-Сила живет во мне и я живу в силе.
Сила живет во мне и я живу в силе. Сила живет во мне и я живу в силе, -
хотя Ешка практически шептала, ей казалось, что вот-вот и она лишиться
голоса. И не только от того, что повторяла эту фразу вот уже как минимум
минут сорок. Но еще и от страха. Она одна, ночью, в избе ведьмы. На
улице темень, на столе – три свечи. Днем казалось, что нормальные,
большие свечи, надолго хватит. А сейчас свечи кажутся такими тонкими,
столь хрупок их огонек и ненадежен.
Но сильнее страха
было желание пройти этот тест и стать на путь ведьмы. Отомстить,
растоптать обидчиков. Все это она сможет, как обещала Пира. Ешке очень
повезло, что Пира вообще согласилась ее учить. Ведь ведьма еще была не
стара – всего сорок лет, даже для простой женщины не возраст, а уж для
той, что с потусторонним знается – так вообще, считай, молодость. А вот
согласилась. Только условие поставила.
-Ты одна
останешься в моем доме, а я к сестре уйду. Ночь все должна пробыть, и
слова говорить, что я скажу. Через какое-то время придут к тебе. –
сказала строго Пира
-Кто придет? – спросила Ешка и сердце забилось часто-часто.
-А
вот кто решит, что ты подходишь в распространительницы воли и силы их,
что твоя душа с его или ее схожа – тот и придет. Я лишь догадываться
могу, но тебе говорить не должна свои догадки. Иначе испортить все
можно.
-Узнаешь. Да больше никто в эту ночь ко мне не сунется.
-Ладно, - кивнула Ешка, - и что дальше?
-Дальше?
Дальше уже от тебя будет зависеть. Как договоришься с ними. Главное тут
– не бояться их. Но и не хамить. И да, испугаешься или напрочь
откажешься – потом даже не пытайся. Даже другие силы тебя под крыло не
примут. В этой жизни уж точно.
Потому Ешка взяла себя в
руки и решилась на то, на что бы никогда не решилась если бы не злость и
обида жуткие. Потому она сейчас повторяет охрипшим от страха и
напряжения голосом эти две фразы, вновь и вновь.
Внезапно
порыв ветра распахнул окно и задул свечи. Ешка взвизгнула но тут же
закрыла рот ладонями – нельзя было показывать страх, нельзя. А свечи
вдруг затрещали и вновь загорелись, только уже горели они красным
неестественным пламенем, и в их свете увидела Ешка, что она больше не
одна в комнате.
Рядом со столом со свечами стояла высокая
девушка, одетая в серое платье, расшитое перламутром, который
переливался в странном свете. Светлые пепельные волосы, коротко
стриженные, были растрепаны. По виду, девушке было лет семнадцать. Она
смотрела на свечи очень внимательно, будто хотела там что-то увидеть.
Ешка молчала, ждала. Через минут пять, женщина посмотрела на девочку.
Открытое лицо, милая улыбка. Вот только Ешка уже знала – это всего лишь
иллюзия, подчас опасная. И почему говорят, что глаза – зеркало души. Вот
ничего подобного, ибо взгляд больших голубых глаз был наивным и
открытым.
-Госпожа Отрея, - поклонилась Ешка, стараясь
не упасть в обморок и не выдать страха голосом. Хотя, как не старалась,
голос дрожал. Та, которую называли Владычицей Ночи, стала серьезной и
спросила своим медоточивым голоском.
-Да…то
есть нет…то есть я не знала, кого зову, - Пира строго настрого Ешке
наказала – только правду говорить. Вот Ешка и старалась, а ведь еще и
обижать нельзя того, кто придет.
-Ну-ну, - рассмеялась Отрея. – Так что ты хочешь, раз не знаешь даже, звала кого.
-Та, что помогла мне, сказала, что только силы решат, кто придет ко мне. Кому я больше подхожу.
-Сразу начинать с лицемерия и подлизывания попы – не лучшее начало сотрудничества, - спокойно сказала Отрея.
Ешка опешила. Пира говорила ей, что Темным нравится поклонение и даже лесть. Но помотав головой, Ешка сказала
-Я
ждала кого-то из ночи. Но не рассчитывала даже, что вы откликнетесь.
Это была уж какая-то запредельная мечта. Я даже представить не могла.
-Надо
же – правду говоришь, - девушка показала зубы в улыбке, на этот раз на
удивление хищной, отчего лицо Отрейи изменилось. Нет, оно осталось
молодым и красивым, но теперь было в нем что-то чего раньше Ешка не
заметила, внимания не обратила. Ну действительно – резкие черты, острые,
и взгляд пронизывающий, от которого мурашки по коже.
-Так все же, - облизнула ставшие ярко-красными губы Отрея, - зачем звала?
Ешка замялась. Но все же нельзя было врать сейчас.
-Никто не любит и не понимает? – усмехнулась Отрея
-Да
что…Я не маленькая девочка, страдающая от того, что парень бросил.
Меня…все бросают, как котенка. Хоть не утопили и то…Хотя, может так было
бы даже лучше. А так – отец неизвестно где, мать померла, а у тетки я
служанка бесплатная. В школе тоже все только попрекают и одеждой и тем,
что учусь плохо. А как учиться, если я дома только и бегаю за выводком
теткиным? Еще и издеваются все. Я бы уже убила себя, думала.
-А
других убивать – не страшно? Меня мелки пакости типа лягушки в сумке не
интересуют – мне по крупному нужно. Болезни, драки, увечья, смерти. Не
жаль?
-Нет, никого не жаль. Я вот вчера на теткиного
упырыша младшего посмотрела – так бы и задушила. Уже подушку взяла. Нет,
не жаль. К тому же, раз именно ты на мой зов пришла – то тьма у меня в
сердце и….
Отрея снова рассмеялась, но на этот раз смех
ее был более мужской что-ли. Голос становился другим, сильнее и
басовитее, пока…фигура Отреи оплыла. Словно свеча и вот перед Ешкой
стоял высокий молодой мужчина в черном костюме, и черными же волосами,
которые словно перетекали в одежду, обрамляя белое лицо с тонкими
чертами, бескровными губами и глазами, где зрачок был неотличим от
радужки. А свечи вновь вспыхнули и зажглись уж синим светом.
-Сюрприз, - весело сказал парень
-Дарте, - только и охнула Ешка. Вообще-то у нее не было времени подумать. Просто первое в голову пришло
-Я так узнаваем? – спросил Дарте, явно расстроившись.
Ешка вздохнула. Странно, но сейчас даже страх прошел. Видать удивление победило.
-Только великий шут и дитя хаоса может принять личину Темной без вреда для себя, разве нет? – спросила она
-Темной. Ну да. Ну про вред бы я не говорил. Эта сучка весьма мстительна
Ешка вздрогнула, словно она так посмела об Отрейи отозваться таким образом. Но Дарте лишь усмехнулся
-Мать
и отец Отрейи – звездные псы, ты разве не знала? Так что мой
комментарий в данном случае вполне уместен. Так..вернемся к баранам. Ты
желаешь зла всему миру?
-Выходит что нет, - Ешка не могла
скрыть разочарование. Он мечтала стать темной ведьмой, а Дарте. Да
вообще неизвестно, что от него ждать.
-Так и выходит, - улыбнулся сын хаоса. – Извини, что услышал тебя именно я. Но отчего такое разочарование.
-Я хотела научиться мстить, уничтожать.
-А
сейчас кто тебе не дает это делать? Вот только с Темной ты бы только и
делала, что всех бы уничтожала. Пока не надоест. И потом долгое долгое
время, исключительно во славу ее, - тут Дарте картинно воздел руки к
небу.
-А с тобой что можно делать? – спросила Ешка и
опять удивилась собственной даже не смелости – наглости. Все же перед
ней было одно из самых древних, сильных и непредсказуемых божеств.
-Со мной ничего не надо делать, - сказал Дарте, - а вот с моей помощь – все что угодно. По большому счету различий особо и нет.
-Да
просто. Взбеленили весь хаос, как сливки для масла, придумали какую-то
хрень - белые, черные, серо-буро-желтые. Причем первые только днем
колдуют, а вторые ночью. Вот почему ночью-то а? Ты мне скажи? Потому что
ночью темно? Так тьма ночная и сердечная это немного разные виды тьмы,
мягко говоря, также как свет дневной и душевный.
-Но ты же…ночью. Твои жрецы
-Ну да. Но я просто люблю ночь. И звезды чтобы были видны. Это единственная причина.
-А почему нечисть появляется в основном ночью.
-Во-первых,
это миф. Во-вторых…именно из-за этого мифа вы ее в основном ночью
замечаете. Ну и галлюцинации у вас тоже в основном ночью. Тут уж извини,
не могу сказать почему.
Ешка вновь помотала головой, пытаясь прийти в себя. Ритуал начинал выглядеть совсем уж странно и нелепо.
-Я не хочу выбирать, - сказала Ешка, - да и никогда не захочу. Все…никто не подал мне руки, и я…..
Ешка
с удивлением посмотрела на парня. Так просто? Великое, по описаниям,
божество, ведет себя, как человеческий парен, которому отказали, а ему
не очень-то и хотелось.
-Ну да, не очень-то, - зевнул
Дарте, - или ты думала, что я упрашивать тебя буду? Многие десятилетия
тратят, чтобы только добиться моей аудиенции, а я им отказываю.
-Простите. – Ешка. – Простите меня.
-Не лебези. Просто ответь на вопрос. Мне уйти? Ты не принимаешь мою помощь? Второго шанса у меня добиться сложно.
-Разумеется.
Один шанс, одна возможность – это вообще бред какой-то, придуманный
теми, у кого эго уже больше самого мира. У меня все же так….на пару
континентов.
Ешка не знала, что такое континенты, но переспрашивать не стала. Внезапно ей вдруг стало легко и свободно. И…
-Если ..если вы еще не против , я принимаю вашу помощь.
Дарте рассмеялся. А потом посерьезнел и сказал:
-Жду
тебя завтра на площади двух собак. В полночь. –и Дарте подмигнул. – Но
вот тебе первое задание. Сейчас ты уйдешь из этого дома и никогда больше
не вернешься.
-Но я должны заплатить Пире. Я обещала отдать кольцо, что от матери осталось.
-Самой
пригодится. Лучше посмотри там за лавкой ларец. Возьми, что
приглянется. Там побрякушки. То, что выберешь, станет твоим талисманом.
-Ничего она тебе не сделает!
-Но это против правил, против законов!
-У меня свои законы! Что хочу, то и делаю. Так что….
-А я не хочу брать ничего у Пиры. Ты же не пойдешь против своих собственных принципов?
-Ладно,
считай права. Так что в полночь. Не опаздывай. Ждать не буду. Больше
всего в жизни терпеть этого не могу. Так что не позже полночи. Если не
боишься.
При последнем слове раздалось карканье за окном.
Ешка повернула голову на звук. Никого. Обернулась. Дарте тоже исчез.
Что же, ей тут делать тоже нечего.
Считалось,
что на площади двух собак часто появляются призраки и весьма
агрессивные. Раньше, при деде нынешнего князя тут казнили, не всегда
виновных. Вот призраки обидчивые и ходят. А живых, кто на площадь
решался ночью пойти подчас мертвыми находили. Ешка тоже боялась, но
желание отомстить за побои, за голод, за « вот навязала сестричка
ублюдку придурошную, корми еще, а она ничего не делает», ну да ничего,
кроме того, что убирает, готовит, нянчит детей, работает, больше, чем
слуги, и спит, зараза, аж целых четыре часа в сутки! По сути дела, Ешке
терять было нечего. Она уже думала покончить свою жизнь, но обидно было –
она умрет, а они? Нет. Так не пойдет.
Так что так и не
вернувшись домой, а пройдясь по городу, и даже удачно украв пару булок
хлеба, которые она сразу же съела, Ешка направилась к площади как только
стемнело. Стояло лето, а летом темнеет поздно. Страшно было пробираться
по темным улицам, не смотря даже на то, что тетка часто посылала Ешку
вечером куда-то. Особенно любила это зимой делать. Наверняка надеялась,
что ублюдка в своей прохудившейся обуви да одежде замерзнет. Но все
равно было страшно. Фонари на улицах были, но горели очень слабо, а
луну, как назло закрыли тучи. Ешка шла, полагая, что время у нее еще
есть, пока вдруг не поняла, что…заблудилась. Она не узнавала улиц, мало
того, она города не узнавала, а ведь девочке казалось, что она знала все
улицы города.
Через некоторое время, Ешка ткнувшись то в
один, то в другой переулок, поняла, что не знает, куда идти. И этак она
опоздает. А тогда – все пропало. К Пире теперь ходу нет, а Дарте ее
ждать не будет. И что? все зря? И тут Ешка сделала то, чего никогда не
делала. Она расплакалась. Вот прям села на землю и разревелась. И так
взахлеб, что не сразу услышала цокот копыт по мостовой. А когда
услышала, встала и отпрыгнула от темной кареты, запряженной темными,
похожу чисто черными лошадьми.
-Придурь! – выругалась
Ешка и тут карета повернула и уже медленно направилась к ней. Хотя кони
шли почти шагом, но оказались рядом с Ешкой до того, как она успела
подумать о бегстве. Сидящий на козлах кучер в длинном черном плаще и
широкополой шляпе протянул руку в белой перчатке
-Садись, дитя, - прохрипел он.
Ешка
вздрогнула. Она подняла голову и увидела, что головы у кучера не было.
Шляпа обрамляла темное пространство, перетекавшее в воротник плаща. Ешка
готовая закричать, отошла назад. Кучер убрал руку и вновь выпрямился,
но не тронул лошадей. Ешка раздумывала. Странно, но после минутного
испуга, она уже не так боялась кучера. Слишком все было странно, так что
даже не страшно.
-Стрелки часов уже приблизились к полночи, дитя, - прохрипело создание на козлах. – мне нужно уезжать.
Ешка вздохнула. И что, это такое испытание что ли? Ну глупо как-то.
-Я поеду, - сказала она, - но только в карете!
-Садись,
- кучер сделал знак рукой и дверца открылась, а ступеньки спустились.
Ешка вошла, и уселась на обитое бархатом сиденье. Дверца закрылась и
кони понеслись вперед. Мягкое кресло, мягкий ход лошадей успокаивал и
усыплял. Но ненадолго. В том ли дело, что Ешка в последнее время
отовсюду ждала тычка, подвоха, в том ли, что уже организм как организм
зверя научился определять что сейчас прилетит и откуда, но Ешка резко
проснулась, и подумала. Что как-то все просто. Если это испытание, то
почему так легко служитель бога выдал себя? А если нет. Вот и едут они
уже долго. Дарте известен своими шутками порой весьма жестокими, и
жизнями он мог играть запросто. Тут она еще и Пиру, считай, обидела. А
если….Ешка осторожно придвинулась к дверце, проверила – открывается. И
резко открыв ее, Ешка покатилась по земле. Больно, очень. Встала словно в
очередной раз побитая теткой, и когда еще дядька прибавил. Огляделась,
куда бежать от кареты, а кареты не было. Сама же Ешка моментально узнала
площадь двух собак.
-Ну и ну. Выглядишь весело, - Дарте возник перед ней, словно чертик из табакерки.
-Так это была проверка а не…
-Да
какая разница? – махнул рукой Дарте, - главное – ты здесь, я здесь. Я
вот что подумал. Ты же неплохо поешь, да? Только подучиться и будешь
знатным менестрелем.
Ешка вздохнула. Да, она пела раньше. Перестала после того, как тетка два раза разбила ей губы в кровь.
Дарте изящным движением фокусника достал откуда-то небольшую арфу. Блестящую, украшенную каменьями
-вполне прилично для менестреля. И мага слова. Будешь сплетать магию в словах-рифмах и музыке. Как тебе такое?
Дарте
свистнул и уже через минуту перед ним стоял буквально вышедший из-за
поворота вороной конь с белыми носочками и белой гривой. Божество легко
устроилось в седле и протянуло руку девочке
-Не боишься? Завтра уже будем в той стране, где хороший мой знакомый обучит тебя. Ну и я буду навещать
-ну
вот научишься и подумаешь, что с ними делать. Тогда уже и возможностей
будет побольше и времени пофантазировать. А что сейчас придумать можешь?
Топором всех поубивать?
Ешка хмыкнула и уже без страха дала руку Дарте.
На
княжеском дворе готовились, чистили, драили, выставляли на стол
вкусности. Хотя гостья, что должна была приехать, много не ела, как
говорили, хотя хорошие блюда ценила. Так, как птичка поклюет, оценит,
глоток вина выпьет. И запоет. На славу дома, на удачу князю, на победу
воинам, на счастливое разрешение от беременности княгине. Еглая
Темноокая уже несколько лет путешествовала по княжествам, нигде не
останавливалась, и везде ее встречали с почетом. Сейчас. А вот поначалу,
когда пару раз кто-то встретил худо, так и лишился дома, здоровья,
достатка. Прокляла песней-магией. Зато за доброе отношение и доброе
слово даже больше, чем за золото, наградит порядочно. Многие хотели ее
оставить жить у себя, золото предлагали, красавцев посылали в постель к
девушке. Еглая от красавцев не отказывалась, да поутру лишь смеялась, и
говорила, что влюблена лишь в дорогу. Так и было, видать. Недаром
говорили, что она Дарте выкормыш. Тот тоже по всем мирам летает, нигде
не останавливается.
Еглая путешествовала одна. Если кто и
хотел на нее напасть, то пары слов хватало, чтобы у нападавшего рука
отсохла. Это если Еглая в настроении была. А если нет – то и похлеще
чего могла выкинуть. Так что бояться ей было некого. Хотя ее ждали у
князя, но Еглая не торопилась и не успела к ночи, поэтому заехала Еглая в
небольшой трактир прямо у ворот. Увидев богато одетую даму, трактирщик
сразу подбежал сам, отдал приказание обиходить лошадь.
-Вина теплого, - заказала Еглая, - да смотри, чтобы не моча.
Еглая
пила вино и осматривала помещение. Не очень чисто, ну впрочем, и раньше
так было. Хотя клиенты имелись – ели, пили. Хозяин ходит еле еле
переваливается, словно ….ну да, так и есть. Вторым зрением Еглая видела
неправильно сросшиеся кости. За стойкой стояла хозяйка, которая
постарев, стала еще страшнее, чем ее помнила Еглая. Скоро из кузни вышла
девушка – толстая, распаренная и тут же стала лаяться с хозяйкой. До
ушей Еглаи долетали оскорбления.
-Да прекратите вы, - цыкнул на своих женщин хозяин, - не при гостях же.
В ответ получил порцию оскорблений от обоих, и ушел.
-Ну и ну, - протянула Еглая.
-Да
тут всегда так, - подмигнул ей черноволосый парень что сидел рядом, -
как дочурка хозяйки в подоле принесла непонятно от кого, так теперь
дружбы тут вообще нет. На и раньше не особо была.
-Да зачем же сюда ходить? Выслушивать все это?
-Кому-то
реально нравиться. Просто слушать и радоваться, что у них не так. А
кто-то, как и вы. Вы же просто не успели к закрытию ворот, да?
-Так
и есть…. – проговорила Еглая. А потом подозвала хозяина и заказала рагу
из кролика. Вроде тетка его неплохо готовила раньше. Еглая тогда не
пробовала, но гости хвалили.
Между тем в трактир
набрались еще люди, но хозяйку и дочку ее это не смутило. Они в открытую
грязно ругались, а клиенты просто потешались над этим. Хозяин же,
вынужденный выходить в зал был пунцовым.
Когда в криках наступил перерыв, Еглая вдруг встала и сказала
-Поскольку мы тут все слушали вещи не очень благозвучные, позвольте угостить вас чем-то более…приятным.
Еглая достала арфу и по залу прошел шепоток.
-Еглая Темноокая? – спросил парень, тот самый, что раскрыл главный секрет хозяина
-Много менестрелей по дорогам ходит… - начала было Еглая
-Но не у всех колонну арфы венчает корона в виде головы стрижа!
-Тут
ты прав. Я и есть Еглая. Не успела к ночи и решила переночевать здесь.
Простые люди всегда мне были более милы, чем напыщенная княжеская свита.
Но там я тоже пою не только о князе но и о княжестве его. Если вы не
против, могу и здесь спеть.
Никто против не был. Еглая
частенько пела даже на улицах, когда вдохновение приходило, и любила
простой люд, об этом все знали. Так что менестрель взяла арфу и запела.
Как оказалось, она скучала по родине и радость от встречи с ней, с той
землей, где находятся могилы ее матери и отца, придавала Еглае
вдохновения. Голос ее звучал нежно и слабо поначалу, но скоро обрел силу
и полнозвучие. Она пела о прекрасном городе и прекрасных людях, желая
городу процветания и мира, людям счастья и чтобы карманы не пустовали, и
болезнь стороной обходила, земле плодородия. Когда закончила Еглая. Еще
какое-то время все были под впечатлением магии. Потом встал
черноволосый юноша и сказал, поклонившись.
-Ответь, что мы тебе должны за песню?
-Ничего, - рассмеялась Еглая, - поверьте, у князя я возьму свое сполна. А простому люду пою я просто так.
Утром Еглае хозяйка самолично подала испеченный только что хлеб и стакан козьего молока.
-Вкусно,
- облизнув губы, сказала Еглая, - небось, от дочери Ашки Или уже от
внучки? У Ашки тоже молоко было вкусное, я его пила тайком.
Хозяйка выпучила на нее глаза. Еглая полюбовалась и сказала
-Ну да…Ешка я, Ешка. Такой вот стала.
Тетка так и села прямо на пол
-Ой,
тетя, - рассмеялась Еглая, - давайте только без этого. Зла я на вас не
держу. Теперь это точно поняла. Зло можно держать на тех, кто что-то
значит для тебя. А ты….Тетя, помилуйте Всесветлый и Всетемный вместе. Да
я за один вчерашний вечер поняла, что тебя судьба так наказала, как и я
бы не додумалась. Да и думать не хочу. А то, что я себя сейчас
раскрыла, так это так…легкая месть от уродки придурочной, которая, как
ты наверное думала, давно сгинула , идиотка.
Еглая встала из-за стола.
-Прощай, тетя. Теперь уже насовсем, надеюсь. Я пойду, а ты…
Еглая хотела что-то сказать, но потом просто махнула рукой. И в самом деле – что тут говорить
