Живу я в городе-спутнике одного «миллионника». На момент происшествия наш город был маленьким. Светофоров было мало, а "лежачих полицейских" и вовсе не было. Объездную дорогу еще не сделали, поэтому весь транзит шёл через город по улице Попова. Улица Попова была сильно загружена грузовиками, но напротив остановок были пешеходные переходы. Ими местные жители и пользовались, чтобы перейти дорогу.
Случай этот произошёл 1 июня 1999 года. Это была первая моя смена на Скорой, и первый вызов. В ту смену я работала помощником врача. Поступает вызов - ДТП на улице Попова, сбили ребенка. Включаем спец сигналы (сирену и мигалки) и летим на вызов. Но можно было не торопиться - ребенок погиб из-за травм, несовместимых с жизнью.
Дело было так. Накануне девочку Машу, восьми лет от роду, привезли родители из города на каникулы к бабушке. Утром после завтрака бабушка отпустила внучку поиграть во двор. Каким образом Маша оказалась через 2 квартала (это примерно метров 400-500 наискосок через дворы) на проезжей части? Зачем она побежала в частный сектор? Не известно.
Маша стала перебегать дорогу перед длинномером. Водитель, пытаясь избежать столкновения, выехал на встречную полосу, уткнулся в другой автомобиль. Но Маша всё равно залетела под второй ряд колёс. Колёса проехали по голове, третьи колеса остановились на ноге Маши.
Прошло уже более 20 лет, но я до сих пор помню это маленькое тело на асфальте, плоскую голову почему-то овальной формы, содержимое черепной коробки рядом, и ногу, в полосатом гольфе до колен, под огромным колесом.
P. S. Знаю, что многим этот рассказ не понравится. Мне тоже очень не нравится, когда страдают, особенно погибают дети. Считаю, что в 99 процентах серьёзных несчастных случаев с детьми виноваты взрослые. В большинстве случаев — это "не досмотрели". Но в случае с Машей - не научили! Не научили, что надо слушаться бабушку и не уходить со двора. Не научили, что без взрослых нельзя выходить на проезжую часть. И что перебегать дорогу в неположенном месте то же нельзя.
Другие участники ДТП не пострадали, если говорить о физических травмах.
В какой-то момент мне показалось что рядом со мной на край кровати кто-то присел. Мне стало не по себе и я решил что лучше не открывать глаза. Потом, когда мне показалось что рядом уже никто не сидит я открыл глаза. В комнате ожидаемо никого не было (я живу один), телефон показал около 4 часов ночи. Всё бы ничего, но когда я выходил из квартиры то понял что забыл закрыть дверь вчера и она всю ночь была открыта.
Привет пирожочки и пироженки. Сегодня не лепка. Будем вырезать тыквы. Так сказать голова Джека.
С осени валялись маленькие тыквы, понятно что их не использовать в качестве еды.
Итак берем любую тыкву, намечаем карандашом будущий рисунок. Можно маркером, но лучше карандашом.
Сразу определитесь как будете срезать верхушку. Можно обычным кругом, можно посложнее - углами. Как мне показалось вырезать проще углами, ну и красивее.
Вырезать можно ножом, но у меня были беспонтовые китайские резцы по дереву. Я ими пользовался, потому что сами тыквы очень маленькие, и хотелось немного детализации.
Далее все просто, сначала вырезаем крышку и аккуратно ее отделяем. Я затупил и отломал на той что побольше ее хвостик, придется приклеивать термоклеем.
А дальше аккуратно ложкой удаляем все семена и мякоть, чтоб остались стенки толщиной примерно 1-1.5 см. Это можно делать обычной ложкой
Ну а дальше аккуратно по рисунку вырезаем все необходимые отверстия и вы великолепны.
Делал первый раз в жизни, и мне в принципе понравилось :) Очень неторопливое и медиативное занятие. Главное не спешите при резке, можно испортить.
Всех с праздником.
На прошлой неделе ударили холода.
- Ты случайно не мёрзнешь? – Заботливо поинтересовалась Лида, кивая на мои летние кеды.
- Мерзну. – Признался я.
- А чего осеннюю обувь не наденешь?
Я задумался. В моем суровом мужском мире теплая обувь, после того как я снимал её после особенно жаркого майского дня улетала куда-то зимовать и самостоятельно возвращалась на обувную подставку с наступлением холодов. Как она это делала - для меня было загадкой. Я предпочитал не лезть в сокровенные тайны мироздания, ходить быстрым шагом и надеяться на лучшее.
- Я не знаю где она лежит. – Сознался я.
Лида вздохнула и открыла дверцы антресолей.
Когда эти дверцы открывал я, то за ними не оказывалось ничего, кроме безликих коробок и пакетов. Когда же их открывала моя жена, там обнаруживались входы в Нарнию, матрицу и другие измерения. Она, не глядя сунула туда руку и сразу же достала нужную коробку.
- Носи и хватит уже издеваться над своим иммунитетом.
Ботинки в коробке оказались не новые, а те, что я носил три года тому назад. Однако купив новые, прежние я так и не выкинул, потому что вдруг мало ли что. Вид у них был ещё вполне приличный. От холода они, насколько я мог вспомнить защищали хорошо. А главное – я уже опаздывал на работу. Поэтому я поблагодарил жену за заботу и помчался навстречу новому рабочему дню.
Нехорошее предчувствие закралось, когда по дороге на работу я попал в пробку в том месте, где поток машин обычно не задерживался. Когда на работе нашему отделу поставили рекордно высокий план на следующий месяц, предчувствие окрепло и стало принимать отчетливую форму беспокойства. Со всех сторон стали сыпаться мелкие, но очень неприятные случайности. Продуманные планы стали давать сбои. Всё, что могло пойти не так - обязательно шло не так.
Люди, которые были срочно нужны оказывались на обедах с выключенными телефонами. Организации, в которые было необходимо попасть по пятиминутному вопросу вдруг решили закрываться на ремонты, переучеты или вообще ликвидироваться. Со всех сторон сыпались просьбы одолжить денег или помочь с чем-нибудь трудоемким и времязатратным. Причем от людей, которым особенно не хотелось отказывать, но и помочь не было никакой возможности.
В конце дня, когда я ехал домой, меня вдруг осенило. Точно такая же волна мелких неприятностей уже была в моей жизни. Она была три года тому назад. Той зимой, когда я в последний раз носил эти злополучные ботинки, которые я надел сегодня. Мне даже смутно припомнилось, что весной, когда я их снял все это невезение моментально развеялось и жизнь стала размеренной и спокойной.
Дома я поделился своими соображениями с женой.
- Ты ведь понимаешь, что это магическое мышление в чистом виде? – Заметила она. – Ботинки это всего лишь ботинки. Они никаким образом не связаны с тем, как складываются обстоятельства в жизни. Так недалеко до суеверий и до ОКР.
Рациональная часть моего разума была с ней полностью согласна. Дремучая первобытная – требовала немедленно переобуться. Усилием воли я подавил её.
На следующий день ситуация значительно ухудшилась. Жизнь стала похожа на попытку плыть против течения. Ещё через день торнадо из неурядиц выросло настолько, что в него кроме нас и наших с женой друзей попали близкие и дальние родственники.
Утром четвертого дня я собрался на работу и обнаружил на обувной полке свои обычные ботинки. Те, в которых ходил последние три года. Надел их, закрыл за собой дверь и зашагал по лестнице, прислушиваясь к ощущениям. Ничего вокруг не изменилось волшебным образом. Я только почувствовал, что ноги успели привыкнуть к другой обуви и в этой им было тяжелее.
Спускаясь, я думал о том, что действительно был близок к тому, чтобы впасть в суеверия. Но обувь это просто обувь. Она влияет на комфорт твоих ног, но никак не способна изменить окружающую действительность. Пора перестать цепляться за магическое мышление, прочистить голову и навести порядок в делах.
Я вышел из подъезда и вдохнул холодный воздух. Люди шли по своим делам – кто в школу, кто на работу, кто в институт. Ветер прибил к моему ботинку оранжевый листик странной геометрической формы. Я опустил голову и пригляделся. Это была пятитысячная купюра
Оборудование:
-телескоп Celestron NexStar 8 SE (оптическая труба)
-монтировка Celestron CG-4
-линзоблок Барлоу 2х НПЗ
-корректор атмосферной дисперсии ZWO ADC
-светофильтр ZWO IR-cut
-астрономическая камера ASI ZWO 183MC.
Место съемки: Анапа, двор.
Моя астротелега: t.me/ruslan_ilnitsky
Моя девушка съехала от меня три недели назад. Мой кот Рук очень любил её, и теперь ему одиноко. Особенно когда я на работе. Несколько раз я приходил домой и находил порванные шторы или изорванную в клочья туалетную бумагу. А однажды я задержался на работе допоздна, и придя домой обнаружил здоровую дыру в моем диване.
Я решил, что нужно что-то с этим делать. Я пробовал разные игрушки, даже кошачью мяту, но ничего не помогало. Однажды я нашёл на Amazon камеру для домашних животных. Это небольшая камера, с помощью которой можно следить за своим питомцем в прямом эфире. У неё даже есть динамик, чтобы можно было с ним разговаривать.
Звучит глупо, но я ведь люблю своего пушистого говнюка, поэтому купил эту камеру. Как только камеру доставили, я тут же установил её в своей спальне, так как именно там Рук находится чаще всего.
В первый день, пока я был на работе, я испытал эту камеру раз тридцать. Когда я заговорил в микрофон, Рук даже стал счастливее. И я перестал находить в доме испорченные вещи.
На четвертый день я посчитал, что проблема с Руком решена.
И вот мы здесь и сейчас. Около тридцати минут назад я забрался в кровать, Рук рядом со мной, я уже собирался спать. На мой телефон пришло уведомление с камеры для домашних животных. Я хотел проигнорировать его, потому что был уверен, что сам только что активировал эту штуку. Но я всё равно посмотрел это уведомление. То, что я увидел, заставило меня сильнее сжать телефон.
Вместо видео, где я лежу в постели, я увидел мужчину, высокого, долговязого, с бледной кожей и большими глазами. Он вошёл в мою комнату широкими шагами, как крадущийся персонаж мультфильма.
Он подошёл к камере так близко, что я казалось почувствовал запах его гнилого дыхания, и он улыбнулся.
Я в ужасе остановил видео и уставился на то место, где должен был стоять мужчина, но там никого не было.
Я зашёл на Amazon, нашёл эту камеру для домашних животных и прочитал отзывы, надеясь найти про какой-нибудь сбой работы. Это же чья-то глупая шутка, да?
Первые десять отзывов были стандартными, но именно последний заставил меня подскочить на кровати.
Покупатель жаловался, что камера работает с задержкой, иногда до пятнадцати минут.
Я вернулся к моему видео и дрожащей рукой нажал кнопку воспроизведения. С ужасом я наблюдал, как мужчина скользнул под мою кровать, подмигнул камере и исчез в темноте. Затем я увидел, как вхожу в комнату и забираюсь в кровать перед тем, как видео закончилось.
Теперь я сижу в своей кровати и знаю, что он под ней. Я мог бы позвонить в полицию, но сомневаюсь, что у меня есть время…
Поэтому, прошу вас, сначала читайте отзывы.
![Я должен был прочитать отзывы. [Перевод с Reddit]](https://img3.vombat.su/images/post/big/2024/04/10/17127599702939.jpg?class=max)
Доброе утро, тааффеитовые мои! С праздником вас!
Сегодня 31 октября очередной неофициальный праздник - День книг для удовольствия!
А вы любите читать? Если да, то это ваш праздник! Это праздник всех, кто любит чтение и книги.
Книги - это не только источник знаний, но и удовольствия. Да - книги бывают разные. Есть для ума, а есть для сердца. Иные книги помогают скоротать время, а другие - излечить душу. Или понять близкого тебе человека. Есть такие, которые переворачивают вашу жизнь, раскрывая глаза на происходящее. А есть такие, которые помогают скрыться от реального мира в вымышленной действительности.
Книги меняют нас. Они вызывают различные эмоции и переживания.
Парадокс чтения: оно уводит нас от реальности, чтобы наполнить реальность смыслом. © Даниэль Пеннак «Как роман»
Для многих людей чтение подобно медитации. Погружаясь мысленно в другую действительность, сопереживая героям повествования, человек остаётся в гармонии с самим собой и окружающим миром, улучшает самочувствие и получает силы для того, чтобы жить дальше.
Оказывается, когда мы читаем, у нас работают сразу 17 областей головного мозга. За 6 минут чтение снижает стрессовую нагрузку на 68%.
Что-то я увлеклась. Оставим это. Как отпраздновать? Да просто.
Проведите день с удовольствием и с пользой! Купите сегодня себе новую книгу. Или достаньте с полки старую, но любимую. И перечитайте её. Возможно вы удивитесь, но воспримите повествование совсем иначе. Люди меняются, и порой в прочитанном ранее начинают видеть совсем иное, чем десять лет назад. Я так Достоевского "Преступление и наказание" читала. Три раза в разный период жизни. Все три раза разные эмоции и впечатления испытывала. И сопереживала разным людям.
Напишите, какие авторы у вас самые любимые. Какую книгу вы перечитывали несколько раз?
Всем хорошего дня и приятного чтения :)
И, наконец, финал. Напомню: выяснилось, что бог Шома - паразит, высасывающий жизненные силы из окрестных земель. Долг обязывает героев уничтожить его. Не стоит, однако, забывать о Джессайе, храмовой охраннице.
Часть 1: https://vombat.su/post/11058-ser-gervard-i-mister-fitts-snova-idut-na-voinu-chast-1-4
Часть 2: https://vombat.su/post/11230-ser-gervard-i-mister-fitts-snova-idut-na-voinu-chast-2-4
Часть 3: https://vombat.su/post/11286-ser-gervard-i-mister-fitts-snova-idut-na-voinu-chast-3-4
Автор: Гарт Никс.
Мой перевод (впервые на русском). Вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
На боковой двери в храм отсутствовали какие-либо опознавательные знаки – просто ещё одна деревянная дверь, ровно как множество других точно таких же деревянных дверей, выходивших на пустую улицу. Большинство из них украшали вывески торговцев, и над ними тускло горели закопчённые ночные фонари. Дверь, на которую указал Фитц, была выкрашена в бледно-фиолетовый цвет; ни вывески, ни фонаря рядом.
‑ Пора повязать ленты и прочитать Слова, ‑ сказал Фитц. Он оглядел улицу и, убедившись, что всё спокойно, протянул Герварду шёлковую повязку шириной в добрые пять пальцев. На ней светились колдовские нити, испускавшие сияние лишь чуть менее яркое, чем ночной фонарь над дверью соседней лавки. Вышитый символ был когда-то известен во всём мире, но теперь его вряд ли узнал бы кто-то, кроме историка… или бога.
Гервард повязал ленту вокруг левой перчатки и толстого рукава плаща, закрепив чуть выше локтя. На нём снова был бело-жёлтый костюм, разве что ради ночной вылазки рыцарь решил надеть в дополнение к шлему чуть помятую, но вполне пристойно выглядящую кирасу из вычерненной дубильной кислотой до тёмно-серого цвета стали. Два пистолета с колёсными замками были уже заряжены и пристёгнуты к поясу, сабля висела в ножнах на боку, а за голенищем левого сапога пряталось бронебойное шило с ромбовидным сечением.
Свой швейный столик мистер Фитц носил на спине, как деревянный рюкзак. Он уже успел порыться в его многочисленных ящичках и контейнерах, и часть предметов оттуда перекочевала во внутренние карманы его мантии, готовые к немедленному использованию.
‑ И зачем мы вообще занимаемся этой чепухой, ‑ проворчал Гервард. Впрочем, это не помешало ему внимательно проследить за тем, как Фитц повязывает свои ленты, а потом старательно повторить за своим спутником короткую фразу. Им обоим уже много раз доводилось произносить эти ясно горевшие в памяти слова, но, тем не менее, они говорили чётко и сосредоточенно, что резко контрастировало с предыдущим замечанием Герварда.
‑ От имени Совета Договора о безопасности мира, действуя на основании полномочий, предоставленных Тремя Империями, Семью Королевствами, Палантинским Регентством, Республикой Джассар и Сорока Малыми Королевствами, мы объявляем себя агентами Совета. Мы идентифицируем божество, проявившееся в городе Шом, как Пралкорнрах-Таниш-Кваксиксоба, включённого в список по Договору. Следовательно, указанный божок, а также все, кто ему помогает, являются врагами Мира, и Совет уполномочивает нас предпринимать любые действия, необходимые для изгнания, отражения или уничтожения указанного божка.
Никто так и не счёл нужным изменить этот древний текст, чтобы отразить тот факт, что хоть в каком-то виде сохранилась только одна из упомянутых империй; что Семь Королевств теперь представляют собой два с лишним десятка мелких государств; что Палантинское Регентство – всего лишь политическая фикция, а его некогда обширные земли скрыты под парой саженей воды; что Республика Джассар уже не является собственно республикой, а коренных жителей там давно не осталось; наконец, что лишь немногие из Сорока Королевств сохранили остатки государственности. Но, несмотря ни на что, Договор о Безопасности Мира по-прежнему сохранял силу, хотя бы для Совета, который его принял и приводил в исполнение.
‑ Готов? – спросил Фитц.
Гервард обнажил саблю и занял позицию слева от двери. Мистер Фитц достал из внутреннего кармана мантии свою иглу. Гервард знал, что лучше не смотреть прямо на неё, но в отражении клинка он видел, как в руке Фитца извивается тончайшая четырёхдюймовая [прим.: около десяти сантиметров] полоска насыщенно фиолетового цвета. Но даже этого хватило, чтобы почувствовать, что он в любой момент может быть отрезан от мира. Рыцарь отвёл саблю в сторону.
В этот момент Фитц прикоснулся иглой к двери, сделал три коротких движения, будто выщипывал что-то невидимое, и та, без шума и пыли, просто перестала существовать. Остался только обшитый деревом коридор, ведущий под землю, и два очень удивлённых храмовых стражника, всё ещё продолжавших опираться на алебарды.
Не успел Гервард сделать и шаг, как рука Фитца несколько раз дёрнулась вперёд и вверх. Фонари, висевшие вдоль стен коридора через каждые шесть футов [прим.: около 1,8 метра], замерцали и вспыхнули ярким фиолетовым светом. Гервард моргнул, и охранники исчезли, как и три ближайших фонаря вместе с латунными крюками. Осталась лишь капля расплавленного металла, размером не больше слезы. Она ещё секунду шипела на полу, а затем всё стихло.
Марионетка двинулась вперёд, прикрывая зажатую в правой ладони иглу пальцами левой руки. Гервард шёл следом, держась настороже на случай, если кто-то из противников окажется невосприимчив к колдовству Фитца.
Коридор, протянувшийся, как полагал Гервард, почти на сотню ярдов [прим.: около 90 метров], резко уходил вниз. Это наводило его на невесёлые мысли: возможно, обратно придётся пробиваться с боем, и это будет той ещё задачей, тем более что пол и стены покрывали капли влаги. Вода просачивалась между половицами и стекала по швам настенной обшивки. Гервард знал, что за ней скрывается скальная порода. Он чувствовал, как от камней исходит холод – холод, который не мог скрыть тонкий слой дерева.
Стена, в которую упирался коридор, издалека казалась сплошной, но при приближении стало ясно, что это всего лишь тёмная изнанка тяжёлого гобелена. Фитц бесшумно заглянул за него и обернулся, поманив Герварда за собой.
За дверью находилась большая прихожая или, может быть, комната ожидания. Обстановка оказалась весьма скромной: одинокий письменный стол и несколько кресел с мягкой обивкой. Стол и кресла имели по шесть ножек, причём «лишние» ножки располагались вплотную к спинке, что, как рассудил Гервард, являлось, вероятно, своеобразной данью уважения физической форме аватары божества. На стенах висело несколько гобеленов, изображавших город в различные периоды его истории.
Учитывая глубину залегания подземных вод и близость озера, потребовалось, должно быть, немало усилий для гидроизоляции и благоустройства храма, но всё равно из углов по белой штукатурке и потускневшим позолоченным карнизам расползались чёрные точки и ниточки плесени.
Кроме завешенного гобеленом выхода, в комнате имелось ещё три двери. Две из них – обычного размера, но покрытые искусной резьбой в виде непонятных символов и с латунными, а может статься, и золотыми ручками. А вот та, что находилась на стене напротив гобелена, выглядела совсем иначе: цельная древняя мраморная плита размером десять на шесть футов [прим.: примерно два на три метра] с красноватыми прожилками. Такой плите полагалось бы находиться на вершине какого-нибудь значимого мемориала или, например, у царской усыпальницы.
Мистер Фитц подошёл к каждой из резных дверей, его синий язык мелькал в воздухе, пробуя его на вкус.
‑ Никого, ‑ доложил он, прежде чем приступить к мраморной плите. Наклонившись, он лизнул щель между камнем и полом, а затем несколько мгновений оценивал свои ощущения.
Гервард тем временем осматривался по сторонам, прикидывая, нельзя ли чем-нибудь подпереть резные двери. Увы, на них не нашлось ни засовов, ни замочных скважин, так что он убрал саблю в ножны и, стараясь производить как можно меньше шума, придвинул стол к левой двери, а кресла – к правой. Надолго, разумеется, такая преграда никого не задержит, но хоть как-то предупредит о появлении непрошенных гостей.
Гервард как раз закончил свою работу, когда послышалось тихое хихиканье мистера Фитца. Неожиданный звук заставил рыцаря вздрогнуть. Он опустил руку на эфес и быстро огляделся, пытаясь понять, что именно вызвало смех напарника. Фитца было не так-то просто развеселить, и часто то, что он мог счесть смешным, вовсе не являлось таковым по мнению самого Герварда.
‑ Это колдовской барьер, ‑ пояснил Фитц. – Очень сильный, но, похоже, недостаточно продуманный. К счастью, мне даже не потребуется его разрушать.
Он поднял левую руку и легко толкнул мраморную плиту. Она бесшумно отъехала в сторону, открывая другой коридор – голый камень, не скрытый деревянными панелями и сочившийся каплями влаги, будто слезами. Через несколько шагов начинались грубо отёсанные ступени.
‑ Боюсь, ты не сможешь последовать за мной, Гервард, ‑ сказал Фитц. – Барьер пропускает личностей строго определённого рода, и ты не удовлетворяешь заложенным в него параметрам. Если ты попытаешься сделать шаг за порог, он принудительно и, возможно, с некоторым ущербом для здоровья, оттолкнёт тебя. Но я в любом случае попросил бы тебя остаться здесь, чтобы обеспечить нам путь к отступлению. Если всё пройдёт хорошо, мне понадобится совсем немного времени. Если же нет, ты, разумеется, сразу об этом узнаешь. В этом случае немедленно спасайся. От твоего лица я приказал конюхам уложить наше снаряжение, а также вдолбил соответствующие инструкции в скудные умишки ящеров.
‑ Хватит, Фитц! Я не уйду без тебя.
‑ Гервард, ты же знаешь, в случае моего…
‑ Фитц. Чем быстрее мы с этим покончим…
‑ Действительно. Будь осторожен, мальчик мой.
‑ Фитц!
Но марионетка исчезла внутри едва ли не быстрее, чем с губ Герварда сорвалось это возмущённое восклицание.
Теперь, когда проход вниз был открыт, в комнате быстро холодало. Порывы стылого, сырого ветра настигали Герварда, где бы он ни стоял. Проведя несколько минут в бесплодных попытках найти укрытие, рыцарь принялся бесшумно расхаживать возле дверей. Каждые полтора десятка шагов он останавливался и прислушивался, проверяя: не возвращается ли Фитц, не раздастся ли звук приближающейся стражи.
На середине очередного отсчёта до него долетел резкий стук подкованных сапог, приближающихся к левой двери.
Выхватив пистолеты, Гервард встал на изготовку. Раздался скрежет ручки, дверь начала открываться и тут же стукнулась о стол, которым он её подпирал. Раздалось резкое восклицание, и сразу несколько голосов заговорили одновременно. Последовал сильный толчок, стол опрокинулся, и дверь распахнулась шире.
Гервард сделал шаг влево и выстрелил в образовавшуюся щель. Замки колёс зашипели, посыпались искры, затем раздалось два глубоких гулких удара, эхо которых почти заглушило крики и вопли боли в коридоре за дверью, а клубы бело-синего дыма скрыли Герварда от стражников, которые уже перелезали через тела своих убитых или раненых товарищей.
Рыцарь засунул пистолеты за пояс и выхватил саблю, чтобы тут же нанести разящий удар по шее одного из стражников, который, едва ли видя что-то в дыму, наугад бросился на него, выставив вперёд алебарду, как трость слепого. Человек грохнулся на пол. Гервард увернулся от замаха его товарища и нанёс ему режущий удар под колено, одновременно хватая край стола и отбрасывая его под ноги двум другим стражникам. Они потеряли равновесие, и Гервард не замедлил воспользоваться их оплошностью: стоило головам в шлемах качнуться по инерции вперёд, как он ударил обоих в обнажившиеся полоски кожи, влево-вправо. Остриё сабли нырнуло в плоть и тут же показалось наружу.
По кирасе скользнул клинок и мог бы пробить ему бедро, если бы Гервард быстро не повернулся боком. Он парировал следующий выпад, сделал круговое движение запястьем и рубанул нападавшего по животу, после чего нанёс удар ногой, и стражник упал, выронив меч из безвольно повисшей руки.
И на этом всё закончилось. Ни новой атаки, ни признаков движения, если не считать агонии корчащихся на полу тел. Гервард отступил на пару шагов и окинул взглядом поле боя. Двое стражников за дверью – мертвы или вот-вот умрут. Ещё один – лежит слева, трое вокруг стола. Наконец, последний сгорбился у стены, тщетно пытаясь зажать зияющую рану на животе и раз за разом повторяя сквозь стоны имя своего бога.
Джессайи среди них не было, но на звук пистолетных выстрелов, без сомнения, скоро подоспеет подкрепление.
‑ Семь, ‑ пробормотал Гервард. – Из, самое большее, дюжины.
Он положил саблю на стул, вытащил из специального крепления под стволом одного из пистолетов маленький шомпол, извлёк из кармана пороховые патроны и дробь и перезарядил оружие. Покончив с этим, Гервард взвёл колёсные запалы специальным маленьким ключом, висевшим в плетёной кожаной петле на левом запястье.
Едва он успел снова повесить пистолеты за пояс, как под ногами вздрогнула земля, а из влажного каменного коридора с воем вырвался порыв ещё более холодного ветра, наполнившего комнату навязчивым, но довольно приятным ароматом экзотических специй. Перед глазами рыцаря мелькнули странные цветные полосы, но почти сразу исчезли, как и запах.
Толчки, запах, странные видения – всё говорило о том, что внизу Фитц вступил в бой с Пралкорнрах-Таниш-Кваксиксобом. Возможно, скоро придёт пора других, ещё менее приятных знамений.
‑ Быстрее, Фитц, ‑ прошептал Гервард, глядя в тёмный проход.
И тут его ушей коснулся звук чьих-то мягких шагов. Держа пистолеты наготове, он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Джессайю, переступавшую порог. Следом с пистолетами наготове шли двое охранников.
Не успели они толком прицелиться, как Гервард выстрелил и, когда дым и грохот заполнили комнату, отшвырнул пистолеты в подступающую троицу, схватил саблю и прянул в сторону.
Меч Джессайи впустую рассёк воздух. Извернувшись, Гервард парировал несколько яростных ударов, направленных в лицо. Под взмахами клинков дикими клубами вихрился дым пистолетных выстрелов. Джессайя оттеснила его почти к другой двери. Подхватив свободной рукой кресло, Гервард отразил им несколько ударов, одновременно нанося частые и неглубокие порезы по сжимавшей меч руке Джессайи.
Яростный напор Джессайи ослаб, когда клинок Герварда оставил на её плече глубокую царапину, а затем сразу вторую, перечеркнувшую рану, которую он нанёс ей во время поединка. Она вскрикнула от боли и ярости, её правая рука бессильно разжалась, и меч упал на землю.
Прекратив атаку, рыцарь оценил ситуацию. Двое стражников с пистолетами мертвы или умирают, итого девять. Значит, помимо Джессайи, осталось не больше двух.
‑ Ещё не поздно отступить, ‑ предложил Гервард, его голос прозвучал странно громко и вместе с тем глухо – следствие стрельбы в закрытом помещении. – Я не хочу вас убивать, а вы не в состоянии держать меч.
Джессайя вздрогнула и подхватила клинок левой рукой.
‑ Я одинаково хорошо дерусь обеими руками, ‑ сказала она, поднимая меч. Правая рука безвольно висела, кровь капала с пальцев на пол.
Она сделала быстрый выпад, возможно, рассчитывая застать его врасплох. Гервард яростно отбил её клинок, а затем вторым ударом вышиб меч из руки и поднёс остриё сабли к её горлу.
‑ Вы лжёте, ‑ сказал он. – Обоерукие фехтовальщики – редкость. Уходите, пока ещё можете спасти свою жизнь.
‑ Я не могу, ‑ прошептала Джессайя. Она зажмурилась. – Я не выполнила свой долг. Я умру вместе с моими товарищами. Постарайтесь закончить всё одним ударом.
Гервард чуть отвёл руку, готовясь вонзить клинок в податливую плоть, но вдруг опустил саблю и отступил к стене.
‑ Быстрее, прошу вас, ‑ взмолилась Джессайя. Её била дрожь, ручеёк крови, стекавшей по руке, побежал быстрее.
‑ Я не могу, ‑ пробормотал Гервард. – Вернее, не хочу. Хватит на сегодня смертей.
Джессайя открыла глаза и медленно повернулась к нему: мертвенно-бледное лицо, шрам – чуть розовее, не ярче лепестка розы. Впервые увидев, что каменная дверь открыта, она задохнулась от удивления и оглядела тела, усеивавшие пол.
‑ Жрица вышла? Вы убили её?
‑ Нет, ‑ ответил Гервард. Не отводя глаз от Джессайи и прислушиваясь, не подкрадывается ли к ним кто-то ещё, он нагнулся и поднял пистолеты. Их подарила его мать, и он не собирался их терять. – Мой спутник ушёл вниз.
‑ Но это же… это невозможно! Барьер…
‑ Мистер Фитц знал о барьере, ‑ устало произнёс Гервард. После тяжёлой схватки на него начали накатывать волны усталости, и хотелось как можно быстрее оказаться подальше отсюда, не видеть больше разбросанных по комнате тел. – Он легко его преодолел.
‑ Но войти внутрь может только жрица! – вскричала Джессайя. От шока её тело сотрясала крупная дрожь, хотя она ещё как-то держалась на ногах. – Беременная женщина! Никто иной! Этого не может быть…
Глаза её закатились, она покачнулась и рухнула на пол. Несколько секунд Гервард смотрел на неё, пытаясь сохранить самообладание, но чувства взяли верх. Поколебавшись, он вытер саблю, убрал её в ножны и, вопреки всякому здравому смыслу, наклонился над Джессайей.
Она прошептала несколько слов, он уловил имя бога – «Танеш», а потом в нос внезапно ударил запах корицы, гвоздики и имбиря. Он моргнул от неожиданности, и в этот миг она ударила его маленьким кинжалом, спрятанным в рукаве. Гервард ждал чего угодно, но только не божественного вмешательства; кроме того, кинжал был зажат в её правой руке, которую он считал бесполезной. Он схватил её за запястье, но смог лишь замедлить удар, но не остановить его полностью. Кинжал вошёл в пройму кирасы и глубоко вонзился в грудь.
Не рискнув выдёргивать клинок, Гервард оттолкнул Джессайю. Запахи пряностей улетучились, и её рука снова безвольно обмякла. Она не пыталась сопротивляться, не пыталась встать, и лишь движения глаз, когда она следила за тем, как рыцарь опускается на пол рядом с ней, говорили, что она ещё жива. Гервард тяжело вздохнул, и на нагрудник брызнули струйки крови – кинжал застрял в лёгком. Впрочем, это и так было понятно, судя по боли, пронизывающей его тело с каждым вдохом.
‑ Внизу нет сокровищ, ‑ тихо прошептала Джессайя. – Только бог и его жрица.
‑ Мы пришли не за сокровищами, ‑ Гервард сплюнул на пол кровь. – Я рассчитывал перезимовать здесь, получить хорошую работу. Но ваш бог вне закона, и поэтому…
‑ Вне закона? Я не… кто…
‑ Совет Договора о Безопасности Мира, ‑ пояснил Гервард. – Едва ли о нём сейчас кто-то знает. Если нас и помнят, то только по историям, которые рассказывают о… богоубийцах.
‑ Я слышала эти истории, ‑ прошептала Джессайя. – И не только истории. Нас учили остерегаться богоборцев. Но это же всегда женщины! Бесплодные женщины с колдовскими шрамами на лицах. Мужчина и кукла не могут… Вот почему барьер… Барьер останавливает всех, кроме беременных женщин…
Гервард вытер струйку крови, плеснувшую изо рта.
‑ Фитц рядом со мной с тех пор, как мне исполнилось три года. Тогда его называли госпожой Фитц, будто он моя нянька-телохранитель. Годам к десяти мне захотелось иметь спутника-мужчину, и я стал называть его мистером Фитцем. Но не так уж важно, как к нему обращаться. Насколько мне известно, Фитц взращивает отросток своей духовной сущности. Когда-нибудь он создаст тело, в которое она вселится. Это займёт несколько сотен лет.
‑ Но вы…
Голос Джессайи опустился до едва слышного шёпота.
‑ Я ‑ ошибка. Ведьмы Хара не бесплодны, это всего лишь полезная сказка. Но у них рождаются только дочери… Известно лишь одно исключение. Я – единственный сын ведьмы, родившийся за последнюю тысячу лет. Моя мать – одна из Таинственной Тройки, правящей ведьмами, последний осколок Совета. Давным-давно Совет создал Фитца как оружие для борьбы со злобными богами. И родившийся позже нежеланный ребёнок тоже стал оружием. Марионетка и мальчик, которых бросили в мир делать то, что должно. И этот долг привёл меня сюда… к моему великому сожалению.
Ответом на эту бурную речь была лишь тишина. Гервард опустил глаза и увидел, что грудь Джессайи замерла, а тёмная лужа под ней разлилась так широко, что кровь почти касалась его сапог.
Он дотронулся до торчащего из груди кинжала и закашлялся: боль, и без того почти невыносимая, пронзила всё его тело. Слабо вскрикнув, он встал и, пошатываясь, подошёл к стене, прислонившись спиной к холодному камню. Где-то ещё оставалась пара охранников, а Фитц, застигнутый врасплох, оказался бы в очень невыгодном положении. К тому же, он мог пострадать в схватке с богом.
Минуты шли. Сознание Герварда помутилось, он сполз вниз по стене, и его кровь, стекая из раны, смешивалась с кровью Джессайи и остальных, что лежали в приёмных покоях бога, превращённых в бойню.
Потом снова появилась боль, и сознание Герварда рывком вернулось в тело. Он застонал, в глазах мигали блики света странного, незнакомого оттенка. Над рыцарем склонялся мистер Фитц, кинжала в груди больше не было, и пропала кровавая пена с губ. Но боль осталась. Постоянная, пронзительная боль, набегающая волнами и не спешащая утихать. Она не покидала его, занимая все мысли, даже когда он смутно осознал, что находится в вертикальном положении, а живущие собственной жизнью ноги куда-то его несут.
Однако очень скоро он снова понял, что лежит на спине, а Фитц смотрит на него сверху вниз.
‑ Гервард, надо вставать.
‑ Я устал, Фитци… Можно мне хоть немножко отдохнуть?
‑ Нельзя. Вставай.
‑ Мы едем домой?
‑ Нет, Гервард. Ты сам знаешь, мы не можем вернуться домой. Нам надо двигаться дальше.
‑ Дальше? Куда?
‑ Какая разница? Видишь, вот и наши ездовые ящеры.
‑ Да, вижу… Но… Как мы выберемся за ворота…
‑ Выберемся, Гервард… Предоставь это мне. Вот, давай я помогу тебе подняться. Можешь стоять самостоятельно?
‑ Я… я смогу. Фитц…
‑ Да, Гервард?
‑ Не… Не убивай их всех…
Если Фитц что-то и ответил, то Гервард не услышал его слов, так как сознание на несколько секунд покинуло его. Когда он снова пришёл в себя, марионетка пропала из виду, а их ящеры уже мчались к воротам, хотя на ведущем не было всадника.
Они не стали задерживаться у стены. Перевалило за полночь, но ворота всё ещё не заперли, и стражников, которые могли бы их остановить, нигде не было видно, хотя на земле, там, где они могли бы стоять, виднелись странные цветные пятна. За воротами, на земляном бастионе, тоже не было ни души; полурасплавленная пряжка ремня, до сих пор пышущая жаром, осталась единственным свидетельством того, что тут только что дежурило несколько человек.
Гервард, едва понимавший, что происходит вокруг, не нашёл в этом ничего странного, и боевые ящеры, окутанные теплом осенней ночи, беспрепятственно продолжили свой бег.
Наконец ведущий замедлил ход, и всадники остановились в миле от города, возле лимонной рощи. Острый, чистый аромат помог Герварду прийти в себя, но даже так у него не хватило сил, чтобы подобрать повод своего скакуна, и тот остался безропотно топтаться рядом.
Фитц спрыгнул с ветки лимонного дерева прямо в седло, не выронив ни одного плода из перевёрнутой шляпы, которую он использовал вместо корзинки.
‑ Ещё немного, и мы поедем дальше. Но пока у нас есть немного времени, я приготовлю лимонную мазь и успокаивающий напиток.
Гервард кивнул, не в силах произнести ни слова. Несмотря на колдовство Фитца, рана в боку всё ещё очень болела, он ослаб от потери крови… хотя, положа руку на сердце, ни то, ни другое не помешало бы ему говорить. Его душу сковала холодная апатия, апатия и ощущение страшной утраты, потери какого-то возможного будущего, счастья, которое никогда не наступит, которое ушло навсегда.
‑ Полагаю, мы должны отправиться в форт Ярц, ‑ размышлял вслух Фитц. – Это самое близкое место, где можно найти работу. Там вечно что-то происходит, хотя, насколько мне известно, племена гебраков в последний год вели себя довольно спокойно.
Гервард снова попытался заговорить, и на этот раз ему удалось исторгнуть из груди хриплое карканье, едва похожее на голос:
‑ Нет. Я устал от войны. Найди нам спокойное место, где я смогу хоть немного отдохнуть.
Фитц перепрыгнул на шею коня Герварда и посмотрел на рыцаря; его голубые глаза горели ярче лунного света.
‑ Я постараюсь, Гервард. Но, как ты уже говорил, мир таков, каков он есть, а мы – те, кем нас создали. Даже если мы найдём место, которое покажется нам спокойным, я подозреваю, оно перестанет быть таковым, едва мы там остановимся. Вспомни Джеминеро.
‑ Да, ‑ вздохнул Гервард. Он чуть выпрямился в седле и положил руки на цепь уздечки, пока Фитц запрыгивал обратно на своего скакуна. – Да, я помню.
‑ Форт Ярц? – предложил Фитц.
Гервард кивнул и, щёлкнув цепью, погнал яшера вперёд. Вслед ему доносился, словно похоронный марш, тихий шорох – с деревьев в саду начали осыпаться лимоны. То был первый знак того, что бог Шома покинул этот мир.
Вот так. Пожалуй, едва ли не первый опыт перевода такого крупного произведения - почти полтора авторских листа, больше 65 000 знаков. Надеюсь, вам понравилось. Ну и напомню: все истории мы с Sanyendis сперва выкладываем на нашем канале в ТГ: Сказки старого дворфа. Заглядывайте, нам будет приятно.
Привет пирожочки и пироженки. Сегодня не лепка. Будем вырезать тыквы. Так сказать голова Джека.
С осени валялись маленькие тыквы, понятно что их не использовать в качестве еды.
Итак берем любую тыкву, намечаем карандашом будущий рисунок. Можно маркером, но лучше карандашом.
Сразу определитесь как будете срезать верхушку. Можно обычным кругом, можно посложнее - углами. Как мне показалось вырезать проще углами, ну и красивее.
Вырезать можно ножом, но у меня были беспонтовые китайские резцы по дереву. Я ими пользовался, потому что сами тыквы очень маленькие, и хотелось немного детализации.
Далее все просто, сначала вырезаем крышку и аккуратно ее отделяем. Я затупил и отломал на той что побольше ее хвостик, придется приклеивать термоклеем.
А дальше аккуратно ложкой удаляем все семена и мякоть, чтоб остались стенки толщиной примерно 1-1.5 см. Это можно делать обычной ложкой
Ну а дальше аккуратно по рисунку вырезаем все необходимые отверстия и вы великолепны.
Делал первый раз в жизни, и мне в принципе понравилось :) Очень неторопливое и медиативное занятие. Главное не спешите при резке, можно испортить.
Всех с праздником.
Каждый год хотела сделать что-нибудь к Хэллоуину и наконец-то появился повод.
Ниже – самые грозные утки на северо-западе. Будьте осторожны, они могут напасть.
Материалы:
> Большой из плюша, поменьше из флиса
> Наполнитель синтешара, синтепух
> Пластиковые глаза на креплении
> Нашивки на липучке с надписями
> Ножи из фетра и тонкого пластика
Отпуск и командировка закончились. Недельный эксперимент о питании в офисе из доставок и близлежащих магазинов тоже подошёл к концу (об итогах в следующем посте). Возвращаемся к недельным рационам, получается =)
На эту неделю довольно мощный рацион с ультимативным количеством белка. В этот раз без омлетов, жидкого белка и прочего.
Получилось действительно сытно и меньше чем 2000кк.
Стоимость продуктов 3212 рублей = 642,4 руб/день
На завтрак пельмешки из индейки. На обед овощи в духовке и куриная грудка на гриле. Ужин - обезжиренный творог с любыми топпингами по вкусу.
Пельмени фермерские из индейки
КБЖУ на порцию: 716кк 62Б 12,8Ж 88,8У
Время - 30 минут
Как обычно - яркое подтверждение, что если поискать - можно найти абсолютно прекрасные по КБЖУ продукты, которые многие демонизируют.
Ну и по традиции напомню, что отлично добавлять в бульон для аромата и вкуса, морковь, луковицу, лавровый лист и перец горошком (в пакетике из нетканного материала), а также ветки от укропа и петрушки (тоже в мешочке).
Тогда помимо пельменей получится 1,5-2 литра наваристого бульона, который можно слить в бутылку и убрать в холодильник.
Пельмешки - наше всё, даже на завтрак! =)
Овощи в духовке и куриная грудка гриль
КБЖУ на порцию: 1000кк 119,1Б 39,2Ж 42,8У
Время - 90 минут
Довольно мощный по объему обед получился. При этом содержание белка великолепное. Здесь, конечно, спасает гриль. На нём намного проще готовить без масла.
Творог обезжиренный с топпингом
КБЖУ на порцию: 240кк 45Б 3Ж 8,3У
Время - 5 минут
Отличный легкий и вкусный ужин-десерт. Много белка. Добавить можно любые топпинги по вкусу: фрукты, джемы, сладкие соусы и т.д.
Бу-бонус в комментариях.
Группа вконтакте и телеграм-канал с количеством подписчиков чуть меньше численности населения Воркуты.
Мираж — это не обман зрения, а реальное оптическое явление, которое возникает из-за неоднородного нагрева атмосферы. Свет преломляется (то есть поворачивает) в сторону большей плотности воздуха. Над горячим песком или асфальтом воздух у поверхности земли сильно прогревается и расширяется, так что горизонтальный луч отклоняется вверх, к более плотным холодным слоям. Еще выше плотность воздуха падает, и луч вновь устремляется вниз.
При многократных отражениях перед глазами могут появляться причудливые очертания, дрожащие в мареве.
Источник - Очевидные вещи
Лабиринт появляется в одно и то то же время и на одном и том же месте каждый год…
…хотя никто из ныне живущих не мог бы сказать, кто его создает.
Когда туман рассеивается утром 23 сентября, он всегда там – проем в человеческий рост в сплошной стене отдаленного кукурузного поля Джошуа Брока.
Броки были здесь задолго до того, как первые белые люди пришли по реке со своими ружьями, оспой и виски. И думаю, они пробудут здесь еще долго, даже после того, как все остальные сгинут.
За все это время ферма Броков не увеличилась и не уменьшилась – да и как бы это могло случиться, ведь она окружена с трех сторон странной полосой деревьев, которую старожилы называют "Ведьмин лес".
Вот я и веду речь об этом самом поле, примыкающем к подкове леса. Там появляется лабиринт.
От рассвета до заката это обычный кукурузный лабиринт. Черт их дери, некоторые идиоты даже разрешают своим детям играть там. От заката до рассвета, однако... ну, это уже совсем другое дело. О лабиринте всегда ходили легенды.
О том, как все электрическое – от телефонов до дронов и фонариков – перестает работать в тот же момент, как приближается к стене кукурузы.
О жутких судьбах тех, кто пытается резать, сжигать или как-то еще вмешиваться в лабиринт.
И о единственном желании, которое исполнится у каждого, кто пройдет через лабиринт ночью.
Последний слух – причина бесконечной ярмарки, которая царит в нашем городе в это время года. Люди едут со всех концов света.
Знаменитости. Саудовские шейхи.
Официально одетые типы в длинных черных машинах.
Пьяные подростки из ближайших округов, пытающиеся выиграть пари или впечатлить девчонку.
Мы, местные жители, просто расставляем наши складные стулья перед лабиринтом, наслаждаемся запахом кукурузной шелухи и дыма, и слушаем, как шепчут на ветру увядающие листья Ведьминого леса.
Наша малышня ловит яблоки в кадушке или вырезает тыквы, пока мы наблюдаем за парадом приезжих чудаков. Иногда они приходят испуганные, словно за ними кто-то гонится, и они готовы на что угодно, чтобы от этого сбежать. Другие пропитаны тьмой, будто жаждут мести. Некоторые беззаботно идут в кукурузу, бросая вызов судьбе.
Но это не имеет значения. Все они заканчивают в одном и том же месте.
Большинство из тех, кто входит, больше не выходит.
Даже если они и возвращаются, желание исполняется не совсем так, как они хотели.
Я помню одного мужика, приехавшего аж из Калифорнии. Он прошел через лабиринт, только ради того, чтобы вырвать свою маленькую дочь из лап лейкемии. Когда он вернулся домой, все так и получилось. Лейкемия вырвалась из ребенка, ошметками разлетевшись по ковру их дома на берегу океана. Ходят слухи, что после этого он спрыгнул со скалы.
Еще была местная девушка, загадавшая глупое желание об идеальном парне, который любил бы её вечно. И это сбылось, вот только он оказался фарфоровой куклой в человеческий рост. Она говорила, что красивая кукла двигалась, когда её никто не видел, и делала ужасные вещи. Девчонка днями не спускала с неё глаз. Последний раз я видел того жуткого болванчика, когда она умоляла всех мужчин в городе сжечь куклу.
Может быть, меня уже догоняет маразм, но клянусь, что слышал, как кукла кричала в огне.
Я никогда не считал себя одним из тех идиотов, которые рискнули бы отправиться в кукурузный лабиринт.
Вот только у меня не осталось другого выбора.
Диагноз - "ранняя деменция". Мне повезло, что в нашем городке есть прямолинейный док, который объяснил без обиняков: "К концу ты даже себя не узнаешь".
Виски, которое обожгло мне горло, по приезду домой, на вкус было как пепел. Горький как моё будущее. Я надрывался всю свою жизнь, и ради чего?! Чтобы у меня отняли мои золотые годы? Я пил, пока губы не онемели, пока плохие идеи не начали казаться разумными. Полная луна стояла высоко над полями в ту ночь.
Медленное погружение в ад или прогулка по бесконечному лабиринту, какая разница?
По крайней мере, так я тогда думал.
Я был на полпути к ферме Броков, прежде чем осознал, что сижу за рулем.
Настолько накидался, представляешь.
Снова и снова тихий голосок в глубине моей головы – совесть, или как бы ты её не назвал – говорил мне свернуть с дороги, отоспаться и подумать на трезвую голову.
Снова и снова я игнорировал его.
Только когда я встал перед стеной кукурузы‘ у меня появились другие мысли.
Только тогда возникли сомнения.
Я даже не знал, какое загадаю желание, если пройду лабиринт.
Вот так я и стоял, пятидесятишестилетний мужик, уверовавший в исполнение желаний – хотя в этой атмосфере было легко поверить. В лунном свете кукуруза казалась еще выше и плотнее.
Когда я приблизился, лабиринт, казалось, задрожал от возбуждения, как голодная собака, жаждущая вцепиться в старую кость. Я глубоко вздохнул. Воздух пах мокрой землей и гнилыми листьями.
Этот докучливый голосок снова заверещал, твердя мне, что это последний шанс остаться в здравомыслящем и честном мире живых людей. Виски приказывал ему заткнуться, и, ну...
Виски победил.
***
Мама всегда говорила мне не ввязывался в то, из чего я не смог бы выбраться, но к тому времени, как я вспомнил её слова, лабиринт закрылся за мной.
Вот тогда-то и наступила реальность. Я не запаниковал, не пытался прорваться наружу сквозь стебли.
Я знал, что случается с теми, кто пытается это сделать.
Знал, как стебли обвивались вокруг них, душили, ломали сильных мужиков, как веточки. Как тянули их в сырую черную землю.
Я знал, потому что, ну, было бы ложью сказать, что все местные избегали кукурузного лабиринта Брока. Несколько безрассудных душ отправились туда, и еще меньше вернулось.
Они молчали о том, что видели. И о том, чего пожелали.
Мы так и не поняли, были ли таковы условия их побега, или то, что они пережили, оказалось слишком ужасным, чтобы говорить об этом.
Тем не менее, слухи просачивались в течение многих лет.
Предостережения о том, чего стоит избегать. Советы о том, как поступать.
В тени этих высоких стеблей, я пожалел, что пропускал сплетни мимо ушей.
По крайней мере, я помнил что нельзя паниковать и трогать растения, а холодный воздух быстро меня отрезвил. Ноги хлюпали по черной болотистой земле. Как только смог, я повернул направо – к сердцу лабиринта.
По слухам, нужно пройти через самую тёмную часть лабиринта, прежде чем сможешь выбраться с другой стороны. Если же долго ходить у края, расстояния заморочат тебе голову, и придется блуждать там вечно.
О чем ещё говорили легенды?
Было что-то о Даме под Вуалью и Разрисованном Человеке, и…
Стоило только подумать, как я его услышал.
Свистуна.
Черт, может быть, сама мысль и придала этой хреновине сил.
Я наступил на стебель кукурузы, и сухому мерзкому треску под ногой подпел тихий непринужденный свист где-то за моей спиной.
Он было далеко, но приближался с каждой минутой.
Я ускорил шаг. Свистун засвистел быстрее.
Какого чёрта, как же людям удавалось от него уйти? Ох, надо вспомнить. Я вернулся мыслями в детство, когда мы стайкой собирались на крыльце у Эбби ДеМилль. Она столкнулась со Свистуном, когда попытала счастья в лабиринте, еще в 85-м:
– Если услышите свист в кукурузном лабиринте, – она сказала нам, – сверните и пусть он пройдёт мимо. Не смотрите, не говорите. Просто подождите. И помните: “свистун замолк – беги со всех ног”.
Я замедлил шаг.
Свистун тоже сбавил скорость, но все равно догонял. Я увидел впереди поворот. Завернул за кукурузную стену, застыл как вкопанный и прислушался.
Озадаченный свист. Прозвучало так, оно было раздражено тем, что пропустило меня. Я начал слышать ещё что-то: низкое скрежетание, как будто когти или ржавый металл волочили по земле.
Эбби говорила не смотреть... но я ничего не смог с собой поделать.
Поднимаясь в звёздном небе над стеблями кукурузы, проплыла огромная коса. Свистун продолжил путь. Лезвие было покрыто тёмными пятнами и кусками мяса... я сразу раздумал заглядывать за угол. Я больше не хотел ничего видеть.
Кажется, я даже не дышал, пока он не ушёл... а потом продолжил путь.
В лабиринте время течет по-другому. Иногда люди, которые заходят между закатом и рассветом, выходят всего через несколько минут, исхудавшие и поседевшие, словно постаревшие на двадцать лет. А иногда получается как у Клейтона Халстеда, который вошёл в лабиринт в 1951 году и вышел в 2006. Он не постарел ни на день.
Прежде чем проглотить пулю в канун Рождества, Клейтон рассказал, что внутри лабиринта есть комнаты. Квадратные участки вырублены в кукурузе. Правда не захотел обсуждать, что может попасться внутри них. Только раз, крепко напившись в баре у Эла, Клейтон сделал единственное загадочное замечание:
– Знаете что, ребята? – он смачно рыгнул и заглянул в бутылку. – Иногда, когда я сижу на этом барном стуле с вами, сидушка становится жесткой, как сено, а пиво пахнет соломой. И у меня возникает самое ужасное чувство, что на самом деле я не здесь, а снова там, окруженный бесконечными стенами кукурузы. Это заставляет меня бояться, что вы все просто... исчезнете... и луна окажется высоко надо мной, и я пойму… – на этом моменте он всегда качал головой и заказывал ещё чего покрепче. И пил до тех пор, пока не сваливался со стула.
Я вспомнил Клейтона, потому что увидел одну из этих комнат справа от себя, чуть дальше по тропинке, где я прятался от Свистуна.
Она совсем не была похожа на то, что он описывал.
Вместо стогов сена, передо мной громоздилась на мокрой траве старомодная мебель: стол из полированного темного дерева, стулья с высокими спинками и тонкий фарфор, поблескивающий в лунном свете. Над серебряным чайником курился пар, как будто кто-то собирался устроить чаепитие…
Я убрался оттуда к чертовой матери и вернулся на дорожку. Или, по крайней мере, так мне показалось.
Это еще одна особенность лабиринта. Дорожки... меняются.
В комнату я пошел по прямой, но когда вернулся, обнаружил три тропы, все ведущие не туда, куда я хотел пойти. Если пути менялись, решил я, то не имеет смысла пытаться вспомнить, по какому я шел. Я выбрал один наугад и продолжил путь.
Ничего не было слышно, кроме шума кукурузы на ветру. Не было запахов, кроме гниющих стеблей. И ничего не было видно, кроме двух сплошных зеленых стен.
Это была еще одна фраза, которую любила повторять Эбби ДеМилль, когда дети, собирались у нее на крыльце: “Зелень доберется до тебя”. Теперь я понял, что она имела в виду.
Я почувствовал что-то под подошвой ботинка, что-то твёрдое и острое.
Кости.
Рёбра, сломанные бедра, целые позвоночники. Их было так много, что я не понимал, животным какого рода они принадлежали. В глубине души я знал, но...
Где были их головы?
Чёрные крылья захлопали вокруг моей головы.
Твёрдый клюв ударил меня по щеке, затем по лбу…
…тёплая кровь залила лицо. Оно пришло за моими глазами.
Я отмахнулся от массы черных перьев, и когда оно пошло на новый заход, понял, на что смотрю: на стервятника, а может, и на двух. Мне никогда не доводилось видеть этих отвратительных тварей так близко. Падальщиков, пожирателей трупов, с головами, похожими на полоски сырого мяса, и черными глазами-бусинками.
Я даже не знал, что они могут быть такими большими... и никогда не слышал, чтобы они нападали на живых...
Если только они не решили, что я уже мертв.
Нужно было двигаться дальше. Я размахивал курткой, как хлыстом, отбиваясь от ужасных клювов. Они набрасывались снова и снова, всегда целясь в глаза, пока я не оставил позади покрытую костями полосу грязи. Клекот стих, и я остался один со своим кровоточащим лицом и бьющимся сердцем.
Никто никогда ничего не говорил о стервятниках.
Или о костях.
Я подумал о людях, таких как Клейтон, которые вышли из лабиринта спустя многие годы. Сколько испытаний, подобных этому, он пережил... и сколько мне предстояло?
Когда жидкая храбрость завела меня в кукурузу, я думал, что тут и умру.
С моим диагнозом это меня ни капельки не напугало.
Другое дело остаться навеки блуждать в лабиринте…
Может быть, эти кости остались от тех, кому повезло умереть?
Я продолжил идти, всегда поворачивая к сердцу лабиринта...
Хотя, скажу честно, я больше не имел ни малейшего представления о том, где оно может быть.
Солнце уже должно было взойти... но это не произошло.
Без него не было способа определить, сколько времени я провёл внутри лабиринта.
Никакого способа, кроме моего собственного голода и жажды.
Если бы я не был так сосредоточен на жалости к себе, то заметил бы как кукуруза расступилась. К тому времени, как я осознал, что вошёл в одну из комнат, было уже поздно: за моей спиной выросла стена.
Остался один выход – пересечь комнату.
Бояться нечего, сказал я себе. Просто немного слишком идеальной травы, тыквы, несколько тюков сена…
И чучело с раскрашенным лицом.
Ретт Карлсон говорил о Разрисованном Человеке, пугале сошедшем со страниц книг о Волшебнике страны Оз, с лицом, словно нарисованным разъяренным ребёнком.
Когда Ретт вышел с другой стороны лабиринта, исполнилось его желание выиграть в лотерею. У него было всего несколько лет, чтобы наслаждаться выигрышем, прежде чем Марла – жена Ретта – убила его, чтобы получить деньги по страховке. У Ретта был один-единственный совет по поводу Нарисованного человека: “Что бы он ни делал – игнорируй”.
Но я уже остановился и уставился на это жуткое, огромное пугало. И тут же голова Разрисованного Человека повернулась ко мне. Он стоял на наполненных соломой ногах...
Несмотря на ужасный скрип конечностей, я его игнорировал. Перевел глаза на выход из комнаты и тяжело дышал, сосредоточившись на темном пятне среди зелени.
Даже тогда, когда услышал, как его набитые соломой руки поползли ко мне по траве.
Даже тогда, когда почувствовал, как его пальцы, зажатые в перчатки, скользят вверх по моим ногам.
Разрисованный Человек щупал меня и тыкал пальцами, как слепой, пытающийся что-то определить на ощупь. Если бы он добрался до моего лица – если бы он понял, что я человек – со мной было бы покончено, вот что я подумал.
Я чувствовал, хриплое дыхание на моей шее...
И тогда я засвистел.
"Фермер в лощине" – ту же мелодию из детской игры, что была у Свистуна. не совсем точно…
Но близко.
Я не мог видеть, что делал Разрисованный Человек у меня за спиной, но возникло ощущение, что он низко кланялся и медленно пятился назад.
Вот только возникли проблемы посерьезнее.
Где-то далеко в лабиринте Свистун услышал меня... и свистнул в ответ.
Теперь он мчался ко мне с безумной скоростью. Мне пришлось схватить самого себя за колени, чтобы не побежать… Я свернул за угол так быстро, как только смог.
Мой преследователь остановился и нервно присвистнул. Эта отвратительная коса покачивалась над кукурузой. Он стоял неподвижно, застыв в сомнениях – я мог сказать это по тону.
И он искал меня.
А вот этого не должно было случиться, почему он просто не пошел дальше? Или я нарушил правила, засвистев первым? Листья кукурузы щекотали мне спину, и я понял, что не могу отойти еще дальше, не рискуя быть поглощенным лабиринтом. Я крепко зажмурил глаза и услышал, как что-то прошло мимо.
Что-то, что звучало как металл, скребущий по грязи, и пахло смертью.
Прошло немало времени. Я решил пойти дальше… и чуть не упал. Голова кружилась от голода и жажды...
Но можно ли есть или пить что-либо в лабиринте?
Комната с Разрисованным Человеком осталась позади, уже что-то...
Пусть и грязные лужи вдоль тропы начали манить меня.
Впереди открылась другая комната: мебель из темного дерева, скатерть, чайник...
Нет. Не может быть, но каким-то образом… я оказался точно там, где начал.
Я упал на колени в грязь и зарыдал, как младенец.
Вряд ли у меня хватило бы сил найти другой путь. Вряд ли я бы даже смог встать.
Я полз по грязи, несчастный, каким только может быть человек, когда услышал звук, ужасно похожий на журчание чая…
Мои глаза резко раскрылись. Я поднял голову. В одном из кресел с высокой спинкой появилась фигура.
С ног до головы, она была закутана в огромную черную вуаль.
Женской рукой в черной перчатке она поставил одну чашку чая передо мной, а другую – перед собой.
Иди.
Её голос, женский голос, манил меня, резонируя внутри головы. Мир кружился, но я поднялся на ноги и зашаркал к стулу с высокой спинкой напротив нее. Между нами стояло блюдо с печеньем и пирожными, освещенное белым, как кость, сиянием луны.
Ешь. Пей. Идеальная ночь чтобы полюбоваться луной, не так ли?
Я ничего не ответил, но Дама под Вуалью, похоже, этого не заметила.
У меня заурчало в животе. Подув на дымящуюся чашку чая, я потянулся за маленьким пирожным в форме цветка. Случайно посмотрел направо…
И моя рука застыла над серебряной тарелкой.
На этом странном празднике были не только я и Дама под Вуалью.
Рядом со мной сидел мужчина с идеально прямой спиной, глядя вверх. Его глаза были круглыми как мраморные шарики, а кожа под старомодной фермерской одеждой высохла, как кукурузная шелуха. Он все еще дышал.
Будто его заживо забальзамировали.
Тринадцатилетняя чирлидерша сидела через несколько стульев от меня. Подросток-латинос – напротив неё. Солдат в форме времен Первой мировой войны обнаружился слева от меня. Все они выглядели так же, как первый мужчина. Живые гребаные скелеты, с широко открытыми глазами, затянутые в сухую кожу.
Перед ними на серебряных тарелках лежали недопитые чашки чая и крошки печенья.
Я убрал руку от тарелки с пирожными.
Дама под Вуалью казалась разочарованной.
Чего ты хочешь?
Снова голос раздался внутри моей головы.
– Я просто хочу вернуться домой, – честно ответил я.
Действительно?
В этом скрипучем, шепчущем голосе слышалось неподдельное удивление.
Уверен, что это ВСЁ, чего ты хочешь? Ты больше не сможешь передумать, знаешь ли...
Я не забыл ни о смертельном диагнозе, ни о том, что последует за ним, но я обнаружил, что есть вещи похуже смерти... может быть, даже страшнее потери рассудка…
И они бродят по тенистым тропам кукурузного лабиринта Брока.
Я кивнул Даме под Вуалью. Пожав плечами, она махнула рукой в черной перчатке. Шелестящие зеленые стебли позади нее раздвинулись. В туманном поле по ту сторону я едва различил очертания своего грузовика, пьяно брошенного по диагонали на грязной парковке перед лабиринтом.
Дама под Вуалью наблюдала, как я ухожу, но когда я в последний раз обернулся, позади не было ничего, кроме стены кукурузы.
***
Когда я рассказываю людям о лабиринте, они обычно считают меня сумасшедшим. Даже люди, которые прожили в городе много лет и знают о странном кукурузном поле Броков, на самом деле не верят, что я был внутри. В конце концов, если я был там, то какое моё желание?
Иногда ночами, сидя на своем крыльце и глядя на луну, я думаю, что в этом и был весь фокус: единственный способ безопасно покинуть кукурузный лабиринт – это пожелать именно это, и ничего больше.
Но в другие ночи, когда деревья странно шумят и большая старая луна кажется слишком яркой и серебристой, чтобы быть настоящей... Я думаю, что, может быть, я ошибся насчет лабиринта...
Интересно, вышел ли я из него на самом деле?
~
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Список лучших новинок 2022 года продолжает фильм о том, как археологи отправились в древнюю пещеру на поиски короны Саббака. Встреча с преступниками из организации «Интерганг» заставляет научного сотрудника прочитать древнее заклятие. Кто же знал, что это пробудит Чёрного Адама, наделённого силой Шазам и спящего 5000 лет!
Оригинальное название: Black Adam
Жанр: Фантастика, фэнтези, боевик, приключения
Актеры: Дуэйн Джонсон, Элдис Ходж, Пирс Броснан…
Страна: США, Канада, Новая Зеландия, Венгрия
Рейтинг: Кинопоиск – 6.1, IMDb – 6.3
Возрастные ограничения: 16+
День добрый. Это мой тут первый авторский пост. Огребу я за него, ибо тема всем набила оскомину. В моем одноименном профиле на сайте, в котором мы разочаровались, я писал негатив про такси. Ирония, я четвертый день таксист в Москве. Ушел в такси от того, что с жиру сбесился. Так считают все, кроме моей жены. Я в 42 года сгорел на работе. Горел постепенно. Тянул, но стал ловить стрессы и гиперкризы (когда высокое давление тебя просто валит с ног. 220 на 140). О последней своей работе и ЗП тоже писал, где-то там. Ушел из IT и не жалею.
Собственно о чем пост. В Москве, возможно и в других городах, которые близко к Украине, в некоторых местах глушится навигация и, может даже, сотовая связь. Для таксистов это задница. В Москве это центр и вокзалы. У меня были подачи на Ленинградский вокзал. Там GPS пропал. Я спросил у Яндекса, где моя любимая, сотню порносайтов мне вывел запрос. Нет. Я спросил как люди работают и наткнулся на Дзене на статью, что таксисты поднимают в месяц по 150 000 в месяц без напряга. Могли бы и Москву выучить.
Так вот, я приезжий в эту нерезиновую. Приехал учится, скучал по дому, по городу Воронежу. Ни с кем особо не дружил, меня ждали мои друзья в Воронеже. Мне никто не был нужен. (Мы и по сей день близки, хоть на расстояниях) Я просто учился, пока не повстречал ее. Москвичка оказалась. Прекрасный человек, но москвички не выходят замуж за провинциалов, я так думал. Я ей скромно намекнул на предложение, она назначила дату регистрации. 20 лет в браке, много что нажили, комфортом себя обеспечили и детей завели. (Как любят писать - детишек ебучх). Мы детей не заводили, мы их желали. Планировали трех, но так понравилось, что стало их 10.
И вот я такой после хорошей ЗП, ухожу в такси. 20 лет прожил в Москве, знаю город не плохо. Как водитель, хреново. Я катался от дома до работы 5 дней в неделю. В то время, когда не было навигаторов, были карты. Но и камер не было. Встал как мудак, включил аварийку, смотришь маршрут. Так город и изучали. А теперь в центре за остановку в неположенном месте тебе штраф 5000₽.
Сегодня я ввезу клиента в центр, маршрут в голове держу ,отказала навигация. Я довез. Со вторым заказом в центре еле справился. Расположение улицы я знал, номер дома уже спрашивал у местных. Третий заказ, а я без навигации, уже не смог выполнить.
К чему я это. Не к тому чтобы поплакаться. Людям знающим Москву на зубок уже за 60 давно. Но они знают старую Москву. К 50 подходит тем, кто занют ее очень хорошо. И это таксисты. А простые жители. Мне слегка за 40, я знаю основное и остальное по навигатору. Маршруты навигатора я с первого раза не запоминаю. Как выучить Москву? И что делать? Кто захочет ждать такси, где водила смотрит в карту и разбирается, куда ему подать авто? Да никто. Вроде бы и навигаторы упростили нам жизнь, а вот случилась непростая ситуация….
Новинка кино в жанре фантастики может похвастаться потрясающим актерским составом. Техноблогер спасает от покушения известного предпринимателя, построившего карьеру в сфере медицины. В руках Франклина оказывается необычное кольцо бизнесмена, способное переносить обладателя в прошлое на 57 секунд. Парень решает воспользоваться находкой, чтобы найти и наказать виновников смерти сестры.
Оригинальное название: 57 Seconds
Актеры: Джош Хатчерсон, Морган Фриман, Грег Джерманн…
Страна: США
Рейтинг: Кинопоиск – 6.7, IMDb – 5.3
Возрастные ограничения: 18+
