Ботинки, которые носили более 1800 лет назад, найденные в Шотландии.

Французский фотограф Матьё Штерн решил узнать, что там запечатлено, и обнаружил кошку.

В таком помещении хранили церковную десятину. Фото сделано неподалеку от города Бат в Англии. Всего в стране сохранилось до 200 таких амбаров, построенных до 1550 года.

Эти сандалии — самая старая найденная обувь; они были найдены под слоем вулканического пепла, отложившегося во время извержения горы Мазама в 7600 году до нашей эры.

Лёгкий одноручный меч (шпага), который развился из более длинной и тяжёлой рапиры (espada ropera) позднего Возрождения. Пик популярности малого меча пришёлся на 18 век, когда любой гражданин, претендовавший на статус джентльмена, носил его повседневно.

Из родового альбома

1907г  "На память дорогому дяде Пети от Майи(?) Каря....(?)

-Знаешь вот сейчас мы с тобой лежим под этим звездным небом, а представь, тысячу лет назад, вот так, как и мы с тобой сейчас какая нибудь пара сидела и смотрела на эту Луну, на эти звёзды…- тихо произнес я.

– И ты считаешь, они любили друг друга?- строго спросила она

-Ну может они и не прожили свою жизнь вместе. Но каждый из них наверняка смотрел потом в это звездное небо и вспоминал тот день когда был счастлив…

-Вечно ты все усложняешь!- обижено ответила она.

– Но мы же по настоящему ценим что-то только когда потеряем, – добавил я и посмотрел на неё.

– Нам надо расстаться,- произнесла она…

-Я знаю…

– И ты так легко к этому относишься?

-Ну появится у тебя, вместо меня кто – то другой, а вместо тебя будет другая, и станем мы жить отдельно… Но мы с тобой уже были вместе, значит были счастливы и этого не отнять. И если считать, что времени не существует, то мы по прежнему вместе под этим звездным небом, – прошептал я, продолжая смотреть на звёзды…

Она лежала рядом и задумчиво смотрела на меня, а я старался запомнить все эти звёзды. Их одному мне понятную мелодию к которой придётся возвращаться ещё много раз…

https://niekrashas.ru/kak-tysjachu-let-nazad/

И кого вы собрались посылать на латыни? Латышей?

У меня-то свой интерес, но об этом после. Сначала об античных оскорблениях.

O tempora! O mores! (о времена, о нравы) - говорил Цицерон. На мой взгляд, самый яркий пример латинской агрессивной риторики принадлежит его современнику поэту Катуллу (I в. до н.э.). Критики обвинили Катулла в непристойности, на что он благочестиво ответил:

Pedicabo ego vos et irrumabo! - "Я поимею вас в зад и рот!" (именно в такой последовательности).

А в тему я погрузился, работая над своей новой книгой "Возрождение Орсона". Там эпоха Возрождения не закончилась к XX веку, искусство превратилось в магию, миром правят демиурги (творцы) и музы, потому персонажи частенько используют латынь. Тут-то мне и пригодился словарь крылатых латинских выражений, который я купил 20 лет назад, будучи еще подростком. (И нейросети.)

Пара моих находок:

Me hercule! [мэхэ́ркулэ] – "Черт побери!" Буквальный перевод: "Клянусь Геркулесом".

Это античная бытовая фраза, которую во времена эпохи Возрождения искусственно вернули в обиход, и она стала "интеллигентным ругательством" среди студентов, ученых и литераторов. Так мог ругаться даже монах, дабы не обращаться к чёрту (что было бы в его положении моветоном). Вы, наверное, замечтли, что в английском "hell" - до сих пор считается "неприличным словом"? Геракл же - лучше чёрта: во-первых, языческий персонаж (подходит для ругани), во-вторых, намекает на образованность говорящего.

На основе классических античных и ренессансных выражений я составляю также новый лексикон персонажей. Например:

Sis Magnificus in arte tua! [сис магни́фикус ин артэ ту́а] – "Да будешь ты Великолепным в искусстве своем!" Краткое: "Sis Magnificus!" (Да будешь ты Великолепным!). Благостное пожелание демиургу любого ранга достичь творческой вершины (наивысшего ранга).

Такой эпитет происходит от:

Magnificus [магни́фикус] – Великолепный (высший ранг демиурга). Источник: титул Микеланджело от Медичи (Il Magnifico, итал.). Изначально титул дан Лоренцо Медичи (покровителю искусств), но позже перенесен на Микеланджело как высший комплимент.

Конечно, латыни в книге будет не так много, как, например, в "Божьих воинах" Сапковского. Сейчас в словарике для книги 50 выражений, использовано около 20. Просто как часть богемного этикета.

Раз уж пост про ругань, то вот как аристократ ответил байкеру:

Omnem merdam tibi excutiam, spurcissime verres! [о́мнэм мэ́рдам ти́би экску́тиам спурки́ссимэ вэ́ррэс] – "Я выбью из тебя все дерьмо, о грязнейший из боровов!"

А вообще-то книга об искусстве, творчестве и личной идентичности, и все это в обертке из легкого веселого фэнтези. К осени надеюсь представить книгу на публику, а пока можете почитать другие мои книги здесь.

19 июня 1987 года – завершилась эпопея с переименованием Ижевска в Устинов, длившаяся почти три года. Городу вернули его настоящее имя, в том числе, благодаря мощной волне протеста, которая поднялась среди ижевчан.

Борьба за историческое имя Ижевска продолжалась 900 дней, и одним из решающих аргументов в споре горожан с властями стала папка, которую в апреле 1987 года в приемную ЦК привез Евгений Шумилов, профессор УдГУ, доктор исторических наук. В этой папке было 5 тысяч подписей за возвращение Ижевску его имени. Среди подписавшихся были практически все именитые ижевчане – Герои СССР, включая Михаила Тимофеевича Калашникова, герои Соцтруда и так далее.

Пост подготовлен с комментария - UrmasTormas, большое спасибо!!

Археологи обнаружили доказательства существования обширных сетей обмена, связывающих горы Папуа-Новой Гвинеи с далекими морями, бросая вызов старым предположениям об изоляции и застое в древнем прошлом Океании.

Пещера в горах с морскими тайнами

Высоко в южном высокогорье Папуа-Новой Гвинеи, пещера Валуфени хранит историю, которая переосмысливает наши представления о доисторической Океании. Под слоями осадочных пород и каменных орудий археологи обнаружили нечто неожиданное: ракушки из океана, принесённые вглубь страны более 3000 лет назад на расстояние более 200 километров.

Это открытие раздвигает границы давних представлений учёных о древних папуасских обществах. Эти сообщества не были изолированными, а, напротив, участвовали в обширных сетях перемещений, торговли и культурного обмена, простиравшихся через моря и горы.

«Появление морских раковин в Валуфени знаменует собой существенный сдвиг в том, как это место использовалось и понималось», — отмечает исследовательская группа Австралийской археологии.«Эти ракушки говорят об отношениях, простирающихся далеко за горизонт».

Что ракушки возрастом 3200 лет рассказывают нам о социальных мирах

Раковины, найденные в Валуфени – раковины моллюсков, каури, оливковые раковины – были не просто декоративными диковинками. Это были культурные артефакты, приспособленные для пришивания к одежде или продевания в бечёвки. Каждая ракушка, некогда найденная в заливе Папуа или Торресовом проливе, рассказывает историю о руках, которые её передавали, об обязательствах, церемониях и обменах, объединявших далёкие группы.

Морские раковины в Папуа-Новой Гвинее никогда не были просто украшениями. Они служили маркерами статуса, валютой в переговорах и символами брачных союзов. Для некоторых они были ритуальными предметами, вплетенными в ткань церемониальных регалий. Их присутствие в высокогорной пещере подчёркивает, что задолго до того, как колониальные карты нанесли Океанию на карту, коренные мореплаватели уже обозначили её контуры торговыми и родственными путями.

«Раковины брюхоногих моллюсков продолжают использоваться в культурах, живущих на плато, и сегодня», — пишут авторы. «Их до сих пор пришивают к церемониальным костюмам или предлагают в виде цепочек в качестве товара для обмена».

Плато, которое никогда не было изолированным

Раковины валуфени отложились в позднем голоцене, в эпоху, когда мореплаватели-лапита пересекали Тихий океан, перевозя керамику, растения и людей в отдалённые уголки Океании. Но высокогорья Новой Гвинеи, часто представляемые отрезанными от этих морских миров, теперь предстают как соединённые пространства.

С керамикой та же история. Керамика лапита, впервые появившаяся на южном побережье Новой Гвинеи около 3300 лет назад, распространила своё технологическое влияние вглубь страны и через Торресов пролив. Черепки из Торресова пролива и Северной Австралии демонстрируют техники, заимствованные у этих ранних австронезийских гончаров.

Перемещение предметов сопровождалось перемещением идей. В устных преданиях с плато упоминается Сидо или Соу, культурный герой, чьи истории также циркулируют в Торресовом проливе и на побережье Новой Гвинеи. Эти мифы, подобно ракушкам, отображают сеть общих идентичностей на огромных расстояниях.

Почему ракушки так важны

Для археологов эти ракушки важны, поскольку они разрушают устоявшиеся европоцентристские представления. Слишком долго высокогорье считалось культурным захолустьем, изолированным и неизменным. Валуфени доказывает обратное. Эти общины были активными участниками региональной системы взаимодействия, охватывающей Коралловое море.

Это соответствует тому, что археолог Университета Монаша Иэн Макнивен называет «Сферой культурного взаимодействия Кораллового моря» — сетью торговли и коммуникаций, связывающей Папуасское плато, Торресов пролив и полуостров Кейп-Йорк.

Преемственность и изменение

Нити этого обмена тянутся и в настоящее время. Раковины брюхоногих моллюсков по-прежнему используются в церемониальной жизни. Гирлянды ракушек по-прежнему передаются между семьями как символы обязательств и союзов. Это больше, чем просто предметы; это социальные контракты, их значение, отшлифованное веками, как и сами ракушки.

Почему это меняет повествование

Пещера Валуфени напоминает нам, что ландшафты — это не границы, а мосты, и что горные сообщества были не пассивными получателями внешнего влияния, а активными участниками формирования культурной мозаики Океании.

«Эти результаты основаны на переоценке возможностей коренных народов», — заключает исследование, — «оспаривая устаревшие представления о застое и изоляции».

Источник: www.anthropology.net

Нелли Блай, прошедшая огонь и воду и снискавшая всемирную славу красавица с несгибаемой волей, разила острым пером во времена, когда представительницы слабого пола могли только мечтать о каких-то равных правах с мужчинами. Авантюрная женщина-репортер, успевшая в поисках интересного материала побывать под прикрытием в сумасшедшем доме, осталась в памяти людей, как первый человек, обогнувший Землю за 72 дня.

Оскорбительный тон автора заметки возмутил юную «суфражистку», после чего она направила длинное гневное письмо в редакцию издания. Главный редактор, оценив литературный талант Элизабет, тут же отправил ей предложение о сотрудничестве в качестве колумнистки светской хроники. Так ошеломленная Пинки впервые попала в журналистику и стала освещать жизнь местной богемы.

Казалось бы, что нужно еще даровитой юной красавице? Мир, где вокруг снуют перспективные джентльмены, а городские модницы бабочками порхают из одного ресторана в другой, виделся раем для многих девушек, однако Элизабет была не из таких.

Оценив острый глаз и ум девушки, главный редактор решил, что она сможет найти интересные сюжеты из жизни Латинской Америки. Именно тогда и родилась Нелли Блай. Под этим псевдонимом, взятым из старой американской песенки, Элизабет Кокран будет писать до конца жизни.

Ее интересовала жизнь простых рабочих и особенно женщин, трудящихся на производствах. Не стесняясь в выражениях, Блай описывала быт работяг таким образом, что уже очень скоро на нее обратили пристальное внимание власти Мексики. В дальнейшем Блай поддержала местных журналистов, вскрывавших факты коррупции в работе правительственных органов, после чего недовольство власть имущих вылилось в то, что Нелли Блай стала в стране персоной non grata, и ей пришлось уехать обратно в США.

К тому моменту на родине Нелли Блай уже обрела славу обличительницы и смутьянки. Руководство газеты встало перед дилеммой: с одной стороны, ее статьи привлекают читателей, с другой — дерзкая дама не щадит никого и «кусает» сильных мира сего. После того, как Блай начинает писать о работе крупного сталелитейного производства в Питтсбурге, решение приходит к редактору само собой и строптивой девушке дают в «Pittsburgh Dispatch» от ворот поворот.

Нелли Блай, имея несколько долларов в кармане, решается уехать в большой город, а где как не в бушующем Нью-Йорке неугомонной амазонке пера можно применить свои едкие навыки? Именно там Блай и познакомилась с миллионером Джозефом Пулитцером, на долгие годы ставшим ее патроном в газете «The New York World» и журналистике. На глаза Блай попались несколько публикаций в различных нью-йоркских изданиях, которые рассказывали о том, в каких тяжелых условиях приходится жить людям в сумасшедших домах.

Под видом сумасшедшей она планировала проникнуть в одну из психлечебниц и провести там работу непосредственно «в поле». Джозеф Пулитцер, ошеломленный затеей своей подчиненной, в итоге дал добро, но заявил, что ни за что отвечать не будет. Другого ответа Нелли Блай и не ждала.

Основательно изучив по книгам поведение умалишенных, Блай создала в своем образе такую фактуру, что как только она, вся в тряпье и грязи, пришла в ночлежку, ее незамедлительно направили в сумасшедший дом, где она провела несколько недель. Этого времени Нелли Блай хватило, чтобы с избытком ощутить на себе все особенности работы психиатрической системы Нью-Йорка.

Ее книга «10 дней в сумасшедшем доме» имела эффект взорвавшейся бомбы. Описанные в ней чудовищные издевательства над пациентами и общие условия быта больных настолько впечатлили американское общество, что властям пришлось принимать экстренные меры по реформированию финансового обеспечения сумасшедших домов и системы здравоохранения в целом. Нелли Блай обрела всенародную славу настоящей журналистки и репортера, работающего в таких условиях, о которых другие не могут представить даже в кошмарах.

Источник: http://surfingbird.ru/