Печаль

Честно говоря, я не помню большинство вызовов, на которых побывала. А значит и людей я не помню, к которым приезжала. Конечно, хронических больных, к кому многократно выезжала, я помню. Их лица, лица их мужей и жён, обстановку в квартирах. Даже кошку у одной пациентки помню. Пациентка была очень скандальной женщиной, постоянно на всех жаловалась. И на вызовах нам выговаривала, и на сайт МинЗдрава писала, и везде звонила. Единственное, что могло на вызове отвлечь её от жалоб на медиков, соседей и родственников - разговор о её кошке. Кошек я люблю, да и эта кошка была красивая - было нам о чём поговорить. Ради снижения давления у пациента чего только не сделаешь! Вот этих людей я помню. А так... Слишком много всего было за эти 23 года. Для некоторых такой срок - целая жизнь. Правда ведь? Я помню те вызова, которые выделялись из общей массы. И людей. Не столько их лица, сколько образы этих людей.

Вот девушка, с надеждой заглядывающая мне в глаза и говорящая: "Вы же спасёте моего папочку?" (Спасли). А вот мать, вновь и вновь пытающаяся взять своего мёртвого ребёнка на руки. (Здесь мы ничего не могли сделать). Или другая мать, на глазах у которой умирает её сын с последней стадией СПИДа. Она всё знает и понимает, но смириться не может. Или женщина, сломавшая ногу. Я помню её ногу - красивую, обутую в красивый зимний сапожок на высоком каблуке. (Ну нельзя зимой высокие каблуки носить!) А вот лица этой женщины не помню. Только образ. Или вот - образ бабули, к которой я приехала однажды, когда только начинала работать на Скорой.

Глупенькая была. Только училась раньше времени не делать выводов и язык за зубами держать. И работали мы тогда по одному медику в фельдшерской бригаде.

Дали вызов:

- Соседка вызывает, говорит, что бабушке плохо. А что плохо - не понятно.

Поздний вечер. Вызов в старом двухэтажном доме. Дверь в квартиру оказалась закрытой. Мне пришлось ждать, пока старушка откроет дверь. Пациентка тут же развернулась и пошла вглубь квартиры. Я следом. Пациентка шла шатаясь. И она громко стонала. Я топала следом - несла медицинскую укладку и кардиограф. Попути пытаясь выяснить, что не так. На мои вопросы бабушка не отвечала. Меня это это напрягало. Войдя в большую почти пустую комнату, бабуля упала. Я всё бросила и поспешила на помощь. Поднимая пациентку с пола и таща её к кровати, я ворчала:

- Ну что же это такое? Ну помогите же мне. Скажите, что случилось?

А раздражение во мне нарастало. Свет был только в прихожей. Плохо видно что и где. Из мебели кровать с лоскутным одеялом возле стены, да стол возле окна. Хорошо, что стул отыскался там же. Пациентка лежала и кровати и громко стонала. Я перестала её расспрашивать. Бесполезно. Глаза к полумраку попривыкли. И я смогла измерить давление - а там по нулям. Снимаю кардиограмму - инфаркт. Сразу на телефон:

- Нужна помощь. Инфаркт с кардиогенным шоком.

Пока ехала врачебная бригада, я приступила к оказанию помощи. Хорошо, что вены у пациентки были. Иногда варикозное расширение вен идёт на пользу. Систему установила. Обезболивающее вела. А тут и помощь приехала - врач и фельдшер. Я передала им пациентку, и меня отпустили дальше работать.

Старушка эта умерла тогда же. Минут через десять. И стыдно мне было за моё внутреннее раздражение, и за то, что ворчала. Видимо от боли мозг у пациентки отключился. А мне невдомёк, что не от вредности старушка молчит и громко стонет. Образ этой пациентки теперь со мной. Также как и многие другие.

  Одно время я брала «халтуру» — соглашалась делать инъекции и внутривенные вливания (капельницы) на дому. Это сейчас имеется множество коммерческих медицинских организаций, которые оказывают большой спектр услуг: хочешь — капельницу, хочешь — уколы на дому делать будут. Главное, были бы деньги. А в нулевых годах все обстояло по-другому. Не знаю, как в других городах, но в нашем больница такие услуги не оказывала, коммерческих медицинских организаций не было, а найти медсестру, чтобы та согласилась делать инъекции на дому, было трудно. Делали, конечно, но «по знакомству».

 Однажды попросили меня поделать капельницы с питанием девушке со злокачественным заболеванием. Конечно, не бесплатно. Назову девушку Лена. Лене было на тот момент 23 года. После внутримышечной инъекции (какого именно препарата, не помню) в правой ягодичной области появилось злокачественное новообразование — саркома. Длительное лечение не имело успехов, заболевание прогрессировало. Пошли метастазы.

На момент нашего знакомства Лена уже не могла себя обслуживать — лежачая больная в подгузниках для взрослых. Обезболивающие препараты ставил старший брат, а вот внутривенные инъекции он делать не умел. Поэтому в доме появилась я. Дело в том, что девушка не могла есть. Тут же начиналась рвота. И мама вместе со старшим братом решили кормить ее внутривенно. Обсудили все с лечащим врачом. Он дал разрешение и выписал препараты для парентерального питания.

Я приходила к Лене домой, собирала систему, устанавливала венозный доступ. Минут пять-десять наблюдала за тем, как переносит инфузию препаратов больная, а затем уходила домой. Брат Лены потом все сам убирал. И вот это время, что я наблюдала за Леной, мы общались с ней и ее семьей. Мне рассказывали, как жили до болезни. Показывали фотографии Лены. На этих снимках была запечатлена молодая веселая девушка. Белокурые вьющиеся волосы, белая кожа, пухлые губки, ямочки на щеках. Всегда с улыбкой. Сейчас же передо мною лежал в постели скелет, обтянутый серого цвета кожей. От белокурых кудрей ничего не осталось. После лучевой терапии волосы все выпали, а затем вырос ирокез из черных жестких волос.

Мама вспоминала о прошлом, а Лена говорила о будущем. И вот это было самое тяжелое.

— Я ведь вылечусь? Я обязательно вылечусь! Я закончу колледж и пойду работать. Найду себе хорошего парня и выйду замуж. У нас будет дом и двое детей…

И так далее. А ты знаешь, что этого никогда не будет. И плакать хочется. Но ты улыбаешься и поддакиваешь. На протяжении недели я ходила и делала капельницы с питанием. А потом позвонил брат и сказал, что Лена умерла…

На похороны я не пошла. Тот год был тяжелым. За два дня до смерти Лены я побывала на очередных, двенадцатых за год, похоронах. Сил моих больше не было.

Больше я на такие «халтуры» не соглашалась. Даже не представляю, как люди в хосписах работают. Такая боль.

Иногда бывает такое "спасибо", после которого плакать хочется. Расскажу одну грустную историю про спасибо. Произошла она во времена ковидной пандемии.

Побывала я тогда на вызове в одной из деревень нашего района. Диспетчер, передавая вызов, пояснила:

- Женщине 75 лет. Болел живот и была рвота пять дней назад. Ездили в больницу, назначили лечение. Легче не стало. А сейчас звонят, чтобы приехали, так как женщина пожелтела.

Уезжая на этот вызов, я думала о механической желтухе. И о том, что сейчас пациентку в Екатеринбург повезу в областную больницу, так как наша была на тот момент под ковидом. Но всё вышло иначе.

Пациентка тяжело дышала. Сатурация была 78% без кислорода. С одной стороны лёгкое не дышало, а с другой выслушивались разнокалиберные влажные хрипы. Явная пневмония. Причём не первого дня. При воспалении лёгких хрипы появляются не сразу. Давление у женщины, как ни странно, было 110/50. А цвет кожи не жёлтый, а какой-то бронзовый оттенок, который бывает при надпочечниковой недостаточности. Да. Живот болел, но не сильно. В верхних отделах живота боль носила опоясывающий характер. Что бывает при панкреатите. Стула не было три дня, и двое суток не отходили газы. Так бывает при непроходимости кишечника. А непроходимость бывает и при панкреатите. В общем - всё сложно. И без дополнительных методов обследования точный диагноз не поставить. Можно только предположительный написать. И женщину везти в больницу точно надо.

Пока осматривала больную, а моя помощница бегала за кислородом, снимала ЭКГ и устанавливала венозный доступ, я опросила родственников о том, что случилось. В понедельник у женщины заболел живот, её вырвало, был однократный жидкий стул, стало тяжело дышать. Чувство нехватки воздуха и слабость к тому моменту пациентку беспокоило несколько дней, но она связала свои жалобы с возрастом. Но когда самочувствие резко ухудшилось, родственники решили вызвать Скорую помощь. Диспетчер вызов записала, но предупредила, что ждать придётся долго, так как много вызовов, а бригад мало. "Но, если у Вас есть возможность самим довезти больную до приемного отделения больницы." Такая возможность была. Поэтому родственники погрузили женщину в машину и отвезли в нашу больницу.

В больнице у пациентки взяли анализы крови (биохимию да общий анализ) и мочи. Вызвали хирурга. Со слов родственников "врач сказал, что амилаза высоковата, но это не острая хирургическая патология." После хирурга женщину осмотрела терапевт. В справке об обращаемости значилось "Обострение гастрита". Рекомендовано пить омез и соблюдать диету. Я поинтересовалась, выслушивал ли доктор лёгкие? Женщина сказала, что нет. Не смотря на омез и диету, легче женщине не стало, а только хуже. Слабость нарастала. Вчера пациентка ещё ходила по дому самостоятельно, а сегодня уже и встать не может.

Доставили женщину в больницу мы на носилках и под кислородом. Но даже на кислороде сатурация выше 90 не поднималась. С нами поехала родственница больной. В дороге она задавала вопросы. Например, спрашивала - "почему болит живот, если у бабушки пневмония?" Я объяснила, что пневмония не исключает развития панкреатита. Это, во-первых. А во-вторых, при пневмонии бывает боль в животе. Например, когда к воспалительному процессу присоединяется плевра. Тогда и боль будет, и тошнота со рвотой, и даже понос может случиться.

С кислородным баллонов закатили в смотровую. Медсестра перевела на стационарный кислород. Тут же пришла врач. Я передала ей пациентку. А когда уходила, родственница пациентки сказала:

- Спасибо Вам большое.

- Да не за что, - ответила я. - Мы ведь ничего особенного не сделали.

- За человеческое отношение, - был мне ответ.

Я ушла, но на душе стало грустно. Бедные, бедные люди. Какой же неприятный опыт общения с медиками есть у этой семьи, если они благодарят за "человеческое отношение"?

О судьбе этой пациентки я узнала тем же вечером. Около восьми часов привезли мы тяжёлого пациента в приёмник. Пациент был в коме, с признаками инсульта и температурой 38,7. Поэтому времени на долгие разговоры не было. Мы его закатили и сообщили, что требуется реанимация. Его сразу забрали медсёстры и повезли на КТ, а терапевт вышла чтобы расписаться за больного и уйти вслед за носилками. Уходя, она сказала, что наша пациентка умерла прямо в приёмнике минут через пять после нашего ухода. Ей даже КТ не успели сделать.

На следующей смене, когда мы вновь оказались в "грязном приёмнике", я узнала, что ещё в понедельник, при первом обращении, у пациентки была "воспалительная кровь" - высокая соэ и лейкоцитоз. Уже тогда можно было заподозрить пневмонию. Но это почему-то проигнорировали. А жаль.

 История стародавняя. Ей лет двадцать уже. Точнее не скажу. Тогда наша карта вызова была маленькой. Заполняли только лицевую часть: паспортные данные, гемодинамику, диагноз, лечение, которое провели, и куда госпитализировали, если на месте не оставили. А с обратной стороны писали дополнительную информацию, если считали нужным. Например, описывали перелом, или рану, или сыпь....

В ту смену я работала фельдшером-помощником врача в бригаде интенсивной терапии – БИТ. Около 10 часов утра дают вызов: у ребёнка 4 лет высокая температура и сыпь. Ночью была скорая. Поставили жаропонижающее – тогда ставили анальгин с димедролом. Предложили госпитализацию, но родители отказались от госпитализации. Около 8 часов утра появилась сыпь. Ждали педиатра. Между тем ребенку становилось всё хуже, и в 10 часов родители решили ещё раз скорую вызвать. Мы выехали.

Маленький мальчик лежал в кровати. На бледной коже расцвела синяя звёздчатая сыпь. Местами она рассыпались отдельными звёздочками, местами сливалась в большой синяк. Ребёнок вялый, всё время норовит уснуть, не разговаривает. После оказания помощи с диагнозом «менингококцемия» мальчик был доставлен в инфекционную больницу. В 12 часов в связи с ухудшением состояния ребёнка перевезли в четвёртую инфекционную больницу города Екатеринбург. Около шести часов вечера ребёнок умер.

Потом смотрели карту вызова, которую оформлял первый врач на этого ребёнка. Описано обычное ОРВИ – были только жалобы на высокую температуру. На обратной стороне карты было написано: «Зев гиперемирован, кожные покровы чистые, сыпи нет. Менингеальные знаки не выявлены». Уже эта дополнительная запись говорит о том, что состояние ребёнка врачу не понравилась: сроду он таких записей не делал. А тут прямо показал – «кожу я смотрел, и не было там ничего». Да и с диагнозом «ОРВИ» детей после года обычно дома оставляли, а сейчас оставляют только после трёх лет.

После этого случая, уезжая с вызова, где я поставила ребёнку диагноз «ОРВИ», всегда говорю:

– Если появится любая сыпь, вызывайте скорую помощь, кроме тех случаев, когда Вы точно знаете, что это ветрянка. Тогда вызывайте педиатра.

Снова тревожные новости из кратера Езеро на Марсе. После повреждения лопасти вертолёта Ingenuity ученые столкнулись с новой проблемой теперь у марсохода: крышку объектива оптического прибора Sherloc заело в полуоткрытом состоянии. Sherloc — это одновременно макрокамера, и высокочувствительный лазерный спектрометр, который способен бесконтактным методом определять органические вещества в изучаемых образцах. Прибор размещен на манипуляторе марсохода и его достаточно поднести на несколько сантиметров к исследуемой цели.
Чтобы сохранить высокое качество изображений и спектрометрических данных, объектив Sherloc закрывался противопыльной крышкой когда прибор не использовался. Но в последнем исследовании Sherloc крышка не закрылась полностью. Попытки отправлять команды на закрытие слегка сместили крышку, но не решили проблему. В таком положении Sherloc не способен выполнять свою основную задачу.
Даже если крышку получится открыть, используя манипулятор, объектив Sherloc начнет запыляться, а значит качество научных данных упадет. Конструкция крышки Sherloc Perseverance повторяет аналогичную у марсохода Curiosity на камере MAHLI, и у неё возникали такие же проблемы, но их удалось решить просто отправив команды на движение туда-сюда.

Сегодня лохматый символ моего города, любимец публики и просто клёвый пёс Кефир покинул наш говёный мир

Этот парень не пропускал ни одного городского события. 

Терпел от юных горожан что угодно.

Украшал собой пространство

Его неоднократно пытались спасти с ужасных улиц и дать ему кров и гору еды. И на вкусняшки он заманивался легко, но потом при первой возможности сбегал. Иногда вышибая двери) А потому что он лучше знает где его место! Собака такая)

Жители его обожали. У него была страничка в нельзяграмме, ВК и даж не знаю где ещё. Его ждали на любом уличном событии и он всегда приходил. Я даже стишок про него сочинила:

Есть в Сосновом Бору пёс-барбос

Добродушный лохматый бродяга

Его знает кругом каждый двор

И всегда вокруг деток ватага

Где движуха, там он на посту

Хоть парад, фестиваль с пузырями

Или кросс, или в парке салют —

Он всегда где-то здесь, отдыхает,

Дети ждут появленья его

И как видят, сбегают от папки,

Вон он, надо чесать за бочок!

Ушко трогать и усики-лапки.

Лапки, к слову, там с голову их

Потому что зверюга большая

И вообще-то гроза всех живых

Кто ребенку посмел угрожать бы

Но для жителей он как сугроб,

Просто сел и сидит или ляжет

Стерпит всё от ручонок шальных

Никогда и зубов не покажет

Рады люди и вся детвора

Видеть этого парня здоровым,

Рады вкусностями угостить

И домой взять, но он не захочет.

Вот такую он радость несёт

А не просто большой и лохматый.

Кстати, пёс тот реальный, Кефир

И он правда чудесный, ребята)

Я буду скучать по тебе, Кефирчик

Сегодня расскажу печальную историю давних лет. Этой истории более 20 лет. Приехала бригада на вызов к женщине 43 лет. Был выявлен инфаркт миокарда. Женщина категорически отказалась от госпитализации:

- У меня муж лежачий больной. Я уеду, и он умрёт без меня.

Медики стали уговаривать поехать в больницу. Стали говорить про родственников, которые "могли бы", про соцслужбы, который тоже "могли бы". И про то, что может получится в больницу мужа определить. Но женщина упёрлась:

- В больницу его никто не положит. А дома он без меня умрёт. Я ему нужна.

- Если Вы не поедете, то сами умрёте.

- Тогда значит, мы оба умрём.

Не получилось уговорить. Взяли отказ и уехали. Через два часа поехала другая бригада. Была такая практика тогда, если тяжёлого больного не увезли в больницу, то назначался актив (активное посещение) на адрес через два часа. Следующей бригаде женщина тоже отказала. Получилось так, что впереди были выходные. И несколько раз к женщине приезжала Скорая (она никого не вызывала). Так как женщина отказывалась от госпитализации, то её обезболивали и уезжали. А потом муж умер. Приехавшая на констатацию смерти бригада Скорой вновь предложила госпитализацию. Но и тут пациентка отказалась:

- Мне надо его достойно проводить. Потом уже.

Но не случилось "потом". После похорон и поминок, женщина вернулась домой и умерла. Мне кажется, что она просто не хотела жить без своего любимого.

Когда сажают крупномеры, их стабилизируют вертикально растяжками.

Здесь защитный слой глубоко въелся в ствол. Дерево погибло.

Рядом ещё несколько таких стоячих древесных трупов.

Такой выпад явно уберут и посадят новые стволики - как утверждённый план озеленения велит.

Цитирую и присоединяюсь ко мнению многих: отмывание (размывание) денег из бюджета Москвы. На соседнем газоне были высажены мелкие, 3-4 летние деревья - так их с травой скосили.

Дорогая мося столица, мда...

Американская певица и актриса Лора Брэниган ковыряется на своем участке, август 2004 года. Фото сделал её "бойфренд" Томми Байиокос, который играл в её группе на ударных и ухаживал за ней после смерти мужа (Томми кому-то может быть известен как актер, ибо периодически снимается в кино).

Добрая половина жизни Лоры прошла в Нью-Йорке - Манхеттен, Лонг-Айленд... Здесь она училась в художественной академии и параллельно пыталась заработать на оплату учёбы: сначала офисным клерком, но её уволили после того, как она впервые увидела счетную машинку и обсчиталась на $2 млн. Затем официанткой, но тоже недолго: упала на жирном полу, а стейк улетел с подноса на голову клиенту. В общем, стать артисткой ей было предначертанно судьбой. XD

Она могла бы стать дипломированной певицей мюзиклов, если бы её не "украл" к себе в бэк-вокалистки Леонард Коэн. Однако благодаря этому стечению обстоятельств она окончательно решилась построить сольную карьеру и обрела пусть и короткую, но мировую популярность. Сингл Gloria выстрелил в 1982 году, а пик пришелся на альбом Self Control в 1984-м.

В последние годы жизни она изыскивала возможности вернуться на большую сцену и медленно, но верно записывала треки для нового альбома. К сожалению, в погоне за вторым дебютом она забила на своё здоровье. Её лучшая подруга Натали рассказала мне, что головные боли у Лоры появились за несколько недель до смерти и всё усиливались, но она не смогла её уговорить пойти в больницу. В итоге 26 августа 2004 года Лора не проснулась - разрыв аневризмы головного мозга.

P.S. На вики теперь есть подробности о её смерти, которые раньше можно было услышать только от её близких. В том числе и про то, что аневризма была не внезапной.