Размер сувенира 15 см. Подвижные лапы на каркасе и голова на шплинтовом креплении. Специальная петелька для подвешивания. Каску и бронежилет можно снимать. Усиленный бронежилет с воротом, нарукавниками и напашником. В лапах миноискатель и сапёрные флажки.
И поближе нашивка:
Текст из рисунка
Тайфун Хайян (от англ. Haiyan, известный на Филиппинах как тайфун Йоланда) - один из самых сильных тропических циклонов за всю историю метеонаблюдений, произошедший в ноябре 2013 года на территории Филиппин и соседних стран.
***
Где-то под утро, в начале пятого, пришел тайфун. Членов спецгруппы ДА о нем предупредили заранее.
- По международной классификации ему присвоен статус пятой категории опасности, - заметил хакер, бегло просматривая сводки новостей с сайта международной ассоциации метеорологов.
Высокий, худой, но жилистый и желчный Шарк, больше похожий на раздувшуюся морщинистую ящерицу, чем на свое тотемное животное, акулу, только презрительно хмыкает, а его закадычный приятель, Хаммер, толстяк с желтоватой кожей и пивным животом буддийского священника, добавляет:
- Первый раз что ли?
Конечно, команде модифицированных агентов Союза, выполнявшей самые сложные боевые задания в самых труднодоступных частях света, приходилось сталкиваться не только с проблемами частных вооруженных конфликтов, но и с особенностями различных климатических и погодных явлений. Такие, как: сорокаградусная жара в ливийской пустыне, духота и сто двадцати процентная влажность тропических джунглей, работа в условиях разреженного воздуха - высоко в горах, и прочее, исключая разве что такие глобальные катастрофы, как землетрясение и вирус Эбола. К последнему, естественно, их усовершенствованные организмы были невосприимчивы.
Тао вздохнул, переубедить самонадеянных модифицированных в чем-либо было сложно, но на этот раз обстоятельства и впрямь оказались чрезвычайными.
- Это не просто ветер с дождем, специалисты прогнозирует еще и большую штормовую волну, высотой до 4-5 метров. Именно она будет самой опасной и разрушительной силой.
- Штормовая волна высотой до 5 метров? - Снайпер удивленно вскинул бровь и уточнил. - Это значит цунами?
- Какая, ****ь, цунами, здесь же даже нет волноломов, это же курортная зона, *****...
Ругательствам Шарка не было конца, да и остальные, в общем-то, были с ним полностью согласны. Группа уже бывала на различных тропических, и не только островах, и вполне представляла грозящую всем опасность.
- На всякий случай советую надеть какие-нибудь спасательные жилеты...
Акула, вопреки своему морскому прозвищу, водную стихию не очень любил, и потому даже с полпинка снова завелся.
- Лидер, какие жилеты?! У нас же задание не на круизном лайнере. Где мы отыщем сейчас спасательные жилеты? ****ь, на нас только "броники" в которых, наоборот, легче топиться...
Группа расположилась в одноэтажном бунгало, примерно в одном километре от побережья.
И хотя каркасный остов коттеджа был сложен из массивных стволов бамбука, однослойная отделка стен, в данном случае металлический рифленый сайдинг, надежности не внушала.
В ожидании мегатайфуна, члены ДА бесцельно слонялись по поселку. Хаммер и Шарк решили пополнить на всякий случай запасы. И хотя этот район среди местных назывался просто "деревней", кое-какие магазинчики и совсем крохотные лавчонки еще функционировали.
- Как ты считаешь, Тао, следует ли нам эвакуироваться подальше к центру?
Лидер нахмурившись оглянулся на внезапно разговорившегося Такео. Тот, несмотря на свое кодовое азиатское имя, не был настоящим японцем по национальности, но выдуманная легенда, похоже, накладывала отпечаток на его характер.
- Штормовая волна может зайти на сушу на расстояние до нескольких километров, а этот участок - сплошная ровная площадка, практически низина.
Лидер нахмуривается еще больше, ему не нравится нарушать принципы работы подразделения, а основное правило военных - как можно тщательнее выполнять свою работу, и затем также аккуратно замести следы, за исключением тех случаев, когда необходимо продемонстрировать боевые возможности Союза; на все про все требуется некоторое количества времени.
В данный момент операция по уничтожению объекта еще не вошла в основную фазу, группа ДА находилась на стадии поиска улик и сбора информации. И всегда осторожный и предусмотрительный Кранц принимает компромиссное, как ему представляется, решение, остаться на месте, но подготовиться к немедленной передислокации.
Сначала поднимается набирающий силу и скорость ветер. Затем начинает накрапывать, морося словно из мелкого сита, дождь. Через двадцать минут потоки воды низвергаются с неба ливнем, как будто кто-то вверху, выдернул затычку из раковины. Снайпер подгоняет поближе к бунгало взятый в аренду джип. Следующие два часа они с Тао укладывают в автомобиль необходимые вещи.
Первым делом - оружие, пайки и, подготовленные к отправке в Союз собранные на объект охоты, документы. Конечно же, компромат и улики, чтобы жилось этой твари под приглядом Союза мучительнее и подольше. Снайпер заботливо укладывает свои два футляра; аппаратура хакера уже упакована, на руках у Тао только самое необходимое. Большая часть коллекционных ножей Шарка всегда при нем, запрятано в потайных карманах. Огнемет Хаммера в непромокаемом чехле с большим трудом пристраивают на крыше.
Кранц во время поспешных сборов его подчиненных то ли отдыхает, то ли медитирует, возле одной из наружных стен с подветренной стороны, в полосатом шезлонге. Порывы ветра становятся все озлобленней и слышней. Тонкий посвист напоминает завывание зимней метели. Тао, используя анемометр снайпера, пытается отследить усиление ветра. При скорости свыше 30 метров в секунду, его неуемное любопытство и способность противостоять напору ветра начисто пропадают. Он не подает вида, но начинающаяся свистопляска стихий начинает его нервировать. Кранц, внезапно пробудившись от спячки, дает приказ в течение десяти минут собраться и быть наготове. Его подчиненные готовы убраться уже через три с половиной. Последняя метеосводка, которую чудом успевает прослушать хакер, свидетельствует о том, что обычный тайфун давно переквалифицирован в "мегашторм" и приравнен к масштабам стихийного бедствия.
"Скорость порывов ветра достигла трехсот сорока километров. В час".
Тао озвучивает эти цифры, выплевывая вместе с соленой пылью. Самая высшая категория, пятая имеет отметку всего лишь "свыше 250 км/ч". Сравнения ни к чему. Шансы выжить явно не в их пользу.
Видимость на улице - ноль. Только плотная стена дождя и белесая пелена ветра. Если бы не усиленные физические способности, их бы немедленно подняло вверх и понесло, как вон тот, проносящийся над машиной огромный кусок шифера. Красную черепицу срывает с крыш, ставни и рекламные щиты выламываются с ужасающим хрустом.
- Все, убираемся, - лидер последним запрыгивает в машину.
- Надеюсь, нас не оштрафуют за нереальное превышение скорости.
Тао пытается еще острить, но встревоженный снайпер подает тревожный сигнал, разглядев что-то стремительно надвигающееся со стороны залива.
- Это цунами! - Запоздало кричит членам ДА хакер. Джип застревает в грязи, узкие улочки бурлят грязно-пенистым бурным потоком. Если бы не наваленный в кучу груз, автомобиль бы снесло вслед за плывущим мусором как деревянную щепку.
- Все из машины!
Модифицированные с трудом, вдохнуть удается лишь через раз, перебираются под защиту виднеющихся неподалеку деревьев. Тао пытается взобраться повыше, в крону широких листьев. Использует гибкий шнур, свое специальное "оружие". Огромная приливная волна в считанные секунды накрыла буквально все: и бунгало, и каркасные домики на соседней линии, и лодочные ангары через дорогу...
Последняя, отчетливо запечатлевшаяся в мозгу картина: автомобиль, уплывающий вместе со всеми вещами спецгруппы.
"Если я выживу, то точно перестану..." - не успевает додумать свое обещание хакер.
Мутный поток солоноватой теплой воды накрыл Тао и его спутников с головой. Помимо прибрежного мусора на поверхности плавали обломки домов, разбитые бочки, смятые корпуса автомобилей, банки, пакеты, останки мебели, разломанная аппаратура. Разлитая тут и там смесь утилизационных отходов и бытовой химии придавала жидкости, в которой он плыл, разъедающий слизистые оболочки едкий запах. Кое-где маслянисто поблескивали пятна вытекшего бензина. А заодно и керосина, и дизельного горючего.
Плотный поток высотой метра в три или выше, сначала опустил Тао вниз, под плавающий на поверхности мусор, а затем с силой вытолкнул на гребень.
Парня стукнуло об угол какого-то металлического корыта, возможно, это была ванная в какой-то рыбацкой хижине. Он инстинктивно попытался уклониться от встречи с обломком деревянного кресла, но слой грязи и мусора был слишком широк и плотен. Его с неудержимостью парового катка тащило дальше, вглубь побережья.
Он попытался выпустить гибкий хлыст еще раз, чтобы зацепиться за ствол устоявшего под напором воды большого дерева. Какой-то невидимый под водой обломок, тянул его за рукав. Тао судорожно дернулся и, потеряв равновесие, снова нырнул под воду. Что-то тяжелое над головой не давало ему подняться на поверхность. Тао беспомощно стукнулся обо что-то большое и железное, из глубины напоминавшее тушу доисторического плезиозавра.
Чья-то рука ткнулась ему в правый бок, хорошо еще не в печенку, и его с силой потянули куда-то в сторону, не особо заботясь о попадающихся ему на пути мелких и незначительных по сравнению с размерами катастрофы, предметах.
Тао пошире распахнул глаза, стряхивая с ресниц мешающие разглядеть его спасителя капли. Попытался поспособствовать своему спасению, усиленно взмахивая свободной рукой. Вторую держал наготове, чтобы, если представиться такая возможность, за что-нибудь зацепиться. При очередном гребке, пальцы коснулись чего-то живого, шевелящегося. Хакер испуганно отдернул руку, вдруг это ядовитая змея! С запоздалым облегчением разглядел знакомые темно-фиолетовые пряди. Тем, кто его целенаправленно тащил из общего потока, оказался снайпер.
Тао, наконец, заметил сразу за углом из рассыпающейся стены накренившийся, но еще упорно нацеленный в свинцовую муть неба, металлический остов уличного фонаря. Обломок фонаря укоризненно или предупреждающе грозил немилостивым небесам. Словно указующий перст. Словно посылал несгибаемый "fuck" разбушевавшимся не на шутку хлябям. Подобравшись к намеченной цели на расстояние нескольких метров, Тао захлестнул в несколько оборотов свое "оружие" вокруг торчащей опоры.
На некоторое время их головокружительный дрейф был прерван.
Тао воспользовался передышкой, чтобы еще раз как следует оглядеться. Им повезло, метрах в пяти оказался сравнительно уцелевший гаражный сектор. Он постарался подплыть как можно ближе к напарнику и толчком в плечо развернул Такео в ту сторону. Снайпер моментально сориентировался куда плыть в этой непрекращающейся толчее волн, и стал проталкиваться среди плавающего мусора к остовам гаражей. Казалось, что он шагает по дну, словно великан, а не пытается удержаться на плаву среди бурного течения.
Тао он взял на буксир, вцепившись сильными пальцами в его предплечье. Тао даже подумал, что наверное, будет огромный синяк и отпечаток руки снайпера навсегда запечатлеется на его бледной коже.
Используя оружие хакера, как причальный канат, Такео быстро добрался до устоявших из-за плотной застройки металлических и железобетонных ангаров, перебрался на крышу самого к нему ближайшего. Помог выбраться на крышу Тао.
Это не составляло особенного труда, поток воды несся на уровне окон первых этажей зданий, а кое-где даже превышая его.
На всякий случай Тао привязал себя к обломкам, которые вытащил из разбитой крыши какой-то будки. Обессилено привалился к широкой спине Такео. Рядом со снайпером казалось, что все это только сон. Что они проснутся, а вокруг все спокойно и тихо. Все они выплывут, выживут, каким-то чудом найдут остальных членов команды и вернутся первым же рейсом к себе на базу.
Снайпер окинул дрожащего от озноба Тао цепким, оценивающим взглядом, и накинул на него свою куртку. Тао благодарно кивнул и спустя некоторое время даже чуть-чуть обсох и согрелся.
Немного погодя, неугомонный Такео сумел перебраться на соседние уцелевшие строения. В одном месте крышу с гаражей сорвало, зато внутри оказалось относительно тихо и уютно, и совсем не было воды. Тао никак не желал слезать с уже обжитого места на крыше, но настойчивый снайпер уговорил его спрятаться в этой бетонной конурке.
Именно там их и отыскал спустя полтора часа лидер.
Ветер почти что стих, но дождик еще накрапывал. Судя по невозмутимому внешнему виду Кранца, модифицированного такого уровня не могла поглотить и сожрать даже такая коварная штука, как цунами.
Шарку и Хаммеру повезло меньше. Их затянуло потоком под борт 20-тонной баржи. Ее сорвало с причала, расположенного на пару миль южнее, в районе порта. Если бы хакера в данный момент спросили, как он к этому относится, он бы отмахнулся от Шарка с подрывником с гаденьким чувством облегчения. Мол, ничего невозможно сделать, эти придурки, таки попали "под пресс" и, слава богу... Однако лидер считал иначе. Он о чем-то потолковал со снайпером, Тао даже не вслушивался в их беседу, полагая что все разговоры о спасении Шарка и Хаммера бесперспективны и давным-давно забыты. Такео, напротив, внимательно слушал лидера, и под конец согласно кивнул подбородком.
Это было несамоходное старое судно, легшее во время цунами на правый борт. Носом оно уткнулось в задние глухие стены складских ангаров. Часть их не выдержала громадного веса и обрушилась в хлам, погребя под своими обломками Акулу и Хаммера. Чтобы добраться до них, нужно было слегка приподнять баржу, а самое лучшее, перевалить ее на другой борт.
Пара портовых кранов, возможно бы, с этим справилась, но никак не два человека, только что выбравшихся из смертельного водоворота стихии. Пусть они модифицированы до состояния живых боевых машин, физически они были гораздо сильнее самых тренированных спортсменов-силовиков; но одно дело выжать с подставки штангу, или даже сдвинуть на пару метров автомобиль, а другое - поднять двадцати тонную баржу и попытаться ее опрокинуть набок.
Кстати, а может и вправду стоит попытаться оттащить ее в сторону залива? Хакер подошел к лидеру и озвучил свою идею. Правда возникла проблема, как и чем закрепить баржу. По-хорошему, следовало подробнее осмотреть насколько крепко та "села на мель", определить направление ее движения. Прикинуть, под каким углом закрепить тросы. И еще, надо было отыскать замену этим несуществующим в данный момент канатам...
Лидер вроде бы оживился, но затем с сомнением взглянул на завал, под которым лежали может быть мертвые уже Шарк и Хаммер. Правда, к Хаммеру можно было еще подобраться, Такео даже прорыл небольшой тоннель, в котором виднелась нога, часть туловища и голова подрывника. Кажется, тот несколько минут назад еще подавал признаки жизни.
Тао, конечно, подозревал, что их лидер, словно микс Железного человека, марвеловского Супермена и Терминатора вылеплен из жидкого металла, не убиваемого чугуна и титана одновременно, однако то, что ему удалось поднять эти двадцать с лишним тонн, это было что-то за пределами всех категорий супергероев. Лидер не только сдвинул судно, но сумел вместе со снайпером приподнять и зафиксировать баржу на некоторое время, так что Тао, проявив чудеса скорости и изворотливости, буквально ввинтился в завал и сумел выдернуть наружу Хаммера. Оставался Шарк, залегший немного глубже, словно какое-то подземное сокровище.
В днище зияла большая, почти округлой формы дыра. Видимо судно получило пробоину, а Кранц ее значительно удлинил и расширил. Все-таки было в их лидере что-то такое, от греческих титанов. Казалось, он мог бы швырять такие посудины пачками.
Чтобы вытянуть Шарка, Тао пришлось заползти чуть ли не под самый корпус.
Было тяжело и немного страшно, что все вдруг упадет, если лидер со снайпером не удержат баржу, но он справился.
Внешне их лидер всего лишь как бы потемнел от натуги, но затем отдышался, а вот со снайпером было что-то не так. Тао попытался ему помочь, но Такео только сделал предостерегающий жест рукой. Его и без того бледное лицо совсем побелело, а губы посинели, словно он принял ускоряющую таблетку. Одной рукой он схватился за грудь, словно пенсионер-сердечник, и пытался то ли прокашляться, то ли продышаться. Изо рта и носа тут же побежали тонкие струйки крови. Он попытался вытереть лицо, но из носа лило, словно в весеннюю оттепель, только это был совсем не насморк.
Проступивший холодный пот, резкие боли в сердце, Тао даже не сразу сообразил, что это симптомы острой сердечной недостаточности.
Он осторожно помог снайперу сесть прямо тут же на взрытую и развороченную землю, а у Такео вместе с кровью пошла неудержимая рвота. Температура тела резко понизилась, руки мелко подрагивали, а ноги подкашивались от слабости и он никак не мог успокоить бешеное сердцебиение.
Кранц, тем временем, пробил еще пару дыр в днище корабля, пошарил в уцелевшем отсеке, в рубке. Нашел аптечку скорой помощи и с облегчением кинул хакеру отлично сохранившуюся пластиковую баночку с таблетками нитроглицерина.
Шарк и Хаммер тем временем уже начали приходить в себя и сейчас шумно и недвусмысленно подавали признаки не совсем разумной жизни.
Шарк пришел в себя первым. Его вырвало несколько раз, однако кроме небольших ушибов и гипоксии, особо значимых повреждений не было.
У Хаммера было растянуто сухожилие, еще несколько открытых, жутковатых на первый взгляд рваных ран, однако, ничего выходящего за рамки типичных боевых ранений, такие они получают на каждом втором задании.
Оклемавшись, Шарк по привычке попытался придраться к Такео, но лидер немедленно пресек малейшие поползновения с его стороны в отношении их новоявленного больного. Приказал собирать уцелевшие и пригодные для обеспечения еды, питья и ночлега вещи.
Через несколько часов их уже забрал вертолет, вылетевший на поиски ДА-5 как только позволила метеосводка.
У Такео обнаружили признаки острого физического перенапряжения, будто он в одиночку пытался сдвинуть стену кирпичного двухэтажного дома. То, что на самом деле именно это они вдвоем с Кранцем и осуществили, об этом как-то не особо распространялись.
Кранц написал отчет. Такео отлежал положенную неделю в стационаре под наблюдением хорошеньких медсестер и суровых санитаров.
А Тао, как последний дурак, пошел в обычную городскую аптеку и закупил несколько упаковок нитроглицерина, витаминок и другой успокоительной фигни для домохозяек. Пополнил стандартную для военных аптечку первой помощи.
По настоятельным просьбам Такео набрал кучу презервативов, думал, что тот вовсю развлекается в медицинском госпитале.
Оказалось, что изделие номер такое-то, снайперы надевают на ствол винтовки во время передвижения по болотистым и засушливым районам. Чтобы внутренняя поверхность не забивалась пылью и грязью.
"Что за нерациональный расход полезного продукта" - Шарк, как всегда, нашел к чему прикопаться.
Хаммер флегматично пожал плечами и зажевал бутерброд.
Неудачная поездка на курорт, в тропики, наконец-то закончилась.
2017, 2024
1. Я военный фотограф ВМФ США. В самых глубоких местах океана часто приходится встречать небольшие обезлюдевшие подводные аппараты, или они просто кажутся обезлюдевшими. Некоторые из них просто пропали с радаров, перестали выходить на связь, и их никто не искал. Иногда они выглядят просто жутко, будто кто-то жил в них, пока не умер. Иногда кажется, что на них до сих пор есть живые. Прямо посреди Тихого океана, чуть южнее экватора, мы наткнулись на дрейфующий катамаран со сломанными мачтами. Казалось, он имел пробоину, которую кое-как заделали. Судно было частично погружено в воду. Мы исследовали его и никого не нашли. Судя по названию и номерам, он был из Аляски, а владелец числился пропавшим без вести. Мы затопили его, чтобы он не подвергал опасности другие корабли.
2. Эту историю рассказал мой отец. После службы во Вьетнаме его сразу направили на базу ВВС в Гренландии. Там часто случались сильные метели, когда ничего не видно буквально в двух шагах. Люди иногда погибали в 20 метрах от здания, потому что не видели его. Потом между всеми зданиями натянули канаты, и люди пристегивались к ним, если выходили в метель. Те, кто оставался внутри здания, закрывались в нем. Отец говорил, что все пять месяцев, когда особо часто свирепствовали метели, они слышали снаружи чьи-то крики о помощи. Сразу всех пересчитывали, потому что идти на улицу проверять было слишком опасно. Обычно эти крики списывал на диких животных, но при этом каждый раз кто-то устраивал погром в машинном отсеке. Разбрасывал оружие, бумаги, переворачивал столы и шкафы, а один раз реактивный двигатель весом в несколько центнеров нашли в 20 метрах от места, где он стоял. На входе в каждый ангар стоял прожектор, и работала камера, но никто не входил и не выходил. А потом однажды это просто прекратилось.
3. В 2006 году я служил сержантом в форте Блисс. Прямо пред фортом была оборудована тренировочная площадка, а за ней находился аэродром. Мы охраняли какое-то оборудование, нас было несколько человек. В ту ночь я дежурил с одним рядовым. Я сказал, что охранять будем по очереди, а спать в машине, на которой приехали. Я проснулся от того, что рядовой в ужасе колотил по стеклу машины. Его ужас сразу передался мне. Он орал: «Проснитесь, сержант, там НЛО!» Я посмотрел, куда он показывал, и тоже увидел огни, которые то появлялись, то исчезали. Спросонья до меня не сразу дошло, что это такое, но потом я догадался, что в той стороне горный хребет Франклина, и это машины, которые едут по шоссе между гор. Машины исчезали за крутым поворотом, а потом появлялись снова.
4. Я нес ночной караул в старом здании Центра Спецсвязи, которое было построено еще в 50-х. Меня стало клонить ко сну, и я решил немного пройтись. В итоге заблудился в лабиринте подземных тоннелей и оказался в той части здания, которая не используется очень давно. Я заходил в помещения, и казалось, что люди были здесь совсем недавно и ушли, оставив все, как есть. Я очень устал, поэтому не мог мыслить рационально. Мне казалось, что за мной кто-то наблюдает со стороны. Я очень долго блуждал, и в итоге мне удалось вернуться на пост. Я никому не рассказывал, где был. Это был ночной караул, и никто не заметил моего отсутствия. А через год у нас появился новенький. Во время караула он пошел в ночной обход. Вернулся через два часа с таким видом, будто за ним гнались привидения. Я лишь кивнул ему головой, давая понять, что знаю, где он был.
5. Дед моего друга служил в какой-то очень секретной части, и никогда не распространялся по поводу службы. Он не переваривал разговоры об НЛО и инопланетянах. Друг говорил, что иногда ему казалось, что дед чего-то боится. Однажды он решил выпытать у деда побольше информации и спросил, верит ли он в инопланетян? Дел ответил: «Если ты считаешь, что мы одни во Вселенной, то ты туп, как осел». И это было сказано таким серьезным тоном, что до сих пор не дает покоя.
6. Мой друг служил в Афганистане. Их часть располагалась на месте старой советской базы. Он клялся, что иногда на посту слышал шепот, который не был похож на английский или местный язык. Скорее всего, это был русский.
Еще больше таких подборок на моем канале https://t.me/realhistorys
Мой канал «Клубничный переполох» https://t.me/erosstoris
Мой канал с подборками интересных фактов https://t.me/actualfacts
Мой канал о кошках https://dzen.ru/o_koshkah
Мой канал с переводами рассказов зарубежных писателей https://boosty.to/webstrannik
Всем удачного дня!
...и проигранной выигранной войне 1950-1953 годов.
Корейскую войну выиграли — насколько войну вообще можно выиграть — советские лётчики, а проиграли советские идеологи и пропагандисты. Статистика же по традиции напоминает расхожий афоризм: "Больше всего врут перед выборами, во время войны и после охоты".
По результатам Второй мировой были образованы два корейских государства: Северная Корея, где стояли советские войска, и Южная, где стояли американские. В 1948-м те и другие вроде бы ушли, а когда две Кореи стали воевать друг с другом — вернулись, но в разных качествах. США провели через ООН официальную резолюцию об использовании в Южной Корее своих военных как основных миротворцев, а СССР и Китай поддерживали Северную Корею неофициально — или, лучше сказать, совершенно секретно. И пока китайцы занимались в основном наземными операциями, советские лётчики ограничивали воздушное господство американцев.
Огромные неторопливые бомбардировщики Б-29 "суперкрепость" беспрепятственно стирали с лица земли северокорейские военные и гражданские объекты до тех пор, пока в 1951 году на территории Китая у самой границы с Кореей не был развёрнут 64-й советский авиационный корпус, наскоро замаскированный под местные ВВС.
"Воздушная мощь – решающая сила в Корее" — это название обстоятельного американского труда о войне, где среди потерь авиации США за три года упомянуты 34 "суперкрепости", из которых четыре сбиты зенитным огнём, 14 "разбиты в процессе эксплуатации" и 16 уничтожены в воздушных боях. Вывод автора: "Потери бомбардировщиков были немногим больше тех, какие имеют место при тренировочных полётах в авиационных частях на территории США".
В книге сказано, что американские военно-воздушные силы потеряли в общей сложности около 2'000 самолётов, авиация флота и корпуса морской пехоты — больше 1'200, авиация сухопутных войск — несколько сотен лёгких самолётов. И снова говорится: в боях утрачено меньше половины, остальные самолёты списаны из-за дефектов материальной части, аварий и по другим причинам. Число потерянных "фантомов" — легендарных реактивных истребителей Ф-86 "Сейбр" — 58. Соотношение сбитых чужих и потерянных своих самолётов, по мнению автора, достигало 9:1 или даже 10:1...
...то есть арифметически северокорейские, китайские, а в первую очередь советские ВВС лишились как минимум 35'000 самолётов. Но в том же сборнике написано: "коммунисты" потеряли 1'000 самолётов в бою, ещё 400 на обратном пути к базам и ещё 1'400 самолётов "из-за аварий и катастроф, прямо не связанных с боями". Это в общей сложности 2'800 машин, включая 2'000 реактивных истребителей "МиГ-15 бис". Получается другая пропорция — были уничтожены не десять самолётов противника на один американский, а два-три американских на один советский (корейцы и китайцы летали на самолётах, полученных в подарок или купленных у Советского Союза).
Пропагандисты США подробнейшим образом комментировали на весь мир ход боевых действий в Корее с первого до последнего дня и продолжают коментировать по сей день. Пропагандисты СССР хранили полное молчание.
Фотографировать участникам войны было строжайше запрещено, как и упоминать в письмах о месте своей дислокации, примечательных событиях и т.д. По документам военные находились не на войне, а "в правительственной командировке". Получали 50% оклада китайскими деньгами, ещё 50% в советских рублях бухгалтерия переводила оставленным дома жёнам; выплат за командировку, сбитые самолёты противника и прочее никому не полагалось. Награждали пилотов "за образцовое выполнение служебного долга". В похоронках писали не "погиб в воздушном бою", как несколько лет назад — во время Великой Отечественной, а "погиб при выполнении служебного долга". Хоронили погибших на специальном кладбище в китайском Порт-Артуре, только старших офицеров увозили во Владивосток...
...и даже после 1953 года, когда война закончилась и граница между Северной и Южной Кореями была зафиксирована по 38-й параллели, боевой опыт советских лётчиков толком не использовался, а герои не были названы. Военное противостояние Советского Союза и миротворческого контингента ООН сдержанно признали только в начале 1990-х, когда страна уже развалилась. Да и то интерес к пожилым асам проявляли главным образом ветераны из США, приглашавшие бывших противников в гости, на слёты и конференции.
В книге сказано, что американские военно-воздушные силы потеряли в общей сложности около 2'000 самолётов, авиация флота и корпуса морской пехоты — больше 1'200, авиация сухопутных войск — несколько сотен лёгких самолётов. И снова говорится: в боях утрачено меньше половины, остальные самолёты списаны из-за дефектов материальной части, аварий и по другим причинам. Число потерянных "фантомов" — легендарных реактивных истребителей Ф-86 "Сейбр" — 58. Соотношение сбитых чужих и потерянных своих самолётов, по мнению автора, достигало 9:1 или даже 10:1...
...то есть арифметически северокорейские, китайские, а в первую очередь советские ВВС лишились как минимум 35'000 самолётов. Но в том же сборнике написано: "коммунисты" потеряли 1'000 самолётов в бою, ещё 400 на обратном пути к базам и ещё 1'400 самолётов "из-за аварий и катастроф, прямо не связанных с боями". Это в общей сложности 2'800 машин, включая 2'000 реактивных истребителей "МиГ-15 бис". Получается обратная пропорция — были уничтожены не десять самолётов противника на один американский, а два американских на один советский (корейцы и китайцы летали на самолётах, полученных в подарок или купленных у Советского Союза).
К слову, советские лётчики возражали против того, что больше половины американских потерь – небоевые. Помимо прочего, такая статистика выглядит оскорбительной: "Американские лётчики имели высокую профессиональную подготовку. Их годовой налёт […] почти вдвое превосходил нормы налёта советских лётчиков. Материальная часть авиации США также находилась на высоком техническом уровне". Авторы исследований жульничали, заявляя об ошибках американских пилотов и отказах техники, только чтобы не признавать реальные масштабы боевых потерь: по их мнению, это нанесло бы ещё более сокрушительный удар по престижу ВВС США. Пропаганда на Западе работала и работает.
Учёт сбитых самолётов противника в СССР вёлся гораздо строже, чем где-либо. У каждого лётчика и тем более аса заявленных воздушных побед раза в полтора больше, чем официально зарегистрированных: если не было подтверждения на 146% — не было и регистрации сбитого самолёта. Судя по рассекреченным документам 64-го корпуса, соотношение боевых потерь советских самолётов к американским — примерно 1:4. Этот показатель колебался от впечатляющих 1:7.9 в 1951 году, когда тайные друзья Северной Кореи из СССР обрушились на головы миротворцев США и других членов ООН, как снег на голову, до намного более скромных 1:1.9 в 1953-м, но всё равно с победным перевесом советских лётчиков почти вдвое.
Идеологи СССР тщательно скрывали нелегальное участие страны в Корейской войне, советские пропагандисты замалчивали тамошние военные заслуги, а после драки кулаками не машут. Странно было бы спохватиться через 70 лет после окончания боевых действий и через 30 лет после распада воевавшего государства. Хотя соблазн, конечно, есть.
Провинциалка, провинциалка...
А эскалатор бежит,
А эскалатор не ждет...
Ступай смелее, провинциалка!
Сначала - страшно, потом - пройдет!
В. Малежик
Честно говоря, перспектива ехать в Москву меня совсем не обрадовала. Как-то вот не было этого в планах. Но и отказать матери я не могла. Все-таки дело было серьезное.
Когда мать познакомилась со своим вторым мужем, он был еще очень крепок. Лет пять еще летал за ЧВК, зарабатывал хорошие деньги. Они вместе ездили на дачу под Троицком, парились в бане, дышали свежим воздухом, в общем, наслаждались жизнью. После переезда мать даже не стала устраиваться на работу – доходов мужа вполне хватало.
Как это часто бывает, посыпалось все в один миг. Сначала Павел Игоревич не прошел медкомиссию – подвело давление. А без любимой работы он, человек, фанатично преданный своему делу, начал чахнуть. Все его друзья были в то же время и сослуживцами. И почти все без возможности летать быстро сгорали… Частенько они собирались на кухне в квартире на Преображенке, разговаривая почти исключительно про службу и политику и сводя мать с ума непонятной ей терминологией. Она начала понемногу разбираться в самолетах – куда ей было деваться?
Профдеформация постепенно затрагивала и ее. Павел Игоревич не мог заснуть без работающего телевизора. Если нет шума, значит, отключились двигатели, самолет падает. Мать поначалу сходила с ума, а потом настолько привыкла, что и сама не могла заснуть в тишине. Как будто чего-то не хватало.
Но без возможности летать, заниматься любимым делом муж быстро стал сдавать… На пенсии он занимался преимущественно тем, что встречался с товарищами (пили они при этом, естественно, не лимонад) или ходил на похороны – летчики уходят рано, перегрузки изнашивают сердце.
Однажды утром ни с того, ни с сего у него отнялась рука. Оказалось, инсульт… Мать тут же засуетилась, забегала, отправила мужа в госпиталь. Вроде восстановился. А через год – второй… Правда, снова вроде бы все обошлось, вовремя была оказана помощь, а поражение не было критическим.
А ведь они еще мечтали о ребенке…
Семейная жизнь Павла Игоревича сложилась сложно. В свое время он женился на женщине с ребенком, девочкой, воспитывал ее как родную. Девочка была ровесницей матери… Хотели общих детей – не получилось. Выкидыши. Может быть, в наше время и можно было бы что-то сделать, как-то помочь, но в те годы, на которые пришлись попытки обзавестись потомством, медицина оказалась бессильна. А девочка, воспитанная как своя, после развода забыла к отчиму дорогу.
Потом история повторилась с матерью. Она всегда называла меня своим единственным, Богом данным ребенком – потому что остальные не могли родиться. Мать говорила, что уже и со счета сбилась, сколько их было, тех нерожденных детей.
Теперь нужно было ехать в Москву. Собираться. Конечно, вряд ли я могла помочь матери чем-то реально… Так, скорее поддержать морально…
Хорошо все же, что у меня не было настоящей работы! Не надо было отпрашиваться, брать отпуск за свой счет (если это в принципе было бы возможно). Правда, у меня были проекты, над которыми надо было работать, но все необходимое – бумагу, краски, карандаши, фломастеры – я могла взять с собой. Главное было не забыть голову. Все-таки там было все самое ценное.
Я не стала тянуть – купила билет на поезд на следующий день. Собрала рюкзак с вещами – домашний сарафан, колготки, белье. Сложила в старенький узкий кейс, на заре туманной юности отданный дядей, художественные принадлежности. Попыталась провести вечер перед отъездом за работой, но из этого ничего не вышло. Хоть убей, не получалось сосредоточиться. И я просто несколько часов листала ленту в вк, рассматривая чужие рисунки и шедевры в творческих группах, на которые была подписана. По-настоящему ничто не трогало, не цепляло, наоборот, искусство вызывало даже какое-то раздражение. Может быть, дело тут было в собственной временной творческой импотенции – я просто-напросто завидовала тем, кто мог работать, когда я не могла.
И тем более тем, у кого получалось сделать что-то годное.
Поезд отходил утром, в семь часов. Я заснула поздно, так что сна мне перепало совсем немного, но это ничуть не беспокоило.
Я очень люблю поезда, вообще ездить куда-то, трогаться с места. Дорогу. Почти как Гоголь. Всегда кажется, вот уедешь – и начнется совсем другая жизнь, и она будет лучше прежней. Конечно, это иллюзия, но обычно впечатлений от смены обстановки на какое-то время хватает. И удается действительно отвлечься, переключиться, прожить какое-то время без привычной тревоги.
Моими соседями по плацкарту оказались парнишка, по виду студент, возвращающийся в мегаполис от родителей, и две лощеные дамы бальзаковского возраста, как будто туристки. Они обменивались впечатлениями от посещения моего города, словно вспоминали блюда, заказанные в дорогом ресторане. Было ясно, что их сложно удивить – дамы бывали в таких местах, что я не видела даже во сне.
Одна, полнее и вроде бы добрее, ненатуральная блондинка, как-то сводила все к тому, что в провинции тоже живут люди, и хоть живут они хуже и проще, чем москвичи, но вот такая у них жизнь, и опять-таки интересные достопримечательности. Другая, крашеная брюнетка, несомненно феминистка, рассказывала, как ей довелось лететь в самолете, где ужасно орал ребенок, и как безрезультатно пыталась с ним справиться мать, и как у всех пассажиров закладывало уши. Эту тему она подняла, вероятно, потому, что по вагону тоже бродили какие-то дети, на удивление, впрочем, ведшие себя вполне прилично. Очень скоро они мне надоели обе, я с радостью заткнула бы уши, но не могла, и вместо этого предпочла раздраженно уткнуться в телефон, в бесплодной попытке сосредоточиться на скачанном триста лет назад детективе.
А еще в вагоне было много военных – молодых, крепких парней в форме. Вели они себя тихо, но я чувствовала, что само по себе их присутствие тревожит. Наверное, в душе я их боялась – и проходя мимо, старалась ни на кого не смотреть и тем более не улыбаться. Чтобы было невозможно подумать лишнее.
Через несколько часов мы уже были в столице. Я слилась с потоком людей, спешащему по перрону. Ленинградский вокзал мало изменился с тех пор, когда я видела его в последний раз. Все те же киоски с фастфудом, кофе и прибамбасами для гаджетов. Люди на аккуратных лавочках, люди в крошечных кафе за стеклянными стенами, люди, сошедшие с поезда, и торопящиеся занять свое место в вагоне… Их было так много, что голова шла кругом. В круговерти лиц невозможно было вычленить какое-то одно, чтобы сосредоточиться, всмотреться, понять. Я подумала, что ко всему этому, наверное, просто невозможно привыкнуть и трусливо устремилась к выходу.
В метро. К маме.
Телега с опросами, бусти с эксклюзивными озвучками. Если хотите меня поддержать, донаты сюда.
Если вам нравятся мои переводы, можете поддержать меня донатом: 1) Без комиссии по СБП на +79623731534 (ЮMoney, комментарии не поддерживаются) 2) на CloudTips (комментарии поддерживаются). Размещение ссылок на донаты согласовано с админами.
Размер 15 см. Голова на шплинтовом креплении, лапы на меднопроволочном каркасе. Пиксельный камуфляж. Нашивка 22й бригады спецназа.
Съемные элементы: шлем и бронежилет.
Отпуск закончился, завтра на службу..., я военный, что-то подустал (26 лет выслуги). Когда ж всё это закончится....поддержите хоть немного.
Мужчина 53 года
— К вам часто вот так за ручку приводят мужчин? – спросил клиент, невысокий поджарый брюнет с редкой проседью и довольно изможденным видом.
— Частенько, - вежливо улыбнувшись, ответила я. – У нас в стране среди мужчин пока не принято посещать психологов, особенно это касается старшего поколения.
— Стыдно сознавать, что тебе нужны услуги мозгоправа? – предположил он.
— В том числе, но это касается вообще всех врачей – нашим мужчинам с детства внушают что им нельзя показывать боль, страх, говорить о своих болезнях и так далее. Вот мы и получаем кучу людей, приходящих к врачам с уже запущенными болезнями.
— Понятно… - пробормотал Родион. – Но со мной вам вряд ли придется долго мучиться - мои проблемы лежат на самом верху.
— Расскажите мне о них - возможно я смогу помочь.
— Боюсь, у вас это не получится, но раз уж я здесь – глупо было бы просто молча уйти, - хмыкнул клиент и начал свой рассказ. – Я родился в Смоленске, в не самой богатой семье – отец трудился на заводе, а мать преподавала в местном техникуме. Правда, тогда люди не особо беспокоились насчет заработка – сами знаете… Мой старший брат выбрал карьеру военного, и я пошел по его стопам. Куда меня только за эти годы жизнь не забросила: и в Прибалтике был и на Дальнем Востоке, даже на Севере - на Таймыре пару лет отслужил. Собственно, из-за этого у меня так и не получилось обзавестись семьей. Было несколько мимолетных отношений, но все быстро заканчивалось стоило мне отправиться куда-то в другое место.
— И что, ни одна из девушек не соглашалась уехать с вами?
— Вопреки распространенному мнению, молодой офицер – это не самая интересная партия для большинства женщин. Не все готовы покинуть родные края, а потом еще и переезжать в случае необходимости, в ожидании, когда же мужу выдадут квартиру и можно будет пустить корни.
— Понимаю…
— Но в конце концов мне все-таки удалось осесть здесь, в Питере, найти хорошую женщину и завести ребенка, - с грустью в голосе проговорил Родион. – Лена ушла с работы и с головой погрузилась в быт – честно говоря, она мечтала об этом, и вся светилась от радости. Ей доставляло удовольствие создавать семейный уют, заботиться о нас с дочерью и заниматься любимым хобби – вышиванием. Она даже в каком-то конкурсе победила со своими кружевами.
— Женщина, которая вас ко мне привела – это же не ваша дочь, так ведь?
— Нет, это была не она, - покачал головой мужчина, не отрывая взгляда от окна за моей спиной. – Мои жена с дочерью погибли пять лет назад – их сбил пьяный водитель на перекрестке. Он проехал на красный свет и протаранил идущих по зебре пешеходов. Анечка погибла на месте, а Лена и еще двое человек скончались в больнице или по пути к ней.
— Сочувствую вашей потере, - произнесла я.
— Честно говоря, после этого события мой мир рухнул – как сейчас помню, как мне позвонили из больницы и рассказали о произошедшем, - по ожесточенному лицу Родиона скатилась слеза. – Я даже на какое-то время отключился от реальности – пришел в себя только после того, как мне дал оплеуху старший офицер, который никаким другим образом не смог привести меня в чувство. Не буду рассказывать о том, как прошло опознание, а затем похороны – вы и сами можете понять, как мне было тяжело в то время.
— Как вы сумели это пережить?
— Вначале я много пил – чего уж греха таить. Просто это был единственный известный мне способ отрешиться от произошедшего. Я чуть не потерял работу, жилье и, наверное, жизнь – к счастью, меня вытащил коллега, замполит нашей части. Он забрал меня из квартиры, поселил в офицерском общежитии и навещал каждый день. Я до сих пор ему за это благодарен, хотя между нами не было никаких дружеских отношений. Кстати, о друзьях – им как-то резко стало не до меня: и времени чтобы помочь или хотя бы посочувствовать не нашлось, и сил чтобы вытащить из запоя, хотя сам я не раз им в этом помогал…
— Друг познается в беде, - философски заметила я.
— Это – точно, - сказал он, вытерев глаза рукавом. – Работа, конечно, помогла мне выйти из апатии, но огромную дыру в груди она заполнить не могла. Особенно тяжело мне было идти домой вечером через парк и смотреть как там играют родители с детьми - прямо сердце кровью обливалось. Я понимал, что уже, наверное, не смогу снова завести семью, поэтому даже и не предпринимал попыток начать новые отношения – кому к черту нужен ветеран боевых действий за пятьдесят с таким моральным грузом за плечами?
— И чем же вы заняли пустоту в душе?
— Мне приснился сон, в котором я бегаю по игровой площадке и вожусь с чужими детьми. Они прыгали, визжали и всячески веселились, а я вместе с ними. Помню, как впервые за долгое время проснулся счастливым. И вот, на следующий день, я специально не стал переодеваться в гражданскую одежду, вышел с работы, заглянул в ближайший магазин и накупил целый пакет сушек. А потом, по пути домой, проходя через парк, подходил к детям, дарил каждому по упаковке и шел дальше.
— Вы специально остались в форме, чтобы взрослые не стали переживать из-за того, что какой-то посторонний мужчина пристает к их детям?
— Угу, - кивнул он, и я заметила, как его лицо смягчилось. – На следующей неделе я купил свежих булочек, затем тульских пряников и так далее. Потом дети начали узнавать меня на улице и проситься у родителей разрешения подойти поговорить. Так я стал любимцем у местной детворы – через пару месяцев уже все мальчишки мечтали стать военными как дядя Родион, а вслед за ними и девочки, когда я рассказал, что у нас в части есть и женщины. В какой-то момент дети даже начали звонить ко мне в домофон и спрашивать не выйду ли я с ними поиграть.
— Это хорошо, что вы продолжили контактировать с людьми, а не заперлись в себе.
— Это как минимум спасло жизнь одному человеку, - вновь насупившись, ответил он. – Однажды вечером ко мне в квартиру через домофон позвонил мальчик по имени Кирилл – мы с ним часто виделись на площадке. Он явно запыхался и стал жалобно причитать что его маму сейчас убьет какой-то дядя Коля. Я схватил куртку, сбежал вниз и попытался расспросить его что случилось, но он схватил меня за руку и потянул за собой, продолжая повторять что нужно спасти маму. Собственно говоря, он привел меня в соседний двор, открыл дверь в подъезд, а затем и в квартиру – а там, на кухне, истекая кровью из разбитого лица, лежала его мать, которую насиловал какой-то хмырь. Я накинулся на этого подонка и крепко приложил его о дверной косяк, мужчина попытался полоснуть меня кухонным ножом и вспорол рукав на куртке. Мы боролись несколько минут, прежде чем я смог вытащить его в коридор, где мне на помощь пришла хозяйка, которая что есть силы ударила подонка по голове чайником. Он разом обмяк и повалился на меня сверху. В итоге, приехавшая полиция забрала его с собой, а скорая увезла мать, которая никак не хотела оставлять ребенка, но я пообещал, что присмотрю за пацаном пока она не вернется и написал ей свой телефон на бумажке.
— Вы совершили достойный поступок, - восхищенно произнесла я.
— Это моя работа – людей защищать, - скромно улыбнувшись, произнес он. – Правда, я не думал, что придется это делать не на войне. На следующий день, мне позвонила мать Кирилла – Анастасия, горячо поблагодарила за помощь и попросила дать поговорить с сыном. Он рассказал, что мы весь вечер смотрели мультики, потом хорошо поели, а затем он упросил меня дать ему поносить мой китель. Короче – малец был в восторге от нашей холостяцкой ночевки и даже не вспомнил ни о чем из произошедшего ужаса, одним словом - ребенок. Мать спросила у меня, смогу ли я еще пару дней посидеть с дитем, поскольку ее не отпускают из больницы – как оказалось, у них в Питере не было никого, к кому можно было обратиться с подобной просьбой.
— И вы согласились?
— Ну а куда деваться – не выкинуть же ребенка на улицу. Правда пришлось взять парня с собой на работу – но ему, как мне показалось, это было только в радость. Он бегал между бронемашин и восторженно восклицал, а я пока следил за порядком на вверенном мне участке. В конце концов его мать вернулась, и я стал свидетелем их трогательного воссоединения. Я приготовил ужин и пригласил их поесть, после чего она рассказала мне как рано вышла замуж, и он ее бросил одну с ребенком, о том как переехала сюда на заработки, сошлась с тем хмырем с ее фирмы, но когда оказалось что его интересует только то что у нее под юбкой Настя попыталась отшить его, а чем это закончилось я уже знал.
— Вы продолжили общаться?
— Продолжили, - грустно проговорил Родион. – На следующий день я пришел к ним в гости, чтобы помочь с уборкой, а потом по нескольку раз в неделю, чтобы увидится с ребенком, который ко мне сильно привязался, и заодно увидеться с Настей… Поначалу я думал, что хожу туда только ради дитя, но потом осознал, что она пробудила во мне давно умершие чувства. И когда я понял это, то перестал их навещать. Через неделю Настя сама пришла ко мне – без звонка, просто взяла и зашла рано утром, одна. Спросила почему я к ним не прихожу, ну я не стал утаивать и сказал ей как думаю – что мы с ней слишком сблизились, и если так и дальше продолжится, то ничего хорошего из этого не выйдет.
— Она спросила почему?
— Спросила? Конечно спросила, хотя тут и так все понятно – ей было всего двадцать шесть, а мне уже за пятьдесят, какие уж тут отношения?! Что я потерял жену и ребенка и, кажется, уже не могу опять стать нормальным! - выпалил он, и я заметила, что в его глазах снова стоят слезы. – Она же просто обняла меня и сказала, что ей все равно, сколько мне лет и что она давно не встречала такого доброго человека как я. Мое сердце в первый раз за пять лет забилось так часто, что казалось вот-вот выпрыгнет наружу - мы поцеловались, а потом… К вечеру я не раз и не два пожалел о своем поступке, после того как схлынули эмоции. Сказал ей об этом – она попыталась помочь, и это даже помогло, но ненадолго. С тех пор мы пытаемся жить вместе, но я каждый день думаю о том, что это ошибка - в первую очередь для нее.
— И тогда Анастасия решила записать вас ко мне?
— Она хочет, чтобы я перестал себя корить за то, что лишаю ее шанса начать жить с кем-то ее возраста и без такого количества душевных ран. Потому и записала к специалисту – думает, что вы меня переубедите.
— А вы сами хотите, чтобы я вас переубедила?
— Сложно сказать: с одной стороны я всем сердцем желаю остаться рядом с Настей и Кириллом – мне давно уже не было так хорошо, как сейчас, а с другой стороны, я боюсь все испортить, и если не сейчас, то через пять или десять лет. Это рвет меня пополам, и я очень хочу перестать мучиться... Надеюсь, вы поможете мне в этом.
Несколько кадров за пару минут до начала движения техники. Южно-Сахалинск
Ну а здесь, картинка на "поразмыслить":
Бессмертный полк, в этом году был больше прошлогоднего. Так же, как и в прошлый раз.
Пеших не удалось снять. Из-за ограничений в этом году, передвижение между нужными локациями, было невозможно. Очередей к досмотровым рамкам почти не было, но расположены они были очень неудобно.
С праздником!
Всем привет! Есть у нас программист Костя - очень странный парень. Любит качать права с гаишниками - ну, как это модно сейчас на ютубе.
Короче - приезжает один раз с фингалом таким хорошим, молчит. Весь день звонил куда-то, в конце дня рассказывает. Едет на работу, смотрит дорога военными перекрыта - перегоняют какую-то технику. Просто два солдата перекрыли дорогу минут на 10 - это даже не трасса, так проселок асфальтированный. Костя в коттеджном поселке живет.
Костя царь, Косте ехать надо - выходит с камерой, пилит к воякам, начинает общаться, как с полицейскими на камеру:
- На каком основании...Где старший...Представьтесь...Военные камеру увидели и все - Карачун Косте. Воткнули его в траву, лежал пока техника не проехала. Потом на ноги поставили, отряхнули - камеру вернули, а она отформатирована.
Костя звонил в военную прокуратуру, с требованием разобраться, но его и там не поняли.
Такие дела.Текст взят из моего авторского блога https://zen.yandex.ru/media/evhrustalev/voennye-zalomali-nas...
