А вы точно режиссер? Или как tttuksa на массаж ходила

Однажды я раздавал листовки и стал лучше разбираться в людях.

Мне было 27 лет. Я оказался в сложной ситуации. Уволившись с одной работы слишком долго искал новую. И в один прекрасный момент, подбивая бюджет осознал, что денег до первой зарплаты хватает едва-едва. И то, только в том случае, если я пару раз откажусь от роскоши в виде еды.

Я сел и стал думать, что можно сделать. Занимать у знакомых не хотелось. Брать кредиты - тоже. Можно было попросить помощи у родителей, но я решил оставить этот вариант как запасной.

В общем, я залез на авито и стал искать разовую подработку с выплатой день-в-день.

Мне повезло. В 15 минутах ходьбы от моего дома располагалось кафе-столовая. Им требовался раздатчик листовок, поскольку находились они за углом от проходного места и люди их не замечали.

Суббота и воскресенье. По три часа. Выплата каждый день, сразу по окончании. Сумма меня вполне устроила.

Стоять нужно было на Австрийской площади. Место не в самом центре города, но и далеко не окраина. Поговорив с владельцем и получив от него пачку листовок, я занял стратегически выгодную позицию у пешеходного перехода и принялся за дело.

Поначалу я хандрил. Мне 27 лет, а заниматься приходится такой фигнёй. Не дай бог ведь кто увидит. На всякий случай надел тёмные очки.

Но был июнь, стояла отличная солнечная погода. В футболке и шортах мне было комфортно. В ушах играл мой любимый плейлист. Вокруг были симпатичные дома, а проходящие люди легко брали у меня листовки и дружелюбно улыбались. Я и сам не заметил как начал улыбаться в ответ и настроение мало-помалу улучшилось.

И тут, спустя пару часов, по всем законам жанра я встретил знакомую. В мою сторону по каким-то своим делам шла моя бывшая однокурсница Олеся.

Я поплотнее надвинул на нос очки и принялся старательно разглядывать тротуар под ногами.

- Привет! А ты чего тут делаешь? - Услышал я знакомый голос и почувствовал, как начинаю краснеть. Начал что-то мямлить, но потом осекся и рассказал всё как есть.

- И чего? - Удивилась Олеся. - Ну и что здесь такого? Я понимаю, если бы ты милостыню просил и смущался. А тут - трудный момент. Они у всех бывают. Ты нашёл вполне достойное решение. Так что завязывай хернёй страдать.

Мы поболтали ещё пару минут. Потом попрощались. Олеся попросила писать и не пропадать. И уходя взяла у меня листовку.

После этого у меня на душе совсем отлегло. Я успокоился настолько, что даже снял очки, когда солнце ушло с того места, где я стоял.

Владелец кафе со мной расплатился честно. Так что на следующий день я приступил к раздаче листовок в прекрасном расположении духа. Трудности были вобщем-то позади. И далось мне это достаточно легко.

А потом я заметил ещё одну бывшую однокурсницу - Аню. Она не спеша шла в мою сторону, задумчиво глядя перед собой.

- Аня, привет. - Поздоровался я.

Она повернула голову в мою сторону и замедлила шаг. Сперва она посмотрела на моё лицо и у неё на губах стала проступать приветливая улыбка.

Но потом её взгляд скользнул на стопку тёмно-красных листовок у меня в руках. Глаза округлились, а улыбка сохранилась, но стала больше похожа на сдерживаемую гримасу отвращения.

- При… вет. - Поздоровалась она, не останавливаясь. - Я… Это… Тороплюсь очень сильно…

Набирая скорость, она с гадливой улыбкой осмотрела меня округлёнными глазами с головы до ног и умчалась вдаль.

Я посмотрел на листовки у себя в руках и пожал плечами. В конце концов - ей же хуже. А ведь могла бы получить тридцатипроцентную скидку на обед в кафе “Фиалка”.

Пост первый - Как я с 12го этажа упала и осталась жива

Пост второй - Как я с 12 этажа упала и выжила - 2 часть

Первый пост под тегом «жесть», открывается только с браузера

Итак, несколько тем остались неосвещенными, ну что же — по заявкам трудящихся.

Во-первых, вот пруф — скрин с паблика больницы им. Вересаева -

Во-вторых, вот этот шкафчик, с которого я упала -

В-третьих, "три из пяти" (уж не знаю, чем всех заинтересовала эта история О_о)

Лежала я тогда уже в отделении, в палате на шесть человек. Пять моих соседок - бабушки с возрастами от 70 и дальше, с ДЭПами, парезом и прочими веселушками. Большинство в памперсах, в своём мире, застрявшие в семидесятых и блаженном полусне.

Время под вечер, вижу, как ко мне подкрадывается медсестра с уколом обезболивающего. У меня возникает лёгкое противоречивое ощущение: с одной стороны, мне очень больно двигаться, а спину я уже отлежала, и потому обезболивающее очень вовремя. С другой стороны, по этой же причине я не могу подставить жопку под укол, а ляжки у меня исколоты уже просто в ноль. Обменявшись понимающими взглядами, мы начинаем переворачивать меня на бочок, я делаю неловкое движение и хрипло, голосом Джигурды, которому прищемили бубенчики, ору. Лица медсестры я не видела, но готова поспорить, что она меня была готова удавить подушкой. Укол-то мне поставили, но под долгий, звучный и раскатистый звук пердежа со всех концов палаты, кроме моего. Бабушки испугались и обкакались, а та, что рядом со мной лежала, испугалась так, что затаилась. Пришедшие санитарки мрачно выяснили это спустя пару минут. Так меня потом и называли - "три из пяти".

В-четвертых, анафилактический шок.

Лежала я, напомню, с воспалением послеоперационного шва, плохо поддающемуся лечением антибиотиками. Дошло до того, что выяснили единственный антибиотик, который мне помогал - рифампицин. В больнице его не было, ну да и шут бы с ним, но по всей Москве он был только в двух аптеках! Но ладно, купила мама мне 20 ампул на 10 капельниц (единственное лекарство, не считая обезболивающих, которое мы покупали за свои деньги), стали мне ставить этот клюквенный морс

и все, вроде, нормально было, даже температура начала потихоньку падать (два с лишним месяца на балансе 38 - это вам не шуточки), но наступает у меня последняя капельница, ставят её мне, и я чувствую, что что-то не то. Ну вот не то. Мне как-то дышать мокро.

Лежу, созерцаю потолок, ко мне еще соседку подселяют в палату, отвлеклась так, болтаем о чём-то с её дочерью (там дочь старше меня), а я всё кашляю и кашляю, она уже коситься начинает. "Да это всё туберкулёз, собака такая" - отмахиваюсь, а сама не понимаю, что происходит-то. Неужели анафилактический шок? А где тогда боль в груди?

А, стоп. Точно. Вот она.

Шаблонным выражением "на грудь словно плиту положили" сама себе ставлю галочку напротив одного признака, потом напротив другого, третьего. "А позови медсестру, пожалуйста" - кокетливо покраснев аки рак и надрывно кашляя в подушку, прошу я сына соседки слева. Он постоянно находился рядом с матерью последние три дня и от скуки начал мне симпатизировать. "Окей, а что сказать ей?". Вот тут я подвисаю. Персонал знает, что устраивать истерики на пустом месте я не буду, это факт, но у них таких умирающих от холодного чая - всё отделение. А сказать "у меня анафилактический шок" - не поверят диванному диагносту же, да? "Скажи, что у меня капельница дует" - томно перекрываю себе эту самую капельницу в ноль, замечая, что периферическое зрение начинает туманиться, и вокруг огромная куча черных мошек летает. И всё мокрее и мокрее дышится. Уже даже появилась мысль маме отбить смс какую-нибудь нейтральную в духе "я люблю тебя", на которую явно последовала бы реакция "я тебя тоже, а ты что, опять под наркотическими обезболивающими?" - настолько мне не свойственны подобные жесты.

Но фигушки. Пришла медсестра и сказала: "а, перекрыла. Молодец. А че с тобой? Шок? А я всё думаю, как подключичный катетер "дуть" может". Ладно, доставай пеленку, ща блевать будешь. Щас с лекарством вернусь".

Ну, об этом, слава могучему Пикабу, я уже знала. Что после введения лекарства все в китов играют, в смысле. Была, так сказать, морально подготовлена.

Вернулась медсестра с парочкой во-о-от такенных шприцов и начала по одному засаживать их мне в подключичку, по ходу действия комментируя "высунь язык и дыши, как собачка после пробежки. Молодой человек, отвернитесь!" - это уже сыну соседки. Среагировал, видимо, на привычное "как собачка".

Ну что поделать, дышу. Легче не становится, в глазах круги. "Сейчас будет жар по всему телу, это нормально". Жарко было почему-то только в пятках, даже обидно всему остальному организму. Потом стало легче. Меня так и не стошнило. Такой вот бесславный конец истории с неплохой заявкой. Потом ко мне поднялась анестезиолог-реаниматолог и они с заведующим отделением совместно решили, что антибиотик просто слишком быстро капал, вот и пошёл шок. А так как это была последняя капельница, то вопрос был автоматически закрыт.

В-пятых, как я труп нашла. Изначально я грубовато выразилась. Правильнее было бы - как у меня умерла соседка по палате.

По понятным причинам имени её называть не буду (тут меня и так уже бывший одноклассник нашёл О_о).

Женщина лежала уже до того, как я поступила. Ей было 65 лет, у нее были по пах ампутированы обе ноги, у неё был очень любящий муж и не особо любящая дочь. Муж был на пенсии, каждый день часам к 9 утра он приезжал к ней и до 6-7-8 вечера сидел у неё, как на работе. Сканворды вместе разгадывали, молодость вспоминали, истории рассказывали, планы строили. Дочь приезжала раз в неделю на час, сидела в телефоне и потом быстренько уходила.

На мой вкус, мадам была довольно злопи*орная, но ко мне она не цеплялась, поэтому я автоматически заключила пакт о ненападении и забила. И вот лежим мы с ней, а я смотрю, что градус адекватности-то понижается. За ней следили санитарки, потому что на сиделок, по словам мужа, денег не было, и она то одну по матери пошлёт, то через день другую, то штору сорвёт с карниза, то с кровати навернётся на заживающие после ампутации культи (ааа, я в миг её падения впервые в жизни глаза от страха закрыла). То у неё трещины по стенам начали проходить, то собаки с кошками по палате тыгыдымкать. И гляжу я, что дочери давненько уж нет, и муж начал приезжать уже не один, а с её лучшей подругой, но общаться в основном с подругой, и вещи какие-то муж начал забирать, потому что раньше на тумбочке свалка была, а теперь уже пустовато даже... И помню, как он забирает вечером у неё телефон, потому что она имела привычку часа в два-три ночи начинать звонить всем подряд в последние пару дней и не пойми чего требовать, ну и просит меня, если что, звонить ему, мы давно номерами обменялись. Я удивилась этому, ну да ладно. Весна. Первое мая. Он заезжает в 9 утра, полтора часа у неё сидит и уезжает, я подумала, по делам на часик, но он уехал на весь день, хотя обещал, что побудет с ней. Она в проблеске сознания, ждёт его, потом опять во муть бессознательного, но всё равно ждёт его, и так на качелях. К вечеру засыпает. Темнеет. Она лежит на спине и громко храпит. Я лежу и читаю, мне вообще пофигу, кто там какие звуки издаёт. И вот, она затихает, а потом каааак всхрапнёт - и молчком. Минуту. Вторую. Третью. Я раз позвала, два - тишина. Ну, чо делать - пока встала, пока аппарат повесила, пока слезла с кровати, пока дошла - минуты три точно я к ней добиралась. Подхожу, а у неё глаза открыты. Ну, я за руку трог-трог, а рука холодная. Я до сих пор не понимаю, как она могла так быстро начать остывать, у неё максимум десять минут на это было, но факт. Ну чо, вызвала медсестру, поковыляла на пост, чтоб её из  палаты быстрее увезли. Я была не готова видеть реакцию бабок на её смерть.

Мужу позвонила сама через минуту, не стала ждать звонка от врача на следующее утро, сами медсёстры попросили. Он словно и не удивлён был.

А деньги на сиделку, как потом выяснилось, были у них. Но это уже не моё дело.

В-шестых, разбавим тягучую атмосферу заметками о том времени: "Ко мне в палату на соседнюю кровать положили новую пациентку. Очень в возрасте. Лежачую. У неё есть кружка, из которой она пьёт чай и больничный компот. В неё же она писает, чтобы не заморачиваться с судном. Но она не моет эту кружку...

В-седьмых, отступление, которое я хотела сделать: в гнойной хирургии 9 пациентов из 10 - это диабетики первого типа. У старшего поколения от любой царапины гангрена начинается. Удаляют палец, послеоперационная рана начинает капризничать, и удаляет половину стопы, потом всю, потом ногу до колена... Короче, выписалась - отобрала нахрен у мамы все ножницы и кусачки, если педикюр дома делаем, то только пилочками. И вам всем советую.

И да, всякая ерунда может привести к жутким травмам, особенно у пожилых. С той весны я маму на табуретки уже не пускаю.

Теперь о всяком: мы не заплатили за лечение ни копейки, все было выполнено по полису ОМС.

Ни одной взятки не давали, только подарки пост-фактум, хотя я бы на месте мамы давала подарки конвертами, а не тортами и коньяками. Ну хотя бы пиццами, что ли.

Никто из медперсонала, кроме одной санитарки из первой реанимации, даже если и думал о том, что я не случайно выпала, не сказал мне об этом, и вообще, были вежливы и учтивы. 10 корпус Вересаева, вы лучшие!

За время лечения, то есть за 2,5 месяца я похудела на 10 кг (не будем о том, за сколько я их набрала обратно, угу?).

Голос так и не восстановился, я до сих пор разговариваю, как Джигурда с прижатыми бубенчиками.

Я хожу уже с апреля 2019 года, в июле получила инвалидность третьей рабочей группы на год.

В июле же я несколько раз проходила за один заход по 4,5 километра, это меня так воодушевило, что я с больничного вышла на работу, но не вытянула, ушла в очередной отпуск, и в середине августа уволилась, сейчас пока на пенсии, но гипотетически уже готова к офисной работе.

Вот и всё, на остальные вопросы отвечаю строго в комментариях %)

Всем добра и пёсиков (кошку поймать не удалось)

Мне было 22 года. Я ехал домой после работы. В меланхоличном настроении, поскольку меня тревожил не совсем понятный статус наших отношений с моей девушкой.

Она часто говорила, что скучает и хочет встретиться. Но опоздать на свидание на час было для неё вполне обычным делом.

Утверждала, что ей со мной хорошо. Но посреди прогулки могла вдруг вспомнить, что у неё другие дела и внезапно уйти.

Подчёркивала, что ей со мной интересно. Но каждый мой рассказ высмеивался и со временем я всё чаще отдавал ей ведущую роль в беседе, чтобы не нарваться на насмешку.

Эти противоречия становилось всё труднее игнорировать. Беда была в том, что я понятия не имел, что нужно делать, после того, как я признаю их существование проблемой. Я боялся разорвать эти отношения. Убеждал себя в том, что это временные трудности. И мучительно искал способ всё исправить.

В самом разгаре этих высокоинтеллектуальных размышлений, у меня развалился зуб.

Секунду назад я говорил себе, что сбегать при первых сложностях в любви – это недостойный и слабый поступок. И вдруг – хрусть. На месте зуба остался длинный острый обломок. Два крупных осколка перекатывались у меня во рту, и я не представлял куда их деть. Выплюнуть на пол вестибюля метро, во-первых, было некультурно. А во-вторых у меня была иррациональная надежда, что их как-то можно будет использовать. Как отрубленный палец, который можно пришить обратно.

Я был самостоятельный взрослый мужик, поэтому решительно позвонил маме и спросил, что делать. Смартфоны тогда ещё не вошли в обиход, а интернет был по карточкам. Но и то и другое с успехом могла заменить мама. В её огромном блокноте был телефон и адрес районной зубной неотложки.

***

Начинало темнеть, когда я добрался до круглосуточной стоматологии и занял место на скамейке с другими страдающими.

Очередь двигалась довольно быстро. В кабинете дежурного стоматолога звякали инструменты и иногда выла бормашина. Люди покидали помещение с раздутыми от окровавленных тампонов щеками и неизменным выражением облегчения на лице.

Когда человек, бывший в очереди передо мной, уселся в стоматологическое кресло, в помещение зашла супружеская пара алкоголиков. Они были с припухшими лицами и от обоих отчётливо пахло перегаром. Одеты оба были бедно, но опрятно. Мужчина лет сорока держал свою жену под руку. Её правую щёку сильно раздуло и по глазам было видно, что ей очень больно.

Я морально приготовился стать свидетелем пьяного скандала.

- Я прошу прощения, - обратился к присутствующим мужчина, - понимаю, что все здесь с болью. Но не может ли кто-нибудь из вас пропустить мою жену? Пожалуйста.

Присутствующие переглянулись и постепенно все взгляды сфокусировались на мне. Я пожал плечами:

- Я следующий. Могу вас пропустить.

Мужчина поблагодарил меня и уже через минуту они с супругой зашли в кабинет.

Какое-то время было тихо. Потом они ненадолго вышли. Муж держал свою супругу за руку.

- Сейчас-сейчас. Подожди чуть-чуть, обезболивающее подействует и станет полегче. А там уже доктор и зуб вылечит. Всё хорошо будет.

***

Дверь кабинета была открыта. К вою бормашины отчётливо примешивался женский плач. Когда техника умолкала, всхлипывания становились громче и из комнаты слышалось хлопотливое мужское бормотание.

- Ну-ну-ну. Кать, знаю, что больно. Скоро пройдёт. Зато зуб здоровый будет. Доктор уже скоро закончит. Доктор, вы же скоро закончите?

Взззззззззззззззззз-Взз-Взз-Вззззззззззззззззззз.

- Уауха-ухаааааа!!!! Уха-хаха!!!

- Ну всё. Почти всё. Помнишь я тебе на гитаре песню пел? Хочешь сейчас спою?

- Ы-уа-хохо?!

Вззззззззззззззззззз-Взз-Взз-Взззззззззззззззззз.

- Уууу-хуху!!!

- Так. Я слова уже не помню почти. Как там было. Вроде:

По роще калиновой,

По роще осиновой

На именины к щенку

В шляпке малиновой

Он негромко пел хриплым низким голосом. Не всегда попадая в ноты, но в целом, сносно.

Взззззззззззззззззззз-Вззз-Вззз-Взззззззззззззз.

Шел ёжик резиновый

С дырочкой в правом боку.

Мужчина продолжал негромко петь. Женщина больше не плакала.

***

Когда я вышел из отделения стоматологической неотложки, на улице было уже совсем темно.

За время, проведенное в кабинете, на мой номер пришло 2 смс-сообщения. Первое было от мамы: «Как там твой зуб?».

Второе было от моей девушки: «Ты там куда пропал? Давно не пишешь. Деньги на телефоне кончились?».

Я пару минут подумал над ответом, но потом просто убрал телефон в карман.

Ерунда это, а не любовь.

В детстве мама была для меня всем миром. Отец бросил нас, когда мне было семь, после того как мать узнала о его интрижке с коллегой. Он избил ее за смелость подать на развод, но дом остался ей, и она вычеркнула его из наших жизней. Мама решила сосредоточиться на себе и заботе о других женщинах, поэтому она работала в различных женских кризисных центрах, приютах и подобных местах. В конце концов она стала судебным представителем, социальным работником, занимающимся с женщинами и детьми, подвергшимися насилию, и она действительно помогала им выбраться из тяжелых ситуаций. Она точно знала, что мир не всегда добр к женщинам.

Будучи столь удивительной женщиной, она знала, как тяжело расти девочке, и поэтому придумала коды безопасности и фразы, чтобы защитить меня. Также она ввела отдельное правило, чтобы, если мне грозит опасность, я позвонила или написала ей особым образом, а она пришла бы мне на помощь, без выяснений и последствий. То есть, оказавшись в беде, я могла сообщить ей, не беспокоясь о ее реакции и не боясь наказания. Она говорила, что понимает, что быть подростком значит принимать самостоятельные, а иногда и дурацкие решения, но они не должны стоить мне здоровья или жизни. Во главу угла она ставила мою безопасность.

Когда мне было одиннадцать, я впервые осталась с ночевкой у подруги, и мне было некомфортно. Я хотела домой, но не хотела обидеть ее. Наш с мамой код – это удвоенный знак препинания. Если я поставила два одинаковых знака в конце фразы, это значит, что мне нужна помощь или я хочу уйти, но не хочу, чтобы кто-то рядом со мной узнал об этом.

Я: Привет, мам!!

Мама: Привет, сейчас звонил твой дядя, и, похоже, мне придется забрать тебя. Скажешь своей подруге, что надо уехать?

Я: А надо??

Мама: Да, пожалуйста, собирайся.

Таким образом я смогла сохранить лицо и списать все на свою мать. Я действительно иногда пользовалась этим, но редко. И, хотя я жила в довольно спокойном районе, в маленьком городке на окраине университетского кампуса, было приятно знать, что у меня всегда есть эта страховка. Я была развитой для своего возраста, а моими друзьями были в основном дети из кризисных центров, и по большей части они были очень тихими. Я иногда забредала в эти приюты, и женщины там разговаривали со мной как со взрослой, что было забавно, учитывая, что почти половина из них была скорее моими ровесницами, чем мамиными. Я не общалась с хулиганами и до колледжа никогда не делала глупостей.

А когда поступила в колледж на два года раньше обычного, я быстро поняла, насколько спокойным был мой городок. Я закончила школу рано, еще в 16, а выбранный колледж находился совсем рядом с моим городом, и я могла жить дома и ездить в кампус и подобное. Пару раз я напивалась, но мы с друзьями всегда были в безопасности, да и за руль я не садилась. Первая вечеринка в общаге… это было слишком. Никогда раньше не видела, чтобы столько пьяных людей так чудило. Волнующее, но тревожное зрелище. В итоге я нашла тихий уголок, где отдыхали несколько человек. Я разговорилась с симпатичным парнем, и он предложил принести мне какой-нибудь напиток. Знаю, знаю, тупая наивная девчонка, но я согласилась и, не особо раздумывая, выпила. Минут десять спустя очень странно себя почувствовала и пошла в туалет. У меня в руках был телефон, новый знакомый вежливо стучал в дверь, а я едва видела экран, пока писала маме.

Я: Я на [название улицы], можно я немного задержусь??

Мама: Ни в коем случае, я СЕЙЧАС приеду и заберу вас, юная леди!

Я: !!

Это все, что мне удалось набрать при стремительно меркнущем сознании, а потом тот парень смог открыть дверь и “помочь” мне выбраться из ванной. Он проверил мой телефон, увидел сообщения, с гнусной усмешкой назвал меня жалким ребенком, пнул в бедро и оставил сидеть в коридоре. Я знала наверняка, что мама предотвратила что-то ужасное. Частью нашего уговора было – если упоминается адрес, это что-то экстренное. Он значил “ОПАСНОСТЬ”. Она воспитала во мне привычку – узнать адрес, записать, скопировать его в заметки, что угодно. Поэтому я запоминала адреса, прежде чем отправляться на вечеринки, а в ту ночь мама спасла меня.

Она не ругалась, что я пила, что она говорила мне не ходить, она просто беспокоилась обо мне и хотела, чтобы со мной все было хорошо. Той ночью она отвезла меня в больницу, мне поставили капельницу с физраствором и еще чем-то, чтобы поскорее вывести наркотик из организма. Помню только, как мама сидела около кровати с облегчением на лице, хотя все еще взволнованная. Я не осознавала, насколько страшной могла стать эта ситуация, а вот она – понимала. Не могу больше вспомнить случаев, когда понадобился код. Мама поговорила со мной, когда я протрезвела, и рассказала жестокую правду о том, что иногда случается с молодыми девушками в современном мире, и с тех пор я была очень осторожна.

***

В прошлом месяце мама умерла от сердечного приступа. У нее всегда было слабое сердце, и она откладывала деньги на кардиостимулятор, но это требовало времени. Я была полностью опустошена. Я всегда думала, что мама постоянно будет в моей жизни фундаментом, надежно и стабильно поддерживающим меня. В моих глазах она была бессмертной, а теперь я не знала, как буду жить дальше без своей опоры и защитника. Я просто не знала, что делать. Я расплакалась, когда открыла дверь и поняла, что она умерла,. Ужасно было понимать, что она больше никогда не будет рядом. Я написала ей сообщение, телефон звякнул на столе. Я посмотрела на него и хотела швырнуть его через всю комнату, но никогда бы так не поступила. Никогда бы не смогла – она любила чертов телефон. Ей нравилось везде иметь при себе фотографии, музыку и играть в игры. Она могла сидеть и смотреть короткометражки и забавные ролики всю ночь напролет. Смартфон был ее тайной слабостью. Тогда мне в голову пришла мысль.

Я вспомнила, что распорядитель похорон говорил мне – в гроб можно положить любые вещи, которые были дороги ей при жизни, и вот тогда я решила скопировать все данные и фотографии с телефона к себе на компьютер, а мобильник отдать ей. Мне понравился образ, как она играет в свои игры и смеется над видео в загробной жизни. Эта мысль рассмешила меня и немного облегчила горе. Я знала, что это глупо, к тому же не знала, на сколько оплачен счет, но я не могла перестать думать о том, что это было бы правильно. Она всегда шутила, что вернется привидением, чтобы поиграть в игры и посмотреть ролики, так почему бы не дать ей что-то, что поддержит ее, пока она не разберется, как добраться до меня, чтобы я помогла ей?

Похороны были грустными, но красивыми. Ее окружали ее любимые цветы, тигровые лилии и стрелиции. Вереница женщин одна за другой подходили и рассказывали, как сильно моя мать изменила их жизни. Я думала обо всех этих судьбах, которых она коснулась, и людях, которым она помогла. Несмотря на горе, я не могла не гордиться ей и, конечно же, гордилась, что я ее дочь. Вернувшись домой после поминок и новых соболезнований, я наконец-то присела на мамин диван и включила звук, в первый раз после похорон. Тут же раздался сигнал пропущенного сообщения.

Мама: Я тоже тебя люблю..

Я уставилась на экран. Сообщение, отправленное мной в день ее смерти, было прямо перед этим, и я понимала, что это не чья-то шутка. Поразмыслив минуту, может ли это оказаться дурацким розыгрышем, я решила, что не знаю никого, кто способен на такой юмор. В итоге решила, что это какая-то мамина приятельница, с которой она могла делить номер.

Я: Пожалуйста, не пишите мне больше с этого номера. Это номер моей только что умершей мамы.

Я ждала. И увидела, что кто-то… печатает ответ. Сердце ушло в пятки, пока я ждала сообщения от того, у кого был мамин телефон.

Мама: Я в [адрес], можешь меня навестить??

Сердце замерло. Я кое-что пропустила в первом сообщении. Была слишком напугана. Две точки. Я перечитала второе сообщение, в нем был адрес кладбища и два знака вопроса. Ее, должно быть, похоронили заживо! Я позвонила распорядителю похорон и стала упрашивать встретиться со мной у могилы, объясняя, что что-то не так. Он клялся и божился, что она не может быть жива, вскрытие не делали, но сомнений не было. А я плакала, умоляла и показывала ему сообщения, пока он, наконец, не согласился встретиться и помочь мне разобраться, что к чему. Я сама клала тот мобильный в гроб, прежде чем его закрыли и опустили, телефон не мог быть у кого-то, кроме нее. Наконец, убедившись, что ничто не погасит мою панику, он объявил срочную эксгумацию. Земля еще была рыхлой, так что раскопать ее было просто. Они открыли гроб, телефон был у нее в руке, а не в сумочке рядом, куда я его положила. На экране было неотправленное сообщение.

Мама: Подо мной..

***

В тот день нашли первое тело. Девочки-подростки исчезали годами до этого, и, хотя уже лет шесть они пропадали несколько чаще, их считали сбежавшими из дома. Семьи умоляли полицию найти детей, но их мольбы не слушали. Оказалось, кладбищенский сторож наблюдал за скорбящими семьями. Он преследовал тех девочек и потом похищал их по пути из школы. Он убивал их и прятал в выкопанных могилах до того, как в них опускали гробы, а потом засыпал их, пряча доказательства. Когда нашли его карту и “сувениры”, смогли закрыть 27 дел о пропажах. Самым напугавшим меня доказательством, которое детектив неохотно показал мне, поддавшись моему упорству, оказалась пачка фотографий с похорон матери, на которых была обведена моя тринадцатилетняя племянница.

Знаю, что вы хотите спросить, так что скажу сразу – да, я получила последнее сообщение от мамы. Неделю спустя, когда шумиха улеглась, мне удалось снова предаться горю. Сложно скорбеть, когда все вокруг пристают с расспросами и называют тебя героем. Я знала, что это не так, но они не хотели слушать мою историю, и просто предположили, что я заметила что-то до того, как опустили гроб. И вот, когда мне наконец удалось остаться одной, сесть в одиночестве и включить один из маминых любимых фильмов ужасов, я написала ей еще раз. Я не ожидала ничего сверхъестественного, мне просто показалось, что это даст проститься с прошлым.

Я: Мам, люблю тебя. Очень скучаю по тебе. Надеюсь, ты счастлива там, где ты сейчас.

Я отложила телефон, утерла слезы, текущие по щекам. Фильм все еще был так же хорош, как и когда мы впервые смотрели его с ней. Эмоции захлестывали. Я буквально подпрыгнула, когда заиграл мамин рингтон.

Мама: И я тебя. Счастлива.

~

Оригинал (с) Katerinara

Благодаря нововведению Пикабу вы можете поддержать проект, а мы все также продолжим сдерживать НЁХов, извлекая из реальности и запирая их в рассказах =)

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Заикина Екатерина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

- Это ведь надо додуматься было – здоровенную петарду в унитаз кинуть!!! – Бушевала на кухне мать. – У тебя совсем мозгов что ли нет?!!

- Есть. – Прошелестел Стас.

- Есть?! А, по-моему, нет! Тебе могло пальцы оторвать! Ты ослепнуть мог! Тебя из школы чуть не выгнали за хулиганство! Нас с папой замену унитаза оплачивать заставили! Ну какие мозги, Стасик?! Ну какие мозги?!

Стас разглядывал линолеум. Было стыдно и неприятно. Хотелось провалиться сквозь землю. А ещё лучше – чтобы мама перестала ругаться. Но та напротив, распалялась всё сильнее. А ведь совсем скоро с работы придёт папа и тогда всё повторится заново, только ругать его будут сразу двое. Про прогулки с ребятами можно забыть. Телевизор и приставка будут под запретом. Вместо этого мама заставит читать какие-нибудь тоскливые книжки.

Он вдруг заметил краем глаза нечто странное и поднял голову. Там, где только что была узкая полоска пустой стены, теперь находилась небольшая красная дверь.

Мама продолжала ругать его на чём свет стоит. Никакой двери она не замечала.

Стас сделал шаг и осторожно погладил красную поверхность. Дверь была вполне реальной на ощупь. Он приложил к ней ухо, но не услышал никаких звуков. Мама по-прежнему ничего не замечала и продолжала рисовать убогое будущее, которое ждёт Стаса, если он срочно не возьмётся за ум.

Он дёрнул ручку на себя, открывшийся портал втянул его и тут же выкинул, с другой стороны.

Стас оказался на той же самой кухне. Только небо за окном было не уже не пасмурным. Ярко светило солнце. Судя по отрывному календарю прошло три дня. На кухню зашла мама.

- Ты голодный? Если нет, то в морозилке мороженое есть…

***

Началась неделя выпускных экзаменов.

Стас ерзал в неудобном новеньком костюме. Яркий свет резал не проснувшиеся толком глаза. Три месяца назад он завёл роман с девочкой из соседней школы и потерял голову. К экзаменам совсем не готовился. Происходящее было похоже на пытку. А ведь после этого ещё и вступительные экзамены в институт…

Он поднял голову. В стене красовалась красная дверь. Которой минуту назад там не было. Стас поднялся из-за парты. Никто из учителей и одноклассников не обратил на это внимания. Чувствуя одновременно страх и восторг, он распахнул дверь…

…и оказался в незнакомом коридоре в толпе молодых людей. Стена коридора была увешана информационными досками, к которым были приколоты распечатки со списками зачисленных.

Стас внимательно обшарил глазами все листки, но своей фамилии не обнаружил.

В приемной комиссии ему вернули документы. Судя по оценкам в аттестате – выпускные экзамены он всё-таки завалил.

***

На призывном пункте он снова обнаружил красную дверь. Зашел в неё и оказался в прихожей у родителей. Прошло два года. На шее у него висела плачущая мать. Он был в дембельской форме. Над верхней губой кололись жёсткие усы.

***

Он вышел в красную дверь, когда жена была на последних месяцах беременности. По другую сторону двери его сын уже научился ходить и говорить.

Грянул экономический кризис. Большая часть денег стала уходить на ипотеку строящегося жилья. По информации из новостей тяжелая ситуация должны была продлиться не меньше года. Когда появилась красная дверь, Стас ненадолго задумался. Но всё-таки шагнул внутрь и вышел спустя пять лет в их новой квартире.

Они сильно поругались с женой и он снова воспользовался любезно появившейся дверью. На другой стороне он оказался в съёмной однушке. В паспорте был штамп о разводе.

Как-то раз у него разболелся живот. Так сильно, что анальгетики уже не помогали. Он вызвал врача. Пока тот ехал, в стене появился уже знакомый красный прямоугольник.

За дверью Стаса ждала палата Хосписа.

***

На обходе врач принёс ему неутешительные новости. Стас приближается к той стадии, когда препараты уже не смогут справиться с болью. После ухода доктора, он увидел в стене палаты знакомую дверь. Краска потрескалась и облупилась. Дерево под ней выглядело трухлявым.

- Куда уж дальше-то? – Удивился Стас. – Спасибо, я набегался.

Он отвернулся и ненадолго задремал. Когда проснулся – красной двери уже не было. Вместо неё была новенькая и крепкая дверь, покрытая ровным слоем матовой оливковой краски.

- Ладно, заинтриговали, - прокряхтел Стас и вылез из кровати, подошёл к двери и нажал на ручку.

***

- …Ну какие мозги, Стасик?! Ну какие мозги?!

- Никаких. – Покачал головой Стас.

- Что? – Мама презрительно сморщила нос.

- Ты права, говорю. Нет у меня мозгов.

Она внимательно посмотрела на сына. Тот больше не сутулился и не мямлил. Голос звучал твёрдо и уверенно. Без намёка на подростковую язвительность.

- Значит так. - Вздохнула мама. – Дуй в свою комнату. Про свои гулянки с друзьями можешь забыть. Как и про телевизор с приставкой. Сиди дома. Читай книги. Развивай мозги.

Стас зашёл в свою комнату и с умилением обнаружил, что она именно такая, какой он её запомнил. Он выбрал наугад томик из шкафа с книгами и рухнул в кресло. Можно и почитать. Теперь у него полно времени.

Однажды я танцевал.
- Ты не хочешь поступить в театральную студию? – Спросила меня мама. Мне было 10 лет. Мама категорически не желала, чтобы я после школы слонялся по округе в сомнительной компании. Поэтому хотела записать меня в какую-нибудь секцию или кружок.
Я, в свою очередь, хотел дойти до уровня с технодромом в «Черепашках-ниндзя 3». Поэтому беззаботно ответил, что хочу.
Когда закончились жизни, а с технодромом в очередной раз не срослось, я на всякий случай уточнил:
- А чего делать-то надо будет на поступлении?
- Ну… - замялась мама, – ничего особенного. Прочитать стихи, отрывок из прозы и басню. То же что в школе делаешь. Ну и там еще… Кхм… Спеть песню и танец станцевать, но там написано, что это необязательно.
Последние слова она произнесла как-то невнятно и скороговоркой. Поэтому я уточнил:
- Точно необязательно?
- Точно. – Неуверенно ответила мама. И я успокоился.

Коридор перед кабинетом, где сидела приемная комиссия был заполнен под завязку. Девочками в нарядных платьях и мальчиками в костюмах и белых рубашках. Все с аккуратно уложенными волосами. На мне были треники и кофта в серую клетку. Подстрижен я был под горшок, потому что в парикмахерскую меня накануне сводил папа. Я почувствовал себя немного неуютно.
Запускали в аудиторию по пять человек. Фамилии оглашали по списку. Когда дошла очередь до меня, то оказалось, что в моей пятерке я единственный мальчик. «Ладно, в крайнем случае попрошусь в туалет и убегу», - подумал я и на всякий случай сел поближе к двери.
В приемной комиссии сидело трое. Какой-то сердитый мужик, улыбчивая женщина с усталыми глазами и еще какая-то тетка похожая на директрису из моей школы. Тетка на нас почти не смотрела и всю дорогу что-то строчила в блокноте. Еще в комнате стоял рояль, а за роялем сидела молодая девушка.
Прослушивать начали с девочек. Девочки читали отрывки из Шолохова, Солженицына и Ключевского. Стихи у них тоже были непростые – каких-то немцев, французов, испанцев…
Меня сильно настораживало, что всех без исключения просили петь и танцевать. А еще больше настораживало, что девочки пели и танцевали. Причем пели какие-то заковыристые романсы, а танцевали танго, фокстрот и вальс.
Наконец, девочки закончились и меня попросили выйти в центр комнаты. Я честно отбарабанил стихи про белую березу, прочитал отрывок из «Алисы в стране чудес» и рассказал про ворону и лисицу. Я практически не забывал слова, поэтому остался собой вполне доволен. И даже было подумал, что легко отделался.
По лицу сердитого мужика было видно, что он мои чувства не разделяет.
- Ладно, - сказал он, после того как я закончил с басней. – Что будешь петь?
Я понял, что сейчас будет критический момент.
- А в списке было указано, что песня и танец необязательно…
- Ага, - кивнул сердитый мужик, - Это там по ошибке написали. А на самом деле – обязательно. Какую песню можешь спеть?
У меня, как назло, напрочь вылетели из головы все песни, которые я знал. Единственное, что я смог выудить в памяти, это что-то про путь-дорожку фронтовую.
- Отлично, - сказал сердитый мужик, которого я к тому времени успел возненавидеть. – Давай про путь-дорожку.
Он махнул рукой девушке за роялем. И та начала играть.
Я кое-как пропел первый куплет. Мимо нот и безбожно перевирая текст какой-то отсебятиной. Припев прошел более-менее гладко. А вот дальше я текста совсем не помнил. Вышел из положения я изящно. Просто заменил весь куплет на «ла-ла-ла». Девочки перешептывались и хихикали. Я чувствовал, как краснею.
Сердитый мужик тем не менее впервые за все время улыбнулся.
- Достаточно, - сказал он девушке за роялем. И спросил у меня. – Чего – куплетов не помнишь?
- Ага.
- Бывает. Как с танцами дело обстоит?
- Не очень хорошо, - признался я. – Если честно, то очень плохо.
- Понятно, - кивнул мужик. – Ну давай уж что сможешь.
Я вспомнил, как одна из девочек танцевала фокстрот. Начало там было очень простое – нужно было просто идти вперед, ставя ноги прямо друг за другом – как по канату. Это я мог повторить. Что делать дальше для меня было загадкой. Тем не менее я брякнул:
- Давайте фокстрот.
Рояль заиграл фокстрот. Я стал переставлять ноги в ритм. Чего делать дальше с руками и ногами яснее не становилось.
Вдруг мужик отчетливо сказал:
- Не думай. Просто слушай музыку и танцуй.
Я подумал – а какого собственно черта? Терять особо нечего. Еще больше чем сейчас я все равно не провалюсь. Тогда я отключил голову и стал двигаться в ритм под настроение музыки.
Поскольку четкой программы действий у меня не было, то я несознательно станцевал все, что я знал про танцы вообще. Это была какая-то странная смесь танцев Майкла Джексона, дерганых движений, которые парни в школе выдавали за рэперские пляски и балета, который я видел пару раз по телевизору. Тело старалось подбирать подходящие движения под музыкальные повороты. И я так этим увлекся, что перестал напрягаться.
Наконец музыка закончила играть. Мужик смеялся и хлопал. Тетка перестала строчить в блокноте. Девочки снова перешептывались и хихикали.
- Спасибо, - сказал мужик. – Дети, можете идти.
Осенью, когда в студии начались занятия, я набрался смелости и спросил, за что они меня взяли. Дядька, которого, как выяснилось звали Михаилом Александровичем, серьезно посмотрел мне в глаза и коротко ответил:
- За танец.

Не скажу, что учеба в студии чем-то мне сильно помогла. Но вот полученный совет меня в жизни никогда не подводил. Иногда, если ничего непонятно, времени в обрез и некуда отступать – лучшее, что ты можешь сделать - это перестать думать, слушать музыку и просто танцевать.

Последние пару недель настойчиво хотелось портера. В сортах пива я не разбираюсь. Но перед глазами назойливо маячило видение высокого запотевшего стакана. Внутри которого зияла жидкая чернота с шапкой пены кофейного оттенка.

За эти две недели я прошёл мимо, наверное, сотни баров, пабов и алкогольных магазинов. И ни разу мне хотелось остановиться. Внутренний голос шептал: «Это не то… Совсем, не то, что нужно… Тебе требуется нечто совершенно другое».

«Да в чём проблема?», - удивлялся я. «Уютный приглушённый свет, приятная музыка, деревянные столы. Что тебе ещё нужно, чтобы хлебнуть портера?». Но внутренний голос упрямо вёл меня дальше.

Вечер субботы выдался на удивление тёплым. Центр Петербурга был заполнен людьми. В светлых сумерках витала смесь из запахов кальянов, вейпов, духов, пота, еды, переполненных урн и холодной речной воды. Вокруг звучали обрывки иностранной речи, ругани, шуток, песен уличных музыкантов и смеха всех оттенков – от солнечно-радостного до визгливо-истеричного.

Я шёл, не торопясь и стараясь вобрать в себя как можно больше впечатлений. Слишком редко я бываю здесь вот так просто, без каких-то конкретных дел. Это было практически полное счастье. Но чего-то как будто не хватало. Какой-то важной мелочи.

Впереди уже виднелся Невский проспект, а по левую руку показался Казанский собор, когда внутренний голос скомандовал: «Стой!». Я резко остановился, повернул голову направо и уставился в подсвеченную неоном витрину. За стеклом выстроились пивные банки. Это выглядело мощным приветом из детства, в котором такие же батареи можно было увидеть на шкафах одноклассников. В те далёкие времена они были ещё не мусором, а предметом коллекционирования.

Повинуясь импульсу, я зашёл внутрь. Судя по интерьеру заведение открылось недавно. Оформлено оно было просто, в стиле минимализма. Никаких дубовых столов и стульев. Никакой стилизации под британские пабы. Просторное пустое помещение. Стойка была плотно оккупирована небольшим количеством людей. Судя по смеху и обрывкам разговоров – друзей бармена. Который, в свою очередь, вполне мог оказаться владельцем заведения.

Я нерешительно пристроился к незанятому концу стойки, и бармен моментально переключился на меня.

- Что для вас?

- А есть у вас тёмное пиво? – растерялся я.

- Конечно. - Кивнул бармен и принялся перечислять сорта, которые звучали для меня набором непонятных слов.

- Ээаааээ… - Завис я. И вдруг неожиданно решился озвучить запрос на языке своих ощущений: - Мне нужно что-то тёмное и холодное. Как ноябрьская ночь на Васильевском острове.

Бармен нахмурился.

- С привкусом дыма, - добавил я.

Бармен взял небольшую рюмку. Подошёл к одному из кранов, наполнил и поставил передо мной.

- Попробуйте это.

Я сделал осторожный глоток, от которого рюмка наполовину опустела. Сперва мне показалось, что я затянулся сигаретой, сделанной из копчёного мяса. Причём, коптили это мясо над горящим шинным заводом.

Я сделал ещё один маленький глоток.

- В целом, направление верное, - резюмировал я свои ощущения. – Но нужно меньше дыма и больше Васильевского острова.

Бармен снова нахмурился.

- Прошу прощения, что вмешиваюсь, - вдруг произнёс сидящий рядом бородач, - но судя по всему вы хотите что-то с послевкусием горелой ржаной корочки. Смесь горького со сладким?

- Пожалуй, да. – Кивнул я.

- Ему нужен лагер, - сообщил бородач бармену.

- Лагер? – Округлил глаза бармен.

- Ну да. Тёмный лагер. Что тебя тут удивляет?

- У меня нет на разлив тёмного лагера.

- Я думаю, что мужчине не принципиально. Баночное тоже хорошо пойдет. В холодильнике на второй полке сверху есть то, что нужно.

Бармен вышел из-за стойки, подошел к холодильнику и вернулся с запотевшей чёрной, с золотом, банкой.

- Будете баночное?

Банка выглядела таинственно и привлекательно. Я кивнул. Содержимое переместилось в высокий бокал, который мгновенно запотел.

Пиво было чёрным. Сверху была небольшая шапка пены кофейного оттенка. Я сделал большой глоток.

Вкус был именно такой, какой мерещился мне на кончике языка все последние две недели. Город вокруг обрёл четвёртое измерение. К запахам, звукам и видам добавился ещё и вкус.

- Угадал? – поинтересовался бородач. На лице бармена тоже наблюдался неподдельный интерес.

Я улыбнулся, кивнул и мы с моим внутренним голосом ответили одновременно:

- То, что нужно.

Довелось мне как-то работать в небольшой компании. Она была настолько небольшой, что мой отдел состоял из двух человек – меня и моего коллеги.
Курировала нашу с ним работу заместитель генерального директора, по имени Надежда. Которая была по удивительному, но в целом логичному, совпадению женой этого самого генерального директора.

Женщина она была в целом неплохая, но очень мечтательная и требовательная. Когда её мечты упорно не налезали на реальность – она начинала требовать от нас, чтобы мы сделали так, чтобы налезли. В какой-то момент у моего коллеги отказали навыки дипломатии и наш отдел на какое-то время сократился вдвое.

Некоторое время в нашем кабинете было тихо и спокойно, но как-то раз Надежда зашла в кабинет с нездоровым возбуждением на лице и сказала:
- Ну всё! Завтра у нас начнётся совсем другая жизнь. Я тебе такого коллегу нашла!
- Какого? – Какого уточнил я. Плечом я прижимал к уху телефон, из которого доносился путаный вопрос клиента. Пальцы стучали по клавиатуре. Голова гудела.
- У него глаза! Понимаешь? Глаза горят!

Моего нового коллегу звали Алексей. Он приехал покорять Петербург из Краснодарского края. Он был высок, строен, хорош собой, с иголочки одет и изъяснялся цитатами из Брайана Трейси и фильма «Волк с Уолл-стрит». Когда цитат не хватало, он показывал всем желающим и нежелающим мотивирующие отрывки из «Гленгарри Глен Росс» и «Бойлерной». Алексей мечтал стать бизнес-коучером. Он так и говорил нашим сотрудникам, глядя им прямо в глаза: «Я хочу стать бизнес-коучером». Наша пожилая бухгалтер Ольга Степановна была сильно впечатлена. Особенно потому, что эта фраза была ответом на её вопрос: «Хотите зефиру к чаю?».

В первые десять минут знакомства Алексей с гордостью сообщил, что недавно ездил в Москву и заплатил двадцать тысяч за тренинг у какого-то бизнес-гуру. Длительность тренинга, по его словам, составила один час. С ещё большей гордостью он в следующие десять минут своего пребывания в нашей компании поделился тем фактом, что снимает жилье на Крестовском острове. Небольшие уточняющие вопросы моих коллег дополнили картину: он снимал там комнату в коммуналке за сумму, на которую вполне можно было бы снять комфортное отдельное жилье в любой другой части города.

Надежда смотрела на Алексея с материнским обожанием. Я почувствовал себя нелюбимым пасынком.
Спустя неделю, убедившись, что наша взаимная неприязнь выросла и укрепилась, наш директорат уехал на три недели в отпуск. И мы с Алексеем остались одни в крошечном кабинете.

Первую неделю Алексей предпринимал отчаянные попытки меня коучить. Он задавал мне вопросы: «Что заставляет тебя просыпаться по утрам?», «На что ты готов ради мечты?», «Умеешь ли ты создавать ценность?». Но раз за разом натыкаясь на мои короткие и очень односложные: «Ничего», «Не знаю» и старое-доброе: «Нет». Понемногу растерял пыл.

На следующую неделю, заскучав, он решил для разнообразия вникнуть в рабочий процесс. Тут обнаружилось его ментальное родство с Надеждой. Алексей, явно успел создать в голове некую идеальную модель нашей работы и столкнувшись с реальностью испытал жесткий дискомфорт.
К концу второй недели мы уже были похожи на двух сокамерников, мотающих вместе долгий срок – обменивались короткими репликами строго по делу и держались на уважительной дистанции.

К началу третьей недели, Алексей затосковал. Время от времени тяжело вздыхал и все чаще начинал смотреть в никуда. Во мне проснулось сострадание и захотелось его чисто по-человечески взбодрить. Кроме того, меня разбирало любопытство – чего именно так хочет от жизни этот тип?
Я вспомнил одно интересное и несложное упражнение, которое осело в моей памяти после какого-то обязательного тренинга по продажам на одной из прошлых работ.

- Алексей, я слышал, ты интересуешься коучингом? – Осторожно начал я издалека. – Хочешь подкину тебе интересную штуку?
Он медленно повернулся ко мне. В потускневших глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
- Какую?
- Вот представь, - начал я, - что тебе по ошибке на зарплатную карту упала огромная сумма денег…
- Насколько огромная? – Тут же прервал меня Алексей. – Просто у нас с тобой могут быть разные масштабы мышления. Понимаешь, для меня…
- Охренительно огромная. – Терпеливо перебил его я. – Такая, что нули не помещаются на экране телефона. И вот к тебе приходит наше руководство и говорит, что они не против оставить тебе эту сумму, но…
- Надежда, бы на такое никогда не пошла. Она умеет ресурсн…
- Это гипотетическая модель. – Терпеливо пояснил я. Жалея, что затеял этот разговор. – Тебе оставляют эту сумму, но с двумя условиями. Первое: ты можешь потратить деньги только на свой отпуск. Второе: нужно рассказать, как и почему ты их потратил. Куда полетишь или поедешь, каким классом, почему именно туда.
- Так.
- Ну вот подумай пару минут и расскажи.

Суть упражнения (насколько я запомнил) состояла в том, что оно выявляло 4 человеческих потребности. Социальное одобрение, физиология, безопасность и самореализацию. Кто-то мечтал о покорении дикой природы и экстремальных видах спорта (самореализация), кто-то о тихом пансионате (безопасность) и так далее.
Алексей сломал все шаблоны.

- Я всё придумал! – Возбужденно воскликнул он. – Значит так. Мы с друзьями собираемся и едем на двухнедельный тренинг бизнес-коучера Евгения Кривоноса! Ты бы знал! Там такие вещи рассказывают. Там реально можно научиться быть миллионером!

Я внимательно посмотрел на него. Он светился от счастья.
- Просто хочу уточнить. – Медленно проговорил я. – Ты хочешь потратить ничем неограниченный бюджет на то, чтобы узнать, как получить неограниченный бюджет? Это действительно то, чего ты на самом деле хочешь?
Улыбка Алексея увяла. Он будто ткнулся лбом в невидимую стену.

- Я… Я не подумал об этом с такой стороны. – У него на лице появилось нехарактерное выражение растерянности. Он немного помолчал. – Можно ещё раз попробовать?
- Конечно. – Пожал я плечами.

На этот раз он действительно долго размышлял. Минут десять.
- Знаешь. Я как следует подумал. И пришел к выводу, что, если бы у меня прямо сейчас появился бы безлимитный источник денег. – У него на лице появилось почти детское смущение. – Я бы съездил к своему отцу…

Я удивленно поднял бровь.
- Мы поругались незадолго перед моим отъездом. И так и не поговорили нормально. - Объяснил Алексей.

Он поднял на меня взгляд.
- Смешно, но на это в общем-то не так уж много и денег нужно, если подумать. – Он посмотрел мне в глаза и грустно улыбнулся. Я впервые увидел в нём живого человека. – Это хорошее упражнение. Помогает лучше себя понять.

Я вздохнул и сказал фразу, о которой неделю назад и подумать не мог, что когда-нибудь произнесу в его адрес.
- У меня тут зеленый чай есть. Будешь?


P.S. Возможно некоторые из вас заметили: в результате блестящей работы по обновлению Пикабу и продвижению авторского контента, в ленте горячего стало чуточку меньше авторских текстовых постов, чем раньше.
Поэтому - вот вам список отличных авторов и интересных личностей: @AlexRadio, @AlexandrRayn, , @SallyKS, , @Olivkovaya.Nimfa, @ZaTaS, , , @LutikSpb, @kotobus, @Babakin, @KogotsuchiDark, , @Erepb.Ky3bMu4b, , @MorGott, @Aconite.Poison.

Дело было несколько лет тому назад.
Я работал в отделе продаж клининговой компании, которая специализировалась на промышленных объектах. Когда-то в нулевых это была крупная фирма с большими возможностями и серьёзными амбициями. Со временем возможности сильно уменьшились. Амбиции - нет.

- Ребята, нам крупные клиенты нужны. Крупные! А вы по какой-то мелочевке работаете! – Регулярно накачивал нас коммерческий директор. Руководитель отдела Виталик согласно кивал, но смотрел на нас скорее сочувственно.
Примерно те же слова, морщась, произносили работники расчётно-сметного отдела, принимая от нас данные для подготовки коммерческих предложений. Той же позиции придерживалась финансовая служба, нехотя подписывая готовую смету, в которую были заложены расходы на всё, что только можно, включая закупку святой воды в том случае, если на месте объекта вдруг разверзнется ад. И теми же фразами руководителей отдела раз в месяц потчевал генеральный директор.

Каждый в отделе продаж был заинтересован в заключении контракта с крупной компанией и на большой объём услуг. Поскольку процент премии зависел напрямую от суммы договора. Но заказчики почему-то не спешили заключать с нами миллионные договора. Вместо этого они круглыми глазами смотрели на цифры в итоговом коммерческом предложении и неизменно уточняли: не опечатались ли мы и не проставили ли случайно лишний нолик?

Каждый месяц всё повторялось по кругу. Нас спрашивали, когда пойдут крупные и интересные договора. Мы робко намекали, что возможно стоит оптимизировать затраты и делать цены ниже. Нас обвиняли в лени и некомпетентности и отпускали с миром.

Вся эта идиллия, продолжалась до тех пор, пока я как-то раз не договорился о встрече с одним директором по закупкам большого промышленного объекта под Москвой. И он явил мне три чуда.

Сперва я попросил его прислать мне точный адрес завода, чтобы знать куда заказывать такси от железнодорожной станции.
- Не переживайте. – Успокоил меня Константин Сергеевич. – Я вас встречу и довезу.
И действительно, когда я солнечным июльским утром вышел из электрички - на шоссе у пустой платформы стояла машина, за рулём которой он сидел собственной персоной. Ни один заказчик на моей памяти до такого широкого жеста не снисходил. Это было первое чудо.

После того, как мы обошли весь завод и сверились с ТЗ, Константин Сергеевич провёл меня в свой кабинет, налил чашку кофе и сказал:
- Теперь я готов ответить на ваши вопросы.
- Какой фактор для вас ключевой при выборе подрядчика? – Не задумываясь задал я свой любимый вопрос. Обычно на него отвечали двумя способами. Или «Да нам главное, чтобы чисто было» или «Да у кого цена ниже».
- Быстрое устранение замечаний, когда они возникают. И ещё: официальная белая зарплата для работников. Это чтобы текучки постоянной на объекте не было. – Вместо этого ответил мой собеседник. Это было чудо номер два.

Третьим чудом стало то, что он выделил служебную машину, которая довезла меня до города. Из которого до Москвы ходили и электрички, и автобусы.

Из этой поездки я вернулся в Петербург в сильной задумчивости.
- Ого! – Удивилась девушка Катя из расчётно-сметного отдела, принимая техническое задание с моими комментариями. – Крупный завод. Но ты же понимаешь, что это нереально?
- Понимаю. – Кивнул я. – Но давай попробуем всё-таки сократить расходы, где сможем? Это непростой объект. Тут шансы есть.
Катя с сомнением хмыкнула, но через неделю предоставила смету, цена в которой превышала нормальную не в два, а всего лишь в полтора раза.
Ещё через пару дней, я поймал удачный момент, застал нашего финансового директора в легкомысленном настроении и сумел получить её подпись. Отправил заказчику предложение. Он покормил меня завтраками и через некоторое время я про него благополучно забыл.

Снова вспомнил я о нём уже в конце октября того же года. Он позвонил и будничным тоном сказал, что решение принято в нашу пользу, и он был бы рад увидеть меня на заводе в течение ближайшей недели, чтобы обсудить условия и сроки начала оказания услуг. Я проделал титаническую работу над собой и таким же будничным голосом ответил, что сейчас сверюсь с графиками – своим и своего руководителя – и напишу ему, когда нас можно ждать.

- Однако. – Поднял бровь мой руководитель Виталик, когда Константин Сергеевич довёз нас обоих от станции до завода.
- Любопытно. – Ещё выше поднял он бровь, когда директор по закупкам попросил скидку в пять процентов, а взамен предложил сократить отсрочку платежа до пятнадцати дней.
- Это что сейчас всё было? – Поднял он вторую бровь, когда служебная машина довезла нас до города, где мы смогли перекусить, дожидаясь поезда. – Не бывает таких клиентов…

- Не бывает таких клиентов! – Заявил директор производственного департамента, когда мы вернулись в Питер, собрали совещание и огорошили всех тем, что договору быть. – Там наверняка какие-то гадости вшиты в договор, и мы на штрафах разоримся!
- Договор стандартный. – Беспомощно развела руками юрист.
- А у нас людей нет! – Нашлась директор отдела кадров. – Где мы столько людей возьмём?
- Во-первых, у нас на это месяц. – Осадил её коммерческий директор. – А, во-вторых, штат текущего подрядчика готов перейти к нам.

На протяжении часа сотрудники, отвечающие за запуск новых объектов, искали причины, по которым нам нужно отказаться от заключения контракта. И в конце концов нашли. Директор отдела кадров провела скрупулёзный анализ средней зарплаты по региону, где находился объект, в срезе за несколько лет. И вскрылась ужасная правда. В смете зарплаты заложены на тысячу рублей ниже этой условной величины. Аргумент о том, что в смете указана реальная зарплата, которую работники объекта получают сейчас, никого не убедил.

Объект нужно было запускать в декабре. Наши прения и дебаты продолжались большую часть ноября.
- Езжай к заказчику и максимально дипломатично сообщи, что мы сливаемся. – Отозвав меня в уголок и сочувственно глядя в глаза распорядился Виталик. - Некрасиво, конечно, знаю. Но если заключим договор, и он останется без текущего подрядчика, то там весь завод в грязи утонет, пока наши будут шевелиться. Не хочется хорошего человека так подставлять.
Я выдохнул и мысленно сосчитал до десяти.
- Давай я с собой нашего технолога возьму? – Предложил я. – Ну просто на всякий случай. Посмотрит на объект. Может, придумает как соптимизировать что-нибудь.
Виталик, поморщившись, кивнул, и я отправился уламывать технолога Викторию Сергеевну на однодневный тур в московскую область.

Виктория посмотрела на встречавшего нас Константина Сергеевича равнодушно. Зато её привели в восторг покрытия полов и грамотное распределение точек доступа воды и электричества.
- Вот это полимерное покрытие! – Восхищалась она как девочка, не отрывая широко раскрытых глаз от пола. – Вот это я понимаю!
Она так вдохновилась, что, когда служебная машина везла нас в город, она сама предложила перераспределить графики работников так, чтобы убрать за ненадобностью одну штатную единицу. Что давало возможность повысить зарплату остальным.

- Я тебя отправлял соскочить! А ты что натворил?! – Схватился за голову Виталик, когда мы вернулись.
Состоялось очередное совещание. Где нас троих допрашивали, практически светя лампой в лицо. А точно ли там так всё хорошо, как мы рассказываем? А не придумываем ли мы?
В конце концов, все смирились с тем, что договор будет заключен. Оставалась только одна проблема – до декабря времени уже не было. А клиент между тем ухитрился внести предоплату.
Я позвонил Константину Сергеевичу, мысленно готовясь к упрёкам.

- Я и не рассчитывал на начало декабря. – Вопреки моим ожиданиям ответил он. – До двадцатого приступить сможете?
- Сможем. – Облегченно выдохнул я.
- Вот и отлично. А по поводу предоплаты я хочу предложить вот что. Давайте перерасчет делать не будем. Пусть эта переплата послужит подушкой безопасности на случай непредвиденных расходов.
- Не бывает таких клиентов! – В очередной раз заключил Виталик, когда я пересказал ему этот разговор. – Это единорог какой-то. Так не бывает.

Год спустя наш директорат стал настаивать на индексации договора. Потом началась оптимизация расходов. Затем стали резать зарплаты. На объекте началась текучка кадров и качество услуг стало стремительно падать вниз. Мне довелось в качестве наблюдателя присутствовать на переговорах Константина Сергеевича с нашими директорами. Он смотрел с экрана спокойным и умным взглядом на пятерых людей в костюмах. Которые, перебивая друг друга менторским тоном доказывали ему, что он что-то им должен.

Спустя ещё месяц договор был расторгнут заказчиком. На еженедельном собрании финансовый директор гордо сообщила, что нам перечислили неустойку за досрочное расторжение в одностороннем порядке.

- Ребята, нам крупные клиенты нужны. Крупные! – Продолжал свою старую песню наш коммерческий директор. – Не тратьте время на мелочь!

- Уверен? – Посмотрел на меня Виталик, прежде чем подписать моё заявление по собственному желанию.
- «Я бы пожелал вам удачи…», - процитировал я, кивая в ответ. Мой, теперь уже бывший руководитель смущённо покачал головой, он не узнал цитату.

После подписания обходного листа и расчёта я в последний раз вышел на крыльцо бизнес-центра и мысленно закончил:
«…Но вы не знаете, что с ней делать».

Актив на прошлом посте был весьма активный, что очень приятно.

Спасибо за такую оживлённость в комментариях!

Тема трезвости, видимо, весьма живая и волнующая. Оно и не удивительно! Лично по моим наблюдениям - общество трезвеет. И это радует.

Некий червячок желающий поехать на этой теме и дальше, естественно, меня посетил. И было мимолётное желание попробовать хайпануть, собрать комментов и классов педалируя эту тему и дальше, разводить что-то типа :"В комментариях под прошлым постом, было живое обсуждение темы, вот некоторые тезисы и моё "экспертное" мнение по ним. Ну это ж х%÷#я полнейшая? Вот и я так решил. Моё "экспертное" мнение никто не спрашивал, свою точку зрения я никому навязывать не планировал и лучшее (из полезного ), на мой взгляд , что я могу сделать и для себя и для других - это просто рассказывать о том, как чо и к чему было/есть у меня. А там мож кто пальцем у виска покрутит, а мож и для себя чего-нибудь да и подметит. Пока я буду окунаться в ретроспективу и анализировать свой путь, прогресс и перемены.

В общем, я таки нацелился на бортжурнал исцелившегося, потому постараюсь просто поэтапно делится своими шагами в новой, трезвой жизни.

Первый опыт музыкального творчества без зависимостей от алкоголя и коллектива мне неистово вкатил. Если ранее я был барабанщиком в местечковых группах, которые периодически выбирались в какие-то клубы на какие-то фесты, то тут же я могу себя чувствовать прям композитором, аранжировщиком и вот это вот всё. А как мы узнали из психотерапии (по крайней мере моей интерпретации), главное - это не кто ты есть, а кем себя чувствуешь. Да и в целом какая вообще разница чем заниматься, если это приносит удовольствие по-настоящему. Время в этом процессе - что-то несуществующее, исчезают все проблемы, дрязги, загоны, долги/кредиты и даже лишний/дополнительный вес не беспокоит, когда занимаешься тем, что действительно по кайфу. Да, потом конечно, выныриваешь наружу, но каждое подобное погружение абсолютно точно стоит того. Желаю каждому испытать такое. А лучше вообще на регулярной основе (к слову я пока не научился 😬).

Так вот о чем это я. Стал, значится, изучать мир компьютерных технологий в музыкальной сфере. Программы там, плагины, штучки, фишечки и начал воплощать всякое, что в голову взбрело. Пришёл я, к тому, что мне нравится экспериментировать. Это же я стал наблюдать и в дальнейшем, не только в музыке, но и в других хобби (если не брошу графоманию, чуть позже и о них расскажу) и делах. Следующая композиция, была вдохновлена приближающейся весной и её ощущением внутри меня. Поясню. К тому моменту уже начали чуть-почуть решаться некоторые психологические моменты, тревога стала понемногу покидать меня, но всё же какие-то опасения ещё имели место внутри меня. Мне было тревожно от того, что жизнь меняется из привычной в неизведанную. Эта неизведанность меня порой и пугала. Даже спустя время, переслушивая эту композицию я ощущаю её как заставку финала сезона сериала под названием "Жисть". Старый персонаж погиб, но есть затравка на более интересного персонажа в новом сезоне. 

Собственно вот и сама композиция:

Видеоряда не нашёл подходящего, а явить миру очень хотелось, потому просто взял картинку, которая ассоциируется у меня с треком.

Спасибо за внимание и понимание! ❤️ Самого!

Однажды я переживал эпидемию

Недавно моя коллега Даша подцепила ОРВИ.

Короновирусная паника была ещё относительно далеко, а девушка она самоотверженная и трудолюбивая. Несмотря на температуру, сопли и кашель она упрямо торчала на работе, пытаясь сдать сложный проект над которым корпела уже не первый месяц.

Через несколько дней наше начальство изучило улики, нахмурило усы и, грозно сверкая очками, припёрло Дашу к стенке.

- Даша! Ты что - болеешь?!

- Д-д-ет, Пав-вел Ев-вгедьевич, - пыталась отпираться Даша. Её трясло от озноба. Пот тёк со лба ручьём. - Я в подядке. Че-честно….

Павел Евгеньевич заглянул в её дивные глаза, подёрнутые мутной пеленой, мгновенно сориентировался в ситуации и простёр железную длань в сторону входной двери.

- Домой! - Коротко скомандовал он. - И чтобы я тебя здесь раньше чем через две недели не видел.

И Даша отправилась на оплачиваемый больничный.

Первые два дня она честно держалась и никак не давала о себе знать. Между тем, паника, связанная с эпидемией уже начала заполнять новостные ленты.

На третий день мне в ватсапе пришло сообщение: "Привет. Ну как у вас там?".

Я был сильно занят. Поэтому ограничился дежурным "нормально" и поинтересовался дашиным самочувствием.

На следующий день вопрос был сформулирован конкретнее: "Привет. Как обстановка в офисе? Что нового?".

Я огляделся вокруг. За прошедшие три дня ровным счетом ничего не изменилось. Писать об этом было скучно, поэтому вместо стандартных фраз я отстучал: "Держим оборону лагеря. Запасов воды на несколько дней. Еды значительно меньше. Заражённые то и дело пытаются проникнуть за укрепления. Патроны и оружие есть только у лидера. Недавно он без разговоров казнил человека за то, что тот сделал лишний глоток воды. Ходят слухи, что в лагере планируется захват власти. По ночам слышно как завывают и рычат заражённые".

"Ахахах", - ответила Даша. "Держитесь там".

"Как у вас там дела?", - поинтересовалась она следующий день.

Я подумал, поставил кофейную чашку на стол и ответил: "Попытка свержения лидера провалилась. Он лично казнил главного зачинщика, выставил его отрубленную голову на всеобщее обозрение и провозгласил себя императором новой эры. Остальных бунтовщиков отправили за укрепления и скормили заражённым. Запасы тают на глазах. Участились случаи казней за самые безобидные поступки. Во время дневного обхода периметра нашёл металлический предмет. При ближайшем рассмотрении установил, что это приспособление, которое в прежние времена использовали для чистки зубов. Кажется я смогу сделать из неё отличную заточку. Заметил, что по ночам у восточной стены лагеря вой заражённых почти не слышен".

В ответ пришли смайлики.

"Как ты там?", - поинтересовалась Даша на следующее утро.

Я впервые за утро оторвался от монитора и ответил: "Большая часть лагеря перешла к каннибализму. Казни теперь проводятся ежедневно, путём жеребьёвки. Казнённых тут же съедают. Лидер расхаживает по лагерю с оружием в руках и вещает свои безумные бессвязные проповеди. Его сторонники-каннибалы поклоняются ему, как божеству. Всё чаще я слышу в его проповедях призыв открыть ворота лагеря и впустить заражённых. Он называет это "очищением". Я не сплю уже несколько суток. Слишком высок риск проснуться съеденным. Заточка почти готова. Я обнаружил уязвимое место восточной стены. Эти безумцы не выставляют там на ночь часовых".

"Ужас какой", - через некоторое время ответила Даша, "А я тут ещё из-за температуры в 37.2 переживала…".

На следующее утро пришел не столько вопрос, сколько просьба:

"А дальше?".

Я ненадолго отложил в сторону дела и ответил:

"В конце концов, это всё-таки случилось. Жребий пал на меня. Наш кровавый император смотрел на меня своими безумными глазами и хохотал во всё горло.

- Ну что, Немой?! - Прокричал он мне. - Ты думал - я не замечаю тебя?! Думал, что сможешь растворяться в толпе вечно?! Я вижу и слышу всё! И вот моя воля: сегодня твоя очередь кормить мой народ!

По его знаку ко мне со всех сторон бросились безумцы и навалились на меня всей толпой. Я пришёл в себя уже стоя привязанным к жертвенному столбу. Он вещал очередную бессвязную проповедь, а толпа фанатично кричала его имя. Их голодные глаза пожирали меня.

- Вот и всё немой. - Сказал он в конце концов, повернувшись ко мне. - Пора умирать...

И тогда во мне словно что-то сломалось. Я посмотрел прямо в его сумасшедшие глаза и впервые с тех пор, как похоронил близких, заговорил.

- Нет. - Возразил я безумцу с оружием. - Это тебе пора.

А затем, той же самой заточкой, которой резал верёвки во время всей его длинной проповеди, я вскрыл ему горло. Он схватился за шею и осел на колени. Я вынул пистолет и запасную обойму из-за пояса императора. Стало очень тихо.

- Это ваш бог? - Спросил я толпу. - Хотите его божественности? Тогда ешьте, пока он тёплый.

Потом я повернулся и пошёл к восточной стене, где уже несколько дней готовил лаз к единственной точке вокруг лагеря. Той самой, где по моим наблюдениям, не собирались заражённые.

Я не оборачивался, но судя по крикам - император был ещё жив, когда паства вкусила плоти и испила крови его".

Даша некоторое время молчала. Я понял, что увлёкся и несколько переборщил с подробностями.

"Так. Это отвратительно. Но мне интересно выбрался ты или нет. Что было дальше?".

"Заражённые… Они повсюду. Я оставил лагерь за спиной почти месяц назад. И с тех пор не было ни дня, чтобы я не сталкивался с ними. Я перемещаюсь ползком, ночами. Днями я сплю на ветках деревьев. Питаюсь чем придётся. Патроны давно кончились. Я оставил один про запас. На самый крайний случай".

"Так. А дальше?"

"Во время вчерашней стычки меня укусили. Пострадала нога. Идти не могу. Остаётся только сидеть на этой зелёной поляне, слушать птиц и писать эти бессмысленные заметки, которые никто и никогда не найдёт. А если и найдёт, то уже не сможет прочитать.

Временами я думаю: а к чему было сопротивляться и бежать из лагеря? Конец был бы неминуем. В любом случае всё закончилось бы смертью. Так не всё ли было равно?

Но потом я смотрю на безмятежное небо над головой и понимаю, что предпочитаю, чтобы всё закончилось именно здесь и именно так. В мире и покое.

Там куда целенаправленно шёл я сам. А не влекомый кровожадным безумцем и его потерявшими человечность последователями.

Возможно, это и была та решающая черта, которая придавала всему этому какой-то смысл. Возможно, в самом конце важно не то, кем ты был и откуда пришёл. А то, кем ты стал и где оказался в итоге.

Чувствую, как перестают повиноваться руки. Не прозевать бы последний момент, когда я ещё смогу держать пистолет…

Варрпсатллмиоллтмпрлллл прть тл

Запись найдена рядом с телом Ричарда "Немого" Брауна.

Обнаружен со следами инфекции, прокушенной стопой и простреленным черепом за 10 дней до конца эпидемии".

- Должна тебе сказать, что пока всё это читала, я поняла, что наконец-то не думаю о работе. - Прокомментировала Даша, когда наконец-то вышла с больничного. - А сам ты что думаешь?

- А я думаю, что работать лучше дома, - завистливо вздохнул я, глядя на её посвежевшее лицо и погрузился обратно в свой проект.

Вокруг застыла сонная тишина спального района, разбавленная лишь редкими ночными шорохами. Это был тот пик летней тишины, когда самые отъявленные гуляки уже успокоились, а самые ранние пташки только взялись досматривать последний перед пробуждением сон. Неожиданно в этот ночной коктейль из летних ароматов, тиши и безветрия вплёлся посторонний звук, чуждый для окружающего мира. Тревожным метрономом стучали кеды по асфальту тротуара, молодой мужчина размеренно бежал, стараясь дышать ровно и глубоко, его не размятые мышцы и связки негодовали от столь внезапной физической активности. На нем были нелепые огромные шорты и застиранная растянутая футболка с полустертой надпись КиШ и малоразличимым уже рисунком. В таком наряде ходят дома или до магазина напротив, но, судя по обеспокоенно нахмуренному лицу, бежал он явно не пивом. Через минуту дыхание поймало ритм, тело разогрелось, а сердце, разогнавшись, застучало в ровном темпе, бег стал более плавным и уверенным, но намного быстрее, чем оздоровительная трусца, мужчина куда-то явно спешил.

"И куда эту дуру черти понесли под утро?" - мысли у него в голове были раздраженными, даже чуть злыми - "и нет чтобы поближе, так ведь на самой границе чувствительности". Как бы не бушевало у него в душе, вслух он не ругался, берег дыхание. "Пять километров" - щелкали у него в голове костяшки воображаемых счет - "примерно через семнадцать минут, вернее уже меньше". Он ненадолго задумался, прикидывая эту информацию. В кармане легких шорт болтались в такт бегу ключи, равномерно и неприятно хлопая по бедру, мешая думать. "Черт, а ведь я не успеваю, ну никак не успеваю" - он чуть ускорил бег, рискуя сбить дыхание - "Надо бегать потому что по утрам, лентяй! Да и курить надо бросать, всё никак не можешь решиться, тряпка!". Раздражение постепенно разливалось дальше, расползаясь от неизвестной *дуры* уже на него самого. Внутренние часы тикали, отсчитывая минуты до беды, оставалось около десяти минут, преодолено чуть меньше двух километров. Если сохранить темп и чуть поднажать, то можно бы и успеть, но ноги уже потихоньку наливались пока небольшой тяжестью, первые капли пота начали стекать по лицу. " Ну что стоило кепку перед выходом надеть?"

После третьего километра ему приходилось прилагать усилия, чтобы держать дыхание ровным: чуть глубже вдыхать, чуть резче выдыхать, напрягая диафрагму. Пот постепенно находил лазейки вокруг естественных барьеров в виде бровей и нажал жечь глаза. Хотелось протереть глаза рукой, но он знал - станет только хуже. "И почему в комиксах у каждого героя есть возможность быстрого перемещения, а мне досталась эта бесполезная хрень?" - он понимал, что не успевает и это ощущение бессилия все усиливало его раздражение. Несколько месяцев назад он обнаружил, что может видеть некоторые линии вероятностей жизни людей. В повседневной жизни это мало помогало, четко видны были самые яркие - негативные или позитивные и в основном недалеко от него, но ему уже не раз удалось помочь людям, уберегая от травм, либо чуть подправляя их путь в сторону счастливого случая, так что ворчал он напрасно - эта удивительно обретенная способность была невероятным, удивительным приобретением, которое и радовало и немного пугало.

Сегодня ему не спалось, он вышел проветрить голову, может выкурить сигарету на обратном пути и тут его сдернуло с места, как срывает с мостовой порыв ветра пустой пакет. Столь сильного предчувствия он никогда не испытывал, а это значит, оно скорее всего должно закончиться тем, чего он ни разу не видел в сплетении этих линий, а именно смертью. Эта линия вероятности постепенно натягивалась, звенела, как перетянутая струна в гитаре. Наконец стали проявляться зрительные образы, как вспышки: вот идет нетвердой походкой девушка в короткой юбке и легкомысленной розовой курточке, в ушах наушники, перед лицом телефон. Она шевелит губами, то ли разговаривает с кем-то, то ли подпевает любимой песне. Не глядя она вступает на знакомый пешеходный переход... Из-за поворота появляется черный BMW, зрачки водителя сжаты в точку, он не видит дорогу перед собой, отдаваясь ярким картинам, нарисованными его опьяненным какими-то веществами мозгом... Удар - и розовая куртка на асфальте быстро пропитывается красным, мгновенная смерть... В какой-то квартире красивый молодой парень ревет от горя перед бутылкой алкоголя, держа в руках фото той девушки... Женщина средних лет, так похожая на ту девушку, хватается за сердце, оседая на пол, её пытается подхватить мужчина с кольцом на безымянном пальце... Кладбище, этот мужчина, осунувшийся, с почерневшим лицом, он смотрит остановившемся взглядом на два небольших изящных гроба... Тот симпатичный парень с перетянутой резиновой трубкой рукой подносит к вене шприц... Видения сменяются все быстрее и быстрее, толком уже не рассмотреть, но они постепенно затихают, как круги на воде от брошенного камня: у эпицентра волна большая, но прибрежные заросли только чуть колыхнет.

Осталось чуть меньше километра и чуть больше трех минут. Ноги налились тяжестью, справа в боку кололо, кровь в голове и глазах стучала, отсчитывая секунды. Одежда давно пропиталась потом, в горле пересохло, колени отдавали глухими вспышками боли, всё внимание уходило на то, что бы не сбить дыхание, грудная клетка уже горела от непривычных усилий. "Давай, ну! Ползешь как старая бабка! Неженка, не зря тренер в школе говорил, что из тебя получится только бочка с жиром. Шевели ногами, ты, безвольный кусок дерьма!" - он подхлестывал себя ругательствами, как хлещут тяжелым кнутом взмыленную усталую лошадь, стремясь оторваться от стаи волков. Вдалеке замаячил поворот, недалеко от которого всё должно было произойти.

Ног он почти не чувствовал, но эти одеревеневшие колоды продолжали нести его вперед, из пересохшего горла и рта на выдохе вырывались хрипы, дыхание сбилось, сделалось частым и прерывистым, тщась насытить раскаленный организм кислородом. На повороте он споткнулся о неровно положенную тротуарную плитку и с трудом удержал равновесие, зарычав на выдохе от гремучей смеси испуга и ярости. Впереди перед затуманенном взглядом замаячило розовое пятно. "Девуш..." - в горле запершило, разрывая его кашлем и окончательно сбивая дыхание - "Деевушкааа!!" - взревел он из последних сил. Розовое пятно остановилось на краю тротуара, с его приближением обретая четкость и вытаскивая наушник. В разъеденных солью глазах сфокусировалось настороженное лицо, оглохшие от стука крови уши уловили кусок фразы ".. что-то хотели?". По дороге с ревом пронесся черный блестящий автомобиль. "Простите" - он захлебывался воздухом, с трудом выталкивая слова - "Я ... обознался ..."

- Придурок! - она нетвердо развернулась и поспешила убраться подальше от этого задыхающегося, мокрого насквозь мужчины с лихорадочным взглядом. Он опустился на четвереньки, а потом завалился на бок и перевернулся на спину, с жадностью хватая ртом такой вкусный прохладный ночной воздух. "Действительно, придурок" - весело подумал он - "так и мотор может встать, если после такого бега так резко остановиться!" И он счастливо захохотал, глядя слезящимися глазами с светлеющее небо.

— Володь, сегодня в теннис идем?

— Давай, сегодня как раз время есть, пока Арина к теще за вещами съездит.

— Всё тогда, я стол закажу. Подъезжай к пяти.

Раз в неделю Вовка и Тёма бронировали столик в местном теннисном клубе и устраивали настоящую битву. Порой матч длился до четырех часов, пока разрыв не составлял три выигрышные партии подряд — это и являлось главным условием победы. Во время игры старые друзья успевали пообщаться и обсудить все последние новости.

— Так вы что, не передумали переезжать? — спросил Вовка, подав свой фирменный крученый.

— Нет, уже и квартиру сняли, вещи завтра отправляем, — отбив шарик так, что тот закрутился еще сильнее, сказал Тёма.

— А чего там в вашем Питере такого, чего у нас нет?

— Да как тебе сказать. Там есть всё.

— Совсем всё? Вот всё что душе угодно?

— Ну, смотря какая душа. Для моей всё есть: и природа, и архитектура, и современные районы, а Арине там вообще раздолье для творчества.

— Ну понятно.

Вовка со всей силы ударил по шарику, и тот зацепился за сетку, но под силой удара смог-таки перевалиться на сторону противника и дважды подпрыгнул на столе.

— Да-а-а! — издал победный клич Вовка.

— Задолбал ты мне сопли отвешивать, — ругнулся Тёма. — Держи! — он сделал свою фирменную подачу с обманным замахом, которую друг никогда не мог отбить, и тут же отыграл очко.

— Так что, получается, у нас сегодня последняя игра? — с тоской в голосе спросил Вовка, еще раз промахнувшись.

— Получается, что так, — поджал губы Тёма. — Приезжайте летом с Машкой, я вам экскурсию проведу.

— Сам знаешь, что с моей работой особо не попутешествуешь.

— Ну вам дня три хватит с головой, если что — у нас остановитесь.

— Посмотрим.

Сегодня битва была особенно жесткой. Никто из ребят не хотел выходить из «большого спорта» проигравшим.

— Погоди, Арина звонит, — отложил ракетку Тёма и принял вызов.

Вовка кивнул и пошел в туалет, а когда вернулся, увидел, что его друг собирается.

— Ты чего? Мы же не доиграли!

— Да ехать надо, теща там просит шкаф разобрать, пока мы еще тут.

— Подождет пятнадцать минут. У меня отрыв две партии, давай уж честно закончим.

— Не-е, Володь, надо ехать.

— Так не делается, я же веду!

— Будем считать — боевая ничья, — виновато улыбнулся Тёма и направился в раздевалку.

— Вот ты жучара!

***

«Здоро́во, Тёмыч, ну как вы там? Устроились?» — пришло сообщение от Вовки через пару месяцев.

«И тебе привет! Да, всё отлично! Квартира замечательная, район хороший, я уже на работу вышел».

«Слушай, а скинь мне ваш адрес, я по картам гляну, что у вас там вообще вокруг творится, хотя бы онлайн у тебя прогуляюсь».

«Да без проблем», — ответил Тёма и выслал свои координаты.

После этого разговора, потерявшись в суете дней, старые друзья ни разу больше не общались, пока однажды утром Вовка не позвонил, попросив встретить его в аэропорту в субботу.

— Решил-таки приехать? Один или с женой? — обрадовался Тёма.

— Один. Ну что, да встречи?

— До встречи!

Пару дней Тёма мысленно составлял маршрут, по которому они со старым приятелем будут гулять с утра до позднего вечера. В планах были музеи, парки и, разумеется, кабаки.

Вовка прилетел утром. Он был налегке; лишь небольшого размера рюкзак свисал с плеча.

— Я ненадолго, — объяснил он свой вид.

Разговор не клеился. Хотя Тёме было что рассказать о переезде, о новой работе, о том, как они с женой нашли классный парк с лебедями неподалеку от дома, он почему-то не мог раскрыть рта и всю дорогу просто смотрел в окно такси.

— Я по картам видел, у тебя стол в соседнем дворе стоит, — подал наконец голос Вовка.

— Стол?

— Да, там через дом буквально.

— А зачем нам стол?

— У нас с тобой матч незаконченный, — напомнил Вовка.

— Шутишь, что ли? — Тёма посмотрел на друга, ожидая, что тот улыбнется в ответ, но заметил, что Вовка вполне серьезен.

Вскоре они добрались до того самого двора, где на детской площадке действительно оказался небольшой теннисный стол, установленный то ли городскими службами, то ли местными жителями.

Вовка расстегнул рюкзак и достал оттуда ракетки, шарик и спортивную форму. Сумка заметно исхудала. Кажется, внутри больше ничего не осталось.

— Разрыв в две партии, — напомнил Вовка итоги последнего матча.

— Ну ты даешь… — засмеялся Тёма.

— Твои подачи, — объявил Вовка после небольшой разминки.

Битва состоялась, как всегда, напряженная и не лишенная диалога. Неловкое молчание как топором отсекло. Ребята болтали без умолку: шутили, подкалывали друг друга, делились последними новостями. Тёма наконец почувствовал присутствие старого друга и уже предвкушал интересный вечер, но тут Вовка нанес мощный удар, который и завершил их партию.

— Три — ноль.

— Поздравляю! Ну что, в душ и поехали на каналы?

— Не, Тём, мне лететь надо, завтра на работу.

— В смысле?! Я думал, ты на все выходные!

— Да не. Не дали мне отгул. В августе, может, получится выбраться.

— Хочешь сказать, что ты на одну партию в теннис прилетел?!

— Ну мы же должны были выяснить, кто из нас чемпион. Теперь ясно. Ладно, я такси вызываю. Давай, увидимся. Пиши, звони, не скучай, будут деньги — высылай!

Вовка уехал, оставив в душе́ друга странное чувство. С одной стороны, они наконец пообщались, как раньше, с другой — Тёма теперь был официально проигравшим.

***

В августе Вовка приехать так и не смог, а в начале сентября от Тёмы пришло сообщение:

«Здоро́во, Володь. Мы тут на море собрались, будем проездом мимо вас. Ты столик не займешь на пару часиков в среду вечером? Я тебя быстро сделаю и дальше поеду! Ты же не надеялся уйти победителем?»

Александр Райн

Дело было в пятницу вечером. Нас собралось семеро. Все были только что после работы. Уставшие и, как очень быстро выяснилось - голодные.

- Может в "Монополию" сыграем? - Предложил Миша.

- Может лучше в "Каркассон"? - Внёс встречное предложение Тимур.

- Может лучше уже закажем еды? - Озвучила коллективное бессознательное Надя.

Мы с женой предложили приготовить что-нибудь на скорую руку. Но домашней еды никто не захотел. Все пришли к единому мнению, что хотят доставку.

- "Макдак". Хочу двойной чизбургер и картошку, - Твердо сказала Надя.

- Нафиг "Макдак". Хочу пиццу. - Возразил Миша.

- Я тоже хочу пиццу. Но только в "Пицца-боги". - Вмешался Тимур.

- Но в "Пицца-шляпа" она стоит в два раза дешевле. - Возразил Миша.

- Но в "Пицца-шляпа" она отвратная.

- Та, которая "барбекю" там норм. А за такие деньги - вообще огонь, а не пицца.

- А я хочу роллы.

- А я тоже хочу бургеров. Но только в "Кинге", а не из "Мака".

Все уткнулись в смартфоны и принялись заказывать еду. Потом последовал долгий и оживлённый разговор на предмет скидок акций и промокодов.

В конце концов, все практически одновременно сделали заказ.

Заказывать еду в пятничный вечер - не всегда хорошая идея. Во всяком случае, если ты очень голоден.

Первой это поняла Надя.

- "Макдак" обещает доставку только через два часа… - упавшим голосом сообщила она, оглядев окружающих широко раскрытими глазами.

Это известие настолько всколыхнуло общественность, что некоторые даже на секунду оторвались от экранов.

- У меня в "Кинге" заказ слетел, - поспешила ей на выручку Таня, - Хочешь, я твой чизбургер с картошкой дозакажу?

Судя по надиному выражению лица - голод и её гастрономические предпочтения явно вступили в схватку.

- Заказывай, - в конце концов сдалась она.

"Пицца-боги" обещали привезти заказ через час пятьдесят. "Кинг" собирался уложиться в час сорок. За такой же промежуток времени планировала справиться сушечная "Суши-жри". "Пицца-шляпа" могла накормить Мишу всего лишь через час. Он окинул всех гордым взглядом победителя.

- Конечно, они быстрее всех привезут, - проворчал Тимур, - Ты же у них единственный клиент...

Мы сидели за столом. Каждый внимательно отслеживал в телефоне состояние своего заказа. Время от времени все вяло обсуждали текущие дела и заглушали голод кальяном, чипсами и печеньем.

Спустя примерно час, раздался звонок домофона. Ещё через минуту Миша поставил на стол коробку с сомнительного вида пиццей. Он меланхолично принялся поедать её кусок за куском. У кого-то заурчало в животе.

Остальные еще усерднее уставились в телефоны. Словно это как-то могло ускорить процесс доставки. Некоторые не выдержали и съели по куску пиццы "барбекю", воспользовавшись предложением Миши угоститься.

Через некоторое время, с разницей в пять минут подтянулись курьеры "Кинга" и "Суши-жри". С приличным отставанием пришёл к финишу человек от "Пицца-боги". К его прибытию привередливый Тимур успел не поморщившись проглотить два куска "барбекю".

Закрыл гонку с фееричным отставанием "Мак". Заказ в котором Надя по рассеянности забыла отменить.

Некторое время шуршала обёрточная бумага и шипели открываемые бутылки с пепси. Мы обменивались едой и делились вкусовыми впечатлениями.

Наконец, все наелись.

- Ого. А уже двенадцать. Надо бы домой собираться. - Заметил Тимур посмотрев на висящие на стене часы.

- Да. Мне тоже уже пора. Завтра надо встать рано.

- Если ты меня подбросишь, то я тогда тоже пойду.

- Мне уже тоже пора.

Гости стали собираться. Все оделись, обменялись рукопожатиями и обнимашками. Квартира опустела.

Отлично поиграли в настолки.

Оружием, конечно.

У любимого ИЖ-58 треснул приклад. Дерево и при покупке было уже не новым, потёртости и царапины, насечка местами стёрта.

Приклад и цевьё были сразу сняты, зачищены, насечка поднята и сделана полировка маслом на несколько раз.

Почти пять лет я пробегала с ним по лесам, пока приклад не сказал: "Всё, я устал.". Открытие на носу, в прикладе трещина и шат, нужно что-то делать. Что делать, что делать, менять! Заказала сразу в комплекте, для единообразия, цевьё-то тоже не новое.

Сладкое предвкушение при получении и прикидке сменилось паникой. "Всё пропало, шеф!" Я знала, что нужно подгонять, но чтобы так. Ой, ребята, я же женщина, у меня же лапки... (Не ведитесь, я вру. Не про женщину, а про лапки.) Но идти в оружейную мастерскую? Нет, мы не ищем лёгких путей. Тряхнув свои косметички запасы инструмента приступила к подгонке.

Женщина имеет право на свою, слегка перпендикулярную с общей логику. "Цевьё меньше, с него и начну." - решила я.

Моменты женской паники сменялись сумрачным "моё дерево, хочу и порчу", а работа потихоньку шла. Тут уж как в анекдоте - одно неосторожное движение и ты отец. Ну, или без ружья к открытию охоты.

Итак, логика простая - если совпадут все размеры, то должно сработать! Замеряю оба цевья в хвост и в гриву, прикладываю поочерёдно для понимания где нет контакта со стволом. По логике нужно обмазать чем-то пачкающимся и легко стирающимся для остающихся меток.

Мужчины брутально пишут об обувном креме и остальных оставляющих следы намазывающихся штуках. Женщина откапывает неподошедший тональный крем. Отличная штука, кстати, рекомендую!

По ходу дела фиксирую надфилями.

Начинаю потихоньку снимать дерево, постоянно примеряя, чтобы не снять больше чем нужно.

Делаю прокладки в паз.

Собираю, пробую - цевьё не фиксируется. Разбираю, собираю старое цевьё - фиксируется. Собираю новое - снова нет.

"Пилите, Шура, пилите!"

Бинго! В какой-то момент цевьё фиксируется внатяг но без прокладок, чтобы планка с крючком шла вровень. Но уже что-то, значит пилю в нужном направлении.

Работа медитативная, сел, разложил детальки вокруг, подпилил, примерил. Вдох-выдох, вжух-вжух. А что там с прикладом?

С прикладом всё отлично, стяжной винт закис намертво. Ни туда, ни сюда. По кусочкам шинкую старый приклад со словами "сгорел сарай, гори хата!"

Вот он, сидит как припаянный.

Используя обсценную лексику, заливаю вэдэхой и обстукиваю. Вечер мы танцуем танцы с бубном - я заливаю и обстукиваю, он не сдаётся. Ну и отмокай ночь, а там посмотрим.

К утру винт всё ещё сидел как влитой. Давайте всё-таки признаем, что иногда одной даже очень упорной женской силы бывает недостаточно. Тогда на помощь всегда приходит наш любимый манёвр - "ой, я в этом ничего не понимаю".. Шутка. Все, кто знают меня поближе, на эти фокусы уже не ведутся.

Шаг первый - сделать небольшие площадки на головке винта для лучшего зацепа и попытаться выкрутить. Тисы, газовый ключ, сильные мужские руки - винт оказывается упорнее. Вэдэхой залито уже всё вокруг и готово выкручиваться, но винт стоит как монолит.

Отмахавшись от мысли, что всё пропало и поможет только высверливание, берём горелку.

И вуаля! Пять минут и винт пошёл! Это прямо ура.

Лёгкий перекус собственноручно сваренным сыром (пятиминутка беззастенчивой саморекламы, потому что да, ещё и сыр варю, обращайтесь).

Ну что, примеряем новый приклад.. "Может, всё-таки в мастерскую?" - ехидно шепчет внутренний голос. Потому что очередное "ой, блин!" Полный разнобой.

"Соберись, женщина, и пили!" - я душу малодушные мысли о мастерской. Наждак, дремель, напильники и тональный крем мне в помощь.

Стружки покрывали всё вокруг, обляпанная тональником для подгонки, с всклокоченными волосами и отгоняя панические мысли, я точила как бобёр. "Поеду с обрезом, если не получится." - эта мысль нифига не успокаивала. Но что-то постепенно начало вырисовываться.

Женское упрямство не знает границ. Мы можем задолбать кого угодно, даже ружьё. Вуаля! Небольшая доработка внутри после тестирования и готово. )

Пруф с охоты, ещё со старым прикладом и цевьём.

- "Так ребята, завтра если будет хорошая погода, то вместо занятий все дружно идём в поход!"

Наш пятый класс радостно загудел, но Ольга Григорьевна строго постучала указкой по столу и все сразу затихли.

- "Ещё раз повторяю, если будет дождь, то ни в какой поход не идём, а приходим на занятия. Всем ясно?"

"Дааа!!!" - Все радостно загалдели и толкаясь побежали прочь из классного кабинета, поскольку учебный день уже закончился.

Ольга Григорьевна - наш классный руководитель, очень строгая, но справедливая. Уже был конец весны, всем ученикам хотелось на летние каникулы, поэтому учёба почти не шла. Вот и придумала она - выйти всем классом на природу, погулять и сделать небольшой пикник, чтоб немного развеяться и отдохнуть от учёбы хотя бы один день, а потом доучиться эти последние три недели перед летом.

Утро как назло выдалось пасмурным, моросил небольшой дождик, который вдруг на мою радость закончился. Я с вечера не собирал школьный рюкзак, поскольку готовился не учиться, а идти в поход. Уж я-то знал толк в походах, с отцом много раз ездили с ночёвкой на рыбалку, поэтому я был в курсе, что надо брать, а что нет. В рюкзак с вечера был почти собран. Осталось только утром заварить в термосе чай и сделать бутерброды.

Утром в школу вместе со мной пришли ещё три любителя походов - Олег, Витёк и Игорь. Остальные ребята в поход явно не хотели, поскольку пришли в школьной форме и с портфелями. Ольга Григорьевна на нас очень строго посмотрела. -"Ну и что с вами делать, соколы вы мои ясные?" Соколы опустив головы виновато молчали, поскольку за окном уже лил гадский дождь.

-"Раз вы без тетрадей, берите двойные листочки, ручки и учебники я вам сейчас дам."

Протестовать было бесполезно, хотя каждый из нас в глубине души надеялся, что учитель отпустит домой.

Учёба не шла, поскольку каждый думал только о походе и смотрел в окно, где уже кончился дождь. Неожиданно звенел звонок на перемену и мы решились...

Мы вышли не с главного входа, а через пожарный выход возле спортзала. Дверь была не заперта, поскольку ей постоянно пользовался физрук с трудовиком, они часто выходили на улицу вредить своему здоровью, ну или говоря проще - покурить. За дверью никого не было и мы ушли в поход по-английски, то есть - никого не предупредив.

Решили идти за город - на пруд, до него было около часа ходьбы. Настроение было весёлое, мы что-то рассказывали друг другу и шутили. Осталось совсем чуть-чуть и вдруг пошёл дождь, но назад поворачивать никто не хотел. Мы уже изрядно промокшие пришли на место и разместились под раскидистой ивой, где было сухо. Все начали распаковывать свои рюкзаки и накрывать общий стол. Я достал радиоприемник, который всегда брал на рыбалку, но он не работал, поскольку сильно намок. Мы пили чай из моего термоса и рассказывали всякие истории. Игорь про мопед "Рига", что ему родители обещали купить. Витёк про кордовую модель самолёта, что он собирает, но никак не может достать на него двигатель МК-16, но эфир для него уже достал. Олег рассказывал про Крым, что он опять этим летом туда поедет к бабушке и будет всё лето купаться и гонять катранов. Я рассказывал про то, что собрал детекторный радиоприёмник и он работает без батареек, но мне никто почему-то не верил.

Закончился дождь, мы быстро собрались и выдвинулись обратно решив идти не по дороге, а срезать по пустырю. Трава была очень мокрой и у меня в ботинках начала хлюпать вода, у ребят наверное тоже. Дойдя до клуба мы друг с другом распрощались и разбежались по домам.

Дома меня на крыльце встречала мама, хотя она должна была в это время быть на работе. Встречала с ремнём и строгим взглядом: -"Не вздумай убежать! Вон, мокрый весь! А ну быстро домой!!!"

Гадский дождь! - подумал я и пошёл сдаваться.

Однажды мне понадобилось прикупить херню. В качестве шуточного подарка на новый год.

По заранее оговорённым условиям, херня должна была быть бессмысленной, абсурдной, по возможности смешной и не выходить за рамки бюджета в 200 рублей.

Я долго не мог придумать ничего подходящего. И вот, в самый последний момент, 31 декабря шёл по улице, увидел вывеску отделения «Почты России» и остановился как вкопанный. Если и есть на свете место, торгующее абсурдной ерундой, то это именно оно.

Из отделения, мне навстречу, вышел ветхий старичок и еле слышно что-то прошептал. Я его не расслышал, поэтому почтительно кивнул и зашёл внутрь.

К единственному работающему окошку вела очередь из 10 человек. Рядом была стойка для отправки посылок, за которой хмурый мужчина обслуживал бритую налысо девушку с татуировкой в виде паутины на макушке. Ещё было окошко «Почта Банка», за которым в духоте томилась без дела полненькая брюнетка.

Я оглядел прилавки и почти сразу обнаружил то, что мне было нужно. Книгу, идеально отвечающую моим запросам по всем параметрам. Я немного покрутил головой. Подошёл к автомату электронной очереди и получил талон П107.

- Талон. Номер. Тэ. Двадцать. Четыре. Пройдите к окошку. Пять. – Оповестил динамик под потолком.

Прошло двадцать минут. Динамик пригласил к пятому окошку талон номер Т25. Я почувствовал, что схожу с ума от духоты. С робкой надеждой я подошёл к окошку «Почта Банка» и вполголоса стеснительно уточнил у томящейся брюнетки – нет ли у неё возможности безо всяких очередей продать мне книгу с прилавка.

- Ахахахаха! Конечно нет! – Развеселилась девица. – У нас с почтовым отделением кассы разные! Ахахахаха!

С этими словами она скинула с себя одежду, вскочила на метлу и вылетела на улицу через решётку вентиляции. Я с тоской проводил её глазами и вернулся к ожидающим.

Стоять было невыносимо. Но и уже потраченного времени было жаль.

Очередь двигалась крайне медленно. Я сжимал талончик в руках и заучивал наизусть: «П107, П107, П107…», чтобы нечаянно не пропустить объявление. Иногда такое случалось. Люди, пропустившие очередь в такие моменты, бежали к окошку номер 5 с криками: «Нет! Это ошибка! Я просто отвлёкся! Вот мой талон!». Но безжалостные автоматные очереди, колючая проволока и свирепые овчарки пресекали эти жалкие попытки на корню.

Я стоял там и не мог видеть, что происходит за окном. Но чувствовал, как неумолимо бежит время. Каким-то образом знал, что там, снаружи, эпохи сменяют друг друга. Цивилизации рождаются и исчезают с лица земли. Огромные рептилии снова заселяют планету и вновь вымирают после очередного катаклизма. Тектонические плиты сталкиваются друг с другом и навсегда меняют облик мира.

Я забыл лица своих родных и друзей. Забыл кто я и откуда родом. Безжалостное время стёрло из моей памяти всё. Кроме номера моего талончика и названия книги.

Я смотрел на то, как далёкие потомки людей, стоявших со мной когда-то в очереди заводят свои семьи и рожают собственных потомков. Я видел, как они молятся статуе, бритой налысо девушки с рисунком в виде паутины на черепе. Но как ни старался – я не мог вспомнить - ни кто она такая, ни причин, по которым в её честь воздвигли статую.

Наконец, когда само время состарилось и стёрлось в порошок я услышал голос с небес:

- Талон. Номер. Пэ. Сто. Семь. Пройдите к окошку номер. Пять.

Едва волоча ногами, я медленно подошёл к окошку. Посмотрел ввалившимися, иссохшими глазами на женщину за стойкой. Шамкая старческим беззубым ртом, я попросил у неё то, ради чего когда-то пришёл сюда.

Бережно сжимая книгу «Все секреты огорода», я вышел на улицу. Очевидно вселенная успела совершить полный цикл своего существования, схлопнуться и зародиться вновь. И сейчас она находилась примерно в той же точке своего развития, в которой я её оставил.

Мне навстречу шёл совсем юный мужчина с живыми и умными глазами. Я собрался с последними силами и попробовал предупредить его:

- Не входи сюда… Глупец… - Еле слышно смог выдохнуть я своими немощным лёгкими, чувствуя, как под гнётом прожитой вечности осыпаются в труху мои кости.

Но он меня не услышал.

Автор: Ннеди Окорафор. Авторский перевод: Sanyendis, вычитка моя.

Произведение американской писательницы нигерийского происхождения, лауреатки многочисленных литературных премий. Она сочиняет фантастику как для взрослых, так и для детей, вплетая в свои произведения африканскую мифологию и социальные проблемы. Здесь обыгрывается классический сюжет с взаимоотношениями человека и ИИ. Чем же закончится "гениальный" проект, профинансированный крупнейшими нефтедобывающими компаниями? Узнаем.

Зомби не ходят, если им не прикажут!

Зомби!

Зомби!

Зомби не остановятся, если им не прикажут!

Зомби не повернут, если им не прикажут!

Зомби!

Зомби не думают, если им не прикажут!

Отрывок из песни «Зомби» Фелы Кути, нигерийской исполнительницы и самопровозглашённой вестницы безгласных.

Мой муж меня бил. Так я и очутилась в тот вечер за нашим домом, в паре шагов от кустарника, продравшись сквозь высокую траву к нефтепроводу. Наш маленький домик находился на самой окраине деревни, считай в лесу. Так что никто не видел и не слышал, как он меня колотил.

Выбраться туда – лучшее, что я могла сделать, чтобы оказаться подальше от мужа, не распалив его ярость ещё сильнее. Когда я уходила за дом, он знал, где я нахожусь, и что я одна. Но он был слишком самовлюблённым, чтобы догадаться, что я подумывала о самоубийстве.

Мой муж пил, как и подавляющее большинство членов Народного движения дельты реки Нигер. Алкоголь помогал им держать в узде собственные гнев и беспомощность. Рыба, креветки и речные раки, обитавшие в ручьях, вымирали. От питьевой воды женская утроба увядала, а мужчины, в конце концов, начинали мочиться кровью.

Был один родник, откуда я набирала воду. Неподалёку возвели контрольно-измерительную станцию, и теперь источник загрязнился, приобрёл дурной запах, а маслянистая плёнка на поверхности воды переливалась радужными сполохами. Фермы, где выращивались маниока и ямс, с каждым годом давали всё меньше урожая. От самого воздуха кожа покрывалась слоем грязи и пропитывалась вонью чего-то, словно находившегося на последнем издыхании. В некоторых местах всегда царил день из-за шумных газовых факелов.

Моя деревня была полным дерьмом.

Будто этого мало, членов Народного движения давили как мух. Убийства совершались походя, всё чаще и в открытую. Членов Народного движения расстреливали на улицах, переезжали на автомобилях, утаскивали в болота. Больше их никто не видел.

Я пыталась подарить мужу хоть толику счастья. Но после трёх лет в браке моё тело по-прежнему отказывалось вынашивать его детей. Понять причину его растерянности и печали легко… Но боль остаётся болью. И её он причинял мне регулярно.

Единственным и важнейшим из того, что принадлежало лично мне, была отцовская гитара. Корпус выполнен из отличной полированной древесины абура, пикгард – из чудесного черепахового панциря. Потрясающая ручная работа. Отец говорил, что древесина, использовавшаяся для изготовления гитары, происходила от последнего лиственного дерева в дельте. Если поднести инструмент к носу, в это легко верилось. Гитара прожила десятки лет, но всё ещё источала аромат свежесрубленного дерева, словно хотела поведать тебе свою историю, ведь никто другой этого не сумел бы.

Без отцовской гитары не существовало бы и меня. В молодости он проводил вечера у бараков, играя для всех желающих. Люди танцевали, хлопали в ладоши, закрывали глаза и слушали. Звонили мобильные, но на них никто не обращал внимания. Однажды его остановилась послушать моя мама.

Я во все глаза смотрела на быстрые, длинные пальцы отца, пока он играл. О, эти гармонии. Он мог создать что угодно через свою музыку – радуги, рассветы, паутинки, поблёскивающие утренней росой. Мои старшие братья не проявляли интереса к тому, чтобы научиться играть. Но я – да, и отец показал мне всё, что знал сам. И теперь уже мои длинные пальцы ласкали струны. Я всегда обладала музыкальным слухом, а пальцы мои двигались даже ловчее, чем отцовские. Я была хороша. По-настоящему хороша.

Но вышла замуж за глупца. Эндрю. Поэтому играла на гитаре только за домом. Подальше от него. Гитара стала моим утешением.

В тот судьбоносный вечер я сидела на земле прямо напротив нефтепровода. Он проходил через задние дворы всех жителей. Моя деревня построена на нефтяном месторождении, как и деревня, где я выросла. Моя мама жила в похожем поселении до замужества, как и её мать. Мы – Люди Нефтепровода.

Моя бабушка по материнской линии стала известна тем, что частенько лежала на нефтепроводе, проходившем через родную деревню. Она оставалась в этом положении часами, слушая и гадая, что за чудесные жидкости текут по массивным, бесконечным стальным трубам. Это было до появления Зомби, разумеется. Я рассмеялась. Попробуй она полежать на нефтепроводе сейчас, пала бы жертвой жестокого убийства.

Так или иначе, когда мне становилось особенно тоскливо, я брала гитару и выходила сюда, чтобы устроиться прямо напротив трубы. Я понимала, что заигрываю со смертью, находясь так близко, но в таком настроении мне было всё равно. На самом деле я даже приветствовала возможность лишиться жизни. Просто чудо, что мой муж не разнёс гитару в щепки в приступе пьяной ярости. Тогда бы я наверняка улеглась на нефтепровод. Возможно, поэтому он предпочитал лишний раз расквасить мне нос, но не трогал инструмент.

В тот день он лишь влепил мне сильную пощёчину. Понятия не имею, за что. Он просто зашёл в дом, увидел меня на кухне и – шлёп! Может, неудачный день на работе – он усердно трудился в местном ресторане. Или одна из любовниц его отвергла. Возможно, я что-то сделала не так. Не знаю. Мне было плевать. Кровотечение из носа только начало останавливаться, и звёзд перед глазами сверкало уже поменьше.

Мои ноги находились в считанных дюймах от нефтепровода. В ту ночь я рисковала сильнее обычного. Погода стояла более тёплая и влажная, чем я привыкла. А может, всё дело в моём горящем, как от жала пчелы, лице. Даже комары особо не раздражали. Вдалеке я увидела Ннеку, женщину, что практически со мной не разговаривала – она купала младших сыновей в большом тазу. Какие-то мужчины играли в карты за столом в нескольких домах от нас вниз по улице. Ночь стояла тёмная, меня окружали крошечные деревца и кустарники, и даже ближайшие соседи жили в отдалении, потому я была скрыта от посторонних глаз.

Я вздохнула и положила руки на струны гитары. Я принялась выводить мелодию, которую исполнял отец. Вздохнула вновь и закрыла глаза. Я всегда буду скучать по отцу. Ощущение вибрирующих под подушечками пальцев струн дарило неповторимое наслаждение.

Я полностью погрузилась в музыку, сплетая ноты в мелодию, а затем воспарила к величественному закату, что освещал верхушки пальм и…

Клац!

Я замерла. Пальцы так и остались на струнах, но вибрация в них уже угасала. Я не осмеливалась пошевелиться. Я не открывала глаз. Щека пульсировала от боли.

Клац! На этот раз звук раздался ближе. Клац! Ещё ближе. Клац! И ещё.

Сердце ухало в груди как барабан, меня мутило от страха. Несмотря на рискованные вылазки, я знала, что не так хочу расстаться с жизнью. Кому бы понравилось, если бы его растерзали в клочья Зомби? Я вполголоса прокляла нигерийское правительство, как это неоднократно в течение дня делали все жители моей деревни.

Хрусь!

Мой средний палец, зажимавший гитарную струну, прервал её вибрацию. У меня начали дрожать руки, но я по-прежнему не поднимала век. Что-то прохладное и острое приподняло мой палец. Мне хотелось кричать. Струну снова дёрнули.

Трунь!

Звук стал глубже и полнее, ведь мой палец больше не заглушал вибрацию струны. Я медленно открыла глаза. Сердце пропустило удар. Существо было ростом около трёх футов, и потому мы находились на одном уровне. Я никогда не видела их вблизи. Немногие переживали подобный опыт. Эти твари постоянно носятся по нефтепроводу, словно стадо очень быстрых быков, и им всегда есть чем заняться.

Я отважилась присмотреться внимательнее. У него действительно оказалось восемь лап. Даже во мраке эти конечности сияли, улавливая крохи самого тусклого света. Будь хоть немного светлее, и я бы сумела разглядеть в них собственное безупречное отражение. Я слышала, что они сами себя чинили и полировали. Теперь эти слухи казались куда более логичными, ведь у кого другого найдётся время, чтобы поддерживать их в столь идеальном состоянии?

Идея создать Зомби принадлежала правительству, и «Шелл», «Шеврон», а также несколько других нефтедобывающих компаний (находившихся на грани отчаяния) предоставили финансирование, чтобы покрыть все расходы. Зомби изготовили для борьбы с незаконными врезками в нефтепровод и терроризмом. Смех, да и только. Правительство и нефтяники уничтожили нашу страну, вскопали нашу нефть, а затем изготовили роботов, чтобы не дать нам воспользоваться собственными богатствами.

Официально их называли Ананси-дроидами-419, но мы говорили об «изобретениях овибо» и, чаще всего, «Зомби» – так же мы прозвали и солдат, которые изводили нас каждый раз, когда им моча ударяла в голову.

Считается, что Зомби способны думать. Это называют искусственным интеллектом. У меня есть какое-никакое образование, годик-два университета, но не по научной специальности. С образованием или без, но как только я вышла замуж и оказалась в этом проклятом месте, то стала такой же, как и все местные женщины – простой селянкой, живущей в районе речной дельты, где Зомби убивают любого, кто прикасается к нефтепроводу, и чей муж то и дело её поколачивает. Что я могла знать об интеллекте Зомби?

Он напоминал гигантского, блестящего металлического паука. И перемещался по-паучьи. Плавно двигавшиеся сочленения и лапы. Он подполз ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть гитарные струны. Когда он это сделал, две из его задних лап простучали по металлу нефтепровода. Клац! Клац! Клац!

Он вновь прижал мой большой палец к струнам и дважды дёрнул, извлекая приглушённый звук! Он взглянул на меня множеством сияющих круглых глаз синего цвета. Вблизи стало ясно, что это не огоньки. Они представляли собой шары, наполненные мерцающей жидкостью цвета синий металлик, напоминающей наэлектризованную ртуть. Я заворожённо в них уставилась. Никто больше в нашей деревне не мог этого знать. Никто не подходил достаточно близко. Глаза из фосфоресцирующего ярко-синего жидкого металла, подумала я. Na wa.

Он сильнее надавил на руку, и я жадно втянула воздух ртом, часто заморгав, отвела взгляд от его гипнотизирующих окуляров. И тогда до меня дошло.

– Ты… Ты хочешь, чтобы я сыграла?

Оно уселось в ожидании, с тихим стуком поместив одну из лап на корпус гитары. Давненько меня никто не просил сыграть для него. Я исполнила свою любимую хайлайф песню, «Love Dey See Road» Оливера де Кока. Я играла так, словно от этого зависела моя жизнь.

Зомби не шевелился, его лапа по-прежнему прижималась к гитаре. Неужели он слушал? Я в этом не сомневалась. Минут двадцать спустя, когда я, наконец, закончила играть, обливаясь потом, он коснулся кончиков моих ноющих от напряжения пальцев. Это было очень нежное прикосновение.

***

По некоторым из труб течёт дизельное топливо, по другим – неочищенная нефть. Миллионы литров в день. Четверть топливных резервов США обеспечивает Нигерия. А взамен мы не получаем буквально ничего. Только смерть от нападений Зомби. У каждого из нас найдётся парочка таких историй.

Когда выпустили первую партию Зомби, об их существовании никто даже не подозревал. До людей лишь доходили слухи о растерзанных в клочья телах возле нефтепроводов, о гигантских белых пауках в ночи, или о мощных взрывах на магистралях, после которых оставались лишь обугленные трупы. Однако в тех местах, где находили мертвецов, всё выглядело нетронутым.

Люди по-прежнему делали нелегальные врезки в нефтепровод, и мой муж в том числе. Я подозревала, что он приторговывает топливом и нефтью на чёрном рынке; но он приносил немного нефти и домой. Оставишь её на пару дней в ведре, и получится нечто, напоминающее керосин. Я использовала этот состав для приготовления пищи. Так что мне ли жаловаться? И всё же незаконные врезки – дело весьма и весьма опасное.

Существовали способы пробить отверстие в нефтепроводе, не вызывая немедленного гнева Зомби на свою голову. Мой муж и его приятели использовали какой-то мощный лазерный резак, украденный из больницы. Однако приходилось соблюдать максимально возможную тишину при резке металла. Хватало одного стука, малейшей вибрации, и Зомби примчались бы за минуту. Многих товарищей моего мужа убили из-за того, что кто-то чиркнул обручальным кольцом или стукнул кончиком резака по трубе.

Пару лет назад стайка мальчишек играла слишком близко от нефтепровода. Двое подрались и упали на трубу. За считанные секунды явились Зомби. Одному из драчунов удалось отползти в сторону. Но второго схватили за руку и швырнули в кусты. Он заработал перелом руки и обеих ног. Чиновники заявили, что Зомби запрограммированы причинять как можно меньше вреда, но… Я в это не поверила, na lie.

Это были жуткие создания. Приближаться к трубе – рисковать погибнуть страшной смертью. И всё же чёртовые штуки проходили аккурат через наши задние дворы.

Но мне не было до этого никакого дела. Муж в те месяцы бил меня смертным боем. Не представляю, за что. Работы он не лишился. Я знала, что он встречается с другими женщинами. Жили мы бедно, но не голодали. Возможно дело в том, что я не могла родить ему детей. Понимаю, это моя вина, но что я могла с этим поделать?

Я всё чаще оказывалась на заднем дворе. И тот же самый Зомби каждый раз меня навещал. Мне нравилось для него играть. Он слушал. Его дивные глаза сияли от радости. Способен ли робот испытывать радость? Я была убеждена, что разумные модели вроде него могли. Неоднократно в течение дня я наблюдала толпу Зомби, снующих вверх и вниз по нефтепроводу с целью что-то подлатать или сделать обход, или чем они там ещё занимались. Я не смогла бы различить своего Зомби среди них.

Где-то на десятый по счёту его визит я совершила нечто крайне странное. Муж заявился домой, так благоухая алкоголем, что, казалось, хватило бы единственной искры, чтобы он взорвался. Пиво, пальмовое вино. И духи. Весь день я пребывала в глубоких раздумьях. О своей жизни. Я зашла в тупик. Я хотела завести ребёнка. Стремилась покинуть этот дом. Жаждала найти работу. Обрести друзей. Мне требовалась смелость. Я верила, что она у меня есть. Я ведь столько раз сталкивалась с Зомби.

Я собиралась расспросить мужа о должности учителя в начальной школе. Я слышала, что они ищут преподавателей. Войдя, он поприветствовал меня неуклюжими объятиями и неловким поцелуем, а затем рухнул на диван. Он включил телевизор. Было уже поздно, но я подала ему ужин – перечный суп, щедро сдобренный козлятиной, курицей и крупными креветками. На этот раз он пребывал в добром расположении духа, несмотря на опьянение. Но пока я стояла в комнате, наблюдая за тем, как он ест, смелость меня покинула. Вся потребность в изменениях растаяла и трусливо забилась в самые дальние уголки сознания.

– Хочешь чего-нибудь ещё? – спросила я.

Он поднял на меня взгляд и искренне улыбнулся:

– Сегодня суп очень вкусный.

Я улыбнулась в ответ, но что-то внутри меня заставило ещё сильнее вжать голову в плечи.

– Я рада, – ответила я и взяла в руки гитару. – Пойду на задний двор. Там такая славная погода.

– Не подходи слишком близко к нефтепроводу, – предупредил он. Но при этом даже не оторвал взгляда от экрана, вгрызаясь в большой кусок козлятины.

Я ускользнула в темноту, пробираясь через кустарник и травы к нефтепроводу. Устроилась на привычном месте. В футе от трубы. Я мягко провела рукой по струнам, взяв несколько аккордов. Это была печальная мелодия, отражавшая то, что давило на сердце. Куда я могла уйти отсюда? И вот такой была моя жизнь? Я вздохнула. Уже месяц не посещала церковь.

Когда он явился, пощёлкивая лапами по трубе, я воспряла духом. Его жидкие синие глаза сегодня сияли особенно ярко. Как-то я купила рулон синей ткани у одной женщины. Материал обладал насыщенным оттенком, напомнившим мне об открытой воде в солнечный день. Женщина назвала этот цвет «лазоревым». В ту ночь глаза моего Зомби переливались именно этим оттенком.

Он замер подле меня. Ожидая. Я знала, что этой мой Зомби, ведь месяц назад он позволил мне наклеить стикер в виде синей бабочки на одну из его лап.

– Добрый вечер, – поприветствовала я его.

Он не пошевелился.

– Сегодня я грущу, – продолжила я.

Он сошёл с нефтепровода, пощёлкивая металлическими лапами по металлу, а когда оказался на земле, зашелестел. Он устроился рядом, как всегда поступал. И принялся ждать.

Я взяла парочку пробных аккордов, а затем исполнила его любимую песню, «No Woman No Cry» Боба Марли. Пока я играла, его туловище начало медленно вращаться – как я поняла, таким образом он показывал, что ему нравится. Я улыбнулась. Когда я закончила, он вновь обратил свой взгляд на меня. Я вздохнула, взяла ля-минор и откинулась назад.

– Моя жизнь – дерьмо, – призналась я.

Вдруг он с тихим жужжанием поднялся на все свои восемь лап. Потянулся, распрямляя их, пока не приподнялся ещё на фут в высоту. Снизу, из центральной части его корпуса показалось что-то беловатое, с металлическим отблеском. Я охнула, схватившись за гитару. Разум призывал меня отодвинуться. Причём быстро. Я подружилась с этим искусственно созданным существом. Я его знала. Или так мне казалось. Но что я на самом деле понимала в том, почему он делал то, что делал? Или зачем навещал меня?

Металлическое вещество выделялось всё быстрее, образовывая лужу в траве прямо под роботом. Я прищурилась. Это оказались провода. Прямо у меня на глазах Зомби извлёк собственную проводку наружу и принялся совершать некие манипуляции пятью конечностями, поддерживая вертикальное положение на остальных трёх. Лапы сновали туда-сюда, трудясь над блестящими проводами. Они двигались слишком быстро, чтобы я могла понять, что именно они создавали. Трава летела во все стороны, а тихое жужжание становилось всё громче.

Затем они замерли. Какое-то время я слышала лишь трескотню сверчков и пение лягушек, да ветер, шелестящий в пальмах и кронах мангровых деревьев. Я чувствовала запах нагретого масла – кто-то неподалёку жарил бананы или ямс.

Я вгляделась в предмет, изготовленный Зомби. Улыбнулась. Ухмылка становилась всё шире.

– Что это? – прошептала я.

Он поднял предмет двумя передними лапами, а задней дважды притопнул по земле, как поступал всегда, стремясь привлечь моё внимание к чему-то важному. Чему-то, мне, как правило, непонятному.

Он вытянул вперёд три своих конечности и принялся исполнять то, что поначалу напоминало попурри из моих любимых песен, от Боба Марли и Санни Аде до Карлоса Сантаны. Затем музыка перетекла в нечто столь сложное и прекрасное, что я расплакалась от радости, благоговейного трепета и восторга. Люди наверняка услышали эту музыку, может, даже выглядывали в окна или открывали двери. Но нас укрывала темнота, трава, деревья. А я всё плакала, не в силах остановиться. Не знаю почему, но слёзы так и лились. Интересно, понравилась ли ему моя реакция. Думаю, да.

Весь последующий час я разучивала мелодию, которую он для меня сыграл.

***

Десятью днями позже группа Зомби атаковала каких-то нефтяников или солдат в глубинах дельты. Десяток мужчин разорвали на куски, кровавые ошмётки разбросало по всей болотистой местности. Те, кому удалось сбежать, заявили репортёрам, что Зомби было не остановить. Один из солдат даже бросил в робота гранату, но существо закрылось от снаряда тем же силовым полем, что ему надлежало задействовать при взрывах нефтепровода. Солдат сообщил, что силовое поле напоминало потрескивающий пузырь из молний.

– Wahala! Беда! – встревоженно кричал солдат телерепортёрам. Его лицо лоснилось от пота, уголки глаз подёргивались. – Злые, злые твари! Я с самого начала так считал! Взгляните, у меня есть граната, но какой от неё прок? Ye ye! Я ничего не мог сделать!

Нефтепровод, закладку которого рабочие едва начали, оказался полностью достроен. Ремонт входил в число возможностей зомби – ремонт, но не полный монтаж. Это было странно. В газетных подборках утверждалось, что Зомби становятся слишком умными, вот только используют свой ум во благо только самим себе. Что они готовят восстание. Что-то определённо менялось.

– Возможно, это вопрос времени, и вскоре чёртовы штуки поубивают нас всех, –  заявил мой муж, не выпуская из рук бутылку пива, пока читал об инциденте в газете.

Я решила больше не приближаться к своему Зомби. Они непредсказуемы и, возможно, неуправляемы.

***

Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.

Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.

Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.

В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.

Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.

Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.

Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.

Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.

– Эме!

Наша мелодия мигом распалась.

– Эме! – снова окликнул меня муж.

Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.

– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.

– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…

Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.

Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:

– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…

Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.

– Моя собственная жена! – прошептал он.

– Я…

Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!

Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.

Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.

Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.

***

Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.

Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.

Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.

Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.

Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.

Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.

Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.

Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.

– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.

Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.

– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.

Он сплюнул и пошёл прочь.

– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!

Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.

– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?

Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.

Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.

– Удиде! – окликнула я.

Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.

Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!

ФШШ!

***

Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.

***

Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.

И я выжила.

Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?

Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?

— Девяносто семь баллов, — беззвучно повторяла Лида свою оценку за выпускной экзамен. Лучший результат на курсе, безупречная посещаемость, самый высокий процент выполнения задач на учебной практике. И такая подстава…

Лида стояла посреди захламленной комнаты, которую освещала всего одна лампочка, свисающая с полотка на изогнутом проводе, а на продавленном диване кверху пузом, извергая в воздух свое кислое проспиртованное дыхание, храпел Матрасов — ее первый клиент.

— Де-вя-но-сто семь баллов — и я должна возиться с этим?.. — с отвращением повторила техник судьбы.

Пиликнул судьбофон. На сером экране гаджета всплыла разнарядка: «Расшатать механизм дверного замка, чтобы он пришел в негодность после шести использований. Испортить еду в холодильнике. Помочь найти деньги. Затупить ножи…» Всего было около десяти задач.

Лида достала из зимней куртки Матрасова купюру и бросила ее под телевизионную тумбу так, чтобы было видно краешек банкноты, а затем чуть передвинула банку с краской, о которую должен был споткнуться клиент, упасть и найти деньги.

Вся квартира Матрасова была замаскирована под только что купленную жилплощадь. Жестянки и валики, разбросанные там и тут, коробки с неразобранными вещами, пакеты, набитые упаковками от пиццы и другой еды из кафе, свернутый линолеум в углу. Матрасов существовал так уже семь лет, но всем своим гостям, а вернее, гостьям, говорил, что только что купил эту «халупу» и вот-вот намеревается сделать здесь великолепный ремонт.

В действительности же квартира досталась ему от покойной бабки. Матрасов приводил сюда доверчивых девиц, которых выбирал на сайте знакомств, поил их дешевым и опасным пойлом, перелитым в бутылки из-под элитного алкоголя, рассказывал, какой он целеустремленный и перспективный стартапер, а затем склонял ко «всякому», тайно снимая на камеру. После чего забирал деньги из кошелька девиц, угрожая, что выложит в интернет видео, если те подадут заявление в полицию.

Матрасову всё сходило с рук, и Лида это знала, но ничего не могла поделать. Техники судеб не имеют права вмешиваться в замыслы Вселенной, они обязаны беспрекословно следовать инструкциям и следить за тем, чтобы всё работало как часы.

Эх, если бы Лида только знала, что отличникам дают таких вот «кадров», она бы с радостью завалила все экзамены. Но случилось так, как случилось.

Подкрутив дверной замок, который через двадцать часов не сможет открыть очередная жертва, техник отправилась на кухню и вытащила из холодильника кастрюлю. Под стеклянной крышкой на мутных волнах покачивались полуразвалившиеся пельмени. Лида поставила кастрюлю с творческим супом к батарее.

«Вот бы открыть газ и уйти, — промелькнуло в голове, когда Лида зацепилась взглядом за старую духовку. ― Нет, так нельзя. Господи, откуда эти мысли? Во-первых, это перебор, а во-вторых, за такое не просто уволят, за такое ― под трибунал».

Матрасов должен был разомкнуть свои поросячьи глазки через семь часов. Сегодня он приведет домой очередную наивную глупышку. На найденные под тумбочкой деньги мужчина купит ядовитого алкоголя, а испорченные пельмени заставят его пойти в магазин как раз в тот момент, когда к нему придет с проверкой участковый: кто-то из соседей начал что-то подозревать. Еще Лида должна была проделать новые дырки в ремне и поработать над подачей воды на кухне.

Закончив с делами, техник покинула ненавистное ей место и отправилась восвояси с тяжелым сердцем.

«Почему такое должно происходить? Я же могу всё исправить, только дайте мне возможность. Подкручу так, что этот гад сломает себе позвоночник или, на худой конец, ногу. Почему я не просто должна смотреть, а еще и помогать ему?!» — рассматривая шершавый асфальт, Лида вела диалог сама с собой, размышляя о выборе профессии и своем месте в этом мире. Она ощущала себя грязной, стыдилась поднимать глаза на людей, потому что чувствовала себя перед ними виноватой, даже несмотря на то, что знала: ее вины здесь нет. Она-то думала, что ее работа — что-то вроде помощи ангела-хранителя. Как же она ошибалась…

Ноги привели техника прямиком в круглосуточную аптеку, где она купила снотворное, без которого теперь не могла уснуть. Пилюли отключили Лиду всего на пять часов. Из чуткого и тревожного сна ее вывело оповещение на телефоне.

«С вами хотят подружиться» — прочитала девушка сквозь мутную пленку на глазах и автоматически ткнула пальцем в уведомление.

Открылось приложение сайта знакомств, на котором Лида зарегистрировалась полтора года назад, но так ни разу никому и не ответила из-за учебы и бесконечной практики. Совсем скоро ее профиль улетел в черную дыру неактивных пользователей, и никто ей не писал.

Через минуту пришло сообщение: «Привет, ты очень милая».

Дойдя до ванной и плеснув на лицо ледяной воды, Лида немного отрезвела от некрепкого сна и открыла профиль мужчины в приложении.

Это был какой-то высокий гладко выбритый брюнет с модной стрижкой, в стильной рубашке небесного цвета, с дорогими часами на левой руке и очень харизматичным взглядом. Лишь потратив некоторое время и хорошенько приглядевшись, Лида смогла сквозь наложенные на фото фильтры разглядеть знакомую физиономию, от которой ее начало подташнивать.

Из всех женщин на сайте Матрасов написал именно ей, и было понятно почему. Он всегда выбирал самых невзрачных и закомплексованных, тех, чьи профили были внизу списка. Такие проще соглашаются на встречу.

«Так это что же получается, я и есть сегодняшняя жертва?» До Лиды наконец начало доходить, что происходит. Она была не просто готова к этой встрече, она буквально сама эту встречу и организовала. Теперь она не техник, она — обычный человек. И у нее развязаны руки! Да уж, к такому во время учебы ее не готовили.

Лида, не раздумывая, согласилась на предложение встретиться. Матрасов был вне себя от свалившегося счастья. Обычно у него уходило от нескольких дней до недели на уговоры, а тут…

Не тратя времени на марафет, девушка наспех мазнула помадой губы и, разогрев пищевод крепким кофе, пустилась навстречу своей судьбе.

Встретились в парке у фонтана. Надо отдать должное Матрасову, он умел пустить пыль в глаза. Пивное пузико элегантно окантовывал кожаный ремень, запах пота перебивал литр пролитого на тело дезодоранта, выглаженная рубашка и начищенные до блеска туфли окончательно усыпляли бдительность. Разговаривал Матрасов, как заправский джентльмен, и это только распаляло Лиду. Она-то знала, какие гадости вылетают обычно из этого протухшего рта. Девушка смеялась над плоскими шутками своего подопечного, но не забывала строить из себя недотрогу.

— Прекрасная погода, хочется гулять и гулять, вы согласны? — так Матрасов ловко закрывал тему с кафе, на которое у него не было денег.

Вскоре молодые люди вышли из парка и пустились гулять по городу. Мужчина топил беседу в бесконечном монологе, приковывая к себе внимание. Переплетения улиц вели Лиду к знакомой квартире; она знала наверняка, как будут развиваться события дальше.

И вот они уже дома у Матрасова. Лида делала вид, что верит тому дошираку, который мужчина старательно развешивает на ее уши, словно мишуру на новогоднюю ель.

На коробке из-под микроволновки, заменяющей стол, Лида увидела знакомые бутылки из-под дорогого вина и восемнадцатилетнего виски. Техник прекрасно знала, что внутри одной плескалась какая-то бормотуха, внутри другой ― более-менее сносное и безопасное для жизни пойло.

— Ты даже не представляешь, какие я готовлю пельмени! Самолепные! Пальчики оближешь, — ворковал Матрасов, но через минуту вернулся с кухни огорченный.

— Мне нужно отойти, посидишь тут минут пятнадцать? Только никому не открывай, ладно? — улыбнулся он Лиде.

— Конечно, милый, жду.

Матрасов вылил испорченные пельменный суп в унитаз и ускакал в супермаркет за новыми «самолепными».

Лида, не теряя ни минуты, включилась в дело. Перво-наперво она спустилась вниз и забрала с улицы бездомного кота. У Матрасова была сильная аллергия на шерсть. Зазвонил домофон ― пришел участковый. Лида открыла дверь и попросила стража порядка зайти через час. Закрыв дверь, девушка вернулась к импровизированному столу. Она перелила пойло, что приготовил для нее извращенец, в его бутылку, смешав пятьдесят на пятьдесят, а себе налила обычной воды, подкрасив гранатовым соком из маленькой бутылочки, которую предусмотрительно взяла с собой. Затем она освободила стены, сдвинув весь хлам в центр комнаты.

Раздался звук открываемого замка, шестой, контрольный. Не успел хозяин квартиры ступить на порог, Лида бросилась ему на шею и томно прошептала на ухо:

— Знаешь, пока тебя ждала, уже придумала, чем займемся.

— Да? И чем же? — удивился Матрасов такой прыти.

— Кое-чем грязным, — взглянув ему в глаза, Лида страстно закусила губу.

— Мне нравится, — настороженно улыбнулся Матрасов. — Может, сначала выпьем и пообедаем? — спросил он, заходя в комнату, но, увидев перемены, удивленно спросил: — А что, собственно, происходит?

— Я решила помочь с ремонтом, чтобы ты один не мучился. Здорово, правда? — прыгая на месте и хлопая в ладоши, радовалась гостья.

— Ну да… Здорово… А знаешь, давай сперва всё же по бокальчику за знакомство!

— А давай! — поддержала идею Лида и сама разлила напитки. — Ну, за судьбу! Что бы она там ни задумала, пусть мы сами будем себе хозяевами! — продекламировала гостья и залпом осушила свой стакан, который Матрасов пафосно обзывал бокалом.

«Готово, теперь ты моя», — мысленно облизнулся мужчина и не глядя проглотил напиток. Токсичная жидкость, изготовленная и разлитая больными гномами в сырых подвалах закрытых винзаводов, не иначе, тут же обожгла ему горло.

— Ты в порядке? — участливо спросила Лида, заметив, как побагровел ее ухажер.

— В полном, — прохрипел тот.

— Тогда за дело? Сперва обои отдерем. Где у тебя шпатель?

Шпатель у Матросова был. Сегодня он собирался совершить свое первое настоящее преступление. Он хотел попробовать что-то новенькое в своих играх, планировал воспользоваться ремнем, скотчем и шпателем. Как раз сейчас и нужно было воплощать план в действие.

Мужчина направился к инструментальному ящику. Но ноги работали как-то некорректно ― алкоголь ударил по опорно-двигательной системе. Матрасов устоял. Он был крупным дядей, но нужно было немного прийти в себя, прежде чем соблазнять жертву.

— Вот, — протянул он инструмент.

— Ну что, начинаем? — спросила девушка.

— А может, в другой раз? — вялыми губами произнес Матрасов.

— Знаешь, я подумываю у тебя остаться. Буду угождать всем твоим прихотям, только надо привести квартиру порядок, — ворковала девушка. — Ты ведь слышал выражение: «Прежде, чем жениться, сделайте вместе ремонт»? Вот давай и попробуем.

Матрасов кивнул и потянулся к полу, где валялись кисти и валики. Внезапно из-под дивана вылетело что-то черное и вцепилось ему в руку.

— А-а-а! — завизжал мужчина, как поросенок перед убоем. — Откуда взялось это животное?

«Я тоже задаюсь этим вопросом», — вздохнула Лида, глядя на своего соблазнителя.

Кот был не из игривых, но Матрасова помнил, так как тот не упускал случая дать усатому пинка при встрече. Настал час вендетты. Тело мужчины быстро начало покрываться сыпью, глаза распухать, а нос сильно течь. Кое-как изловив зверя, он направился к входной двери, но та не открывалась ― механизм замка заклинило.

Тогда Матрасов поспешил к окну, но споткнулся о банку с краской. Кот полетел в одну сторону, Матрасов в другую.

— Осторожнее… — лениво крикнула Лида.

Матрасов побежал на кухню и схватился за нож, но тот был гладкий, как рука младенца, и закругленный на конце. Мужчина взял второй, третий. Лида, как настоящая отличница, старательно выполнила свою работу.

Кот исчез где-то в захламленных недрах.

— Мне нужно попить, — тяжело дыша, Матрасов потянулся к умывальнику и повернул ручку смесителя; тот кашлянул, но ничего не выдал.

Прошлой ночью в задачу техника входила поломка шарового крана. Лида всё гадала, зачем это было нужно. Теперь всё вставало на свои места.

Налив из бутылки, девушка протянула «бокал» хозяину дома.

— Давай за любовь? — предложила Лида.

Матрасов был готов хоть за вечную мерзлоту, лишь бы саднящее от аллергии горло немного отпустило.

Сто граммов яда окончательно вывели мужчину из мнимой трезвости. Решив действовать более кардинально, он пошел ва-банк. С тупым ножом в руке и не менее тупым выражением лица Матрасов полез к Лиде, невнятно угрожая. Он сделал шаг, и ремень на его штанах лопнул. Всё потому, что мужчина по привычке затянул его на последнюю дырку, а прошлой ночью Лида добавила новое отверстие. Бюджетный кожзам не выдержал нагрузки, и штаны сползли вниз. Понимая, что наступил самый опасный момент, Лида выставила перед собой шпатель и приготовилась им фехтовать. В конце концов, ее оружие было куда смертоноснее того, что держал в руках Матрасов.

В подъезде послышались шаги. Лида достала из сумочки свою универсальную отвертку и быстро вернула замку рабочее состояние, а затем закричала: «На помощь! Убивают-насилуют!» и дернула за ручку. Через секунду в квартиру ворвался участковый.

Перед ним предстал полуголый, красный, вооруженный и совершенно невменяемый Матрасов.

***

На следующую свою смену Лида вышла в приподнятом настроении. Сегодня у нее было не так много заданий: запустить Матрасову в камеру пауков, оголить одну пружину на кровати, проветрить помещение. А еще Лиде дали нового клиента, вернее, целую семью из пяти человек и одного очень вредного попугая. Такие проекты доверяют только тертым калачам и отличникам. Вдобавок ее пригласил на свидание участковый, который забрал к себе кота из квартиры Матрасова.

Судьба — странная штука, и даже если ты на нее работаешь, никогда не знаешь, каким будет новый день и куда приведет любое твое решение, пусть и обдуманное сотню-другую раз.

Александр Райн
У меня тут творческий вечер в Питере через месяц, подробности в телеге, заходите в гости, буду рад (https://t.me/RaynAlexandr)

Мне было шесть лет. Заканчивалось лето, и я вот-вот должен был пойти в первый класс. Иногда надевал перед зеркалом тёмно-синюю форму и прикидывал, как на пиджаке будет смотреться красный значок октябрёнка. Очень хотелось примерить ещё и ранец, но его у меня пока что не было. На мои вопросы – когда же он появится, мама хмурилась, отводила взгляд в сторону и негромко обещала, что совсем скоро.

Ранним утром родители о чём-то спорили у себя в комнате. Я различал только обрывки фраз:

- Да дадут. Я же тебе сказал.

- А если не дадут? Что мы есть будем? Ты в курсе вообще, что ребёнку в школу через две недели идти, а у него нет ни хрена? С авоськой его в первый класс отправим? (Тут я вздрогнул).

Папа ответил что-то неразборчивое.

- Ну если дадут, то тогда сразу и отдадим, - ответила мама.

Что ответил отец было уже совершенно неслышно.

- Ну если у них нет, - вздохнула мама, - то тогда вся надежда на следующий понедельник и твою контору.

Папа угрюмо стал куда-то собираться.

- Пап, а ты куда?

- К тёте Наде и дяде Саше.

- Пап, - оживился я, - а ты возьмёшь у них книжку почитать? Ту, про которую ты рассказывал?

Отец посмотрел мне в глаза тяжёлым взглядом.

- Какую?

- Ну ту. Про мальчика, который продал свой смех и выигрывал все споры.

- «Тим Талер», что ли?

- Да! Ты говорил, что у них она есть.

- Посмотрим…

День был пасмурный. Моросил дождик. Гулять не хотелось. Наконец, отец вернулся. Как только он вошёл, мама чмокнула его в небритую щёку и тихо у него что-то спросила. Папа коротко кивнул, и она словно посветлела лицом. Будто скинула с плеч тяжёлый груз.

- А что ты купил? – как обычно поинтересовался я.

- Ничего я не купил, - хмуро ответил папа, скидывая куртку.

- И хлеб не покупал? – уточнила мама.

- Нет. Я ж не знал, что он кончился. А он кончился?

- Угу. Сходи пожалуйста, пока обутый ещё. Сына вон с собой возьми. А то он изнылся, что ему скучно.

- Ну что, бедолага, обувайся, - повернулся отец ко мне, накидывая куртку обратно, - Пошли за хлебом.

Я было понурил голову. Но тут отец, наконец, опомнился и вытащил что-то из сумки и протянул мне.

- Держи. Только читай аккуратно. Не испачкай и не порви.

Это была книга. Джеймс Крюс. «Тим Талер или проданных смех».

Булочная была в дальнем конце длинной пятиэтажки-хрущовке, расположенной через дорогу от нашего дома и стоящей перпендикулярно нашей улице. Ещё переходя дорогу, папа нахмурился.

- А чего народу-то столько…

Оказалось, что в булочную выстроилась длинная очередь, которая тянулась вдоль всей пятиэтажки. Мы встали за лысым стариком у которого был невероятно длинный нос. Смотреть на него было с одной стороны страшно. А с другой – невероятно интересно.

- А зачем очередь? – попытался выведать папа.

- А кто его знает? – отмахнулся старик. – Может хлеб свежий завезли…

Очередь продвигалась быстро и довольно скоро мы оказались внутри. Выяснилось, что такой ажиотаж вызвало то, что в булочную завезли свежие бублики с маком. Отец покосился на меня, пробормотал: «Мама, конечно, не обрадуется…» и купил шесть штук. Пакет доверили нести мне. Бублики были мягкие на ощупь, что само по себе было для меня странно. Но гораздо удивительнее было то, что они были ещё горячими.

Дома отец уселся пить чай. Он включил наш чёрно-белый телевизор. Сверился с программой. Потом с помощью плоскогубцев переключил канал и пробормотал: «Что за хренотень…».

Я в это время сидел на полу, сложив ноги по-турецки. На коленях у меня была раскрытая книга. В правой руке ароматный свежий бублик.

- Завтра поедем тебе за ранцем, - сказала мама и погладила меня по голове.

Папа чертыхнулся и ещё раз повернул плоскогубцы. Но снова наткнулся на тоже самое.

Книга… Бублики… Ранец…

Это был идеальный день. И даже то, что по всем каналам крутили только скучное «Лебединое озеро» - не могло его испортить.