Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
По правилам русского языка много лет слово «кофе» было мужского рода. С 2002 года появилось нововведение: «кофе» допустимо употреблять и в среднем роде, но только в устной речи.
Наткнулась месяц назад)) на Пикабу на комментарий. И вот я снова здесь.
Со школьной скамьи все мы помним (все ли?) список существительных на -мя, которые надо было учить отдельно, потому что они так называемые разносклоняемые. Напоминаю: бремя, время, вымя, знамя, имя, пламя, племя, семя, стремя, темя.
В наше время они как будто ведут себя как будто относятся к как будто разным типам склонения, в смысле, в школьной грамматике их называют разносклоняемыми. Такие пирожки с котятами (к слову, слова, обозначающие детёнышей тоже таят секреты, муахах). А теперь я расскажу почему так с точки зрения диахронии (имею в виду историческое развитие языка). В современной школьной грамматике (таки она отличается от академической) принято считать, что в современном русском языке есть 3 типа склонения существительных. В древнерусском языке было не так. Древнерусский унаследовал систему склонения из праславянского, а тот, в свою очередь, из индоевропейского. И, в зависимости от позиции того или иного лингвиста, таких типов было 6 (5). То есть, в древнерусском тоже 5 или 6.Слова делились на ряд классов, и вот эти классы имели свои особенности в склонении. Мы разделяем эти классы по конечному звуку основы; соответственно, есть основы на гласные и согласные звуки.Класс слов с основой на согласный в студию!Сюда относились слова всех трёх грамматических родов, а их окончания (слов) могли выглядеть почти как угодно (в рамках возможного в языке, разумеется). Вот, полюбуйтесь.
Если что, когда мы говорим об основе в данном контексте, мы имеем в виду не древнерусскую и даже не праславянскую, а реконструируемую для индоевропейского основу слова. В таком случае основу слова древнерусских и праславянских слов выясняют с помощью компаративистики, то есть, привлекают данные других индоевропейских языков для сравнения.
При этом в процессе развития древнерусского языка типы склонения взаимодействовали между собой (упрощая – смешивались), в результате чего некоторые из типов к настоящему времени не сохранились. Тип исконной основы на согласный пережил как раз наибольшее количество изменений. Конечными могли быть разные согласные. Конкретно те слова, о которых мы говорим, относились к словам с основой на *n. В именительном падеже это было не всегда видно уже в древнерусском, но эта основа легко различима в косвенных падежах: камы – камене; веремѧ – веремене; имѧ – имене.
Вся эта группа слов (с основой на согласный) перестала быть единой, и слова из неё разошлись по разным типам склонения.Итак, слова среднего рода на *n типа семя, бремя и слова женского рода на *r (мать и дочь) в единственном числе потеряли прежние падежные формы, но в косвенных падежах сохранили “наращение” – а на самом деле остаток более раннего словообразовательного суффикса (*men в случае имя, темя и *ter у матери и дочери).Почему, собственно, в древнерусском уже не вымень, а вымя в именительном и винительном падеже? А всему виной так называемый закон открытого слога (частный случай закона восходящей звучности) – в праславянском и ранних славянских действовавший примерно до XII века фонетический закон, согласно которому каждый слог должен был быть открытым (то есть, закончиться на гласный или слоговой согласный).
Получается, в индоевропейском было слово с основой *se- и словообразовательным суффиксом *men. Но тут пришёл закон открытого слога, и слово потеряло право заканчиваться на согласный звук. Осталось *sĕmę. А потом ещё некоторые преобразования и вуаля! в современном русском получилось семя.
Та же история и с выменем. Фасмер даёт индоевропейское слово *ūdhmen. Опять берём закон открытого слога, запрещаем слову заканчиваться на согласный. Гласный ū переходит на славянской почве в ы, dm упрощается в м. Перед начальным ы развивается протетический в.
Вымя готово, вы великолепны!
Наконец-то я пришла в себя после фестиваля языков и съёмок Делии. Поэтому вот вам русский язык! В прошлый раз был обещан Ломоносов. И его есть у меня!
Важным этапом попыток кодифицировать литературный язык, разумеется, является деятельность Михайлы Ломоносова. Ломоносовская языковая программа, по сути, это попытка объединить книжную и разговорную традиции для создания литературного языка. Формы высокого штиля Ломоносов предлагает образовывать от церковнославянских слов, формы же простого стиля должны быть непосредственно русского происхождения. Например, неуместно в высоком стиле употреблять форму “говорящий” – нужно использовать церковнославянское слово и образовать форму “глаголющий”. В простом же стиле такие деепричастия должны заменяться описательным оборотом со словом который (некто, который говорит). Собственно, именно такие формы предпочтительны и в современном языке.
Затем попытки кодифицировать литературный язык предпринимали Николай Карамзин и его сторонники, чья программа напоминала программу раннего Тредиаковского. Это тот, который “чудище обло…” Александр Шишков и его сторонники также занимались проблемой кодификации, но были похожи уже на зрелого Тредиаковского. Церковнославянский и русский они считали одним и тем же языком, причем второй в их понимании был результатом “порчи” первого. Похоже на некоторых наших современников, которые не очень хороши в лингвистике.
А потом случился Александр Пушкин, который пытался примирить различные предыдущие языковые программы. Очевидно, он не разделял теорию трех штилей. В своем творчестве Пушкин берёт и соединяет различные языковые элементы, как ему угодно.
Вот что пишет он сам: «Может ли письменный язык быть совершенно подобным разговорному? Нет, так же, как разговорный язык никогда не может быть совершенно подобным письменному. Не одни местоимения сей и оный, но и причастия вообще и множество слов необходимых обыкновенно избегаются в разговоре. Мы не говорим: карета скачущая по мосту, слуга метущий комнату, мы говорим: которая скачет, который метет и пр. — заменяя выразительную краткость причастия вялым оборотом. Из того еще не следует, что в русском языке причастие должно быть уничтожено. Чем богаче язык выражениями и оборотами, тем лучше для искуснаго писателя. Письменный язык оживляется поминутно выражениями, рождающимися в разговоре, но не должен отрекаться от приобретенного им в течение веков. Писать единственно языком разговорным — значит не знать языка».
Славянизмы Пушкин считал сознательным поэтическим приёмом с их собственной стилистической нагрузкой, галлицизмы при этом он воспринимал более или менее фоново. Именно Пушкину мы обязаны тем, что сейчас можем одновременно свободно употреблять и русские и церковнославянские элементы.
Как и всякое исторически обусловленное явление, литературный язык развивается и изменяется с течением времени. Иногда прямо у нас на глазах. В 40–60-е гг. XX века складывается практика определять современный литературный язык рубежом XIX – XX вв. (Сейчас, естественно, ещё + XXI век). Октябрьская революция и преобразования всех сторон жизни определили изменения в русском литературном языке. Наиболее видные и значительные произошли в лексическом пласте языка. В советское время эволюция языка движется быстрее, как и темп самой жизни, появляется множество неологизмов (рабфак, ликбез, вредительство, коллективизация), активизируются словообразовательные процессы в сфере существительных женского рода со значением лица (ударница, стахановка, комсомолка). Более активно идёт процесс взаимовлияния книжной и разговорной речи (перекур, учеба – приходят в литературный язык; в разговорную проникают вариант, актуальный, однозначный и т.д.).
Характерный для советского времени способ словообразования – аббревиация, то есть, сокращения словосочетаний (вуз, ГЭС, РСФР).
Первый толковый словарь в СССР под редакцией Д. Ушакова выходит в 1935-1940 гг. Он сыграл важную роль для стабилизации литературной нормы.
Одна из ведущих линий развития русского литературного языка “после Пушкина” – это сближение литературного языка с разговорной речью, что продолжается и поныне. Учёные отмечают экспансию жаргонизмов в литературную речь современности. Некоторые носители также видят эту ситуацию и часто этим недовольны, однако следует сказать, что таким образом происходит обновление речевых средств выражения, углубление и дифференциация стилистической структуры литературного языка.
Ю. А. Бельчиков, Русский язык. XX век
Б. А. Успенский, Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.)
Не забывайте, что ко мне можно обращаться по вопросам репетиторства (русский язык для школьников 5–9 класс; македонский, болгарский, чешский, сербскохорватский языки; ну и, естественно, спасу студентов от контрольных по старославянскому/исторической грамматике русского/так и быть, диалектологии русского).
Этот пост писала для поддержки первого литературного конкурса на своей площадке. И раз уж теперь я могу два поста в день публиковать, почему бы и не запостить своё творчество)))
Утро, раннее утро. Я встал, потянулся и пошлёпал на кухню варить кофе. Как я люблю - с миндалём.
Глоток кофе - и меня потянуло на философские мысли.
А каким бывает кофе для разных людей?
Такие, как я, ранние пташки... Кофе для меня - это скорее ритуал. Обязательно соблюдение всех правил. Турка, песок, свежесмолотый вручную кофе, ещё до помола добавлен в него миндаль, поднятие пенки дважды, настаивание... И потом наслаждаться ароматом и вкусом, не торопясь и размышляя о жизни.
Друг-геймер, красноглазик... Кофе - батарейка, источник энергии. Он пока утром кофе не выпьет, вообще ничего не соображает. У него всегда заряжена кофе-машина, чтобы просто ткнуть в кнопочку и получить порцию напитка.
Влюблённые... Что может быть романтичней чашечки кофе в постель после бурной ночи? Когда любимая ещё сонная и такая милая, когда в её глазах светится счастье и радость от такой мелочи, как поданная на блюдце или подносе хрупкая чашечка ароматного напитка. Для них кофе - это символ.
Трудяга, работник по строгому графику... Кофе - процесс. Утром - чтобы проснуться и начать свой день, днём - повод устроить себе перерыв. Часто такие люди пьют обычный растворимый, потому что вкус не очень-то и важен. Не всегда, но часто. Скорее важен эффект от него. Как сказал один мой знакомый: "Если не выпью, то сонный какой-то буду, не в духе".
Домохозяйки... Для них чашечка кофе с утра чаще всего граница между двумя этапами дня - утром, когда надо всех поднять, накормить, отправить - и днём, когда уже начинаются заботы и хлопоты по дому.
Ну вот и закончилась чашечка.
Кофе бывает разный, для всех он свой. А какой кофе у Вас?
Текст мой, картинка не моя, из инета.
В стародавние времена, когда еще не было этих ваших инторнетов и связанной с ними тотальной копипасты, смысл этого выражения был простым и однозначным:
— Не лезь в эту речку, она глубокая!
— Да мне по хуй эта речка!
Смысл выражения "по хуй" (да-да, здесь это пишется раздельно) прямой как рельса: собирающися перейти речку пешком, уверен в том, что ее глубина едва достигает уровня его хуя. То есть на самом деле она отнюдь не глубока.
И выражение "море по колено" означает то же самое, только культурно :)
И, кстати, этимология слова "поколение"... вы уже поняли, да? Спиногрыз, способный встать на ноги, едва достигает уровня колена взрослого человека.
Впоследствии у выражения появился переносный смысл, в связи с чем исчез и пробел между словами. "Похуй" стало означать принижение похуистом чего-либо или кого-либо и отказ похуиста воспринимать это как нечто значимое и способное помешать его планам.
Таким образом, если вы скажете "мне похуй твоя статья и твое мнение", это будет означать, что мои слова не добрались не только до вашего мозга, но и не достигли даже вашего хуя :)
Когда вы будете говорить с пафосом, помните, что слова "пафос" и "патология" - однокоренные.
И греческий корень этот, как нетрудно догадаться, означает "болезнь", "страдание". Понятие "пафос" возникло в античной трагедии и подробно описано Аристотелем. Смысл его следующий: главный герой трагедии подвергается какому-либо страданию, и публика ему сочувствует, переживает, тем самым до неё доходит определённая мысль, которую автор вложил в произведение.
И долгое время "пафос" понимался исключительно как трагическая эмоциональность, пока Гегель не придумал позитивный, весёлый и даже сатирический пафос.
Кстати, тот же корень у слов "пациент" и... "пасьянс". Только это уже латинский вариант. С "пациентом" всё должно быть понятно, а с "пасьянсом" чуть сложнее. Одно из вторичных значений этого корня - "терпение". Любители этого развлечения знают, сколько нужно терпения, чтобы разложить пасьянс полностью.
А вот моя статья об одном очень популярном лингвистическом мифе, который иногда принимают за чистую монету даже серьёзные люди:
Не бойтесь, это не страшно.
Спрашивали вот тут https://vombat.su/post/48284-filologicheskoe#comment101035
На самом деле позитивное значение у слова “благо” и однокоренных ему является первичным. “Благо” по своему происхождению является славянизмом.
И в старославянском и в церковнославянском мы видим у слова “благо” положительное значение: добро, доброе деяние, нечто хорошее. И именно в таком значении эти слова изначально вошли в фонд русского языка. Более того, если судить по этимологическому словарю белорусского языка, позитивное значение было известно и белорусскому в ранний период его развития.
Но любой живой язык подвержен изменениям. И, если это не токипона (которая, впрочем, вообще искусственный язык, так что не считается), многие слова этого языка могут быть многозначными. (Например, ужасный - это и ужасный, но в разговорном языке вы можете сказать и “ужасно красивый”, например).
Наличие же у слова “благой” буквально противоположных значений уже привлекало внимание многих исследователей, но прямо однозначного общепринятого толкования нет, есть несколько правдоподобных версий:
1) развитие негативного значения в результате эвфемизации;
2) развитие омонимичных форм из изначально разных корней с разным значением (благой=хороший из праславянского *bolgъ-, благой=плохой из праслав. *blag-.
Например, слово “блажить” в значении “говорить вздор” (так зафиксировано в словарике Ричарда Джемса) может быть объяснено через ироничное переосмысление старославянского глагола “блажити” – восхвалять. Ироничное отношение, переосмысление в этом ключе возвышенных старославянских слов в целом могло менять эмоциональную оценку этих слов и со временем менять или добавлять значение.
На этапе древнерусской диглоссии тут получилось стилистическое различие. Исследователи выяснили, что в церковнославянских текстах слово “благой” употреблялось в своём исконном значении: (лежало тело святого) …и благу воню имуще (то есть, от тела исходил приятный запах). В древнерусских же текстах бытового или делового характера уже замечаем негативное значение: благой (свирепый) слон у Афанасия Никитина.
Собственно, возвращаемся к табуизации. Если брать слово “благой” в значении “своенравный, злой, взбалмошный”, мы считаем, что такое значение развилось в процессе эвфемизации. Например, для слова “болезнь” могли использовать слово “благая”. Сюда же “блаженный” в смысле “юродивый” в смысле “дурачок”.
Целесообразно полагать, что в белорусском языке негативное значение слова “благой” осталось ещё с этапа древнерусского языка. Такое же значение распространено в современном украинском, а также из него именно в негативном значении слово было заимствовано в польский.В современном же русском мы можем наблюдать многозначность слова.
Благодарите на здоровье!
Я тут писала про Алён и Елен, в результате чего обнаружился целый клад подобных штук про имена.
На Пикабу вот сообщили, что существуют люди, думающие, будто Люся не может быть сокращением от Людмилы, а только лишь от Люсии. В целом, вопрос можно решить одним лишь скрином из словаря русских имён, но я пографоманю, потому что могу.
Есть такой раздел лингвистики – ономастика. Эта наука занимается изучением имён собственных и делится на несколько частей. Изучением непосредственно собственных имён человека занимается антропонимия.
Большинство имён имеет смысл, но не всегда для нас он очевиден, потому как то или иное распространённое сейчас имя скорее всего окажется не славянского/русского происхождения, поэтому сама форма слова для носителей славянских языков не будет нести смысла. Т.е. просто Мария, Иван, Максим, Анна и т.п. для нас не имеют внутреннего смысла; чтобы его понять, нам нужно разобраться в происхождении этих имён. В языке-источнике смысл обнаружится. Со славянскими и непосредственно русскими именами всё проще. Людмила, Станислав, Ждан, Кудряш, Забава, Волк, Берёза… Вы можете отнестись к ним как к “колхозным”, “смешным”, они могут нравиться или нет, но вы всё-таки чаще всего понимаете их смысл (если только значение корня не поменялось довольно радикально. Фанфакт: вы знали, что слово “задница” в древнерусском обозначало наследство?).
Фанфакт-отступление. При изучении болгарского языка одна из моих однокурсниц как-то сообщила, что имя Камен (да, буквально “камень”) кажется ей смешным и дурацким, а вот Пётр – вполне нормальное имя. Мы с преподавательницей хихикали долго. Вот это и результат того, что большинство современных распространённых имён не имеет для большинства из нас смысла. Если что, Пётр – это и есть камень (скала), но в греческом языке :)
Вернёмся к Люсе и Люсии. Словарь русских имён не содержит статьи “Люсия”, но есть “Люция”. Таки да, Люся тоже может быть его сокращённой формой. Однако вот в чём закавыка: по краткой форме вы можете и не определить полное имя, они действительно могут совпадать у разных полных имён. Таким образом, называть Людмилу Люсей вполне допустимо, если данную конкретную Людмилу это устраивает.
И последнее отступление. Бытует мнение, что имя Людмила стало известно русским благодаря балладе Жуковского. Сомнительно, товарищи, сомнительно. Возможно, оно не было суперраспространённым, но уж о чешской святой княгине Людмиле на Руси знали. Кстати, именно её историей я и попытаюсь открыть цикл статей, посвящённых чешской культуре, истории и языку. Наверное.
Что читаем: https://www.booksite.ru/fulltext/ugrumov/text.pdf Есть устаревшие сведения, или сведения, которые автору нравятся больше, но не являются консенсусом. Но написано просто. https://vk.com/doc35528094_457815381?hash=VvtRaZHilGau0j6MaaxpMwKLwOa0IgLSP7kgqXfcGlT&dl=ylUWkqxzdG8IZ2RIUfIZap3QMzi9J2Ppta76B5OIVBE Собственно словарь русских имён
https://www.russkayarech.ru/ru/archive/2001-1/85-89 Суперанская об уменьшительных формах русских имен
https://magazines.gorky.media/oz/2014/2/rasprostranennaya-oshibka-ili-novaya-norma-kak-otlichit-odno-ot-drugogo.html Шмелёв о норме и ошибках
Я просто искала СПФ на маркетплейсе, а он мне подсунул "стилус для алмазной мозаики". Так вот!
С каких пор и по какой именно причине мы стали везде видеть "стилусы" вместо обычного человеческого русского уже стопицот лет назад усвоенного слова "стило"?
Ну типа да, вот конкретно русский язык работает с греческими и латинскими "-ус/-ос" путём их отбрасывания. Поэтому вон у нас апостол не Маркус, а Марк, не Юлиус, а Юлий Цезарь (хотя Юлиус Фучик, потому что чешский эти окончания не отбрасывает, а переводит такие заимствования в особый тип склонения).
У меня в детстве было много бумажных книг, родители старались. Ну и в одной из серий энциклопедий рассказывалось про один из способов письма в Новгороде, например. Писали на восковых дощечках СТИЛАМИ. Т.е. если уж в энциклопедии это использовано, значит, по крайней мере, в научном обороте оно ещё до этого точно было. А в научный оборот явно попало из языка обыденного.
А ещё на Руси это периодически вообще называли "писАло" и не парились))
И всё же, какова причина "новозаимствования"? Есть же буквально старое, уже усвоенное слово с тем же корнем буквально для той же штуки) Это не то чтобы прям реально новое явление как телефон или компьютер. И противоречит принципу языковой экономии. Может ли это быть связано с тем, что многие люди, кому так или иначе требуется употреблять это слово, просто бездумно стащили из английского, потому что просто не были в курсе наличия такого же слова уже?
Интересно ваше мнение. Каким вариантом слова вы пользуетесь? Почему?
Как думаете, почему сейчас стало широко распространено слово с "лишним" окончанием?
Навеяно словом в посте "мои первые черепушки" и поспоминаниями о попытках писать пером (не перьевой ручкой).
В Трудовом кодексе пару лет назад было написано типа "ознакомляется под роспись".
Коллеги корректоры на работе орали, что "роспись" - это произведение прикладного искусства, а "ознакомление" - под подпись.
Вот до сих пор не знаю, кто прав - корректор и редактор, готовившие для утверждения (в Госдуме или где там) Трудовой кодекс, или мои коллеги (увы, бывшие), которые включили логику.
Если что, я, после проговаривания вышеизложенной информации вслух или в сносках, оставляю авторский вариант.
З.Ы. Граммарнаци сюда не переехали?
Всем привет! Очень многие спрашивали, почему я покупаю два кофе? Решил записать минутное видео по данному вопросу.
А вы пьёте по утрам горячий кофе перед работой?
Названия растений и животных иногда удивляют. Некоторые из них звучат как оскорбление или дразнилка. "Обидные" животные всем известны - "козлами". "баранами", "свиньями" у нас кого-то называют тут и там. Но и среди растений есть подобные товарищи.
Вот, например, кровохлёбка тупая. Принадлежит к семейству розоцветных, кстати, то есть она - родственница яблони, малины и красавицы-розы. Эту травку в изобилии поедает скот, а ещё она используется в народной медицине.
Синяк обыкновенный - тоже часто встречающаяся в полях травка. Название ничего особенного собой не представляет - просто его соцветия синего цвета.
Оба названия, если честно, вызывают ассоциации с какими-нибудь шумными соседями по подъезду, ворчливыми старухами и пьяницами-дебоширами.
Если вас заинтересовала тема забавных совпадений и неожиданных ассоциаций в словах и выражениях, то вот моя большая статья о совпадениях уже в лексике разных языков.
Почему моя активность по контенту резко возрастает в результате участия в холиваре?.. Вот этот вот пост для тех, кто когда-нибудь пожелает поучаствовать в споре о литературном языке и литературной норме.
Оказывается, на свете есть как минимум два человека, которые свято уверены, что литературные нормы – это что-то про художественную (и, скорее всего, прямо классическую) литературу. Но разница таки есть.
Что нам говорит Большая Российская энциклопедия?
“ЛИТЕРАТУ́РНЫЙ ЯЗЫ́К, наиболее развитая и сознательно культивируемая разновидность национального языка, которая обслуживает все коммуникативно и социально значимые ситуации человеческого общения. Определение «литературный» при слове «язык» исторически объясняется тем, что первоначально литературным называли язык, на котором создавалась худож. лит-ра, и этим он отличался от языка бытового общения, языка ремесленников, промысловиков и т. п. Это характерно как для рус. Л. я., так и для большинства Л. я. Европы: исторически их основу составил язык поэзии, худож. прозы, отчасти нар. эпоса и религ. лит-ры.
Чтобы не было путаницы между понятиями «Л. я.» и «язык литературы», в первом случае иногда используют термины «стандарт» или «стандартный язык». <...> Со временем содержание термина «Л. я.» радикально изменилось: литературной стали называть ту разновидность нац. языка, которая наиболее пригодна для коммуникации в большинстве социальных сфер – в науке, образовании, дипломатии и юриспруденции, в деловых отношениях между людьми и учреждениями, в повседневном общении культурных людей.”
И если мы остановимся тут, то, вероятно, поймём, почему некоторые люди не отличают литературный язык и язык художественной литературы, но мы всё-таки дочитаем даже ту же самую статью дальше, потому что для понимания той или иной темы важно ознакомиться со всем наличествующим материалом, а не только тем, который понравился.
“Язык же худож. произведений – это нечто особое: основу его составляет Л. я., но широко используются элементы и любых др. подсистем нац. языка – гор. просторечия, территориальных диалектов, социальных и профессиональных жаргонов и др. (курсив мой)
Понятие «Л. я.» может определяться как на основе лингвистич. свойств, присущих этой подсистеме нац. языка, так и путём отграничения совокупности носителей данной подсистемы, выделения её из общего состава людей, пользующихся данным нац. языком. Первый способ определения лингвистичен, второй социологичен. Пример лингвистич. подхода к выяснению сущности Л. я. – определение, данное М. В. Пановым: «… если в одной из синхронных разновидностей языка данного народа преодолевается нефункциональное многообразие единиц (оно меньше, чем в других разновидностях), то эта разновидность служит литературным языком по отношению к другим». В этом определении имплицированы такие важные свойства Л. я., как его последовательная нормированность (не просто наличие единой нормы языковой, но и сознательное её культивирование), общеобязательность его норм для всех говорящих на нём, коммуникативно целесообразное использование его средств (это свойство вытекает из тенденции к их функциональному разграничению) и некоторые др. Определение обладает большой дифференцирующей силой: оно чётко отграничивает Л. я. от др. подсистем нац. языка.
При определении Л. я. через совокупность его носителей в основу кладутся признаки, которыми литературно говорящие люди отличаются от носителей просторечия, диалектов и жаргонов: данный нац. язык является для них родным; они родились и длительное время (всю жизнь или бóльшую её часть) живут в городе; они имеют высшее или среднее образование, полученное в учебных заведениях с преподаванием всех предметов на данном языке. Такое определение соответствует традиц. представлению о Л. я. как о языке образованной, культурной части народа.
Л. я. обладает рядом свойств, которые отличают его от др. подсистем нац. языка. Во-первых, он имеет и устную, и письменную форму (в отличие, напр., от диалектов, которые представлены гл. обр. устной формой). Во-вторых, это кодифицированная подсистема: она характеризуется более или менее устойчивой нормой, единой и общеобязательной для всех говорящих на Л. я., и эта норма целенаправленно культивируется и фиксируется в нормативных словарях и грамматиках. В-третьих, это полифункциональная подсистема: она пригодна для использования в разнообразных сферах человеческой деятельности. В-четвёртых, это функционально дифференцированная подсистема языка: в соответствии с многообразными сферами использования и разл. функциями, которые он выполняет, Л. я. делится на разновидности (книжную и разговорную) и функциональные стили; последние подразделяются на речевые жанры (напр., статья, монография, учебник, лекция, доклад на спец. тему и др. в пределах науч. стиля; закон, постановление, указ, резолюция, дипломатич. нота, коммюнике и др. в официально-деловом стиле; корреспонденция в газете, очерк, репортаж, обзор на междунар. темы, интервью, спортивный комментарий, выступление на собрании и т. п. в публицистич. стиле). В-пятых, Л. я. социально престижен: будучи компонентом культуры, он представляет собой такую коммуникативную подсистему нац. языка, на которую ориентируются все говорящие, независимо от того, владеют они этой подсистемой или к.-л. другой; такая ориентация означает не только стремление овладеть Л. я., но и понимание его большей авторитетности по сравнению с территориальными диалектами, просторечием, социальными и профессиональными жаргонами.”
В БРЭ же есть и статья о языке художественной литературы.
“1) язык, на котором создаются худож. произведения. В некоторых обществах совершенно отличен от повседневного, обиходного («практич.») языка. В этом смысле Я. х. л. – предмет истории языка и истории литературного языка. 2) Поэтический язык – система правил, лежащих в основе худож. текстов, их создания и прочтения (интерпретации). Эти правила всегда отличны от соответствующих правил обиходного языка, даже когда (как, напр., в совр. рус. яз.) лексика, грамматика и фонетика обоих одни и те же. В этом смысле Я. х. л., выражая эстетич. функцию нац. языка, представляет собой предмет поэтики и семиотики (семиотики лит-ры).”
Как видите, оба определения не совпадают полностью с литературным языком.
Подытожим.
Литературный язык не равен языку художественной литературы.
В художественной литературе, в зависимости от замысла автора, может быть использован любой вариант национального языка (жаргонизмы, диалектизмы, профессионализмы и прочие -измы как самый видный глазу пример).
Ниже приведу примеры из художественной литературы. Диалектизмы, например, могут быть использованы как в речи персонажа, так и в авторской речи.
“-- Кругом всё такие буераки, овраги, а в оврагах всё казюли (змеи – прим. авт.) водятся” (“Бежин луг”, И.Тургенев).
Липнет к окошку
Чёрная гать.
Девочку-крошку
Байкает мать.
Взрыкает зыбка
Сонный тропарь:
«Спи, моя рыбка,
Спи, не гутарь». («Вечер, как сажа…», С. Есенин).
Вы, можете, конечно, тоже употребить слово “казюли” в своей речи посреди Красной площади или в аудитории биофака, но вряд ли вас правильно поймут все присутствующие. Тем не менее, у Тургенева в речи персонажа такое есть.
Одна из важнейших функций литературного языка – обеспечить взаимопонимание между большим количеством носителей того или иного языка. В одной деревне говорят так, в другой эдак, а для взаимного понимания жители обеих деревень и соседних трёх городов используют общий вариант. Язык художественной литературы, хотя и основывается по большей части на литературной норме, не обязательно должен быть понятен всем носителям.
Не стоит путать литературную норму и широко (или не очень) распространённый вариант произношения/написания/склонения и т.п. Литературная норма является результатом кодификации, которую проводят конкретные учёные-лингвисты. Да, они смотрят на язык, который меняется в своём историческом и географическом “воплощениях”, более того, все лингвисты знают, что язык меняется, и что люди могут говорить очень по-разному. Тем не менее, литературная норма точно так же существует, для того, чтобы тот или иной вариант, бытующий в языке (бытовать явлению в языке не может запретить ни один самый авторитетный учёный), был признан частью литературной нормы, её должны кодифицировать определённые люди.
Литературная норма является единой и общеобязательной для всех говорящих на данном языке; она консервативна и направлена на сохранение средств и правил их использования, накопленных в конкретном обществе предшествующими поколениями. В то же время она не статична, а изменчива во времени и предусматривает динамическое взаимодействие разных способов языкового выражения в зависимости от условий общения.
Для языка художественной литературы требований общеобязательности, консервативности, сохранения правил использования языковых средств нет.
Снова обратимся к БРЭ:
“Инвариантно Я. х. л. характеризуется как система языковых средств и правил, в каждую эпоху различных, но равно позволяющих создание воображаемого мира в худож. лит-ре, «интенсионального, возможного мира» семантики; как особый интенсиональный язык, который строится по законам логики, но с некоторыми специфич. законами семантики. Так, в Я. х. л. (в каждой его системе – данного произведения, автора, цикла произведений) не действуют правила истинности и ложности высказываний практич. языка (предложение «Князь Болконский был на Бородинском поле» ни истинно, ни ложно в экстенсиональном смысле, в отношении к внеязыковой действительности); невозможна (в общем случае) замена синонимами практич. языка (нельзя, в контексте романа Л. Н. Толстого, вместо «Князь Болконский увидел лицо Наполеона» сказать «Князь Болконский увидел лицо героя Ста дней»); напротив, допустима более широкая семантич. и лексич. сочетаемость слов и высказываний, синонимич. замена в рамках имплицитных соглашений данного поэтич. языка, языка отд. произведения или автора («А был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» – как синоним сомнения в романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина») и т. д.”
Таким образом, путать литературную норму с языком художественной литературы не стоит. Это не смертный грех, но, если вы пытаетесь спорить на лингвистические темы, необходимо различать эти два варианта языка.
Почитать:
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/2147351 Л.я.
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/4924705 Я.х.л.
https://cyberleninka.ru/article/n/literaturnaya-norma-russkogo-yazyka-i-ego-nositeli-tochki-peresecheniya
То и дело мы сталкиваемся с такими людьми, которые больше напоминают животных. По крайней мере нам так кажется. Но весь прикол в том, что звериные характеристики мы часто назначаем людям... неправильно.
Например, некорректно называть тупых людей ослами, так как ослы и другие представители лошадиных считаются достаточно умными животными. То же самое и со "свиньями" - у хрюшек отмечается высокий (по меркам животных) интеллект и способность к дрессировке.
Мустанги - это не могучие и бесстрашные одичавшие кони, а трусливые и откровенно беспомощные создания, которых в наше время почти и не осталось - всех истребили охотники. А "гигантские" мастодонты были намного ниже, чем нынешние африканские слоны; по меркам тогдашней мегафауны мастодонты были просто крошками - так, один только индрикотерий (безрогий носорог) достигал 5 метров в высоту, что в два раза больше среднего мастодонта.
С совой, символом мудрости, тоже всё очень весело: они на самом деле являются одними из самых глупых птиц. По большому счёту, в качестве символа мудрости надо было бы выбрать ворона.
Если вас заинтересовала тема, то вот ещё одна моя статья о путанице в русских названиях животных:
Периодически слышу фразы "Играю в приставку", "Пойду поиграю в приставку" и т.д.
Но ведь правильно говорить "Играю НА приставке" или "Пойду поиграю НА приставке В гонки".
Есть тут разбирающиеся в правилах русского языка? Напишите как правильно пожалуйста.
Комментарии