Рассказ относится к серии под рабочим названием: "Волшебник на полставки".
Люди поднимались на невысокое широкое крыльцо из серого гранита, проходили сквозь высокие стеклянные двери и оказывались в просторном холле, потолок которого находился на высоте пяти этажей. Пол был отделан гладким чёрным камнем, который Витя, немного интересовавшийся минералами, посчитал похожим на обсидиан.
Когда в двери зашёл Олег, молодой человек снова каким-то мистическим образом образовал вокруг себя живой полукруг, хотя не использовал для этого ни слов, ни жестов.
- От лица представителей мира магии позвольте поприветствовать вас в стенах петербургского лицея для одарённых детей. – Обратился он к присутствующим. От его манеры говорить веяло противоестественным спокойствием. Словно он принял хорошую дозу успокоительного. – Через двадцать минут к вам выйдут члены приемной комиссии. Они скажут вступительное слово, после чего вы проследуете в комнату для испытаний. Если вы голодны или хотите пить, то за зелёной дверью расположена столовая-буфет. Уборную вы можете найти справа, в конце коридора.
Не дожидаясь какой-либо реакции на свои слова, он развернулся на каблуках и удалился туда, где по его словам была столовая.
Люди оглядывались и негромко перешёптывались. Красивая девочка и её мама отправились к зелёной двери, за которой находился буфет.
- Я хочу пить. – Сказал Олег отцу. Витя кивнул, и вся семья направилась следом за девочкой и её матерью. Повинуясь стадному чувству, остальные дети и родители начали стекаться к зелёной двери.
То, что было за дверью, Олега (да и всех остальных) решительно потрясло. Он ожидал увидеть нечто вроде школьной столовой с облупившимися длинными столами и невзрачными табуретками. Готовился услышать шум посудомоечных машин и бряцанье алюминиевых ложек. Ждал, что в нос ударит запах противного компота из сухофруктов. А ещё, в его воображении, столовая была накрепко связана с раскрасневшимися грузными тётками в белых халатах.
Ничего из этого в местной столовой не было. Вместо этого, в середине помещения были чистые столики и удобные венские стулья с подлокотниками. Вдоль стен располагались кабинки с красными кожаными диванчиками и длинными столами, которые могли вместить по 8-10 человек каждая. За стойкой раздачи стояла поджарая пожилая женщина с приветливым взглядом. Слева от неё, за витриной были контейнеры с гарнирами, супами и мясом. Витрина слева ломилась от кондитерских изделий. Негромко пело радио.
Олег с отцом подошли к кассе и встали сразу за красивой девочкой и сопровождавшей её матерью.
- Мне, пожалуйста, кофе… - Заказала женщина. – И… Кристина, ты что будешь?
- Вот это! – Девочка ткнула пальцем в витрину на что-то воздушное и светло-жёлтое, оттенка розы сорта «Лимбо».
- Один кофе и лимонное пирожное. – Повторила женщина за стойкой и протянула поднос. – Пожалуйста.
- Сколько с нас? – Прерывисто вздохнула мать Кристины.
Женщина замерла, почему-то беспомощно оглянулась на остальных, но ничего не сказала. Она взяла поднос, и они с дочерью заняли ближайший столик.
Олег оказался перед кассиршей и вдруг сообразил, что не знает, чего хочет. Он не хотел есть, но хотел попробовать разом всё, что видел.
- Не знаешь, чего хочешь? – Вдруг улыбнулась кассирша.
- Хм. Любопытно… - Она отошла и через минуту вернулась с высоким стаканом, наполненным прозрачной жидкостью. – Попробуй.
Олег сделал небольшой глоток. Язык и нёбо обволокла грейпфрутовая горечь и мягкая прохлада с пряными кислыми нотками. К собственному удивлению, Олег, обычно предпочитавший «Фанту», понял, что вкус ему нравится.
- Тоник. – Пояснила кассирша. – Его редко кто-то заказывает, кроме Родиона. Интересный выбор.
Продолжая потягивать тоник, Олег, как бы невзначай, подошёл ближе к тому столику, за которым сидели Кристина и её мама. Однако девочка этот манёвр заметила.
- Меня Кристина зовут. – Неожиданно представилась она, глядя ему прямо в глаза. - А тебя?
- Олег… - Он растерялся и перестал понимать, куда деть руки. Стакан с тоником казался лишним и неуместным. – Олег Краммер. С двумя «м».
- Мне понравился фокус с крысой. Это было находчиво. Хоть ты и выпендривался.
Кристина рассмеялась и от её смеха грудь Олега переполнилась ощущением весны и восторга (хотя на улице был невзрачный петербургский июнь)
- Как скажешь. – С улыбкой сказала она и кивнула на тарелочку в своей руке. - Хочешь пирожное?
Олег отрицательно покачал головой, но вслух при этом сказал:
- Да. – И тут же чуть не прикусил язык.
Он ожидал, что Кристина разломит пирожное пополам или сходит к кассе и попросит столовый нож. Ну или в самом невозможном случае – предложит ему просто откусить. Но вместо этого она хитро улыбнулась и приподняла тарелку на ладони так, что она оказалась на одном уровне с глазами Олега. Пальцами она ловко развернула тарелочку на 360 градусов и когда полный круг завершился, Олег с удивлением обнаружил, что пирожных на тарелке два.
- Впечатляет? – Улыбнулась Кристина. – Я вот кстати выпендривалась только что. И не стесняюсь в этом признаться.
- Круто. – Признал Олег. – Как ты это сделала?
- Расскажу, если ты расскажешь про крысу. Управлять животными это тоже круто.
- Я не управлял ей. Просто представил поблизости крысиную нору. Если есть нора – значит есть и крысы. Одна из них захотела схватить упавший окурок. Она ведь не знала, что это не еда. А потом я просто поверил во всё это.
Кристина протянула ему тарелку. Он взял одно из пирожных и надкусил. Тонкое заварное тесто и густой лимонный крем внутри. Идеальный баланс между сладостью и кислинкой. Не слишком жирный, но и не исчезающий во рту без следа.
- Пирожных с самого начала было два. Просто свет так падал, что казалось, будто оно одно.
- Но оно точно было одно. Я видел.
- А как ты проверишь? Вспомнишь? Но память ведь ненадежная. Ты можешь и ошибиться.
- Хм. А если бы кто-то на видеокамеру снял?
- Но никто ведь не снимал.
- Умно. – Согласился Олег.
- В остальном всё также, как с твоей крысой. Делаешь предположение и веришь в него.
Сидящий за соседним столом мужчина в очках и с родинкой на одной линии с носом слушал этот диалог с непроницаемым выражением лица.
Внезапно разговоры, перешептывания и детский смех прорезал сильный спокойный голос.
- Прошу всех собраться в фойе.
Народ потянулся к выходу из буфета и стал собираться вокруг троих людей, стоящих в центре блестящего чёрного пола.
Слева красовалась женщина с тёмными волосами. Её глаза приветливо сверкали. Накрашенный рот был растянут в дружелюбной улыбке. Ей легко можно было дать на вид тридцать лет, а то и меньше, если бы не морщины на шее. Справа сутулился худой мужчина с редеющими волосами. В его улыбке пряталась печаль. В центре стоял высокий статный мужчина с узкими ящеричными глазками, высокими скулами и массивной, квадратной, как у щелкунчика, нижней челюстью. Сильный и спокойный голос принадлежал именно ему.
- Здравствуйте. Меня зовут Владимир Литвинов, и я директор этой школы. Рядом со мной наши прекрасные педагоги: Любовь Павловна и Василий Анатольевич. С Родионом Пригожиным вы уже успели встретиться. Сейчас я обращаюсь в первую очередь к родителям. Некоторые из вас сами нашли нашу школу. Некоторых из вас нашли мы. В любом случае, мы хотим сказать вам спасибо за то, что пришли сегодня. – Вежливая улыбка на его губах померкла и повеяло холодом. - Я отдельно хочу обратиться к тем родителям, детей которых нет в списке: не тратьте время. Лучше идите домой. Мы очень внимательно отнеслись к итогам первичного осмотра и приняли взвешенное решение. Если вы хотите его оспорить, то можете подойти к нам после испытания.
Он сделал небольшую паузу и внимательно оглядел присутствующих.
- Главное, что все вы без исключения должны понять: обучение в Лицее не гарантирует никому блестящего и обеспеченного будущего. Мы не обещаем никому лёгкой и красивой жизни. Наша задача здесь в первую очередь – воспитать ребёнка человеком. А уже во вторую: научить этого человека пользоваться своими возможностями во благо себе и окружающим. А не во вред. Это всем понятно?
Люди молчали. Встречаться взглядом с Литвиновым никто не хотел. По непонятной причине, его речь вызвала у всех ощущение какой-то беспощадной ясности. Словно выходишь из тёплого тёмного помещения на морозный светлый день.
- Сперва мы побеседуем с каждым ребёнком отдельно и попросим выполнить несколько простых заданий. – Продолжил директор. - Затем будет небольшой групповой тест…
Один из родителей задал какой-то вопрос. Никто, даже те, кто стоял совсем рядом, не смог его расслышать. Словно кто-то избирательно выкрутил ручку громкости на минимум для всех, кроме Литвинова.
- Что? - Нахмурился директор Лицея.
- Родители могут присутствовать? – На этот раз вопрос прозвучал громче, но всё равно будто откуда-то издалека. Это был отец того самого кудрявого мальчика, который так смешил Кристину у калитки и так не понравился Олегу.
- Могут. – Кивнул Литвинов. - Но нам бы этого не хотелось. Очень важна первая реакция без постороннего влияния.
Дети по очереди заходили в просторную аудиторию. Кто-то проводил там чуть больше пяти минут. Кто-то сидел двадцать. Мальчика, чей отец был дорого и вычурно одет, в кабинете продержали сорок. Кристину отпустили почти сразу. Высокая девочка со светлыми волосами пробыла пятнадцать минут.
Какой-то определённой закономерности Олег не уловил. Выходили все с разным выражением лица. Одни растерянно смотрели прямо перед собой. Другие выглядели так, словно в аудитории им преподнесли какой-то роскошный подарок.
Наконец, очередь дошла и до Олега.
Аудитория была совершенно пуста, если не считать длинного стола, за которым сидели четверо взрослых людей. Любовь Павловна изучала содержимое косметички. Василий Анатольевич, положив подбородок на ладонь, хмуро смотрел куда-то в пустоту. Владимир Литвинов, прищурившись, сосредоточенно что-то писал в тетради карандашом. Только Родион Пригожин внимательно смотрел на Олега поверх очков в тонкой позолоченной оправе.
В трёх метрах от стола был деревянный стул.
- Проходи. Присаживайся. – Махнул рукой Литвинов на стул, не отрываясь от записей.
Слышно было только как карандаш шуршит о бумагу. Олег подошёл и опустился на неудобное покатое и скользкое сиденье.
- Тут сказано, что ты умеешь мгновенно перемещаться в разные места. Ты умеешь? – поинтересовался Литвинов, продолжая что-то записывать. Олег кивнул. Но тут же сообразил, что Литвинов этого не видит.
- Ещё тут сказано, что у тебя бывают вещие сны. Действительно бывают?
Олега так и подмывало уточнить, что это за таинственное «тут», в котором содержится так много информации, но он промолчал, почувствовав, что вопрос будет неуместен.
- Также тут сказано, что ты умеешь делать разные невозможные вещи.
- Умею, - подтвердил Олег. Ему хотелось, чтобы голос звучал уверенно и солидно. Но получилось глухо и едва слышно.
Литвинов прекратил писать, посмотрел на Олега и откинулся на стуле.
- Что показывать? – Растерялся мальчик.
- Что умеешь, то и показывай, - улыбнулась Любовь Павловна. В её глазах искрилось странное веселье.
Теперь все четверо взрослых смотрели на него в упор. Олег замер на стуле и принялся лихорадочно соображать.
- Ты так и будешь просто сидеть? – Уточнил Литвинов спустя полминуты.
- Я не готовился. – Честно сознался мальчик.
- Никто не готовился. – Мягко возразил Василий Анатольевич. Его голос звучал успокаивающе и ободряюще. – Смысл здесь не в подготовке.
- Покажи хоть что-нибудь. – Отчеканил Литвинов. – Сойдёт что угодно. Но сделать это нужно прямо здесь и сейчас.
- Я не умею этим управлять… - Олег почувствовал, что теряет контроль над собой и вот-вот расплачется.
- Никто из детей не умеет. Дело не в умении. – Снова вмешался Василий Анатольевич. От мягкости в его голосе становилось только больнее.
Мальчик застыл на стуле. Несколько минут назад он вошёл сюда, полагая что он является главной целью этого непонятного набора. Сейчас он чувствовал себя мусором. Он понимал, чего от него хотят. Но не представлял себе, как он может сделать это сознательно. Да ещё и прямо сейчас.
- Никуда не годится. – Бросил Литвинов в сторону. – Нет осознания воли. Нет фокусировки… Не пойдёт. Можно отпускать.
Пригожин встал, скользнул к директору и что-то шепнул ему на ухо. Литвинов нахмурился и обратился к Олегу.
- Так. Выйди пожалуйста. Выпей стакан воды и постарайся максимально расслабиться. Это не экзамен. Когда мы позовем всех на общий тест заходи, только если почувствуешь в себе уверенность. Хорошо?
С этим не обнадёживающим напутствием Олег вышел из кабинета.
