Дворник

Приветствую вас, товарищи капибары и капибарыни. Сегодняшнее утро началось обычно: сижу, читаю «Новое», пью свой дешёвый чай, и тут увидел один пост — даже чуть не подавился. Постараюсь всё рассказать по порядку. Прошу сильно не пинать, ибо я больше читатель, чем писатель.

Ну, пару слов о себе скажу. Так, кажется, полагается?
Зовут меня Владимир, для хороших знакомых (ха-ха) — Вова. Мне тридцать шесть. Можно ли сказать, что моя жизнь удалась? Сложный вопрос. По крайней мере, я не остался без крыши над головой — у меня есть эта старая однушка, где я сейчас сижу и пишу эти строки.
Через сорок минут будет пять утра, а это значит, мне пора будет идти на работу. Вот так плавно мы подходим к главному, а главное в данном случае — то, кем я работаю. А работаю я дворником.
Это, можно сказать, моё призвание, хотя в школе учился хорошо и одно время работал системным администратором в крупной компании. Да чего уж там, у меня была прекрасная жена и очень славный сын. Сейчас бы он был уже взрослым малышом, пошёл бы в пятый класс, но...
Эх, опять я забегаю вперёд. Попробую рассказать всё по порядку.
Когда мне было двадцать шесть,  мы с супругой решились привести в этот мир ещё одного человека. Дело нехитрое, решились — и привели.
Первые полтора-два года были тяжёлые, но они оставляли после себя некое удовлетворение, когда мы наблюдали, как он улыбается нам или делает свои первые неуклюжие шаги. А потом мы и вовсе смогли отдавать Владислава к бабушкам и дедушкам.
Когда Владиславу было пять с половиной лет, он отправился на выходные в мой отчий дом «помогать» деду строить сарай. День начинался хорошо: рано утром заехал отец. Я посадил сына в машину и, наказав вести себя хорошо и слушаться деда, с лёгким сердцем помахал на прощание. Владик не в первый раз отправлялся в деревню — беспокоиться было совершенно не о чём. Вот только я и представить себе не мог, что слышу его счастливый смех в последний раз.
С супругой у нас были грандиозные планы — заняться друг другом. Ко всему прочему у нас был запланирован театр и ужин в ресторане. И вот время — семь вечера, мы зашли в театр, сдали свою одежду, прошли в зал и заняли места согласно купленным билетам. Я держу в руках ещё прохладный номерок из гардероба, как раздаётся звонок.
Звонил мой отец.
Я узнал его только потому, что он был подписан у меня в телефоне, — голос был мне совершенно незнаком. Да и весь мир на мгновение стал чужим, когда я услышал первые слова: «Владислав пропал».
Не думая и даже не сумев как следует объяснить, что случилось, я схватил Аглаю — и мы поехали в посёлок, попутно вызывая полицию. Искали трое суток — не нашли ни одного стоящего следа.
Мой мир разделился на две части: вот есть мой сын, относит какие-то «доски» на мусорку через дорогу... и вот его нет...
Потом были долгие споры с супругой. Она говорила, что это мои родители во всём виноваты, и кто вообще пятилетнего ребёнка отправляет одного выносить мусор. Но это было потом, а тогда был только шок и внутренняя пустота. Не зная, как жить и что делать, я решил пойти сам на эту мусорку.
Ну, знаете, то чувство, что "они" что-то упустили, и именно ты найдёшь «ключи».
Мусорка была мне знакома с давних времён, когда я сам был ребёнком и ходил туда за разного рода «богатствами». Потому-то у меня и было то чувство. В целом оказалось, что чувство меня не обмануло.
Извините, что растягиваю пост, просто сложно такое писать, даже несмотря на то что прошло уже почти пять лет.
Придя на место, я пошлялся, попинал пакеты с чьим-то мусором, думал ни о чём, старался держать свой разум открытым. И даже не смотря на это, я чуть упустил находку. Проходя мимо холодильника, уловил что-то знакомое — даже не сразу понял, показалось мне это или нет. А потому пришлось возвращаться и обойти его ещё пару раз, чтобы понять, что именно меня сюда так тянуло. В голове начала складываться какая-то ещё недоступная картина. Я ощущал, как все части головоломки встают на свои места, и тут меня прошиб пот.

Мне семь.
Я нахожусь на этой самой мусорке, ищу телик, чтобы снять с него конденсатор, чтобы потом розыгнать друзьей. По пути я наступил в мусорный пакет (которые недавно стали приобретать популярность), злой, каким может быть семиклассник.
И тут в нос ударяет запах.
Вы когда-либо чувствовали запах крысы, которая умерла дней пять назад и теперь стала пристанищем для опарышей и прочего? Вот именно так это и пахло, только в раз десять хуже, но к нему примешивался сладкий запах мяты. Меня начало тошнить, но тут боковым зрением я увидел движение — видимо, мой организм решил, что это важнее, потому тошнота отступила.
Я резко повернулся и увидел это...
Знаете, в столь юном возрасте, благодаря отцу, я уже читал и слушал некоторые произведения Говарда Лавкрафта, и мне всегда казалось смешным, как он описывал монстров.
Но тут я понял, что, возможно, старина Говард был ближе всех других к правде, когда не мог описать нечто.
Это был какой-то кусок слизи без явных глаз, местами была видна шерсть, местами — как будто голая кожа. Были видны ноздри и, конечно же, рот с тонкими, как иглы, зубами, но их количество превышало все разумные пределы.
Тварь, «увидев» меня и то, как я впал в ступор, тут же издала какой-то странный вопль и бросилась на меня.
Не знаю, что меня тогда спасло, но опомнился я только дома.
Три ночи я боялся уснуть, старался отсыпаться в школе на уроках. Мой дом был слишком близко к мусорке.
Я понял, что так не может длиться вечно. Потом я стащил у отца целую коробку с крысиным ядом, нашпиговал пакет всем, что было в холодильнике: вчерашняя гречневая каша, остатки тушёнки, колбаса, штуки три яйца, овощи, целый шмат солёного сала — и всё это сдобрил ядом.
С утра, пока ещё все спали, перебежал через дорогу и бросил пакет в самое сердце свалки. Вернулся, не раздеваясь, упал в кровать и заснул. Родители не смогли меня разбудить и оставили спать — в школу идти не надо было.
Несмотря на то что я снова смог спать, отважиться сходить на мусорку не мог. Хотя каждый вечер уговаривал себя это сделать.
Получилось уговорить только через неделю.
Прошлялся на ней больше двух часов, и всё, что нашёл, — это разодранный пакет с «блюдом от шеф-повара» и в шагах десяти от него — кусок дико воняющей шерсти. Я смело предположил, что тварь убита. Конечно, я тогда никому ничего не рассказал. Да и кто бы мне поверил?

И вот я снова стою у холодильника, и моё сердце разрывается на части от понимания, куда же делся Владислав.
Несмотря на тоску и горе, что заполняли меня, я понимал, что нужно убираться оттуда поскорее. Миновав границу мусорки, я поплёлся домой, не понимая, как эта тварь выжила и почему проявила себя только сейчас. Ведь после «уничтожения» я бывал там десятки, точнее, сотни раз — и не было ни одного намёка.
Вернулся домой весь бледный и, кажется, немного седой. Никто не спросил меня, где я был и что со мной стало. Да и что я мог бы им ответить?
Уволился с работы. Ну, как уволился — меня уволили за прогулы. Я мало что понимал, из того что творилось вокруг,  что то ел, с кем то о чём то говорил. Всё время мои мысли были только об одном — как убить эту тварь.
Выследив тварь (что не заняло много времени), я начал пробовать разные методы. Стрелял из ружья (взял у отца), пробовал огонь — зажигалка и лак. Электричество — купил переделанный электрошокер с повышенной мощностью. Яд уже не пробовал.
Но каждый раз она выживала. Каждый раз её было тяжелее найти, почему то она становилась всё меньше и меньше, пока не стала напоминать слизняка. Смотря на это нечто, я вспомнил, как мы в детстве убивали слизней. Поехал в магазин и купил две пачки соли, засыпал это нечто с избытком и отправился домой ждать.
Через пару дней в соли не было ничего — только сама соль стала коричневой и вонючей. Я упал рядом с этой кучей, и слёзы полились из моих глаз. Я смог наконец оплакать своего сына. Горе, что тяжёлым камнем лежало у меня на сердце, не исчезло, но уменьшилось — как и эта тварь до этого момента — до каких-то минимальных размеров и спряталось внутри меня.
Прорыдал, мне кажется, я там не меньше пары часов, вернулся в дом и понял, что я остался один. Я помню, как супруга уходила, как в промежутках между попытками отомщения похоронили отца, как мать собралась и переехала к своей сестре, но понял всё это только тогда, сидя на стуле и заваривая себе чай. Я позвонил матери и своей бывшей супруге, узнал, как у них дела. Они даже поинтересовались, как у меня. Я ответил, что наконец-то снова могу вернуться к жизни. Они вроде порадовались за меня, но я чувствовал, что между нами стоит стена, которую мне уже не пробить.
Поужинав в тот день какими-то консервами, что остались из запасов моего отца, я привёл себя в порядок: побрился и искупался. Я и правда думал, что теперь смогу вернуться к прежней жизни. Перед сном я отправил несколько резюме,  в IT-компаниив в которых пригодились бы мои нвыки, так как понимал, что мне нужна работа.
Ночью, несмотря на тяжёлый эмоциональный день, я не мог уснуть.
Я лежал, смотрел в потолок и ловил пустоту внутри себя.

Пролежал так почти два часа, и когда я сделал уже первый шаг в царство Морфея, одна мысль заставила меня взбодриться — и я не смог уже уснуть до утра.
А мысль была такая: а что если это была другая тварь, не та, что встретилась мне в детстве? И как следствие из этой мысли — другая: а сколько их ещё есть в других местах?
Я не знаю до конца, была ли та тварь, что отведала моего «блюда», и тварь, что отведала моего сына, одной и той же. Но уже знаю, что почти на каждой свалке живёт подобная тварь.
Спустя годы я, конечно, знаю кое-что ещё.
Первое — они не живут в местах, где мусор обновляют, то есть в обычном мусорном баке не встретить, если его хотя бы раз в месяц вывозят.
Второе — чем больше полиэтилена, тем выше вероятность и тем больше тварь.
Третье — кто-то должен их периодически «убирать».
Мне страшно даже думать о том, что кого-то постигнет судьба Владислава.
Четвёртое и, наверное, самое главное — соль для них яд.
Точнее, какую-то часть соли они могут перетерпеть, но если её прямо много...
Но тогда, пролежав до пяти утра в холодном поту, я понял, что не могу жить, если допускаю, что где-то кого-то ещё постигает такая опасность.
Рассказать миру я пробовал, но меня посчитали городским сумасшедшим. А потому решил, что надо сменить профессию.
Я отменил все ранее разосланные отклики и отправил новые.
Доволен ли я своей жизнью? Да нет, конечно, как можно быть довольным, когда ты пережил такое. Но я понимаю, что иначе разбитых судеб будет больше. И раз моя судьба уже разбита, то чем моё самоубийство лучше, чем попытка спасти других людей?
Но раздражает меня далеко не то, что моя работа остаётся в тени. Что реально меня раздражает, так это то, что вонь этих порождений уже стала частью меня. Эта вонь везде, что бы я ни делал, она остаётся всегда со мной. И потому рядом со мной всегда есть свободное пространство, где бы я ни находился.
Из забавного — я видел, как мной пугают детей.
Да, допускаю, что сейчас набежит толпа людей, которая скажет: «Чувак, не нравится — меняй жизнь, брось свою работу, даже если она полезна для общества, помойся, сходи в какой-нибудь салон красоты — и из тебя сделают красавчика».
И вы будете чертовски правы. Всё это можно сделать. Но всё это не сможет сделать другого. Оно не сотрёт те ужасы, которые приходят ко мне каждую грёбаную ночь. Я каждый чёртов раз вижу, как та тварь бросается на моего Владислава, и я слышу сначала его дикий крик, который очень быстро прекращается, будто писк, и всё. Тварь знает своё дело.
А дальше — чавканье и хруст костей. Просыпаясь я в слезах, я говорю себе, что не смогу спасти всех людей, кто может оказаться в опасности от этого порождения, но не могу не попытаться спасти хотя бы ещё десяток.
И тогда мне становится немного легче. Я иду, ставлю чайник и завариваю свой дерьмовый чай, выкуриваю сигарету (всего одну за весь день), и кошмар вроде бы отпускает меня из своих цепких лап на несколько часов. Чтобы потом вернуться снова.
Конечно, я бы и не думал писать сей пост. Явно подумаете, что ерунда и брехня всё это. Честно, я и сам порой думаю: а это и правда есть? Вдруг память играет со мной жуткую шутку, а психика ищет спасения там, где его нет? К моему сожалению, все тесты показывают, что я здоров, но вот только мне как-то не легче от этого.
Но вернёмся всё же к тому, с чего вдруг я решил написать этот пост после такого долгого молчания? Да вот прочитал я тут дивный рассказ @SilverArrow и подумал: «Ты же, чувак, даже не представляешь, насколько близок к правде, да?».
И решил рассказать ту правду, в которой живу я уже пять с небольшим лет.
К своему сожалению, я не знаю, есть ли другие «дворники» или я такой один. Больше про это писать я не буду — хватило опыта в самом начале. А потому вы — последние, кто это видит.
Выводы? Да никаких выводов. Чай остыл, и мне пора убирать мусор.