Деформация восприятия

Наткнулась месяц назад)) на Пикабу на комментарий. И вот я снова здесь.

Со школьной скамьи все мы помним (все ли?) список существительных на -мя, которые надо было учить отдельно, потому что они так называемые разносклоняемые. Напоминаю: бремя, время, вымя, знамя, имя, пламя, племя, семя, стремя, темя.
В наше время они как будто ведут себя как будто относятся к как будто разным типам склонения, в смысле, в школьной грамматике их  называют разносклоняемыми. Такие пирожки с котятами (к слову, слова, обозначающие детёнышей тоже таят секреты, муахах). А теперь я расскажу почему так с точки зрения диахронии (имею в виду историческое развитие языка). В современной школьной грамматике (таки она отличается от академической) принято считать, что в современном русском языке есть 3 типа склонения существительных. В древнерусском языке было не так. Древнерусский унаследовал систему склонения из праславянского, а тот, в свою очередь, из индоевропейского. И, в зависимости от позиции того или иного лингвиста, таких типов было 6 (5). То есть, в древнерусском тоже 5 или 6.Слова делились на ряд классов, и вот эти классы имели свои особенности в склонении. Мы разделяем эти классы по конечному звуку основы; соответственно, есть основы на гласные и согласные звуки.Класс слов с основой на согласный в студию!Сюда относились слова всех трёх грамматических родов, а их окончания (слов) могли выглядеть почти как угодно (в рамках возможного в языке, разумеется). Вот, полюбуйтесь.

Если что, когда мы говорим об основе в данном контексте, мы имеем в виду не древнерусскую и даже не праславянскую, а реконструируемую для индоевропейского основу слова. В таком случае основу слова древнерусских и праславянских слов выясняют с помощью компаративистики, то есть, привлекают данные других индоевропейских языков для сравнения.  

При этом в процессе развития древнерусского языка типы склонения взаимодействовали между собой (упрощая – смешивались), в результате чего некоторые из типов к настоящему времени не сохранились.  Тип исконной основы на согласный пережил как раз наибольшее количество изменений. Конечными могли быть разные согласные. Конкретно те слова, о которых мы говорим, относились к словам с основой на *n. В именительном падеже это было не всегда видно уже в древнерусском, но эта основа легко различима в косвенных падежах: камы – камене; веремѧ – веремене; имѧ – имене.

Вся эта группа слов (с основой на согласный) перестала быть единой, и слова из неё разошлись по разным типам склонения.Итак, слова среднего рода на *n типа семя, бремя и слова женского рода на *r (мать и дочь) в единственном числе потеряли прежние падежные формы, но в косвенных падежах сохранили “наращение” – а на самом деле остаток более раннего словообразовательного суффикса (*men в случае имя, темя и *ter у матери и дочери).Почему, собственно, в древнерусском уже не вымень, а вымя в именительном и винительном падеже? А всему виной так называемый закон открытого слога (частный случай закона восходящей звучности) – в праславянском и ранних славянских действовавший примерно до XII века фонетический закон, согласно которому каждый слог должен был быть открытым (то есть, закончиться на гласный или слоговой согласный).

Получается, в индоевропейском было слово с основой *se- и словообразовательным суффиксом *men. Но тут пришёл закон открытого слога, и слово потеряло право заканчиваться на согласный звук. Осталось *sĕmę. А потом ещё некоторые преобразования и вуаля! в современном русском получилось семя.
Та же история и с выменем. Фасмер даёт индоевропейское слово *ūdhmen. Опять берём закон открытого слога, запрещаем слову заканчиваться на согласный. Гласный ū переходит на славянской почве в ы, dm упрощается в м. Перед начальным ы развивается протетический в.
Вымя готово, вы великолепны!

Предыдущий пост
https://vombat.su/post/40888-kak-formirovalsya-russkii-literaturnii-ch-2

Наконец-то я пришла в себя после фестиваля языков и съёмок Делии. Поэтому вот вам русский язык! В прошлый раз был обещан Ломоносов. И его есть у меня!

Важным этапом попыток кодифицировать литературный язык, разумеется, является деятельность Михайлы Ломоносова. Ломоносовская языковая программа, по сути, это попытка объединить книжную и разговорную традиции для создания литературного языка. Формы высокого штиля Ломоносов предлагает образовывать от церковнославянских слов, формы же простого стиля должны быть непосредственно русского происхождения. Например, неуместно в высоком стиле употреблять форму  “говорящий” – нужно использовать церковнославянское слово и образовать форму “глаголющий”. В простом же стиле такие деепричастия должны заменяться описательным оборотом со словом который (некто, который говорит). Собственно, именно такие формы предпочтительны и в современном языке.
Затем попытки кодифицировать литературный язык предпринимали Николай Карамзин и его сторонники, чья программа напоминала программу раннего Тредиаковского. Это тот, который “чудище обло…” Александр Шишков и его сторонники также занимались проблемой кодификации, но были похожи уже на зрелого Тредиаковского. Церковнославянский и русский они считали одним и тем же языком, причем второй в их понимании был результатом “порчи” первого. Похоже на некоторых наших современников, которые не очень хороши в лингвистике. 
А потом случился Александр Пушкин, который пытался примирить различные предыдущие языковые программы. Очевидно, он не разделял теорию трех штилей. В своем творчестве Пушкин берёт и соединяет различные языковые элементы, как ему угодно.
Вот что пишет он сам: «Может ли письменный язык быть совершенно подобным разговорному? Нет, так же, как разговорный язык никогда не может быть совершенно подобным письменному. Не одни местоимения сей и оный, но и причастия вообще и множество слов необходимых обыкновенно избегаются в разговоре. Мы не говорим: карета скачущая по мосту, слуга метущий комнату, мы говорим: которая скачет, который метет и пр. — заменяя выразительную краткость причастия вялым оборотом. Из того еще не следует, что в русском языке причастие должно быть уничтожено. Чем богаче язык выражениями и оборотами, тем лучше для искуснаго писателя. Письменный язык оживляется поминутно выражениями, рождающимися в разговоре, но не должен отрекаться от приобретенного им в течение веков. Писать единственно языком разговорным — значит не знать языка». 

Славянизмы Пушкин считал сознательным поэтическим приёмом с их собственной стилистической нагрузкой, галлицизмы при этом он воспринимал более или менее фоново. Именно Пушкину мы обязаны тем, что сейчас можем одновременно свободно употреблять и русские и церковнославянские элементы.

Как и всякое исторически обусловленное явление, литературный язык развивается и изменяется с течением времени. Иногда прямо у нас на глазах. В 40–60-е гг. XX века складывается практика определять современный литературный язык рубежом XIX – XX вв. (Сейчас, естественно, ещё + XXI век). Октябрьская революция и преобразования всех сторон жизни определили изменения в русском литературном языке. Наиболее видные и значительные произошли в лексическом пласте языка. В советское время эволюция языка движется быстрее, как и темп самой жизни, появляется множество неологизмов (рабфак, ликбез, вредительство, коллективизация), активизируются словообразовательные процессы в сфере существительных женского рода со значением лица (ударница, стахановка, комсомолка). Более активно идёт процесс взаимовлияния книжной и разговорной речи (перекур, учеба – приходят в литературный язык; в разговорную проникают вариант, актуальный, однозначный и т.д.).
Характерный для советского времени способ словообразования – аббревиация, то есть, сокращения словосочетаний (вуз, ГЭС, РСФР).
Первый толковый словарь в СССР под редакцией Д. Ушакова выходит в 1935-1940 гг. Он сыграл важную роль для стабилизации литературной нормы.
Одна из ведущих линий развития русского литературного языка “после Пушкина” – это сближение литературного языка с разговорной речью, что продолжается и поныне. Учёные отмечают экспансию жаргонизмов в литературную речь современности. Некоторые носители также видят эту ситуацию и часто этим недовольны, однако следует сказать, что таким образом происходит обновление речевых средств выражения, углубление и дифференциация стилистической структуры литературного языка.

Ю. А. Бельчиков, Русский язык. XX век
Б. А. Успенский, Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.)

Не забывайте, что ко мне можно обращаться по вопросам репетиторства (русский язык для школьников 5–9 класс; македонский, болгарский, чешский, сербскохорватский языки; ну и, естественно, спасу студентов от контрольных по старославянскому/исторической грамматике русского/так и быть, диалектологии русского).

Названия растений и животных иногда удивляют. Некоторые из них звучат как оскорбление или дразнилка. "Обидные" животные всем известны - "козлами". "баранами", "свиньями" у нас кого-то называют тут и там. Но и среди растений есть подобные товарищи.

Вот, например, кровохлёбка тупая. Принадлежит к семейству розоцветных, кстати, то есть она - родственница яблони, малины и красавицы-розы. Эту травку в изобилии поедает скот, а ещё она используется в народной медицине.

Синяк обыкновенный - тоже часто встречающаяся в полях травка. Название ничего особенного собой не представляет - просто его соцветия синего цвета.

Оба названия, если честно, вызывают ассоциации с какими-нибудь шумными соседями по подъезду, ворчливыми старухами и пьяницами-дебоширами.

• Если вас заинтересовала тема забавных совпадений и неожиданных ассоциаций в словах и выражениях, то вот моя большая статья о совпадениях уже в лексике разных языков.

Когда вы будете говорить с пафосом, помните, что слова "пафос" и "патология" - однокоренные.

И греческий корень этот, как нетрудно догадаться, означает "болезнь", "страдание". Понятие "пафос" возникло в античной трагедии и подробно описано Аристотелем. Смысл его следующий: главный герой трагедии подвергается какому-либо страданию, и публика ему сочувствует, переживает, тем самым до неё доходит определённая мысль, которую автор вложил в произведение.

И долгое время "пафос" понимался исключительно как трагическая эмоциональность, пока Гегель не придумал позитивный, весёлый и даже сатирический пафос.

Кстати, тот же корень у слов "пациент" и... "пасьянс". Только это уже латинский вариант. С "пациентом" всё должно быть понятно, а с "пасьянсом" чуть сложнее. Одно из вторичных значений этого корня - "терпение". Любители этого развлечения знают, сколько нужно терпения, чтобы разложить пасьянс полностью.

А вот моя статья об одном очень популярном лингвистическом мифе, который иногда принимают за чистую монету даже серьёзные люди:

• Про разгильдяев, гильдии и купцов

Не бойтесь, это не страшно.
Спрашивали вот тут https://vombat.su/post/48284-filologicheskoe#comment101035

На самом деле позитивное значение у слова “благо” и однокоренных ему является первичным. “Благо” по своему происхождению является славянизмом.

И в старославянском и в церковнославянском мы видим у слова “благо” положительное значение: добро, доброе деяние, нечто хорошее. И именно в таком значении эти слова изначально вошли в фонд русского языка. Более того, если судить по этимологическому словарю белорусского языка, позитивное значение было известно и белорусскому в ранний период его развития.

Но любой живой язык подвержен изменениям. И, если это не токипона (которая, впрочем, вообще искусственный язык, так что не считается), многие слова этого языка могут быть многозначными. (Например, ужасный - это и ужасный, но в разговорном языке вы можете сказать и “ужасно красивый”, например).

Наличие же у слова “благой” буквально противоположных значений уже привлекало внимание многих исследователей, но прямо однозначного общепринятого толкования нет, есть несколько правдоподобных версий:
1) развитие негативного значения в результате эвфемизации;

2) развитие омонимичных форм из изначально разных корней с разным значением (благой=хороший из праславянского *bolgъ-, благой=плохой из праслав. *blag-.

Например, слово “блажить” в значении “говорить вздор” (так зафиксировано в словарике Ричарда Джемса) может быть объяснено через ироничное переосмысление старославянского глагола “блажити” – восхвалять. Ироничное отношение, переосмысление в этом ключе возвышенных старославянских слов в целом могло менять эмоциональную оценку этих слов и со временем менять или добавлять значение.

На этапе древнерусской диглоссии тут получилось стилистическое различие. Исследователи выяснили, что в церковнославянских текстах слово “благой” употреблялось в своём исконном значении: (лежало тело святого) …и благу воню имуще (то есть, от тела исходил приятный запах). В древнерусских же текстах бытового или делового характера уже замечаем негативное значение: благой (свирепый) слон у Афанасия Никитина. 

Собственно, возвращаемся к табуизации. Если брать слово “благой” в значении “своенравный, злой, взбалмошный”, мы считаем, что такое значение развилось в процессе эвфемизации. Например, для слова “болезнь” могли использовать слово “благая”. Сюда же “блаженный” в смысле “юродивый” в смысле “дурачок”.

Целесообразно полагать, что в  белорусском языке негативное значение слова “благой” осталось ещё с этапа древнерусского языка. Такое же значение распространено в современном украинском, а также из него именно в негативном значении слово было заимствовано в польский.В современном же русском мы можем наблюдать многозначность слова.

Благодарите на здоровье!

Я тут писала про Алён и Елен, в результате чего обнаружился целый клад подобных штук про имена.

На Пикабу вот сообщили, что существуют люди, думающие, будто Люся не может быть сокращением от Людмилы, а только лишь от Люсии. В целом, вопрос можно решить одним лишь скрином из словаря русских имён, но я пографоманю, потому что могу.

Есть такой раздел лингвистики – ономастика. Эта наука занимается изучением имён собственных и делится на несколько частей. Изучением непосредственно собственных имён человека занимается антропонимия.

Большинство имён имеет смысл, но не всегда для нас он очевиден, потому как то или иное распространённое сейчас имя скорее всего окажется не славянского/русского происхождения, поэтому сама форма слова для носителей славянских языков не будет нести смысла. Т.е. просто Мария, Иван, Максим, Анна и т.п. для нас не имеют внутреннего смысла; чтобы его понять, нам нужно разобраться в происхождении этих имён. В языке-источнике смысл обнаружится. Со славянскими и непосредственно русскими именами всё проще. Людмила, Станислав, Ждан, Кудряш, Забава, Волк, Берёза… Вы можете отнестись к ним как к “колхозным”, “смешным”, они могут нравиться или нет, но вы всё-таки чаще всего понимаете их смысл (если только значение корня не поменялось довольно радикально. Фанфакт: вы знали, что слово “задница” в древнерусском обозначало наследство?).

Фанфакт-отступление. При изучении болгарского языка одна из моих однокурсниц как-то сообщила, что имя Камен (да, буквально “камень”) кажется ей смешным и дурацким, а вот Пётр – вполне нормальное имя. Мы с преподавательницей хихикали долго. Вот это и результат того, что большинство современных распространённых имён не имеет для большинства из нас смысла. Если что, Пётр – это и есть камень (скала), но в греческом языке :) 

Вернёмся к Люсе и Люсии. Словарь русских имён не содержит статьи “Люсия”, но есть “Люция”. Таки да, Люся тоже может быть его сокращённой формой. Однако вот в чём закавыка: по краткой форме вы можете и не определить полное имя, они действительно могут совпадать у разных полных имён. Таким образом, называть Людмилу Люсей вполне допустимо, если данную конкретную Людмилу это устраивает.

И последнее отступление. Бытует мнение, что имя Людмила стало известно русским благодаря балладе Жуковского. Сомнительно, товарищи, сомнительно. Возможно, оно не было суперраспространённым, но уж о чешской святой княгине Людмиле на Руси знали. Кстати, именно её историей я и попытаюсь открыть цикл статей, посвящённых чешской культуре, истории и языку. Наверное. 

Что читаем: https://www.booksite.ru/fulltext/ugrumov/text.pdf Есть устаревшие сведения, или сведения, которые автору нравятся больше, но не являются консенсусом. Но написано просто. https://vk.com/doc35528094_457815381?hash=VvtRaZHilGau0j6MaaxpMwKLwOa0IgLSP7kgqXfcGlT&dl=ylUWkqxzdG8IZ2RIUfIZap3QMzi9J2Ppta76B5OIVBE Собственно словарь русских имён 
https://www.russkayarech.ru/ru/archive/2001-1/85-89 Суперанская об уменьшительных формах русских имен 
https://magazines.gorky.media/oz/2014/2/rasprostranennaya-oshibka-ili-novaya-norma-kak-otlichit-odno-ot-drugogo.html Шмелёв о норме и ошибках

То и дело мы сталкиваемся с такими людьми, которые больше напоминают животных. По крайней мере нам так кажется. Но весь прикол в том, что звериные характеристики мы часто назначаем людям... неправильно.

Например, некорректно называть тупых людей ослами, так как ослы и другие представители лошадиных считаются достаточно умными животными. То же самое и со "свиньями" - у хрюшек отмечается высокий (по меркам животных) интеллект и способность к дрессировке.

Мустанги - это не могучие и бесстрашные одичавшие кони, а трусливые и откровенно беспомощные создания, которых в наше время почти и не осталось - всех истребили охотники. А "гигантские" мастодонты были намного ниже, чем нынешние африканские слоны; по меркам тогдашней мегафауны мастодонты были просто крошками - так, один только индрикотерий (безрогий носорог) достигал 5 метров в высоту, что в два раза больше среднего мастодонта.

С совой, символом мудрости, тоже всё очень весело: они на самом деле являются одними из самых глупых птиц. По большому счёту, в качестве символа мудрости надо было бы выбрать ворона.

Если вас заинтересовала тема, то вот ещё одна моя статья о путанице в русских названиях животных:

• Парадоксы русского языка: как превратить льва в слона, а слона в верблюда

Работал в компании "Чип и Дип" году в 2007-2008. Был молод, амбициозен, умён.

Пришёл на позицию продакт-менеджера (это такой человек, который за ассортиментом следит, ценообразованием, может на всё это влиять).

Сильно в подробности вдаваться не буду, чтоб не писать прям простыню текста.

Пришёл я и слегка очень сильно удивился, потому что политика компании показалась мне странной. Из-за того, что организация появилась в 90-х, в эпоху дефицита и практически полного отсутствия конкурентов, политику зарплат и премий сделали из следующих составляющих:
1. Зарплата по минималке.
2. Процент от прибыли (не выручки, а именно прибыли).
3. Выполнение плана по этой самой прибыли.

Что это значило? А то, что покупались товары за рубль, а продавались за 2. Конкурентов нет - мелкие лавочки и челноки не в счёт (напомню, я про 90-е, когда эту систему придумывали) - количество продаж вырастает, план по прибыли растёт, цены достаточно поднять на 1-2% и новый план выполняется.

Затем пришли нулевые, появляются конкуренты, количество продаж падает, план по прибыли падать не собирается... Продакт-менеджеры не стали заморачиваться и просто увиличивают каждый месяц цены не на 1-2%, а на 10-20%. Кое-как выполняют план. Не могу сказать, что компания совсем ничего не делала - они открывают канал на ютубе и продвигают продажи через интернет-магазин, но уровень цен уже выше рынка в несколько раз. И только крупным оптовикам доступны скидки, которые утверждают продакт-менеджеры.

Я пришёл в компанию, когда наценка в 400% процентов не справлялась с выполнением плана по прибыли в виду падения количества продаж (конкуренты держали цены в 3-5 раз ниже, поэтому покупали только какой-то эксклюзив или редкость).

И вот пришёл я... Напомню, что амбициозен, молод, полон сил. Тут же беру свой отдел и парочку соседних, в которых не было своего руководителя, начинаю менять политику ценообразования. Уменьшаю наценку с 400% на 20-40%.

Сразу оговорюсь, чтоб не обвиняли, что наценку беру не с голой цены, а уже с учётом логистики, зарплат, налогов и тд.

Договорился с интернет-отделом и вывел баннер о снижении цен по моим группам товаров, ввёл ещё несколько позиций, на которые так же не делал больших наценок. И по итогу двух месяцев уровень моей прибыли стал такой же, как был на момент моего прихода в организацию, но при этом количество продаж выросло и продолжало расти. По моим прогнозам через 3-4 месяца я должен был выйти на перевыполнение плана. Работы прибавилось, потому что склад не резиновый, конечно, но при этом народ стал затариваться. Продавцы заказывали всё больше моего товара в магазины, интернет-магазин не отставал от него. Мне нравилась тенденция. Оказалось, что нравилась только мне.

Первый звоночек пришёл из отдела продаж. Оказалось, сотрудникам не нравилось, что приходится больше работать, больше консультировать, а прибыль оставалась такой же. Я отбился, показал графики и прогноз (обожаю статистику и анализ), доказал генеральному, что прибыль будет только расти. Начальник отдела продаж нашла поддержку у начальника склада, логиста, пришла к моему непосредственному руководителю и стала жаловаться, что ребятам не нравится так много работать, что раньше было лучше.

Ну да... 5-10 продаж в день на 5 менеджеров - это конечно лучше, чем 30-50. Можно в телефоне позалипать, обед растянуть на несколько часов, уйти пораньше, прийти попозже. А тут работать приходится. Мои слова, что дальше будет лучше, продажи раскачиваются, и даже увеличение штата не сможет изменить рост прибыли. Будем все получать больше денег, всем будет хорошо.

Ну а через ещё 3 месяца отдел продаж стал захлебываться. Да, у них выросла з/п, но им приходилось прям работать... Если раньше на выходные оставляли одного сотрудника, чтоб консультировать интернет-магазин, то теперь трое не справлялись. Я предлагал увеличить штат, доказал, что прибыль от этого только вырастет, потому что у нас уже вырос неудовлетворенный спрос (это когда покупатель есть, а продавцы все заняты, поэтому покупатель сердится и уходит).

Но генеральный директор, начальник продакт-менеджеров, начальник отдела продаж, склада и логистики решили, что это всё как-то муторно и просто попросили меня уйти.

В тот момент я офигел, разошлись нормально, я не обижен, но до сих пор не понимаю, как можно отрицать то, что из политика слегка неправильная?

___________________________________________

Всё равно простыня получилась. Извините.

P. S. После нескольких комментариев ещё раз напишу, что писал про розницу. Для оптовых продаж скидка была индивидуальная.

Почему моя активность по контенту резко возрастает в результате участия в холиваре?.. Вот этот вот пост для тех, кто когда-нибудь пожелает поучаствовать в споре о литературном языке и литературной норме.

Оказывается, на свете есть как минимум два человека, которые свято уверены, что литературные нормы – это что-то про художественную (и, скорее всего, прямо классическую) литературу. Но разница таки есть.

Что нам говорит Большая Российская энциклопедия?
“ЛИТЕРАТУ́РНЫЙ ЯЗЫ́К, наиболее развитая и сознательно культивируемая разновидность национального языка, которая обслуживает все коммуникативно и социально значимые ситуации человеческого общения. Определение «литературный» при слове «язык» исторически объясняется тем, что первоначально литературным называли язык, на котором создавалась худож. лит-ра, и этим он отличался от языка бытового общения, языка ремесленников, промысловиков и т. п. Это характерно как для рус. Л. я., так и для большинства Л. я. Европы: исторически их основу составил язык поэзии, худож. прозы, отчасти нар. эпоса и религ. лит-ры.

Чтобы не было путаницы между понятиями «Л. я.» и «язык литературы», в первом случае иногда используют термины «стандарт» или «стандартный язык». <...> Со временем содержание термина «Л. я.» радикально изменилось: литературной стали называть ту разновидность нац. языка, которая наиболее пригодна для коммуникации в большинстве социальных сфер – в науке, образовании, дипломатии и юриспруденции, в деловых отношениях между людьми и учреждениями,  в повседневном общении культурных людей.”

И если мы остановимся тут, то, вероятно, поймём, почему некоторые люди не отличают литературный язык и язык художественной литературы, но мы всё-таки дочитаем даже ту же самую статью дальше, потому что для понимания той или иной темы важно ознакомиться со всем наличествующим материалом, а не только тем, который понравился.

“Язык же худож. произведений – это нечто особое: основу его составляет Л. я., но широко используются элементы и любых др. подсистем нац. языка – гор. просторечия, территориальных диалектов, социальных и профессиональных жаргонов и др. (курсив мой)
Понятие «Л. я.» может определяться как на основе лингвистич. свойств, присущих этой подсистеме нац. языка, так и путём отграничения совокупности носителей данной подсистемы, выделения её из общего состава людей, пользующихся данным нац. языком. Первый способ определения лингвистичен, второй социологичен. Пример лингвистич. подхода к выяснению сущности Л. я. – определение, данное М. В. Пановым: «… если в одной из синхронных разновидностей языка данного народа преодолевается нефункциональное многообразие единиц (оно меньше, чем в других разновидностях), то эта разновидность служит литературным языком по отношению к другим». В этом определении имплицированы такие важные свойства Л. я., как его последовательная нормированность (не просто наличие единой нормы языковой, но и сознательное её культивирование), общеобязательность его норм для всех говорящих на нём, коммуникативно целесообразное использование его средств (это свойство вытекает из тенденции к их функциональному разграничению) и некоторые др. Определение обладает большой дифференцирующей силой: оно чётко отграничивает Л. я. от др. подсистем нац. языка.

При определении Л. я. через совокупность его носителей в основу кладутся признаки, которыми литературно говорящие люди отличаются от носителей просторечия, диалектов и жаргонов: данный нац. язык является для них родным; они родились и длительное время (всю жизнь или бóльшую её часть) живут в городе; они имеют высшее или среднее образование, полученное в учебных заведениях с преподаванием всех предметов на данном языке. Такое определение соответствует традиц. представлению о Л. я. как о языке образованной, культурной части народа.

Л. я. обладает рядом свойств, которые отличают его от др. подсистем нац. языка. Во-первых, он имеет и устную, и письменную форму (в отличие, напр., от диалектов, которые представлены гл. обр. устной формой). Во-вторых, это кодифицированная подсистема: она характеризуется более или менее устойчивой нормой, единой и общеобязательной для всех говорящих на Л. я., и эта норма целенаправленно культивируется и фиксируется в нормативных словарях и грамматиках. В-третьих, это полифункциональная подсистема: она пригодна для использования в разнообразных сферах человеческой деятельности. В-четвёртых, это функционально дифференцированная подсистема языка: в соответствии с многообразными сферами использования и разл. функциями, которые он выполняет, Л. я. делится на разновидности (книжную и разговорную) и функциональные стили; последние подразделяются на речевые жанры (напр., статья, монография, учебник, лекция, доклад на спец. тему и др. в пределах науч. стиля; закон, постановление, указ, резолюция, дипломатич. нота, коммюнике и др. в официально-деловом стиле; корреспонденция в газете, очерк, репортаж, обзор на междунар. темы, интервью, спортивный комментарий, выступление на собрании и т. п. в публицистич. стиле). В-пятых, Л. я. социально престижен: будучи компонентом культуры, он представляет собой такую коммуникативную подсистему нац. языка, на которую ориентируются все говорящие, независимо от того, владеют они этой подсистемой или к.-л. другой; такая ориентация означает не только стремление овладеть Л. я., но и понимание его большей авторитетности по сравнению с территориальными диалектами, просторечием, социальными и профессиональными жаргонами.”

В БРЭ же есть и статья о языке художественной литературы.
“1) язык, на котором создаются худож. произведения. В некоторых обществах совершенно отличен от повседневного, обиходного («практич.») языка. В этом смысле Я. х. л. – предмет истории языка и истории литературного языка. 2) Поэтический язык – система правил, лежащих в основе худож. текстов, их создания и прочтения (интерпретации). Эти правила всегда отличны от соответствующих правил обиходного языка, даже когда (как, напр., в совр. рус. яз.) лексика, грамматика и фонетика обоих одни и те же. В этом смысле Я. х. л., выражая эстетич. функцию нац. языка, представляет собой предмет поэтики и семиотики (семиотики лит-ры).”

Как видите, оба определения не совпадают полностью с литературным языком.
Подытожим.

Литературный язык не равен языку художественной литературы.
В художественной литературе, в зависимости от замысла автора, может быть использован любой вариант национального языка (жаргонизмы, диалектизмы, профессионализмы и прочие -измы как самый видный глазу пример).

Ниже приведу примеры из художественной литературы. Диалектизмы, например, могут быть использованы как в речи персонажа, так и в авторской речи.

“-- Кругом всё такие буераки, овраги, а в оврагах всё казюли (змеи – прим. авт.) водятся” (“Бежин луг”, И.Тургенев).

Липнет к окошку
Чёрная гать.
Девочку-крошку
Байкает мать.

Взрыкает зыбка
Сонный тропарь:
«Спи, моя рыбка,
Спи, не гутарь». («Вечер, как сажа…», С. Есенин).

Вы, можете, конечно, тоже употребить слово “казюли” в своей речи посреди Красной площади или в аудитории биофака, но вряд ли вас правильно поймут все присутствующие. Тем не менее, у Тургенева в речи персонажа такое есть.

Одна из важнейших функций литературного языка – обеспечить взаимопонимание между большим количеством носителей того или иного языка. В одной деревне говорят так, в другой эдак, а для взаимного понимания жители обеих деревень и соседних трёх городов используют общий вариант. Язык художественной литературы, хотя и основывается по большей части на литературной норме, не обязательно должен быть понятен всем носителям.

Не стоит путать литературную норму и широко (или не очень) распространённый вариант произношения/написания/склонения и т.п. Литературная норма является результатом кодификации, которую проводят конкретные учёные-лингвисты. Да, они смотрят на язык, который меняется в своём историческом и географическом “воплощениях”, более того, все лингвисты знают, что язык меняется, и что люди могут говорить очень по-разному. Тем не менее, литературная норма точно так же существует, для того, чтобы тот или иной вариант, бытующий в языке (бытовать явлению в языке не может запретить ни один самый авторитетный учёный), был признан частью литературной нормы, её должны кодифицировать определённые люди.

Литературная норма является единой и общеобязательной для всех говорящих на данном языке; она консервативна и направлена на сохранение средств и правил их использования, накопленных в конкретном обществе предшествующими поколениями. В то же время она не статична, а изменчива во времени и предусматривает динамическое взаимодействие разных способов языкового выражения в зависимости от условий общения.

Для языка художественной литературы требований общеобязательности, консервативности, сохранения правил использования языковых средств нет.
Снова обратимся к БРЭ:
“Инвариантно Я. х. л. характеризуется как система языковых средств и правил, в каждую эпоху различных, но равно позволяющих создание воображаемого мира в худож. лит-ре, «интенсионального, возможного мира» семантики; как особый интенсиональный язык, который строится по законам логики, но с некоторыми специфич. законами семантики. Так, в Я. х. л. (в каждой его системе – данного произведения, автора, цикла произведений) не действуют правила истинности и ложности высказываний практич. языка (предложение «Князь Болконский был на Бородинском поле» ни истинно, ни ложно в экстенсиональном смысле, в отношении к внеязыковой действительности); невозможна (в общем случае) замена синонимами практич. языка (нельзя, в контексте романа Л. Н. Толстого, вместо «Князь Болконский увидел лицо Наполеона» сказать «Князь Болконский увидел лицо героя Ста дней»); напротив, допустима более широкая семантич. и лексич. сочетаемость слов и высказываний, синонимич. замена в рамках имплицитных соглашений данного поэтич. языка, языка отд. произведения или автора («А был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» – как синоним сомнения в романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина») и т. д.”

Таким образом, путать литературную норму с языком художественной литературы не стоит. Это не смертный грех, но, если вы пытаетесь спорить на лингвистические темы, необходимо различать эти два варианта языка.

Почитать:
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/2147351 Л.я.
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/4924705 Я.х.л.
https://cyberleninka.ru/article/n/literaturnaya-norma-russkogo-yazyka-i-ego-nositeli-tochki-peresecheniya

Несколько эпичных примеров нетривиального образования слов и словочочетаний, а также фразеологии, или почему мне потребовалось 10 лет, чтобы начать понимать контексты, используемые в современном англоязычном развлекательном контенте.

Я, конечно, переводом занимался только на себя, плюс большой поклонник современного подхода с злоупотреблением приема модуляции (смыслового развития), но вы, достигнув такого уровня, всё равно уже не будете переводить эти выражения в уме, поэтому воспринимайте переводы как временные костыли.

1) Почивший брат Goddamnit-a, которого иногда воскрешают

Начал объяснять - унесло в лингвистику. "Полноводную" версию пустил вперёд отдельным постом.

Для ЛЛ. Dagnabbit! - это редкий и самый радикальный способ зацензурить Goddamnit!, прямой перевод которого - "Боже его прокляни!" В годы, когда религия играла значительную роль в жизни англоговорящих, бога старались не поминать всуе, а тут до кучи еще и богохульство налицо. Конкретно Dagnabbit интересно тем, что оно образовано с помощью метатезы - перестановки звуков, а также полной их замены. Бога превратили в собаку (God - Dog), затем поменяли гласный звук [o] на [ah], выразив его на письме буквой а. Damn тоже прочитали наоборот - nmad, но вернули гласную на место - namd. Так как в damn последние две буквы сливаются в длинный звук [m], по такой же логике решили преобразовать новый корень, поменяв последние соглассные на bb. И только it осталось неизменным, ибо выражение было уже достаточно неузнаваемым.

2) [вставьте рандомное существительное]-ed up – заполненный чем-либо.

Логика такая же, что и у фразовых глаголов типа shove up – затолкать, втиснуть; stuff up – набить, забить, заткнуть, и т.п., и образованных от них наречий. Однако употребление фразового глагола предусматривает, что предмет, которым совершается действие, будет введен отдельным словом. Но зачем, когда сам этот предмет можно превратить в глагол или в наречие?

My tummy is double-glizzied up. - Я съел две сосиски [букв. Моё пузико дважды пополнено сосиской]

My forges are officially fully stoned up. – [Вот теперь] Мои кузнечные горны официально забиты камнем [рудой] под завязку.

The cars are fueled up and ready to run. - Машины заправлены [топливом] и готовы к работе/к гонке (в зависимости от контекста).

3) What in the [вставьте рандомное существительное или имя собственное]?

Оригинальный способ зацензурить выражение What in the fuck? и его производные

What in the Looney Toons is going on? – Какого Луни Тунза [здесь] творится/происходит?

Или, наоборот, усилить мат юмором.

What in the fucking Disney did I just witness? – Сука, какого Диснея я только что узрел? 

4) Gotta go number 1/Number 2.

Этимология, по-видимому, не знает точную причину появления этой идиомы. Просто в какой-то момент истории (конкретно в районе XVIII века) для детей ввели новое правило этикета: им теперь запрещалось говорить прилюдно, что они хотят писать или какать, вместо этого им нужно было показать один или два пальца соответственно. Особенно это практиковалось в учебных учреждениях, чтобы ребенок мог тихо отлучиться с урока, не вызывая непроизвольного отвлечения и одобрительного ржача всего класса.

Да, это было в видосе того бразильского повара.

К слову, в отечественных университетах адекватные преподаватели вводят правила "молча вышел - молча зашел", чтобы исправить привитое в школе "можно зайти - можно выйти", ибо во взрослой жизни, как выясняется, всем до фени, чем вы занимаетесь, покуда не мешаете другим.

Ну, добьём до 5.

5) By the skin of someone's teeth

Снова религия... Вообще многие идиомы пришли из языческих легенд и монотеистических священных писаний. Конкретно эта была завезена в Великобританию в 1560 году вместе с Библией Иова.

‘My bone cleaveth to my skin and to my flesh, and I am escaped with the skin of my teeth’ (Job 19:20).

"Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей, и я остался только с кожею около зубов моих". - Иов 19:20 в синодальном переводе.

Исходя из этого контекста уже можно догадаться, что значит идиома.

Ayrton Senna beat Nigel Mansell by the skin of his teeth, winning the 1986 Spanish Grand Prix by a razor-thin margin of just 0.014 seconds.

Айртон Сенна чудом обошел Найджела Мэнселла, выиграв Гран-при Испании 1986 года с самым минимальным преимуществом — всего 0,014 секунды.

Конечно же, эта идиома может использоваться и в контексте опасности - чудом избежал смерти/вреда здоровью/закрыл дедлайн/сбежал, и т.п.

Не к тому, который, замотанный в национальную одежду-покрывало, кочует по Северной Африке, а к тому, который парикмахер. Я сейчас о том, какие неожиданные соответствия обнаруживаются иногда в языках - дальних родственниках. Таких, как английский и персидский.

В наше время модно ходить в барбершопы, название которых образовано от английского "barber", что дословно означает "брадобрей" - от французского "barbe" - "борода". Плюс суффикс "-er". Однако в персидском языке (на котором, кстати, говорят не только жители Ирана, но и знакомые всем таджики) совершенно независимо от английского и французского, да ещё и, скорее всего, в совсем другую эпоху, из того же индоевропейского корня и того же суффикса образовалось совершенно аналогичное слово с тем же самым значением - "бербер". Вскоре это слово было невозбранно позаимствовано тюрками, от которых перешло к южным славянам и даже в некоторые диалекты немецкого.

А те берберы, которые кочевники, образовали своё название - ВНЕЗАПНО - от греко-латинского "варвар", которое имеет звукоподражательное происхождение (то есть "бубнильщики", "говорящие на непонятном языке").

Если вам интересны подобные "пертурбации" в мире слов из разных языков, то могу порекомендовать другие свои статьи из той же сферы:

• Почему обиделся поляк в московском ресторане?

• Парадоксы русского языка: как превратить льва в слона, а слона в верблюда

Несколько эпичных примеров нетривиального образования слов и словосочетаний, а также фразеологии, или почему мне потребовалось 10 лет, чтобы начать понимать контексты, используемые в современном англоязычном развлекательном контенте.

Я, конечно, переводом занимался только на себя, плюс большой поклонник современного подхода с злоупотреблением приема модуляции (смыслового развития), но вы, достигнув такого уровня, всё равно уже не будете переводить эти выражения в уме, поэтому воспринимайте переводы как временные костыли.

1) [вставьте рандомное существительное/именное словосочетание]-rich

Для того, чтобы сказать, что у кого-то есть что-то в избытке, необязательно городить конструкции вида Smn has/have a lot of of smth; Smth smn has/have is plentiful; there is an abundance of smth, и еще сотни комбинаций разных синтаксических конструкций и корней. Однако для поддержания разговорной лаконичности достаточно просто привести название предмета и прикрутить к нему слово rich в качестве суффикса.

They were battery-rich!
У них было полно батареек!

The vitamin C-rich orange juice is a great way to boost your immune system.
Богатый витамином С апельсиновый сок - отличный способ укрепить иммунитет.

2) Умышленные оговорки (спунеризмы) для придания речи комичности

The tables have turned -> The turns have tabled

При этом значение идиомы сохраняется - поменяться ролями, ситуация кардинально изменилась (на противоположную), и сходные по смыслу.

Подобных примеров можно вспомнить полно.

3) Опускание in terms of и сходных по смыслу

to look on smth в прямом значении - смотреть на что-либо. Однако в зависимости от контекста нужно иметь в виду, что здесь может быть не проговорено in terms of - в случае с, в отношение чего-либо. 

We looking bad in terms of ammo, actually. -> We looking bad on ammo actually.
У нас, оказывается, по боекомплекту всё плохо.

4) To nurse в значении лечения и ухода

Академический курс английского обычно оставляет нас со знанием того, что to nurse обычно используется в контексте "няньчиться с ребенком". Однако смысловое развитие этого понятия в разговорном английском позволяет использовать его в широком медицинском смысле - лечить/выхаживать себя (часть тела, орган, конкретную болезнь) или еще кого-то.

We're still nursing our broken arm, but otherwise we're just good to go.
Мы все еще долечиваем сломанную руку, но в остальном - можно выдвигаться.

5) Изменение части речи переносом ударения

Способ словообразования похож на конверсию - когда одно и то же слово является разной частью речи (практически любое существительное при добавлении предлога to превращается в глагол, обозначающий действие, совершаемое этим предметом/с этим предметом). Однако иногда в таких словах нужно смотреть на ударение, потому что те пары одинаковых по написанию, но разных по частям речи слов, отличие между которыми можно уловить на слух, не рассматриваются лингвистами как конверсия, либо рассматриваются, но с формулировкой "обобщили, чтобы избежать путаницы".

Поскольку начинать мы будем с очень древнего начала, придётся загрузить вас терминами.
Собственно, языковая семья – это группа языков, которые через языковое родство связаны с родительским языком (праязыком). Занимается такими штуками компаративистика, она же сравнительно-историческое языкознание.

Индоевропейская языковая семья – одна из самых больших в Евразии. В неё вхо­дит приблизительно 140 языков.Предком для всех языков этой семьи является т.н. праиндоевропейский, который реконструируются учёными. Письменности у этого языка не было, то есть, никаких непосредственных памятников на нем не сохранилось, однако его можно до определенной степени восстановить при помощи сравнительно-исторического метода. Точной и принятой всеми учеными периодизации праиндоевропейского на данный момент нет. Самые широкие рамки возможного его существования: конец пятого тысячелетия до н.э. примерно до 1200-х годов до н.э.
Из праиндоевропейской общности в один прекрасный день (ладно, это длительный процесс на самом деле) выделяется балто-славянская. Датировки её существования тоже разнятся. В языке этой общности имелось диалектное членение, как и у большинства других. Это значит, что в нём были разные территориальные образования. среди которых был и так называемый протославянский. Таким образом, мы поговорим о славянской ветви индоевропейской семьи. Славянская ветвь делится на южную, западную и восточную группы, последним общим предком для которых был праславянский язык (это тот, который получился из протославянского). К восточной группе славянской ветви относится русский язык (а ещё украинский, белорусский и русинский).

Общим предком для современных восточнославянских языков являлся древнерусский. ВАЖНО! Самоназвание рѹсьскъ ꙗзыкъ, рѹсьскыи ꙗзыкъ, название “древнерусский” не говорят, что потомком его является исключительно современный русский. Это объясняется самоназванием восточных славян (русьские), которое они приняли по имени некоего скандинавского образования русь. Про этих ребят и вообще историю не-языка посмотрите, например, в общем доступе лекции Н. Данилевского. Этот факт не для споров, это научный консенсус.

Итак, древнерусский являлся разговорным языком государственного образования, которое называлось Киевская Русь. Разговорный язык – это народный язык, на котором говорили в повседневной жизни. Разумеется, славяне. Этот язык в то время не был литературным, потому что…Потому что литературный язык является наддиалектной формой национального языка, которой присущи определённые кодифицированные нормы. На литературном (в современном понимании) учат в школе, пишут документы, научные труды, говорят на телевидении (в идеальном мире) и радио. Также помните, язык художественной литературы не то же самое, что и литературный язык. Собственно, литературным языком Киевской Руси стал старославянский (а позже церковнославянский, цветущий на могиле старославянского), на котором писалась церковная литература. Более того, это вообще первый литературный (=обработанный) язык всех славян. Поэтому держите краткий экскурс в его историю, тем более, что это интересно.Жила-была когда-то Великая Моравия, одно из ранних средневековых государств славян. С 846 по 870 в Великой Моравии сидел князь Ростислав. И подумал Ростислав: надо что-то делать, тут немцы наступают, а я не хочу им власть отдавать. Для укрепления государства он послал к Римскому Папе послов и просил прислать в Великую Моравию учителей, которые бы подготовили моравских священников. Папа предпочёл его проигнорировать. Ростислав, не будь дурак, повернулся в другую сторону и  в 861 и 862 отправил послов в Византию, где правил император Михаил III. Император Михаил выделываться не стал и отправил в Великую Моравию солунских братьев Кирилла и Мефодия, которые владели языком живших в Салониках славян.

 На основе их диалектов братья создали первый письменный язык, понятный для всех славян, который мы теперь называем старославянским. Таким образом, старославянский является южнославянским. ВАЖНО! Здесь мы не будем спорить, “болгарский” или “македонский” язык легли в основу старославянского. В то время ни первого ни второго не существовало в природе. Тогда эти диалекты были понятны даже Ростиславу и его подданым, которые так-то западные славяне.Просветители Кирилл и Мефодий создали глаголицу и перевели основные богослужебные книги. Однако глаголица не прижилась, и ученики Кирилла и Мефодия (вероятно, Климент Охридский) создали кириллицу. ВАЖНО! Первенство глаголицы – факт на текущий момент. Найдёте палимпсест, на котором глаголица написана поверх кириллицы, тогда и пишите свою научную статью, которая всё опровергает.Почти все ранние славянские государства приняли старославянский в качестве литературного языка, поэтому к концу X в. он неизбежно начал меняться под влиянием местных диалектов. Таким плавным образом король старославянский умер :) и да здравствует король церковнославянский, живущий и поныне. В конце X века князь Владимир сделал христианство официальной религией государства. Так возникла русская книжная традиция, и языком этой традиции стал церковнославянский. Напомню, потомок старославянского, на который повлияла родная речь сербских, болгарских, русских переписчиков. Примерно так они и “творили” местные изводы церковнославянского.

Продолжение следует. В следующей серии: древненовгородский, чем отличаются диглоссия и двуязычие, и больше мемов.