В Twitter развернулась дискуссия о культурной ценности видеоигр после провокационного высказывания пользовательницы @zheromka. Девушка заявила, что вид игрока за компьютером в ублюдском кресле с наушниками вызывает у нее "неконтролируемую ярость", добавив: "Я не хочу жить в квартире, где будут эти предметы".
Высказывание быстро разлетелось по социальной сети, породив волну мемов и серьезную дискуссию о месте видеоигр в современной культуре. Пользователь @onezamkad отметил: "Компьютерные игры – огромнейший пласт культуры наравне с фильмами, книгами, театральными представлениями. Это крупнейшее новое искусство 21 века".
Однако другой участник обсуждения, @iamdovolen, оспорил эту точку зрения, заявив, что сюжеты в играх "гораздо хуже, чем в книгах, фильмах, сериалах". Он предложил челлендж: "Ты мне даёшь 100 игр с отличным сюжетом. А я тебе в ответ даю 100 фильмов, 100 сериалов и 100 книг с отличным сюжетом".
Пользователь @alexlit_double принял вызов и составил список игр с сильным нарративом.
В него попала дилогия The Last of Us, трилогия Mass Effect, Disco Elisium, Nier Automata , Gris, Observer, Life is Strange, Marvel's Guardians of the Galaxy, дилогия Jedi и многое-многое другое. Ознакомиться можно тут.
Спор демонстрирует растущее признание видеоигр как полноценной формы искусства, способной рассказывать сложные истории и вызывать эмоциональный отклик. Игровая индустрия давно вышла за рамки простого развлечения, предлагая опыт, сопоставимый с кинематографом и литературой по глубине повествования и художественной ценности.
Жаль, что все еще есть люди, которые считают, что это не так.
От иллюзорных подземных храмов до ледяных скал и книг, наполненных историями, — в этой новой коллекции 3D-стрит-арта от Джо и Макса реализм сочетается с чудом. Представленные в таких городах, как Дублин, Глостер и других, эти работы приглашают зрителя буквально шагнуть в другое измерение. Среди самых ярких работ — йети, выпрыгивающий из кадра, эффектная иллюзия лодки с беженцами у реки и глубокое погружение в космическую червоточину.
8.
Иллюзия Римской Бани
Эта иллюзия позволяет заглянуть под тротуар и увидеть скрытую от глаз ванну в римском стиле с голубой мозаичной плиткой, высокими мраморными колоннами и ступенями, ведущими к воображаемому бассейну.
Будь то снег, булыжная мостовая или бетон, Джо и Макс постоянно меняют наше представление об общественном пространстве. Их трёхмерные иллюзии побуждают к участию, вызывают любопытство и превращают обычные улицы в необыкновенные истории.
Иногда очень хочется оказаться в таком вот мире и просто ни о чем не думать.
Артбук с работами американского художника Эрика Джойнера «Роботизированный экзистенциализм. Искусство Эрика Джойнера» (Robotic Existentialism. The Art of Eric Joyner, 2018).
Начинал он как обычный художник-иллюстратор. Сейчас его картины стоят от 3 до 75 тысяч долларов каждая.
Одну из работ приобрел даже Джордж Лукас, создатель «Звездных войн».
На последней фотографии после всех представленных тут работ художник с актерами очень хорошего гиковского сериала «Теория Большого взрыва» (The Big Bang Theory), в котором его картины часто мелькают на фоне.
Картина немецкого художника Генриха Лоссова посвящена главной оргии в истории Ватикана, прозванной Каштановым банкетом.
Организовал ее в 1501 году политический деятель Чезаре Борджиа, сын Папы Александра VI.
Вот как описывал ее в своем дневнике Иоганн Буркард :
"Чезаре Борджиа устроил банкет в своих покоях в Ватикане с пятьюдесятью куртизанками, которые танцевали после обеда со служанками и другими присутствующими, сначала в одежде, затем голыми. После обеда канделябры с горящими свечами были сняты со столов и расставлены на полу, вокруг были разбросаны каштаны, которые нагие куртизанки подбирали, ползая на четвереньках между канделябрами, а Папа Александр VI, Чезаре Боджиа и его сестра Лукреция смотрели".
Две картины. Автор второй пишет, что идею подсказала первая.
Из Педивикии:
««Утро»(укр. «Ранок») — картина украинской советской художницы Татьяны Яблонской, созданная в 1954 году в Киеве➤. На ней изображена девочка, делающая утреннюю зарядку (художница изобразила старшую дочь в интерьере своей киевской квартиры). Художественные критики отмечали радостную атмосферу утра, умело переданную автором, льющийся в окно солнечный свет. В изображённой девочке советский искусствовед Ирина Абельдяева увидела непосредственность ребёнка, а в самой картине человеческое тепло, душевность, ясность и свежесть восприятия мира.
Картина считается ярким явлением раннего периода хрущёвской оттепели. По мнению британского искусствоведа, доктора философии, специалиста по искусству и визуальной культуре СССР Майка О’Махоуни, картина символизировала в сознании людей своей эпохи переход «от сна к бодрствованию, от тьмы к свету, от хаоса (незастеленная постель [в комнате девочки]) к новому порядку, равновесию, гармонии», те надежды, которые пробудило в людях окончание сталинской эпохи. С его точки зрения, она смело для своего времени подчёркивает национальную идентичность героини.
Картина быстро завоевала высокую оценку художественных критиков, получила популярность среди зрителей, репродукции с неё были напечатаны в крупных советских периодических изданиях. Полотно входит в коллекцию Государственной Третьяковской галереи и демонстрируется в настоящее время в здании Новой Третьяковки на Крымском валу»
«-Walery26.03.2015 19:38 / 20:38. Это же девочка Яблонской подросла. Или не Яблонской? Помните, солнечное утро, гимнастика у открытого балкона?
-Graver01.05.2009 18:46 / 17:46. Хорошая работа! Особенно интересна тем, как девушка у окна трансформируется разными художниками. От "физкультурниц" и "студенток" к "Бодуну"...
-Ковалевский-Misser(автор) 01.05.2009 19:24 Graver: Без лукавства — здесь есть ремэйковая ссылочка на "утро — гимнастика" Яблонской!
-Ковалевский-Misser(автор) 01.05.2009 12:41. Всё-таки это бодун.Сцена подсмотрена со старшей дочери. Спасибо за коменты — не думал, что кому-то интересен»
У первой картины есть последующая история. Одному мальчику понравилась картинка, он вырезал её из журнала, повесил на стену в своей комнате. Можно сказать влюбился в картинку.
А через несколько лет поступил в Строгановское училище и познакомился там с девушкой... Подробности желающим предлагаю нагуглить самим.
Средневековье подарило нам множество произведений искусства, но, бесспорно, лучше всего у художников тех времён получалось рисовать котов. Прошу любить и жаловать.
Netflix показал первые кадры Ray Gunn – ретро-футуристического анимационного фильма от двукратного обладателя "Оскара" Брэда Бёрда ("Суперсемейка", "Рататуй", "Стальной гигант"). Идея картины зрела в голове режиссёра более 30 лет – даже дольше, чем "Стальной гигант", и теперь наконец добралась до экранов.
История Ray Gunn началась ещё в середине 1990-х, когда Бёрд написал сценарий для Turner Feature Animation. Слияние Turner и Time Warner в 1996 году похоронило игру, и вместо неё режиссёр занялся "Стальным гигантом" на Warner Bros. Теперь Бёрд вернулся к давнему замыслу с новым сценарием, написанным в соавторстве с Мэттью Роббинсом.
Это всегда задумывалось как смесь научной фантастики и классических детективных фильмов 40-х. Мой питч в одну фразу звучит так: "Мальтийский сокол" встречает Бака Роджерса.
Действие разворачивается в Метрополии – гигантском городе в альтернативном будущем, увиденном глазами 1939 года. Частный детектив Рэймонд Ганн оказывается втянут в дело, связанное с инопланетянами, убийством и мультимедийной звездой по имени Венус Нова.
Визуально город вдохновлён ар-деко и довоенным оптимизмом.
Что если бы города продолжали расти всё выше и выше, становились более обтекаемыми, машины могли летать, а у людей были джетпаки как альтернативный способ передвижения?
Озвучивает главного Сэм Рокуэлл. Рэй Ганн – мелкий частный детектив в эпоху, когда большую часть расследований уже ведут машины.
Скарлетт Йоханссон озвучила Венус Нову – самую знаменитую поп-звезду мира, чьи скандалы угрожают разрушить карьеру и, возможно, стоить ей жизни.
Обладатель "Грэмми" и номинант на "Оскар" Том Уэйтс озвучил Айру – самого надёжного напарника Рэя, который к тому же оказывается одноглазым инопланетянином.
Объявление остальных участников голосового каста ещё впереди, но у всех актёров есть общая черта:
Главное в анимации – вам нужен голосовой каст, который аниматоры смогут слушать снова и снова. Фразу, которую актёр произносит за пять секунд, аниматор может анимировать три недели, прослушивая её сотни раз.
Бёрд не скрывает, что Ray Gunn – его попытка доказать, что анимация не ограничивается детским форматом.
Есть большая группа людей, которые не смотрят анимацию. Это та группа, которую я хочу убедить, ведь это потрясающая форма искусства, слишком ограниченная в сознании людей.
При этом Бёрд обещает, что в фильме хватает экшена для зрителей любого возраста.
Ray Gunn выйдет на Netflix в 2026 году. Точная дата релиза пока не объявлена.
Волшебные простыни, желтые бабочки, ходячие мертвецы и неполученная пенсия. Разбираемся, откуда взялись и что означают эти и другие — на первый взгляд незначительные — детали
История Макондо начинается с преступления: Хосе Аркадио Буэндиа убивает своего односельчанина Пруденсио Агиляра. После этого призрак Агиляра то и дело возвращается к своему убийце, вынуждая последнего уйти из родной деревни и отправиться на поиск новых земель. Незадолго перед смертью самого Хосе Аркадио призрак снова его настигает, что уже никого не удивляет: Агиляр не единственный в романе, кто приходит с того света. Цыган Мелькиадес, обучивший патриарха премудростям науки, тоже не раз воскресает из мертвых. Да и призрак самого Хосе Аркадио впоследствии тоже возвращается в Макондо, чтобы побродить по родному дому. Смерть вообще никогда не воспринимается жителями Макондо как окончательный финал. Поэтому когда Амаранта объявляет о своей скорой кончине, земляки заваливают ее письмами, которые ей предстоит передать их умершим родственникам:
«Известие о том, что Амаранта Буэндиа вечером снимается с якоря и отплывает вместе с почтой в царство мертвых, распространилось по всему Макондо еще до полудня, а в три часа в гостиной уже стоял ящик, доверху наполненный письмами. Те, кто не хотел писать, передавали Амаранте свои послания устно, и она записывала их в книжечку вместе с фамилией адресата и датой его смерти. „Не волнуйтесь, — успокаивала она отправителей. — Первое, что я сделаю по прибытии, — это узнаю о нем и передам ваше письмо“».
Отношение к смерти в латиноамериканской культуре заметно отличается от европейского. Примером этому служит мексиканский День мертвых, который празднуют 2 ноября и который Гарсиа Маркес упоминает в романе (он ведь прожил большую часть своей жизни в Мехико и именно там написал «Сто лет одиночества»). Усопших в этот день не поминают и уж тем более не оплакивают, а приветствуют: сооружают для них большой алтарь, заставленный цветами, свечами, булками, фруктами, закусками и алкогольными напитками. После этого начинают отмечать День мертвых веселыми песнями и танцами — иногда отправляясь для этого прямо к покойным (многие кладбища в эти дни украшают огнями, бархатцами и огромными разноцветными черепами). Cчитается, что мертвые на время возвращаются к живым: повеселиться с ними и угоститься всякими вкусностями.
Но помимо культурных корней есть у маркесовских призраков и литературная основа. Это роман «Педро Парамо» мексиканского писателя Хуана Рульфо, опубликованный в 1955 году и заметно повлиявший на Гарсиа Маркеса и других представителей жанра. Главный герой романа Хуан Пресьядо отправляется на поиски отца в поселок под названием Комала (в отличие от Макондо он действительно существует). Через какое-то время Хуан понимает, что все обитатели Комалы — призраки, часть из которых, вероятно, и сами об этом не догадываются. Так разрушается граница между царством мертвых и латиноамериканской литературой: потому и Мелькиадесу вместе с другими неугомонными мертвецами не составляет труда вернуться на страницы «Ста лет одиночества». Ведь, как пишет Гарсиа Маркес, «неодолимая страсть человека одерживает верх над смертью».
2. Тайна беспамятства
Конкистадоры. Гравюра из «Кратчайшего сообщения о разрушении Индий» Бартоломе де Лас Касаса. 1552 годBibliotheek van het Vredespaleis
В третьей главе романа поселок, который уже превратился в город, был заражен губительной болезнью — бессонницей. Еще до того, как он оказывается охвачен эпидемией, болезнь распространяется среди индейцев племени гуахиро, двое из которых — брат и сестра Катауре и Виситасьон, — спасаясь от напасти, приходят в Макондо. Первыми бессонницей заболевает семья Буэндиа, а вслед за ней и все их соседи. В итоге люди совсем перестают спать, но самое страшное в болезни заключается вовсе не в этом, а в том, что в результате «неминуемо наступает забывчивость». В памяти людей начинают стираться воспоминания, лица родных и даже наименования вещей. Чтобы хоть как-то справиться с забывчивостью, жители Макондо вынуждены приклеивать ярлыки ко всем окружающим их предметам, указывая их название и назначение:
«Наглядное представление о том, как жители Макондо пытались бороться с забывчивостью, дает табличка, повешенная ими на шею корове: „Это корова, ее нужно доить каждое утро, чтобы получить молоко, а молоко надо кипятить, чтобы смешать с кофе и получить кофе с молоком“. Вот так они и жили в постоянно ускользающей от них действительности, с помощью слова им удавалось задержать ее на короткое мгновение, но она должна была неизбежно и окончательно исчезнуть, как только забудется значение букв».
В этом магическом и даже несколько комическом эпизоде также заложен глубокий культурологический смысл. Тема памяти и ее утраты является важным мотивом для латиноамериканской литературы. Завоевание континента европейцами обернулось для коренных народов не только физическим уничтожением, но и своего рода эпидемией беспамятства — потерей собственной культуры и идентичности. Конкистадоры уничтожили храмы, дворцы, культурные артефакты, манускрипты древних цивилизаций. Местное население было евангелизировано, языки стали активно вытесняться испанским. Многие практики и обычаи были навсегда утрачены. В академической традиции этот вид колониальной политики часто называют эпистимицидом — уничтожением системы знаний, способов познания и мышления. В результате этого множество народов утратили свое прошлое, а ведь человек, «лишенный всякой связи с прошлым, погружается в некое подобие идиотизма» (как говорит рассказчик в романе). Неслучайно одна из героинь произведения, знающая толк в картах, начинает читать по ним не будущее, а прошлое: Латинская Америка и поныне пытается всеми возможными — рациональными и иррациональными — способами вернуть себе утраченную память.
С последним, вероятно, связано то, что именно бессонница в романе приводит людей к беспамятству. С одной стороны, сон и на физиологическом уровне важен для формирования памяти: именно во время него воспоминания из краткосрочной памяти переходят в долгосрочную. С другой стороны, в разных культурных традициях сон считается бессознательным, иррациональным способом постижения действительности. Именно так воспринимали сновидения сюрреалисты, чья поэтика значительно повлияла на магический реализм. В обращении к онирическому — сну и трансу — многие латиноамериканцы до сих пор видят возможность воскресить память предков.
Один из самых «магических» эпизодов романа — исчезновение Ремедиос Прекрасной. Однажды, помогая снимать с веревки простыни, она вдруг навсегда улетает на них в небо:
«Едва только Ремедиос Прекрасная произнесла эти слова, как Фернанда почувствовала, что ласковый, напоенный сиянием ветер вырывает у нее из рук простыни, и увидела, как он расправил их в воздухе во всю ширину. Амаранта же ощутила таинственное колыхание кружев на своих юбках и в ту минуту, когда Ремедиос Прекрасная стала возноситься, вцепилась в свой конец простыни, чтобы не упасть. Одна лишь Урсула, почти совсем уже слепая, сохранила ясность духа и сумела опознать природу этого неодолимого ветра — она оставила простыни на милость его лучезарных струй и глядела, как Ремедиос Прекрасная машет ей рукой на прощание, окруженная ослепительно белым трепетанием поднимающихся вместе с ней простынь…»
В основу этой фантастической истории положен биографический сюжет. Журналист Хуан Госсаин рассказывает, что в доме у Транкилины Игуаран, бабушки Гарсиа Маркеса, работала молодая служанка из индейского племени гуахиро. Звали ее Виситасьон (она появляется в романе «Сто лет одиночества» под тем же именем и с той же этнической принадлежностью). Однажды Виситасьон сбежала из дома с коммивояжером. Когда в поселке заметили исчезновение девушки и обратились с расспросами к донье Игуаран, та ответила, что служанку ветер вознес на небо. Говорят, что односельчане сразу же поверили этому объяснению — ну мало ли, с кем не бывает? — как верили и всем остальным историям бабушки Транкилины. В этой вариации сюжета простыни и скатерти, которые в день вознесения Виситасьон висели на веревке в патио, так и остались сушиться на солнце. А вот Гарсиа Маркес пустил их в дело. В беседе с другим известным колумбийским журналистом, Плинио Апулейо Мендосой, писатель рассказывает, что ему не сразу далась эта сцена: Ремедиос поначалу никак не хотела взлетать. Тогда Гарсиа Маркес догадался, что вознестись она должна непременно на простынях — ведь это, согласитесь, звучит гораздо более достоверно. Эта почти комическая история хорошо отражает поэтику маркесовского магического реализма — каким бы причудливым ни был сюжет, повествование должно быть конкретно, вещно, зримо.
Одним из самых трагических персонажей романа был Маурисио Бабилонья, молодой мастеровой, влюбившийся в предпоследнюю представительницу рода Буэндиа — юную Меме. Где бы ни появлялся Маурисио, вокруг начинали порхать желтые бабочки. Именно присутствие в комнате Меме желтых бабочек навело Фернанду дель Карпио, мать девушки, на мысль о том, что ее дочь вступила в непозволительную связь с мужчиной. После этого Фернанда наняла стражника, который подстрелил юношу и, пробив ему пулей позвоночник, навсегда приковал его к постели. Но даже тогда бабочки не покинули Бабилонью:
«Он умер стариком, в полном одиночестве, ни разу не пожаловавшись, не возмутившись, никого не выдав, умер, замученный воспоминаниями и ни на минуту не оставлявшими его в покое желтыми бабочками, ославленный всеми как похититель кур».
И в этой магической истории можно найти биографический след. Гарсиа Маркес рассказывал, что когда ему было пять лет, в их дом, расположенный в поселке Аракатака, пришел молодой электрик: нужно было заменить счетчик. После этого он возвращался еще несколько раз, и всегда вместе с ним в дом прилетала желтая бабочка. Бабушке Транкилине даже приходилось выгонять насекомое тряпкой, а в конце концов в дело и вовсе пошла отрава. Так, по словам писателя, в его голове зародился «эмбрион» Маурисио Бабилоньи.
Желтый цвет к тому же часто встречается в произведениях Гарсиа Маркеса, символизируя страсть, желание, неугомонность, порой приводящие к смерти. Так, например, в конце романа «Любовь во время холеры» два главных героя, более полувека шедшие к тому, чтобы быть вместе, под конец уплывают на корабле, на котором развевается желтый флаг — символ безудержного чувства и смертельной болезни. А в романе «Сто лет одиночества» помимо желтых бабочек есть еще один запоминающийся образ — ливень из желтых цветов. Он начинается в Макондо после того, как умирает патриарх Хосе Аркадио Буэндиа. Да и сам Гарсиа Маркес очень любил желтые цветы. В одном из интервью он сказал (в ту пору это еще не считалось объективацией), что самое прекрасное в мире — это красивая женщина, но поскольку ее нельзя поставить в вазу, то существует еще и желтый цветок. Мерседес Барча, жена писателя, постоянно ставила ему на стол желтый букет, а на нескольких известных фотографиях Гарсиа Маркес запечатлен с желтой розой в петлице.
5. Тайна каштана
Адам и Ева. Картина Лукаса Кранаха Старшего. 1526 годCourtauld Institute of Art
Основатель Макондо Хосе Аркадио Буэндиа в конце жизни теряет разум, и односельчане привязывают его к большому каштану. Урсула Игуаран отвязывает мужа, но тот так и продолжает сидеть под гигантским деревом, под которым проведет все свои последние годы:
«Освобожденный от веревок, он даже не сдвинулся со своей скамеечки. Так и сидел под солнцем и дождем, будто веревки не имели никакого значения, потому что сила более могущественная, чем любые видимые глазу путы, держала его привязанным к стволу каштана».
Хосе Аркадио Буэндиа воплощает собой архетип человека познающего. Его стремление познать все тайны мира и запечатлеть самого Бога на дагерротип есть своего рода акт грехопадения. Пожелавший отведать с древа познания оказывается навсегда к древу привязан.
В романе вообще много библейских аллюзий. Возникновение Макондо описывается как миф о происхождении; Хосе Аркадио и Урсула выступают новыми Адамом и Евой, прародителями нового рода и новой истории. Новорожденный мир, основателями которого они являются, — это реальность до того момента, как Адам дал ей имена: «Мир был еще таким новым, что многие вещи не имели названия и на них приходилось показывать пальцем». Решившись уйти из родной деревушки близ Риоачи, Хосе Аркадио и Урсула вместе с другими молодыми семьями, отправившимися вслед за супругами, идут «искать землю… необетованную». Обретя эту никем не обещанную им землю, односельчане провозглашают Буэндиа своим «патриархом» и устраивают быт по его примеру. Так Хосе Аркадио становится уже не только Адамом, но и Моисеем: как человек, который вывел свой народ к новой земле и стал для этого народа первым законодателем.
Библейский код в романе проявляется не только посредством отдельных образов и архетипов, но и на уровне центральных сюжетов. Так, эпидемия бессонницы, массовая гибель птиц, нашествие рыжих муравьев, войны и банановая лихорадка — беды, которые то и дело обрушиваются на жителей Макондо, — заставляют вспомнить десять казней египетских. Но особенно запоминаются в романе сцены непрекращающегося дождя и финального урагана, сметающего с лица земли род Буэндиа и сам Макондо:
«Дождь лил четыре года одиннадцать месяцев и два дня. Порой он словно бы затихал, и тогда все жители Макондо в ожидании скорого конца ненастья надевали праздничные одежды, и на лицах у них теплились робкие улыбки выздоравливающих; однако вскоре население города привыкло к тому, что после каждого такого просвета дождь возобновляется с новой силой».
Как и в случае с библейским потопом, ливень посылается обитателям поселка в наказание за их грехи — они не только погрязли в политических интригах, но и предпочли забыть о невинных жертвах банановой бойни. Этому греху нет прощения, и после потопа Макондо уже не оправится от пережитого. В последних строках романа некогда цветущее поселение и вовсе превращается в «могучий смерч из пыли и мусора, вращаемый яростью библейского урагана», что доводит повествование до логического конца: книга, начинавшаяся аллюзией к Бытию, завершается Апокалипсисом.
6. Тайна неполученной пенсииК
Конный отряд либералов. Колумбия, около 1899 годаMuseo Nacional de Colombia
Война между либералами и консерваторами в романе заканчивается Неерландским перемирием, в рамках которого президент страны даже обещает назначить пожизненные пенсии всем ветеранам независимо от того, на чьей стороне они сражались. Но полковник Аурелиано Буэндиа от пенсии отказывается:
«Последний раз полковник занимался вопросом, имеющим отношение к войне, когда группа ветеранов, состоящая из либералов и консерваторов, попросила помочь им добиться обещанных правительством пожизненных пенсий, дело с утверждением которых все еще не сдвинулось с мертвой точки. „Забудьте об этом, — сказал полковник Аурелиано Буэндиа. — Вы видите: я отказался от пенсии, чтобы не мучиться до самой смерти, ожидая ее“».
Буэндиа оказывается прав: президент действительно не выполнил обещанного. Пенсию никто из обитателей Макондо так и не получил: одни ветераны в старости тихо умерли с голоду, другие — как, например, лучший друг полковника Геринельдо Маркес — прошли через все круги бюрократического ада:
«Вместе с ними он прошел через войну ежедневных унижений, прошений и докладных записок, бесконечных „придите завтра“, „вот уже скоро“, „мы изучаем ваше дело с должным вниманием“; это была война, обреченная на поражение, война против „уважающих вас“, „ваших покорных слуг“, которые все обещали дать, да так никогда и не дали ветеранам пожизненных пенсий».
В основу этого сюжета положена реальная история деда Гарсиа Маркеса по материнской линии Николаса Рикардо Маркеса Мехиа. Как и Аурелиано Буэндиа, он принимал участие в Тысячедневной войне (1899–1902). Воевал за либералов, носил звание полковника. Многие истории тех лет писатель впервые услышал именно от своего деда, в доме которого провел детство. Кстати, именно дед открыл маленькому Габито тайну льда — отвел его на склад банановой компании United Fruit Company, чтобы мальчик мог посмотреть на замороженную рыбу в большом холодильном контейнере. Этот момент навсегда остался в памяти Гарсиа Маркеса: неслучайно роман начинается с того, что полковник Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспоминает «тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед». Еще одна история, которую подросший внук своего деда воплотил в своих произведениях, — это, собственно, ожидание пенсии, так никогда и не полученной Николасом Маркесом. После смерти полковника в 1937 году пенсию продолжала ждать его вдова Транкилина Игуаран Котес — ближайшие родственники имели право на невыплаченные деньги. Как рассказывал сам Гарсиа Маркес, бабушка однажды сказала ему: «Твой дед умер, так и не дождавшись своей пенсии. Но это не страшно, потому что вы ее обязательно получите. А если не получишь ты, получат твои дети». Найденные в 2022 году архивные документы — обширное военное досье Николаса Маркеса, собранное его семьей, — подтверждают, что родные вплоть до 1954 года боролись за восстановление справедливости, но, увы, безрезультатно. История ветерана, годами ожидающего пенсии, стала сюжетной основой для другого известного произведения Гарсиа Маркеса — повести «Полковнику никто не пишет», опубликованной в 1961 году, за шесть лет до романа «Сто лет одиночества».
7. Тайна Гумбольдта
Александр фон Гумбольдт. Картина Фридриха Георга Вейча. 1806 годAlte Nationalgalerie
Среди нескольких исторических персонажей, мельком упоминаемых в романе, появляется и известный немецкий натуралист, географ и путешественник Александр фон Гумбольдт:
«Аурелиано, погруженный в сочинение стихов, в конце концов перестал замечать присутствие цыгана, но однажды в бормотании Мелькиадеса ему почудилось нечто доступное пониманию. Аурелиано прислушался. Единственное, что он смог выделить в запутанных, темных речах, было настойчиво, как стук молотка, повторяющееся слово „равноденствие“, „равноденствие“, „равноденствие“, да еще имя — Александр фон Гумбольдт».
В Латинской Америке Гумбольдт — личность легендарная. О нем часто говорят как о человеке, совершившем «второе открытие Америки». По Новому Свету Гумбольдт путешествовал с 1799 по 1804 год. Он начал свое путешествие из Испании, высадился в Венесуэле, пересек Ориноко, исследовал Андские горы, побывал в Колумбии, Эквадоре, Перу, Мексике и на Кубе. Гумбольдт поднимался на вулканы (в том числе на знаменитый Чимборасо), наблюдал за флорой и фауной, исследовал климат и геологию, социальную и экономическую жизнь колоний. Его исследования оказали большое влияние на науку XIX века. А сам Гумбольдт стал прообразом ученого-путешественника. Неудивительно, что мудрец Мелькиадес, путешествующий сквозь пространство и время, перед очередной смертью бормочет именно его имя. Да и сам патриарх Хосе Аркадио Буэндиа, объятый жаждой открытия всего нового, в том числе новых земель, во многом напоминает Гумбольдта, разве что родившегося не в том месте и не в то время.
Есть и еще один любопытный факт, связанный с этим именем. В Южной Америке произрастает дерево вида Cavanillesia platanifolia. Гумбольдт обнаружил его в 1801 году во время своей экспедиции к грязевым вулканам в Турбако близ колумбийского портового города Картахена и дал ему название Cavanillesia Macunda. Поэтому этот вид часто называют деревом макондо. Гарсиа Маркес, конечно же, о нем знал, хотя — как он пишет в своей книге «Жить, чтобы рассказывать о жизни» — ни разу этого дерева не видел, отчего даже усомнился в его существовании. Считается, что макондо может достигать 35 метров в высоту. Так что огромный каштан, к которому привязывают Хосе Аркадио Буэндиа, помимо своих библейских корней может иметь и более земные коннотации. Что неудивительно: маркесовские образы, как правило, отличаются семантической плотностью и допускают несколько интерпретаций.
