Ни для кого не секрет, что культурная идентификация, национальное строительство и национальное же сознание - вещи многослойные, формировавшиеся в условиях непредсказуемого и часто жестокого исторического процесса. Следствием этого, в числе прочего, является интересное явление современного мира - наличие государств, очень схожих в национальном и культурном планах, но в силу обстоятельств разделённых границами.

Внутри этого явления можно наблюдать страны, похожие на спутники планет - меньшие образования, близкие к более крупному. И когда я говорю близкие, я имею ввиду не только экономику и политику, но и культуру с идентичностью (и даже, наверное, их в первую очередь).

Австрия

Вполне очевидный пример. Австрия - такая же южногерманская территория, как и Бавария (до XII столетия даже входила в состав Баварского герцогства). По сей день она остаётся местом, где доминируют немецкие язык и культура.

Даже если исходить из мнения, что австрийцы - отдельный от немцев народ, то он в любом случае очень с ними близок. Австрия вполне могла стать такой, как та же Бавария или какая-нибудь Саксония, но ей не позволил один нюанс - в 1276 году Рудольф Габсбург, хитрый и амбициозный феодал, с помощью удачного политического брака стал правителем Австрии. Его потомки разовьют методы взятия земель путём замужества или женитьбы ещё больше, заполучив под свой контроль огромные районы, ставшие Австрийской империей с центром в Вене.

Логично, что Габсбурги, правившие кучей негерманских земель, не могли ни объединить Германию, ни сделать Австрию её частью. Она вплоть до 1918 года оставалась имперским центром, пока гигантская держава на распалась и её ядро не стало небольшой страной. Хотя теперь препятствий для присоединения к Германии не было и оно даже временно имело место в 1938-1945 годах после нацистского аншлюса, по очевидным причинам Австрия остаётся независимым государством в наши дни.

Эритрея

Многие знают, что Эфиопия - единственная исторически христианская страна в Африке. Однако это неправда - она одна из двух таковых. Вторая - расположенная чуть к северу Эритрея.

Оба государства имеют христианское большинство, а также населены народами семитской языковой семьи. В Абиссинии это амхара - центральный этнос (но не большинство населения), а в Эритрее - их близкие родственники тиграи и тигре (85 процентов жителей).

Несмотря на близкое родство, амхара и тиграи имеют весьма плохие отношения. Ещё в года существования древней Эфиопской империи населённые ими северные области часто находились вне её контроля. Ситуация ухудшилась, когда прибрежные земли стали итальянской колонией, что привело к расширению пропасти между тиграями и амхара. Когда Италия ушла из Эритреи, последняя на полвека стала частью Эфиопии, но в конце концов всё равно отделилась в 1993 году.

Более того - тиграйское большинство в пограничном с Эритреей регионе продолжает восставать и добиваться преференций от столицы, в 2020-2022 годах там происходили серьёзные боевые действия и этнические убийства с обеих сторон. Вот такие братские африканские народы...

Черногория

Имеет определённые сходства с Эритреей - населена народом, очень близким к более крупной стране (Сербии) этнически и религиозно , в отличие от своей большой версии, обладает выходом к морю, а независимость обрела относительно недавно.

Однако, суверенитет Черногории возник не на пустом месте - жители этой территории, в отличие от сербов, практически никогда не были под властью Османской империи. Черногорские племена по причинам, исходящим прямо из названия страны, смогли противостоять захватчикам и постепенно расширять подконтрольную территорию от гор к побережью.

Черногория отдельно от Сербии укреплялась до конца Первой мировой войны, когда стала частью Югославии. В её составе черногорцы никогда не конфликтовали с сербами, а многие из них становились ярыми сербскими националистами. Даже несмотря на века разделения, это был и остаётся если не один народ, то во всяком случае - два очень близких. И тем не менее исторические обстоятельства сделали Черногорию с Сербией отдельными государствами.

(Северная) Македония

Не уходя от осколков Югославии, обратимся к стране-парадоксу - Северной Македонии. Она называется как древнее эллинистическое царство, но при этом культурно полностью славянское. Претендует на античное наследие, однако занимает меньшую часть земель родины победителей Ахеменидов. Даже независимым является только оттого, что в ходе Балканских войн 1912-1913 годов Сербия не дала Болгарии взять её, хотя македонцы гораздо большие родственники болгар, чем сербов. Это позднее сделало её республикой Югославии и независимой в современности.

В общем, странное образование. Наиболее близкое к Болгарии, оно, тем не менее, долгое время именовалось просто "Македония". Афины были этим, что вполне ожидаемо, недовольны, поскольку для них данное название - всё равно, что претензия на греческий регион. Поэтому имело место длительное разбирательство , по итогу которого в начале 2019 года Греция добилась переименования соседа в то, что есть сейчас.

Кипр

Сей ближневосточный остров (а географически он именно таков), весьма похожий на более западный Крит, мог легко пойти по стопам вотчины минотавра, присоединившись к Греции, но из-за того, что ещё с 1878 года контролировался Британией как стратегический пункт в Средиземном море, стал отдельной страной в 1960 году.

Киприоты долго добивались воссоединения с Грецией, но им "мешала" турецкая община (20 процентов островитян). В своё время такой же "помехой" турецким националистам служили анатолийские греки и армяне, из-за чего те совершили их геноцид. Видимо, помня это, руководители кипрских греков с помощью самой Греции решили совершить объединение, не спрашивая мнения турок, что спровоцировало массовые столкновения на этнической почве. Турция использовала конфликт как повод для вторжения и оккупации северной части острова, где создала "независимое" протурецкое образование.

Данное обстоятельство так и оставило Грецию с Кипром близкими во всех смыслах, но по-прежнему отдельными друг от друга.

Азербайджан

Сложно сказать, с кем современный Азербайджан связан больше - с Турцией или с Ираном. Если говорить о большей части истории, то, вне всяких сомнений, со вторым - название его иранское (первоначально - Атурпаткан), азербайджанцы в большинстве своем - потомки говоривших на вымершем иранском языке азери, в стране по сей живут ираноязычные таты и талыши в большом числе, а ниже данного обломка СССР расположен иранский Южный Азербайджан.

Однако завоевание Северного Азербайджана Российской империей и его заметные индустриализация и модернизация после этого привели к тому, что там расцвели идеи тюркского национализма (здесь иранцы были ещё в Средние Века тюркизированы сельджуками). В советскую эпоху национальная политика была такова, что именно тюркская идентичность стала безоговорочно доминирующей в среде большинства северных азербайджанцев.

После 1991 года тенденция на "тюркскость" с утроенной силой поощряется правительством, а влияние Турции, увидевшей в этом возможность усилить своё присутствие на Кавказ, только подстёгивает Азербайджан всё более и более уходить от иранских корней, что выражается в значительном отрицании связи с Персией, дискриминации татов и талышей и использовании в качестве де-факто государственной идеологии тюркского национализма.

Азербайджан в нынешнем виде - скорее мини-Турция, чем волею судеб отделённая часть Ирана, хотя заметные элементы прошлого там по-прежнему наличествуют. Возможно, они когда-нибудь снова возобладают, но это пока неизвестно.

Два крупных и наверное свирепых хищника встретились как-то в саванне и не смогли спокойно разойтись. Все коты одинаковые.

Источник 

А-а-а в Африке реки — вот такой ширины! А-а-а в Африке рыбины двухметровой длины! Стоп, что? Да, вы не ослышались. В широких африканских реках есть зверь, пугающий не меньше, чем нильские крокодилы. И имя этому зверю — нильский окунь. Чудовищная рыба — настоящий кошмар любого водоема, ведь её голод опустошает озера и реки!

Несложно догадаться, что чудо-юдо рыба обитает в водах Нила. Но великой рекой его владения не ограничиваются. Окунь колонизировал Конго и многие крупные озера, где он до этого не водился. В новых локациях вид оказался с легкой руки человеков, о чём двуногие уже успели пожалеть. Так голодные гиганты, привезенные в 50-е для разведения и ловли, едва не прикончили экосистему озера Виктория. А это, на секундочку, второе по величине пресноводное озеро в мире!

А какого исхода ожидали люди, когда завозили в закрытый водоём одного из крупнейших пресноводных обитателей Африки? Нильский окунь — поистине титаническая рыбина. Средний размер взрослой особи — 1.5 метра и 100 кило. Крупнейшие представители вида вырастают до 2 метров и отъедаются до 200 килограммов!

У исполина нет острых зубов, нет яда и маскировки. Огромная пасть и бездонный желудок — вот два самых страшных оружия рыбы. Как пылесос хищник всасывает всё без разбору: насекомых, ракообразных, рыб. Озеро Виктория не стало исключением — окунь помножил на ноль популяцию местных растительноядных животных и пожрал всех конкурентов. Для водоёма последствия оказались катастрофическими.

Из богатой экосистемы Виктория превратилась в гигантскую умирающую лужу! Водоросли потребляли почти весь кислород водоёма — ведь травоядных обитателей не стало. Эндемичные виды рыб, насекомых и членистоногих попросту задыхались. Нильский окунь уничтожил около 300 уникальных видов, которые обитали только в Виктории.

Жители Австралии, например, словили с этой истории флешбеки и теперь безжалостно штрафуют любого человека, у которого был найден живой нильский окунь. А всемирный фонд охраны дикой природы вообще причислил рыбину к сотне самых отпетых инвазивных негодяев.

Несмотря на страшные приговоры, нильский окунь всё еще остается чертовски вкусной рыбой. Десятки килограмм весьма жирного белого мяса без костей — кто откажется от такого улова. К тому же рыба неприхотлива и способна жить даже в подсоленных водоёмах. Только более прожорливый человек и держит популяции этого зверя под контролем, пусть он и сам заварил эту кашу. А лучше пусть развивает аквакультуру, где голодный окунь пожирает корм, а не местные экосистемы.

Тем не менее, окуню совершенно наплевать, что о нём думают. У него есть две задачи: жрать и размножаться. Ко второму процессу рыбеха подходит немного небрежно. Во время рандеву с самцом самка выбрасывает до 16 миллионов икринок и оставляет их на произвол судьбы.

Миллионы мальков прочувствуют на своей шкуре, что значит быть маленькими и беззащитными. Чтобы дорасти хотя бы до половины своих максимальных габаритов, им придётся выживать больше 15 лет! Большая часть погибнет в зубах крокодилов, на крючках рыбаков и в пасти своих родичей. Но те, кто выживут, сами станут держать в страхе целые экосистемы.

Автор: Егор Чураков

Редактор: Елизавета Исаева

Опубликовано в сообществе: Книга животных

У Африканцев практически все танцы так или иначе связаны с природой, в частности с животным миром. Большинство из них пображают движениям представителей местной фауны. Некоторые же связываются с темой жизни и смерти, как её представляют аборигены.

Африка вообще весьма самобытный континент в плане культуры.

Одним из весьма примечательных является танец Заули - это традиционный танец ивуарийского племени гуро. В каждой деревне концертный костюм свой, а техника исполнения у всех одна и та же — архисложная, пяткодробительная, коленеубивающая.

6 декабря 2017 года ЮНЕСКО сделало Кот-д’Ивуару подарок, объявив этот танец объектом всемирного наследия. Искусствоведы считают, что заули – это дань женщине и ее красоте. Танцоры — исключительно мужчины, но маски изображают утонченное, смеющееся женское лицо. Головной убор маски обычно увенчан каким-либо животным. Каждая маска — уникальное произведение искусства, которое раскрывает творчество и оригинальность его автора. Каждый орнамент рассказывает историю и имеет символический характер.

Это танец - радости жизни, раньше его исполняли только женщины. Теперь же исключительно мужчины. Каждая деревня имеет своего местного танцора Zaouli, который исполняет этот танец во время похорон или свадеб.

Но наиболее красочными бывают фестивали и конкурсы по этому танцу. Мужики могут часами долбить пыль, показывая свою выносливость  и разнообразие движений. При этом далеко не каждый способен такой бешенный темп (сорри, пруфов инцидентов не на рыл):

В самом начале видосика можно увидеть "жюри". Тут выступают "самые лучшие из лучших, наилучшие"

Пруф1, Пруф2

Представительница народа мурси, живущего на территории Национального парка Маго. Женщины этого племени любят украшать себя глиняным диском деби. В возрасте 16 лет они прорезают нижнюю губу и вставляют небольшую деревянную колодку. Со временем ее меняют на более крупную, выбивая при этом передние зубы.

В Замбии в районе водопада Каламбо археологи нашли два бревна, соединённых поперёк намеренно вырезанной выемкой. Обработка производилась выскабливанием каменными орудиями и обжигом. На данный момент это самая древняя известная составная конструкция. Её возраст составляет 476±23 тыс. лет. Это открытие раздвигает наше представление о технических знаниях ранних гоминидов. Кстати, на тот момент это ещё не сапиенсы, а Гейдельбергский человек (лат. Homo heidelbergensis).

Верхняя часть имеет размеры 141,3 см × 25,6 см. Область пересечения представляет собой U-образный вырез длиной 13,2 см и шириной 11,4 см. Через выемку проходит нижележащий ствол, также обработанный.

Оба бревна это части ивы Зейхера (Combretum Zeyheri), представители вида которой до сих пор растут в тех местах.

Полное описание находки можно почитать здесь. Там же можно найти описание некоторых инструментов, найденных в этом месте раскопок. 

Образцово-показательный советский детский лагерь "Артек" в 1976 году посетил интересный гость из Африки. Хорошо, что счастливые советские дети в тот момент не знали, что кушает на обед этот чернокожий дядя...

А звали дядю Жан-Бедель Бокасса. Это знаменитый император Центрально-Африканской империи, который славился своим горячим пристрастием к человеческому мясу. На своих "скромных" семейных банкетах он угощал человечиной даже делегатов из Франции, Англии и СССР.

Как позже вспоминал один из бывших подростков, отдыхавших в "Артеке", Бокасса смотрел на детей с нескрываемым аппетитом. Конечно, причину такого взгляда заморского гостя он понял намного позже.

Все вы, должно быть, видели этих классных ребятишек. Их ролики озаглавлены "Masaka Kids Afrikana". Начиналось всё как танцевальный проект.

Но вскоре это переросло в целый проект, помогающий в образовании и социализации детей и подростков Уганды.

Я искала кураторов проекта. Скорее всего это эти замечательные люди.

С наступающим! Всем улыбок и позитива.

Игры со смертью

В Замбии прихожане церкви погребли народного целителя заживо, чтобы он мог воскреснуть, но тот не воскрес.

Началось всё с того, что 22-летний знахарь Джеймс Сакала, состоявший в африканской епископальной сионской церкви, попросил священника и прихожан похоронить его заживо, дабы затем он мог воскреснуть.

Сперва товарищи по вере отказывались участвовать в столь рискованной затее, но Сакала не унимался.

Он одолжил у соседей мотыгу, самостоятельно вырыл неглубокую могилу и, спрыгнув в неё, пообещал собравшимся, что скоро они узрят его возвращение из мира мёртвых.

В итоге несколько прихожан таки согласились ему помочь, засыпали знахаря землёй и стали ждать чуда.

Когда же ничего не произошло, люди принялись петь в надежде, что это ускорит воскрешение, а когда и это не помогло, они решили откопать Сакалу обратно.

К сожалению, было слишком поздно: чудотворец уже задохнулся.

Начало

Женщина 35 лет

— Вы думаете мне это поможет? - прищурив глаза, спросила клиентка, выглядевшая гораздо лучше, чем я предполагала.

— А у вас есть выбор?

— Пожалуй, нет, - хмыкнула Нина. – Я уже полгода живу как нормальный человек, но лучше не становится – могу замереть от крика или упасть землю от резкого звука, да и кошмары снятся почти каждую ночь. Мне действительно нужна помощь, вот только я не знаю, что могу сделать, чтобы это все прекратилось.

— Начните с того, что расскажете обо всем произошедшем и при этом не будете опускать подробности, как бы вам не было больно об этом вспоминать.

— Тяжелая у вас профессия, - неожиданно произнесла бывшая журналистка. – Раз вы готовы выдерживать чужие страдания и слезы.

— Пусть вас это не беспокоит, - натянуто улыбнулась я. – Сконцентрируйтесь на событиях прошлого. Можете начать с того момента, когда на вас напали во время поездки на машине. Все что было до этого мне поведал ваш супруг.

— Помню, тогда стояла ужасная жара, причем даже я, привыкшая к высоким температурам, чувствовала, что плавлюсь заживо. Не помогал даже ветер, залетающий в окна джипа… В какой-то момент что-то сверкнуло на ближайшем холме, потом раздалась автоматная очередь и где-то в голове колонны началась неразбериха. Пули стучали по дверям, кто-то кричал чтобы мы пригнулись, отовсюду слышались выстрелы. Я забилась в проем между передними и задними сидениями и закрыла голову руками. Через пару секунд машина обо что-то ударилась с такой силой, что у меня все поплыло в глазах, а затем мы вообще перевернулись. Наверное, я отключилась на короткое время, а когда очнулась, солнца уже не было видно.

— Они пощадили только вас?

— Не только, - мрачно ответила Нина. – В кузове грузовика находилось еще трое женщин – все из числа местных. Они тоже оказались связаны, правда рты нам не затыкали. Помню, что первым делом, пыталась кричать и звать на помощь – какой же наивной я тогда была…

— Это потому, что вы не осознавали бесполезность этого поступка?

— Вот именно, - ледяным голосом проговорила клиентка. – Эти люди чувствовали себя в тех землях полноправными хозяевами, хотя де-юре ими не являлись. Так что ори не ори – никому не будет до тебя дела. В этом я вскоре убедилась, когда во время промежуточной стоянки ко мне подошел здоровенный африканец, которому надели мои вопли и ударил кулаком под дых. Он что-то гаркнул на своем языке, но, поскольку я ничего не понимала, то не смогла и ответить. Его, по-видимому, это не устроило, поэтому он продолжил наносить удары, на этот раз уже ногами. Думаю, там бы мне и пришел конец, если бы его не остановил один из старших – я уже потом поняла, что он не хотел, чтобы его подарок боссу потерял товарный вид.

— То есть вас везли ему в качестве трофея?

— Трофея, наложницы, рабыни, подстилки - называйте, как хотите, - лицо Нины резко посуровело. – В конце концов нас привезли во что-то среднее между городом, деревней и военным лагерем. С одной стороны – там были довольно большие здания и столбы с электричеством, а с другой - повсюду виднелись мазанки и целые стада большерогих коров, плюс к этому на каждом углу стояли вооруженные люди и техника. В самом центре, на холме стояла усадьба Болы, местного царька. Все в лучших традициях людей, купающихся в деньгах: все в мраморе и позолоте, несколько этажей с богатой мебелью и техникой. За то время что я там провела, мне так и не удалось привыкнуть к чудовищной разнице между бытом простых людей снизу и роскошью этого дворца.

— Как с вами обращались?

— Ну как вам сказать…? – она поджала губы, как бы пытаясь собраться с духом чтобы ответить. - Меня ввели в то, что сам Бола называл тронным залом, а потом буквально кинули ему под ноги. Он сидел на огромном кресле, в окружении десятков людей, и что-то им говорил, даже не обращая на меня внимания. Затем, когда он закончил, то поставил на меня ноги, как на табуретку и выслушал доклад от того человека, который не дал меня избить в грузовике. Когда тот завершил рапорт, босс приказал поднять меня – видать хотел рассмотреть. Встал с трона, взял меня за подбородок, поводил голову из стороны в сторону, приблизился и понюхал волосы будто зверь какой-то. А потом что-то сказал на своем – я подумала, что он о чем-то спрашивает и в ответ сказала по-английски что не понимаю его речь. Он кивнул и с жутким акцентом спросил, как меня зовут, откуда я родом и что забыла в его стране? Я представилась, сказала, что из России и что должна была снимать репортаж о строительстве электростанций, после чего попросила освободить меня. В ответ послышался смех, причем смеялись все, без исключения, а потом Бола отвесил мне такую пощечину, что я пролетела пару метров и упала на ковер. Затем он навалился сверху, разорвал на мне одежду, достал свой прибор и начал прилюдно насиловать. Мне было ужасно больно, но я пыталась сопротивляться, даже в какой-то момент сумела, ударив лбом, разбить ему губу, но это его только раззадорило. Он буквально рвал меня на части, не обращая никакого внимания на крики и слезы. Я потеряла счет времени, все вокруг кружилось, а перед глазами виднелась только его довольная харя с мерзкой ухмылкой.

— Вот, возьмите, - я протянула заплаканной женщине бумажные платки.

— Спасибо, - проговорила она, и продолжила рассказ. – После этого меня, практически голую, долго волокли по коридорам, а затем выбросили в какой-то большой комнате. Там чьи-то мягкие руки окончательно раздели и вымыли меня, а затем, наконец, дали отдохнуть. Так я попала в гарем этого подонка – помимо меня, в разное время там находились от шести до десяти девушек, самого разного происхождения: две англичанки, француженка, венгерка, пара китаянок, и я – русская. У каждой была своя история попадания в это «прекрасное» место: кто-то, как и я прибыл по работе, а кого-то, Боле преподнесли в подарок партнеры по бизнесу, если их можно так назвать. Англичанки быстро мне объяснили что к чему: как нужно обращаться к нашему новому господину, как вести себя во время когда у него гости, какой секс он любит, как следует выглядеть, чтобы ему было хорошо и так далее. Я выслушала весь этот, как мне тогда показалось, бред и спросила о главном – как отсюда сбежать? В ответ они только посмеялись и ответили, чтобы я и думать не об этом не могла – последняя девочка, посмевшая скрыться, была найдена и отдана солдатам Болы на потеху. Ее пускали по кругу до тех пор, пока она не умерла. Вот так-то…

— Но вы не оставили желания сбежать?

— Нет, не оставила, впрочем, до этого было еще далеко. Ближайшие несколько месяцев, я практически жила в качестве собачки у нашего господина – он держал меня на привязи рядом со своим троном, заставляя выполнять любые его приказы. Первое время я пыталась сопротивляться – но ему это только приносило удовольствие. Оказалось что больше всего на свете это чудовище любило ломать волю тех, кто бы с ним не согласен. Не хочешь ходить на четвереньках – ничего, тебя заставят. Причем он не устраивал какие-то там жуткие вещи вроде пыток или отсидки в холодных камерах – нет, он просто применял силу, жестоко насилуя и унижая. Причем делал он это чаще всего прилюдно – как бы в назидание всем, чтобы знали, как ему противостоять.

— Это ужасно!

— Не так ужасно как то, что происходило с теми, кто его предавал. Вот на них-то и проявлялась вся жесткость этого монстра. Из окон дворца можно было почти каждую неделю видеть ужасающие казни неугодных. Кого-то четвертовали, кого-то расстреливали из пулемета до тех пор, пока от человека не оставалась бесформенная куча плоти… Впрочем, в какой-то момент, когда я уже было собралась сдаться на милость победителю, меня неожиданно осенило – я не раз и не два замечала как наши девочки периодически пропадают, и что это происходило именно с теми, кто начинал беспрекословно ему подчиняться. То есть, чтобы оказаться мертвой, достаточно было просто наскучить Боле. А значит, мне нужно было продолжать сопротивляться, чтобы ему постоянно приходилось демонстрировать силу, - видимо после этих слов Нине пришли в голову какие-то особо неприятные воспоминания. - Поганая обезьяна! Ублюдок!

— Но вы говорили, что не оставили мысли о побеге.

— Я жила только одной мыслью – что когда-нибудь вырвусь оттуда и вернусь домой, к Коле… На самом деле, дворец охранялся довольно сильно, однако в первую очередь от тех, кто мог прийти снаружи – внутри него, солдат было в десятки раз меньше. Не знаю сколько лет прошло с тех пор, как я попала туда, когда мне, наконец, удалось придумать достаточно надежный план побега. У Болы, как и у любого другого тирана, был план Б, на случай неожиданного нападения. Я вызнала где находится черный ход, дождалась ночи, собрала вещи и спрыгнула в подземный тоннель. После пары часов блуждания в темноте, мне удалось добраться до выхода где-то за городом. Оттуда я пошла строго на запад, стараясь держаться как можно дальше от дорог и поселений. Однако, далеко уйти мне не удалось – меня нашли с собаками и вернули хозяину. Но он не стал меня насиловать или бить, нет – он кинул меня своим шестеркам, предлагая повеселиться с его «любимой» блондинистой шлюхой. Они пользовались всеми моими дырами, выкручивали соски, били, мочились и все ровно до тех пор, пока Бола не подошел и с мерзкой ухмылкой не спросил, как у меня дела. В ответ я плюнула в него, жаль только, что не попала в лицо – однако, этот поступок произвел на него впечатление. Подонок приказал отпустить меня и вернуть в гарем, после чего все началось сначала. Все, как я и говорила – ему нравилось унижать тех, кто дает отпор и он не хотел терять того, кого можно ломать постоянно.

— Вы часто говорили о сексуальном насилии – как же вы умудрились не забеременеть?

— Я не знаю, возможно они что-то повредили внутри меня – месячных у меня нет уже много лет, - подняв на меня красные глаза, пробормотала Нина. – И мне страшно идти к врачу, боюсь услышать то, что он может сказать…

— Понимаю… Но как же вы выбрались оттуда в конце концов?

— Болу пристрелили прямо у меня на глазах, - коротко ответила женщина и я не могла не отметить подобие улыбки на ее лице. –Часть офицеров задумали свергнуть его и устроили бунт. Все шло как всегда, но потом один из его подчиненных достал пистолет и успел всадить в Болу половину обоймы, прежде чем начался хаос. Все стреляли во всех, и я лишь каким-то чудом умудрилась добраться до своей комнаты, надеясь, что нас не сожгут заживо. Половина дворца действительно сгорела, поэтому новый босс решил перевезти все добро, и нас в том числе, на новое место. Мне, как старшей, сказали стеречь девочек во время переезда, но я, воспользовавшись своим положением, предложила им бежать, хотя боялась что одна из них сдаст меня. Но все согласились - мы выпрыгнули из грузовика во время короткой остановки и бросились бежать, надеясь, что ночь скроет нас. Так и получилось – мы почти трое суток тащились по саванне, дергаясь от каждого звука, пока нас не обнаружили местные жители. А в тех краях, как вы можете представить, оружие есть у всех, так что мы снова попали в плен.

— Из огня да в полымя…

— По сравнению с тем, через что мы прошли, этот плен казался отдыхом на курорте – нас никто не бил и не насиловал. Та банда очень надеялась получить за нас выкуп, так что даже и не думали портить товар. Я внушила им что мы туристки из Великобритании и наши родные готовы заплатить любые деньги лишь бы нас вернуть. Уж не знаю, как они пытались передать свои требования, важно только, что через несколько месяцев после нашего пленения на деревню напали правительственные силы и освободили нас. Было ужасно страшно оказаться посреди боевых действий такого масштаба. Пара моих подруг по несчастью погибли, пораженные осколками. Но мне повезло и спустя неделю я уже была в Российском консульстве. Огромное спасибо нашим дипломатам – они не бросили меня одну, позаботились, приютили, а затем сумели переправить домой.

— И вот, спустя много лет, вы оказались на родине – что вы почувствовали?

— Я словно очнулась от ужасного кошмара, длившегося, как мне тогда казалось – всю жизнь. Выйдя из здания аэропорта, мне хотелось просто стоять и вдыхать родной питерский воздух – не думаю, что у меня найдутся слова, чтобы передать это чувство… Я могла попробовать вернуться домой, к родителям, но ведь все это время тут жил Коля. Скорее всего, он уже давно начал новую жизнь, но мне так хотелось увидеть его, хотя бы разок, - и тут она разрыдалась, причем намного сильней, чем когда рассказывала об ужасах плена. – И вот, я стою у нашей двери, нажимаю на звонок и мне открывает незнакомая женщина. Я несколько секунд смотрела на нее, потом набралась смелости и спросила Колю, она странно посмотрела на меня, а затем позвала его. И знаете, что – он узнал меня: сломленную, избитую жизнью, всю в пыльной старой одежде. Он горячо обнял меня и расплакался, а я уткнулась к нему в грудь и выла от боли и радости. Потом мы оказались в квартире, где он, схватившись за голову, пытался понять, что же можно сказать в такой ситуации и не нашел ничего лучше, чем представить меня своей новой жене, Ольге. У меня неожиданно пропала способность говорить – хотя сказать было что... К счастью, на помощь пришел алкоголь – лишь влив в себя с десяток рюмок, я смогла рассказать о произошедшем, не вдаваясь особо в детали. Потом встала и громко сказала, что все понимаю и не буду им мешать, после чего направилась к выходу. Но он схватил меня за плечи и заявил, что не отпустит - только не так. А мне в этот момент так обидно стало – не на него, а на себя. На что я надеялась, когда шла сюда? Что он все эти годы будет сидеть и ждать? Дура! Тупая дура!

— Но вы все же пришли, и это о многом говорит.

— Видимо Ольга подумала точно так же – она заявила, что никто никуда не пойдет, закрыла дверь на ключ и убрала его, после чего сказала, что хочет мне кое-что показать. Она проводила меня в ту комнату, в которой раньше находилась наша с Колей спальня. Я зашла и оторопела – в ней было все точно так же, как я помнила: все вещи лежали на прежних местах, причем не запылившиеся, а чистые – словно о них кто-то заботился. Мой ноутбук сиротливо стоял на столе, в окружении записных книжек и горшков с цветами. А в шкафу висела моя одежда – я сняла с вешалки свое любимое оливковое платье и прижала к груди. Оля подошла и очень мягко сказала, что Коля все эти годы хранил и оберегал память обо мне и никому не давал ее потревожить, даже ей. А еще добавила, что он по-прежнему любит меня...

— Николай упоминал о том, как необычно повела себя его новая жена. Удивительно, что она не стала ревновать и поднимать скандал, как, наверное, поступила бы любая другая женщина на ее месте.

— Оля – чудесный человек! - совершенно искренне с заметно просветлевшим лицом, произнесла Нина. – Я и не ожидала что встречу кого-то вроде нее. Она не только предложила жить вместе, но и помогла мне адаптироваться к новой жизни, хотя я первое время и была довольно агрессивно к ней настроена. Оля помогла мне получить работу в ее учреждении, прикупила немного новой одежды, даже была не против разделить быт, чтобы я не чувствовала себя третьей лишней. Однако, я все не могу свыкнуться с таким положением – в особенности, когда дело касается Коли. Нам обоим явно неловко, когда мы остаемся одни или когда хотим проявить симпатию друг к другу. Я отважилась на поцелуй только спустя месяц после воссоединения. Впрочем, я думаю мы как-то справимся с этим, хотя и не знаю как. Другое дело – последствия моего прошлого, мне неприятно отравлять жизнь близким людям, которые вынуждены просыпаться от моих полуночных криков. Я мечтаю избавиться от этого груза, но не знаю как это сделать – может у вас есть какие-то рецепты?

— Рецепты есть, - улыбнувшись, ответила я. – Главное, что у вас сейчас есть надежная опора в виде семьи – а с проблемами мы с вами разберемся.

Мужчина 35 лет

— Со своей первой женой я познакомился почти девять лет назад – мы учились на одной параллели: я на юриста, а она хотела стать журналистом, - начал свой рассказ клиент, высокий красивый мужчина в строгом костюме и едва заметным шрамом на левой щеке. – Это была настоящая любовь с первого взгляда - от знакомства до замужества прошло всего десять месяцев.

— Как к этому отнеслись ваши родители?

— Моя мама готова была целовать Нине ноги, благодарная что хоть кто-то решил прибрать к рукам такого обалдуя как я. А отец… он, конечно, хотел, чтобы я сделал карьеру и встал на ноги, но не стал мешать, более того – он поддерживал во всем, в чем только мог. Насчет тестя с тещей – я с ними особенно не контактировал, они до сих пор живут в Новосибирске, и мы виделись за это время всего раз пять.

— Вы завели детей?

— Нет, к сожалению, - лицо Николая резко помрачнело. – Может, если бы я настоял на этом, то ничего плохого и не произошло… Нина была очень, как бы это сказать, активной что ли – постоянно моталась по стране, брала интервью, снимала репортажи. Ей было интересно путешествовать, находиться в центре событий, слушать людей.

— Не очень подходящая работа для семейной жизни.

— Вы правы, но я знал на что шел, когда делал ей предложение. Точнее я думал, что знал, но два года спустя реальность здорово ударила нас обоих. Жену тогда отправили снимать фильм об участии наших инженеров в постройке электростанций в нескольких африканских странах. Это была ее первая поездка в том направлении, и мне, если честно, совсем не нравилось что она отправляется в такую опасную зону. Но тут ничего не поделаешь, работа есть работа – тем более что Нина была более чем подготовлена к жаркой погоде, поскольку перед этим почти три месяца провела в Туркменистане. И вот она вылетела вместе со съемочной группой сначала в Стамбул, а потом в Абуджу – столицу Нигерии. Там их должны были встретить и на маленьком самолете отвезти в один из районных центров, откуда потом на машине до места строительства.

— Не самый простой маршрут, - заметила я.

— И, как оказалось, не самый безопасный, - пробурчал Николай и, сняв очки, потер переносицу. – Спустя шесть часов после приземления в Абудже она перестала выходить на связь. Последним сообщением было что с ней все в порядке, и они уже едут на джипе с местными. Поначалу я не беспокоился – ну мало ли, сети там нет или просто замоталась и забыла отписаться. Но когда прошли сутки, я начал тревожиться – позвонил ее начальнику, спросил не выходил ли на связь кто-то из ее товарищей. Оказалось – никто, все члены группы молчали.

— Произошла авария или что-то в этом духе?

— Ничего такого - на самом деле я плохо помню ту неделю, слишком уж много было переживаний, - покачал головой мужчина. – Ровно через одиннадцать дней после пропажи Нины, пришло сообщение что на их колонну напали местные повстанцы. В живых никого не осталось…

— Сочувствую вам.

— Спасибо, - мрачно усмехнулся клиент. – Когда мне об этом сообщили я просто встал как вкопанный и долго не мог прийти в себя. Из столбняка меня вывел Нинин шеф, который попытался как-то оправдаться. Тут меня всего перекосило, глаза затянула красная пелена и я ринулся было врезать этому подонку, который отправил мою любимую на смерть, но меня схватили мужики и не дали этого сделать. Я вырывался, кричал что прибью его, но в конце концов остыл и, хлопнув дверью, ушел.

— Как вы сумели справиться с этой потерей?

— Мне помогло время, - честно признался он, тяжело вздохнув. – Первый год был самым сложным, я даже не могу вспомнить что делал в то время. Второй и третий я жил будто на автопилоте: дом-работа-дом и больше ничего. Четыре года спустя я начал потихоньку приходить в норму: стал ходить в местный шахматный клуб, появились новые знакомства, привычки. Мир перестал быть серым и непроходимо тоскливым. Но если честно, все эти годы я перед сном разговаривал с Ниной: ложился на кровать, поворачивался к тому месту где лежала она и рассказывал о том, как прошел мой день. Вы не подумайте, я не псих и никто в ответ мне ничего не говорил… Просто мне было так легче переживать это все.

— Я понимаю вас, - сдержанно улыбнувшись, ответила я. – Вы сохранили ее вещи?

— Все, что были, - неожиданно просветлев, сказал Николай. – Я хранил их все эти годы: одежду, украшения, фотоальбомы, компьютер. Они стали для меня чем-то вроде реликвии.

— Вы не думали, что пора отпустить ее и начать новые отношения?

— Думал, но никак не решался, пока эти отношения сами не нашли меня… Я познакомился с одной посетительниц нашего клуба – Олей. Мы несколько раз играли вместе, потом я предложил выпить чего-нибудь, затем проводил ее до дома и как-то все само собой получилось. Она работала в библиотеке неподалеку от моего дома и казалась очень спокойной и сдержанной, можно сказать – полной противоположностью Нины. Видимо это и сыграло свою роль в том что у нас все получилось – Ольга как бы заняла другое место в моем сердце.

— Как она отнеслась к тому что вы все еще храните вещи бывшей жены?

— С пониманием, и я очень ей за это благодарен. Узнав о том через что я прошел, она ничего не сказала, лишь обняла меня и крепко-крепко прижалась, показывая тем самым что не собирается вычеркивать Нину из моей памяти и выбрасывать то, что я так долго хранил. И с каждым днем наши отношения становились все крепче и крепче, я сделал ей предложение, мы по-тихому расписались и…

— Что-то случилось?

— Почти полгода назад, в воскресенье утром, в дверь кто-то позвонил – Оля открыла дверь, поздоровалась с кем-то, а затем позвала меня. На пороге стояла белокурая женщина с изможденным лицом, одетая в старую потрепанную военную форму. Мы стояли друг напротив друга, не в силах сказать хоть что-то. В какой-то момент я сделал шаг вперед и, обняв ее, зарыдал от счастья, а Нина сделала то же самое. Она ревела как маленькая девочка и ее тело содрогалось в моих руках. На эти звуки вышли соседи и Оля, затолкав нас обоих внутрь, закрыла дверь, спрятав нас о посторонних глаз.

— Как она сумела выжить?

— Я хотел задать ей этот вопрос, но сама ситуация была очень уж сложной, как вы можете себе представить. Утерев слезы, я представил обеих своих жен друг другу и  предложил чего-нибудь выпить. И лишь после половины бутылки коньяка, мы смогли начать разговор. Если не вдаваться в подробности, Нина попала в плен – всю ее группу вырезали, а ее оставили. Почему? Да потому что она всегда была красавицей – вот ее и решили в качестве презента отдать местному главарю. Почти пять лет она была кем-то вроде невольницы, как и многие другие девушки. Она пару раз пыталась бежать, но ничего не получилось – в назидание остальным ее жестоко высекли. Я видел шрамы – они ужасны, можете мне поверить. А потом, как это часто бывает в тех краях, главаря убили и на его место пришел другой подонок. Но прежнее место ему не понравилось, и он решил перевезти все добро и рабов в том числе в другой город. Воспользовавшись этим, Нина сумела освободиться и ускользнуть.

— Вот это сила воли! – восхищенно сказала я.

— Жаль только, что она не смогла далеко уйти, несмотря на ночь. Ее поймала другая банда и пыталась потребовать выкуп с кого-нибудь, но им это так и не удалось. Спустя полгода на поселение напали правительственные войска и освободили Нину, после чего привезли ее в наше консульство. А оттуда она несколькими самолетами вернулась домой, чтобы обнаружить своего мужа с другой женщиной…

— Суровая история.

— И это лишь то, что она сумела из себя выжать. После этого Нина заявила, что все понимает и не будет нам мешать, встала и направилась к двери. Но я остановил ее, спросив что она теперь собирается делать. Сказала, что не знает, но попробует вернуться к родителям, а там видно будет. Я крепко держал ее за руку, а она пыталась вырваться. Потом ударила меня, еще раз и еще – а я просто стоял и терпел, понимая как ей сейчас тяжело. Я ведь отчасти предал ее – она столько лет жила мыслью что вернется домой, ко мне, а тут…

— Вы сумели ее удержать?

— Это сделала Оля – она неожиданно встала из-за стола и, закрыв дверь на замок, твердо сказала что никто никуда не пойдет. Предложила успокоиться, а затем рассказала Нине о том как я все эти ходы хранил память о ней и в доказательство показала все ее вещи. Минута, и она снова расплакалась глядя на них – видели бы вы с каким выражением лица она поглаживала рукава своей одежды… В общем, Нина осталась с нами – она отключилась почти мгновенно, стоило только ей положить голову на подушку. А на следующий день мы с Олей не пошли на работу, позвонив и сказав, что заболели, после чего попытались хоть как-то понять как нам жить дальше.

— И что же вы решили?

— Оля предложила остаться всем вместе – то есть именно то, чего я не решался сказать. Нине это не очень понравилось, но это было лучшим решением, по сравнению с новой разлукой. А я… я ломал голову над тем как нам устроить быт и все остальное так, чтобы две женщины не передрались друг с другом. Я чувствовал будто оказался между двух огней: шаг в сторону – расстрел. Но оказалось что они вполне могут договориться и без меня – особенно, когда убедились что я в действительности люблю их обеих. Единственное, о чем мы все втроем не решались говорить – ну… вы понимаете, о чем я. Первое время Нина спала на диване в гостиной – я боялся вообще притронуться к ней, учитывая через что ей пришлось пройти. Мне было трудно, но она сама в какой-то момент поцеловала меня, и я понял, что могу то же самое, хотя и стеснялся делать это при Ольге.

— Да уж, необычная ситуация.

— Даже не знаю как бы я сумел с этим справиться если бы не рассудительность и хладнокровие Оли. Она не только не стала ревновать, но и взяла Нину под свое крылышко – помогла адаптироваться к новой жизни и даже устроила к себе на работу, благо у нее оказалось вполне подходящее образование. В общем, мы как-то наладили жизнь и начали справляться с приходящими вопросами. Со всеми, кроме одного…

— Слушаю.

— Нина порой кричит по ночам, а когда раздаются громкие звуки – дергается и закрывает голову руками. Иногда, приходя с работы домой я замечаю, что у нее красные глаза – видимо она плачет, когда мы этого не видим. Похоже, что ее преследуют тяжелые воспоминания. Я уже видел нечто подобное – примерно так же вел себя мой дядька, вернувшийся из Афганистана. Полагаю, ей нужна квалифицированная помощь – не знаю только психологическая или психиатрическая. Поэтому и пришел к вам, как думаете – вы сможете ей помочь?

— Можно попробовать, - кивнула я, сделав несколько пометок в блокноте. – Но она должна сама прийти ко мне, добровольно. Это очень важно!

— Думаю, я смогу это устроить, - задумчиво ответил Николай. – Лишь бы это помогло, а то у меня сердце разрывается, стоит только услышать ее крики...

Фото из разных мест Кении. Парк Tsavo East. Diani Beach. Ukunda. Я не профессиональный фотограф, не судите строго, может где горизонт завален.

Всем привет.

Перескажу историю про войну племен, которую поведал наш инженер, работающий в оной стране еще при Союзе.

Как-то на стройке у них возникла суматоха, часть местных рабочих, в обед сорвались куда-то.

Наши спецы спрашивают:

-Куда???

-Да мы на войну сходим только и придем.

Петрович удивился - старожилы говорят:

Дело обычное - ща поржем.

Война происходила не далеко от строительного участка - километра полтора, на пустыре. Человек по 40 с каждой стороны, все раскрашенные с ржавыми автоматами и винтовками.

Причина - одно племя, обвинило другое в краже коз. Те не согласились, отсюда разборка такая.

Петрович говорит:

-Надо правительственные войска вызвать! Поубивают-же сейчас друг-друга!

-Не боись - наши им вставят, у них танк есть.

Короче орали, орали друг на друга. Но действительно - никто друг в друга не стрелял. Тут грохот и в клубах копоти и пыли выезжает старый "Шерман", без пушки - проехал метров 200 и остановился.

Те, у кого танка не было - просто развернулись и ушли. Другие тоже разошлись. Танк так и остался стоять. На следующий день Петрович спрашивает:

-А чего танк не забрали?

-Горючка кончилась. В конце недели получка у них, скинутся - отгонят.

Такие дела. Хорошо, что без крови. Это был конец 70-х.

А было время воевали там по настоящему и сейчас походу не обойтись просто криками.

Наши, говорит серьезные конфликты просто вертолетами разгоняли.

Текст изначально был опубликован в моем авторском блоге:

https://zen.yandex.ru/media/evhrustalev/kak-nash-injener-v-a...

Палеонтолог Чарльз Хельм посвятил девять лет своей жизни изучению южного побережья Африки. В итоге, экспедиция обнаружила более сотни ископаемых следов в плейстоценовых песчаниках, которым более ста тысяч лет. Одним из самых важных открытий стал жираф.

Миндалевидные следы, отпечатавшиеся на древней грязи говорят, что это был ни какой-нибудь причудливый самотерий или саблезубый жираф ксенокерикс, а самый обыкновенный Giraffa camelopardalis, живущий ныне на северо-востоке африканского континента. По крайней мере, следы совпадают по форме и размеру.

Это единственные убедительные доказательства того, что жирафы когда-то населяли южное побережье Африки. До этого в регионе были открыты лишь наскальные изображения жирафов возрастом более 200 000 лет, которые можно было интерпретировать, как культурный обмен или миграцию людей. Останков жирафов с датировкой около ста тысяч лет на юге континента так и не нашли.

Но, что действительно важно, теперь мы можем делать некоторые выводы об экологии южноафриканского региона конца плейстоцена. Жирафы — исключительно травоядные саванные животные, которые специализируется на деревьях. Из-за ледникового периода береговая линия выглядела совершенно иначе. Огромные плейстоценовые ледники снизили уровень моря и открыли большие поймы, в которых могли поддерживаться условия, необходимые для саванны. Туда и тянулись древние жирафы —полакомится зелёной листвой местной флоры. Но ледники растаяли и скрыли от нас дивный мир плейстоцена.

Источник: Paleonews.ru