Ветераны

Тоже скинусь на горение жоп. В ожидании ещё одной помладше и участнику, надеюсь не забудут. Уже дома насовсем...
Upd. В целом все хорошо. Бегать будем, но не скоро.

 Я работаю на скорой с 1999 года. Тогда у диспетчеров был список ветеранов Великой Отечественной войны. Не тружеников тыла, а реально участвовавших в боевых действиях. Некоторые из них имели ранения. У одного пациента, помню, был осколок, оставшийся с войны. И он его беспокоил время от времени. Дважды я встречалась с узницами концлагерей с татуировками из большого количества цифр на предплечье. Теперь они все уже умерли. Я даже не знаю, есть ли в нашем городе ещё такие люди.

Сейчас расскажу одну неприятную историю, связанную с ветераном ВОВ.

Пришла я на скорую уже взрослым человеком и знала: не все люди такие, какими кажутся в первый момент. Нужно время, чтобы понять, что из себя человек представляет. Но иногда достаточно одного поступка, чтобы понять, что это человек – говно.

Был у нас на работе фельдшер пожилого возраста. Сейчас ему 75 лет. Когда мы познакомились, ему было 50. И было у него прозвище Майор Вихрь, потому что он очень быстро обслуживал вызовы. Его принцип работы: пришёл, увидел, убежал. Его девиз – хватай и вези. Его любимое выражение: «Я Вам что педиатр? (либо терапевт, хирург, гинеколог, кардиолог и любое другое слово на его усмотрение). Собирайтесь в больницу!». Именно из-за таких медиков сотрудников скорой и называют таксистами. Вот о нём и пойдёт речь. Есть ещё у нас замечательная женщина-врач. Назову её Ася. Я к ней отношусь с огромным уважением. Очень умная, грамотная, спокойная, уравновешенная и не ленивая. Я всего несколько раз за 18 лет слышала, как она ругалась. Это был первый раз.

Случилось это в начале нулевых годов. Фельдшеры тогда работали по одному. И только в единственной у нас врачебной бригаде было два медика. Дали Асе вызов к ветерану ВОВ на высокое давление. Спокойная Ася уехала. Вернулась она с красным от гнева лицом.

– Кто там был на прошлой неделе? – спросила она у диспетчера.

Диспетчер посмотрела по журналу. Обнаружили, что на прошлой неделе был на этом адресе Майор Вихрь. Майор Вихрь сегодня тоже работал, но в этот момент он был на вызове. Диспетчер спросила:

– А что случилось?

И Ася рассказала. Далее от имени доктора.

«Полечили мы деду давление. На завтра врача из поликлиники ему назначили. И уже уходить стали, как он говорит:

– У меня же нет денег за укол. Вот, возьмите медаль.

И дрожащей рукой поднял со стола в комнате тряпицу. А под тряпицей медали, в два ряда разложенные, лежат. Видно, что пара мест пустует. Я ему говорю, что уколы у нас бесплатные и ничего не надо нам давать. А он отвечает:

– Как же не надо? А вот на прошлой неделе врач приезжал, так он сказал, что просто так уколы не ставит. Ну, я ему и предложил что-нибудь взять, раз денег нет. Он и взял».

Рассказывает это Ася, а саму аж потряхивает. Тут Майор Вихрь заходит. Ася сразу к нему:

– Ты что?!! Последний х… без соли доедаешь, что ветеранов обдираешь?!! Ты зачем медаль у деда взял?!!

А Майор Вихрь от всего стал отказываться: мол, не знает о чём она говорит:

– Дед врёт. Я ничего не брал.

Твердо стоял на своём. Ну что с него возьмёшь? Не пытать же. Поругалась Ася, поругалась – толка нет. А ощущение гадливости у меня осталось. Почему-то я деду поверила, а не фельдшеру. Потом я долго не могла Майору в глаза смотреть. Когда мне человек неприятен, я не смотрю ему в глаза. Не могу почему-то.

Мой прадед Торопов Павел Ермилович, рядовой. Прошел Финскую войну, потому сразу на Великую Отечественную призвали. Пропал без вести в 1942 году под городом Юхнов, Калужская область (предположительно).

Сколько же людей погибло, о которых ничего не известно – как они погибли, где погибли. Мой прадед погиб в начале войны. И пусть у него нет медалей или наград, пусть он был простым рядовым, я считаю, что он герой. Точно такой же герой, как и сотни тысяч других солдат, которые ценой своих жизней смогли победить.

Ничто на земле не проходит бесследно.

Я помню. Я горжусь. Спасибо за победу! Вечная память!

Если вам нравятся мои озвучки, задонатить можно сюда.

История (читать не обязательно, можно сразу промотать до видео).

Калуга. Май 1999 года. Мне 12 лет. Через неделю будет 13. Я мальчик Алёша, который ещё не знает, что когда вырастет, будет заниматься озвучкой и возьмёт себе никнейм "Доктор Лемон". Вместе с мамой и мелким двоюродным братом я иду гулять в городской Парк Культуры имени Отдыха. На аллее, ведущей от ворот парка к центральной площадке стоят справа и слева лавочки. На одной из лавочек, тех что слева, сидит интеллигентная пара пенсионеров - бабушка и дедушка. Почему интеллигентная? Дедушка был в шляпе и с тростью. Перед ними стоит маленький раскладной столик с табличкой, написанной от руки "Автор продаёт свои книги". И рядом лежит стопка вот таких книжек "Басни" форматом меньше школьной тетрадки. Мы подходим, я понимаю, что интеллигентный дедушка и есть автор, Василий Борискин, как написано на обложке. Спрашиваю, сколько стоит книжка. Дедушка отвечает "сколько дадите, время сейчас небогатое". Я вопросительно смотрю на маму. Мне 12 и я ничего не зарабатываю, деньгами распоряжается она. Она достаёт какую-то сумму (сейчас убей не вспомню, какую) и отдаёт дедушке. Старик принимает деньги, с достоинством кивает в знак благодарности. А я, держа в руках уже купленную книгу, вдруг понимаю, что это большая редкость, когда передо мной одновременно и книга, и её автор. И говорю: "А можно автограф?" Дедушка расплывается в улыбке, берёт мою книжку и пишет памятную надпись. В тот же день дома я полностью прочитываю эту книгу, и она мне нравится, хотя 3-4 басни явно политические и мне в силу возраста не очень понятны отсылки, о чём они. Но в целом интересно и прикольно.

Спустя много лет, когда я уже занимаюсь озвучкой, мне на глаза попадается эта книга. Я вспоминаю тот случай из детства и решаю погуглить автора. Но к своему удивлению, почти ничего о нём не нахожу в интернете. Книга была издана до эпохи интернета. И очевидно, это единственная изданная книга давнного автора, причём издана им за свой счёт малым тиражом, всего 1000 штук, и в интернете Василий Борискин как баснописец вообще никому не известен. Я решил восполнить этот пробел и сделать так, чтобы его книга появилась в интернете и в печатном виде, и в виде аудиокниги (озвученной, естественно, мной). Над этим заданием, которое я сам себе дал, я работал больше двух недель. Сначала пробовал сканировать на домашний МФУ, но сканер выдавал лишь цветные полосы. Тогда я в один день остался на работе после смены и отсканировал всю книгу на рабочем МФУ, задержавшись в тот день на работе на полтора часа. Затем были дни редактирования сканов, попытки с помощью цветокоррекции вывести пожелтевшую от времени бумагу во что-то более-менее светлое. Выравнивание перекошенных страниц по вертикали и кадрирование по пикселям, объединение их в PDF. Прогон этого PDF через прогу-распознавалку, вычитка и редактирование получившегося текста, вставленного уже в Word. Причём приходилось исправлять и опечатки оригинального текста, и ошибки распознавания. Нарезка иллюстраций из сканированных страниц и вставка их в Word. Конвертирование результата в нормальный PDF с оглавлением, конвертация в FB2 для тех, кто юзает проги-читалки на телефоне и компе. И затем отдельно несколько дней начитка на микрофон аудиокниги, монтаж её и прописывание тегов. Затем монтаж видео из аудиокниги и сканов страниц для выкладки на площадках, где нет возможности выложить аудио, зато можно видео. И вот вам результат. Короткое предисловие автора о себе, 40 стихотворных басен и 12 басен в прозе.

Кто хочет послушать аудиокнигу чисто в формате mp3 (или почитать её в виде PDF, DOCX или FB2, всё это есть: а) в моей телеге с аудиокнигами начиная с вот этого сообщения и далее, б) в папке на облаке.  В папке присутствует полностью озвученная книга басен, два PDF-файла (оригинальный скан и отредактированная версия с более читабельным текстом и оглавлением), файл DOCX и файл FB2. Возможно, ещё на днях сделаю раздачу на торрентах, но не факт.

Учитывая, что прошло много лет, Василия Яковлевича уже очевидно нет на этом свете, но надеюсь, что теперь память о нём и его творчестве будет жить, и его басни прочитают в интернете гораздо больше людей, чем 1000 человек, каков был тираж физической книги.

Если вам нравятся мои переводы/озвучки, вы всегда можете поддержать меня.

Посольство Украины распространило заявление, в котором говорится, что посол Евгений Корнейчук встречался с министром алии и интеграции Пниной Тамено-Шете. Обсуждались разные вопросы, но наибольший интерес вызвала просьба посла отменить празднование 9 Мая в Израиле.

В заявлении говорится: «Министр Тамено-Шете сообщила, что, несмотря на традиции прошлых лет, принято решение обойтись без публичных шествий и парадов 9 Мая, учитывая агрессию России против Украины».

Пока никаких официальных сообщений по этому поводу от министерства алии и интеграции не поступало.

Источник

https://detaly.co.il/ukrainskoe-posolstvo-prosit-otmenit-v-i...

Но отдельно хочу подчеркнуть, что в комментариях в Фейкбуке никто не поддержал эту идею. И спасибо всем комментаторам с украинским флагом на аватарках за то, что не скатились до уровня украинских властей, сносящих памятники, и все, как один, согласились, что День Победы - это святое.https://www.calend.ru/img/content/i0/40_4.jpg

Прадед Дмитрий Тихонович Ильичев. В 1-ю мировую — рядовой, награжден серебряным Крестом Св. Георгия (принес воду раненым). Во 2-й мировой - доброволец Волховского фронта, военврач, капитан медицинской службы, заведовал военным госпиталем на Ленинградском фронте. Награжден Орденом Трудового красного знамени, медалями За оборону Ленинграда, За победу над фашистской Германией и т.д..

Прадед Иван Михеевич Новожилов (1907-1989), закончил военную академию в Москве до войны, воевал на Карельском фронте, был в чине полковника, комиссар полка, много раз ранен. Много наград, в том числе Орден Красной звезды, который дают за личное мужество, Боевого красного знамени и т.д..

Прабабушка Мария Ивановна Новожилова (1908-1989), закончила артиллерийскую школу в Киеве в 1933, воевала в артполку Артиллерийской ордена Красной звезды в п. Павловская Слобода Московская область, закончила войну в чине капитана артиллерии. Два последних года войны служила в Подмосковье, в роте, которая давала салюты в честь освобождения того или иного города.

На фото они в верхнем ряду.

Прадед Либин Николай Михайлович (1908-1980), воевал в чине сержанта пехоты 57-й армии, участвовал в боях под Сталинградом. Попал в плен к фашистам, полтора года был в плену в концлагере, спасли советские солдаты при наступлении, вынесли на руках, еле живого.

Прабабушка Мария Николаевна Либина, была в эвакуации в Красноярске, вместе с двумя детьми, работала на военном заводе, делала боеприпасы, мины, бомбы и т.д.. Работали по 18 часов, перерыв 8 и опять на работу. Сама осталась жива, детей спасла, выжили. Прожила 102 года.

С Днем Победы! Решил выложить часть своего фотоархива в честь праздника. Фотографии делались в Минске 9 мая 2006 года. Вдруг кто-то узнает своих родных и близких.

Все фотографии в пост не влезли, размещу в комментах.

В прошлом году я написал социальную сатиру "Внучок" (черновик выкладывал на Пикабу), в которой высказал осуждение в адрес тех граждан, для кого День Победы является не праздником со слезами на глазах, символом мужества фронтовиков с горечью утраты воинов, кто не вернулся, а лишь поводом, прикрываясь знаменательной датой, употребить без меры алкогольные напитки. Такие псевдопатриоты.

Море желчи в комментариях показали, что я попал в точку - многие узнали себя.

В этом году я пошел дальше и написал социальную драму "Крыша течет" (пока тоже только черновик), в которой осуждающе выступил в адрес чиновников, формально подходящих к решению проблем ветеранов, использующих героев Войны исключительно для собственного пиара. Я согласен с тем, что для чиновника в РФ первостепенной задачей является работа с обращениями граждан, разрешение разнообразных проблем и ни один чиновник не будет спокойно спать, пока остались сироты, бездомные и обездоленные иным образом граждане, однако ходят слухи, что где-то на местах еще остались редкие чиновники, которые пекутся исключительно о своем благе. Рассказ как раз и призван осудить действия таких, пусть и немногочисленных, но недобросовестных чиновников.

Отдельно подчеркну, что рассказ осуждает только социальные пороки, без политической подоплеки.

Да, и мне не хотелось писать плаксивую историю - история, как мне показалось, получилась трогательная, но жизнеутверждающая, подчеркивающая стойкость и мужество фронтовиков, хотя в этом году, году 75-летия Победы, ветераны разменяли девятый десяток лет.

Еще кое-что: с короткой прозой я не дружу, и хотя пытался написать короткий рассказ - получилось под 40 000 символов, так что публиковать буду частями, но кто хочет прочитать все сразу - то рассказ здесь.

Апрель выдался снежным. А после снегопадов резко потеплело. В один день. Это Урал, а не Европа. Тут погода меняется быстро и непредсказуемо. Ночью может быть -25, а днем уже +3.

Степан Ильич проснулся от стука капель. Кровля двухэтажного барака, построенного еще в 1946-м пленными немцами, отчего барак так и называли "немецким", не выдержала испытания временем и климатом. Нет, текло и раньше, но не настолько сильно. Сегодня известка на деревянных перекрытиях потемнела от сырости сразу в нескольких местах и на доски пола, на стол, на газовую плиту и тахту текли целые ручьи воды.

Забыв про больную ногу, про возраст, словно и не было прожито девять десятков лет с хвостиком, старик вскочил с постели, бросился в ванную, схватил эмалированный таз, оцинкованное ведро и подставил посуду под струи. Капли застучали по металлу с недовольным звоном, серчая, что не могут попасть на пол и сгноить и без того трухлявые доски. На тахту, стол и плиту пенсионер установил пару кастрюль и ковшик.

Нет, так нельзя. Нужно что-то делать.

Степан Ильич распахнул окно, впуская в квартиру еще прохладный воздух, в котором, однако, уже витал запах весны. Некий особый аромат, который однозначно указывал на то, что зима, причем зима не календарная, а синоптическая, вывалив всю свою злобу с последними запасами снега, осознала бесполезность сопротивления и капитулировала перед весной. Скоро набухнут почки, полезет зелень листвы, распустятся цветы, зажужжат шмели и комары, полетит тополиный пух, а вот потом, после, попозже, когда деревья покроются багрянцем и золотом, зима снова вернется. Предпримет попытку контрнаступления, заморозив окна инеем и занеся тропинки сугробами. Вот такой дуализм, извечная борьба времен года, которая началась задолго до появления людей на Земле и продолжится, когда от человечества останутся рожки да ножки.

Вынув из-под подушки пачку "Примы" и коробок спичек, старик закурил, по-солдатски пряча огонек в ладонь, затянулся вонючим дымом, закашлялся и затушил папиросину в пустой консервной банке. Врачи давно запретили ему курить, настолько давно, что пенсионер и сам не мог с точностью вспомнить, когда это было - при Брежневе, а то и вовсе при Горбачеве, он и бросил. Почти. Так, баловался изредка. В минуты особого душевного волнения. Как, например, сейчас.

Высунувшись в окно, Степан Ильич задрал голову, чтобы посмотреть, сколько там еще снега на крыше. Снега навалом. И снаружи, как и внутри, текли струи воды. Только там, на парапете, еще и свисали зубастые иглы сосулек, искрящихся в лучах весеннего солнца.

Выругавшись сквозь зубы, старик развернулся... и угодил ногой в таз с талой водой. Посудина, вздрогнув, выплеснув на пол жидкость, сместилась в сторону, и капли вновь забарабанили по полу.

Нет, так нельзя. Пора что-то делать.

Пенсионер отворил шифоньер, такой же старый, как и сам хозяин, да и вся обстановка квартиры, но еще крепкий. Более, чем за полвека, не то что дерево не рассохлось - даже лак не потрескался. Пошерудив, ветеран извлек вешалку с формой. Старой-старой, выцветшей от времени. Галифе, гимнастерка с серыми погонами, с широким желтым просветом и скрещенными киркой и лопатой. Тихо звякнули ордена и медали. Самые солдатские - "За отвагу", "За боевые заслуги", "За взятие Берлина", "За победу над Германией", Орден Красной Звезды. И ряд юбилейных медалей, начиная с "20 лет Победы" и так далее.

Да, были времена. Сколько мостов взорвал Степан Ильич, сколько проклятых фашистских составов пустил под откос! Конечно, тогда он еще не величался Степаном Ильичем, а был просто Степкой из саперного, если уж официально - старшим сержантом Захаровым. И, разумеется, был помоложе на три четверти века. Покрепче, повыше, пошире в плечах. Шевелюра была погуще и черная-черная. Как уголь. Старик давно уж поседел. Даже при самом большом желании он не мог вспомнить, когда в последний раз видел себя в зеркале без седины. Но тогда девушки стреляли глазками при виде бравого солдата, целя прямой наводкой в сердце воина-Победителя.

Пенсионер облачился в форму, ставшую великоватой за прошедшие годы, подпоясался ремнем, отдернул гимнастерку... эх, молодость, лихие времена!

Пилотку Степан Ильич надевать не стал - бережно сложил пополам и убрал во внутренний карман. Вместо нее нахлобучил теплую шапку. Холодно еще. Вот через пару недель, на 9 мая, он, конечно, пройдется маршем по главной площади областного центра, и тогда - в пилотке. Возраст... здоровье беречь нужно.

Ветеран захлопнул дверь квартиры, провернул в замке огромный ключ и заковылял по скрипучему полу, постукивая тростью. Еще с лета 1944-го сержант хранил в ноге осколок немецкой дуры. Не оттого, что осколок был дорог ему как память - вовсе нет. Тогда, в полевых условиях, хирург поостерегся доставать железяку, а после не до того было. Пришла Победа, но страна лежала в руинах. Западнее Волги - одни развалины. Фашисты утюжили Союз бомбами, танками, артиллерией... да чего греха таить - и сам сапер внес свою лепту, подрывая транспортные пути, затрудняя коварному врагу подтягивать подкрепления. Настала другая пора - пора восстановления. Ох, нелегкое это было время... нынешние поколения помнят Войну, но забыли, что оставили за собой отступающие немцы. Страну фактически отстроили заново. В рекордные сроки, на зависть бывшим заокеанским союзникам! И бывший сапер внес в возрождение Отечества свою лепту. Где-то там, в Сталинграде, Смоленске, Воронеже, Ленинграде, наверно, до сих пор стояли дома, к строительству которых приложил руку Степан Ильич. По злой иронии судьбы сам пенсионер проживал в бараке, воздвигнутом пленными немцами. Поди тогда, в 1946-м, никто и не думал, что двухэтажное здание простоит три четверти века! А оно простояло.

Здесь люди рождались, женились, умирали, радовались и горевали.

Давно это было. Кто мог - давно уехал. И не только из барака, а вообще из поселка. Подались в большие города, поближе к интернету, ресторанам, гипермаркетам. Сегодня оставалась заселена едва ли половина квартир, одними стариками, про которых внуки вспоминали лишь в день, когда почтальонша приносила пенсию.

Хрустя валенками по липкому, подтаявшему снегу, орденоносный сержант направлялся в администрацию поселения. В прошлом году, в День Победы, глава администрации заверил, что ветераны могут обращаться по любым вопросам - окажет полное содействие. Только кому обращаться-то? Каждый год на 9 мая ветеранов собиралось все меньше и меньше. Годы... годы никого не щадят. Будь хоть трижды Герой - старость возьмет свое. За каждым придет старуха с косой. Там, на Войне, смерть ощущалась каждую секунду. Ее ледяное дыхание холодило затылок. Тогда костлявая, испугавшись мужества, стойкости, воли к жизни Советского народа, отступила. И коварно возвращалась в мирное время, забирая ветеранов одного за другим. Во всем поселке Степан Ильич остался последним. Единственным.

Мимо промчался автомобиль, грохочущий музыкой из приоткрытых окон. Снежная слякоть, раздавленная шинами, брызнула на галифе пенсионера. Он вздохнул, отставил руку с тростью подальше, чтобы сохранить равновесие, с трудом согнулся и отряхнул грязь со штанов. Негоже форму пачкать.

Несмотря на вчерашний снегопад, перед поселковой администрацией снега не было. Парковка и улица, уходящая в сторону коттеджа главы администрации, выскоблены до асфальта. Кстати, единственная дорога, которая ремонтировалась ежегодно. Покрытие - ровное, как зеркало. Этакий островок европейской щепетильности среди уральского хаоса. И кусочек лета в царстве снега.

На парковке стоял блестящий хромом черный джип Олега Анатольевича, главы администрации. Огромный, как фронтовой грузовик-полуторка, бывший основным транспортом саперов в военные годы. Примечательно, что этот автомобиль появился у чиновника в примерно то же время, что началась нарезка новых участков у реки - там, где Захаров, еще пацаном, еще на заре эпохи коллективизации, ловил пескарей, сидя на деревянном мосточке, свесив ноги в теплую воду. Там же плескалась детвора, выбегая из реки на песчаный пляж, когда кожа на пальцах сморщивалась, погреться на солнышке.

Степан Ильич посмотрел на свою руку. Сейчас, восемьдесят лет спустя, кожа и без того сморщена. Без всякой воды. Годы... в те времена автомобиль-то диковинкой был, разъезжали на лошадях. Появление первого трактора в селе было событием! Техника! Тожество советской промышленности! Сегодня, возле старого колхозного ангара, трактора и комбайны стояли забытые и заброшенные, ржавея под открытым небом.

И автомобилей только перед администрацией стояло целых три штуки - уже упомянутый джип Олега Анатольевича, маленькая красненькая машинка его секретарши Леночки и лимузин бухгалтера с трехконечной звездой на решетке радиатора. Машину с точной такой же эмблемой, трофейную, сержант с боевыми товарищами спрятал в лесах Белоруссии - закидали снегом. Но у бухгалтера-то вряд ли трофейная.

Постучав ногами на ступенях администрации, сбивая с калош налипший снег, ветеран снял пальто, перекинул его через руку, и вошел в здание.

Валерка, охранник, завидев орденоносца, вскочил со стула, отбросив в сторону сканворд, вытянулся в струну, правая рука дернулась к срезу головного убора, но замерла на половине пути. Как раз головного убора-то и не было...

Да и какой он вам Валерка? Сам - ветеран, только уже другой войны, войны XXI века. И званием повыше пенсионера. Офицер. Настоящий боевой офицер, комиссованный по ранению. Валеркой он был разве что для Степана Ильича, который оттаскал мальчугана за уши лет тридцать назад, когда пацанята, играя в футбол, расколошматили окно старику. Для главы администрации поселения он был Валериком. Для прочих - Валерием Ивановичем.

- Здравия желаю, Степан Ильич! - гаркнул охранник.

- Здравствуй, Валерка, здравствуй, - проскрипел Захаров своим старческим голосом.

- Вы к кому? - поинтересовался мужчина.

- К Анатольевичу, - ответил сержант. - Понимаешь, Валерка, крыша у меня течет...

Охранник открыл журнал учета посетителей, полистал страницы.

- Вообще-то без записи не положено, - поморщился отставной военный. - Но вы, Степан Ильич, проходите.

Кивнув, ветеран зашагал по коридору к кабинету главы поселения. Стук трости по гранитной плитке глухо отдавался в узком пространстве. Калоши, оставляя мокрые следы, поскрипывали резиной.

В приемной старика встретила секретарша Леночка. Та самая, чья красненькая машинка стояла на парковке перед зданием. Девушка дула на свежий лак на ноготках одной руки, а пальчиками второй водила по экрану телефона, пролистывая картинки. Когда в помещение вошел посетитель, она даже не повернулась.

- Олег Анатольевич занят, - небрежно бросила секретарша.

- Так он говорил - обращаться в любое время, - произнес ветеран, словно оправдываясь.

Девушка оторвалась от своего занятия. Смерила старика надменным взглядом, с головы до ног, осуждающе покачала головой и подняла трубку селектора.

- Как вас представить?

- Степан Ильич я, - ответил сержант. - Захаров.

Леночка неохотно отложила свой смартфон и карандашом, чтобы не испортить маникюр, нажала кнопку. За дверью приглушенно запиликал телефон.

Глава администрации тоже был занят. Сильно занят. Он как раз обкатывал новый ИС-3 в танчиках. Так что ответил далеко не сразу.

- Я же сказал: до обеда не беспокоить! - раздраженно пробурчал в трубку Олег Анатольевич.

- Тут к вам какой-то Степан Ильич, - уведомила девушка.

- Какое еще Степан Ильич? - скривился чиновник.

- Захаров какой-то. С медалями.

- Захаров? - наморщил лоб, вспоминая, начальник. - А, Захаров! Он еще коптит, что ли? Я уж думал, помер давно... гони его...

И тут на глаза Олега Анатольевича попался календарь. Красная рамка, отмечающая дату, стояла на середине апреля. Это что же получается?! Скоро - 9 мая! День Победы! И тут, так удачно, зашел самый настоящий ветеран! Последний во всем поселке. Редкостная удача! Не нужно будет бегать, выискивать его в канун праздника. Можно проявить заботу о старом воине не выходя из кабинета. Так сказать, без отрыва от производства.

- С медальками, говоришь? - уточнил мужчина. - Так давай, зови его скорей! И сама заходи!

Леночка пропустила пенсионера в кабинет главы администрации. Чиновник, завидев ряды наград на груди старика, прямо затрясся, представив, какие шикарные получатся фотографии в его официальном Инстраграмме.

- Степан Ильич! - воскликнул Олег Анатольевич, всплеснув руками. - Как рад вас видеть! Чертовски рад! Вы представить себе не можете, как много означает для нас ваш подвиг! Мы все в неоплатном долгу перед вами!

Продолжение следует...

Начало Крыша течет, часть 1

Мужчина схватил сержанта за руку и с жаром затряс ее.

- Чего стоишь, дура? - прошипел шеф, покосившись на секретаршу. - Фотографируй давай!

Спохватившись, девушка подняла свой Яблофон и защелкала кнопкой.

- Цветы, цветы где? - прорычал чиновник.

- Где их взять-то? - растерялась Леночка.

- Да хоть с клумб надергай!

- Это в середине апреля? - усмехнулась секретарша.

- Фикус там у тебя на подоконнике, - нашелся начальник. - Давай, его тащи.

- Это герань! - поправила девушка.

- Да мне пофигу! Оттуда надергай! А вы, Степан Ильич, присаживайтесь пока, присаживайтесь. Чаю?

- Ох, нет, сынок, спасибо, - смущенно ответил ветеран.

Старый воин присел в предложенное кресло, вытянув раненную ногу.

- Как ваши дела, как ваше здоровье? - не унимался Олег Анатольевич. - Все ли у вас хорошо?

- Держусь пока, - пожал плечами пенсионер. - Только вот... крыша течет!

- Так это... - хозяин кабинета озадаченно поскреб за ухом. - В вашем-то возрасте - не удивительно. У меня и то крыша подтекать начинает, вот, со склерозником хожу, - мужчина указал на лежащий на столе блокнот. - А мне и сорока нет!

- Да нет, - покачал головой Захаров. - На память-то я не жалуюсь. Дома крыша течет. В бараке. Подлатать бы...

- О, тоже мне проблема! - рассмеялся глава поселка. - Сейчас решим!

Он переместился за компьютер, скрипнул зубами, обнаружив, что его ИС-3, оставленный без присмотра, благополучно забили. Свернул окно, открыл графики, поклацал по клавишам...

- Ну вот! Никаких проблем! Ремонт кровли назначен на 2050 год! Тогда и отремонтируем вашу крышу!

- А пораньше - никак? - поинтересовался Степан Ильчич. - Там делов-то: пару кусков толи бросить...

- Э, нет! - возразил Олег Анатольевич. - Как так можно? Это же прямое неуважение к вам, к вашему бессмертному подвигу! Халатность, так сказать! А вот в 2050 году - отремонтируем, как полагается.

- Сынок, так я и не доживу до 2050 года... - возразил пенсионер.

- А вы постарайтесь! - решительно ударил кулаком по столу чиновник. - Вас, ветеранов, так немного осталось! А вы - народное достояние! Так что, как говорится: денег нет, но вы держитесь!

К этому времени подоспела Леночка с букетом герани. Мужчина вырвал цветы у девушки и вручил их орденоносному сержанту.

- Еще раз благодарю вас, уважаемый Степан Ильич, за ваш подвиг. За все, что вы сделали для Отечества. Если б не вы - то и нас бы не было... низкий вам поклон от всех нас! Не беспокойтесь, осталось немного, в 2050 году ваша крыша будет, как новая! А сейчас, будьте любезны, повернитесь, чтобы медальки на фотографии лучше видно было...

После фотосессии глава поселковой администрации мягко, но настойчиво, выпроводил старика и занялся изучением фотографий в телефоне секретарши, отбирая наиболее удачные.

- Так, давай вот эту, эту и эту, - распорядился Олег Анатольевич. - Пости мою Инсту, в ВК и на сайт администрации. И текст какой-нибудь напиши. Так и так, глава чествовал ветерана, оказал содействие в решении проблемы...

Вернувшись домой, ветеран обнаружил, что тазик, ведро и другая посуда, подставленная под капли, успела заполниться до самого верха и вода начала течь на пол. Сняв форму, бережно повесив ее в шкаф, Степан Ильич вылил талую воду, мутную от штукатурки, в канализацию, протер пол и поставил емкости на место. После опять достал пачку "Примы" и вновь закурил. Вторую папиросу за день! Давно он так много не курил, давно...

Другой, наверно, успокоился бы после визита к главе поселковой администрации, но не таков был доблестный сержант. Уж чего, а стойкости ему не занимать. До Берлина дошел и до райсовета дойдет! Тем более, что до районного центра несомненно ближе - всего пара остановок на электричке.

Поутру старик направился на станцию. Ночью прихватил морозец и протечка остановилась, но это не означало, что можно ждать, сложа руки, когда солнце пригреет вновь и с потолка опять побежит.

Тропинки, хлюпавшие вчера талым снегом, сегодня покрылись льдом, превратившись в скользкую гребенку, серьезно затрудняя передвижение. Даже молодежь ступала очень осторожно, рискуя навернуться, а для пенсионера с больной ногой улицы поселка превратились в почти непреодолимое препятствие.

В вагоне электрички Степан Ильич ехал в гордом одиночестве. Этот вид транспорта в последние годы не пользовался особым спросом. Кому, куда ехать в середине весны? Дачный сезон еще не начался, за покупками в город - тоже не время. Кто может себе позволить скататься в большие магазины - тот сейчас на работе, поедет на выходных. И, скорее всего, не на поезде, а на персональном автомобиле. Машин развелось...

Аварии в райцентре на каждом углу. Казалось бы, городок - тьфу. Пешком из конца в конец за полчаса пересечь можно - нет, все на машинах едут. Раньше, когда на лошадях ездили - и аварий-то не было. Все оттого, что две головы лучше, чем одна.

Ветеран в районном центре давно не был. Лет двадцать. Да и зачем? Все, что было нужно для жизни, он покупал в сельмаге. Многое изменилось в городе. Но многое и осталось прежним. В здании ЗАГСа лишь деревянные окна сменили на пластиковые.

Старик, сбавив шаг возле Дворца Бракосочетания, смахнул невидимую слезу. Здесь он расписался со своей Елизаветой Петровной в 1947-м. Одной из тех бесчисленных девушек, что стреляли глазками в молодого сержанта. И единственной, кто поразил сердце воина снайперским выстрелом.

Здесь же получал свидетельство о смерти своей супруги... и Мишки - сына, погибшего в восьмидесятых "за речкой".

Степан Ильич потянулся к сердцу, которое кольнула игла внезапной боли, сердце, несмотря на все жизненные передряги, еще живое и горячее, не утратившее способности чувствовать, но рука наткнулась на холодный металл орденов. Награды напомнили ветерану, что есть нечто, дороже жизни отдельного человека - Долг. Долг перед Родиной. Потому он сам сбежал на фронт шестнадцатилетним пацаном, приписав себе пару лишних лет, и потому Михаил не мог поступить иначе. Родина - это не кусок земли от границы до границы, и даже не люди. Родина - это право жить по-своему, жить, сохраняя веру в свои идеалы, не позволяя кому-то там, с чужой стороны, и неважно, что это за сторона - Фатерланд или Хоумланд, диктовать свою волю свободному советскому человеку.

- Папаша, куреха есть?

- А? Что?

Погруженный в свои мысли, сержант не заметил, как к нему подошел парень. Среднего роста, в кожаной куртке с меховым воротником, с упитанной круглой физиономией, поросшей трехдневной щетиной, бритой наголо головой. От незнакомца сильно пахло перегаром.

- Курить, говорю, есть?

Пенсионер похлопал по карманам, вынул пачку "Примы" и протянул ее лысому. Тот, завидев угощение, скривился, показав золотую фиксу.

- Не, без фильтра не курю. Дед, дай денег на опохмел? А то трубы горят!

- Молодой еще, - возразил Захаров. - Пойди, сам заработай.

- Так я вместо работы, - оскалился парень. - Не жмоться, пенс. Такое богатство носишь! Почем сейчас медальки, если продать?

Незнакомец ткнул пальцем в награды ветерана, блестящие в разрезе воротника расстегнутого пальто. Старик еле устоял от мощного тычка огромной лапы тунеядца. Как? Продать? Награды? От одной мысли о том, чтобы продать ордена и медали, заслуженные кровью, неимоверными усилиями и лишениями, его обуяло бешенство. Где ему, этому сытому молодому подонку, живущему в мирное время, понять, что такое - спать в окопе в тридцатиградусный мороз, согреваясь лишь деревом приклада ППШ, или лежать на муравейнике, обливаясь потом, пока в кожу впиваются челюсти насекомых, и не сметь не то что пикнуть - даже пошевелиться, чтобы не выдать себя патрулю гитлеровцев, и выполнить поставленную боевую задачу - подорвать склад с топливом для танков захватчиков. Или, попав в окружение, обедать банкой тушенки и черствым сухарем на четверых.

Есть ли этому цена? Нет, цена, конечно, была - жизни миллионов людей, трудящихся в тылу, уповающих на отвагу и выносливость фронтовиков. Но разве можно измерить эту цену деньгами?

Ветеран покрепче перехватил трость - единственное оружие. Орденоносный сержант понимал, что этот бой, скорее всего, станет последним для него. Но отступать Степан Ильич мог исключительно по приказу. Сейчас приказа не было. Бежать - так вовсе никогда.

- Ишь, чего удумал, сволота! - взорвал напряженную тишину звонкий голос.

Незнакомец согнулся пополам, получив сумкой по лысине. Женщина, лет пятидесяти, полноватая, розовощекая, мутузила негодяя своей сумкой, нанося удары со скоростью автоматного затвора.

- Ветерана грабить, падлюка! - не унималась спасительница. - Креста на тебе нет, отморозь!

Сумочкой она орудовала весьма умело, как казак шашкой. Парень был вынужден уйти в глухую оборону, закрыв голову руками.

- Ты чего, бабка? - возмутился он. - Крыша протекла?

- А ну брысь отсюда, нехристь!

Лысый капитулировал. Окончательно и бесповоротно, покинув поле боя, оглядываясь и возмущенно тявкая. Пенсионер поднял выроненную пачку папирос, в которую набился снег, протер картон от налипших ледяных кристалликов и убрал во внутренний карман. Женщина сдула локон волос, выбившийся из-под шапки.

- У вас все хорошо? - участливо поинтересовалась она.

- Да-да, спасибо, - сухо поблагодарил Степан Ильич.

Фронтовику было немного стыдно своей старческой немощи. В 1944 сержант голыми руками победил троих фрицев. Даже лет тридцать назад скрутил бы этого мерзавца в бараний рог! Но что вы хотите? Идет десятый десяток! Конечно, сила в руках давно не та...

- Вы далеко собрались?

- В райсовет, - ответил Захаров.

- В райсовет? - удивилась спасительница. - А! В районную администрацию? Может, проводить вас?

- Нет, что вы, не надо, - смутился пенсионер.

- Да, ладно, бросьте это, тут недалеко...

Женщина, не слушая возражений, взяла старика под руку, и пошла вместе с ним к зданию, еще сталинской постройки, с белыми колоннами и высокими, узкими окнами.

Продолжение следует...

Предыдущие части:

Крыша течет, часть 1

Крыша течет, часть 2

Глава администрации был занят. Как раз принимал журналистку местной газеты, которой рассказывал о концепции шаговой доступности, о том, какие удобства для населения повлечет новый план развития города. Особенно для престарелых жителей. Хорошо же, когда все рядом! Вот родильный дом, вот садик, вот школа, вот крематорий - все близко! И далеко ходить не надо!

Сергей Борисович отдельно выделил тот факт, что сожжение тел, вместо традиционного захоронения, благотворно сказывается на окружающей среде. Крематорий - стильно, модно, молодежно и экологично!

Еще добавил, что строительство крематория частично субсидировано из бюджетных средств. Правда, забыл сказать, что собственником крематория станет его собственный, родной племянник. Но кого волнуют такие мелочи?

А, может, и не забыл вовсе. Может, как раз собирался рассказать, но общение с прессой прервала секретарша.

- Рита, я же предупреждал, что меня не для кого нет! - раздраженно произнес в трубку чиновник.

- Я все помню, но вы хотели какого-нибудь ветерана для фото. Тут как раз пришел один, - оповестила девушка.

Глава администрации смахнул мышкой заставку на экране компьютера и переключился на камеры в приемной.

- Слушай, ветеран какой-то дряхленький... - заметил Сергей Борисович. -Медальки - конечно, хорошо, но он даже не офицер! Я не настаиваю на генерале, но полковника-то, хотя бы, можно было найти? Ну, в крайнем случае - майора...

- Берите, что есть, скоро и таких не будет, - вмешалась журналистка.

- Да?.. - задумался чиновник. - Ладно, давай этого, - распорядился мужчина. - И скажи Виталику, пусть метнется по-быстрому и гвоздичек парочку купит. Надо, чтобы все красиво было!

Едва орденоносец вошел в кабинет, газетчица защелкала фотоаппаратом. Степан Ильич зажмурился, закрывая глаза рукой от вспышки. Мужчина, перехватив руку, горячо затряс ее, позируя перед камерой.

- Рад, безмерно рад вас видеть! - проговорил Сергей Борисович, улыбаясь. - Что вам привело? Родина в неоплатном долгу перед вами! Можете рассчитывать на любое содействие!

- Крыша у меня течет... - начал излагать проблему старик.

- Так... а как вы хотели? - удивился чиновник. - Весна же! У всех с крыш течет!

- Только у меня-то внутрь течет! В квартиру! - пояснил пенсионер. - Мне бы пару кусков толи бросить...

- А адрес у вас какой?

Захаров назвал адрес. Глава района вернулся в свое кресло и сосредоточился на мониторе.

- Ага! Это же немецкий барак в поселке?

- Так точно, - обрадовался фронтовик.

- Ну, помилуйте, уважаемый! Какие пару кусков толи? Для такого человека, как вы, в память о ваших заслугах - все только по высшему разряду! Вот, у меня тут в графике стоит - ремонт кровли в 2050 году. Тогда и отремонтируем! Все будет в лучшем виде!

- Так это, мил человек... - вздохнул Степан Ильич. - До 2050 году я вряд ли доживу-то...

- Ой, да что вы, - рассмеялся Сергей Борисович. - Вон вы какой, крепкий еще! Рука просто каменная! Но, на всякий случай...

Чиновник щелкнул замками портфеля и достал красивую, разноцветную бумажку в рамке. Специально приготовил к завтрашнему дню - состоится мероприятие по случаю выхода на пенсию главврача местной поликлиники, но раз такое дело... да и бумажка от конторы племянника - за сутки еще одну сделает.

- Вот! - торжественно произнес глава администрации. - Сертификат на бесплатный гроб! Так что, если не доживете - то без крыши над головой точно не останетесь! Только ты, дед, это... ты не подумай, что я тебя тороплю, упаси Бог! Но срок действия сертификата пять лет, так что ты постарайся успеть...а то пропадет!

Фронтовик от столь неслыханной щедрости просто потерял дар речи... что тут ответить?

К счастью, неловкое молчание прервал водитель чиновника, вошедший в кабинет с двумя красными гвоздиками.

- Зачем две-то, балбес? - прошипел Сергей Борисович.

- Так вы сами приказали - парочку, - попытался реабилитироваться Виталик.

- Так я фигурально выражаясь! Эх, ладно...

Мужчина на секунду задумался. Вручить ветерану один цветок - так потом в этих ваших Интернетах комментаторы напишут - мол, зажали денег на цветы герою. Ладно, пусть будет две.

- Все, уважаемый, сейчас сделаем пару фото - и не смею вас более задерживать, отвлекать от заслуженного, так сказать, отдыха! - вновь улыбнулся глава района. - Только цветочки и сертификат, будьте любезны, держите так, чтобы медальки не загораживать...

Опять защелкал фотоаппарат, сверкая вспышкой, как осветительная ракета, после чего Виталик вежливо, но настойчиво выпроводил старика в коридор.

- Готовьте статью, - распорядился чиновник. - Так и так, принял заслуженного героя, предпринял ряд мер, направленных на улучшение быта ветерана, вручил ценный подарок. И чтобы везде - и на бумаге, и на сайте - везде было! Фото там сами выберете, какие поудачнее.

- Сделаем, - кивнула журналистка, царапая ручкой в блокноте. - Материал сейчас пускать?

- Зачем сейчас? До 9 мая три недели еще! Давайте там, ближе к празднику, чтоб информационный повод был.

Домой Степан Ильич вернулся в подавленном настроении. На поселковую администрацию надежда изначально была небольшой, но оставалась уверенность, что чем выше начальник - тем он ответственнее. Хрен там!

Но ничего! До Берлина дошел - и до губернатора дойдет!

Самым радостным во всей поездке оказался момент возвращения домой. Пусть поселок небольшой, неказистый, но он свой, родной. Маленькая Родина. Все как-то легче.

Постукивая тростью по наледи, сковавшей тропинки, фронтовик шел к своему бараку с худой крышей, в котором прожил больше семидесяти лет. Далеко не самая плохая жизнь - есть, чем гордиться и есть, что вспомнить. Память уже не та, время стерло многие лица и имена.

Стойкость осталась. Стойкость, впитанная с молоком матери-крестьянки, стойкость, укрепленная краюхой пахучего советского хлеба, стойкость, закаленная свистом пуль на Войне.

Недалеко от дома ветеран приметил знакомую машину - потрепанный Форд темно-зеленого цвета, стоящий на обочине с открытым капотом и склонившуюся над ним фигуру охранника из сельсовета.

- Здрав будь, Валерка, - поздоровался сержант.

- О, Степан Ильич! Здравья желаю!

Захаров протянул руку, но мужчина показал ладони, черные от отработанного масла, и подал запястье.

- Ты, дед, смотрю, каждый день при параде, - заметил отставной офицер.

- Так крышу-то так и не починили, - вздохнул пенсионер. - В район ездил...

- И как?

Вместо ответа старик махнул рукой.

- Понятно, - произнес Валерий.

Ветеран достал из кармана пачку "Примы", но попавший внутрь при падении снег успел растаять и папиросы превратились в бумажно-табачное месиво. Грустно покачав головой, старик швырнул мокрый комок в мусорку.

Собеседник, заметив этот жест, извлек пачку "Явы" и предложил фронтовику. От сигарет, как и от Виталика, пахло маслом и тем хорошо узнаваемым ароматом, которым пахнут старые автомобили. Чем-то особенным, металлическим. Степан Ильич угостился, отломил фильтр, помял остатки сигареты в руках и прикурил от предложенной отставным офицером спички. Мужчина тоже закурил и уселся на крыло, заставив потрепанный Форд жалобно скрипнуть.

- Может, я чем помогу? - спросил Валера.

- Да нет, - отмахнулся Захаров. - Завтра в обком... тьфу! К губернатору поеду. Там-то уж точно решится.

- Так я завтра выходной! - воскликнул автолюбитель. - Могу довезти!

- Куда тебе? А жена, дети? Отдыхай себе, успеешь еще накататься...

- Да ладно вам, Степан Ильич. Мне не в тягость. Заодно дам свой ласточке подышать на трассе. Давненько я ее не выгуливал!

На том и договорились.

Продолжение следует...