Заскрипели тяжёлые металлические ворота, внутренний полумрак озарили лучи солнца, которые стали видимымы из-за висящей в этом огромном помещении пыли и дыма. Казалось, что всё замолчало, наступила полнейшая тишина, было слышно только стуки сердца каждого из присутствующих.

Тяжёлый поступью, словно не видя перед собой преград, шёл уверенной походкой Петрович. Ловко перекидывая беломорину из одного уголка рта в другой, он, казалось, свысока смотрел на всех. Подошёл к огромной металлической конструкции. Посмотрев взглядом опытного волка изделие и убедившись что подгонка деталей проведена правильно, сверившись с чертежом, Петрович снял рукавицу и провёл пальцем по металлическому изделию.

"Какого хуя, блядь, так пыльно, ёб вашу мать блядь!!!" - с негодованием отметил Петрович.

Кладовщица Зиночка, не выдержав напряжения, вскрикнув "Ох!", свалилась в обморок, чем испугала кота Николая и тот в ужасе убежал наматываться на станок.

Глядя на это, Петрович, как бы про себя, хмыкнул "То-то же, блядь!", и засмеялся громким, раскатистым смехом.

Взяв в руку электрод, он его покрутил аки барабанщик Айрон Мэйдена и ловко, на лету вставил его в держак. Глядя на это ОТКашница заметила что у неё набухли соски и стало как-то мокро.

Заметив это, мастер Иван Николаевич, прикрыв явное возбуждение ОТКшницы Людочки чертежом, сказал: "Петрович, давай по быренькому завари, а то ты мне сейчас весь рабочий процесс похеришь своими фокусами".

Кивнув головой, маска Петровича опустилась на лицо и он играючи, ловким движением зажёг дугу между двух деталей и без отрыва начал варить, иногда лишь протягивая руку чтобы ему дали новый электрод.

По окончании сварки, Петрович снял свой сварочный щиток, оглядел шов опытным взглядом, взял шлакобой и одним ударом сбил весь шлак со сварочного шва.

Взору открылся идеально выполненный шов и залил своей красотой полумрак пыльного цеха. Оценив взглядом стоящую неподалёку бригаду слесарей, Петрович дёрнул одной лишь бровью, тем самым дав команду ребятам накидываться с зачистными машинками к шву и другим деталям  готовя их под новую сварку. Процесс был налажен и работал как оркестр, а Петровичь был дирижером.

Проходя мимо людочки, Петрович щипнул её за жопку - Людочка вскрикнула, захохотала и раскраснелась, а следом за ней стоял зам по производству с букетом любимых роз Петровича. Вручил ему их и сказал: "Ну всё Петрович, до завтра.

До завтра.

До завтра!!!

До завтра!!!!

ДО ЗАВТРА, БЛЕАТЬ!!!!", и начал бить розами по лицу.

Петрович открыл глаза и в ужасе обратил внимание, что его газетой свёрнутой в трубочку по лицу бьёт мастер и орёт : "Петрович, блядь, вставай пидор старый! Блядь, до завтра надо раму сдать! Хули ты спишь педрила! Опять наебашился с утра, а ну подорвался блядь и бегом нахуй варить! Сука такая! Заебал! Вся бригада тебя ждёт! Пидорас блядь!".

Петрович протёр руками лицо и услышал где-то вдалеке как кричит Людочка: "Ёбаный блядь Петрович, опять хуйни наварил!  Вырезайте к ёбаной матери блять, будет варить заново сука! Блядь рукожопый пидорас!".

Так Петрович понял что он вернулся в реалии и даже в День сварщика чудес не бывает.