Надо повторить!
Если кто повторит, расскажите, плиз.)
Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Какие расстройства психики доводят до аудиофилии и веры, что цвет кабеля влияет на звук, также чем болеют феминистки и антипрививочники? Что заставляет некоторых часами спорить в комментариях, что общего у плоскоземельщиков и свидетелей СССР, какие расстройства вызывают желание постоянно рассказывать о себе, кто такой "сын маминой подруги", и какой тип обязывает прибивать яйца к Красной площади?

Ахтунг, текст может вызвать разрыв жопы! Отклонения есть у большинства, если вы увидите что-то про себя, у вас включится режим жопной тяги и желание набить автору рожу, но автор лишь собрал информацию из медицинской литературы.
Бывает: общаешься с человеком и понимаешь — с ним что-то не так. А что именно, объяснить не можешь: просто неприятно, отталкивает. Иногда думаешь «вот мудак», а чаще — «что за долбоёб». Давайте договоримся: долбоёбов не существует. Все отклонения от социума — следствие ментальных нарушений. Люди не выбирают, болеть им или нет: болезнь приходит сама, и без врача её невозможно контролировать.
1) Верующий в теории заговора –
Паранойяльное расстройство

Сюда относятся плоскоземельщики, 5g-антипрививочники, псевдорелигиозные: (с религией тонкая грань - здоровый человек верит в религию его сообщества, например дагестанец ходит в мечеть, русский в церковь – это просто социальная норма в их среде). Но если он начинает рассказывать что-то за пределами традиционного верования, например "когда мы молимся мы отдаём свою энергию космосу", мешают всё это с эзотерикой и рассказывают каждому при любом удобном случае - это отклонение, а именно Паранойяльное расстройство личности. При этом присутствует важность навязывания его идеи - он будет пытаться всех убедить в неё. Его знание элитарное, он - часть секретного клуба, но при этом обязан всех убедить в свою веру. Он будет ходить по форумам и соцсетям, оставляя комментарии под постами и видео - ведь его миссия это пролить свет невежам. Если вы где-то прочитали что миллион лет назад жили огромные кабаны, вы просто в это верите и не пытаетесь всем донести это "открытие". Если он где-то прочитает что 200 лет назад ядерная война уничтожила цивилизацию а мы - потомки выживших из бункера, то он поставит целью донести это каждому. Логика: «Все вокруг — овцы, которым промыли мозги в школе и NASA. А я — один из немногих, кто прозрел и увидел Истину».
Это дает колоссальный скачок самооценки. Человек из обычного обывателя превращается в «избранного», в борца с системой. Это тот самый нарциссический допинг, который так любит этот психотип.
Часто параллельно у них присутствует нарциссизм, он сосуществует со многими отклонениями, об этом мы поговорим дальше.
2) Борец за "справедливость" /"правду" /против системы.

Этакий доказыватель везде своей правоты, постоянно пытается донести свою "правду". Тут могут быть несколько расстройств:
1. Гебоидный синдром или Истерическое расстройство. Здесь доминирует эмоциональный дефицит и жажда внимания.
Мотивация: «Посмотрите на меня!». Они прибивают яйца к асфальту, обливают краской картины, выскакивают голыми перед президентом — и это не поиск правды, это перформанс. Такому типу важно шокировать, вызвать сильную эмоцию, стать героем новостей.
Поведение: Это импульсивное, демонстративное действие. Он «борется» не логикой, а вандализмом. Часто такие люди внутренне пусты, и им нужны экстремальные лозунги («Мы все умрем через 5 лет!»), чтобы почувствовать себя живыми.
2. Эпилептоидное расстройство личности (или акцентуация). Не путай с эпилепсией (припадков нет). Это уже специфический склад характера, расстройством можно назвать в меньшей степени (но часто параллельно с ними существует и нарциссичность, обцессивно-компульсивное расстройство , и паранойя). Помните брата Сола Гудмана? Он, помимо веры в "аллергию на электричество", обладал особо скурпулезным характером - всё должно быть по закону и честно. Брат не окончил лучший вуз - быть ему всю жизнь доставщиком почты. Это самый яркий пример из кино, который могу вспомнить. Симптомы: Вязкость мышления, мелочность, невероятное упрямство и ригидность (негибкость). Эпилептоид обожает правила и порядок.

Если ты, по его мнению, нарушаешь логику или факты, он физически не может пройти мимо. Он будет «душить» тебя аргументами, пока ты не признаешь поражение. Для него важно не «найти истину», а установить свой порядок в твоей голове. Это те самые люди, которые будут спорить в комментариях 48 часов подряд из-за одного факта, доказывая в интернетах что кто-то не прав (да, дорогой комментатор, если тебя не отпускает - это возможно твой тип, но не всё так однозначно).
Если он видит грамматическую ошибку под постом на капибаре - обязательно должен поправить! Зачем? Ведь во-первых так правильно. Во-вторых, часто это всё то же нарциссичное утешение собственного эго (но не у всех).
Густаво Фринг - пример убийств как неотвратимости наказания. Без вспышек гнева - ведь наказать нужно, потому что были нарушены правила. Психопаты, нарциссы и садисты проявляют жестокость ради удовольствия, эпилептоиды ради справедливости. Те люди, которых мы называем "принципиальными". Синдром вахтера - часто туда же, но не всегда. Если он начальник, то все живут по схеме нарушение=наказание, невзирая на обстоятельства (отключили электричество в офисе - отчёты невововремя значит всех накажем). Это часто полезно для государственных служащих, но в них нет гибкости и для бизнеса часто вредно, если они не технические специалисты.
3. Экспансивно-параноидный тип

Знаете аудиофилов?

Также, у вас на работе есть доносчик, который пишет донос ради факта "восстановить справедливость" ? А если вы чиновник, сталкивались с тем, кто строчит по любому поводу жалобы в администрацию, прокуратуру, ООН?
Это всё следствие одного типа паранойи!

У него есть сверхценная идея и куча времени навязать её всем окружающим. Идея поработила его мозг. Неважно что это - феминизм его выводит с плакатами на демонстрацию или аудиофилия заставляет часами на форумах доказывать важность наличия лампы 12ax7 в усилителе. Такой человек не просто убежден в своей правоте, он агрессивно захватывает социальное пространство: вещает, поучает и борется с «системой» или «неверными».
Кверулянтство или сутяжничество - когда бабулька строчит тысячи жалоб на лечащего врача - к той же категории.
Любое возражение воспринимается им не как альтернативное мнение, а как личное оскорбление или признак заговора, что делает его крайне конфликтным и неспособным к компромиссам. Задумывались когда-нибудь, почему вегетарианцы не молча жуют травку, а пытаются показать миру эту идею? Биохакеры, ЗОЖ, часто они помимо идеи, параллельно с паранойей имеют нарциссичность, чувствуя своё превосходство (над теми, кто не использует феменитивы, или теми кто не греет кабеля и слушает неправильный звук, вот глупцы!). В чем разница между паранойяльным расстройством у антипрививочников? По сути симптомы схожи в попытке навязать миру мнение, но у паранойялов вера в тайный заговор и при этом логики гораздо меньше - ведь аудиофилы читают радиожурналы, феменистки изучают статистику изнасилований, так или иначе, они основываются на фактах (хоть и поданых им со стороны таких же параноиков). У одних - элитарность секретного знания, у других - чувство справедливости и правильности их мира.
Хэмингуэй всю жизнь был активным, экспанствным параноиком, но в конце жизни (не без оснований) стал сенсетивным (об этом чуть ниже).
Существуют ещё типы параноиков, у всех одна общая черта - если сказать что-то супротив его мнения - вы станете главным врагом. Логические аргументы они не примут. Кстати, паранойя - самый распространённый вид расстройств, но точной статистики нет потому что они никогда не обращаются к психиатру. Если ему предложить сходить к доктору - вы тоже станете врагом. Это с миром что-то не так, а с ними всё в порядке.
Есть ещё два типа параноика:
Сенсетивный параноик

Да, к концу жизни он стал именно сенсетивным - это тот самый классический тип, кто уверен, что все вокруг против него. Реальная слежка спецслужб подпитывала эту идею и сделала его одержимым, доведя до роскомнадзора.
Но у этого типа есть и другие проявления. У вас есть знакомый, который постоянно боится что его все обсуждают? На работе коллеги, по его мнению, смеются именно с него. Почему конкретно с него? Всегда у него есть на это объяснение - не та внешность, не тот социальный достаток. Либо все кругом завидуют! От этого пытаются навредить. ГИБДД остановили - это их подослала коллега с работы, у которой муж в полиции - ведь она завидует ему потому что он купил новую машину!
Вспоминаю школьного учителя географии, которая запрещала нам смеяться на уроках потому что думала, что смеются с неё.
Жалко, психиатрия табуирована в обществе, и нельзя просто пойти на приём для профилактики, как к гинекологу или лору. Ведь вы не узнаете что с вашей простатой или маткой без доктора, точно так же и не узнаете что с вашии мозгом (но если живёте в России - лучше все-таки не ходить, если поставят паранойю (даже безобидную), попадёте в базу ГИБДД, а это - мгновенное лишение прав! Хотя вера в феминизм никак не мешает вождению, а часто напротив - водитель более аккуратен. Уверен, ты, читающий, с вероятностью 50% или параноик или нарцисс. Сейчас у многих уже появилось желание написать комментарий под постом и доказать свою правоту (да, автор не прав, ведь именно твоё знание - ценное, неси его миру).
Третий тип – фанатичные параноики, это та история, описанная в "паранойяльном расстройстве" в начале поста, когда идея за гранью здоровой логики (в отличие от экспансивного, который верит в реальную идею). Есть ещё параноидальная шизофрения, когда человек не просто не доверяет другим, а свято верит в бредовые идеи, например что его травят соседи (газом), пытаются выкрасть инопланнтяне и прочие бредовые идеи уже за гранью здорового мозга. Важно отличать - параноидальное расстройство есть у многих, вы можете жить с этим человеком и не догадываться. А шизофрения гораздо реже, проявляется часто с детства.
Нарциссы (три типа)

Беда никогла не приходит одна. Параноики часто параллельно нарциссы (но не всегда). Такие люди, тоже живут среди нас, работают с нами в одном офисе, возможно, спят с нами в одной постели. Вы, скорее всего, в той или иной мере если не одержимый идеей аудиофил или боязненный социофоб, то любите хвастаться всем каждым своим достижением (для нарциссов их расстройство это допинг и они часто многого добиваются).
Первый тип - Грандиозный нарцисс.
На примере Самохвалова из "Служебного романа", для него статус как религия: Приезд из Швейцарии, «Волга», импортные сигареты - не просто вещи, а доказательства его превосходства. Он буквально «ослепляет» сослуживцев своим успехом. У таких людей если нет реальных достижений, то есть стремление не быть, а казаться — айфон и гуччи в кредит, фасад дома украшен снаружи, а внутри голые стены, пиджачок надевает чтобы выглядеть солидным даже выходя в алкомаркет за "балтикой 9"
Потребность в триумфе: неважно быть успешным если об этом никто не узнает, он должен быть «самым-самым». Ему необходимы свита, восхищенные взгляды и статусность. Рассказы только о себе, дофаминовая яма заполняется похвалой, склонен к преувеличению вранья (посетил европу как турист на пару недель, но будет рассказывать как жил и работал в Европе, делать вид что забывает русские слова чтобы в очередной раз напомнить о его иностранном опыте).
Хвастунишки, любят преувеличивать свои достижения. Например я, когда поработал годик маркетологом, рассказывал в резюме что я поднял компанию из пепла и сделал лучшей в стране (да, автор этой статьи тоже нарцисс).

Иногда переносят свой нарциссизм на детей - свои нереализованные мечты становятся идеей в реализации у сыночки, тогда всем окружающим рассказывают какое место ребёнок занял на очередных соревнованиях. Сын маминой подруги - это сын нарцисса, которая постоянно его восхваляет. Самого ребёнка никто не спрашивает, он задолбан родителем и порой ему стыдно, когда батя начинает родственникам фантазировать о его будущих успехах. С движением времени дети становятся тоже нарциссами.
Также некоторые "грандиозники" способны в открытую оскорблять других пытаясь принизить их.
Скрытый нарцисс

Вы его встречали. Это люди, которые постоянно жалуются на свою жизнь, часто преувеличивая жалобу. Его девиз: «Мир слишком ничтожен, чтобы понять мою глубину».
Пример Джокера: до того, как он стал преступником, он живет в фантазиях о признании, но при этом транслирует образ жертвы обстоятельств. Его манипуляция — это ожидание, что мир «должен» ему за его страдания. Их главная фишка — «Пассивная агрессия». Они наказывают тебя своим несчастным видом, молчанием или вздохами. Живя в фантазиях они часто не реализованы в реальном мире, но иногда проскакивают фразы "я стану знаменитым/богатым/успешным"
Перверзный (Токсичный) Нарцисс самый распространённый.
У вас были когда-нибудь отношения с девушкой (или мальчиком), которая постоянно обижается, сваливая на вас груз вины и заставляя извиняться?
Также, если ты учился в школе в СНГ, вероятность 100% один из них был твой школьный учитель. Для них люди — это «еда» и «марионетки». Они получают кайф от того, что заставляют тебя сомневаться в реальности. Это стратег, который получает дофамин не от похвалы, а от власти над твоими эмоциями.

Ты сделал ошибку - он заставит чувствовать стыд. Ты попросил его что-то объяснить - он обесценил тебя. Ты рассказал о своей неудаче в работе - в ответ слышишь что ты это заслужил потому что ты тупой (вот он таких ошибок не делает). Тебе грустно - еиу плевать, эмпатия отсутствует. Ты делишься грустью - он может сказать "сожалею друг", его учили как проявлять эмоции с хомосами, но это выглядит наиграно.
Но ему не важно тебя обесценить. Главное - дать доказать самому себе, что есть кто-то хуже.
А теперь мякотка - нарциссичная травма. Почему нарцисс за мгновение становится параноиком?
Представьте ситуацию - вы считаете себя офигенно крутым. Знакомитесь, например, с девушкой, или приходите на собеседование. Описываете себя как бога в любом деле - но внезапно получаете грубый отказ с указанием ваших недочетов. Например от девушки. Нарциссичному мозгу это как серпом – и мозг включает защиту. Чтобы спасти психику, подсознание в качестве защитной реакции включает паранойю, потому что нарциссу безопаснее думать что это не он неидеальный, а он стал частью заговора против него! Девушку убедили отказать ему чтобы насолить враги. Работадателя подговорили конкуренты. И адекватный минуту назад человек выходит из себя - можут ругаться матом чтобы обесценить всех, кто его травмировал - и затем уходит в гиперфокус на этой идее, он будет всем рассказывать про то что кругом враги, здоровый с виду человек вчера становится заложником этой идеи сегодня. Все, кто ему скажут "братан, ты гонишь" - становятся соучастниками заговора или врагами.
Главное отличие здоровой психики от расстроенной – отрицание болезни. Параноику нельзя говорить что у него паранойя, он это никогда не признает сам, лишь возведет тебя во враги. Нарцисс Грандиозный в некоторой мере может согласиться, но будет считать это достоинством (но скрытый скорее включит паранойю или дикую обиду).
В основе таких расстройств лежит некорректная работа мозга, а именно дофамина. Чтобы его получить - нарциссу нужно рассказать какой он офигенный и получить похвалу. Параноидальному человеку оставить где-то комментарий о важности сыроедении или купить очередной шнур для аудиосистемы. Это их питает, они живут этим.
P. S. Слишком много текста получилось, хотелось описать больше расстройств, но они не уместились в один пост. Я, как сдвгшник словил на этой теме гиперфокус, два месяца читал книги, ютуб и доставал вопросами нейрочаты. На этом посте гиперфокус не даёт уснуть пока не закончу писать, поэтому продолжение будет во второй части. Что интересно обсудить, сексуальные девиации по типу бдсм-щиков , или разобрать какие люди становятся лидерами сект, называя себя богами?
Доктор Волков применил ко мне сильнодействующий метод лечения: изолятор, полное лишение лекарств, строгая диета и игнорирование криков от сильнейших болей в организме. Помогло. Из изолятора я вышел в относительно хорошем состоянии. Боли ушли. Осталась основная проблема: плохая память.
© 2025 Константин Оборотов
=== Список всех глав
Глава 8. Мой зам Никита Шифлиц *
===
*** Глава 8. Мой зам Никита Шифлиц ***
К моему удивлению, моё отделение встретило меня с великой радостью.
- Мы думали, тебя там убили и разрезали на органы. А ты вон какой! Совсем живой!
- Эх, братцы! Как же я соскучился по всем вам, - заявил я и бухнулся на свой матрас. - А особенно соскучился по вашему храпу, стону и пердежу. Выключайте свет и немедленно приступайте!
В один прекрасный вечер я сидел в своём маленьком личном кабинете и планировал план работ отделения на следующий день.
Раздался робкий стук в дверь.
- Войдите! Открыто! - крикнул я, не вставая с места.
Зашёл один из больных моего отделения, лысенький маленький мужичок в очках, примерно сорока лет.
- Я - Никита Шифлиц, - доложил посетитель. - Я из вашего отделения.
- И что же хочет Никита Шифлиц из моего отделения?
- Я хочу предложить Вам бескорыстную искреннюю помощь по управлению отделением. Я заметил, что у Вас проблемы с памятью. Это подрывает Ваш высокий авторитет среди пациентов отделения.
- Ладно, идите, - буркнул я несколько раздражённо. - Я подумаю над Вашим предложением.
Ну, вот уже стали замечать мои проблемы. Это плохо, когда подчинённые знают о проблемах начальника. С другой стороны, это же, как его там? Уже забыл! Не важно. Так вот, они сразу всё замечают, от них ничего не скроешь в любом случае.
- Никуда я не пойду, пока Вы не примете моё предложение! - вдруг заявил назойливый посетитель.
- Это как же понимать? Бунт на корабле? - удивился я.
- Поймите, Константин Иванович, - посетитель просительно протянул руки. - Я уже десятый раз подряд прихожу к Вам с этим предложением. И каждый раз Вы отвечаете, что "подумаете".
- Не помню такого!
- В этом и проблема. Если бы только я это замечал, то это ещё полбеды. Другие в отделении начинают замечать. И это с учётом того, что они сами нервные больные и не очень наблюдательные. Так вот, даже такие начинают замечать. А некоторые даже, мне страшно об этом говорить, начинают издеваться над Вами!
- Примеры! - потребовал я.
- Да, пожалуйста. Вот хотя бы вчера, эта сволочь Якин. Дурак дураком, а заметил. Говорит Вам, мол, сходите в туалет, а то сейчас там всё хлоркой засыпят.
- Что-то такое было. И что?
- Так он Вам это пять раз говорил в течение получаса. И Вы каждый раз ходили в туалет. Понимаете?
- Так вот в чём дело! А я помню, сильно переживал! Решил, что у меня какие-то проблемы с мочеиспусканием. Ну и гад же этот… Как его? Тыкин?
- Якин! Конченная мразота!
- Ладно! Что же Вы конкретно предлагаете, как там Вас? Лифшиц?
- Шифлиц. Никита Шифлиц. Я хочу стать Вашим помощником. Буду Вам подсказывать, когда Вы что-то забудете. Стану Вашим вторым мозгом, лучше сказать, компьютером. Буду заместителем командира отделения по общим проблемам.
- Так ведь нет такой должности в штатном расписании.
- Пусть буду внештатным заместителем.
- В принципе, я согласен. Только есть у меня пара вопросов. Зачем это Вам надо?
- Всё просто. Вас скоро пригласят на следующую должность, а это точно случится, если Вы вылечите свой склероз или хотя бы научитесь его скрывать. Вот тогда я прошу Вас порекомендовать меня на должность командира отделения. Принцип эскалатора.
"Вот это да", - удивился я, - "даже в таких условиях богом избранному народу не чужды карьеристские устремления".
- Скажите мне, Шилфиц, если Вы такой умный, почему Вы вообще здесь?
- Шифлиц. Никита Шифлиц. Дурак я был. Мошенники меня нагнули на три миллиона рублей, да ещё кредит заставили взять на пять миллионов. Да, вот так. Не надо так на меня смотреть. Среди наших тоже дураки встречаются. Зато теперь я стал очень умным. Скрываюсь тут от кредиторов. И есть у меня к Вам маленькая просьба. Добудьте для меня новый матрас. Конечно, не такой хороший, как у Вас, но пусть хоть чуток получше, чем тот, который у меня сейчас. Я измучился на нём спать. Не матрас, а куча тряпок с кусающимися пружинами.
- Насчёт матраса похлопочу. Твёрдо не обещаю, трудно это будет пробить, но я постараюсь.
- Хотите я прямо сейчас, в рамках нашего сотрудничества, протестирую Вашу память? - предложил Никита.
- Давайте, очень интересно.
- Как меня зовут?
- Никита Шифлиц. Это простой вопрос. Я успел записать Ваше имя. И не успел забыть, куда именно записал.
- Тогда вопрос посложнее. Сколько дней вы здесь находитесь?
- Сейчас подсчитаю. До изолятора три дня, изолятор десять дней, после изолятора десять дней. Чуть меньше месяца. Правильно?
- Три месяца и пять дней.
- Охренеть! - искренне удивился я.
- И я о том же, - грустно согласился Никита. - Быстро летит время. Даже здесь оно летит быстро. А как быстро оно летит на свободе! Страшно даже представить.
...
Первоисточник:
===
После контузии меня начали мучать сильные боли во всем организме, и стала плохо работать память. Обычно в таких случаях на помощь больному приходят родственники. Ко мне на помощь пришла родная сестра. Она отобрала у меня квартиру и деньги. Затем отправила в частную клинику для душевнобольных.
- Любопытненько, - тихо сказал Волков (доктор). - Как же Вы выпутываетесь из проблем, связанных с плохой памятью?
- Кое-как, - признался я с грустью. - Кое-что я всё-таки помню. У меня как в том старом фильме, "тут - помню, тут - не помню". Хороший фильм, не помню, как называется. Стараюсь всё записывать, но это помогает не очень. Иногда забываю записать, в других случаях забываю, куда записал.
- Ну, не надо переживать, мы Вас обязательно вылечим, - оптимистически заявил доктор. - Поздравляю, по результатам собеседования Вы приняты. Очень рад за Вас! Предлагаю прямо сейчас выехать на нашу главную точку. Какой смысл терять время?
© 2025 Константин Оборотов
=== Список всех глав
Глава 5. По дороге в лечебницу *
===
*** Глава 5. По дороге в лечебницу ***
Я быстро собрал в рюкзачок нехитрые пожитки, и мы с доктором покинули квартиру. С сестрой я даже не стал прощаться, так сильно она мне надоела. Да и я ей, похоже, не меньше.
Ехали мы в небольшом неприметном микроавтобусе. Перед тем, как выехать из города, заехали ещё по нескольким адресам, забирая новых пассажиров. Кроме пассажиров, доктора и водителя в автобусе был ещё один тип, который привлёк моё внимание. Вид у него был важный и уверенный, в отличие от других пассажиров, которые выглядели потеряно и довольно грустно. Одет этот тип был в форму охранника, на ремне у него болталось несколько наручников. Кроме того, охранник угрожающе поигрывал резиновой дубинкой, а нас поглядывал с презрением и недоверием.
Тут ко мне подсел Волков и сказал:
- Вот, что я подумал. Сравнил я Вас с другими новобранцами и решил сразу Вас назначить командиром отделения. Согласны?
- Согласен, - немедленно ответил я, но потом подумал, что несолидно так уж сразу на всё соглашаться и задал вопрос. - А какая у меня будет зарплата?
- Отличный вопрос! - похвалил меня Волков. - Чётко отвечаю. Никакой зарплаты у Вас вообще не будет. Вы официально не на работу едете, а на курсы лечения. Понимаете? Это другое. А в чём заключается процесс лечения, Вы уже понимаете в общих чертах, это я Вам рассказал. Вашу пенсию буду забирать я, там деньги Вам будут не нужны. Кстати, Ваша сестра большая стерва! Мало того, что захапала Вашу квартиру, ещё и хотела половину Вашей пенсии получать. Махинаторша почище меня! Но не переживайте, справедливость восторжествовала. Я буду получать Вашу пенсию целиком.
- А можно мне хотя бы небольшую часть денег получать из моей пенсии?
- Я буду думать об этом, - пообещал Волков. - Поймите, эффективность труда у нас пока довольно низкая. А затраты на администрацию и охрану довольно высокие. Например, у меня три семьи. Все жёны достаточно стервозны. Конечно, до Вашей сестры им пока далеко, но они постоянно развиваются в этом направлении. Ещё у меня два зама. Без них никак не обойтись. Я же не могу всё время лично наблюдать за вами. На этих замов тоже большие расходы. Поменьше, чем на меня, но тоже весьма существенные. Обратите внимание на охранника. Да, им тоже надо платить. Вот и получается, что доходность не очень-то высокая. Есть у меня идея перепрофилироваться в религиозную секту. Я даже название придумал "Свидетели выздоровления". Нравится?
- Тематично и оптимистично, - похвалил я.
- Но пока не ясно, насколько это будет эффективно с коммерческой и медицинской точки зрения. Надо считать. Короче, работы много и работы самой разнообразной. И умственной, и физической, и организационной, и административной. Я планирую загрузить Вас на полную катушку, это должно помочь Вам быстро привести в порядок здоровье. Вы готовы к трудовым подвигам?
- Готов! - решительно заявил я. - Тем более, деваться мне некуда, а безделье и сестра надоели мне до чёртиков. Очень хочется приложить силы в нужном деле и проявить себя хоть в чём-то. И здоровье поправить тоже очень хочется. Если Вы реально мне поможете, то я Вам поставлю "лайк" и напишу большой хвалебный комментарий.
- Это правильно, - обрадовался Волков. - Позвольте, товарищ командир отделения, теперь рассказать подробнее о нашей системе выздоровления.
И Волков принялся долго и красиво рассказывать о своём лечебном заведении. Говорил он с таким воодушевлением, что становилось совершенно очевидно, Волков не просто формально выполнял свои обязанности руководителя. Нет, он подходил к своему делу творчески, с душой и сердцем.
Я его внимательно слушал. Иногда впадал в сладкую дрёму. Затем просыпался и снова слушал. Забывал, что он говорил, но я не стеснялся и просил повторить. Волков понимающе улыбался и спокойно повторял свои тезисы по десять раз, нисколько не нервничая. Настоящий профессионал!
В результате таких повторений, я даже, находясь в состоянии "плохой" памяти, кое-что запомнил довольно крепко. Лечебное заведение было многопрофильным. Пациенты занимались тем, к чему были максимально предрасположены. Бригады из пациентов лечебницы выращивали знаменитые камышинские арбузы, там же, на полях ловили диких кабанов. Затем и арбузы, и мясо продавали на рынках. Занимались и другими видами сельского хозяйства, но я не запомнил, чем именно. Они показались мне скучными, и мозг не запомнил даже с десятой попытки. А вот арбузы и кабаны почему-то меня сильно заинтересовали. Много внимания уделялось строительству. Это довольно доходная сфера, но требовалось высокая профессиональная подготовка и достаточный уровень здоровья. И с тем, и с другим у пациентов было не очень в большинстве случаев. Самых тупых и больных отправляли на вокзалы и другие контролируемые точки работать нищими.
Мне было приятно, что доктор Волков такое внимание уделял именно мне. Вероятно, чувствовал во мне большой потенциал. Тут я размечтался, вероятно, сверх всякой меры. Вообразил, что раз так быстро дорос до командира отделения, может и его заместителем стану через некоторое время? А тогда, возможно, Волков будет отдавать мне мою пенсию. Пусть не всю, хотя бы половину. Это тоже будет неплохо.
Но надо как-то вылечить память. Это проблема. А если внезапно начнётся переход из состояния один в состояние два, что тогда делать? Вытерплю ли я эти адские боли? Вытерпит ли руководство мои боли? Я ведь не смогу тогда работать. Даст ли Волков разрешение употреблять мои лекарства? Долго я размышлял и решил понадеяться на "авось". А что мне ещё оставалось делать?
...
Первоисточник:
===
Первые месяцы участия в проекте выдались тяжелыми - сначала от того, что каждый вход на Капибару почему-то истощал меня досуха, а потом - когда выяснилось, почему.

Однако именно в первые месяцы я приложил усилия к написанию того контента, которым мы разгоняли интерес к Пикабу 9 лет назад. И тут выяснилось, что поддерживать былой темп невозможно, ибо началась новая - взрослая - фаза жизни, сопровождающаяся как психическими изменениями (в моём случае бедами с башкой) так и потребностью заниматься не самыми желанными делами, чтобы получить свой мискариса.
Любая работа при неоптимальных условиях труда (включая ТК и устаревшие нормативы) может поставить жизнь на паузу. Даже такая простая, как промпт-инжиниринг и нейрорерайтинг. Со стороны выглядит так, будто человек 4 часа прожимает Ctrl-C - Ctrl-V, но потом этот человек бесцельно бродит или валяется на кровати весь оставшийся день, перезагружаясь из рабочего режима в будничный, приходя в себя лишь на пару часов перед сном.
В черновиках месяцами лежат незавершенные идеи.


А вне черновиков - давность этих идей простирается аж до 15 февраля 2023 года, и чем больше проходит времени, тем меньше деталей о том, что должно было входить в те посты, я в состоянии вспомнить. Хорошо, если идея заключается тупо в создании производного произведения, ибо оригинальное произведение всегда доступно, но в полностью собственных идеях - забытые детали уже не вернуть.
Многие классические пикабухеры (спасибо Епифанцеву за сие понятие XD) при переходе на Капибару испытали то же самое - думали, что станут локомотивами нового ресурса, как были локомотивами Пикабу 9 лет назад, а в итоге пришлось слиться, ибо уже не бездельники. И каждый вход на Капибару теперь становится памятником рухнувших амбиций.
Не добавляет мотивации полное отсутствие общения - большинство постов выходит в Горячее с 0 комментариев и завершает свою активную жизнь с 0-4 комментариев. И объективно понятно, что общению неоткуда взяться - мы пишем о комплексных вещах, которым место в узкоспециализированных сообществах. Но этих сообществ не будет, потому что даже на общую ленту не хватает людей.
Невозможно требовать развития ресурса, ибо ресурс развивается без ресурсов (гыыы, тавтология и каламбурчик). Этого не предусмотрели. У наших конкурентов дела не лучше в этом плане, ибо все были вдохновлены одной идеей без гроша в кармане. Все хотели чистый развлекательный портал без прикладывания усилий к продвижению, но без него магии не будет.
Не знаю, дотянулись ли мы хотя бы до проекта Хрюкабу по числу зарегистрированных пользователей (у них было 300 тысяч человек, вроде, но даже с такой аудиторией сайт быстро умер). Однако при чтении Трендов субъективно ощущается спад. Всё меньше постов с высокими оценками, всё меньше комментариев, при этом пишут одни и те же люди. Где те 18 тысяч пользователей (данные полугодичной давности, более свежих не видел)?
Кто как, а я устал ждать "свою" аудиторию. Не ухожу, но уже видно, что усилий к написанию длиннопостов давно не прикладываю. Я прост, как собака Павлова: нет стимула - нет контента. К сожалению, такова психика высших млекопитающих, и даже у человека как у социального существа.
Понятие происходит из Второй Мировой войны. ВВС США (8-я воздушная армия, которую перебросили в Великобританию) несли огромные потери бомбардировочной авиации. У меня однажды был пост о масштабах воздушных сражений Второй мировой войны. Ввиду этого они инициировали работы по усилению бронирования. Королевские ВВС Великобритании, тоже имевшие дальнюю бомбардировочную авиацию, которая ходила в рейды на территорию Германии и подконтрольных ей европейских стран, также были заинтересованы в результатах исследования.
Изначальная идея заключалась в том, чтобы отмечать все повреждения вернувшихся с боевых вылетов самолетов, и затем усилить те зоны, в которых окажется наивысшая плотность точек.


Они наняли математика венгерского происхождения Абрахама Вальда, чтобы тот подготовил статистический аппарат исследования. Тот между делом отметил: фиксируемые повреждения - не проблема. Самолеты в конечном итоге добираются с ними назад. А вот те, что не вернулись - вероятно, были поражены в те зоны, в которых меньше всего плотность точек. Соответственно, и бронировать/усиливать бомбардировщики следует в тех местах, что обычно остаются самыми целыми.

Инженеры прислушались к подходу Вальда. Какую эффективность он показал на практике, неизвестно, но судя по тому, что ВС США продолжали руководствоваться им и в Корее и во Вьетнаме, эффективность какая-то была. История Абрахама Вальда чаще приводится как яркий пример когнитивного искажения "ошибка выжившего" и силы контринтуитивного логического мышления, без источников на результаты. Но тем не менее... Наследие работы Вальда оказалось более значимым в послевоенный период для развития статистики и теории принятия решений. Ну, и в психологию "ошибка выжившего" пробралась тоже, и многие из вас знают это понятие именно оттуда.
В контексте психологии "ошибка выжившего" - когнитивное искажение, при котором человек оценивает ситуацию, основываясь только на видимых примерах, игнорируя невидимые или неуспешные случаи.
Основные тяжелые бомбардировщики ВВС США и Королевских ВВС Великобритании на Европейском ТВД - Boeing B-17 Flying Fortress и Avro Lancaster.
Обратите внимание на разную схему окраски по разным бортам у B-17. Изначально самолет раскрасили в честь борта Sally B. Потом понадобился самолет-дублёр для съёмок фильма "Красавица Мемфиса" об одноименном самолете. Потому на другой стороне у него схема окраски от "Красавицы Мемфиса". Вообще мало какой самолет Второй мировой войны носит свои оригинальные цвета - перекрашивают в честь знаменитых собратьев.

Один эпизод (мозг стёр многое, но это осталось). Урок, учителя нет. Меня посадили на средний ряд. Вокруг — «самосвалы» и «женские альфы» из крутых девчонок. Они постоянно меня доставали: спрашивали, подтрунивали, тыкали ручкой, заставляли поворачиваться. Я отвернулся — пришёл учитель. Обида была дикая. Тогда я понял: надо держаться от таких людей подальше.
Почему так? Сработала стратегия «замирания» — беспомощность, невозможность дать сдачи. Мозг запомнил: ты — жертва, они — хищники. Отсюда позже гипербдительность и сканирование опасности.

После школы, в колледже, я сказал себе: "Всё, хватит. Устал терпеть, устал бояться». Начал заниматься спортом — турник, бег. Готовился к армии. В 18 лет пришёл на призывную комиссию, а меня назвали уклонистом. Понял: «ну раз вы так сказали, значит, такой человек». Продолжил качаться. Физическое и психическое здоровье позже пошли по пизде, но это отдельная история.
Почему так? Момент «выученной беспомощности», которая превратилась в ярость. Спорт — попытка вернуть контроль над телом. Конфликт с военкоматом закрепил позицию «я против системы.
Почему так? Гипербдительность требует постоянного контроля. Наушники — способ снизить сенсорную перегрузку. Баллончик — инструмент для восстановления «справедливости» в случае вторжения.


Почему так? Мозг натренирован выделять долгие пристальные взгляды как угрозу. Это защита от потенциальной агрессии — доставшийся от прошлого опыт.
Да. Готов. Такое уже было — в рамках закона, самооборона. Применял. Последний раз закончилось моей победой. Подробности опустим.
Почему так? Принцип «зеркального ответа»: если нападают — защищаюсь. Применение силы — не удовольствие, а необходимость.
Я принципиально другой. Те, кто обижал слабого, — настоящие мрази. Сильный человек выбирает себе цель, которая может ответить. А самоутверждение за счёт беззащитного — кусок дерьма. Я не обижаю слабых, ни к кому не лезу. Мой принцип — зеркальный: как ко мне, так и к ним. Не лезу в личное пространство — и не пускаю в своё.
К тому же меня воспитала японская литература и культура. Как я могу быть похожим на тех ублюдков? Никак.
Почему так? Самооценка больше не строится на унижении других. Японский кодекс чести и прагматизм исключают нападение на слабого.

Дал бы себе леща и сказал: «Иди постригись». Сказал бы, чтобы делом занялся, а не всякой хуйнёй (чёлки, — кто знает, тот поймёт). С точки зрения прагматизма: если позволял себя травить — тебя травят. Такова жизнь.
Почему так? Потому что единственный, кто может изменить ситуацию — ты сам. Ждать помощи бесполезно.

Да, прямая. Школьная травля стала катализатором. Потом защита — спорт, литература, изменение себя. Потом первый диагноз, три отлёжки в дурке (четвёртая будет). Итог — мой F61.0, смешанное расстройство личности. Готовность к конфликту — тоже из этого. Всё по цепочке. Закономерно.
Я не психолог, но эту параллель вижу чётко.
Почему так? F61.0 — это набор защитных механизмов, которые когда-то спасли, а теперь стали частью личности. Без травли не было бы этого диагноза.

Я не хвастаюсь своей злостью или готовностью к конфликту. Я просто описываю, как работает моя защита. Я не крутой, мне просто всё равно.

P.S. Тем, кто сейчас в школе и терпит травлю: не ждите, что кто-то придёт и спасёт. Учитесь защищать себя. Но не уподобляйтесь мучителям. Найдите грань.

"Как ни странно, главная причина, приводящая мужчин к самоубийству, - это не депрессия. Недавно я видел исследование, которое показало, что половина мужчин, совершающих суицид, вообще не имеют в анамнезе психических расстройств. Исходя из своей практики, я склонен доверять этой статистике. Ведь я хорошо знаю, как выглядят депрессия и биполярное расстройство, и как минимум половина моих суицидальных пациентов-мужчин не страдают психическими заболеваниями. Психическое заболевание, по определению, означает патологию в работе ума. Но большинство суицидальных мужчин, с которыми я работал, вовсе не имеют сбоев в психической деятельности. Просто они искренне считают, что их жизнь больше не имеет смысла. Они трезво оценивают ситуацию и не видят возможности выбраться из нее. Поэтому решаются на самоубийство. Я знаю, что это довольно противоречивое мнение, но именно так показывает мой клинический опыт. И некоторые исследования тоже это подтверждают. Видимо, главная проблема мужчин в том, что им попросту некуда обратиться за помощью. И определяющим фактором здесь выступает не психическое расстройство, а ощущение отвержения, невозможности установить связь с другими людьми. По сути, самоубийство для них становится реакцией на неудовлетворенную потребность в принадлежности и принятии." - Алок Каноджия (известен под псевдонимами Dr. K и Healthy Gamer GG), аккредитованный американский психиатр, коуч и ютубер.
Озвучено в ходе подкаста на ютуб-канале The Diary Of A CEO. Справедливости ради, они говорят, что в курсе про недавний похожий всплеск суицидов среди женщин, но более насущной проблемой видят "мужской кризис", так как он уже давно пожинает свой урожай и только усиливается.

Мечт о вундеркиндах у меня не было никогда. Меня бы по жизни вполне устроили средневзвешенные дети умеренной степени раздолбайства. Но с полумерами в нашем семействе всегда было сложно - дарования разделились чётко пополам. Одному от души насыпали логики и математики, второму сыну досталась гуманитарная часть мироздания. Пока один с горящими глазами рисовал и фотографировал, второй обгрызал гранит науки в школе для одарённых детей при НГУ, в классе математики. Туда нас занесло достаточно случайно и только потому, что ему было интересно самому.
Я сидела на очередном собрании родителей в этой школе, оглядывая сосредоточенные лица родителей вокруг. Они сыпали вопросами и норовили записать отпрыска куда-нибудь ещё. Уставший к вечеру преподаватель вызвал к разумному подходу, рассказывая как дети срываются от перегрузок и уходят в глубокий психологический штопор.
У наших вундеркиндов как раз закончилось очередное занятие и они подтянулись к двери зала из коридора, заглядывая в дверь. Румяных и розовощёких бутузов среди них почти не было. С горящими глазами, за которыми угадывалась напряжённая работа мысли, они были все как на подбор - худые и бледные. "Девок бы им деревенских, чтобы кровь с коньяком и сиськи третьего размера." - поймала я себя на случайно промелькнувшей мысли.
"Нужно ковать кадры для науки!" - страна дала приказ, наша школа рванула выполнять его в первых рядах. "Мы шагнём в будущее и станем флагманом в обучении гениев." - наш обычный математический класс перековали в инженерный. "Охтыжблин!" - с гордостью подумали родители. "Охтыжблин." - озадачилась я. План был простой - усиленная программа олимпиадного уровня, но без домашних заданий должна была быть в первой половине дня. Во второй половине и до забора ученики должны были развиваться в научно-профессиональной области, создавая научные проекты. Добровольность не подразумевалась, в будущее должны были стремиться все без исключения.
Родители аплодировали планам на собрании и с горящими глазами обсуждали перспективы. "Не все дети потянут." - не выдержав, пискнула я из угла - "Это большая нагрузка." Через пару секунд мне популярно объяснили, что моё мышление остановилось на уровне троглодита и я просто ничего не понимаю в современном образовании.
Стремительно и без подготовки принятые инициативы зачастую идут по вполне понятному пути - через жопу. Не в силах впитать объёмы олимпиадных заданий за первую половину дня в школе, дети тащили олимпиадную домашку домой. Я с изумлением обнаружила себя, изучающую что-то из высшей математики в группе моральной поддержки сына глубокой ночью. Потому что во второй половине дня нужно было двигать науку и делать проекты, доделывая их в выходные. В очередной раз сворачивая мозг над задачей уже после полуночи, сын захлопнул тетрадку с глубокой философской мыслью, куда им идти.
Весной родительское собрание повторилось. Похудевшие и спавшие с лица родители хором жаловались на дороговизну услуг психологов и психотерапевтов. Со школой мы впоследствии расстались, перейдя в совершенно обычную. Школу для одарённых детей сын посещал ещё какое-то время, досрочно и добровольно пройдя школьную программу по химии, чтобы попасть в химический класс уже там.
Виктор Александрович Заикин, кандидат психологических наук, практикующий психолог, старший преподаватель кафедры педагогики и медицинской психологии Перового Московского государственного медицинского университета имени И.М. Сеченова рассказывает о том, что такое социальная психология, какие методы использует эта наука, какие результаты были получены, а также какие выводы можно из них сделать. Благодарим за предоставленное помещение библиотеку "Научка".
Стенограмма: @Bioluh

Интервьюер: Расскажите, пожалуйста, что такое социальная психология.
Виктор Александрович Заикин: Социальная психология — это одна из базовых дисциплин, на которые делится общая наука психология. Социальная психология, фактически, появляется сразу, как появляется психология как самостоятельная дисциплина — их от момента рождения отделяет ровно тридцать лет. Социальная психология выросла из двух фундаментальных дисциплин, а именно психологии и социологии, окончательной институциализацией социальной психологии в науке можно назвать 1908 год, потому что именно в этот год выходят две фундаментальные научные работы, в названии которых содержится именно термин «социальная психология». Одна работа психолога Уильяма Мак-Дугалла, другая работа — психолога Эдварда Росса. Уильям Мак-Дугалл представляет психологическую социальную психологию, а Эдвард Росс представляет так называемую социологическую социальную психологию. Они, совершенно не сговариваясь, выпускают две эти работы. И именно в них мы можем увидеть тот водораздел, который по-прежнему существует в социальной психологии между социологией и психологией, которые делят проблемное поле данной научной дисциплины. И очень часто бывает сложно договориться о терминах между социологами и психологами, которые пытаются изучать проблемы друг друга.
Интервьюер: Каков предмет социальной психологии?
Виктор Заикин: Предмет социальной психологии состоит из трёх основных разделов. Во-первых, это процесс общения между людьми, во-вторых, группы и все феномены, которые обуславливают личность в контексте социальных групп, и в-третьих — это социальные аспекты формирования личности, то, что делает нас людьми. Нам не известны примеры, когда человек становился личностью вне процесса воспитания, вне процесса непосредственной коммуникации. Процесс общения в социальной психологии рассматривается как комплексный процесс. Общение не может быть сведено исключительно к коммуникации, а именно к обмену информацией между людьми. [Сделать это значило бы] сильно обеднить этот феномен и свести его всего лишь к набору манипулятивных операций, которые связаны с тем, что один человек сообщает другому информацию, тот ей следует, изменяет своё поведение, и что-то происходит. Когда мы говорим про комплексный процесс общения, именно как он понимается в социальной психологии, мы имеем в виду, что люди обмениваются смыслами, люди обмениваются образами, люди обмениваются эмоциями, люди обмениваются интенциями. Именно это отличает процесс общения людей от простого обмена информацией.
Весь процесс общения в его широком понимании можно свести к трём сторонам, а именно к коммуникативной стороне — процессу обмена информацией, к перцептивной стороне — тому, как люди обмениваются восприятиями друг друга, и интерактивной стороне, где люди обмениваются как раз интенциями — побуждениями к действию.
Для того чтобы наглядно продемонстрировать, почему процесс общения не сводим именно к процессу обмена информацией, можно вспомнить такой замечательный феномен как фундаментальная ошибка атрибуции, а именно то, когда люди объясняют причины поведения другого человека его личностью, игнорируя ситуацию. Например, студент регулярно опаздывает к преподавателю на лекцию. Какой вывод должен сделать преподаватель? Студент разгильдяй, студент раздолбай и вообще нехороший человек, его можно завалить на экзамене. Но если присмотреться к этому процессу более внимательно, то можно, например, выяснить, что студент едет откуда-то из дальнего подмосковья на двух электричках, для того чтобы вообще успеть на эту пару, он просыпается в пять сорок, бежит ни свет ни заря, не завтракая, именно чтобы попасть на лекцию. В данной ситуации мы замечаем, что преподаватель игнорирует ситуацию, вернее даже точнее будет сказать, что он не игнорирует, у него нет достаточной необходимости для того, чтобы её узнать. В нашей повседневной жизни мы чаще всего экономим наши мыслительные ресурсы и стараемся для себя объяснить ситуацию максимально просто, максимально понятно, сделать её максимально доступной для нас. В данном случае проще будет решить, что студент — разгильдяй.
Ещё одной замечательной иллюстрацией этого феномена может служить эксперимент Анри Тэшфела, которые он провёл в детском лагере среди бойскаутов. Детям давали задание — делать маски, фигурные маски из папье-маше, и их оценивало жюри, оценивало, насколько дети высокохудожественно, талантливо, аккуратно и прочее-прочее сделали эти маски. Но на самом деле победителей выбирало не экспертное жюри, а победителей выбирало простое подбрасывание монетки, то есть действительный выигрыш, действительная оценка заслуг и творческий вклад детей не имели никакого значения в данном случае. И когда у детей спрашивали, почему вы в этот раз победили, а ваши соперники проиграли, то победившая команда объясняла, что их успех заслуженный и постоянный. То есть, потому что «мы молодцы», «потому что мы сделали всё классно», «потому что нас высоко оценило жюри, и в следующий раз мы обязательно победим и будем всегда-всегда побеждать». Они приписывали себе причины поведения, которые являлись внутренними и контролируемыми — это был их талант, это были их заслуги. Когда команда проигрывала, и их спрашивали почему, они были склонны объяснять свой неуспех тем, что им просто не повезло, тем, что жюри было предвзято. В данном случае они винили ситуацию и считали свою неудачу незаслуженной, то есть они на самом деле должны были победить, они молодцы.
Другим аспектом предмета социальной психологии является проблема психологии групп. Именно проблема психологии групп является одной из центральных проблем социальной психологии, можно даже сказать, что проблема групп, а именно психологические аспекты группового взаимодействия, группового функционирования, не рассматриваются в других научных дисциплинах. То, как люди взаимодействуют, то, как люди общаются в группах, это именно то, на чём сфокусирована исключительно социальная психология. Именно данная область является её «Меккой». Здесь справедливо сказать, что влияние групп очень часто недооценивается и очень часто игнорируется, мы даже не можем себе представить, какое влияние на нас оказывает группа, в которой мы находимся. И какое огромное количество феноменов подвержено именно групповому влиянию.
Поэтому, когда скептики говорят, что социальная психология занимается недоказуемыми вещами, всегда есть несколько замечательных примеров, которые доказаны очень большой статистикой. Замечательный феномен того, как группа может влиять на личность, на основе большой статистики собрал Питирим Сорокин, закопавшись в историю ниже дна. Ему удалось собрать фундаментальную доказательную базу того, что раненые солдаты победивших армий выздоравливали значимо быстрее, чем раненые солдаты армий, которые в бою потерпели поражение.
В качестве другого замечательного примера того, как группа влияет на личность, мы можем вспомнить замечательный документальный фильм «Я и другие», в основе которого лежат фундаментальные эксперименты Бодалёва по конформизму. Когда человеку предъявляют несколько фотографий совершенно разных людей, но он единственный в комнате является наивным респондентом, он не знает, что вся остальная группа подсадная. И подсадная группа начинает утверждать, что, например, на фотографиях два и четыре изображён одинаковый человек. Они начинают приводить аргументы, которые порой не имеют под собой никакого основания и здравого смысла, но со временем человек, который более склонен к конформизму, более склонен поддаваться групповому влиянию, соглашается с тем, что на фотографиях два и четыре действительно изображён один человек. И можно увидеть по его мимике как у него пропадает уверенность в себе, как он начинает сомневаться в самом себе. Это замечательно иллюстрирует другой эксперимент с двумя пирамидками, который наиболее ясно себя выражает у детей, когда ребёнок под влиянием подсадной группы — группы, которая получила установку говорить, что обе пирамидки белые — называет чёрную пирамидку белой. Данный феномен о том, что «обе пирамидки белые», мы можем наблюдать и у взрослых людей, но к счастью для нас на такое сильное социальное воздействие поддаются всего лишь 7% взрослых испытуемых.

Последними по порядку, но не по значимости, является аспекты социальной психологии связанные с личностью. Очень большим заблуждением являются художественные произведения, в частности «Робинзон Крузо» Дефо и «Маугли» Киплинга. Как известно, у Даниэля Дефо Робинзон Крузо на своём необитаемом острове постоянно что-то пилит, строгает, разводит коз, сочиняет... В основу данного мифа легло заблуждение, связанное с французскими идеалистами, в частности Жана-Жака Руссо, о том, что человек наедине с природой раскрывает свой истинный добрый потенциал. Но в основу романа Даниэля Дефо о Робинзоне Крузо легла реальная история, которая произошла с Александром Селькирком.

Это был обычный матрос, человек вполне заурядный, не отличался ни выдающимся интеллектом, ни какими-то сверхспособностями, ни особой склонностью к наукам и познанию, не был особо общительным человеком, и был нанят на корабль. Они поссорились с боцманом, и встал выбор: либо боцман, либо Селькирк. Команда посоображала и сделала вывод, что боцман всё-таки важнее, чем какой-то матрос и то не самый приятный малый. И договорились с ним, что мы тебя высадим на необитаемом острове, ты тут протусуешься три года, мы потом на обратном пути за тобой вернёмся, тебя заберём. Оставили ему всё необходимое для жизни, охоты, на острове был источник пресной воды, то есть в принципе, водилась живность, можно было что-то выращивать, всё, что необходимо для выживания. Когда через три года они вернулись за Александром, они увидели следующую картину: он потерял абсолютный стыд к наготе, он не брился и не стриг волосы, хотя у него были для этого все необходимые инструменты, он перестал готовить пищу, не занимался сельским хозяйством. Первое время, когда он выбежал навстречу команде, он мог только бессвязно бормотать, у него была утрачена даже базовая способность к членораздельной речи. Это произошло с человеком всего через три года, когда он остался наедине с собой. Здесь можно, конечно, привести контраргумент, который связан с отшельниками, но для отшельников это сознательное решение, они испытывают в себе духовную личностную готовность к тому, чтобы уйти в уединение. Плюс ко всему у отшельников всегда есть какое-то общение, даже, условно говоря, общение с Богом. Можно вспомнить фильм «Изгой» с Томом Хэнксом, когда он разговаривал с мячиком.

То есть такой суррогат общения позволяет человеку каким-то образом сохранять связь с человечеством. И то, в фильме с Томом Хэнксом (который гораздо более основан на реальных событиях, чем роман Даниэля Дефо, хотя тоже является художественным вымыслом) герой говорит своему мячику Уилсону, что лучше мы погибнем в море, чем здесь сойдём с ума. Он чувствует, что одиночество рано или поздно его уничтожит как личность.
Интервьюер: Какие методы использует социальная психология?
Виктор Заикин: Как фундаментальная научная дисциплина социальная психология обращается к общим научным методам, а именно к наблюдению, эксперименту и анализу данных, но в отличие от других дисциплин в социальной психологии есть не только методы сбора информации, но и методы влияния. К методам влияния можно отнести метод фокус-групп, метод групповых дискуссий, метод принятия групповых решений. Потому что в ходе применения данных методов испытуемые значимо меняют своё поведение, значимо меняют свой уровень информированности и после эксперимента они уже не остаются той tabula rasa, которой они, например, были после взятия медицинских анализов.
Если рассматривать метод наблюдения в контексте социальной психологии, то можно легко увидеть, что этот метод не так однозначен, когда мы его применяем в точных науках. В частности, наблюдение очень сильно зависит от роли наблюдателя и от того, знают ли испытуемые о факте наблюдения или они не знают об этом факте. Этический кодекс информирует нас о том, что если за человеком ведётся наблюдение, то мы обязаны ему сообщить эту информацию. Но так было не всегда, и очень большое количество данных, полученных в более ранний период становления социальной психологии, когда ещё не было существующих [сейчас] этических стандартов, позволили получить весьма противоречивые данные. В частности, это можно наблюдать на примере классических хоторнских экспериментов, которые проводились на швейной фабрике, где не всегда респондентки знали о том, что за ними ведётся наблюдение. Это можно было наблюдать на примере общения, которое было более неформальным, когда они не знали, что за ними ведётся наблюдение. Они больше взаимодействовали друг с другом, позволяли себе не ту модель поведения, которую они позволяли, когда знали, что за ними наблюдают.
Другой пример того, как применение метода социальной психологии может влиять на процесс получения данных, можно заметить на примере так называемого включённого наблюдения, когда респондент сам включается в процесс взаимодействия. Например, это можно увидеть, когда учитель или вожатый пионерского лагеря выполняет с детьми какую-то совместную деятельность и сам включается в работу как участник. Или, например, исследователь, который приехал изучать какую-то культуру, чьи традиции несвойственны его родной культуре, принимает религию, принимает какие-то ритуалы и так далее. Человек, который очень долго прожил, например, в восточной стране, начинает использовать практики или употреблять в пищу те продукты, которые свойственны именно для этого этноса.
Интервьюер: В чём специфика метода эксперимента в социальной психологии?
Виктор Заикин: Тем, что социальная психология как ни одна другая наука славна своими самыми скандальными социальными экспериментами. Именно эксперимент Стэнли Милгрэма, эксперимент Филиппа Зимбардо, эксперимент Соломона Аша — все эти эксперименты настолько прочно вошли в массовую культуру, их результаты используются до сих пор, что социальная психология действительно по праву несёт свой флаг первенства: доказать, что люди скрытые садисты, доказать, что люди поступаю так, как они поступают повинуясь исключительно факторам ситуации, доказать, что все люди конформны, смогла только социальная психология. К сожалению, социология оперирует больше статистическими данными и данными, которые можно собрать благодаря внешним наблюдениям — каким-то массовым беспорядкам, массовым акциям протеста, массовым манифестациям. По сути, она имеет дело с событиями постфактум, у неё нет возможности спровоцировать какое-то влияние на социальную группу, или если его можно спровоцировать, то это, скорее всего, наказывается уголовным кодексом этой страны. Но получая столь ценные, яркие результаты приходится жертвовать. В частности именно для социальных наук был введён такой термин как «квазиэксперимент». Квазиэксперимент предполагает меньший контроль за независимыми переменными и принимает влияние побочных переменных как некую данность. Например, мы вынуждены принимать такие побочные переменные, как настроение человека. Есть довольно известный факт, что с двенадцати утра до двух часов дня люди в среднем умнее. Если проводить тест на уровень интеллекта именно в это время, то мы получим более высокий показатель в среднем по выборке. Это связано с циркадными ритмами, потому что в этот период времени «жаворонки» ещё не уснули, а «совы» уже более-менее проснулись. Если мы будем проводить измерения уровня интеллекта в восемь утра или в шесть вечера, то мы получим более низкий средний показатель.
Другой жертвой на алтарь ценности, демонстративности и иллюстративности данных, получаемых в социологических экспериментах, можно назвать их повторяемость, или воспроизводимость. К сожалению, большинство экспериментов по-своему уникальны, в первую очередь, именно потому, что они становятся довольно растиражированными. Люди, которые уже информированы, например, об эффектах социального влияния, об эффектах конформизма, уже могут этим эффектам в том или ином виде противостоять. То, что в рамках экспериментального метода называется установочным поведением: когда человек знает, что от него ждут, что он находится в подсадной группе, что ему опять показывают те же самые фотографии, и что сейчас на него вся группа будет давить, он может почувствовать подвох. Потому что об этом уже становится известно всем. Поэтому если сейчас мы снова повторим эксперимент Милгрэма с подключением людей к воображаемому электрическому току и начнём их наказывать электрическими разрядами за неправильное решение простых математических уравнений, мы можем увидеть, что часть респондентов уже будут знать об этом феномене, и не будут демонстрировать необходимое поведение. Конечно, мы можем проводить опрос о том, информированы ли люди или не информированы, но эти практики уже довольно глубоко внедрены в воспитание и в социальное взаимодействие. Поэтому человек может даже не знать о том, что такие эксперименты некогда проводились, но он знает о том, что, например, человек склонен совершать агрессивные действия в неконтролируемой ситуации или под давлением авторитета. Если эта прививка против конформизма уже у человека есть через фундаментальные работы по социальной психологии или через его индивидуальный социальный опыт, или потому что его воспитывали в соответствии с современным развитием наук об обществе, не меняет факт того, что мы не можем наблюдать тех же результатов, которые были получены в ходе классических экспериментов.
Интервьюер: А что можно сказать о методе анализа данных?
Виктор Заикин: Метод анализа данных в социальной психологии тоже имеет свою специфику. Например, когда мы говорим об анализе данных, связанных с опросами, мы можем наблюдать так называемый феномен социальной желательности, когда люди, отвечая на вопросы анкеты, стараются создать о себе наиболее благоприятное впечатление. Например, если спросить у женщины «испытываете ли вы удовольствие, когда бьёте своих детей?», то мы можем увидеть, что меньше одного процента отвечают на этот вопрос утвердительно. Хотя если мы посмотрим среднюю статистику распространения среди людей тех или иных воспитательных девиаций и на уровень повторяемости насилия над детьми, мы можем увидеть то, что, скорее всего, определённые садистские тенденции у некоторых матерей действительно присутствуют. Даже если будет показано, и у респондента будет полная убеждённость в том, что опрос анонимен, мы будем наблюдать, что люди отказываются от положительных ответов на столь сложные вопросы.
Интервьюер: Какое практическое значение имеют выводы, к которым приводят исследования в этой области?
Виктор Заикин: Отвечая на этот вопрос, приходится признать горькую правду, что социальная психология и в этом аспекте может отличиться. Если мы хотим добиться того, чтобы данные науки позволяли нам прогнозировать внешнюю действительность, в частности прогнозировать поведение людей, то здесь далеко не всё так однозначно. Но именно благодаря тому, что социальная психология на данный момент, во-первых, является довольно молодой областью, во-вторых, находится в периоде активного накопления знаний, мы можем сказать, что получаемые ею феномены и закономерности позволяют постепенно формировать тот каркас, который поможет сделать общество более гуманным, поведение людей более адаптивным и более предсказуемым.
В качестве резюме можно сказать, что понимать, как люди будут коммуницировать между собой, какие процессы между ними будут происходить, и как сделать этот процесс взаимодействия и общения наиболее оптимальным, как можно человека адаптировать к группе и как можно повысить организованность группы, как можно повысить её продуктивность и комфорт нахождения в ней, как можно человека сформировать и воспитать как наиболее гармоничную и адаптированную к жизни личность.
Интервьюер: С какими источниками вы бы рекомендовали ознакомиться для большего понимания этой темы?
Виктор Заикин: Для действительного понимания проблем социальной психологии придётся обратиться всё-таки к более академической литературе, потому что в научно-популярных источниках очень часто некоторые вещи упрощаются. В качестве общей обзорной работы можно обратиться к учебнику «Социальная психология» Дэвида Майерса, который пережил уже не один десяток изданий, где очень подробно и простым языком изложены основные результаты, методы, эксперименты и выводы, которые делает социальная психология. Но, к сожалению, данному учебнику недостаёт более фундаментального и целостного осмысления происходящих процессов.
Для более фундаментального ознакомления с социальной психологией и для более глубокого понимания её содержания стоит обратиться к выдающемуся учебнику отечественного социального психолога Галины Михайловны Андреевой. Данный учебник включён в список для чтения студентов большинства американских и европейских университетов, которые изучают социальную психологию, переведён на все основные языки мира. Рекомендую обратиться к пятому изданию.
Для ознакомления с концептуальными работами по социальной психологии, где освещается одна из конкретных проблем или один из подходов, в частности когнитивный подход в социальной психологии, есть увлекательная работа Леона Фестингера «Теория когнитивного диссонанса», где он весьма ярко и целостно описывает тот феномен, когда человек справляется с противоречивой информацией. На всех пачках сигарет написано, что курение убивает, статистически доказано, что сигареты содержат канцерогенные мутагены, что это действительно оказывает влияние на здоровье человека, но люди всё равно продолжают курить. Как человек умещает в своей голове противоречивую информацию, как он организует своё поведение — именно этому посвящена работа Леона Фестингера.
Другой работой, которая скорее осмысляет концептуальные и философские вещи в социальной психологии, является работа Аронсона Эллиота «Общественное животное», где он с довольно прагматической точки зрения подходит к тому, как люди взаимодействуют в обществе. Рассматривает их взаимодействия иногда немножко механистически, но подобный лёгкий научный цинизм позволяет более рационально понимать происходящие процессы.
Ученые обнаружили тревожную связь между климатическими явлениями и домашним насилием. В исследовании 42 стран с низким и средним доходом засуха любой продолжительности повышала риск семейного насилия против женщин, причем наиболее сильная связь наблюдалась при годичной засухе. Учитывая рост экстремальных климатических явлений, потребность в программах предотвращения домашнего насилия становится крайне острой.
Исследователи проанализировали данные о домашнем насилии против женщин за 2003-2020 годы из Демографических и медицинских обследований. Засуху измеряли с помощью стандартизированного индекса осадков и эвапотранспирации в масштабе от 1 до 12 месяцев с разрешением около 9 километров. Экстремально жаркими считались дни со средней температурой выше 90-го, 92,5-го, 95-го или 97,5-го процентиля местного распределения температур за тот же период.
Процентиль — это статистический показатель, который показывает, какой процент всех значений в выборке находится ниже определенной точки.
В данном исследовании ученые использовали процентили для определения экстремально жаркой погоды:
90-й процентиль означает, что данная температура выше, чем 90% всех зафиксированных температур в этом регионе за исследуемый период. Иными словами, только 10% дней были жарче этого показателя.
95-й процентиль — температура выше, чем 95% всех исторических значений. Только 5% дней были жарче.
97,5-й процентиль — температура выше, чем 97,5% исторических данных. Лишь 2,5% дней были жарче.
Общая распространенность насилия составила 28,3%, эмоционального — 18,3%, физического — 19,4%, сексуального — 7,4%. При разделении засухи по степени тяжести самая сильная связь с насилием обнаружилась при умеренной засухе в годичном масштабе и при сильной засухе в трехмесячном масштабе. При анализе по типам насилия наиболее сильная связь выявилась с эмоциональным насилием в месячном масштабе и с физическим насилием в годичном масштабе.
По сравнению с обычными месяцами, в засушливые месяцы связь с экстремальной жарой была значительно сильнее, когда жару определяли как превышение 90-го, 92,5-го или 95-го процентиля распределения температур, что указывает на то, что засуха и жара действуют совместно, усиливая воздействие друг друга на семейные отношения.
Механизм воздействия климатических явлений на домашнее насилие сложен. Продовольственная нестабильность из-за скудных урожаев или потери скота во время экстремальных погодных явлений вызывает чувство незащищенности, тревоги и стресса у мужчин, которые больше не могут обеспечивать семью. Когда засухи, обезлесение и наводнения уничтожают близлежащие источники воды и топлива, женщины и дети вынуждены идти дальше за этими необходимыми ресурсами, что увеличивает их риск подвергнуться сексуальному и физическому насилию.
Вероятность сообщения о насилии была на 25% выше в регионах с экстремальными погодными явлениями в Уганде, на 38% выше в Зимбабве и на 91% выше в Мозамбике. Экстремальные погодные условия также ставят женщин и девочек в более уязвимое положение и часто приводят к росту насилия против женщин и девочек, включая семейное насилие.
Результаты исследования подчеркивают необходимость включения климатических факторов в программы предотвращения домашнего насилия. Воздействие изменения климата имеет гендерную окраску — женщины и девочки непропорционально сильно страдают от утраты биоразнообразия, загрязнения и стихийных бедствий. Гендерное неравенство, унаследованное от исторических социально-экономических процессов развития и укоренившихся социальных норм, является главным фактором, усугубляющим уязвимость к последствиям изменения климата.
Новость взята с агрегатора EurekaAlert: https://www.eurekalert.org/news-releases/1095109
Журнал: JAMA Network Open
Дата публикации: 20 августа 2025
Полина Кривых, психофизиолог, лектор и ментор Школы лекторов фонда "Эволюция" об ошибочном представлении психологов в различных сериалах.
Благодарим за предоставленное помещение библиотеку "Научка".
Оператор: Александр Захарченко.
Дизайн: Роман Трубицын.
Стенограмма: Анастасия Макаренко.

Привет, меня зовут Полина, и сегодня мы поговорим о том, что же не так делают психологи в разных сериалах.
В первую очередь, мне кажется, что эту тему очень важно обсуждать, потому что из-за того, что психологи в сериалах ведут себя как-то не так, у нас создаётся неправильное впечатление об их работе. В отличие от медицинских сериалов, [после просмотра которых] мы не пытаемся повторить то, что мы видим, например, в том же самом «Докторе Хаусе» или «Клинике», когда мы смотрим какие-то сериалы про психологов, у нас возникает ощущение, что мы можем сделать вот точно так же, и это огромное заблуждение.
Начнём с самого банального. Если мы вспомним, как в принципе психологи обычно представлены в фильмах, то это или исторические личности, то есть фильмы про Фрейда, фильмы про Юнга, фильмы про других каких-то конкретных психологов, или же психологи выступают в роли такого deus ex machina, вспомогательного двигателя сюжета. Поход к психологу или просто наличие психолога позволяет вывалить на зрителя огромное количество дополнительной информации про героев, совершенно не думая о том, как это встроить в сюжет, вы просто вводите героя-психолога.
Ну и, наконец, третий вариант самый далёкий от истины, который формирует большую часть мифов. Очень часто в фильмах или сериалах психологи представлены как такие супергерои, которые умеют читать мысли, считывать человека, понимать, кто когда врёт, кто когда не врёт, и огромное количество других условно магических вещей, которые мы не умеем делать на самом деле.
Поэтому давайте разбираться, какие в принципе бывают психологи, чем они отличаются друг от друга и что конкретно не так делают в сериалах. Самое важное с чем нужно разобраться в первую очередь – это отличие психолога, психиатра и психотерапевта.
Начнём с психиатра. Психиатр – это врач. Он получает медицинское образование, и поэтому он имеет право выписывать таблетки. Психотерапевт и психолог получают психологическое образование, и они могут выписывать таблетки, только если получат какое-то дополнительное медицинское образование.
Дальше кто с кем работает. Психиатр чаще всего работает со случаями патологий, то есть когда у человека есть какой-то определённый диагноз, какое-то психическое расстройство, и психиатр пытается ему помочь излечиться. Психотерапевт может работать как с нормой, так и с патологией. И возвращаясь к психологу, психолог – это более широкое понятие, чем психотерапевт. Психологи делятся на условно разные типы, в зависимости от специализации. Психологи могут быть: нейропсихологи, патопсихологи, те же самые психотерапевты, психофизиологи, социальные психологи, спортивные психологи... Это всё разные типы психологов, в зависимости от специализации, и психотерапевт – один из многих, вопрос в том, что он занимается непосредственно психотерапией. Довольно часто можно встретить, что психотерапевты в своём самоназвании подчёркивают, в каком терапевтическом подходе они работают. На примере трёх самых известных подходов: гештальт-психотерапевт работает в гештальт-подходе, когнитивно-бихевиоральный психотерапевт работает в рамках и используя методы когнитивно-бихевиоральной, или когнитивно-поведенческой, психотерапии, ну и старые добрые психоаналитики работают в подходе психоанализа.
Прежде, чем говорить о том, какие ошибки совершают психологи в сериалах, отдельно хочется подчеркнуть, совершенно замечательно, что другие герои этих фильмов и сериалов приходят к психологам и психотерапевтам на приём. Они готовы к тому, что в сложной жизненной ситуации им могут оказать нужную поддержку, в том числе профессиональную поддержку. И вот теперь пойдём по конкретным сериальчикам.
Начнём с сериала «Шерлок». Там, неожиданно, да, есть несколько сцен, когда и Шерлок, и Ватсон приходят на персональную психотерапию. В частности, вот к вопросу о том, что герои сериалов молодцы, что приходят на психотерапию, тот же самый Шерлок, его очень сложно представить в кабинете психотерапевта. Это абсолютно не сочетается с тем образом персонажа, который у нас есть. Но при этом Шерлок понимает, что в конкретной ситуации, обойдёмся без спойлеров, ему нужна профессиональная поддержка. И он за ней приходит.

В принципе, в сериале «Шерлок» показано не так много непосредственно сеансов психотерапии, чтобы в принципе говорить о каких-либо ошибках или их отсутствии. Но очень интересно, что, во-первых, показано как работает система. То есть, когда Ватсон возвращается после войны с посттравматическим стрессовым расстройством, его направляют к психотерапевту, чтобы он как-то это проработал. То есть, это в рамках государственной программы.

Самое важное, что подчёркивается в сериале «Шерлок», это история про нормальность похода к психотерапевту. То есть отсутствие стигматизации. Стигматизация – это ситуация, когда что-то не очень известное и понятное вызывает у нас какой-то страх и отторжение. Например, во многих обществах существует стигматизация психических расстройств, то есть мы их боимся, мы их не понимаем. И точно так же, вот, например, в России, довольно сильно стигматизирован сам факт похода к психотерапевту. И в этом плане сериал «Шерлок» как раз подчёркивает, что это абсолютно нормально даже для тех героев, которые, казалось бы, никогда не должны были бы в нашей картине мира вообще на такое пойти.
Следующий сериал, о котором я хочу поговорить, это сериал «Ганнибал». Самое важное, что в этом сериале показана продолжительность терапии, то есть у нас есть не один какой-то конкретный сеанс, не одна встреча с психотерапевтом, а их много, и они последовательны. Если человек действительно хочет проработать какой-то свой вопрос, он должен понимать, что чаще всего это займёт несколько сессий, а не так, что все проблемы решатся сразу за одну сессию. И в сериале это очень хорошо показано, потому что главный герой Уилл, он ходит на терапию буквально в каждой серии, и получается такая протяжённость.

Также, что интересно, Ганнибал, который как раз психотерапевт, он терапевтирует не только Уилла, но мы ещё видим, что у него есть какие-то другие постоянные клиенты.

Также интересно, что Ганнибал ходит на супервизию. Психотерапевты тоже люди, у них могут быть какие-то свои проблемы, свои нерешённые вопросы, и они должны научиться как-то не переносить их на своих клиентов для того, чтобы эффективно решать проблемы клиентов. Поэтому психотерапевты время от времени ходят на супервизию к другим психотерапевтам, то есть ходят на психотерапевтические сеансы к другому специалисту для того, чтобы разобраться с какими-то своими проблемами и вопросами и после этого быть готовыми уже как-то работать снова со своими клиентами и пациентами.

И ещё один очень интересный момент: в одной из серий Ганнибал обращается за консультацией к фМРТ-специалисту. Он хочет поставить Уиллу довольно конкретный диагноз и понимает, что для полноты клинической картины ему нужно получить снимок фМРТ, поэтому он обращается к ещё одному специалисту, отправляет Уилла на фМРТ и смотрит на результаты. На самом деле в обычной жизни так и происходит: если у нас есть психофизиологи, если у нас есть какие-то методы визуализации мозга, и они дополняют клиническую картину, нет никакого смысла от них отказываться.

Следующий сериал, о котором я хочу поговорить, это «Теория большого взрыва». Понятное дело, что сериал очень большой, поэтому я хочу сосредоточиться на одной очень конкретной сцене, которая на YouTube называется «Как работает настоящий психотерапевт». Там вот эта каноническая сцена, когда мама Леонарда, пока она поднимается по лестнице, якобы терапевтирует Пенни.

Главная ошибка и абсолютно неэтичная вещь, которую совершает мама Леонарда – она начинает терапию без запроса. Пенни не просит её провести с ней терапевтический сеанс, у неё нет какой-то конкретной задачи, какого-то конкретного вопроса, который она хочет решить. И вот эта абсолютно банальнейшая и избитая фразочка, которую произносит мама Леонарда «хочешь поговорить об этом», это ни в коем случае не уточнение запроса, это просто комичное клише, которое авторы вставили в сериал. В нормальной жизни правильная ситуация, когда человек приходит к психотерапевту, у него есть какой-то запрос, какой-то вопрос, который он хочет обсудить и решить. Причём это может быть чётко сформулированный вопрос («я хочу обсудить конкретную ситуацию, конкретную проблему»), или же это может быть общий запрос («мне нужна профессиональная поддержка, поэтому я и пришёл к психотерапевту»), и дальше психотерапевт поможет каким-то образом это сформулировать.
Вторая ошибка, второй неэтичный момент, которую совершает мама Леонарда – она рассказывает Пенни про Леонарда какие-то личные подробности, а потом она рассказывает Леонарду какие-то личные подробности про Пенни, которые она узнала, пока они шли по лестнице. Это абсолютно неэтично. Дело в том, что хороший психотерапевт никогда никому не расскажет подробности жизни своего клиента. Единственным исключением может служить супервизия, когда психотерапевт приходит к другому психотерапевту, но опять же, это другой психотерапевт, который не будет рассказывать ничего из того, что он услышал на сессии.
Ещё одна ошибка, которую совершает мама Леонарда – это полное несоблюдение структуры сессии. Стандартная психотерапевтическая сессия длится примерно 40 минут – час. Понятное дело, что бывают исключения, в зависимости от разных подходов и конкретных случаев, но это такое вот среднестатистическое время. Нормальную психотерапевтическую сессию провести за пять минут, пока ты идёшь по лестнице, просто невозможно. Потому что у любой психотерапевтической сессии, опять же, есть определённая структура. Особенно если это первая сессия, как в случае Пенни и мамы Леонарда. Сначала происходит какой-то контакт, после этого идёт непосредственно сама сессия, у которой, опять же, может быть разная структура какая-то внутренняя в зависимости от подхода, в котором работает психотерапевт. И в конце обязательно есть какое-то завершение сессии, какой-то выход из сессии, чтобы у клиента не было ощущения, что «вот, наше время кончилось, всё, до свидания», и его выставляют из кабинета. Нужно как-то плавно к этому подвести и, возможно, обсудить, что будет на следующей сессии. Вот помните, что мы обсуждали, что чаще всего это несколько последовательных сессий. Вот это всё важно проговорить. И, соответственно, мама Леонарда ведёт себя абсолютно ужасно. Мало того, что она начала терапию без запроса, на самом деле не понимая, с чем конкретно она работает. Она не установила сеттинг, она довела Пенни до слёз и после этого она никак не дала Пенни выйти вообще из этой абсолютно ненормальной такой квази-терапии. Она просто хлопнула дверью и оставила Пенни в слезах, в абсолютно разобранном состоянии. Терапия так не заканчивается. Хотя у меня язык не поворачивается назвать это терапией.
И такая вишенка на торте: мама Леонарда очень часто использует какие-то термины. И это нормально. Да, конечно, представитель любой профессии использует какие-то термины для того, чтобы лучше описать ситуацию, которую он видит. Но при этом в ситуации общения с клиентом, если ты используешь какой-то термин, важно проговорить, а что он вообще означает, потому что клиент совершенно не обязан иметь психологическое образование и понимать, о чём ты тут говоришь. Поэтому когда мама Леонарда постоянно использует какие-то термины, создаётся ощущение, что она просто давит Пенни каким-то вот таким интеллектуальным авторитетом. И это тоже абсолютно некорректная ситуация для установления сеттинга психотерапевт-клиент. Хотя, о чём мы говорим, если вся «терапия» была так себе.
По поводу нашего отечественного продукта – сериал «Психологини». У меня есть много комментариев, которые хотелось бы сказать, но давайте я остановлюсь на самых основных. В этом сериале мы, опять же, видим ситуацию, когда главная героиня просто сыплет терминами одним за другим, не особо пытаясь их пояснять или поясняя их, но делая это настолько просто и топорно, что смысл просто выхолащивается и суть абсолютно теряется. Более того, сюжет крутится вокруг трёх подруг, и такое ощущение, что они постоянно сидят на кухне и пьют винишко.

И, неожиданность, это не психотерапевтическая сессия. Более того, ни в коем случае нельзя психотерапевтировать друзей и родственников, и иногда даже друзей друзей. Именно за счёт того, что, ну представьте, вы встречаетесь с человеком и понимаете, что вы психотерапевтировали его девушку или парня. Очень неловкая ситуация получается, когда вы знаете о его второй половинке больше, чем он сам, возможно. Именно поэтому профессиональный терапевт не возьмёт на терапию ни друзей, ни родственников, ни, в некоторых случаях, друзей друзей. В то время, как вот психологини, абсолютно не задумываясь, пытаются как-то очень топорненько терапевтировать друг друга. Более того, сериал начинается с кейса, в котором одна из девушек, которая работает как психотерапевт, соблазняет своего клиента. Ну, думаю, вы сами догадались, насколько это неэтично и непрофессионально. Если бы об этом действительно кто-то узнал, её надо увольнять.

Мы с вами поговорили о сериалах, и понятное дело, что охватить все сериалы было бы слишком занудно, но мне отдельно хочется отметить, что огромное количество разных психологов в сериалах просто не представлены. И в фильмах тоже не представлены. Есть психофизиологи, которые пытаются изучать соотношение мозга и психических процессов. Но с ними не так интересно снимать детективные или приключенческие сериалы. Есть нейропсихологи, которые занимаются очень многим и, в том числе, постинсультной реабилитацией. Про них тоже не особо интересно снимать фильмы или сериалы. Есть ещё огромное количество психологов, которые работают и то, что они делают – это очень важно. И, конечно, нельзя забывать про всех тех психологов, которые непосредственно двигают науку, занимаются наукой, ставят эксперименты. Ну серьёзно, кто про это снимет фильм? К сожалению, пока никто. А все эти психологи существуют, и они тоже очень-очень классные. Главное, они совершают ошибки гораздо реже, чем психологи в сериалах.
Есть разница между «одинокий» и «один». Одинокий — это когда тебе плохо от того, что никого нет. Один — это когда ты сам выбрал одиночество. Я давно перестал путать эти вещи.

Ночью я делаю обход территории. Работаю сторожем щас. В наушниках — Rin Oikawa, I'll Be Your Home. Луна большая, красная. Кот на крыше. Я свечу на него фонарём и говорю: «Мистер Китти, только сегодня не грабь эту контору. Просто сегодня моя смена. Завтра можно». Он ничего не отвечает. Просто убегает в другую сторону крыши. Я теряю его из виду.

Тишина для меня — это отсутствие людей. Я люблю сидеть один. Смотреть фильм. Читать книгу. Просто быть. Когда я один — всегда тишина. И мне это нравится.
Покой — это когда нет посторонних раздражителей. Неважно, чем я занимаюсь: смотрю фильм, готовлю обед или просто лежу. Важно, что никто не мешает. Я слышу собственные мысли. Это редкость. С каждым годом всё реже. Но когда это случается — я знаю, что живу.
Сократ говорил: «Познай самого себя». Я познал. И это знание не принесло мне радости. Но принесло ясность.
У меня диагноз F61.02. “Осознанный” социопат. Я не чувствую эмпатии к людям. Воспринимаю их как объекты или NPC. К животным — чувствую. Кот знает меня настоящего. Мать — единственный человек, ради которого я живу. Если её не станет — уйду и я. Такой у меня план.

Было время, когда одиночество было болью. В 17, в 18 лет. Я плакал в подушку. Мне было грустно. А потом — атрофировалось. Я стал жёстче. Перестал чувствовать то, что чувствовал раньше. Жалость, умиление — всё это ушло. Сейчас я просто есть. И меня это устраивает.
Эпикур говорил: «Смерть не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти ещё нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет». Я не боюсь смерти. Я боюсь бессмысленной жизни. И я нашёл способ избежать её — я живу ради матери. Пока она есть, есть смысл. Когда её не станет — смысл исчезнет. Это простая логика.

Одиночество не преследует меня. Оно просто есть. Как погода. Я не борюсь с ним. Я в нём живу. И знаешь что? Мне нормально. Тишина — это пространство, в котором я не обязан играть роль.
Шопенгауэр говорил: «Кто не любит одиночества, тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным». Я не люблю людей. Но я люблю свободу. И одиночество — её цена. Свобода для меня — это жить по своим правилам. Не брать лишних обязательств. Только те, что я сам считаю нужными. Честь. Достоинство. Всё остальное — шелуха.

Жалость — самое глупое, что можно сделать. Неважно, кто перед тобой: бездомный, больной, родственник. Жалость унижает. Ты либо можешь человеку помочь — подойти, поговорить на равных, дать еды, — либо просто пройди мимо. Но не жалей. Жалостью сыт не будешь. Как говорят: дай не рыбу, а удочку. Вот это правильно. А жалеть — это принижать. И тот, кого жалеют, это чувствует. Даже бездомный. Он видит, что ты считаешь себя выше. А ты не выше. Ты просто другой. Я говорю с бездомным на равных. Не потому что мне его жалко. А потому что так должно.
Марк Аврелий писал: «Живи так, как будто ты сейчас должен проститься с жизнью». Я живу так. Каждый день. Не потому что жду смерти. А потому что не откладываю жизнь на потом. Собираюсь взять боккен и начать тренироваться. Не через год, не через пять. Через пару месяцев. Потому что откладывать нельзя. Время — не резиновое. И я это знаю.
Достоевский говорил: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком». Я не разгадываю себя. Я просто живу. И этого достаточно.
У меня есть цель. Другой город. Конкретный. Я там бывал. Мельком, но видел. Я хочу посмотреть на что-то нормальное. Парк. Книжный магазин, куда можно прийти, походить, полистать книги, что-то купить. Просто в одиночестве. Не искать друзей. Это бессмысленно. Просто увидеть что-то новое. Перед смертью. Вот чего я хочу.
Чтобы прийти к этому, нужно пройти через испытания. Сначала — ПНД. Потом — комиссия МСЭ. Потом — военкомат. Это путь. И я его пройду. Потому что не вижу другого варианта.
Сенека говорил: «Мы страдаем чаще в воображении, чем в реальности». Я не страдаю. Я просто иду. Ночью. С фонарём. Смотрю на красную луну. Слушаю музыку. И знаю, что всё будет так, как должно быть.
Камю писал: «В глубине человеческого страдания всегда есть что-то смешное». Я не страдаю. И мне не смешно. Я просто есть. И это моя свобода.
Главный герой «Ярость, 2009 года» сказал: «Наша жизнь — это падение по спирали к концу света. Медленное, но уверенное». Неважно, как ты живёшь. Важно, что всё равно это падение. И в итоге оно приведёт вниз. К смерти. Я это знаю. И всё равно иду. Потому что другого пути нет. А пока я иду — я жив.
Если ты читаешь это и думаешь: «Бедный, ему плохо» — ты ошибаешься. Мне не плохо. Мне никак. И это моя свобода.

Спрашиваем у психофизиолога, лектора и ментора Школы лекторов фонда "Эволюция" Полины Кривых об устройстве наших эмоций, памяти и личности на примере мультфильма "Головоломка".
Благодарим за предоставленное помещение БЦО "Современник" (http://kr-cbs.ru/lib/bsv).

Отрывок из мультфильма «Головоломка»:
«Никогда не гадали, глядя на человека, что там у него в голове? А я знаю…»
Интервьюер: Полина, удачно ли сравнение, которое применяется в мультике, в целом? Такие как «острова личности», сон, долговременная память, зона абстрактного мышления...?
Полина Кривых: Давай начнём «раскручивать» с памяти. Всем психологам, особенно психофизиологам, нравится, как в мультике изображают именно память. Там каждое воспоминание – это такой шарик. Во-первых, что красиво, – это то, что каждый шарик окрашен цветом какой-то эмоции. И мы видим, что в начале мультика каждое воспоминание – это какой-то один цвет, одна эмоция, а в конце мы видим, что эмоции начинают смешиваться.

По сути, во-первых, это демонстрация, что Райли становится более зрелой, и у неё уже начинают появляться не только полярные эмоции (только радость или только печаль), а уже они могут как-то между собой смешиваться. Потом очень красивая метафора, когда Райли засыпает и Радость нажимает какой-то рычаг – и все воспоминания за день начинают куда-то сливаться в обработку…

…и они все так падают, падают, падают. У нас во время сна примерно так и происходит. Есть такой процесс, называется консолидация. Это когда информация переходит из кратковременной памяти в долговременную. И как раз во время сна эти процессы наиболее активны. То есть эти маленькие человечки, которые ходят вдоль рядов воспоминаний и решают: так, это старое воспоминание, мы его сбрасываем и никуда не сохраняем – или наоборот: это воспоминание классное, мы его сохраняем и переносим дальше куда-то в долговременную память – вот это примерно так и работает.

И там ещё есть очень красивый кадр, когда мы смотрим на все эти ряды долговременной памяти – и они немножко напоминают извилины коры головного мозга. Мы как раз чётко знаем, что воспоминания – они где-то по коре рассредоточены. Точно локализовать не можем, но где-то там.

Интервьюер: А зона абстрактного мышления?
Полина Кривых: В принципе по мере взросления человек действительно формирует абстрактное мышление. То есть мы начинаем с чего-то очень конкретного, очень предметного, а потом постепенно доходим до уровня абстракции. Но те уровни абстракции, которые показаны в мультике, – они скорее просто красивые и художественные, а не те реальные стадии, которые мы проходим.
Интервьюер: Есть ли аналог пультовой, которая изображена в мультфильме, – такого главного центра, где сидят эмоции, какая-то главная зона в мозге, которая отвечает за эмоции?
Полина Кривых: Да. Мы считаем, что это лимбическая система. То есть у нас есть кора головного мозга – и там в глубине есть целая система. Она похожа на небольшой пончик, как любят смеяться зарубежные коллеги, и вот этот «пончик» и управляет нашими эмоциями. Это группа разных подкорковых структур, и все они вместе объединяются и работают. Например, мы можем сказать, что поясная извилина отвечает за осознание и переживание эмоций, а другие структуры помогают собрать вместе разную информацию из окружающего мира, чтобы понять, какие эмоции мы испытываем, осознаём ли мы их, и как мы их переживаем.

И здесь такой интересный момент: мы немножко сложнее, чем Райли (ну, мы с тобой – точно, потому что мы уже взрослые). Лимбическая система действует чётко как в мультике: испытываешь эмоцию – эмоция начинает направлять поведение. Вот к пульту подошёл Гнев – всё, человек начинает агрессировать и неадекватно реагировать. А у нас есть ещё префронтальная кора где-то примерно вот здесь (показывает на голову повыше виска – прим. ред.), и префронтальная кора работает на подавление лимбической системы. То есть если продолжать метафору, то по-хорошему у Райли постепенно над штабом, где сидят эмоции, должен появиться ещё один штаб, в котором сидит маленькая Райли, и, например, если к пульту подошёл Гнев, то эта маленькая Райли может сказать: «Нет, стоп, право вето, перестаём, контролируем, не делаем!» А префронтальная кора постепенно дозревает в процессе взросления. Есть разные возрастные оценки: кто-то говорит, что к 20 годам она созревает, кто-то говорит, что до 30 примерно, то есть у нас нет чётких данных, но в любом случае чем старше мы становимся, тем лучше мы можем свои эмоции контролировать.
Интервьюер: А сколько на самом деле существует эмоций? В мультике их всего 5 ведущих изображено (радость, печаль, страх, брезгливость и гнев – прим.ред). А как на самом деле? И есть ли какие-то главные?
Полина Кривых: У нас много разных классификаций эмоций. Я, наверное, даже все рассказывать не буду. Потому что кто-то выделяет 10 базовых эмоций, кто-то выделяет 12, тут нет какой-то чёткой истории. Но, что интересно, конкретно мультик «Головоломка» консультировал Пол Экман. У него есть нейрокультурная теория эмоций, и он выделяет 6 основных. В мультике убрали удивление. То есть все эмоции в теории Экмана точно такие же, как в мультике, но решили, что Удивление – недостаточно интересный персонаж для визуализации, непонятно, как его рисовать, и, наверное, у 11-летней девочки он был бы очень похож на Страх, потому что удивление и страх довольно похожи. Поэтому удивление решили убрать, а всё остальное в полном соответствии с теорией Пола Экмана, который консультировал мультик.

Пол Экман
Интервьюер: Герои долго не могли понять назначение Печали. Но оказалось, что печаль помогает вызывать у окружающих эмпатию, сочувствие, утешать и вызывать тем самым радость. Есть ли у печали человека функция? Развилась ли печаль для социального взаимодействия или социум начал в процессе реагировать на печаль? И печалятся ли несоциальные виды?
Полина Кривых: Отвечаю про печаль, зачем она нам нужна. Мне кажется, что мы немножко упрощаем, если понимаем печаль как чистую печаль. С точки зрения психологии это нужно понимать скорее как эмпатию, то есть способность сопереживать какому-то человеку. Причём, как очень чётко было показано в мультике, печаль – это не просто умение выслушать. Это немножко сложнее – умение поставить себя на место другого человека и понять, что же он чувствует. Мы называем это “theory of mind”, то есть теория познания, когда мы постепенно научаемся понимать, что может быть в голове другого человека.
Причём там очень интересные последовательные фазы развития. Например, маленькие дети очень часто не сформировали свою theory of mind, поэтому они не понимают, чтó другие люди знают. Вот представь, что папа звонит с работы своему ребёнку и спрашивает: «А что ты делаешь?», а ребёнок говорит: «Я вот с этим вот играю» – и ребёнок не понимает, что папа далеко и не видит, что ему ребёнок показывает. Для ребёнка ситуация выглядит так, что то, что он знает, знают и все остальные. Но потом мы вырастаем и понимаем, что другой человек нас не видит и если мы ему говорим «вот это», то нужно называть этот предмет.

Когда мы смотрим на маму (в мультфильме «Головоломка» – прим. ред.), то у неё за пультом сидит Печаль. И когда мы смотрели этот мультик с моей мамой, то она посмеялась, что, наверное, печаль сидит за пультом всё то время, пока ребёнок взрослеет. Потому что печаль – как эмпатия, и мама максимально пытается понять, что чувствует её ребёнок, что с ним происходит, что ему сейчас нужно или не нужно. Вот такая красивая мысль.
Интервьюер: В мультфильме отображено появление у подростка сложных эмоций (мы немножечко про них уже поговорили). А насколько удачно оно изображено – светлая грусть, страх с брезгливостью – и насколько эмоции подростка сложнее, чем эмоции ребёнка? Правда ли, что у ребёнка эмоции проще?
Полина Кривых: Да, определённо правда. Здесь мультик довольно чётко показывает это цветом. Ребёнок мыслит довольно полярно. То есть вот есть какое-то впечатление – и оно однозначно окрашивается в какой-то цвет: в зелёный, если это отвращение, в красный, если это гнев… А по мере того, как мы взрослеем, мы сами можем у себя заметить, что очень часто мы испытываем не то чтобы противоречивые эмоции, но именно что-то сложное и даже иногда не можем назвать, что конкретно мы испытываем, но проговариваем, что смешанные эмоции – те же самые, например, радость с печалью.
Там, кстати, ещё очень интересный момент, что у мамы все эмоции условно «девочки», у папы все эмоции условно «мальчики», а у Райли Гнев и Страх – «мальчики», а остальные – «девочки».И вот (обсуждала с коллегами) есть гипотеза, что таким образом пытаются показывать как раз становление личности, идентичности подростка. Райли же играет в хоккей – это довольно мужской вид спорта, мужская игра. И получается, что иногда какие-то её эмоции могут быть более «мальчиковыми». Но, скорее всего, когда она вырастет, все её эмоции станут (условно) как у мамы.
Интервьюер: Можно ли вытащить какие-то воспоминания из условной «пропасти забвения» (мы помним, в мультфильме была такая пропасть забвения)? И проводились ли эксперименты – может быть, связанные с гипнозом – по изъятию таких детских воспоминаний из раннего детства, которые человек уже забыл, но посредством каких-то таких манипуляций может вспомнить?
Полина Кривых: Гипноз – это довольно своеобразный метод. Некоторая часть научного сообщества верит в его существование как метода, а некоторая считает, что гипноз работает как способ погружения в трансовое состояние для терапевтической работы, но при этом не работает как инструмент, чтобы что-то вытаскивать.

Элизабет Лофтус
Кроме того, здесь сразу вспоминаются эксперименты по имплантации воспоминаний Элизабет Лофтус. И получается, что очень велика вероятность, что если человек внушаемый (это наша личная особенность: мы все в какой-то мере внушаемы, просто кто-то больше, кто-то меньше), если человек хочет что-то вспомнить (условно) под гипнозом, то гипноз – это просто сеттинг, обстановка, в которой ему удобно придумать себе какое-то воспоминание и поверить, что оно настоящее, таким образом его имплантировав. И мы не можем сейчас точно отделить имплантированные воспоминания от настоящих, даже если посмотрим с помощью фМРТ, то есть визуализируем активность мозга. Таким образом, человек под гипнозом может говорить, что он вспоминает свои детские воспоминания, но реально он мог их вот сейчас придумать и поверить, что они настоящие.
Интервьюер: В мультфильме апатия началась, когда идея-фикс засела в главном центре и эмоции не могли воздействовать на поведение.

А как в реальности?
Полина Кривых: Здесь мы больше уходим от моей профессиональной области в область чисто клинической психологии. Но вообще, если бы у Райли была настоящая апатия, то она легла бы на кровать, ни с кем не разговаривала, ничего не ела и плевала в потолок. То есть ей бы не хватило внутренней энергии, внутренней готовности что-то делать. В этом плане в мультике не чистая апатия, а скорее эмоциональное охлаждение, снижение эмоциональной чувствительности, но до чистой апатии Райли всё-таки не дошла.
Интервьюер: Воображаемые друзья. Мы все помним, что у Райли был когда-то воображаемый друг, которого она забыла. До какого возраста вообще нормальным считается иметь воображаемого друга?
Полина Кривых: Мне кажется, здесь воображаемого друга можно понимать не только как воображаемого друга в чистом виде, но ещё и как проявление защитного механизма личности под названием регрессия. То есть когда Райли становится плохо и у неё начинают рушиться «острова личности», она начинает по своим реакциям немножко откатываться назад. Ведь преобладание гнева или отвращения – это скорее реакция шести-семилетнего ребёнка, то есть кого-то помладше. И, мне кажется, здесь воображаемый друг может восприниматься как метафора регрессии: мы уходим в детство, когда нам было хорошо, и начинаем реагировать соответственно – как в детстве. Там есть красивый момент, когда они улетают на тележке с песенками – и воображаемый друг спрыгивает, то есть вместе они долететь никак не могут. И мне кажется, что это тоже красивая метафора: Райли становится целостной, и отбрасывает регрессию, и начинает принимать решения и выбирать тип поведения, который соответствует её возрасту, а не откатывает её назад.

Интервьюер: Вообще для чего дети придумывают себе воображаемых друзей?
Полина Кривых: Очень разные могут быть причины. Но основных, наверное, две. Во-первых, если ребёнку скучно, то с воображаемым другом можно как-то повзаимодействовать, поиграть, пообщаться. И ещё воображаемых друзей придумывают для того, чтобы повысить чувство комфорта. Таким образом, на воображаемого друга ребёнок может проецировать какие-нибудь идеальные образы – например, образ идеального друга или образ старшего или младшего брата или сестры, если ребёнку очень хочется его иметь. Мне кажется, очень часто эту роль у детей играют любимые мягкие игрушки. Ведь у любого ребёнка, у нас у всех были какие-нибудь любимые-любимые игрушки – они вполне справляются с ролью воображаемых друзей: по-честному, мы же с ними разговаривали в детстве.
Интервьюер: В мультфильме мы видим такой момент, когда Райли, родившись, открывает глаза и видит перед собой папу с мамой. В реальности же какой минимальный возраст человека для того, чтобы у него начали формироваться воспоминания? Действительно ли они формируются прямо с младенчества или [новорождённый] ребёнок ещё не способен их формировать?

Полина Кривых: Когда я пересматривала мультик, меня очень удивил как раз этот кадр с новорождённой Райли, потому что когда ребёнок только открывает глаза, он, скорее всего, видит всё очень расфокусированно, и даже маму с папой чётко разглядеть не получается. И там же сразу воспоминания начинают формироваться. Вот здесь тонкая грань. С одной стороны, мы не можем точно утверждать, когда воспоминания начинают формироваться (или, по крайней мере, я не видела таких данных), но в принципе автобиографическая память начинает формироваться у человека около четырёх-пяти лет. То есть мы можем помнить отдельные воспоминания примерно в этом возрасте. Причём помним их такими эмоциональными вспышками: чаще всего это, например, день рождения, или какая-нибудь поездка, или какой-нибудь очень хороший день с родителями. Но мы не помним всю перспективу, а помним отдельные вспышки в районе четырёх-пяти лет. А потом уже воспоминания начинают формироваться более конкретные, и мы можем примерно вспомнить себя в шесть, в семь лет и дальше.
Интервьюер: Эмоциональные вспышки – это воспоминания или события, связанные с наиболее сильными эмоциями или не обязательно?
Полина Кривых: Да, это обычно очень сильные эмоции. И, опять же, мультик очень красиво это показывает. Любое эмоционально окрашенное воспоминание мы запоминаем лучше, чем нейтральное. И, кстати, печальные воспоминания запоминаются ещё лучше, чем радостные. Так что в какой-то мере доминирование Печали в конце может иметь также и такой смысл.
Интервьюер: Да, кстати, про эмоциональное окрашивание. Когда Печаль берёт шарик, он окрашивается в другой цвет, и мы видим её преобладание. А что ты можешь рассказать про эмоциональное окрашивание?
Полина Кривых: Тут даже не столько про окрашивание, сколько про механизм доставания воспоминаний. Если продолжать метафору шариков, что у нас есть долговременная память, там лежат шарики с воспоминаниями, и мы какой-то достаём – в тот момент, когда мы его достаём и начинаем вспоминать и проигрывать [его] у себя в голове, если подойдёт печаль, то воспоминание действительно изменится, и мы обратно в долговременную память уберём уже изменённое воспоминание. В этом плане мультик довольно корректен.

Интервьюер: В мультфильме мы видим наличие глубинных воспоминаний – драгоценные пять шариков. Действительно ли они существуют?

Полина Кривых: Действительно, у нас есть воспоминания, которые светятся – условно – ярче, чем остальные. То есть мы помним их лучше, они очень сильно для нас эмоционально окрашены и очень для нас важны. Но при этом, во-первых, мы не нашли, чтобы где-то в коре головного мозга у нас были более важные воспоминания и менее важные, а во-вторых, всё-таки скорее нельзя говорить, что одно воспоминание является основополагающим или краеугольным для формирования какой-то стороны личности. И вот эта метафора, когда в головном центре не было уже радости и печали и все остальные эмоции пытались вставить какой-то шарик с другим воспоминанием, чтобы «остров» не рухнул, – вот это как раз показывает, что если бы мы теряли вдруг какое-то воспоминание, то «острова» бы рушились просто из-за отсутствия воспоминания. А у нас такого не происходит: мы всегда выстраиваем стороны своей личности, опираясь на несколько факторов, на много воспоминаний сразу.
Интервьюер: А если стереть все воспоминания, наша личность сохранится?
Полина Кривых: Отличный вопрос, очень философский на самом деле. Мне кажется, частично ответит на этот вопрос рассказ про одно психическое состояние – про нарушение памяти. Оно называется фуга. Это история, когда человек живёт обычной жизнью, а потом вдруг в какой-то момент он забывает абсолютно всё: он забывает, кто он, откуда он, как его зовут и так далее. Чаще всего в панике человек берёт билет на самолёт или на поезд и уезжает куда-нибудь в другой город. Приезжает, начинает абсолютно новую жизнь, выстраивает новые связи, заводит новую семью (такое тоже бывало!), живёт так несколько лет. А потом вдруг в какой-то момент он вспоминает свою прошлую жизнь и в этот момент забывает всю предыдущую. А дальше вопрос в том, чтó мы определяем как личность. «Личность» – это психологический термин, у которого, наверное, больше всего определений существует. Кто только ни пытался сказать, что это такое! Таким образом, в зависимости от того, какое определение мы возьмём, можно говорить, что, по каким-то определениям, нет воспоминаний – нет личности, а кто-то говорит, что личность – это что-то большее, поэтому даже при отсутствии воспоминаний она может сохраниться как основная суть, если уже сформирована, конечно.
Комментарии