Бывает, что уезжаешь далеко — в лес, к озеру, в тишину. Думаешь, что там наконец выдохнешь. Но тревога едет с тобой. Она живёт не снаружи, а внутри. И звенит. Тихо. Постоянно. Даже когда всё хорошо.
Эта история — про человека, который однажды перестал бороться. Перестал ждать беды. Просто сел на крыльцо и стал слушать.
Это не сказка про чудеса. Это сказка про то, что чудо уже рядом. Нужно только остановиться. И услышать.
Я пишу эти истории для взрослых, которые забыли, как это — не спешить. Для тех, кто просыпается ночью и не знает, зачем он здесь. Для тех, кто привык к тревоге и перестал слышать тишину.
Я не психолог. Я просто человек с F61.0, и я знаю, что такое жить с депрессией уже шесть лет. У неё нет начала и конца — есть волны. Но если проследить, как она менялась, можно увидеть чёткую траекторию. От чего-то размытого до почти конкретного.
Начало (2021 год)
Шесть лет назад депрессия выглядела как усталость, которую нельзя было списать на недосып. Я ничего особо не делал, но чувствовал себя разбитым. Кофе не помогал. Музыка не заводила. Всё, что раньше нравилось, перестало давать хоть какой-то отклик. Тогда я думал: «Это временное. Перерасту». Но это не было временным.
Дальше (2022–2023)
Добавились мысли. Не панические, не кричащие — просто фоновые, как шум вентилятора: «А смысл?», «Зачем всё это?», «Что дальше?». Я перестал строить планы, потому что не видел, зачем они. Всё равно ничего не изменится. Это не логика — это ощущение. Когда ты смотришь на будущее и не видишь там ничего, что стоило бы усилий.
Сейчас (2025–2026)
Теперь депрессия — это не «грустно» и не «лень». Это истощение на уровне костей. Я могу проснуться, выпить кофе, сделать зарядку — и всё равно чувствовать себя так, будто уже прожил целый день. И самое странное: это не отвращение к жизни. Это отсутствие желания её двигать.
Иногда хочется нажать на паузу. Чтобы всё вокруг замерло, и тебя никто не трогал. Чтобы можно было просто провалиться в тишину и не думать о том, что будет завтра.
Это не крик о помощи. Это просто состояние, когда батарейки сели, а заряжать их нечем.
Как это связано со сном
Мой сон всегда был хреновым — просыпаюсь каждые полтора-два часа, сплю поверхностно, как будто на стрёме. И когда усталость зашкаливает, приходит желание просто выключиться. Чтобы ничего не решать, не терпеть, не сканировать опасность. Просто тишина.
Но когда отдыха нет ни днём, ни ночью, даже просто перевернуться на бок становится усилием. Просыпаешься утром, смотришь в потолок и думаешь: «Не встану».
Почему это прогрессировало
Депрессия не появляется на пустом месте. У меня были свои причины, которые её разгоняли.
Школа. Хронический стресс, постоянное напряжение, подавление эмоций — это было там. Я не мог дать сдачи, не мог уйти, не мог даже нормально злиться. Всё это копилось внутри, а потом вылезло наружу в виде апатии и усталости.
Травмирующие события. Они были и они оставили след. Не буду их перечислять, но они есть, и я это знаю.
Социальная изоляция. Я отгородился от всех — нет друзей, нет девушки, нет желания с кем-то общаться. Сначала это было осознанно, потом просто стало частью меня. И это усилило депрессию, потому что я остался один на один с собой.
Финансовые проблемы. Когда денег нет, это добавляет ещё один слой тревоги. Не то чтобы я жил в нищете, но постоянное ощущение нестабильности давит. Приходится думать о том, как свести концы с концами, а не о том, как себя чувствуешь.
Нарушения сна. Это как топливо для депрессии. Чем хуже я сплю, тем тяжелее мне днём. Чем тяжелее днём, тем хуже сплю. Замкнутый круг.
Всё это вместе накапливалось. Каждый фактор добавлял свой слой, и в итоге получилась та самая депрессия, с которой я живу сейчас.
Что я понял за эти шесть лет
Депрессия не прогрессирует как болезнь с симптомами. Она прогрессирует как накопление. С каждым годом добавляется ещё один слой: усталость, апатия, безразличие, желание тишины. И в какой-то момент ты перестаёшь бороться — не потому что сдаёшься, а потому что просто не видишь смысла бороться.
Я не знаю, станет ли легче. Я знаю, что пока я всё ещё здесь. И иногда это единственное, что я могу сказать о себе.
P.S. Даже этот пост я написал еле-еле. Но я написал. Это уже что-то.
Я называю маленьких детей «личинками». До трёх лет. Когда они ещё не люди — просто орущие, слюнявые комки, которые нарушают тишину и лезут не в своё дело. Да, знаю, звучит цинично. Мне похуй.
Меня больше бесят их родители. Они думают, что их «ангелочек» — центр вселенной. Нет. Он просто источник шума, который я вынужден терпеть, потому что общество решило, что дети — это святое. Мне насрать на эту святость.
Триггер: детский крик У меня нет социофобии. Нет страха. Есть раздражение, которое переходит в глухую ненависть. Особенно когда личинка орёт в магазине, транспорте или, хуже того, в моём подъезде. Этот звук режет по нервам как нож. Я не могу его фильтровать — только терпеть, или уйти, или… (сами понимаете).
Ты со мной говоришь? Ты со мной говоришь? Ты со мной говоришь? Тогда кто, блядь, ещё? Ты со мной говоришь? Ну, я здесь единственный. Кого, блядь, ты думаешь, ты спрашиваешь?
Я не желаю им зла. Мне просто похуй на них. Я хочу, чтобы меня не трогали. Чтобы они были где-то далеко. Не в моём доме, не в моём ухе.
Дети родственников — отдельная песня У меня есть племянница (почти 8 лет) и мелкая «личинка» (ещё не говорит). Когда они приезжают «пожить недельку», моя жизнь превращается в ад. Крики, топот, мультики на полную громкость, вечные «дядя, а дядя…».
Я помогал отвозить старшую в школу — только потому что так надо. Договорились на неделю. Я отвёз неделю. Потом мать говорит: «А ещё в понедельник и вторник?». Нет. Нахуй. Не на тех напали. Я не обязан. Я не нянька. Я не бесплатный таксист. У меня есть своя жизнь, и в ней нет места для чужих детей.
Я могу читать, только когда вокруг тихо. Если есть шум — текст не идёт, слова не складываются, я просто закрываю книгу или вкладку. А дети — главные убийцы тишины. Орут просто так, потому что могут. Родители стоят рядом и умиляются. А у меня внутри всё сжимается.
Я не испытываю вины. Ни капли. Не хочу их видеть, слышать, знать, что они где-то рядом. Пусть живут своей жизнью. А я — своей. В тишине.
Тишина — моя валюта Я люблю тишину. Это единственное время, когда мозг не сканирует опасность, не бесится, не взрывается. А дети — её главные убийцы. Орут просто так, потому что могут. Родители стоят рядом и умиляются. А у меня внутри всё сжимается.
Поэтому я стараюсь держаться от них подальше. И вам советую. Если вы такой же — не мучайте себя. Не надо «а так неудобно». Удобнее будет, когда нервы целы.
Почему так? Врачи говорят: это часть моего F61.0 — смешанного расстройства личности. Эксцентричность, паранойя, низкая переносимость громких непредсказуемых стимулов. Плюс травля в прошлом — там тоже были орущие одноклассники.
Я не оправдываюсь. Я просто объясняю механизм. Мне так легче жить, когда я понимаю, почему меня бесит то, что других умиляет.
Резюме — Детей до 3 лет называю личинками — потому что они мешают. — Не испытываю вины, не хочу их видеть. — Тишина — это безопасность. — Если вы такой же — не стесняйтесь избегать. Если нет — радуйтесь за себя.
Я приехал в дом в начале мая. Май выдался холодным — таким, что в доме после зимы было жутко. Не то чтобы холодно, а как-то по-особенному промозгло. Казалось, стены не греют, а высасывают тепло из костей. Задача номер раз: срочно обогреть дом. Задача номер два: не замёрзнуть самому.
А ещё нужно было приводить в порядок территорию, начинать работы на улице, высаживать рассаду (огород — мой первый опыт в жизни, раньше я даже не знал, с какой стороны подойти к грядке). Плюс работа за компьютером, чтобы люди узнавали об этих местах. И готовить. И мыть посуду. И держать дом в порядке — я люблю чистоту, а в деревне это отдельный вид спорта.
В общем, я разрывался.
Но самое обидное — погода. В деревне ты уже не сам себе хозяин. Каждый шаг нужно сверять с прогнозом, иначе всё может пойти не так. Обработал территорию от клещей — через полчаса ливень. Прогноз не предвещал. Посеял рассаду — ударили заморозки. Трава, я даже не знал, что она растёт так быстро. Косишь сегодня — завтра уже по колено.
Через неделю активной работы на холоде я свалился. Простыл так, что едва вставал. И тут началось то, что я называю «проверкой на прочность». Ты в слабом состоянии, а тебе нужно идти колоть дрова. Потому что иначе замёрзнешь. Нужно топить печь. Потому что иначе дом не прогреется. Нужно продолжать возиться с огородом. Потому что иначе все труды пропадут.
И ты один. Никто не подстрахует, не нальёт чаю, не скажет «ложись, я сам». Это, знаете, отрезвляет.
Ирония судьбы — в самый разгар болезни под окном обнаружилось осиное гнездо. Я лежу с температурой, смотрю на него и думаю: «Или я его, или оно меня». Прочитал, как выводить ос безопасно. Вывел. Выжил.
Электрическая драма — приехал мастер, сделал модернизацию, я поставил реле напряжения. А потом начался перекос по фазам. Напряжение скакало так, что было страшно за технику — и за дом. Я вызвал мастера, целый день сидел без света. Паника оказалась ложной: для деревни это, оказывается, обычное дело. А я правильно сделал, что поставил реле.
Костровая зона — моя гордость и моя боль. Я давно хотел место у озера, где можно сидеть вечером, смотреть на огонь, на воду и никуда не спешить.
Начал с того, что притащил кирпичи. Кирпич советский, тяжёлый. Носил его в капроновом мешке на плече. В одну из ходок, ставя мешок на землю, почувствовал острую боль на плече. Посмотрел — царапина. А потом обнаружил, что за мешок зацепился тройной рыболовный крючок. Представляете? Кирпич, мешок, крючок. Ещё чуть-чуть — и я бы распорол себе плечо. До сих пор мурашки. Кирпичи дотаскал. Два дня работы с лопатой, шамотной глиной, ровнял, клал, утрамбовывал. Погода выдалась жаркая — самое то. Зона готова. Глине нужно сохнуть 72 часа без дождя.
За 16 часов до финиша, в 2 часа ночи, началась гроза. Не просто дождь — апокалипсис с молниями. Бежать под молниями укрывать её — плохая идея. Утром несколько кирпичей размыло, они отвалились. Ремонт, как вы понимаете, никто не отменял.
Но это уже совсем другая история.
Холодный циклонпришёл в конце мая. Вся рассада уже была высажена в грунт, а ночью температура падала до +3. Я метался по участку, укрывая огурцы и помидоры, как младенцев. Спасал. Что-то удалось спасти, но без потерь не обошлось.
Что я понял за этот месяц
Первое. Жизнь в деревне — это не романтика. Хотя нет, вру. Что-то романтическое в этом всём, конечно, есть. Тишина, которая звенит, закаты над озером, чай на крыльце. Но романтика — это 10%. Остальные 90% — тяжёлый, честный труд. И он того стоит.
Второе. Ты несёшь ответственность за каждый свой шаг. Ошибка или невнимательность могут стоить здоровья. Но это же и есть свобода — когда ты сам решаешь, что делать, и сам отвечаешь за последствия.
Третье. Это отличное место для мужчин. Для закалки духа, физической силы и характера. Я бы советовал каждому парню хотя бы месяц пожить вот так. Не ради экстрима, а ради понимания: «А на что я способен, когда рядом никого нет?».
Четвёртое. Теперь я понимаю, почему раньше в доме всегда были муж и жена. На жене — быт, на мужчине — выживание. Так высвобождается время и силы. Я провожу аналогию с авиацией: в кабине всегда два пилота, они страхуют друг друга. Я в деревне — один пилот. И что бы ни случилось, мне нужно довести самолёт под названием «дача» до посадки осенью.
Пятое. При многозадачности важно не бегать от одного к другому, а чётко планировать день, расставлять приоритеты. К концу второй недели я уже знал: если погода плохая — занимаюсь делами в доме или работаю за компьютером. Если хорошая — всё остальное.
Шестое. Планировал пожить зимой. Осознал, зимой один я здесь не выживу. Если подведёт здоровье — некому будет не то что чаю налить, а дом обогреть. Можно реально замёрзнуть. Поэтому зимовку я исключил. И ничего страшного в этом признании нет. Это не слабость, это знание своих границ и физических возможностей.
Седьмое. За этот месяц я узнал о себе столько, сколько не узнал за последние несколько лет. О своих возможностях, о своей выносливости, о своих страхах. А ещё я получил массу знаний и нюансов про огород, костровую зону, кирпичи, крючки, глину, ос и всё, что между ними. Всего не перечислить.
Деревня — это не побег от реальности. Это встреча с собой.
Вот такая история. Без розовых соплей, но с надеждой.
Если вы чувствуете, что город выжал, а внутри накипело — может, вам тоже стоит уехать на месяц. Не для того, чтобы «поправить здоровье» или «найти себя». А просто чтобы побыть наедине с печкой, лесом, озером и своими мыслями, а возможно и понять на что вы способны.
Или хотя бы заглянуть ко мне в гости на недельку. Я уже многому научился. Могу и печь растопить, и чай налить.
*Я купил дом в вепсской деревне. Настоящий деревенский, уютный, на берегу озера. С печкой.
Эта печка была главной причиной, почему я вообще решился на эту авантюру. Не супермаркет рядом, не асфальт. А возможность сидеть холодными весенними вечерами у огня, смотреть, как дрова потрескивают, и никуда не спешить.
Но печь, которую я так ждал, отказывалась быть сердцем дома.Трещины, плохая тяга, копоть. Вместо уюта — запах гари и риск угореть. Я вызвал местного мастера Василия.
Василий осмотрел печь и объяснил. Оказывается, вепсские печи ставят не на фундамент, а на брёвна самой избы. Со временем брёвна проседают, печь деформируется. Моя осела по центру на 3,5 сантиметра и дала трещину. Тяга ухудшилась. Вдобавок у лежанки не было поддувала. Всё вместе и давало тот самый «геморрой».
Несколько дней мы чистили сажу, разбирали кладку в борове, ругались, потели. А когда основные работы закончились, Василий вручил мне ведро с белой субстанцией. Я протянул руку за кистью. Но вместо кисти в ведре торчала отрезанная кроличья лапка. И она воняла.
— Давай, — говорит Василий, — учись белить печь. Как в старину. В хорошей избе женщины этим по субботам занимались — перед баней. Чистое тело — чистая печь.
Делать нечего. Я надел перчатки, брезгливо взял лапку и начал белить. Вы знаете, получилось. И даже удобно — лапкой орудовать.
Печь засияла. Он показал, как класть дрова, сделал одну закладку в лежанку для тепла в комнате. Мы с Василием выпили чаю он подкинул еще дровишек и уехал.
Я вернулся в дом. И обомлел.
Из всех щелей валил дым. Глаза режет, дышать нечем. Я открывал окна, задыхался, снимал видео для Васи: «Смотри, что творится!» и выскочил на улицу.
На следующий день Вася приехал со знакомым. Проверили. Оказалось, моя печь просто так не работает. У неё два жерла. Чтобы не было дыма, надо топить русскую печь и лежанку одновременно. Потому что русская печь создаёт тягу для всей системы. Иначе — дым коромыслом.
Раньше я думал: печь — это просто. Кинул дрова, зажёг, сиди и грейся. А оказалось, что это целая наука. И у каждой печи — свой характер, своя логика, которая складывалась веками.
Я мог бы переделать лежанку и сделать поддувало — проще, быстрее, без шаманства. Но не стал. Потому что понял: в этой сложности — и есть правда места. Топить печь по старинке, зная все её секреты, с кроличьей лапкой и двумя закладками дров— это не неудобство. Это связь с теми, кто жил здесь до меня. Это и есть то самое состояние, за которым я сюда приехал.
Раньше люди не знали микроволновок, плит, мультиварок. Топили русскую печь долго — чтобы приготовить еду. И параллельно топили лежанку для тепла в комнате. В этом была своя правда.
Теперь, когда я познал все секреты печи, настало время приготовить в ней хлеб. Но это уже совсем другая история. И она будет.
П.С. А если захотите сами научиться топить печь, почувствовать её характер и однажды испечь в ней свой первый хлеб — приезжайте в «Персона Вилладж». Здесь печь горит, чай на столе, а я покажу всё, что узнал сам. Иногда с кроличьей лапкой, но без дыма.
*Вепсский лес. Деревня, в которой я купил дом. Вечер. Озеро темнеет, туман поднимается с воды. Я сижу на крыльце с кружкой чая и думаю: чем этот вечер отличается от московского? В Москве я бы сидел в телефоне. Или смотрел бы в окно, но не видел бы ни неба, ни тишины. А здесь — слышу, как дышит лес.
И люди здесь — другие.
В городе они закрытые, раздражённые, всегда занятые. А здесь — улыбаются, здороваются, могут остановиться и заговорить просто так.
Я заметил это сразу.
И даже сказал жене:«Смотри, какие здесь люди. Другие совсем». Она посмотрела на меня и ответила. Но об этом — позже. Сначала — люди, которых я встретил в вепсской деревне.
Предприниматель из Москвы Он приехал с двумя детьми. Владеет крупным бизнесом, но здесь он просто отец, который бегает с ними по полю, ловит рыбу и показывает, где в лесу растёт черника. Мы сидели у меня на крыльце, говорили о жизни. О том, как тяжело остановиться. О том, что даже в отпуске ты всё равно думаешь о делах.
На следующий день он должен был уезжать. Я спросил, во сколько выезжают. Он помолчал. Долго.
Потом сказал:
— Думаю, как мне сделать, чтобы задержаться здесь ещё на денёк.
И замолчал снова.
Я не спрашивал, остался ли он. Но его пауза — она была громче любых слов.
Пенсионер из Мурманска Вепсский лес дарит не только тишину, но и грибы. Я встретил его у своего дома. Он возвращался из леса с корзиной боровиков. Разговорились. Оказалось, он приезжает сюда каждое лето. С женой. Живёт в соседней деревне.
— Здесь хорошо, — сказал он. — Воздух, тишина, лес. А скоро зима. Пора в город возвращаться.
Он сказал это с грустью. Так, как будто провожает друга.
Я спросил:
— Тоскуете по городу?
Он усмехнулся:
— Кредит за машину сам себя не оплатит.
И засмеялся. Но не весело. Понимающе.
Вот такая арифметика: даже если душа хочет остаться, тело и обязательства помнят про город.
Девушка из Питера В деревне отключили свет. Я вышел на дорогу — понять, что случилось. Встретил её. Молодая, светлые волосы, на велосипеде. Она спокойно сказала:
— Света нет во всей деревне. Авария на после грозы.
Я спросил заодно, где можно купить овощей с огорода. Не в магазине, а настоящих — с грядки.
Она посмотрела на меня и улыбнулась:
— Вот мой дом. У меня и связь есть есди надо, и овощи свои. Приходите в гости в любое время.
Без «заплатите», без «давайте договоримся». Просто — приходите.
Я потом думал: в городе бы она так же открыла дверь незнакомцу? Или хотя бы предложила помощь? Не уверен.
Разговор с женой Вечером на крыльце я сказал:
— Смотри, какие здесь люди. Другие совсем. Добрые, открытые, готовые помочь. Везде бы так.
Жена посмотрела на меня. Помолчала. Потом ответила:
— Они не другие. Они просто здесь выдохнули. Они отдыхают. А вернутся в город — и снова зажмутся. Будут такими же раздражёнными и закрытыми, как и все.
Я промолчал.
Может, она права. Может, люди не меняются. Просто есть места, которые разрешают им быть собой. Не играть роль «успешного», «занятого», «неприкасаемого». Просто быть. Вепсский лес — одно из таких мест.
Что остаётся после Я не знаю, становятся ли снова городскими те, кто уезжает отсюда.
Предприниматель из Москвы, наверное, уже снова в делах. Пенсионер из Мурманска, наверное, уже считает, когда закроет кредит. Девушка из Питера, наверное, уже решает рабочие задачи.
Но здесь — пока они здесь — они другие.
И я их такими запоминаю.
Почему это важно для вас
Вы можете сколько угодно говорить, что «отдыхать некогда», «бизнес не бросишь», «потом». Но пауза — это не роскошь. Это инвестиция в голову. Здесь, в лесу, у озера, я понял: чтобы работать дальше, нужно иногда перестать работать вообще.
Если вы чувствуете, что накопилось — не ждите идеального момента. Приезжайте. Выдохнете. А потом вернётесь — и всё решится быстрее.
Она выросла в семье, где шили. В 18 вышла замуж. В 19 родила. А в 20 ей сказали: «Твоя дочь не будет ходить». Диагноз оказался ложным. Но именно он привёл её к делу всей жизни. Потом было предательство партнёра, который украл её бизнес. Она осталась ни с чем. На последние деньги открыла свой первый магазин. Не от отчаяния — от упрямства: «Вы забрали моё? Я построю своё. Только больше». Она теряла дочерей на поздних сроках. И в тот же год создавала клубы для мам. Учила других бизнесу. Это было место, где она могла быть нужной, когда быть мамой уже не могла. Сейчас она меняет восприятие материнства в целой стране. Но до сих пор не умеет замедляться. Хотя написала книгу про замедление. Если бы её жизнь была книгой, она дописала бы в конце одну фразу. Не про бизнес. Не про успех. Про то, ради чего всё это было.
Смотрите выпуск с Ульяной Головкиной. Она не учит жить. Она просто живёт. И вы тоже можете.
Если этот разговор отозвался — знайте: «Персона» — это целая Вселенная. → Персона Вилладж — дом у озера в Ленинградской области. Место, куда уезжают, когда город кончился. Тишина, печка, поле за окном.
→ Свет Персоны — ночники, которые я делаю руками. Четыре состояния. Четыре истории. Каждый — единственный, как момент, который вы не захотите забыть.
→ Персона Мюзик — плейлисты для тишины. Звуки леса, костра, озера. Дип-хаус на веранде. Музыка, которая не мешает думать.
Что такое южнорусская ночь? Это симфония красок коротких закатов. И кто - то резко закрывает тёмные шторы с яркими звёздами и золотой луной. И сразу звенящий зной и дневной шум сменяются лёгким ветерком и треском цикад в тишине. Собачий лай, пацанские мотоциклы и девичьи смешки помехой не считаются. Широко гуляют дамы в узких платьях, брызгает шампанским золотая молодёжь в папиных кабриолетах на мамины деньги. Есть в Северном Крыму маленький городок с узкими дорогами и широкими тротуарами. Машины дружно жмутся к теневой стороне улицы и прячут уставшие моторы под деревья, как щенята носы под маму... Но есть пара улиц, которые никто не занимает. Их легко узнать по ржавым пятнам на асфальте и обочинах. По ним привозят изжёванных войной мальчишек. С новых регионов. И хрупкие девочки и днём и ночью аккуратно перегружают их из пыльных и крашеных известью под знойную степь грузовиков в микроавтобусы с херсонскими треугольниками. Чтобы отправить дальше на Джанкой, жить или умирать. А пока капли капают на дорогу в ночи,кап, кап, кап... И сколько капель стоит наша тишина? Пока не объявили, что война? Ну а пока даже днём для Крыма жадная изнуряющая ночь: жажда без воды, пять месяцев без дождей. Без днепровской воды в СКК. Экоцид.
Земля как горячая сковородка. Все тучи мимо, дождь идёт над морем, Сивашом и озёрами. А земля снова тянет соль и убивает сама себя.
— Действие заполняет пустоту, создаваемую нашими промахами! — этот закон Сирилла Норкота Паркинсона наглядно описывает принцип тревоги. Она действительно заполняет любой вакуум и, самое главное, она заполняет вакуум в свою пользу — и против вас!
Американский экономист Дж. Гелбрейт приводит впечатляющие наблюдения, полученные при общении с индийским национальным лидером Джавахарлалом Неру: — Его метод, с помощью которого он избавлялся от нежелательных идей и неприятных просьб, был очень эффективен и приводил в замешательство. Состоял он в полном молчании. Вы просили его... Он не выдвигал возражений; он просто ничего не говорил. Когда молчание становилось невыносимым, вы повторяли свою мысль или просьбу и в отчаянии слышали лишь собственные слова. Вновь царило молчание. Вы теперь ждали услышать от него хотя бы отрицательный ответ. И когда в конце концов он давал его, вы с благодарностью исчезали.
Смысл эффективности паузы такой же, как и в темноте: в отсутствии сигнала наше восприятие начинает искать признаки опасности, к этому процессу присоединяются все внутренние страхи.
Именно они снабжают молчание собеседника самыми угрожающими смыслами. Под таким давлением вы уже будете рады и отказу, только бы не оставаться наедине со своей тревогой.
Опытный переговорщик, разглядев слабость контрагента, непременно применит «мхатовскую паузу» при обсуждении условий договора. И вот уже неуверенный в себе подрядчик начинает отступать от своих интересов — делает скидки, снижает сроки, увеличивает объём работ при сохранившемся бюджете.
Захватывающий эффект молчания и «домысливания» приведён в фантастической повести Станислава Лема «Дознание пилота Пиркса». Придавленный перегрузкой Пиркс не может определиться с решением и дать команду. Робот-андроид, пытавшийся уничтожить экипаж смертельным манёвром, трактует молчание пилота как разоблачение и совершает ошибку.
А в одном из первых рассказов о пилоте Пирксе описывается его испытание в камере сенсорной депривации — бак, изолирующий человека от сигналов внешнего мира — звуков, света, запахов. Бак заполнен соляным раствором с температурой тела.
...Прежде всего он перестал ощущать положение собственного тела, рук, ног. Он помнил, в какой позе лежит, но именно помнил, а не ощущал. Пиркс прикинул, давно ли он находится под водой, с этим белым парафином на лице. И с удивлением понял, что он, умевший без часов определять время с точностью до одной-двух минут, не имеет ни малейшего представления, сколько минут – или, может, десятков минут? – прошло после погружения в «сумасшедшую ванну».
Лишённый внешних ориентиров разум превращает в пустоту всё — время, пространство и, наконец, себя:
Пока Пиркс удивлялся этому, он обнаружил, что у него уже нет ни туловища, ни головы – вообще ничего. Совсем так, будто его вообще нет.
Вот уже и сердца не слышно. Изо всех сил он напрягал слух – безрезультатно. Зато тишина, наполнявшая его, сменилась глухим гулом, непрерывным белым шумом, таким неприятным, что хотелось заткнуть уши. ...
И уже в конце:
...Он стал прозрачным. Он был дырой, решетом, извилистой цепью пещер и подземных переходов.
Потом и это распалось — остался только страх...
Воображение, столкнувшись с незнакомой ситуацией — полного отсутствия сигналов — заполнило сознание страхом, тревога заполнила всё сознание.
Великий фантаст, решив приступить к рассказу, видимо, сам испытал на себе действие камеры сенсорной депривации. Или, наоборот, написал его под впечатлением от своих переживаний.
Страх тишины — самое парадоксальное проявление тревоги. Казалось бы — тишина есть символ покоя. Но именно она активизирует людей с высокой тревожностью. Они начинают суетиться, говорить — в буквальном смысле! — ни о чём, ни к месту, не связанно со смыслом происходящих вокруг событий. Наверняка, вы встречались с ними и оставались в полном недоумении от их пустой, бесполезной речи, деятельности. Такое раздражающее поведение объясняется одним — им страшно наедине со своими мыслями и их тараторящая речь, по своей сути, это крик: — Мне страшно! Я боюсь! Спасите меня!
Речь же самодостаточного, живущего в ладу с собой человека давно описана в «Одесских рассказах» И.Бабеля: — Беня говорит мало, но он говорит смачно. Беня говорит мало, но хочется, чтобы он сказал ещё.
Получается, самый страшный враг личности — сама личность, вернее — её внутренняя тревога. Именно она становится посредником между личностью и мирами — внутренним и внешним. Тревога искажает восприятие себя, преуменьшая возможности человека — отсюда сниженная самооценка и неуверенность в себе. Тревога искажает восприятие окружающей действительности — преувеличивая опасности, формируя мрачные ожидания.
Всё — яд, всё — лекарство; то и другое определяет доза. Тревога есть у всех, её высокий уровень обездвиживает личность, лишает её мотивации к развитию. Тревога в «здоровых дозах» называется осторожностью, сохраняет жизнь — переходя через дорогу мы оглядываемся по сторонам. И позволяет смело шагнуть в неизведанное, получить новый опыт.
Самое впечатляющее проявление «смыслового мондегрина» выражен в японской культуре восприятия искусства югэн, которое выражено ёмким правилом: — Услышать несказанное, увидеть ненаписанное...
Тишина недоговорённости, оставленная автором картины или стихотворения — та самая «мхатовская пауза», которой он приглашает своего зрителя — к размышлениям, к «додумыванию», к воображаемому соавторству. Порождённые зрителем смыслы — в соответствии со своим уникальным жизненным опытом — делают сам объект искусства более ценным.
Иероглифы, описывающие югэн содержат в себе другие понятия — уединённость, тайну, темноту. Если перевести на технический язык — опять отсутствие сигналов и связанные с этим страхи! Тревога в «гомеопатических дозах» помогает погрузиться в созерцание и осмысление, такая тревога, как лёгкая рябь на поверхности замершей воды, создаёт красоту неуловимого мгновения.
Оставляя читателя в размышлении, завершаю статью классическим хокку Мацуо Басё:
— Все волнения, всю печаль Своего смятенного сердца Гибкой иве отдай...
P.S.
Для психологического исследования приглашаю на анкетирование. По результатам которой мы проведём бесплатную беседу-консультацию - вы узнаете много нового, интересного и неожиданного о себе.
Сейчас особенно приглашаю тех, кто желает:- расстаться с курением и алкоголем;- наладить отношения с детьми;- преодолеть личный или творческий кризис, эмоциональный упадок после расставания с партнёром;- получить волшебный пинок, чтобы начать новое - занятие, деятельность или жизнь.)
Ваш профит - бесценный вклад в науку и бесплатная часовая консультация по итогам анкеты, новый взгляд на себя, на свои возможности и перспективы.
Анкеты - анонимные и не требуют конфиденциальных сведений.
Заявку на участие можно прислать мне на тг HappyTalkie или на емейл SunWindSmile (собачка) мейл.ру.
Начало по ссылке - Часть #01.Каждый из нас помнит подобные эпизоды из детства: тени веток на стенах, рисунки обоев, узоры на тканях — внезапно превращались в страшные морды неведомых существ, а облака — в добродушных бегемотиков. Этот трюк поисковика имеет своё название — парейдолия.
Для наглядности - кадр из моей коллекции. Случайные дыры в строительной сетке дали повод назвать фото «Зеленый ужас пустоты»
Он же замешан в другом «мошенничестве», которое называется «мондегрин» — когда ухо распознаёт в песнях другие слова. Всевозможные «Скрипка-лиса» (в оригинале — Скрип колеса) или «сосны и леганы» ( сосны-великаны в «Бременских музыкантах») — это поисковик, не распознав часть звуков-букв подменяет их, замещая близким по звучанию словообразованием.
Теперь обратимся к другому интересному проявлению этого инструментария.
Режиссёр Г.К.Данелия, описывал первый показ фильма"Не горюй!" первым лицам Грузинской ССР.
И мы начали смотреть картину. Самым активным зрителем оказался генерал. Когда на экране запели песню: «Однажды русский генерал вдоль по Кавказу проезжал, и грузинскую он песню по-мингрельски напевал…», — генерал, который сидел в первом ряду, обернулся, взглянул на нас с Резо и сказал: — Ну, ну… «Не надо было эту песню петь», — подумал я. — Напрасно мы эту песню взяли, — шепнул мне на ухо Резо
Тишина — также как и темнота есть отсутствие сигналов об окружающем мире, об окружающей обстановке. И это само по себе может стать сигналом об опасности — ведь хищник в засаде замирает. В отсутствии сигналов и смыслов тревога начинает придавать таким паузам свои значения. Ни сам Георгий Данелия, ни его гениальный соавтор Резо Габриадзе не знали о настоящих мыслях генерала. Волнение, связанное с премьерным показом фильма, переживания за его дальнейшую судьбу придавали молчанию и краткой и предельно нейтральной генеральской реплике самые трагические смыслы:
Когда на экране появился парикмахер, которого играл Филиппов, генерал спросил: — Это актер Сергей Филиппов? — Да,— ответил я. — Он у вас грузина играет? — Да. — Ну-ну.
«Надо было на эту роль грузинского актера взять», — подумал я. — Не надо было Филиппова брать, — прошептал мне на ухо Резо.
Переживания будущих классиков кино за судьбу фильма погрузили их в тревогу и уже она начала думать за присутствующих в зале ответственных лиц.
Когда появилась Настя Вертинская, которая играла Мэри, русский генерал снова спросил: — У вас и Анастасия Вертинская грузинку играет? — У Анастасии Александровны мама грузинка, товарищ генерал, — сказал Дэви. — Ну-ну, — повторил генерал.
И, наконец, по мере приближения к кульминации фильма, переживания его авторов также пришли к самой высокой точке внутренней драмы:
Мжаванадзе во время просмотра молчал, только один раз, когда убили офицера — жениха Мери, он повернулся ко мне (Дэви посадил нас с Резо прямо за Мжаванадзе) и спросил: — А теперь будет трагедия? — Да, еще двое умрут, Василий Павлович, — виновато ответил я и подумал:«Действительно, для веселой картины смертей у нас многовато».
Когда на экране, во время тризны, Серго Закариадзе сказал: — Я хочу при жизни знать, что будут говорить обо мне после смерти, — генерал хохотнул, кто-то сзади грустно протянул: — Да-а-а. А Мжаванадзе вздохнул. «Сталина вспомнили», — подумал я. — Про Сталина думают, — прошептал Резо.
Домысливание — своеобразный мондегрин. В условиях неопределённости тревога генерирует образы и ситуации, соответствующие своей структуре страхов и уязвимостей.
Вся мифология о том, что в советские времена режиссеры и журналисты что-то транслировали в народ «между строк» - она, в большей степени, основана на вот таком феномене «смыслового мондегрина». Зрители и читатели — в соответствии с собственной тревожностью — сами начинали видеть в произведениях и статьях свои смыслы, которые автор даже и не думал туда вкладывать.
Часто такие трактовки заслоняли оригинальную идею автора. Например, А.Тарковский сильно страдал от этого феномена и многократно объяснял, что он в своих фильмах не имел в виду ни диссидентских идей в частности, ни политику в целом. Он исследовал философские материи вневременного, общечеловеческого масштаба и, как раз, именно зрительские «мондегрины» не давали зрителям разглядеть истинные смыслы кинокартин. По мере удаления от реалий того времени восприятие фильмов Тарковского, на мой личный взгляд, очищаясь от этих «спецэффектов», становится ближе к исходным идеям автора.
Эффект «смыслового мондегрина» лежит и в основе знаменитой «мхатовской паузы». Драматическая тишина после реплики актёра, предварительно «подогретая», подготовленная сюжетными коллизиями, давала возможность взволнованным за судьбы героев зрителям успеть «додумать» смыслы, привнести в смыслы автора свои мысли. Именно такие паузы делали зрителя, таким образом, в какой-то степени и соавтором того большого театра смыслов, который возникал, воспроизводился в его воображении при просмотре спектакля.
Хотя, по сути, эффект «мхатовской паузы» опирается на тот же, происходящий от «звериных» пластов нашей психики, алгоритм – мы сами заполняем своими смыслами «отсутствие сигнала», как дорисовывали контуры невидимого зверя наши далёкие эволюционные предки.
С такой точки зрения логично объясняется ещё один массовый феномен позднесоветского периода — постоянно включённый телевизор. Его могли не смотреть, все дома занимались своими делами — но телевизор должен было заполнять тишину. История нашей страны дала много поводов для тревог многих поколений, создавая некий общий тревожный фон. Поэтому сюда же органично вписывается феномен чтения «между строк» — тревожное сознание читателя заполняло отсутствие ожидаемой информации в прессе своими смыслами.
Продолжение следует.
P.S.
Для психологического исследования приглашаю на анкетирование. По результатам которой мы проведём бесплатную беседу-консультацию - вы узнаете много нового, интересного и неожиданного о себе.
Сейчас особенно приглашаю тех, кто желает:- расстаться с курением и алкоголем;- наладить отношения с детьми;- преодолеть личный или творческий кризис, эмоциональный упадок после расставания с партнёром;- получить волшебный пинок, чтобы начать новое - занятие, деятельность или жизнь.)
Ваш профит - бесценный вклад в науку и бесплатная часовая консультация по итогам анкеты, новый взгляд на себя, на свои возможности и перспективы.
Анкеты - анонимные и не требуют конфиденциальных сведений.
Заявку на участие можно прислать мне на тг HappyTalkie или на емейл SunWindSmile (собачка) мейл.ру.
Молчание — огромная сила. Надо его запретить, как бактериологическое оружие. (с)С.Д.Довлатов, «Наши».
В чём сила мхатовской паузы? Почему молчание — не только золото, но ещё и «огромная сила»? Как эту силу можно использовать в свою пользу? Например — на переговорах?
Для поиска ответов — погрузимся в небольшое исследование.
Каждый, кто ездил поездом, знает — первые несколько часов ухо слышит только стук колёс, ветер за окном и поскрипывания вагона. Постепенно шум уходит, зато речь собеседников становится отчётливее. К исходу вторых суток вполне уверенно можно различать беседу попутчиков, сидящих через несколько секций.
Сейчас, правда, качество стыков рельс, амортизации и шумоизоляции вагонов изначально делает поездку комфортнее, но даже и сейчас можно попасть на старый состав и на старые пути — и тогда-то описываемый эффект можно прочувствовать во всей полноте.
Внутри нашего сознания явно есть совершенный алгоритм шумоподавления. Он выделяет повторяющийся «пакет» сигналов — стук колёс, шум цеха или леса — и «вычитает» его из основного потока, делая самые важные нам звуковые — и визуальные — образы. Да-да, этот фильтр умеет «вычитать» шум и по нашему зрительному каналу. Когда мы ищем в толпе близкого человека — мы его безошибочно и довольно быстро находим.
Алгоритм, несомненно, достался нам эволюционным наследством. Однажды я гулял по осеннему парку и, внезапно, увидел кота, замершего среди толстого слоя опавших листьев. Его уши явно различали какой-то звук — собственно, кот весь превратился в уши, а глаза были направлены точно на источник звука.
Ради интереса я его даже позвал: — Кыс-кыс-кыс... — Знаем мы ваше кыс-кыс, — отмахнулся он от меня крохотным движением уха. — Не мешай. И тут же прыгнул в самую кучу листвы — и вынырнул оттуда с мышью в зубах!
Поразительно — всего в десятке метров проспект с дневным трафиком шин, моторов и сирен. Ветер потрошил кроны деревьев и носил листья по земле — а «шумодав» кота отфильтровал из огромного потока похожих (!) звуков самый важный — шуршание беспечного Джерри, да ещё и дал точное «целеуказание»!
Хищные птицы, барражируя на больших высотах, так же безошибочно выделяют контуры жертвы в складках местности, среди травы и кустов. Мамы точно различают голос своих детей в дворовом раскардаше, опытный механик услышит работу мелкой детали включённого станка.
Получается — в арсенале нашего восприятия есть два мощных инструмента. «Шумодав» удаляет бесполезную часть потока сигналов, «поисковик» ищет самое главное — актуальный образ. Актуальный образ в нашем случае — хищник или добыча. В общем случае — это источник опасности. Хищник может вас съесть, а непойманная добыча может привести вас к голодной смерти.
Т.е., поисковик выделяет актуальный образ, а затем уже другие центры мозга занимаются анализом — хищник это или добыча, голоден ли хищник или отдыхает после успешной охоты и ему нет дела до вас. И вырабатывают дальнейшие сценарии. Потенциальная добыча может быть готова к активной обороне — в этом случае, возможно, было бы благоразумнее избежать схватки и поискать безопасный вариант. И так далее.
В дальнейшем, для краткости, эти два инструмента будем упоминать без кавычек — шумодав и поисковик или объединять их в одно понятие — восприятие. И рамках этой статьи мы обойдём стороной подробные объяснения — деятельностью каких центров мозга обеспечиваются эти инструменты. Сейчас нам важна логика их работы и взаимодействия, как они влияют и формируют определённые психологические феномены.
В моём детстве около дачной веранды было несколько кустов. Днём они были смородиной и малиной, а вечером... Вечером, при свете керосиновой лампы и огромной луны они превращались в страшных зверей — подкрадывающихся медведя и совсем кого-то страшного.
Продолжение - в следующей статье завтра.
P.S.
Для психологического исследования приглашаю на анкетирование. По результатам которой мы проведём бесплатную беседу-консультацию - вы узнаете много нового, интересного и неожиданного о себе.
Сейчас особенно приглашаю тех, кто желает: - расстаться с курением и алкоголем; - наладить отношения с детьми; - преодолеть личный или творческий кризис, эмоциональный упадок после расставания с партнёром; - получить волшебный пинок, чтобы начать новое - занятие, деятельность или жизнь.)
Ваш профит - бесценный вклад в науку и бесплатная часовая консультация по итогам анкеты, новый взгляд на себя, на свои возможности и перспективы.
Анкеты - анонимные и не требуют конфиденциальных сведений.
Заявку на участие можно прислать мне на тг HappyTalkie или на емейл SunWindSmile (собачка) мейл.ру.
