Чтоб почитать ? [Всем спасибо, кажется нашел что-то новое для себя]

UPD: Перевыпуск перенесённого поста с Капибары.

Всем привет! На связи @SilverArrow.

Я достаточно долго думал, с чего начать своё капибарство. Но свежие рассказы не шли, старые переносить пока что не хочется, поэтому сегодня я поговорю о чужих книгах.

Для меня, как человека пишущего, книга другого писателя – это одновременно учебник, планка качества – и занимательный конструктор, который на твоих глазах, по знакомой только автору инструкции, собирается в единое целое.

Поскольку я тяготею к фантастике, рос на ней – оставляя имена и авторов позади, вместе с городами, в которых жил и пространством, которое меня окружало.

С одной стороны, этот пост будет чем-то вроде рассказа про то, как книга писалась, с минимумом подробностей о её сюжете.  С другой – это, как я думаю, должно натолкнуть вас, читатели, на знакомство (или на повторное ознакомление) с книгой, о которой идёт речь, когда я выскажу своё личное мнение по окончанию рассказа. 

И начать я хочу с книги, которая, лично для меня, после прочтения стала Рассветом для Мира Полудня  – «Страна багровых туч» братьев Стругацких – Аркадия и Бориса Натановича.

Как пишет сам Борис Натанович в «Комментариях к пройденному», легенда о том, как Стругацкие стали писателями, очень проста – поспорили на бутылку шампанского, что смогут написать фантастическое приключение, сели – и готово. 

Но ещё до «Страны багровых туч» (здесь и далее по тексту – «СБТ») они что-то писали, правда, для себя, в качестве упражнения, не в целях публикации. 

Замыслы «СБТ» впервые видны в переписке братьев в период с 1951 по 1952 год. Тогда в одном из писем Аркадия Натановича появился следующий фрагмент:

«Обдумываю повесть о Тарзане – новом, другом, настоящем звере – жестоком, хитром, мстительном: назову его Румата – каково? „Берег Горячих Туманов“ меня не удовлетворяет, придется много переделывать, вплоть до изменения фабулы».

Тут примечательно и первое появление Руматы – потом он перенесётся в будущее, облачится в одежды благородного дона и станет прогрессором с Земли, и первое упоминание о «СБТ» - пока ещё с иным названием.

Повесть о полёте на Венеру (тогда ещё совершенно неизученную, на которой предполагались моря и растительность, а не вулканический ад с кислотными дождями)  Аркадий Натанович пытается взять приступом, пробует в течении двух лет, но потом разочаровывается, пишет брату, что: «Дело не в том, что я не могу себе представить людей в таких условиях, их быт, нравы, выпивки, мелкие ссоры и большие радости – слава богу, хоть в этом ты не ошибся, мне просто было бы достаточно описать людей, окружающих меня сейчас. Дело гораздо глубже и проще – я совершенно не подготовлен технически…»

Это письмо датировано 1953 годом. 

Тогда фантастика обязана была быть научной, в первую очередь. Ценились произведения, в которых технология была объяснена, продумана, под теорию были подведены расчёты и выкладки, которые не должны были остаться вне текста, а напротив – являлись его становым хребтом. Это не было каким-то «запросом сверху», как кто-то может решить – просто фантастику про науку писали действительные учёные, художественный текст требовал точности и того же подхода, что и научные работы - а талантом писать интересно многие из них были обделены.

Из иностранных фантастов, в качестве примера, можно вспомнить Артура Кларка, в честь которого даже названа геостационарная орбита. Борис Стругацкий, к примеру, был астрономом – и оттого ранние романы описывают космос так подробно: человек знает, о чём он пишет (хотя бы на уровне теории). 

GIF

Геостационарная орбита. Вид с видеокарты. 

Но спустя два года, в 1955, работа над произведением идёт полным ходом. Составляются планы, продумываются сюжетные ходы. Постепенно вырисовывается и манера работы для первых шагов – соавторы отдельно прописывают составные части (их в повести три – Земля, Космос, Венера), после чего делят их между собой. Иронично, но «совершенно не подготовленный технически» Аркадий Натанович забирает себе первую и вторую часть, которые полны описаний механизмов, машин, физических принципов, а на долю Бориса Натановича выпадают приключения героев на поверхности Венеры.

Правда, пришли они к этому разделению труда забавным образом – на момент, когда две трети книги уже были готовы вчерне, Борис Натанович всё никак не мог поспеть за братом. Начинал первую часть – но не справился, вторую – но отставал, отставал, отставал…

Как это описано в «Комментариях к пройденному»: «Увы. К декабрю ничего не было готово. АН привез с собою черновик второй части, ознакомился с жалкими плодами деятельности БН и сказал: «Так. Вот машинка, вот бумага, садись и пиши третью часть. А я буду лежать вот на этом диване и читать «Порт-Артур». Я – в отпуске». Так оно все и произошло.»

Повесть была готова к 1957 году – и отправилась в издательство «Детгиз», где и начались её редактурные приключения, которые тогда казались братьям чем-то невероятным, невозможным, требующим чересчур много внимания в обмен на вероятность опубликования…

И, мне кажется, потом эти годы они будут вспоминать с усмешкой – вероятность опубликования многих других произведений  будет восприниматься почти погрешностью в расчётах абсолютного нуля. Особенно – когда место редакторов издательств займут цензоры Главлита.

Требования редактуры кому-то могут показаться смешными. К примеру, изменить большую часть фамилий и имён. Скажем, Михаила Ивановича Крутикова наречь Антоновичем. Маленький пример, но исследователи творчества Стругацких связывают это «косметическое» изменение с Калининым – и его именем-отчеством. Даже иронично отмечают, что в экипаже звездо- простите, планетолёта (уже требование редактуры!) «Хиус» не хватало только Никиты Сергеевича.

С другой стороны – первая фамилия Быкова – главного героя «СБТ» - была Громыко.

Куда более серьёзным требованием был отказ от военных в качестве главных героев. По замыслу авторов, каждый из героев книги был с погонами, Быков (главный герой) – капитан, остальные члены экипажа – также при званиях. Сами авторы остались в недоумении после этой правки, а исследователи творчества предполагают, что решение было связано с космической программой СССР, участники которой были военнослужащими – на тот момент программы секретной, оттого и случайное совпадение текста книги о будущем с настоящей на тот момент реальностью показалось редакторам излишним.

В итоге, после двух лет борьбы, «СБТ» была выпущена в свет.

У самих Стругацких, которые даже гордились вначале её популярностью у нас – и за рубежом, мнение о повести по прошествии лет изменилось. Она была казённая, назидательная, и, по выражению самого Бориса Натановича, «обременённая…идеологическими благоглупостями».

Говоря о том, как сами Стругацкие относились к своему творчеству, нужно понимать, что комментарий и книгу разделили почти сорок лет жизни – и смерть одного из братьев, Аркадия Натановича, который, возможно, мог бы сказать о произведении чуть иначе.

Я познакомился с «СБТ» после того, как прочёл другие книги Стругацких. Много после. Если сравнить это с фильмом, то я перемотал в середину, посмотрел на развитие, кульминацию и концовку, но почему-то упустил самое начало – и вернулся к нему спустя несколько лет, уже не раз и не два проглядев остальную часть.

 Если хотите другой пример – представьте, что видели только «Две башни» и «Возвращение короля» из трилогии «Властелин колец», знаете, что первый фильм, по словам смотревших, не такой захватывающий, и оттого не торопитесь его смотреть.

Ранние повести тогда казались мне чем-то необязательным и неактуальным, было – и было, о них мало говорили, и их статус казался зыбким. Редко когда человек творческий может сказать о своих первых произведениях: «Да, ими я гордился, горжусь – и буду гордиться всегда», разве что пишущий-снимающий-играющий настолько сильно, что голый талант маскирует недостатки написанного-снятого-сыгранного, в том числе – и для самого автора.

«СБТ», впрочем, воспринимается не так.

Гонец, несущий хорошие новости.

Первые ноты хорошо знакомой мелодии.

Первые лучи солнца, упавшие на землю с рассветом, предрекающие отличный, безоблачный день.

Тут угадывается и будущий юмор, и будущие конфликты, и будущее умение описывать иные миры так, чтобы по ним захотелось прогуляться – или же не оказываться там никогда. Это действительно тот самый «мир победившего социализма», который в фантастике «ближнего прицела» 50-ых играл ключевую роль как идеологическая основа, но этот мир здесь живой.

Мы можем найти вокруг людей, похожих на героев книги, и главное – сами герои читают стихи, любят, верят в себя, товарищество, свой долг – и при этом не защищены сюжетной бронёй. В этом мире есть опасность и есть смерть, но тебя не оставят с ними один на один, какие бы страшные красные кольца не пыталась надеть на тебя неизвестность.

Да, эта книга достаточно вязкая, в ней где-то, всё-таки, нарушен баланс объяснения и действия, даже отдельный словарик терминов в конце приложен (читать его сейчас – отдельный род удовольствия. Как вам, к примеру «Телемеханические и кибернетические танкетки-лаборатории — радиоуправляемые и автоматические аппараты на гусеничном ходу, осуществляющие измерения физических и химических характеристик окружающей среды без непосредственного участия человека»? Как по мне – прекрасный маркер лексики научной фантастики того времени).

Возможно, сейчас начинать с неё знакомство с творчеством Стругацких – странно. Есть «Понедельник начинается в субботу», для «научных сотрудников младшего школьного возраста», «Трудно быть богом», «Пикник на обочине», «Обитаемый остров» - гораздо более удобные «точки входа», написанные ярче, сильнее, задающие резкие вопросы, дающие неудобные ответы…

«СБТ» стоит читать, как стартовую точку системы координат с названием «А и Б Стругацкие», которую потом они сами будут считать точкой (0:0).

У неё нельзя отнять ощущение глотка свежего воздуха, восторга ребёнка, исследующего мир. Да, конечно, потом он будет напуган, увидев нечто не поддающееся его пониманию.

Но это всё ещё первые лучи Солнца, которые мягко наползают на землю сверху вниз, и от которых теплеет на душе – потому что дальше будет сияющий Полдень.

______________________________________________________________________________________

И традиционное послесловие: 

Это - экспериментальный формат. Если окажется, что аудитории он зашёл - тогда продолжу, благо, про тех же Стругацких говорить можно долго. Тем более, что в этом посту я ни слова не сказал о сюжете книги, а больше сконцентрировался на предыстории и своём впечатлении от прочитанного (что, с какой-то точки зрения, больше походит на сочинение по прочитанному, а не на изложение). 

Ну и рассказы, я надеюсь, скоро я вам подвезу) 

Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях.  

Хорошего Вам дня! 

С уважением, 
Ваш SilverArrow. 

P.S. Технически, все посты, которые я успел написать в рамках погружения в Стругацких, доступны в профиле. Если понравилось и хотите почитать ещё - идите туда.

Они все будут перевыпущены, просто где-то подпереписаны, где-то дополнены и т.д.

Спасибо за прочтение!)

UPD: пост изначально опубликован на Капибаре, но был, в силу криворукости автора, удалён при ручной перепубликации. В силу этого - он переписан полностью. Прочие посты в серии доступны по этой ссылке.

Солнце медленно всходит над горизонтом - и начинает свой путь вверх.

Багровые тучи рассвета уже побелели - и расступились.

Дорога прямая, и, конечно, не несёт в себе никаких преград.

Разве что…

Страшная, большая планета, которая всё ближе и ближе. И которую достичь не получается.

Изначально “Страшная большая планета”, а именно так и назывался черновик “Пути на Амальтею” (далее - “ПнА” в тексте) была иным текстом.

Авторы считали, что для них произведением-донором были “Три мушктёра”. “Страна багровых туч” (далее в тексте - “СБТ”) писалась под большим влиянием романа Дюма - не в идейном плане, а в плане общего настроения - объединение нескольких людей, которые попадают в водоворот приключений.

Поэтому, после успеха “СБТ” мысли о продолжении появились практически сразу.

И текст этот сильно отличался от “СБТ” настроением.

Например, в книге должны были появиться некие “Симмонсы” - космические пираты-реакционеры, с которыми сражались бы главные герои. Они угрожают коммуникациям в космосе и переносят вражду между ещё существующим капитализмом и развитым социализмом куда-то подальше от Земли, где победить, очевидно, не вышло.

Правда, от изначальной идеи пришлось отказаться - по какой-то причине космические бои и пираты не удовлетворили редакторов.

Тогда появилась вторая - о корабле, который должен доставить продовольствие на спутник Юпитера. Полёт проходит нормально, но у самого газового гиганта корабль оказывается в метеоритном облаке, получает повреждения, больше не может самостоятельно передвигаться - и утопает в атмосфере газового гиганта. Остатки экипажа смиряются со своей судьбой - запасы продовольствия велики, системы регенерации воды и воздуха работают, а долг исследователя в такой ситуации - продолжать работать.

Повесть в этом варианте так и заканчивалась - один из обречённых героев думает: “Надо работать”.

Но вещь получилась рыхлая - не “слабая”, а именно что разваливающаяся, и с очень уж депрессивным концом.

Тогда появилась следующая версия этого текста: “С грузом прибыл” - первое название “ПнА” в её законченном виде. “Путём на Амальтею” рукопись станет уже перед самой публикацией, по решению издательства.

Вместо космической оперы о боях с пиратами или рассказа обречённых на вечное скитание в атмосфере Юпитера космонавтов мы получили этакую “производственную повесть” (без ноток сарказма - сами авторы именно таковой её и считали) о буднях космолётчиков. Повесть крепко сбитую, повесть, которая сразу сообщает нам, какие ставки в этой игре - и что будет, если герои проиграют.

На спутнике Юпитера, Каллисто, кризис - местный грибок уничтожил всё продовольствие на складе. Маленькая колония на Амальтее делится своими немногочисленными ресурсами - и ждёт прибытия “Тахмасиба” - звездолёта, гружёного провизией.

А он всё не прибывает.

Потому что путь ему преграждают препятствия, которые могут его погубить.

“ПнА”, наполненный такими препятствиями, писался удивительно легко.

По словам Бориса Натановича, повесть была написана в манере “хэмингуэевского лаконизма” и это видно в тексте - всего несколько десятков страниц, наполненных действием - нет каких-то длиннот, долгого описания происходящего, только то, что нужно, без лишней “воды”, хотя с ней, как раз, на Амальтее проблем нет.

Авторы работали иначе - один за печатной машинкой, а другой - с ручкой и бумагой, и они идут по тексту, строчка за строчкой, абзац за абзацем, обсуждают его, выверяют - и продолжают писать.

“…Конец октября – начало ноября 1959 года. На улице холодно. Трещат поленья в большой кафельной печи. Мама хлопочет на кухне, иногда заходит к нам на цыпочках – что-нибудь взять из буфета. Все еще живы и даже, в общем, здоровы. И все впереди. И все получается.”

_{^{Из “Комментариев к пройденному”.}}

И в такой атмосфере получается прекрасный текст.

Я перечитал “Путь на Амальтею” буквально вчера - это небольшое произведение, которое, как хорошая дорога, само ложится под ноги.

Самое главное, что есть в нём - это жизнь. “СБТ”, как дебютная повесть, довольно тяжеловесна - авторы стремятся объяснить, разжевать, дать понять нам, читателям, что происходит, как работает то или иное устройство. Люди, которые действуют в первом произведении Стругацких, не на втором плане, но даны… Схематично. Отважный капитан, гедонист-штурман, бойкий планетолог - их всех можно объяснить двумя словами.

В “ПнА”, которая занимает всего четверть, а то и пятую часть от текста “Страны багровых туч”, персонажи выписаны ярко, в них есть жизнь, а главное - это вполне себе обычные люди. Возможно, мы не видим таких людей вокруг каждый день, но мы встречали их в жизни.

Если коренной поворот мировоззрения у Стругацких случится потом, в “Попытке к бегству” и “Трудно быть богом”, то “Путь на Амальтею” - это “антропологический поворот”, тот момент, когда герои и характеры начинают занимать писателей больше, чем фантастический элемент, первый шаг на пути к Литературе.

Это не делает фантастический элемент в этой повести плохим, напротив - описание ледяного грота на Амальтее или вся фантасмагория атмосферы Юпитера будто соревнуются с героями, проверяют их на прочность.

Но в итоге Быков в конце говорит: “С грузом прибыл”.

А значит, надо работать.

С “Пути на Амальтею” знакомство со всеми Стругацкими начинать не стоит - она не даёт нужного масштаба и объёма.

Но если вы, как и я, знакомы с более поздними произведениями, никогда не читали ранних книг и хотите понять, стоит ли знакомиться с миром Полудня - то начните с неё.

Потому что нет ничего приятнее, чем смотреть на то, как солнце поднимается к Полудню.

______________________________________________________________________________________

И традиционное послесловие: 

Это - экспериментальный формат. Если окажется, что аудитории он зашёл - тогда продолжу, благо, про тех же Стругацких говорить можно долго. 

Ну и рассказы, я надеюсь, скоро я вам подвезу) 

Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях.  

Хорошего Вам дня! 

С уважением, 
Ваш SilverArrow. 

P.S. Технически, все посты, которые я успел написать в рамках погружения в Стругацких, доступны в профиле. Если понравилось и хотите почитать ещё - идите туда.

Ссылки на уже перевыпущенные посты:

Поговорим о книгах. "Страна багровых туч", А. и Б. Стругацкие

Солнечные блики. "Возвращение. Полдень, XXII век". А. и Б. Стругацкие.

Спасибо за прочтение!)

UPD: перенесённый пост с Капибары. Прочие посты доступны в рамках серии.

Всем привет! На связи SilverArrow.

В прошлый раз, я напомню, мы начали понедельник в пятницу, а не в субботу.

А сегодня у нас разговор посложнее. Приятного прочтения! 

Жаль, что неба больше не видно.

Остались только неон вывесок да ксенон фар — инертно, всё инертно и тяжело.

Мы зайдём с вами в какой-нибудь местный кабак — главное не покажите, что вы пришли сюда что-то узнать, будьте беззаботны и наивны, как настоящие туристы — тут не любят искателей, не любят умников, поверьте.

Любят тех, кто зароет в землю монеты в ожидании денежного дерева. Ну или бросит их в ладонь официанта-бармена-портье, безликого-стоящего-за-стойкой-готового-обслужить.

А ведь за это место мы сражались… В этом месте был уголок старого мира — с его бедами, бедностью, голодом, даром что на берегу какого-то тёплого моря в какой-то стране, название которой я позабыл — да и не так уж важно оно, это название!

Теперь тут изобильно и радостно.

Тут пройдохи-местные и оглушённые достатком туристы. Тут красивые девушки и вдовы, плачущие по статным мужьям. Тут тайные собрания местных элит, как в старые времена, но ночами, когда можно полюбоваться на украденную из музея картину — великую картину, настоящее искусство, потому что суррогатное приелось — а хочется настоящего!

А оно и осталось позади. Дальше, чем новый мир.

И, что страшнее — дальше, чем старый.

Тут вообще это не принято — думать. Книги стоят на полках плотно, словно приклеенные, ради антуража. Чуть что — в твою сторону бросят сквозь зубы «интель» - и пройдут мимо, и не будут обслуживать, разве что в горло не вцепятся. Увидят, что читаешь — засмеют. В этом, конечно, нет обречённости других антиутопий — там жгли читающих - и сами книги, травили их крысами, разлучали любимых…

Но тут всем всё равно. И это страшнее.

Тут всё-таки что-то читают: газеты — там всякие развлекательные новости, мельтешение фиговых листочков на причинных местах. Печатают справочники — там всё расписано, все факты, все цифры про город, только вот ни слова — про то, чем он живёт.

Днём его жители пьют потихоньку, ностальгируют, ведут какие-то разрозненные беседы на тему своих проблем: не пытаются помочь другому, а делятся тем, что у них на душе — а вечером уже поддают по-настоящему, а потом, словно мотыльки, летят на свет перемигивающихся фонарей. «Дрожка!», «Дрожка!» - разносится по толпе, и начинается странное действо, которое кому-то напомнит рейв ночного клуба, а кому-то — языческую оргию. Или идут к рыбарям — и спускаются в заброшенные туннели метро, где творится нечто страшное…

И вам, дураку-туристу, будет тут хорошо.

Даже местный доктор философии радостно будет рассказывать вам про свои теории не с кафедры, а в уютном ресторане, между переменами блюд. И вы узнаете, как нужно жить, пока будете разбалтывать сметану в картофельном супе — ровно так, как вам советует гуру неооптимизма напротив, потому что жизнь он знает лучше, чем вы.

И на вас откроют охоту.

Хищные вещи века — хитрые звери, которые натягивают поводки, только завидев вас - беззащитных.

Но не их стоит бояться.

Настоящие хищные вещи века таятся в засаде. Вы встретите их случайно, потому что они будут ждать, пока вы подставитесь - и только тогда ужалят вас.

И вот вы уже сидите на кровати, говорите сами с собой, пытаетесь понять - почему именно вы? Что будет дальше?

А хищная вещь уже пустила по вашим венам свой яд — и он медленно травит вас.

Но яд этот — ещё и величайшее наслаждение со смешной, на первый взгляд, ценой. И вот вы уже живёте в двух мирах, в одном — вы можете всё, а в другом — только хранить секрет всемогущества.

И вы молчите, пугаете всех «слегом» - вот она, самая хитрая тварь, найти которую можно только по маленьким, почти незаметным деталькам — и которая заманит вас в свою засаду.

Вас будут называть «слегачом», угрожать полицией, плевать в вашу сторону — но знать, что вы знаете общий секрет, может, кто-то попытается травить вас репеллентом, как надоедливое насекомое, а потом и вы начнёте молчать, потому что рассказать это — невозможно, ибо "слег" субъективен — и при этом страшно довериться другим, отдать им секрет всемогущества - пусть для него и придётся пересечь черту.

Но есть и другие люди. Обязательно есть, должны быть!

Если у тёмных сил нет сердца, в которое их можно поразить — значит, есть и добро, которое просто так не убить?

И можно остаться — и найти его.

И тогда поменяются местами жертвы и хищники.

Правда, только в одном, отдельно взятом, курортном городе, где даже памятник одному знакомому нам планетолётчику стоит оттого, что он сорвал джекпот в местном казино.

А таких мест — ещё полным-полно. И прибывший оттуда в поисках волшебных молний от равных богам и хлеба для своего народа будет снова строить своё царство изобилия, где в кустах возле дорог будут тихо ждать в засаде хищные вещи века…

И вы поймёте, что это зло не победить сразу, что потребуется несколько поколений — а другие силы добра этого не поймут, потому что верят, что можно нанести один удар, но нельзя бить — это всё обманка, ещё одна дорожка в засаду…

И вы останетесь, потому что дать одним действовать — ошибка, а другим — преступление.

И вы начнёте приручать хищную вещь, и продолжат другие — и вот она уже будет бежать рядом и вилять хвостом, совершенно безвредна.

И только так век-волк станет веком-волкодавом.

«Хищные вещи века» я прочёл в 17.

Я был студентом первого курса, переехал из своего крайне северного города в общежитие северной столицы — вернее, в глубокое подстоличье, на южный берег Залива.

Я прочёл к тому моменту три из четырех книг, которые все считают «ключевыми антиутопиями». Они таковыми и являются — потому что поочерёдно рисуют картины очень разного будущего, вслед за тем, как менялось восприятие прогресса людьми в начале XX века.

«Дивный новый мир», «1984» и «451 по Фаренгейту». «Мы» я тогда пролистал — сам язык казался чужеродным, а вот остальные прочлись отлично.

И примерно в то время я и нашёл пост на тогда ещё имеющем минусы (а сейчас там — сплошные плюсы)) Пикабу.

Там говорили про не самые популярные антиутопии - «Когда спящий проснётся» Уэллса, «Алая чума» Джека Лондона — и «ХВВ» Стругацких.

Я проигнорировал "Хищные вещи века", когда мне в руки угодило полное собрание сочинений за пару лет до этого. Там был тяжёлый, вязкий том — сначала «ХВВ», которые не пошли, а потом «Сказка о Тройке» - которая тоже, по итогу, была пролистана.

А тут стало интересно — и я прочёл эту повесть.

Потом я полез читать пояснения, шедшие вместе со сборником, чтобы понять - правильно ли я понял её.

Книга оказалась «о мещанстве и мещанинах». Мне тогда показалось, что Стругацкие не до конца удовлетворились тем, как посмеялись над этим в «Понедельнике» (кадавры Выбегалло, да и он сам) — и решили бить из всех стволов, залпом.

Потом им за это прилетело — сначала книгу долго не пускали в печать, потом попросили подредактировать — в основном добавить и убавить тут и там всякого, а потом, уже после публикации — вышла разгромная статья в журнале «Коммунист» (для понимания масштаба — представьте себе, что сегодня про какую-нибудь книгу написали бы в «Российской газете» отрицательный отзыв).

Основная претензия — мало было осуждения капитализма самого по себе. То есть проблема общества, описанного в книге, по мнению людей, редактировавших/цензурировавших её, а потом — и громящих в официальной прессе, не в том, что победило мещанство, а в том, что капитализм ещё не проиграл, а «ужасов», сопуствующих ему, в книге немного. Это именно рассказ, а не очернение противоборствующей на тот момент времени идеологии.

И мне кажется, что этот смысл, классический для русской — да и для мировой литературы тоже, затмевает другую идею — и тут перекликается уже с «Трудно быть богом».

Авторы пытаются представить, что будет, если пойти по пресловутому «анизотропному шоссе истории» не назад, где «пулемёт и прикованный к нему фашист», а вперёд, и оказывается, что дорога-то совершенно не прямая и ровная, а всё ещё извилистая и таящая опасности на пути.

Рано или поздно случится такой момент в истории человечества, когда мы решим большую часть потребностей. Мы обеспечим всех едой, водой, жильём… Только вот человеку рано или поздно станет скучно. И ему нужно будет искать развлечения - всё новые и новые, потому что старые наскучивают…

И человечество найдёт такой “слег”.

Он и раньше появлялся в истории человечества, под очень разными именами, роднило его одно — это нечто, уводящее прочь от скучной реальности в мир фантазии и грёз — от грибов, собранных шаманом для ритуала в племени до депривационной камеры, где ты колышешься в солёной воде и не имеешь информации от большинства органов чувств. И тогда мозг принимается думать — но не на пользу общества, а для обмана владельца.

Проблема в том, что думать о других — ой, но надо.

Тогда можно будет если уж не избежать действия «слега», то хотя бы понять, что это — и как можно с этим бороться, или, если повезёт, как это обойти.

Потому что мещанство не стоит на месте — и идёт вместе с прогрессом.

И, конечно, мы снова в него упадём — это нормально, так уж устроен человек, если он добивается чего-то, то мотивации идти вперёд может больше не найтись, а там, где он находится сейчас, хорошо и комфортно...

Но надо уметь покинуть это место в поисках того, где будет лучше. Может, каждому в отдельности, а может — и всем сразу.

Борис Натанович в «Комментариях к пройденному» говорит, что мнение об этой повести у Стругацких (скорее всего, у него лично) поменялось со временем. И что мир, описанный в ней, похож на плохо воспитанного подростка — он не идеален, но у него есть все шансы исправиться.

Главное — чтобы этот подросток, хоть иногда, запрокидывал голову — и смотрел на небо над ним, и хотел побывать там.

Мы не можем воспитать настоящее, но способны воспитать будущее.

На этом и остановимся.

Стоит ли начинать читать Стругацких с этой книги? 

Да, стоит. Особенно, если вы сейчас на том этапе, когда читаете всякие антиутопии - а их очень часто рекомендуют к прочтению, актуальность идей не меняется, просто одни выходят на первый план, а другие - отходят назад. 

"Хищные вещи века" - это большое размышление о том, куда мы идём, верен ли наш путь, и есть ли у нас шансы, если изобилие наступит раньше, чем единство.

______________________________________________________________________________________

Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях.  Хорошего Вам дня!

С уважением, Ваш SilverArrow

UPD: перенесённый пост с Капибары. Прочие посты доступны в рамках серии.

Всем привет! На связи SilverArrow.

 Немного оффтопа. 

А этот пост обязан был выйти в субботу. Но в итоге — пятница. А всё почему? Правильно — потому что в субботу начнётся понедельник)

 Да и НУИНУ, нагнали мы в прошлый раз серости! Ну, НИИЧАВО, время разогнать тучи!

 Приятного прочтения! 

Но любая серость отступает, а тучи — развеиваются.

А если нет — запаси солнца впрок, вложи его в провода и лампы, пусть оно светит над твоей головой — и разгоняет тьму.

Артур Кларк, один из великих западных фантастов, однажды вывел такой закон: «Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии». А что, если любая магия неотличима от технологии? Если есть волшебный институт — только не такой, как Хогвартс, без Мальчиков-которые-выжили и Того-Кого-Нельзя-Называть?

Такой, где избушка на курьих ножках обзаводится другим именем — ИЗНАКУРНОЖ и музейным статусом, там не работает кот, а скатерть-самобранка просит заплатить за блюда, где попадается в горе мелочи неразменный пятак? Где волшебная палочка — такой же научный атрибут, как и волшебный диван, который нужен всем?

И где, конечно, постоянно что-то происходит, и большая часть — во имя науки?

Впрочем, начнём с самого начала.

Родилась-то изначально безделушка, капустник, что-то без конца и начала, где главный герой бегал вокруг своего дивана, а в конце: «ДИВАНА НЕ БЫЛО!». Четыре страницы, написанные в какой-то дружеской компании в начале 60-ых, в итоге превратились в повесть о НИИЧАВО: НИИ Чародейства и Волшебства.

Даже название — смешная случайность, следствие розыгрыша. Борису Натановичу однажды позвонили и сообщили, что выбросили

выбросили -  волшебное слово, которое мало что скажет человеку, не жившему в СССР в сознательном возрасте. Выбросили — значит, где-то в системе распределения, в этом уравнивающем алгоритме , которые отвечал за удовлетворение потребностей, но не перенасыщение граждан, нарисовалась внезапно стрелочка в сторону — и по ней что-то движется, какие-то ситуативно нужные, но недоступные в широкой продаже вещи, и надо брать, потому что если выбрасывают — то потом этого может не повторится. 

выбросили новый том Хэмингуэя, с названием «Понедельник начинается в субботу».

Какое название, понял Борис Натанович! Истинно хэмингуэевское — с оттенком серости будней и бессмысленности выходных, с тоской по тому, как течёт время… Конечно, он попросил взять, сколько дадут — и получил в ответ только смех. Розыгрыш, впрочем, дал имя совершенно другому, реальному, к счастью, тексту, который, кажется, собрал в себя большую часть света, оставшегося в Стругацких к тому моменту.

Запас огромный — но истощимый.

Благо, для читателя это незаметно. Читатель поглотит эту книгу, как кадавр, неудовлетворённый разумно, совершит экскурсию в НИИЧАВО — в мир, где любой может оказаться только собственным дублем, а учёные не оглядываются на календарь, весь ценность их — в их работе, пусть и кажется она другим ненужной.

И там, в НИИЧАВО, ищут универсальные ответы на вечные вопросы, начиная от счастья — и заканчивая воображением, и оказывается, что даже время подвластно магии — и науке, что можно путешествовать в воображаемое будущее — или жить так, словно двигаешься задом наперёд, от конца — к началу.

Можно пустить солнце вспять, если снова захотеть — и опять подставить лицо под его лучи, несмотря на всю серость вокруг. Щёлкнуть кнопкой, как выключателем — и оно опять вспыхнет, потому что понедельник начнётся в субботу, перья обратятся в птицу, а пятак снова и снова будет бренчать в наших карманах, возвращаясь раз за разом.

Отдел Абсолютного счастья одарит нас гореутолителем, и мы в очередной раз будем насмехаться над мохнатоухими выбегаллами, хомами брутами и бояться модестов модестовичей и быть задавимыми, следить за складами и двигать, двигать, двигать науку вперёд.

А вместе с ней — и всё человечество.

Главное — чтобы шерсть на ушах не выросла. Рыжая. С прозеленью.

«Понедельник...» я прочитал вторым.

Первым был «Пикник». Мне было 10, я играл в «Тень Чернобыля», знал, что это — по книге, с удовольствием, ничего не понимая, её прочёл — мне нравился сам процесс, нравился язык, атмосфера Зоны — другой, неигровой, где выстрел — это признак того, что нужно прятаться и избегать, а не перехватывать ствол помощнее — и двигаться в его сторону…

Потом был «Понедельник». Он был взят из библиотеки — она была в стороне от обычного маршрута, вверх по сопке от моей гимназии — и дважды просрочен, потому что я забывал его отнести обратно — а потом, когда собрался, заболел.

Прочёл тогда я его несколько раз, как-то охладел к первой трети — вся эта диванная суета, только часть с неразменными пятаком была прекрасна — эта растущая гора спичек, ирисок, газет и выпитая вода, а ещё замечательный, привыкший ко всему милиционер и протокол о выдаче пяти копеек в виде «денежных знаков, имеющих хождение на территории Советского Союза», но утвердился в любви ко второй части — где для нас открывают двери НИИЧАВО полноценно, где смеются над лженаукой Выбегалло, и где подчёркивается, что в итоге маги — это обычные люди, ведомые наукой и живущие ей. И, конечно, третья часть — со всеми её временными парадоксами, догадками, запасами рубидия, У-Янусом и А-Янусом, и прочими, прочими, прочими мыслями.

Книгу тогда я вернул, и потом прочитал только в составе собрания сочинений, спустя пару лет — и то, освежить память перед «Сказкой о Тройке».

Прочёл я её с прежним удовольствием, правда, пролистав по диагонали «Суету вокруг дивана» - вот не работает она на меня, почему-то, не цепляет. Я понял, что выдуманное будущее — это такой, краткой обзор зарубежной фантастики для читателей, которым она недоступна и её противопоставление советской, эта мысль мне понравилась — и я и сейчас настроен считать это истиной, что кадавры Выбегалло — это большое авторское размышление над вопросом, как работать с человеческими потребностями, упрятанное в сатирическую форму, а размышление о контрамоции — это универсальный метод доказывать самые сумасбродные гипотезы.

С тех пор «Понедельник» я и не трогал.

Но теперь, прочитав его ещё раз, я понял, какое чувство он у меня вызывает — и почему я не чувствовал этого раньше.

Есть такой сорт фильмов и книг, где есть задача: отразить атмосферу. Там может быть какая угодно внутренняя начинка — от фэнтези до детектива, но автор считает своим долгом донести до читателя, как жило общество тогда, чем оно дышало - и что думало о грядущем. 

Если брать какой-то конкретный пример, то из наших немедленно приходит в голову «Курьер» Шахназарова, фильм не сколько про людей, сколько про время, в которое они живут. Из зарубежных - “Форрест Гамп”, который не сколько про самого Форреста, сколько про время, в которое он живёт.

Так и в случае с «Понедельником» - вот он, наш билет в 60-ые, светлые и счастливые, наполненные искренней верой в то, что восторжествует наука и разум, и что даже магия может быть подчинена человеку, если тот возьмётся за неё всерьёз, со всем прилежанием. Вот и портреты людей того времени, даром что большинство персонажей наверняка имеют прототипы — если вещь начиналась, как капустник, то там найдётся место тем, кто имеет отношение к его появлению, друзьям и коллегам.

Стоит ли начинать читать Стругацких с этой книги?

Если вы уже выросли — и не жили в то время (странно, что тогда вы только дорвались до Стругацких), то, наверно, не стоит. Это всё-таки книга для «научных сотрудников среднего и старшего школьного возраста», взрослому тут делать нечего — разве что посмеяться над всякими фразочками и вспомнить те годы, когда читал это впервые.

Но, если у вас есть такой знакомый «научный сотрудник», то пусть попробует. Особенно — если он не трогал Стругацких до этого.

Потому что потом вы покажете ему остальные их Миры, их Вымышленное Прошлое и Будущее.

И, поверьте, это будет увлекательное путешествие.

______________________________________________________________________________________
Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях.  Хорошего Вам дня!

С уважением, ваш SilverArrow

UPD: Перенесённый пост с Капибары. Прочие посты доступны в профиле - и в формате серии.

Всем привет! На связи SilverArrow.

Немного оффтопа. Месяц выдался загруженный, оттого и пост задержался. С другой стороны, надеюсь, вы соскучились по этому формату. 

Полдень продолжается. 

Солнце по-прежнему висит над головой, напекает макушку, зовёт в тень. Это момент его максимальной силы, когда из огромного желтка над головой, кажется, должна появится птица-феникс, рухнуть, развеяться пеплом - и потом воспарить вновь. 

Только вот, если вы вооружитесь достижениями научно-технического прогресса - пусть даже и XVII века, обычным телескопом с затемнёнными линзами, то увидите, что на этой звезде по имени Солнце есть пятна. Что она то и дело бросается в пространство своими протуберанцами. Что она, такая величественная издалека, ослепляющая своим светом, не без изъяна. 

Вот про эти изъяны и говорят братья Стругацкие в "Стажёрах". 

Нет, мир будущего и до этого был не так уж что бы идеален. И да, "Стажёры" - это не Полдень, а лишь его предвестник. Завершение первой трилогии Стругацких, которую они не объединили под одним названием - "Рассвет". 

А было бы символично. Но я говорю о Стругацких по хронологии выпуска книг, а не по хронологии описанных ими событий, поэтому - просто держите эту информацию в уме.

"Стажёры" - это "Мушкетёры. 30 лет спустя".

Может, меньше, чем тридцать, но суть именно в этом - Стругацкие любят своих персонажей. Не зря тот же Горбовский, с которым они познакомили нас в "Полудне", потом окажется в Управлении в первом варианте "Улитки на склоне", а "Жук в муравейнике", в конечном итоге, будет крутиться вокруг Каммерера, хотя изначально его там быть и не должно... 

Но это - перспектива. Закинем удочки на будущее. 

А сейчас - нас ждут герои, которых мы уже знаем. Кто-то из них - больше ни ногой в космос - здоровье, что поделать! Кто-то вознёсся - но так и не победил характер, жажду быть исследователем, а не администратором, оттого и решается на поездку с инспекцией по человеческим колониям и станциям: мало ли, найдётся что-то неизвестное. Кто-то пишет мемуары, путаясь в датах и стремясь всем раздать по серьгам. И ещё один - продолжает бороздить космос. Принимать на себя ответственность. Думать о последствиях. 

И мир "Стажёров", конечно, раскрывается иначе, потому что сами герои изменились. 

Стругацкие напрямую входят в контакт с другой, паралелльной реальностью, которая существует на планете. Это не инопланетяне, но это - "иные". 

Есть Мирза-Чарле, космопорт, где две реальности сосуществуют - и молодой космолётчик из страны побеждающего коммунизма пытается переспорить бармена-бизнесмена, но не выходит, правда, оказывается, что один думает об общем будущем, а другой - о своём собственном. Один готов ради него умереть, другой же - готовится к старости.

А есть, к примеру, посещённые друг за другом Эйномия и Бамберга - первая, астероид-лаборатория, где молодые и нахальные учёные поднимают на смех одного из героев, мол, "был наш, свежий, бодрый, задорный, злой - правильно-злой, злой на незнание, а теперь - "кое-какерствует" в своём микрокосме...".

А потом, сразу же, следующей главой - Бамберга. Мир - шахта, куда свозят искателей богатства, завербованных на Земле обещанием богатства и хозяйства над другими, и где, конечно, нет никаких ни "свободы, равенства, братства", ни "каждому - по потребностям, от каждого по способностям"...

Сейчас кто-то может скривиться, читая это. Мол, "пропаганда". Оголтелая же пропаганда, где хорошие "мы" - и плохие "они", "наше светлое космическое будущее" - и их "тёмная пустотная эра".

Но это - своеобразный автопортрет Стругацких в то время. Именно так и воспринимался мир, в котором первый спутник и первый космонавт - советские, и в котором коммунизм можно построить в обозримые сроки - не на нашем веку, но на веку детей. И "Полдень", на удивление, ставит точку в этом диалектическом споре. Видимо, эти два мира сумели договориться - и строить "прекрасное далёко" для всех...

Тогда, в начале 60-ых, это была абсолютно естественная мысль. Пусть её и можно записать в "идеологические благоглупости" - выражение Б.Стругацкого, которое преследует нас весь этот цикл.

Но не в идеологии или взгляде на жизнь дело. Ещё и в самом человеке. Потому что он, по итогу, всё равно остаётся собой.

И вот стажёра, опоздавшего на свой рейс, берут на борт опытные космолётчики - из чувства профессиональной солидарности и желания помочь другому.

И вот на Марсе устраивается облава на местную жизнь, потому что она угрожает человеку - и потому, что понять её невозможно, а убить - неимоверно сложно. 

И вот на другой космической станции шесть хороших людей - учёные, гордость и "витрина" большой идеи, стоящей за ними, живут в атмосфере ненависти друг к другу.

И вот кольца Сатурна встречают ещё две своих жертвы - но иначе, не как Джуп, поглощая их, а в ослепительной вспышке.

Ровно в такой же, что постоянно происходят на Солнце.

Ровно в такой же, что питает Полдень.

Ровно в такой же, что даёт нам жизнь. И которую, спустя многие миллиарды лет, кто-то увидит в последний раз.

Когда пятна на Солнце будут видны невооружённым глазом.

"Стажёры" почему-то проходили мимо меня. 

Не привлекало название. Не вызывало интереса. В библиографии они были посередине, ровно между "Полуднем" и "Попыткой к бегству" - прекрасный и светлый сборник и пугающая повесть, а промеж - "Стажёры". 

Где-то в голове всегда крутилось: "Уже рассказывали про будущее из глаз человека, который про него не знает". Уже были "СБТ" - где Быков, обычный водитель, становится планетолётчиком и был "Полдень.XXII век", где два пришельца из прошлого оказываются в сияющем мире будущего. 

Стажёры - это ведь новички, им что ни покажи - всё чудо. Я сейчас сам на новой работе стажёр - то и дело ловлю себя на мысли, как меня удивляют какие-то мелочи, которые для опытных коллег - рутина. 

Именно поэтому книга меня и удивила. Нет, это не неимоверный восторг и не “ничего лучше не читал”.

Но это - прекрасная книга ранних Стругацких. Да, с привкусом их взглядов в то время, и в чём-то наивной попытке мазать грязью тот мир, что был им чужд, да опять про космолётчиков и покорение космоса, опять, уже в третий раз в отдельном произведении, с темой чего-то увлекательно-неизведанно-природного, правда, выписанного с возросшим мастерством...

Но на всё это автор имеет полное право. 

Я бы сказал, что отличное завершение этой неименованной трилогии: "СБТ", "ПнА" и "Стажёры" - правда, с горьким привкусом.  

Стоит ли начинать с неё знакомиться с мирами Стругацких? Нет, "Стажёрам" нужно дать время и базу, нужно сначала посмотреть на то, как герои растут и развиваются до этого - а затем штурмовать эту книгу. Она несложная, прекрасно написана, в чём-то ангажирована - но в ней действуют люди. Живые, с любовью написанные люди. 

Но тем, кто читал всё раннее, и кому хочется понять, как Стругацкие прошли "Полдень" - и двинулись дальше, к прочтению очень рекомендуется. 

______________________________________________________________________________________

И традиционное послесловие: 

Это - экспериментальный формат. Про Стругацких я продолжу рассказывать, буду стараться делать это каждый раз по-разному, пусть и в отдельных деталях. 

Ну и свои рассказы, надеюсь, скоро вам подвезу) 

Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях.  Хорошего Вам дня!

С уважением, ваш SilverArrow

UPD: Перенесённый пост с Капибары.

Всем привет!

На связи SilverArrow.

Немного оффтопа.

Судя по всему, цикл всё-таки будет. Постараюсь управиться с ранним творчеством
(границу прочертим по «Хищным вещам века») в ближайшее время.

А пока – щурим глаза, смотрим в небо!

Путь до полудня – всегда какой-то чересчур быстрый.

Вроде только проснулся, только-только посмотрел на солнце, встающее из-за горизонта и медленно заходящее на свой привычный маршрут, а оно уже практически над самой головой.

И не взглянуть на него – обжигает, взгляд переведёшь – и выжженное пятно ещё несколько секунд перед глазами.

Вот он, сияющий ореол. Высшая точка.

В такие моменты не хочется создавать энтропию. Жарко создавать энтропию. Нужно прилечь – и уже в таком состоянии можно и подумать о чём-нибудь большом. Желательно – под вентилятором. И не на солнцепёке.

Пусть по нему бродят иные.

Пусть напротив друг друга усядутся два человека, которые не хотели изначально писать «Полдень» в том виде, который находится перед нами – рассказы эти приходили постепенно, собираясь в единое тело текста, то же заглавное "Возвращение" было начато четыре раза, пока не оформилось окончательно.  Пусть они изменят это решение – и пусть к ним будет отчески благосклонен рецензент, который скажет, мол, что всё хорошо – но рассыпается роман, раскладывается на отдельные новеллы. Пусть роман-сборник по смешному, если верить переписке Стругацких, поводу задержится в издательстве на пару месяцев из-за того, что иной рецензент, от Главатома, сообщил, что повесть написана на «низком культурном уровне» и содержит в себе такие непонятные термины, как «кибер» и «абракадабра», а объяснить это сам не смог, потому что был в отпуске – и за него отдувался ассистент…

Пусть перед нами раскинется мир утопический, конечно, но не назидательно-утопический, не мир, который "должен быть" или "когда-нибудь наступит", а мир, в котором, как отмечал сам Борис Натанович, «нам хотелось бы жить и работать». «Нам» - это братьям Стругацким, но, с другой стороны – этот мир и нам с вами готов предложить многое.

Пусть это растает в лучах Солнца.

Это не хрустальное, вымытое до блеска, стерильное будущее. Тут есть место человеку – и человек этот остался так похож на современника авторов – и на многих людей, окружающих и нас с вами.

Человек идёт от разбитого планетохода к марсианской станции – и знает, что его там будет ждать первый рождённый на Марсе ребёнок.

Человек, который может быть лишён неба, говорит о том, что личная неудача не помешает общему прогрессу.

В итоге они оба окажутся в мире Полудня. XXII век – и человечество, которое никак не успокоится в своём стремлении к звёздам.

Правда, и Земля не заброшена.

Один из них станет журналистом – и будет смотреть на мир вокруг с целью его выразить словами. Напишет книгу. Будет испытывать сложности с техникой нового мира – благо, всё закончится вкусным обедом.

Другой сначала будет думать, что не сможет стать своим, но после прогулки… проезда… проездки, назовём это так -  и общения с другими людьми поймёт одну простую истину – люди остались такими же, какими были. И вот уже один из них, странный человек будущего, подбросит ему занятие – изучать океан, который, на удивление, всё ещё не покорён человеком до конца.

А четверо других, подростки, будут мечтать о том, как высадится на Венеру юнгами – и что они могут сделать своими силами. А их учитель будет думать, как отвлечь их от этой мысли.

Благоустроенная планета. Но от проблем никуда не деться.

Любовь, которая уедет на другой конец Земли – пусть и маленькой, но всё-таки планеты.

Высадка на негостеприимную планету – и то, что задора и натиска недостаточно, чтобы сесть на её поверхность.

Кальмар, нападающий на китовые фермы - и подводная охота на него.

Уродцы великого КРИ, которых не должно быть – но которые есть. Почему-то.

Смерть.

Теории, требующие проверки.

Следы, которые мы оставляем за собой – и следы, которые остаются на нас.

Восторг и ужас исследователя.

И потом уже, в самом конце, с нами всё равно остаются последствия. Неразрешённые вопросы.

Вопрос прошлого – и того, как оно может спустя энное число лет вернуться и ударить по нам со всей своей силой.

Вопрос настоящего – и того, можно ли смириться со своим поступком.

И вечный – вопрос будущего, и того, какими мы будем.

На эти вопросы прямого ответа нет – и каждый, конечно, найдёт его для себя сам.

Тем более, в том мире, где всем есть место под Солнцем.

И где всегда будет Полдень.

Я в этом мире оказался буквально три года назад, когда прочёл эту книгу. 

У меня тогда была странная привычка – я работал пять дней в неделю, отдыхал в воскресенье и понедельник, и иногда, когда выдавался шанс, я ехал в центр города, в небольшое заведение, где были столы под открытым небом – не благоустроенная веранда, а именно вынесенные на тротуар столы, брал себе кружку хорошего сидра – потом у них появился в меню радлер -светлое пиво пополам с лимонадом, знаю, что звучит странно, но было очень вкусно, и под него было ещё приятнее читать, и я садился и медленно поглощал текст, как закуску, пока не кончалась кружка, шёл за второй, грелся под солнцем – и читал, читал, читал…

«Полдень» именно так и запомнился для меня – ощущением света, тепла, жизни, клубящейся вокруг. Отдыха от труда, ради того, чтобы снова к нему приступить – и приблизить такое будущее.

Можно ли начать знакомство со Стругацкими с этого романа?

Конечно же, да.

У «Полудня» есть минусы - во многом книга идеалистичная, во многом – идеологизированная (Борис Натанович отмечает, что в издании для собрания сочинений были убраны «идеологические благоглупости», но лишь те, что были навязаны редакторами. Все авторские мысли остались на своём месте), написанная неравномерно – всё равно есть места, которые хочется пройти побыстрее, но книга бесконечно светлая, смешная, познавательная – и, главное, заставляющая думать.

Правда, почему-то больше всего запоминаются рассказы, которые задают совершенно не светлые вопросы. Может, конечно, я та свинья, что везде ищет грязь.

А может, вопросы эти так и останутся без ответа. По крайней мере - не в этом тексте. 

Пусть будет так. 

______________________________________________________________________________________

И традиционное послесловие: 

Это - экспериментальный формат. Про Стругацких я продолжу рассказывать, буду стараться делать это каждый раз по-разному, пусть и в отдельных деталях. 

Ну и свои рассказы, надеюсь, скоро вам подвезу) 

Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях.  Хорошего Вам дня!

С уважением, ваш SilverArrow

Ссылки на предыдущие посты: 

Поговорим о книгах. "Страна багровых туч", А. и Б. Стругацкие

Дорога в тысячу «ли». «Путь на Амальтею», А. и Б. Стругацкие - пост, к сожалению, был потёрт в связи с криворукостью автора поста при перепубликации (да, я что-то нажал) - и оно сломалось. Но постараюсь восстановить (хотя, скорее, переписать его) КТТС.