Кадавр

Глава 1

Вызов.

Чашка чая на столе давно остыла, к ней так никто и не притронулся. Чаинки опустились на дно, а на старом костяном фарфоре выступили радужные маслянистые пятна чайных смол, кофеина и катехинов. Надломанный кусочек печенья так и остался лежать в блюдце, забытый два часа назад. А за столом сидел пожилой мужчина с отстранённым взглядом. Безнадёжно одинокий, в твидовом костюме в крупную клетку горчичного цвета. Из-под жилетки виднелся небольшой рыхлый живот, что висел мешком, а голубая сорочка натянулась струной, пряча впалую грудь. Лысеющий шатен за пятьдесят, блеклые рыбьи глаза холодного серого цвета. Тонкие пальцы, достойные музыканта или хирурга, венчали окрашенные бесцветным лаком ухоженные ногти. Образ слегка обрюзгшего аристократа подчёркивал шёлковый шейный платок и до зеркала начищенные туфли коричневого цвета. Мужчина ждал звонка, но без нервозности и раздражения, свойственные молодым, а со старческим смирением и фатализмом. Примечательно, что этот элегантно одетый человек работает в должности бальзамировщика-танатопрактика в частном и престижном похоронном бюро. Это такой специалист, который готовит трупы к похоронам, выполняя любые прихоти заказчика. Одеть, накрасить, убрать огрехи, спрятать травмы и швы. Через его холодные, но заботливые руки прошли сотни тел жителей Новосибирска и окрестностей. В основном весьма состоятельные и известные люди, тех, с кем будут прощаться с пафосом и длинными речами, возможно, с освещением на федеральном канале, пытаясь неумело и пошло подражать, навязанное голубым экраном представление о правильном способе упокоения.

Люди не знают, как себя вести на похоронах. Как прощаться и выражать соболезнования. Что делать при отпевании. И вот это незнание их угнетает, они не могут найти место рукам, лишь бездумно пялятся друг на друга, словно двоечники в попытках списать контрольную. Оттого и неприязнь к этой церемонии. Никто не запомнит священника, катафалк. Все запомнят лицо в гробу и поданную еду при поминании.

Бальзамировщика часто приглашают на кладбище, для устранения возникших в процессе церемоний казусов. То слишком впечатлительная вдова кинется на почившего супруга и измажет помадой или потекшей от слез тушью. Сердобольная родственница решит потрепать за щечку безвременно ушедшего молодого человека, смазывая с щеки тональный крем, воск или краску. Брошенная покойником женщина наотмашь влепит пощёчину. Быстро починить, убрать огрехи, привести в надлежащий вид. Да много что еще, скрытого в этой неосвещаемой работе.

Похороны— очень деликатная тема, которую многие пытаются не поднимать. Людей страшит смерть и последующая неизвестность. Даже тех, кто искренне верит в загробный мир, рай или ад, колесо сансары. Будь ты хоть трижды адептом, знаешь наизусть всю священную книгу, но глубоко в душе, там, где живут все твои демоны, вдруг заскребет червячок сомнений: "а если смерть—это просто смерть?". И нет света в конце тоннеля, да и сам тоннель вырыт руками простых могильщиков? Через Стикс тебя не переправит Харон. Калинов мост не переброшен в Ирий. Вот тогда их пробирает до дрожи в старческом теле, до скрежета вставных челюстей. Панические атаки накатывает снова и снова, разгоняя пульс до двухсот сорока и повышая давление до критического. К ним тут же летит платная неотложка, усмиряя приступы уколами и калеча печень, до следующего раза. А на кладбище всем спокойно. И старым жильцам, и новоселам, и тем, кто только присматривает себе место.

Марка Львовича раздражало лишь хамское поведение соболезнующих, что пришли на погребение. Фабрика тщеславия, квинтэссенция пороков, карьеризм. Алкоголь и курение, употребление наркотиков. Да-да. За свою жизнь он много чего услышал и увидел. Как делят наследство ещё непогребенного родственника. Как лебезят перед вдовой, чтобы получить более тёплое местечко в организации. Какие взгляды из-под вуали скорби кидают вдовцы на молодых любовниц. А обсуждение траурных нарядов?

"Володя приболел, бегали по врачам целый год, а тут я увидела это платье и шляпку. Это был знак свыше, я все сразу поняла. Четыре месяца, правда, провисело в гардеробной, но стоит каждого потраченного на него доллара. Знаешь сколько? Очень известного модельера, между прочим!"

Сам же бальзамировщик относился с огромным уважением к смерти. И не только, как работник сферы похоронных услуг. Он находил в ледяном молчании усопших долгожданную тень от опаляющей суеты человеческого мира, от всех этих червей, что заполонили человейники и копошились в собственном мусоре и экскрементах. А в пропахшей формальдегидом и хлоркой мертвецкой, в комнате искусственного лета ему было уютнее, чем дома. Опять же, его клиенты умели слушать и не перебивать, были благодарны за его работу. Постепенно, неуверенные движения сменились на крепкую руку профессионала, а последние пять лет добавилась лёгкость творца. Годовая практика в Европе с вековой историей бальзамирования укрепила в нем желание творить шедевры на сером холсте мертвой дряблой кожи.

И новая картина не за горами...

Старик улыбнулся своим мыслям, потирая тонкие пальцы. Совсем скоро его ждёт подарок на пятидесяти —трёхлетие. В двенадцать раздастся звонок телефона, проигрывая мелодию "Реквием по мечте", позже вымученный голос Альберта Бессмертного попросит его взяться за новое дело. Усталый от согласования цены и условий одежды для усопшего и какой породы дерева гроб. Но позвонит он именно в полдень. После того как тело будет доставлено из морга, и Альберт оценит повреждение и объем работы. Всю самую тяжёлую работу менеджер берет на себя. Марк не торгуется, ему не важен костюм и деревянный ящик. И больше всего он не хотел бы общаться с родственниками. Он творец, художник и скульптор в одном лице. Его задача — творить...

Телефон на столе завибрировал, а позже скрипка и рояль выдавил из себя печальные и тревожные мелодии. Старик с пренебрежением отметил время, но трубку поднял.

—Марк Львович, простите за столь ранний звонок. У нас новый клиент и он... Как бы правильно сказать... — взволнованный Альберт с трудом подбирал слова, что раньше за ним не водилось. —Особенный. И ещё одна проблема. Представитель заказчика будет присутствовать на процедуре.

Мужчина тяжело задышал в трубку. Присутствие посторонних он не выносил, по той же причине не брал учеников, ассистентов.

—В общем, я не могу все объяснить по телефону, потому прошу Вас незамедлительно собираться, —выдавил из себя менеджер.

—Я вызову такси. Буду через час,— хриплым голосом процедил из себя бальзамировщик-танатопрактик. В трубке раздался шум борьбы, затем чужой властный голос ответил Марку.

—Господин Арсентьев, автомобиль уже подан. Вас ждут внизу.

Следом короткие гудки ознаменовали окончание разговора. Озадаченный мужчина посмотрел на телефон, будто пытаясь выпытать из него ответы. Позже выдохнул и поднялся. Закинув смартфон в карман, спокойно допил холодный чай, игнорируя печенье. Ровно через пятнадцать минут он вышел из парадной, кивнув походя швейцару. У подъезда его ждал роскошный автомобиль, сияя наполированным кузовом чёрного цвета. Не успел бальзамировщик сделать и пару шагов, как выскочил водитель в богатой ливрее и кепке и услужливо открыл дверь. Мужчина молча сел в машину, с удовольствием отметив просторный и прохладный салон.

Спустя десяток секунд водитель спокойно тронулся, неспешно набирая скорость. Единственный раз за всю дорогу шофёр обратился к пассажиру.

—Музыку, если желаете? Напитки в баре?

Заказ.

Получив отказ, больше Марка не тревожил, лишь изредка поглядывая на мрачную и статичную фигуру старика, уставившегося в тонированное окно. А на улице все было печально. Город плавился под сорокаградусной жарой, тёк асфальт, как восковые свечи накануне (место установки свеч в церквях пр. авт.), отравляя воздух миазмами битума, отработанного масла и пыли. Люди прятались в тени деревьев, на остановках и в павильонах. Водители задыхались без кондиционера, заживо варясь в своих металлических тележках, попрятались вездесущие голуби. Голубые небеса и яркое солнце не давали даже надежды на послабление или желанный дождь. В комфортном авто дорога пролетела незаметно, вот уже показалась кованая ограда похоронного бюро "Память", а на входе было неожиданно многолюдно.

—Я подвезу Вас к черному входу, сегодня тут не протолкнуться от журналистов, Марк Львович, —пояснил свои действия учтивый водитель. Не дожидаясь ответа, он направил автомобиль дальше, минуя парадный вход. Открыв дверь, молодой человек выпустил пассажира, отрезая широкой спиной от возможного прицела фотокамер или винтовки. Сопроводив до входа, передал клиента по эстафете седовласому мужчине с военной выправкой.

—Совещание в переговорной, — больше приказал, чем поведал суровый провожатый с резкими чертами и уверенной походкой, а Арсентьев припомнил его голос: именно он сообщил, что автомобиль подан.

В зале для переговоров было очень напряжённо. Тревога сковала тела работников бюро, словно лед, испариной легла на лбу Альберта Бессмертного, нервной дробью барабанила по роскошному столу пальцами директора агентства. Лишь только трое человек отличались суровой уверенностью, источая власть и силу. Первый сидел за директорским столом, абсолютно лысый мужчина с седыми бровями и серебристой двухдневной щетиной. Чёрный костюм на нем смотрелся чужеродно, как на корове седло, а под левым плечом пугающе топорщился бугорок. Второй стоял за его спиной, буравя всех ненавидящим взглядом питбуля. Цепной пёс, который только и ждёт команды "фас", чтобы со всем усердием разорвать любого. Третьим был провожатый, что шёл важно, словно у себя дома принимал попрошайку.

—Здравствуйте, Марк Львович, —поприветствовал работника директор бюро.

—Приветствую, Семён Михайлович. И вам, коллеги, добрый день, —отозвался Арсентьев.

—Поговорили?—неожиданно прервал всех лысый. —Раз вся ваша печальная конторка в сборе, приступим. Для новичков, моё имя, Игорь Всеволодович, говорим, когда я дам на то позволение. Не перебиваем, тогда все смогут поужинать своими зубами. Вопросы?

—Моё имя, Марк Львович. Мне неинтересны разговоры, всё можете обсудить с директором. Я хочу увидеть тело,—не сводя с Игоря холодных серых глаз, промолвил бальзамировщик. Лысый состряпал злобное выражение лица, оскалился. Но видевший тела людей изнутри, знавший на ощупь все лицевые мышцы, Арсентьев понимал, что это просто маска, а не проявление эмоций. Потому, не моргая, ждал ответа.

Больше трех минут продолжалась схватка взглядов, атмосфера из тревожной превратилась в откровенно агрессивную. Казалось, сам воздух сгустился в преддверии торнадо. Неожиданно Игорь смутился от такого пренебрежения, потом махнул рукой в сторону зала для прощаний.

—Володя, займись, —произнёс Всеволодович и перенёс свой тяжёлый взгляд на привычную ему картину испуганных людей.

За локоть Марка требовательно схватился пятерней провожатый и, слегка подталкивая, направил к выходу.

В траурном зале царил полумрак, надёжно защищённый тяжёлыми шторами в пол, приглушенным светом светодиодных ламп. Темно-зелёные ковровые дорожки тушили тяжёлые шаги и добавляли пафоса. Львович дёрнул рукой, высвобождаясь от хватки, и уверенным шагом направился в зону "приёмки". Там его ждал первый неприятный сюрприз. На каталке лежало не освобожденное от одежды и всего лишнего и накрытое простынь тело , а бесформенный и нераспечатанный пакет из морга. Марк смело подошёл ближе, потянул за собачку молнии. Его тонкую ладошку с наманикюренными ногтями тут же перехватил провожатый.

—Сначала выслушай правила. Первое...

—Как её имя? Я должен знать, с кем работаю, —перебил Владимира Марк Львович. —Второе. Пригласите из зала Сергея. Он должен подготовить тело к реставрации. Третье, заполните анкету полностью. Чем подробнее опишите, тем выше качество.

—Кто тебе сказал, что там девушка? —подозрительно спросил мордоворот.

—Рост, вес. Тележка стоит высокая, значит, тело лёгкое. Зажатые молнией волосы розового цвета, характерные выпуклости в районе груди. Четвёртое, я работаю один. Без ассистентов, без помощников.

—Исключено, приказ хозяина. К телу прикасаться только в присутствии нашего сотрудника, —возразил соглядатай.

—Мы теряем время. Судя по заполненной карте, смерть наступила около четырёх часов назад. Пакет, подозрительно тяжёлый в углу, означает: патологоанатом не проводил вскрытие и не убрал лишние жидкости. Через два часа бездействия я не ручаюсь за результат.

Марк развернулся к Володе, рассматривая здоровяка. В какой-то момент фатализм взял верх над разумом.

—Я понимаю, что у тебя приказ, но там, —указав головой на мертвецкую, —я царь, бог и единственный работник. А падающий в обморок при процедуре мне будет только мешать.

—Не переживай,—процедил Владимир, —я такую кашу из людей видел, что тебе и не снилась.

—Если тело пришло бы вскрытое, то оно уже обработано хозяйственным мылом, помытое. Так делают санитары в больницах. После смерти же сфинктер расслабляется, всё выливается. Как его мыли, как зашивали, — имеет значение, — рассуждал танатопрактик. —Следующее, в полость вводят специальный состав, сохраняющий тело от разложения. Иногда достаточно инъекций, чаще обширные клизмы. Мне нужно слить кровь, лимфу, освободить кишечник, а лучше удалить совсем. Жара стоит страшная. Мы же не хотим, чтобы газы, скопившиеся внутри, разорвали живот на похоронах? Вы считаете, что мёртвые не потеют? Это ошибочное мнение. Ещё как потеют. Жёлтым, едким потом.

Провожатый шумно сглотнул.

—Что нужно сделать?

—Сергей подготовит тело, обмоет его. Я знакомлюсь с фотографией, именем и анкетой и начинаю работать. Пойду готовить стол. Время-время, —подгонял невольного исполнителя Марк.

Знакомство.

Подготовка к шедевру требует немало времени. Как художник смешивается краски на палитре, скульптор готовит глину или гипс, так и танатопрактик, раскладывая инструменты, скобы, проволоку и вату, настраивается на работу. Шуруповерт, пила, шлифовальная машинка, скальпель, зажимы, щипцы и десятки других непонятных несведущим инструментов. Все сотни раз проверено и выверено, все строго на своих местах. Критичным взглядом оглядев рабочее место, Марк открыл дверь.

Через минуту, громыхая всеми четырьмя колёсами, в помещение заехала медицинская каталка с телом, накрытым белой накрахмаленной простыней.

—Благодарю, Сергей. Дальше я сам, —привычно произнёс Арсентьев, натягивая чёрные латексные перчатки. Не дождавшись щелчка замка на двери, обернулся. В проёме стал Владимир, упершись плечом в косяк.

Бальзамировщик покачал головой, не соглашаясь с присутствием чужого человека.

—Установите камеру и смотрите через неё. Запись нужно будет удалить, так как я не делюсь своими наработками, —получив отрицательный ответ, продолжил. —Тогда возьмите на стойке нюхательную соль и ведёрко. Если Вас стошнит, я не смогу работать до тех пор, пока не уберут.

Потеряв интерес к Владимиру, Марк начал знакомиться с "картой клиента". С фотографии на него смотрела молодая девушка лет двадцати. Наглый взгляд, розовые волосы, мотоциклетный костюм жёлтого цвета. Голубые глаза смотрели с вызовом, да и сама поза намекала на мятежный характер клиента. Следом пришло время анкеты. Большинство пунктов вычеркнуты чёрным маркером, как неважные. А в самой любимой графе Бальзамировщика стояла надпись, сделанная размашистым почерком:

"Лицо должно выражать прощение."

—Мне нужно имя. Я не работаю с безымянными.

—Вероника, —раздался хриплый голос со спины. В нем были нотки сожаления, раздражения и большой любви.

—Какая будет одежда?

—Свадебное платье чёрного цвета. Вуаль красная, на ногах кеды,—слова переходили в хрипы, казалось, человек с трудом сдерживает кашель.

—Украшения?

—Кольцо. Золотая цепочка с медальоном и напульсники.

Собрав в голове картину, Марк направился к телу.

Полностью сбросив саван, принялся изучать повреждения и первые изменения в теле. А они были... Латексная перчатка скользила по телу, замирая на кровоподтеках, ободранной коже, переломах. За спиной громко заскрипели зубы.

—Это не авария, а падение с высоты, —вслух размышлял скульптор, —череп лопнул, многочисленные переломы. Удар пришёлся в ноги, значит, нужно будет собирать позвоночник методом шампура. Затем проволокой обвязать корсет.

—На кой хрен ты мне это рассказываешь? —зло выплюнул Володя. Марк развернулся, поднял медицинские очки на лоб.

—Тебе? С чего ты взял, что мне нужен собеседник?

Громкое сопение было вопрошающему вместо ответа. Взяв скальпель с тележки, включил диктофон.

—Приступаю к вскрытию....

Палитра.

За два часа работы специалист не присел ни на секунду, а его невольный помощник тяжело глотал вязкую слюну и боролся с тошнотой. К справедливости будет отмечено, он справился. В малых и больших чашах лежали внутренние органы, извлеченные из тела, словно реконструкция церемонии упокоения египетских фараонов.

—А анкете не указано вероисповедание и требуемые мероприятия по утилизации останков.

—Атеистка, но будут отпевать. А второе... Я не понял.

—Бюро может взять на себя хлопоты с утилизаций. Можете захоронить отдельно.

—Мы что, млять, в ресторане? Ты мне хочешь с собой завернуть? —разъярился мужчина. —Что, сука, это значит?

—В исламе органы хоронят вместе с телом. Мы их бальзамируем и прячем в животе. Можем кремировать и выдать прах. Утилизация - это не в мусор выкинуть или псам скормить. О деталях и стоимости спросите Альберта.

Лицо Владимира налилось дурной кровью, глаза покраснели, а пудовые кулаки сжались с хрустом.

—Уточни у Игоря Всеволодовича, что делать с органами, а я пока скелет на спине начну формировать.

—Тронешь её хоть пальцем, я тебя сотру. Ты сдохнешь!

—Думаешь, я боюсь смерти? —глядя в глаза оппоненту, Марк продолжил вбивать гвозди в его решимость. —И как ты себе это представляешь? Я оголюсь, обмажусь взбитыми сливками и начну совокупляться? Это ра-бо-та! Ты бывший военный, значит, имел дело с противником. Это твоя работа. Скажи мне, Володя. Глядя на них через прицел, ты хотел их трахнуть? Рассматривая в бинокль вражеские укрепления, испытывал сексуальное возбуждение? Стреляя по мишеням, активно мастурбировал? И для общего развития: чем более влажная ткань была при жизни, тем быстрее она сохнет после. У мужчин член, мошонка, губы, глаза. У женщин....

—Ты... Ты больной... Да как...

—Выйди вон и спроси старшего. Идиот! —повысил голос специалист. Бывший военный поспешно вышел, а работник похоронного бюро вернулся к телу.—Что же ты наделала, Вероника? Как же так?

Перевернув лицом вниз изломанное тело, принялся делать массаж, отогревая руки теплой водой. Дверь хлопнула, и раздался кашель.

—А что это тут такое интересное происходит?

—Массаж делают для того, чтобы разогнуть застывшие мышцы. Они деревенеют. Та поза, в которой привозят "клиента" сильно отличаются от той, что нужна для похорон. Если делать корсет поверх, то кожа, потерявшая влагу, начнет трескаться, как старая тряпка. После того как закостеневшие тело силой теплых ладоней выпрямляется, оно готово. Но это в легком случае, наш же совсем другой, — тихим голосом произнес Марк.

—М-да. Я теперь понял, чего трухнул Володя. Скажи-ка мне, "трупоголик", а ты чего в жизни боишься?

—С живыми работать,— немного подумав, ответил скульптор, а затем добавил, —вернее будет сказать, ненавижу.

—А в работе, что самое сложное? Дети там, известные личности?—продолжал пытать Игорь Всеволодович. Странно, но в его речи звучали нотки искреннего любопытства.

—Стричь. Особенно под машинку. Не берет машинка мертвые волосы. А дети? Кожа белая, становиться, как пух, у молодых желтая, старики серые, словно пепел. Наркоманы, если, то кровь в венах быстро портится - черной становится. Долго закрашивать.

—Ты боишься смерти?

—Нет. Я знаю причины смерти, знаю, как буду выглядеть после нее. Опять же, мертвым чужды чувства, страх и робость. Нагой ты или в одежде. Целый или кусками. Уложен в гроб, кремирован или валяешься в черных пакетах в разных местах города. Больше страшит меня, что Тихой предшествует.

—Тихой?

Марк оставил реплику без ответа, прикладывая и формируя шину для создания корсета. Согнув дугу нужного радиуса, прикручивал к сформированному экзоскелету спицы.

—Ты собрался шуруповертом прикручивать к ней? — над плечом раздался удивлённый голос Всеволодовича. Марк от неожиданности дёрнулся. —У тебя хоть что-то святое есть?

—Ты, Игорь, в церковной лавке или в мертвецкой? Что ты ждёшь? Что я супер — клеем и молитвой сращу кости? Или, может, изолентой и скотчем соберу череп? Замешивая тесто, кулинар не гладит, а жёстко мнет. Фарш не отщипывает, а крутит на мясорубке,—подняв выроненный от испуга шуруповерт, повернулся к лысому.—Ты в общем зале людей запугал, а они живые. С эмоциями и желаниями. Что же в тебе такого святого и светлого, что ты поставил себя выше них? Вероника, ты не против? Молчание—знак согласия.

Практик вернулся к работе.

—Так она тебе и ответила.

—Ответила, только очень тихо. Не все могут расслышать.

Работа.

В комнате приёма пищи сидели трое. Марк, Игорь и Владимир. Парочка пила свежесваренный кофе, а бальзамировщик—танатопрактик поглощал заказанный с ресторана ужин. Остальные сотрудники, как мыши, прятались по углам, боясь попасться на глаза суровым заказчикам.

—Как ты можешь есть после всего этого ? —удивился аппетиту Володя.

—Война войной, а обед по расписанию. Мне тут ещё ужинать и устраиваться на ночлег.

—Что? —в один голос воскликнули гости.

—Пока я не закончил с "клиентом", отвечаю за него. Три года назад у нас чуть было не украли голову. Утром начну работу по макияжу и наряду. Часов в шесть утра. Чтобы в десять её могли забрать.

—Это просто звездец,—выдохнул Владимир.

—Сложно не согласиться, —вторил ему Игорь, странно поглядывая на Марка.

—Мне утром "кое-что" принесут для вдохновения. Надеюсь, что не возникнет сложностей? — приподняв бровь, спросил Арсентьев.

Всеволодович отрицательно кивнул, а Володя так и не понял, о чем шла речь, лишь переводил взгляд с одного на другого.

—Знаешь, танатопрактик, мы с Володей разного дерьма хлебнули. Видели фанатиков, садистов и палачей, — лысый поставил чашку в блюдце, затем упёрся кулаком в подбородок. Через длинную паузу продолжил, наблюдая за обедающим мужчиной. —Серийных маньяков и охотников за головами. Жестоких бандитов и жителей фавел. Чёрных, белых, жёлтых и красных. Разного роста, возраста и комплекции, но только сейчас я понял, что их всех объединяет. Не жестокость или ярость, а вот этот взгляд, как у тебя. Пустой, как у дохлой рыбины на берегу. Ты же смотришь на меня, как на клиента. Что скажешь?

—Профдеформация. Вы же также думаете, просто через призму военного опыта и своего ремесла. Для вас я объект приказа. Один звонок, и мой статус изменится. С подопечного меня понизят до цели. Ты также возьмёшь самое простое решение, как я шуруповерт, и сделаешь все быстро и качественно.

Остаток ужина прошёл в тишине, нарушаемой только стуком столовых приборов по тарелке. Уже выходя из кухни, Марк стал невольным свидетелем телефонного разговора.

—Да! Что значит отказывается отпевать? Дай денег! Все берут, вопрос в сумме. Скажи, что убийцу ищем, а журналиста этого найди. Нет, просто ребра ему посчитай. По выполнению доложить.

***

В кабинете что-то изменилось, и Арсентьев пытался понять, что именно. При беглом осмотре, все вроде бы на месте, но детали, неясные черточки выдавали незваного гостя. Достав смартфон, включил фотоаппарат и просканировал помещение. В двух местах поймал засвет от инфракрасного излучения скрытых камер. Улыбнувшись, направился в раздевалку. Халат, очки, маска, перчатки. Поверх одежды натянул прорезиненный фартук и включил диктофон.

—Каркас установлен, приступаю к сборке черепной коробки. Удар пришёлся в височную долю, сильно повреждено ухо, часть скальпа отсутствует. Сборку планирую осуществить через конструктор, стянутый винтами. Волосы заменю на синтетические. Ухо вылеплю из воска. Под веки ватные тампоны, чтобы нивелировать запавшие глазные яблоки. Приготовить красный лак для ногтей, розовый цвет нанесу колерующим тоником. Швы проклею составом, чтобы не разошлись. Аэрозольная краска Ral 2010, 2020 телесного цвета. Приступаю к сборке черепа. Отечность носа уберу, путем проклейки ноздревых крыльев.

Надиктовав под запись, бальзамировщик-танатопрактик, в первую очередь приступил к извлечению осколков и наполнению пустот сохраняющим от разложения составом, для этого воспользовался большим шприцем с длинной и толстой иглой. Через два часа лицо было сформировано для декора. Собрав инструмент, откатил тележку в холодильную камеру, запер сейфовую дверь ледника и поставил на сигнализацию.

На выходе его уже ждал Владимир. Протянув руку, потребовал ключи. Марк ответил отказом и направился в кухню, игнорируя возмущённого сторожа.

—Ты должен сдать ключи, — потребовал Игорь.

—Второго комплекта нет. Таймер на сейфовой двери не даст открыть раньше шести часов утра. В случае кражи или утери доступ к клиенту будет недоступен. По окончании работ, удалите запись с камер.

—Отдашь мне связку, я удалю все записи. Слово офицера.

Марк швырнул на стол требуемое, не желая спорить, налил остывший кофе и распечатал термическую упаковку слоёных хачапури из грузинского ресторанчика. Спустя двадцать пять минут, игнорируя любые вопросы, он удалился в комнату отдыха. Приняв душ, лёг на уютный диванчик.

—Спокойной ночи, Вероника. Завтра у тебя важный день.

Шедевр.

Утро подарило прохладу нового дня и надежду на снисхождение от природы. На скорую приняв душ и почистив зубы одноразовой щеткой, Марк Львович отправился на кухню. Курьер уже должен был привезти завтрак, с неизменным молочным коктейлем. Горячие напитки работник бюро не любил. Сунувшись было на кухню, был остановлен на входе ночным сторожем Василием, который жестами поманил за собой.

— Марк Львович, я не отнес пакет в комнату приема пищи. Там эти...—кивнув в сторону кухни,— оглоеды. Все припасы сожрали за ночь. Сунулся с утра за молоком. А нету...— махнул рукой в досаде старик.

—Благодарю, Василий, вы уж простите, но не могли бы ....

—Да-да. Все знают, что вы предпочитаете без компании...—ночной сторож прикрыл дверь, оставляя в одиночестве бальзамировщика.

Плотный завтрак — основа дня. Горячие пирожки с начинкой из мяса, круассаны с нежным сладким джемом и молочный коктейль. Механически пережевывая пищу и потягивая из трубочки холодный кисло-сладкий напиток, Арсентьев мыслями был с клиентом, обдумывал предстоящий макияж и как выразить на лице усопшей маску прощения. А еще ему не терпелось увидеть свадебное платье и приготовить подарок.

Без пяти шесть он вошел в комнату приема пищи, оглядел бардак на столе и троих спящих мужчин, что его сотворили. Поморщился от картины и тихонько пробарабанил по столешнице тонкими пальцами. Первым очнулся бульдог, резко вскочил и обвел мутным взглядом комнату. Секундой спустя, огорошенные внезапным пробуждением, зло выматерились.

—Я осознал про термин "Тихая", Марк Львович. Вы очень тихо ходите, еще и эти ковры повсюду... Если бы крались, — замирая через шаг... —огорченно произнес Игорь.—Слово офицера. Володя уберет камеры и удалит записи. Больше Вас никто не побеспокоит.

—Ключи, — скорее прошептал, чем проговорил бальзамировщик, протягивая руку. Лысый неспешно поднялся, достал связку из кармана штанов и передал Арсентьеву. Тот поспешно схватил, спрятав гримасу отвращения. Ключи были нагреты телом военного. Он бы предпочел холодный металл. Уже на входе в кабинет, прозвучал таймер. Сухо щелкнул замок холодильной двери, а Марк сменил простыни на теле девушки. Тяжелая хлопковая ткань с эмблемой похоронного бюро.

—Секретики-пистолетики? —ехидно спросил Владимир.—Сейчас сниму камеры, работой спокойно.

—Если тело достать сейчас, то из-за большого количества людей в помещении, на нем начнет образовываться конденсат. Ты и так чересчур агрессивен, а начни я протирать тело салфетками...

Через пять минут "гость" забрал четыре камеры и удалился. Арсентьев запер дверь за ним на ключ и громко выдохнул. Потянув из кармана инсулиновый шприц, вколол в бедро прямо через одежду. Через пару секунд его накрыло новое чувство, но сначала нужно было отдать долги. Переждав приступ эйфории и улыбнувшись своему отражению в хромированном судне, практик обернулся в тревоге на дверь. Набравшись решимости, он со злым выражением лица вернулся к Веронике. Сбросив простынь на пол, оголил молодое мертвое тело. А затем...

Со всей силы обрушил кулак, вминая сломанные ребра. Раз за разом. Вновь и вновь. Тонкая рука, достойная музыканта или хирурга, наносила удары с бешеной скоростью.

—Тупая сука. Я потратил семь месяцев на подготовку. Втерся в доверие, поддерживал тебя во всех начинаниях. Я изучил десятки томов по психологии, настраивая тебя против всего мира. Идеальная работа, без изъяна и шероховатостей. Куколка моя, что тебе мешало выполнить правильно последний шаг? Рецепт на наркоту у тебя был, просто, тупая сука, дойди до аптеки и выпей. Нет! Тебе захотелось шоу! В прямом эфире, на глазах сотен поклонников и подписчиков ты сделала шаг с балкона. Как же я был зол вчера, ты испортила мне такой холст... Но подарок я тебе все же оставлю....

Показ.

Ровно в полдень приехал катафалк. Четверо крепких людей внесли гроб с телом в зал для поминания, торжественно ступая, будто караул на красной площади. В светлой деревянной коробки, словно куколка, лежала невеста в черном платье, ярко накрашенные губы, игривый макияж и тщательно уложенные розовые волосы. На груди покоилась златая цепь с амулетом, на руках — напульсники с шипами. Из-под широкой юбки задорно светились кеды с черепами. А лицо... Лицо светилось изнутри. Оно было без изъяна и выражало прощение. Прощение для отца, жениха и всего мира. Священник с сальными волосами, что еще час назад жадно набивал карманы банкнотами, на распев читал заупокойную. Скучающие гости ежесекундно заглядывали в телефоны последних моделей, а особо дерзкие делали селфи и тут же публиковали в инстаграм. Разительно отличались лишь знакомые Марку: троица, старушка, что не могла сдержать слез, и в дупеля пьяный парень.

Бальзамировщик стоял в углу и наблюдал за эмоциями чуждых ему людей. Опьянение от укола почти сошло на нет, но позволило ему притупить чувство неприязни к живым. Игорь Всеволодович был откровенно зол, позже, из обрывков фраз и разговоров, стало понятно, что "хозяин" не смог присутствовать на прощании с дочерью. Это бы помешало его встречи с саудитами. Бульдог то и дело кидал злобные взгляды на толпу. Самым печальным был Владимир, судя по взглядам, которые он бросал на "клиента", бывший военный хоронил не подопечную, а большую любовь.

Когда все неискренние слова были сказаны, а продажный поп провел панихиду, шумная толпа вывалилась наружу, растворившись в салонах дорогих автомобилей. Игорь Всеволодович под руку сопроводил старушку в тонированный мультивен, а обернувшись, кивнул Марку в знак признательности, позже нырнул в черный провал "Каравеллы".

Последним уходил Владимир. С трудом оторвав взгляд, полный печали и любви от Вероники, подошел к Марку. Сжимая губы, прошептал:

-Прости меня, мастер. Я был не сдержан...И...спасибо за работу... Заказчик доволен. Фотоотчет доставлен.

Это была не работа, а поистине шедевр. А в каждый шедевр мастер вкладывает кусочек себя. Вот и сейчас в зажатом кулачке Вероники был спрятан кусочек кожи в форме сердца, что творец вырезал со своей спины. Загадочно улыбаясь, Марк Львович покинул бюро, чтобы отпраздновать успешное завершение своего третьего шедевра и пятидесятитрёхлетие.