Семен Артурович Эпштейн в Калуге был личностью широко известной в узких творческих кругах. Внешность у Эпштейна была весьма примечательная: темные кучерявые волосы, смуглая кожа, нос с горбинкой, борода… Одним словом, принять его можно было и за индуса, и за цыгана, и за грузина, и за еврея, в зависимости от обстоятельств.
     Около пятнадцати лет Семен Артурович возглавлял Калужский корпункт Ростовской студии кинохроники Госкино СССР. Размещался корпункт в здании бывшей Пестриковской богадельни на улице С.Перовской, ныне -  Воскресенской. Прекрасный кинооператор по образованию и призванию, Эпштейн никогда не скрывал своей  национальности, а наоборот – всегда шутил по этому поводу. А однажды даже пошутил так, что эта «шутка юмора» затянулась у него более чем на 20 лет. Дело было так. В конце 1974 года вышло Распоряжение МВД СССР о замене старых паспортов на новые ( зеленые книжечки меняли на красные). Паспортисток не хватало, а особенно в Москве, где и был прописан Семен Эпштейн. В помощь столичным паспортисткам для заполнения анкет приглашали старшеклассников или учащихся техникумов, которых к их же радости, освобождали от занятий.
    В один прекрасный день явился в паспортный стол и Семен Эпштейн. Анкетировала его смазливая десятиклассница, с которой Семен Артурович решил чуть-чуть пофлиртовать. Фамилию, имя, отчество, год, место рождения и домашний адрес в анкете прошли успешно. А когда дело дошло до национальности, то Эпштейн ответил : «Иудей». Десятиклассница после такого ответа оценила внешность анкетируемого и, поняв, что она соответствует данной национальности, записала в анкете так, как услышала - «индей». Видимо, школьница плоховато слышала и еще хуже разбиралась в национальностях и фамилиях, но паспорт Эпштейн получил именно с такой уникальной записью – «индей». Когда Семену Артуровичу вручали его новую «краснокожую паспортину», он нисколько не возмутился, прочитав свою  национальность, а лишь ухмыльнулся, спрятал документ поглубже в широкие штанины и поехал в Калугу…
    Господи, сколько же ящиков коньяка выиграл  в Калуге Эпштейн, когда затевал спор о своей национальности?! Это известно , пожалуй, только одному «индейскому богу»,  поскольку сам «индей»- Эпштейн устал считать свои победы в этих спорах. «Я – потомственный индей, а жена моя – индейка», - любил говорить Семен Артурович. Если кто-то с ним не соглашался, Эпштейн заключал пари, в котором, непременно , выигрывал. Спорили, как правило, на бутылку коньяка. А свой «индейский» паспорт он потом долго не менял на новый российский, да и уже после замены, оставил его себе, как бесценную память о наивной десятикласснице, подарившей ему столько радостных минут