Витя медленно шел по узенькой улочке дачного поселка, названия которого не помнил. Это мама и бабушка каждый год одержимы идеей снять домик в глухомани на лето, а ему невыносимо скучно. Не смотря на время – только начало десятого утра, – уже чувствовалось, что день снова будет жарким и сухим. Взрослые с раннего утра копались в огороде, а в домике не то что кондиционера, даже вентилятора не было, и Витя не выдержал – пошел гулять.

В маленьком магазинчике без самообслуживания он купил большую бутылку теплой газировки, и теперь брел куда глаза глядят, в надежде найти какое-нибудь развлечение.

Внезапно из-за угла вывернула компания из пяти парней, как показалось сначала, одного с Витей возраста. Ребята, замерли, с интересом рассматривая Витю. Тот смотрел настороженно: вдруг местные не любят чужаков? Наконец самый высокий парень спросил:

– Ты тоже на лето приехал?

– Да, – осторожно подтвердил Витя.

– Я тоже, – сказал самый низкий светловолосый мальчик из компании, и по голосу сразу стало ясно, что он младше Вити. – Вчера только.

– И я! И мы! – вразнобой загалдели остальные.

Оказалось, что все, кроме Димы, приехали сюда совсем недавно, и познакомились буквально только что.

Витя не привык к такому дружелюбию и чувствовал себя немного неуютно, но старался этого не показывать. Через несколько минут он уже знал кого как зовут, и был приглашен в поход до старого заброшенного железнодорожного депо. Дима – самый высокий и старший в компании, – так и сказал: “Чем народу больше, тем веселее будет”.

Для порядка Витя набрал маме, сказал, что погуляет с ребятами, получил разрешение и сразу положил трубку.

С мамой Вите повезло: она никогда не контролировала его излишне сильно. Запрещала обычно бабушка, уже порядком доставшая со своей гиперопекой. Она наверняка бы начала его отчитывать и читать нотации на тему прогулок с незнакомыми ребятами. Словно ему два, а не двенадцать.

С новообретенными друзьями Витя прошел поселок насквозь, потом через лес, и вдруг оказался на заброшенной платформе.

Дима сказал, что раньше тут ходили пригородные поезда, но потом этот кусок дороги закрыли. Якобы раньше на этом перегоне постоянно происходила какая-то чертовщина, и о ней даже писали в газете. Они спустились прямо на ржавые рельсы и пошли куда-то в противоположную от поселка сторону.

– А что происходило-то? – спросил пухленький рыжеволосый Леша.

– А это я на месте расскажу, – загадочно отозвался Дима. – Там атмосфера очень подходящая для этой истории.

По спине Вити словно сквозняком потянуло от предвкушения сладкой жути.

Шли совсем недолго: не больше часа. День становился все жарче, и скоро пригодилась Витина бутылка с газировкой. Пусть в пути она нагрелась еще сильнее, но для страдающих от жажды ребят казалась почти родниковой. Так и шли, передавая тару друг другу, и болтая о пустяках.

Внезапно деревья расступились, рельсы разделились стрелкой, потом еще и еще.

Это была большая железнодорожная развязка. Лес вокруг, похоже, некогда вырубили под корень, но сейчас он снова потихоньку отвоевывал свое место под солнцем обратно. То тут, то там между рельсов красовались стройные молодые березки, шпалы скрылись под травой. Вдали виднелось большое строение с полукруглой крышей и тремя высокими воротами. Дима ткнул в него пальцем и пояснил:

– Это депо. Оно уже давно заброшено, но там есть сторож. Живет вон в той бытовке, – справа у дороги и правда стояла сравнительно новенькая бытовка синего цвета. – Поэтому давайте-ка пройдем вдоль леса, потом по оврагу, так в депо и попадем.

Витя подумал, что Дима, наверное, был здесь уже не раз: так легко он ориентировался, знал, где пригнуться, а где можно не боясь идти в полный рост.

Через пятнадцать минут они, перемазанные пылью и пыльцой, добрались до депо. Въездов было три к каждому вели ржавые рельсы. Створки двух первых ворот украшали внушительные замки, а третьи – самые дальние от дороги и бытовки со сторожем – оказались немного приоткрыты.

– Давайте быстро внутрь! – зашипел Дима.

Ребята повиновались и гуськом юркнули в щель между створками.

После солнечного дня внутри оказалось слишком темно. Витя замер, привыкая к полумраку.

Солнце сюда проникало плохо, из-за чего депо выглядело сумрачным и чуждым.

Ребята сразу же разбрелись в разные стороны, фотографируя и громко делясь впечатлениями. Их голосам вторило гулкое эхо. Витя наконец проморгался и тоже пошел, осматриваясь по сторонам.

Первым, что привлекло его внимание, был самый настоящий вагон.

Витя обошел его по кругу, восхищенно охая, сделал несколько фотографий. Краска облупилась, открывая взору большие пятна ржавчины, многих стекол не хватало. Двери то ли были открыты всегда, то ли их открыли такие же любители заброшек, как и они. Вите хотелось залезть внутрь, но он почему-то не решился.

А кроме вагона ничего интересного тут больше не было.

Огромное помещение пустовало. Под самой крышей шел ряд окон, в которых стекла чудом сохранились, но были такими грязными, что почти не пропускали свет. На полу тут и там валялся разнокалиберный мусор и какие-то доски, повсюду блестели большие лужи. Наверное, лужи никогда не просыхали, поэтому в депо стояла душная сырость.

Витя задрал голову вверх: высокая полукруглая крыша светилась множеством маленьких дырочек.

Постепенно все собрались у дверей вагона вокруг Дима, который, по всей видимости, здесь играл роль главного.  Рыжий Леша напомнил:

– Так что там за история-то была с чертовщиной?

– Не забыл, – хмыкнул Дима удовлетворенно, и охотно начал: – Раньше это было ремонтное депо местной ветки. Электрички и вагоны ремонтировали. И был один вагон, который постоянно ломался. То колеса заклинит на ходу, то двери не открываются ни одна, а то – наоборот – не закрываются. И когда этот вагон в рейсы выпускался, обязательно за день кто-нибудь в поезде умрет. Чаще всего прямо в этом вагоне. Говорили, что это из-за мальчика -зацепера…

Ребята завороженно затаили дыхание, и в этой звенящей тишине вдруг отчетливо послышались тяжелые шаркающие шаги снаружи.

Дима приложил палец к губам и шепотом скомандовал: “Шухер! Сторож!”, после чего развернулся и ловко вскарабкался по ржавой лестнице внутрь вагона. Остальные немедленно последовали его примеру. Витя чуть задержался, чтобы подсадить младшего Дениса, и, когда уже залезал сам, успел заметить темную приземистую фигуру в щель приоткрытых ворот.

Вагон внутри оказался таким же ржавым и затхлым, как и все депо.

Витя нырнул в распахнутые раздвижные двери и тут же прижался спиной к перегородке, но все равно не был уверен, что снаружи его не видно. Присмотревшись, он заметил и остальных, присевших под ближайшими окнами у стен. Снаружи раздался громогласный, умноженный эхом, старческий голос:

– Эй, спиногрызы! Ну-ка вылазьте, к едрени матери!

Дима поймал Витин взгляд и приложил палец к губам: “тихо”.

Витя кивнул. Он же не дурак, выдавать себя. Еще чего доброго в полицию сообщат, и бабушка его тогда точно прибьет дома.

Сторож еще немного постоял, ругаясь трехэтажными матерными конструкциями в адрес неразумных чад, а потом просто развернулся и вышел.

Худощавый маленький Женька не выдержал и нервно хихикнул. Дима осторожно выглянул из своего укрытия, осмотрелся и встал в полный рост. Шепотом сказал:

– Ушел. Но выходить пока нельзя. Он следить будет за этим въездом, и чуть что настучит. Или даже собаку спустит: я видел, у него сидит у бытовки лохматая такая зверюга.

– А что тогда делать? – спросил самый тихий из компании Русик, его голос дрожал, как будто он вот-вот расплачется.

– Ничего, – беззаботно отмахнулся Дима. – Посидим тут пару часиков, а потом – домой. Не будет же он вечно нас караулить.

Русик все же вытер глаза тыльной стороной ладони, но реветь не стал.

Ребята нашли два сиденья друг напротив друга, которые лучше всего сохранились, и расселись в ожидании. Витя вытащил телефон, убедился, что сеть здесь не ловит, сделал пару фоток вагона, – в школе похвастаться, – сфотографировал и своих новых друзей на память. Прошелся по вагону из конца в конец, разглядывая поломанные сиденья, погнутые полки для багажа, выбитые стекла. Потом делать стало нечего.

Остальные тоже начали откровенно скучать.

Денис с Русиком залипли в игры на телефонах, переговариваясь о своем. Леша с Женей о чем-то громко спорили, и уже начали пихать друг друга плечами. Тогда Дима встал и сказал:

– А давайте пока что страшилки друг другу рассказывать? Как раз и время скоротаем.

– Ты же дорассказать про депо обещал, – напомнил Леша.

– Я расскажу, но после всех, чтобы интереснее было, – пообещал Дима. – Дай и остальным что-нибудь рассказать, напугать нас.

Все закивали, соглашаясь.

Денис с Русиком тут же отложили телефоны. Витя поскорее вернулся к сиденью и сел на свое место. Ему нравилось как рассказывать страшилки, так и слушать их. Тем более, что в его арсенале была одна жуткая история, которой хотелось поделиться.

У Дениса в кармане нашлись спички: бросили жребий, кому рассказывать первым.

Короткая досталась худощавому маленькому пареньку Жене. Он сел и обстоятельно начал:

– Однажды семья переехала в новую квартиру. Там были мама, папа, и двое детей. И все было нормально, но на стене в спальне…

– Про красную руку, что ль? – перебил рыжий Леша.

– Не мешай! – огрызнулся Женя, и продолжал: – А на стене было красное пятно. Они его хотели отмыть, а оно не отмывалось. И вот легли спать. Ночью из пятна вылезла красная рука и задушила папу. На следующую ночь – мама. Дети испугались и спать не легли. Рука ночью опять высунулась, пошарила вокруг, никого не нашла и обратно засунулась. Дети вызвали полицейского…

– А он пришел и застрелил пятно. А когда пришел домой – там было такое же пятно на стене! – не выдержал Леша. – Ты бы еще про гроб на колесиках рассказал! Этой страшилке сто лет в обед. Я ее в два года даже не боялся.

Женя смутился и насупился.

Снова бросили жребий. На этот раз короткая досталась самому младшему – Денису. Тот заикаясь и вздрагивая осторожно начал:

– Короче, если ночью не закрыть шкаф. Ну, чтобы дверцы были плотно закрыты. То из шкафа вылезет бабайка и заберет тебя. Все.

Все молча переглянулись, но покивали сочувственно юному рассказчику.

На этот раз Леша при следующей жеребьевке вытянул свою короткую палочку. С горящими глазами он заговорил:

– Вы ща обосретесь! У нас есть в городе бабка, она живет в частном секторе в старом таком деревянном доме, и у нее дофигища кошек! Никто никогда не видел, чтобы она в магазине что то покупала из еды: ни себе, ни кошкам. И вот трое пацанов решили залезть в этот дом ночью, посмотреть, чем старая живет. Ночью пришли, а дверь не заперта. Они в дом забрались, котами воняет, а в одной комнате кошек дохрена и все сидят как не живые, и на пацанов смотрят. И тут один поворачивается, и видит, что у стены что-то огромное шевелится. Он присмотрелся, а это огромная черная кошка с красными глазами! Как кинется на него: башку снесла, и сразу на второго. Третий бежать, а она его лапой зацепила. Он упал и мертвым притворился. Лежит, и видит, как все кошки, которые в комнате сидели, кинулись трупы его друзей жрать. А огромной кошки, вроде, не видать. Он потихоньку к окнам пополз. Рассвет уже занимался. Окно открыл и полез, а ему на ноги кошки кидаются, орут, кусают, лапами дерут. И сзади голос старческий: “Не уходи, мол, подожди”. Он обернулся – это та старуха. Он тогда понял, что это она в огромную кошку превращалась. Заорал, кое-как отбился от обычных кошек и сбежал. Потом сознание потерял, так его и нашли. Вот эту историю сам и рассказал.

– Кому рассказал? – переспросил Русик после долгого молчания.

– Родакам, полиции. Да всем. Только ему не поверили: в дурку упекли. А друзей так и не нашли его.

– Да, только там не пацан, а девчонка была, – заметил Дима. – Она и спаслась. Я тоже это в газете читал.

Леша как-то странно посмотрел на Диму, но ничего не сказал.

Эта история и правда была жутковатой. Витя поежился, посмотрел в окно вагона. Тени удлинились, солнце заглядывало в окна депо. Начинался закат.

Следующая очередь выпала Русику.

Он долго думал, мычал, пытаясь вспомнить. Потом начал:

– Там это, фотоаппарат был. Полароид. Вот кого на него фотают, то на фотке скелетом становится. И потом умирает. Вроде.

Повисла тишина.

Ребята переглядывались, пожимали плечами. Витя сказал:

– А я читал такую историю. Ее, кажется, Стайн написал.

– Да, я тоже читал, – подтвердил Леша.

– Мне было страшно ее читать, – признался Русик. – Правда, я давно читал. Еще в началке. Не помню, что там было вообще.

Все еще немного помолчали, но больше Русик не сказал ничего.

Дима посмотрел на спички в своих руках, и сунул в карман. Кивнул Вите:

– Давай, ты теперь.

– Ладно, – Витя давно решил, что расскажет, и теперь начал без запинки: – У нас школа еще послевоенного образца, там огромные подвалы, но они всегда закрыты. И говорят, что если в пятницу тринадцатого в полночь прийти к школе, то подвал будет открыт. Надо туда спуститься, пройти до единственной открытой комнаты и там будет клад. Не знаю, откуда там он, чей, но можно брать сколько унесешь. Главное, успеть из комнаты до трех часов ночи выйти. У нас один мальчик пошел. И все на телефон снимал: хотел в блог себе залить. Снял сначала, как к школе ночью шел. Потом снял, что подвал реально открыт. Спустился, по коридору прошел, а там комната, и прямо кучами золото навалено на полу. Он это все снимал, и хорошо было видно. И вот он собирает это золото в рюкзак, а когда отдыхает, снимает себя и все рассказывает. И каждый раз у него за спиной в полумраке как будто тень какая-то стоит. И с каждым разом все отчетливее. И тут он говорит, что мол время уже два сорок пять, надо уходить, но решил последний заход сделать. А потом уже снимает, вокруг темно, только экран его лицо освещает. И он кричит, что не успел, и комната закрылась, и как будто тут еще кто-то есть. А потом видно, что его руки хватают за шею, телефон падает и видео обрывается.

Витя замолчал, переводя дух.

Остальные тоже молчали, пораженно глядя на него. Потом Дима спросил удивленно:

– А ты откуда столько подробностей знаешь?

– А потому, что ходил друг мой – Васька, – пояснил Витя грустно, но гордо. – Я его телефон утром нашел на ступеньках в подвал. Дисплей разбит на смерть, телефон перекорежило. Принес его к другому своему другу Андрею, мы достали карту памяти, через картридер в комп вставили и все видосы эти там посмотрели.

Леша посмотрел на него с плохо скрываемой завистью.

Витя победоносно улыбнулся. Он был уверен, что его история самая страшная потому, что правдивая. Наконец Русик глянул в окно и поежился:

– Темно-то как уже. Давайте по домам, а?

Витя тоже огляделся.

Небо за окнами и просвете между створками ворот, еще было светлым, но солнце, похоже, село за лес. В депо теперь было сумрачно и неприятно.

– И правда, темнеет, – поддакнул Дима. – Давайте, тогда, я расскажу вам историю про депо, и будем закругляться.

Все согласились.

Дима зачем-то встал, вышел в проход, как на сцену, и начал свой рассказ.

– Так вот. Про вагон я рассказал. Мы сейчас в том самом вагоне, кстати. А теперь расскажу про мальчика. Лет десять назад в этот самый поселок приехала семья на лето. Они тоже сняли домик и стали жить. В этой семье жил мальчик, примерно нашего возраста. Однажды этот мальчик пошел гулять и встретил местных ребят постарше. Ребята пригласили его с собой кататься на электричках: сказали, что это очень весело. Мальчик хотел завести на лето друзей и согласился. Он не знал, что местные любят так называемый зацепинг. Они пришли на платформу, дождались электричку с этим самым вагоном в хвосте, зацепились и поехали. Одну станцию проехали, другую, а дальше поезд шел сюда – в депо. Местные знали, что сюда ехать нельзя: взрослые заметят – в полицию позвонят, а мальчик, естественно, не знал. Но местные решили подставить лошка, и сказали мальчику, что если залезть на крышу, то тебя не заметят и в депо сможешь попасть, а там интересно. И еще сказали, чтобы лез первым, а они – снизу подстрахуют. Мальчик поверил и полез. А местные собирались спрыгнуть. И все бы, может, обошлось. Может, мальчика бы просто забрали менты, а дома ему всыпали ремня. Но то лето было очень дождливым, и всего полчаса назад тоже был дождь. Мальчик залез на крышу, встал на специальный деревянный мостик, а рукой, чтобы не упасть, схватился за токоприемник. Ту самую штуку, которая на крыше вагонов соединяется с проводами под напряжением. В общем, мальчика того убило на месте. Прямо изжарило током до черной хрустящей корочки. Мальчик кричал, но не мог отпустить токоприемник. Местные это увидели, испугались, спрыгнули с поезда и убежали. Так их и не нашли.

Дима стоял спиной к окнам и в медленно сгущающейся темноте его лицо казалось слишком темным.

В депо вдруг стало холодно, словно с последними лучами солнца ушла и жара, томившая землю весь день. Вите начало казаться, что его ноги примерзают к полу, а сам вагон начинает медленно раскачиваться. Дима сунул руку в карман и вдруг достал свернутую в трубочку газету, протянул вперед и, нехорошо ухмыляясь проговорил:

– Но самое страшное, ребят, вот это. Я нашел тех уродов, и пригласил их сюда. А потом прокатил на этом вагоне. Как они кричали, как хотели умереть. Но я не дал. Только вот одна проблема: мне мало. Я не чувствую себя отомщенным. Знаете, что завтра напишут в газете? Это! Это конец вашей страшилки.

Вагон дернулся, застучали колеса, за окнами с умопомрачительной скоростью полетели столбы, леса и поля.

Русик ругнулся, вскочил, кинулся к разбитому окну, но врезался ладонями в совершенно целое стекло. Женя в панике побежал к дверям, которые на удивление оказались на месте, но не раздвигались, как парень не пытался. Леша с ужасом смотрел на пол, снова покрытый нескользящим резиновым покрытием. Самый младший Денис начал плакать и звать маму.

Вагон обретал совершенно обычный вид, словно никогда и не был ржавым и заброшенным.

Витя перевел взгляд на Диму и отшатнулся. Перед ним стоял совершенно черный обугленный труп без глаз. В руке его все еще была газета, и Витя осторожно взял ее, развернул. Труп довольно улыбнулся.

На первой полосе крупно был напечатан заголовок: “В заброшенном депо пятеро детей отравились ядовитыми испарениями”, а ниже их чёрно-белые фото.