Родители

Родители шестилетнего Миши пришли ко мне не за шахматами. Скоро школа, а он не может усидеть на месте. Тридцать минут — и всё. Дальше его как сносит.

Миша был быстрым, подвижным, азартным. Из тех, кто делает прежде чем успевает подумать..

Мы начали осторожно: два раза в неделю, короткие занятия, без давления. Тридцать минут не были ни целью, ни нормой. Это было то время, которое он мог провести за онлайн-доской. Я тогда больше всего боялась навредить.

На первых занятиях он почти не сидел: вставал, начинал отвечать раньше чем я задам вопрос, перепрыгивал с одного на другое. При этом играл с удовольствием, без уговоров.

Когда занятие заканчивалось, он не спрашивал: «Почему так мало?». Но и не выдыхал "фуууф". Тридцать минут — и всё. Потом вставал и шёл заниматься другим.

Я боялась не его подвижности. Я боялась, что ему станет всё равно.

Я не пыталась «приучать к усидчивости». Хотелось одного — чтобы он был в игре. Когда интерес уходит, дальше цепляться не за что.

Потом появились турниры. Он хотел играть не потому, что «надо». Его тянуло. Проигрыши его злили, иногда до слёз.

Мы смотрели партии после — без поисков виноватых и без «вот здесь ты должен был». Иногда молчали. Иногда я показывала место, где всё пошло не так. Это был разговор, неровный, но он в нём не терялся.

Я часто вижу, как родители таких очень активных детей зажаты. С одной стороны — страх, что без давления он ничему не научится. С другой — страх слишком надавить. В такие моменты я обычно вижу, как взрослые начинают суетиться и все таки прессовать. И именно тогда всё и начинает сыпаться.

Со временем Мише тридцати минут стало мало.

— А можно подольше? — спросил он.

Мы перешли на сорок пять. К концу он то торопился, то уставал, но закончить раньше не просил ни разу. Я не была уверена, что это что-то значит. Через пару месяцев я заметила: его стало хватать на дольше.

Чем больше он умел, тем быстрее начинал играть. Сначала делал ход, потом думал. Иногда это работало, чаще — нет. Меня это напрягало.

Мы говорили об этом с мамой Миши. Обсуждали, как он вообще сейчас относится к занятиям и тому, что у него получается, с ее точки зрения. Этот "слишком быстрый период" длился несколько месяцев, и временами было ощущение, что мы ходим по кругу.

Мише было больше семи, когда мы перешли к длинным партиям: классический контроль, запись ходов. Он начинал бодро, потом ускорялся и злился, когда понимал, что поспешил.

— А можно быстрее?
— Можно подумать.

Иногда думал. Иногда нет. Но партию не бросал — даже злой. В этот момент я впервые ясно поняла: для него это важнее любого результата.

Была тренировка, где всё пошло наперекосяк. Ошибка, потом ещё одна. Назад не отыграть.

— Я не могу. — Тут сложно. — У меня не получится.

Он заплакал. Но мы не стали искусственно "спасать" занятие. Просто сидели и смотрели на шахматную доску. Пауза была длинной, неловкой.

Потом он вытер слёзы и сказал:

— Ладно. Давайте ещё раз.

Он не стал играть лучше. Но и не ушёл.

После этого ничего резко не изменилось. Он всё ещё срывался, всё ещё ускорялся. Но между ошибкой и следующим ходом иногда возникала пауза.

— А если так?
— А если подождать?

Иногда ждал. Иногда — нет. Я перестала ждать ровности и стала замечать, что он всё чаще возвращается в игру сам.

Однажды он выбирал турнир.

— С каким контролем тебе лучше?
— Десять минут.
— Почему?
— Потому что если меньше — потом я тороплюсь.

Он сказал это спокойно, как факт. Я тогда впервые подумала не о шахматах.

Был турнир, где он проиграл всё. Плакал, проигрывал слабым, было тяжело. После партий он с мамой просто ехал домой. Без разговоров.

Был и другой турнир — за кубок. Он приезжал, проигрывал, возвращался. Шесть раз подряд. На один и тот же турнир. Зачем он тогда туда ездил, я не уверена, что он сам это понимал. За первым местом и кубком? Отчасти да, но отчасти. Тот кубок спустя полгода он получил.

Со временем Миша стал играть длинные партии — по полтора часа, с записью. Он ёрзал, менял позу, отвлекался, но доводил партии до конца.

Через два с половиной года занятий мама написала, что они переходят в шахматную офлайн-школу, спортивно ориентированную. Три раза в неделю, по три часа. Девять часов шахмат в неделю. Он сам туда хотел.

Мы начинали с тридцати минут. Мы перестали его подгонять.

Он остался быстрым, живым, азартным. Просто теперь его хватает на большее.

Офлайн-турнир. Играют два брата, мои ученики. Одному из них — Марку — шесть лет. Это был, кажется, его второй выездной турнир по шахматам.

Первые две партии он выиграл. Причём выиграл красиво — с ходами, которые взрослые иногда называют «невозможными», а дети просто делают, потому что им так видится позиция.

И тут мама юного шахматиста выясняет, что вместо двух побед у Марка в таблице стоят два нуля.

Она пошла к судьям и получила в ответ:
«Это не наши проблемы. Вы должны были сами всё отследить и проконтролировать».

Мама была в шоке. У неё второй ребёнок параллельно играет в другом турнире. Марку шесть лет. Как она должна это делать — никто не объяснил.

Она не сдалась. Дошла до главного судьи. Пригласили детей, с которыми играл Марк. Они подтвердили, что действительно проиграли. Очки ребёнку вернули. Ошибку признали.

Марк занял второе место.

Но дело даже не в результате. Я очень хочу отметить маму Марка — не за скандал, а за то, что она не отступила. Было видно, как тяжело ей это далось. Она писала мне, когда внутри всё кипит, но ты всё равно идёшь и делаешь.

И здесь для меня главное.

Даже на хорошо организованных турнирах иногда что-то идёт не так. Потому что все мы живые люди, не машины. И маленький ребёнок не всегда понимает, где и как фиксируется результат, что нужно сразу сказать судье, а не бежать к маме. Он радуется, хочет поделиться.

И вот здесь взрослым приходится быть взрослыми — не всегда удобными, не всегда спокойными, но присутствующими.

Эта история закончилась хорошо. Но она очень напомнила мне, что шахматы — это не только про ходы и победы. Иногда это ещё и про то, как мы вместе проживаем несправедливые или просто странные моменты.

Я это хорошо знаю — я была судьёй на детских офлайн-турнирах. Поэтому в таких историях для меня важнее не результат партии, а кто из взрослых рядом и что он делает.

Владу было семь, когда он пришёл к нам в школу шахмат. Это был конец ноября.

Он говорил интересно — немного, но по делу. Иногда спрашивал не про ход, а про смысл:
— «А зачем королю туда идти, если его там могут побить?»

Его папа был другим. Переживательным и жёстким одновременно. Ему было важно, чтобы у Влада получалось. Когда не получалось, он заметно нервничал. Влад рядом с ним казался мягким, осторожным.

На первых занятиях мы начали с простых позиций: слон и конь против пешек. Потом разобрали, что такое шах и как от него защищаться. Влад часто подставлял короля прямо по ходу игры — не из упрямства, а потому что нажимал, смотрел, что будет дальше, и осваивал платформу.

Он любил ходить одной фигурой. Мог долго маневрировать конём без конечной цели — просто «скакал», пробовал диагонали, смотрел, как меняется доска.

Силу фигур проговорили отдельно, рокировку разобрали ещё раз — по шагам. Про центр я сказала, что это главное. Он кивнул и стал задавать вопросы.

Один раз Влад зевнул ферзя и очень расстроился. Сидел молча, потом сказал, что у него болит голова. Мы встали, сделали короткую зарядку, вернулись к доске — и следующую партию он доиграл спокойно.

Дома, по словам папы, сын иногда проигрывал ему и начинал плакать. Папа из-за этого переживал ещё сильнее.

После занятий я отправляла папе короткие сообщения: что получилось, что пока трудно, на что обратить внимание. Ответы приходили почти всегда. Часто в них звучало «мы».

— «Мы порешали».
— «Мы попробовали ещё раз».
— «Мы будем».

В январе папа написал, что младшая сестра Влада тоже хочет заниматься. Она подключилась к занятиям, начала с самых простых вещей. Папа говорил, что им удобно заниматься вместе.

Влад много играл онлайн: с тренером — со мной, с папой, иногда сам — на шахматных платформах. Формат был ему знаком, экрана он не боялся. В феврале он вполне успешно сыграл на онлайн-турнире.

В середине мая в нашей школе проходил еще один Большой школьный турнир.

За пару дней до него я написала папе, что это тренировочные игры и их задача — просто посмотреть, как дети играют самостоятельно. Объяснила, что турниров несколько, у каждого уровня — свой, и в таком-то играет Влад. Отдельно предупредила, что в день подключения меня не будет на связи, и заранее прислала инструкцию — текстом и видео, куда нажимать и как войти. Собственно, все то же, что и в феврале.

Для Влада это был не первый онлайн-турнир. Но он впервые попал не в свою группу.

Сообщения от папы пошли почти сразу, как началась игра. Потом стали короче:

— «Проиграл».
— «Ещё проиграл».
— «Все партии».

Влад играл с детьми, у которых был другой уровень и опыт.

Я была на обучении в Москве и ответила, как только смогла. Объяснила, что Влад играл не в своём турнире. Что так бывает. Что по этой игре нельзя делать выводы и дело не в нём.

Я хотела прислать разбор не партии, а момента. Показать, где именно разница в уровне, и помочь ему пережить это поражение, а не остаться с ощущением, что он «плохой».

В ответ пришло сообщение:

— «Ладно, Антонина Борисовна, не нужно ничего присылать».

Фраза короткая. Вежливая. После неё разговор, по сути, закончился. После таких слов разборы обычно не отправляют — даже если они готовы и могли бы помочь.

Я всё равно написала ещё раз — не про занятия, а про Влада. Что если захочется обсудить спокойно, я на связи.

Ответа не было.

На следующее занятие никто не подключился. Ни Влад, ни его сестра. Я написала сама — уточнить, всё ли в порядке. Сообщение прочитали. Тишина.

Папа больше не выходил на связь. Занятий тоже не стало.

Никто не написал: «Мы уходим». Никто не сказал, что недоволен. Переписка оборвалась в тот же день, когда семилетний ребёнок проиграл все партии.

Я потом открыла карточку Влада и посмотрела даты: конец ноября — начало занятий, зима и весна, задачи, турнир, спарринги, второй ребёнок. И середина мая — еще один турнир и резкий обрыв.

Это был его не первый онлайн-турнир.

Влад проиграл не потому, что не умел играть. А потому что его подключили не туда.

С этим просто не стали разбираться.

Я не знаю, как у них сложилось дальше.

На этом снимке я, и мне нет двух лет. Представляете, я помню запах этого рога, и какой он был тяжёлый и неудобный. А самое раннее моё воспоминание - мама носит меня на руках, завёрнутую в красное одеяло (меня в него заворачивали, когда из роддома забирали). Мама ходит на кухне, качает меня на руках и поёт песню. Песню не помню, а всё остальное очень хорошо запомнила. Мне тогда ещё года не было.

А ещё помню как папа маму будил. Это было в маленькой комнате, которая потом стала моей личной. Я стояла в своей кроватке и смотрела. Сначала папа стаскивал маму за ногу с дивана, а мама отбрыкивалась, хихикала и заползла на диван под одеяло. Потом папа ушёл куда-то и вернулся с ковшиком воды. Отдёрнув одеяло, вылил воду на маму. Мама визжит, подскакивает. Отец с хохотом убегает из комнаты, мама мчится за ним следом. А мне очень весело и я смеюсь. Тогда мне не было ещё двух лет, я знаю это потому, что когда мне исполнилось 2 года, родители переехали в большую комнату.

Ещё одно воспоминание из ранних. Я в своей комнате, стою в кроватке. Вот в такой примерно - на колесиках, только дно фанерное. Я даже её вкус помню. Да. Я её грызла. 

Стою в кроватке, свет выключен, но дверь в большую комнату открыта. Кроватка стоит возле стены, смежной с большой комнатой. Я знаю, что мои родители смотрят телевизор, и мне тоже хочется. Но я должна быть в кроватке. Из кровати запрещено вылезать. Ах как всё интересно! Я, упираясь руками в стену, используя её как опору, подкатываю кровать вместе с собой к дверному проёму, заглядываю в комнату и смотрю телевизор вместе с родителями. Мне тогда не было и трёх лет, потому что в три года для меня купили "взрослую" кровать.

К чему всё это? Да к тому, что никогда не знаешь, что запомнится ребёнку. Я рада, что до 5 лет у меня сохранились только хорошие воспоминания о моих родителях. Но могло быть иначе. С маленькими детьми не очень то и считаются. Чем только при них не занимаются. И ни кто не знает, что ребёнок запомнит, как это поймёт и как события, произошедшие рядом с ребёнком, повлияют на его будущую жизнь.

Родители, будьте внимательны. Берегите своих детей и себя тоже :)

Почему редкие? А потому что во время выкармливания птенца родители работают вахтами: пока батя защищает единственного ребёнка, мама добывает рыбку, через пару недель меняются. У них практически не остаётся времени на совместный досуг!

Данный видос также можно посмотреть на ютубе, на ВК и в комментах телеги.

Все выпуски про суматошную семейку МакКормак: плейлист на ютубе, плейлист на ВК.

Поддержать меня и помочь мне с приобретением атомоксетина для борьбы с моим СДВГ можно с помощью доната.

Видео старенькое, но надеюсь не боян

Женщина 31 год

— У меня все не особо хорошо на личном фронте, - призналась клиентка.

— Насколько?

— Ну… вообще никак - то есть никогда ничего не было, - опустив глаза, ответила она.

— А вы пытались завязать роман с кем-нибудь?

— Пыталась, но после пары отказов расстроилась и перестала этим заниматься.

— Но при этом вы считаете, что вам это нужно, так?

— А черт его знает: вроде, как и одиночество меня не особо тяготит, а вроде с кем-нибудь вместе было бы веселее, да и жить проще, плюс, наверное, хотелось бы когда-нибудь детей завести.

— Но вы не знаете с чего начать?

— Дело не в этом - чай не маленькая уже.

— Тогда в чем проблема?

— Мне, как это говорится - не хватало хорошего пинка, чтобы встать с дивана и что-то делать. Но с этим мне мама помогла...

— Каким образом?

— Последние лет пять она только и делает что пилит меня на эту тему - типа нужно рожать: чем раньше, тем лучше, потом есть риск патологий, плюс мужики боятся одиноких женщин за тридцать, - им подсознательно кажется, что у нас что-то не в порядке с головой. Красивая, не бывала замужем, не мать-одиночка — значит там такие скелеты в шкафу, что мужчине места уже не останется.

— Не сказать, что она неправа в своих суждениях.

— Ну вот однажды ей надоело, и она устроила самую настоящую голодовку – заявила, что не будет ничего есть, пока я не начну ходить на свидания. У меня, если честно, челюсть как упала, так и не поднималась еще пару дней - думала мама блефует, но потом позвонил папа и попросил хотя бы сделать вид что я куда-то хожу, а то мы ее потеряем.

— Довольно радикальное решение с ее стороны.

— Это мягко сказано, - усмехнулась Рената. - Мне, конечно, это не понравилось - никто не любит, когда его к чему-то принуждают, тем более таким способом. Но, по правде говоря, после некоторых раздумий, я поняла, что именно этого мне не хватало чтобы начать хотя бы как-то устраивать свою личную жизнь.

— И вы зарегистрировались на сайте знакомств или пригласили кого-то из знакомых?

— Пыталась, но у меня почему-то начался ступор - видать приглашалка сломалась из-за того, что я ее забросила. То есть я вроде как понимаю, что нужно делать, но у меня буквально все внутри застывает, стоит только начать что-то говорить с глазу на глаз или звонить. Вы не представляете, как было стыдно, когда я подошла к парню у себя на работе, открыла рот и стояла так секунд тридцать, после чего в страхе убежала прочь, чувствуя, как сердце готово вылететь из груди. Я будто снова стала девочкой-подростком, которая боится выдавить из себя хотя бы слово.

— Говорить тяжело - может стоит для начала писать?

— У меня буквально палец зависает над экраном, и я не могу ничего из себя выдавить, хотя знаю, что именно хочу написать. Вы когда-нибудь с таким сталкивались?

— Конечно, - улыбнулась я. - Вы не представляете как много взрослых людей сталкиваются с подобными проблемами. Правда, я раньше не встречала тех, кого к этому сподвигли путем голодовки...

Привет! Добро мне пожаловать и этой мой первый пост.

Я писала на Пикабу но что-то отсутствие реакций или педагогическое насилие в комментариях увели меня в свой Телеграм "Достаточно хорошая мать", кстати приглашаю.  

Эксклюзивно для Вомбата у меня несколько статей с посланиями к себе в период до детей от разных женщин. Эта — первая, эта — про себя. Когда я оборачиваюсь назад и думаю, что бы сказать себе тогда, в 32 как это, иметь детей. Всё-таки 4 года — это огромный путь, что я выучила.

1. Дети это просто, у тебя получится. Но только если ты дашь волю интуиции и эмоциям. Верь себе. Как  иначе в этих 300 оттенках кряхтения возможно будет понять, что надо крошке.
2. Дети ещё долго не смогут точно выражать себя словами. Забудь про речь. Смотри в их чувства, поведения, выражение себя жестами, а когда постарше — в игры, их динамику. Это все расскажет на много больше.
3. Бери себе своё. Если давать детям больше, чем есть в ресурсе сейчас, это силы взаймы из будущего. это дорога к выгоранию. А "в гробу отоспишься" окажется слишком близким событием. 
4. Делегируй. Делегируй. Делегируй детей папе. Няням, кому угодно. Хоть на чуть-чуть. А теперь ещё больше. 
5. Научись направлять развитие сложных ситуаций. Кстати не только с детьми, со взрослыми тоже. Детский крик нельзя перетерпеть, силушки сгорают. Замечай такие ситуации, выходи из них подышать. Подзаряжай силы даже по чуть-чуть, по минутке.
6. Не фантазируй конец света. Фантазируй какие дети будут классные и весёлые взрослые. Тошнота — это не смертельный симптом. Кошку за хвост — не звоночек к маньяку-живодёру. 
7. Детей невозможно заставить. Детей можно увлечь. В любом возрасте, с самого начала. Взрослых кстати тоже. А взрослые, которых заставляют — несчастные взрослые. 
8. Забудь про таблицы нормативов. Любых. 
9. Дети громкие, эта громкость сорвет тебе крышечку. Проверь, что ты не боишься критики незнакомцев.
10. Молодец, что читала книги про детей до детей. Когда начались дети, уже лучше не читать.
11. Нету потом. Есть только сейчас. Нету потом, когда будет старше, проще, здоровее. Нету "вернется в нормальное русло, стабилизируется", потому что прошлого тоже нет и по-старому не будет. Есть только сейчас. Всё сейчас: грязная попа, грязный пол после еды, уныние, что на себя нет сил, радость, что все спят, гогот от заставки Малышариков, грузовик грузовиков.

В прошлый раз Диего встретил бывшую в магазине и пригласил на ужин с родителями. Что из этого вышло, узнаем сегодня. Необходимые пояснения по сленгу латиноамериканской диаспоры: михо - сынок, миха - дочка, гринго - белый мужчина, гринга - белая женщина.

Мои телеги: озвучки видео, аудиокниги, своё творчество. Если вдруг захотите, донаты можно сюда.