- Я…я…- Ты вонючка галактическая мои мысли гениальные сбил своим храпом непотребным!
- Я без умыслу, ваше Талантельство. Готов ползать по́полу пред вами моля о прощении.
- Нечего тут космопыль то собирать, ползать он удумал. Вон лбом о гипермегапередатчик стукнись три раза и достаточно.Буммм, буммм, буммм.
- Да что ты бьешь то, как Тор молотом, раскурочишь подлец мерзопакостный технику с планеты Джапония! С ума меня сведет. Сам себя молю о том, чтобы вразумил полоумного.
- Ооох.- Что ты вздыхаешь прыщ космический? Теперь вот не уснуть мне.
- Дак вы же мысли мыслили ваша Гениальность.-
Да мыслил мысли, а теперь что? Нейдут мысли то, обиделись, что недомыслил их.
- Ооой, и что теперь будет?- А ни чего не будет…включика мне голограмму с языками галактик, надо выучить парочку.
- Сию минуту ваше Создательство. Вот пожалуйте.
- Куда там мы летим? На какой-то …ммм….путь?
- Млечный путь, ваше Талантельство, планета Земля. Уже подлетаем, сейчас на орбиту причалим.
- Земля…земля. Это что же у них языков то, как в тебе гадостей.-
Много там языков, ой много. Вы вот немецкий попробуйте-с. Уж больно мне полюбился он…das große deutschland ist das größte der größten.
- Вот ты ртуть пучеглазая, немецкий ты выучил, я значит другой проштудирую. Вот например китайский…нет ну его к черту, рисунки какие-то сложные, что они там китайцы в Китае то окитаились чтоль совсем?
-Я ваше Талантельство все изучил, скажу вам там не китайцы и не в Китае.
- Как так? Вот же написано Китай. Аааа, понял, Чайна?
- Нет ваша Генианость, не Китай и не Чайна. Джунго китай называется, а значит живущие в нем китайцы, не китайцы а джунгийцы. Джунго Срединное государство.
- Да воно ты что полоумные удумали, гаденыши. А стихи то, стихи у них есть?
- Танки только у них танки, ваша Конгениальность.
- Да тьфу ты брюква с мандарином, пусчай на своих танках сами стреляют куды хочут, не нужен мне берег китайской.
- Немецкой , немецкой может?
- Иди ты к чернодырому всасывальщику пшик недопшиканный! Вон ткну пальцем наугад. Русский. Русский буду изучать быстреханько, по методу Космионы Вардвыдовой.
- Раз, раз…
- Айнс, айнс…
- А ну закрой свое хрипало, тщедушная пиявка!
- Молчу…
- Дэвэа, двэа, два, три…кафтанчик, супостат, поросенок, ничего себе, Охлобыстин, доктор, Кировочепецк, Урюпинск. Ооо что я говорил, ну что я говорил? Урюпинск , понимаш.
- Я, я натюрлих хер Гениальность…
- Что ты сказал шаврик пресноплювый. Ой, что это за шаврик, аааа энто русский изучился методом молниеносным, как мысли мои гениальные только чуть потише. Эй приживальщик, куды спрятался нервозность сутулая, вылезай срань планетная, хуже будет. Ну подлец невидимый, как вылезешь я тебя в пипетку загоню, бунешь в ней кверх ногами два столетия торчать, окунь не рожавший… надо прилечь, отдохнуть от суеты мирской, да от заботы галактической.
- брямс, брямс, брябрямс…он гениальнейший… брямс… талант егооо велик…брямс…а их в нем тысячи…брямс… любят его везде…брямс…даже на дальней звездеее…брямс…хотят не принца, а его…брямс…
-Про кого это ты там поешь, не пойму?
- Все обожают его…брямс…
- Да кто же он таков? Что за святой такой?
- Зовут его, его Талантельство… брямс
- Ой ты святая вселенная, про меня что ль?
- Агы…
- Да не надо, я ж смущаюсь, ты уж Хвалеб не пой больше.
- брямс
- Ну всё, всё прощаю тебя Подлизин. Припадай к перстам моим и не перечь больше мне прихвостень кучерявый.
- брямс.
- Успокойся говорю. Вон что это за шарик голубой под нами?
- Дак Земля это, надобно с орбиты слетать и садиться, только вот где, ваше Талантельство?
- Ну где у них там командующий живет туда и присаживайся.
- А у них там много командующих, к какому именно изволите-с?
- Как это много, обдувало ты охальное?
- Так у них там в каждой стране свой командующий, а стран то почитайте с две сотни штук, представляете ваша Гениальность?
- Да ну? Не может быть. И чего ж они там такой оравой делают?
- Дак ясное дело чего, ваше Талантельство, воюют-с.
- Ооо, свят, саят поди ж ты, воюют?
- Агы, глупые скажите ваша Конгениальность?
- Дак конечно дурные. А кто ж там воду то баламутит?
- Да есть там одни чумные со звездами да с полосами, ну давайте-с в Германию плюхнемся и безондерс гут.
- Да плюхайся куды хочешь гормон многогранный, пристал, как графоман к тексту…
"…тесно во всей вселенной. Чувственное сердце его, захлебнулось в потоке неистовой любви и поймав такт нежности, начало биться в унисон с любящим сердцем прекрасной королевы".
- О-ох. Ах…
- Опять упал в обморок, несчасный приживальщик. Что ты с ним будешь делать. Эй, смерд бессовестный, вставай немедля, а не то я тебя заменю на другого лобызателя.
- Ой ваше Талантельство, это шедевр из шедевров.
- Хм, а что ты бездарный проныра думал?
- Я нет, я ничего ваша Гениальность…
- Неужели ты пустобрех думал, что я могу написать что-то не шедевральное?! Каков подлец!
- Ваше Талантельство, Ваша Конгениальность смилуйтесь над ничтожным лобызателем, не гневайтесь, хоть вы и прекрасны в гневе, словно Зевс метающий молнии, но ведь я боюсь вашей красоты этакой, молю вас, припадаю к ногам вашим…
- Хм…э-эм… Довольно воздаватель почестей, довольно. Давайка лучше, ничтожное ты существо, убери рукопись…
- Сию минуту ваша Конгениальность, айн момент, как говорят в одной галактике.
- Да не забудь ничтожество, сперва в файлик с позолоченной каймою упаковать, а уж потом в кладезь гениальных творений вселенной приспособить. Да отметку сделай, в какой галактике близ какой звезды сей великолепный труд я окончил.
- Сию минуту Творец шедевров, сию минуту.
"Что тут поделаешь? Раз за разом все гениальней творения мои. И не припомню уж какое было первое, про что? А ведь на какой-то планете, на него молятся, восхваляют и эталоном почитают. А коли им последний мой шедевр показать, ведь сердца разорвутся от восторга и всё, вымрет цивилизация. Мда-а, тут надобно запрет вводить, не на каждой планете, какое попало творение мое зачитывать, не на каждой".
- Молю о прощении ваше Талантельство, что посмел отвлечь вас от мыслей творческих, мыслей гениальных…
- Что надобно мерзавец, говори побыстрей!
- Ваше Талантельство, куда направить наш Шедевролет, в какую галактику.
- Ну-с, я почем знаю холоп недоразвитый, мне некогда сией ерундой забивать кладезь гениальности, рули туда, где больше нужно просвящение злыдень неистовый.
- Значится в Анромеду летим на планету Белостихую?Или всё-таки на Млечный путь ляжем, айн момент и гутен таг.
- Что ты бес паршивый там лепечешь? Какой такой момент, какой гутэ́н, сбрендил шизоид окаянный?
- Да уж больно мне понравился там народца одного голосок. So eine raue Zunge ist wie ein Diamant, der das Gehör schneidet.
- Что-о! Ах ты недоносок сопливый, ничтожество недоделанное, хмырь малодушный, вот я тебе сейчас тапком то по роже нахлещу!
- А-а-а не надо Гений всех галактик, не надо!
- Что ты там собака блохастая про меня удумал балякать? Гадости?! А ну говори!
- Нет, нет ваше Талантельство, я сказал, что у народца того язык грубый словно алмаз слух режущий!
- Ох мясорубка по тебе рыдает негодяй выпуклоглазый! А ну рули в Андромеду чертову, буду там белостишников просвящать!
- Ваше Талантельство вы так добры сегодня, может всё-таки, на мыслеплане? А то меня от трансгрессионности пучит и глаза выпуклыми становятся.
- Что еще удумал, черт белесый.
- Молчу, молчу. Вы так брутальнопоэтически выглядитте в своем халате шитом золотыми нитями, так ровно ложится отблеск позолоченный на ваши черты изумительные, а как он подчеркивает ваш божественный стан, право слово , Ваше Талантельство, вы Гениальны во всем.
- По́лно, по́лно. Меня ты не растрогаешь мартышка хитрющая…
- Да что вы ваша Конгениальность, ето усё в тютельку правда. Вот на мыслеплане то вы точно в золотом халате явитесь, а трансгрессионым пером то всяко может быть…
- Довольно! Расчирикался воробей потрепанный. Как я скажу так и будет. Э-эм…неси мыслеплан, на нем переме́стимся для разнообразию.
- Я вам и тапочки золотые принесу Созидатель великого, сию минуточку.
"Белостишием знать занимаются тут поганцы…ну я их уразумею"
- Пожалуйте ваше Талантельство кепочку-с для мыслепланирования и тапочки-с будьте любезны.
- Итак, я готов. Полезай мне в ноги сопля тягучая. Куда мыслируем, в какой квадрат местности?- Я все проверил ваше Талантельство, у них там сборище ярых мыслителей и лучших философов проводится в квадрате z в 347 степени по гринвичу
- Это как?
- Найн, найн это я запутался, нам в квадрат z в 347 степени пополам и помноженное на писинус ки. Ой на косинус пи.
- Ну так бы сразу и сказал юродивый, а то сейчас замыслились к каким нибудь Хоккуноидам. Всё, тишина, мыслю… *** - Свет закрыла буря песчаная,
Как взметнул ветер крупиц тысячи,
Ночь окутала царство великое, Разлучила пары влюбленные.
- О-о великий Сигизмунд!
- Славное белостишие Сигизмунд. Ты недосягаем вновь
.- Да, да.
- Эй мыслители окаянные, преклоняйте со мною колена свои. Величайший талант всей вселенной снизошёл до вас.
- О-о. А где же мы знаем кто таков?
- Я есть гений масштабов вечности, зрите в корень белослогальщики, рифму вам принес и ее дарую, а то гниёте здесь непотребственно!
- О величайше сказал.
- Преклоняем колени скорей, видно ж правда это.
- Тьмою буря песчанная близится, Царство славное на пути стоит. Разлучит влюбленных капризница, И на век тоской сердце заболит.
- О ваше Талантельство, взгляните все попадали без сознания, один Сигизмунд ели выстоял, я и сам признаться в ногах дрожь насилу унял.
- Всё никак не привыкнешь челядь мягкотелая. Ха-ха. Сигизмунд
!- Да великий Гений. Поведай что это было сейчас, пока еще я устоял, но могу и упасть в скорости.
- Это Сигизмунд была рифма простецкая. Если бы не моим величим сложеная, то можно сказать дурацкая.
- Рифма?
- Эй лобызатель, оставь им брошюрку позолочену, с основами рифмоплетства, пусть на нее молятся, да помнят кто им сие послал. Да меня пусть восхваляют…хотя нет не надо, я и без них славен на всю вселенную.
- Айн момент хер Гениальность, айн момент.
- Поторапливайся, как секунда безначальная, шнеля шнеля. Б-р-р, что это я? Заразил словесами непонятными обморок урюпинский. Ой, какой, какой я сказал? Всё, гений мой заболел, мыслепортирую нас в шедевролет, немедля!
- О-ой Гений вечности, меня не оставте ваще Творецкое величество.
- А вот надо бы тебя огурец испорченный оставить лет на 200. Отдал ли им брошюрку нелепостей?
- А ну выкидыш лягушки, головастик пучеглазый неси мой гитросемиструнник. Христофор мать твою Банифатич.
- У-р-ра! Несусь, как комета по вселенной. Вот извольте, ваш гитросемиструнник ваше Талантельство. Давнеко вы не бремчали то. Что-то новенькое родилось в вашем наигениальнейшем разуме?
- Да иди ты гиперболоид таурианский... Ща спою…
- Дрожь берет от нетерпения ваше Талантельство.Трынс-с…трын, трын, трын-с…
- Когда пыль звездная вселеннооой…взлетела у галактик берегов…и в вакуум впитавшись белой пеной…к одной планете подлетит любовь…
- Ой голова кружиться, ой…
- Я комету влюбенным подарю-ю-ю…пусть глядят и шепчут "я люблю"…Бамс, бабамс- …ох…ш-…я пишу-у-у и значит я творюю…я творю и значит я живу-у-у.
Трын, трын, трын, тынс-с-с-с
- Эй каналья навозная, вставай хватит валяться бессознательно. Каждой раз чувст лишается проныра эдакий, как гитросемиструнник возьму сыграть, так в обморок обязательно…
- Ась…
- Карась…я еще 10 песен спел пока ты валялся безсознательно.
- Как так!? Это как же? Это что же делается то? А как же я прослушал то!? Ой горе мне горе! А вы, вы как могли так поступить со мной ваше Талантельство?
- А вот так, взял и спел в одно наисветлейшее лицо понимаш.
- Аааа значит так да! Значит плевали вы на своего воздыхателя главного игры вашей на гитросемиструннике? Так да? Спели еще десять величайших песен, а мне шишо́к под носо́к.
- А потому!
- По какому такому тому? Вы пьяны ваше Талантельство, пьяны вдрызг.
- А мне до лешего. Пошутил я, не пел больше ничего.
- Как это?
- Шутка такая, юмористическая.
- Да вы в своем ли уме ваше Талантельство, я же вас заколоть уж решилси-с.
- Енто как? За что?
- Вот в руке у меня видите заморочка острая из надшпиля сделанная, айн, цвай в сердце и тю-тю.
- Да ты же рукожоп пупырчатый. А за что?
- За десять песен которые я не услышал, ваше Талантельство.
Пшик…. Пшик.
- Вона как. И что прямо бы убил меня душегуб дохлый?
- Ой, где он? Где трасбарден? Хаха. А этот где? Обманул стервец недоношеный! Ах ты гуманоид квантовый! Вылазь пустобрех бессмыслиц! Где ты? Ээй, острожопый бесхвостень! Вот зараза хитрющая скрылся, спрятался.
«Сучий потрох скондыбился, зашкерился, сюртук потасканный. Ну тогды в Россию. Сейчас изучу, что у них там и полечу сам».
Бух, шук, бамс, крямс…
«Всё не то…Вот он квадроизучатель квантовый. Сейчас изучим Россию енту и трава не расти…вон работает, а то этот худач брюквенный кричал опасно, сломан…»
Чик. Пс…кс…чик, чик, тр, тр
- По Дону хуляяяет, по Дооону хуляяяяет… а ну, хде руль шедевролета!
Бумс.
- Аааа сучий потрох, вот он пульт управления. Подзабыл ужо, как енто делается. Главное как говорится на́чать. Взлетаем сыкун тряпочный, пристегните ремни, идем на орбиту.
- Кипит наш разум возмущенный и в смертный бой идти готов…
- Свихнулси. Белая горячка-с у вас.
- Всё, ставлю нейропилот на безопасной орбите
.- Уффф.
- От я тя за ухо то сосок матерчатый, аааа попался ерохвост трупёрдовый (ерохвост-задира, спорщик; трупёрда-неповоротливая баба)
- Ой-ой-ой-ой.
- Заколоть он меня решил, сучья морда, я тебе покажу шпрот таллинский, как колют. На вот повиси застывшим в кубоморозильнике. Вот так. Только глазками будешь шевелить писькин дух.
- Было бы за что вообще казнил бы. Ой. Ты почему мне вчера талантлетку не дал гадёныш баварский?
- Я…я…
- Ты, ты головастика какашка, вошь с кота Пантелеймона Евграфовича, мысль молюска недоразвитая, ты что же погань чужезвездная, решил немчуре подыгрывать? А ну где моя пространствовыжималка нейронная?, сейчас я тебе писюн берлинский панораму то поправлю!
- Не надо Ваша Конгениальность, не надо, молю о пощаде. Виноват поддался соблазну немецкому.
- Какому такому соблазну бестолочь кометная?
- А вот извольте-с испробовать пиво бюргерское.
- Что еще за пакость такая?
Пшик
- Вот ваше Талантельство попейте. Баварское!
- А ну…тьфу ты сигнатура вирусная, ты что мне подсунул? Горечь невозможная.
- А вы вот Ваше Талантельство, колбаски, колбаски солененькой сначала покушайте, а потом пивком, пивком запейте.
- Да иди ты в дыру чёрную лизоблюдное ничтожество…
- Голову свою ставлю на кон, сам в пипетку залезу, коли не понравится потом. Ваше Талантельство звездой лучезарной клянусь.
- Ну заморыш метеоритный, смотри коли так…коли не так, четвертую и в разные галлактики отправлю.
- Ну ваше Созидательство, как?
- Что как?
- Ну вообще как?
- Так да как, да не эдак. А то как так раз так…дааа просто так, вот как.
- Ну вот я же говорил ваше Талантельство.
Пшик. Пшик.
- Ну что брат Хвалеб, как жизнь то твоя происходит?
- Ахаха, дак вот ведь как, так да и все тут.
- Это да. Понимаю тебя.
- Ну как, может пофилосовствуете?
- А что же нет, это я запросто.
Пшик. Пшик.
- Вот извольте-с Ваше Талантельство, Артур Шопенгауэр изволит утверждать что-то.
Являю вам его голограмму. Он ваше Созидательство тоже того, тю-тю, умер.
- Ой ты звездопад кометный, а что это у него на щеках-то?
- Енто ваша Конгениальность бакенбарды.
- Ахаха, бакен собакен. Клоун что ли он?
- Нет, это раньше так чудили здесь, волосы растили.
- От ведь. Ну давай, что там у него?
«Истинное самоуважение внушает нам отвечать на обиду полным равнодушием».
- Что-о?
«Истинное самоуважение внушает нам отвечать на обиду полным равнодушием»
- Ты в своем ли уме бакенбардник немецкой?
- А что разве не так ваше Талантельство?
- Да конечно не так. Ик, ик, ик. Что это со мой?
-Это труляля, ничего страшного, икота с пива. Давайте, разделайте его под орех Ваша Конгениальность.
- Ну начнем с того, что если ты испытываешь обиду, то ты уже неравнодушен, ты обижен. Он же сам себе противоречит. Безумец.
Если ты просто делаешь вид, что равнодушен, а внутри тебя буря эмоций, то это лицемерие.
Далее, отвечать на обиду полным равнодушием он говорит. Это дорогой мой либо страх, либо высокомерие.
Что получается? Лицемерие не может быть истинным самоуважением, высокомерие это не самоуважение, надменность или презрение скорее.
Таким образом приходим к выводу, что утверждение совершенно неверное. Истинное самоуважение это ответить на обиду таким образом, что бы обидчик не желал повторять подобное, ни с вами, ни с кем либо еще. Осознал так сказать и за это ты можешь себя уважать.
Давай другого Подлизин.
- Браво, браво ваше Талантельство. Айн момент.
Пшик. Пшик.
- Пожалуйте. Фридрих Вильгельм Йозеф фон Шеллинг.
- Ик. Слушаю.
«Гениальность возможна лишь в искусстве».
- Гони его в шею сразу же, таких утверждений…я не желаю выслушивать. Гений это созидатель того, что в настоящее время не могут создать другие. Ик. Гениальный поклводец может быть? Может. Ученый. Спортсмен или как у нас называют галактиратель. Взашей гони говорю.
- Ась? Следущий!
Блямц, тык, првркртр.
- Гуттен морген.
Енто кто прости меня кратер планеты е754, кто енто?
- Ась?
- Хвалебушка, друг мой, товарищ и брат, ик, кто енто в голограмме.
- Ой. Ошибочка-с вышла, не туды нажал. Енто транс…транс..эээ…
- Бакен? Трансбакен?
- Нет, енто транс…
- То мужик али баба не пойму? Чего оно мне улыбается-то? Кто енто?
- Енто мужикобаба немецкая, транс…
- Да что ты опоссум тощий то бакенбарду мне подсунул то енто вот чудо…
- Енто der Frau, транс…
- Трансбарден, внучатое оно, того с бакенбардами. Ахахаха
- Хихихи
- Ахахаха…
-Ихихихи…
- Ахаха…гони его в зад к немчуре, противное какое оно.
Тык, пык, рззз.
- ...хаха. Ну тебя с твоей Германией. Давай поворачивай в Россию. Я язык знаю…ик.
- Мне нельзя я выпимши сильно, разобьемси…ик.
- У-у увалень строптивый. Спать тогда, всем спать.
-Раз, два, три и четыре. Закончили упражнение. Теперь вытягиваем руки вперед. Так хорошо. И маховыми движениями ног, достаем до ладошек по диагонали. Раз, два, три, четыре. Достаточно.
- М-м-м…м-м..
- Итак, предатель, подхалим и покуситель на жизнь гения, на долгие годы заточен в темницу. Но мое Талантельство всё же нуждается в прислужнике, так как ни что не должно отвлекать гения от великих мыслей. В виду этого узник конечно рассчитывает на досрочное освобождение, но мы сейчас убъем эти надежды.
- М-м…м-м-м.
- Итак являем вниманию сего неудачника, приговоренного к заточению, нового прислужника…
- М-м-м, м-м-м-ммм…
- Прошу любить и жаловать Терминатнотрансгенный нейроквантовый андроид
76 поколения или Тенеадропок 76, в простонародье Тапок.
- Чик, здравствуйте. Чем могу быть полезен существу?
- Приволоки-ка мне, верблюжья морда, кружечку звездной росы, да не забудь добавить нектар Муфрида, что в созвездии Волопас.
- Чик. Будет сделано существо.
- Второй раз ведь, ужель я ослышался? Как ты меня назвал дриод кубический?
- Чик. Существо.
- Существо да?
Чик. Да, существо существо.
- Значит существо да. Понятно. А ты какого квантового числа здесь стоишь квазиморда? Ты что не понял, что делать пылесос несосущий?
- Чик. Понял, уже лечу.
- М-м-м, мммм, м-м-м…
- Мдааа. Это конечно вершина…
- Чик. Прошу ваш напиток из росы звезд с добавками созвездия Волопас, существо.
- Тебя кто обучал ничтожное создание? На чьих характерных чертах твоя несоизмеримая ни с чем наглость взрощена, ошибка ты гипотенузы?
- Чик. Ооо мои характерные черты взяты с тысячи различных существ вселенной, с разных галактик.
- Например? Имена их дай мне перебор ты карточный.
- Чик. Это Эта Киля с туманности Гомункул…
- Не знаю такого. Еще.
- Чик. Тета Дракон с галактики Головостик…
- Этого знаю - дурак дураком. Еще.
- Чик. Это с галактики Млечный Путь Никитос Джигурда…
- Этого не знаю, но изучал…все с тобой понятно, ты обыкновенный космический дегенерат…
- Чик. Вы не правы существо…
- Да, да конечно. Повернись. Так, теперь вот сюда встань неудача межзвездная… Вот отлично, стой так. Ииии чик, как ты там чирикаешь и готово.
Теперь вдвоем повисите илиотов парочка.
- М-м-м…
- Чк. Что со мной стало?
- От ты дура титановая, тыж и в кубоморозильнике болтать свой вздор сможешь. Ладно свяжусь с великим гением андроидных дел мастером Энди Джед Галактикос де Звезд Ру́бином* узнаю, что с тобой сделать…
*Отцом Android называют Энди Рубина инженера компании Apple, который создал компанию Android, Inc.
- Мммм-м-м…
- Ваше право существо.
- Да заткнись ты металличность диссипационная* *Металличность — концентрация элементов тяжелее водорода и гелия в астрономических объектах.
Диссипация — процесс рассеивания например энергии из атмосфер космических объектов.
Произведение американской писательницы нигерийского происхождения, лауреатки многочисленных литературных премий. Она сочиняет фантастику как для взрослых, так и для детей, вплетая в свои произведения африканскую мифологию и социальные проблемы. Здесь обыгрывается классический сюжет с взаимоотношениями человека и ИИ. Чем же закончится "гениальный" проект, профинансированный крупнейшими нефтедобывающими компаниями? Узнаем.
Источник изображения: https://bryte-eyed-athena.tumblr.com/post/650022672152035328/nnedi-okorafor-and-africanfuturism
Зомби не ходят, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби!
Зомби не остановятся, если им не прикажут!
Зомби не повернут, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби не думают, если им не прикажут!
Отрывок из песни «Зомби» Фелы Кути, нигерийской исполнительницы и самопровозглашённой вестницы безгласных.
Мой муж меня бил. Так я и очутилась в тот вечер за нашим домом, в паре шагов от кустарника, продравшись сквозь высокую траву к нефтепроводу. Наш маленький домик находился на самой окраине деревни, считай в лесу. Так что никто не видел и не слышал, как он меня колотил.
Выбраться туда – лучшее, что я могла сделать, чтобы оказаться подальше от мужа, не распалив его ярость ещё сильнее. Когда я уходила за дом, он знал, где я нахожусь, и что я одна. Но он был слишком самовлюблённым, чтобы догадаться, что я подумывала о самоубийстве.
Мой муж пил, как и подавляющее большинство членов Народного движения дельты реки Нигер. Алкоголь помогал им держать в узде собственные гнев и беспомощность. Рыба, креветки и речные раки, обитавшие в ручьях, вымирали. От питьевой воды женская утроба увядала, а мужчины, в конце концов, начинали мочиться кровью.
Был один родник, откуда я набирала воду. Неподалёку возвели контрольно-измерительную станцию, и теперь источник загрязнился, приобрёл дурной запах, а маслянистая плёнка на поверхности воды переливалась радужными сполохами. Фермы, где выращивались маниока и ямс, с каждым годом давали всё меньше урожая. От самого воздуха кожа покрывалась слоем грязи и пропитывалась вонью чего-то, словно находившегося на последнем издыхании. В некоторых местах всегда царил день из-за шумных газовых факелов.
Моя деревня была полным дерьмом.
Будто этого мало, членов Народного движения давили как мух. Убийства совершались походя, всё чаще и в открытую. Членов Народного движения расстреливали на улицах, переезжали на автомобилях, утаскивали в болота. Больше их никто не видел.
Я пыталась подарить мужу хоть толику счастья. Но после трёх лет в браке моё тело по-прежнему отказывалось вынашивать его детей. Понять причину его растерянности и печали легко… Но боль остаётся болью. И её он причинял мне регулярно.
Единственным и важнейшим из того, что принадлежало лично мне, была отцовская гитара. Корпус выполнен из отличной полированной древесины абура, пикгард – из чудесного черепахового панциря. Потрясающая ручная работа. Отец говорил, что древесина, использовавшаяся для изготовления гитары, происходила от последнего лиственного дерева в дельте. Если поднести инструмент к носу, в это легко верилось. Гитара прожила десятки лет, но всё ещё источала аромат свежесрубленного дерева, словно хотела поведать тебе свою историю, ведь никто другой этого не сумел бы.
Без отцовской гитары не существовало бы и меня. В молодости он проводил вечера у бараков, играя для всех желающих. Люди танцевали, хлопали в ладоши, закрывали глаза и слушали. Звонили мобильные, но на них никто не обращал внимания. Однажды его остановилась послушать моя мама.
Я во все глаза смотрела на быстрые, длинные пальцы отца, пока он играл. О, эти гармонии. Он мог создать что угодно через свою музыку – радуги, рассветы, паутинки, поблёскивающие утренней росой. Мои старшие братья не проявляли интереса к тому, чтобы научиться играть. Но я – да, и отец показал мне всё, что знал сам. И теперь уже мои длинные пальцы ласкали струны. Я всегда обладала музыкальным слухом, а пальцы мои двигались даже ловчее, чем отцовские. Я была хороша. По-настоящему хороша.
Но вышла замуж за глупца. Эндрю. Поэтому играла на гитаре только за домом. Подальше от него. Гитара стала моим утешением.
В тот судьбоносный вечер я сидела на земле прямо напротив нефтепровода. Он проходил через задние дворы всех жителей. Моя деревня построена на нефтяном месторождении, как и деревня, где я выросла. Моя мама жила в похожем поселении до замужества, как и её мать. Мы – Люди Нефтепровода.
Моя бабушка по материнской линии стала известна тем, что частенько лежала на нефтепроводе, проходившем через родную деревню. Она оставалась в этом положении часами, слушая и гадая, что за чудесные жидкости текут по массивным, бесконечным стальным трубам. Это было до появления Зомби, разумеется. Я рассмеялась. Попробуй она полежать на нефтепроводе сейчас, пала бы жертвой жестокого убийства.
Так или иначе, когда мне становилось особенно тоскливо, я брала гитару и выходила сюда, чтобы устроиться прямо напротив трубы. Я понимала, что заигрываю со смертью, находясь так близко, но в таком настроении мне было всё равно. На самом деле я даже приветствовала возможность лишиться жизни. Просто чудо, что мой муж не разнёс гитару в щепки в приступе пьяной ярости. Тогда бы я наверняка улеглась на нефтепровод. Возможно, поэтому он предпочитал лишний раз расквасить мне нос, но не трогал инструмент.
В тот день он лишь влепил мне сильную пощёчину. Понятия не имею, за что. Он просто зашёл в дом, увидел меня на кухне и – шлёп! Может, неудачный день на работе – он усердно трудился в местном ресторане. Или одна из любовниц его отвергла. Возможно, я что-то сделала не так. Не знаю. Мне было плевать. Кровотечение из носа только начало останавливаться, и звёзд перед глазами сверкало уже поменьше.
Мои ноги находились в считанных дюймах от нефтепровода. В ту ночь я рисковала сильнее обычного. Погода стояла более тёплая и влажная, чем я привыкла. А может, всё дело в моём горящем, как от жала пчелы, лице. Даже комары особо не раздражали. Вдалеке я увидела Ннеку, женщину, что практически со мной не разговаривала – она купала младших сыновей в большом тазу. Какие-то мужчины играли в карты за столом в нескольких домах от нас вниз по улице. Ночь стояла тёмная, меня окружали крошечные деревца и кустарники, и даже ближайшие соседи жили в отдалении, потому я была скрыта от посторонних глаз.
Я вздохнула и положила руки на струны гитары. Я принялась выводить мелодию, которую исполнял отец. Вздохнула вновь и закрыла глаза. Я всегда буду скучать по отцу. Ощущение вибрирующих под подушечками пальцев струн дарило неповторимое наслаждение.
Я полностью погрузилась в музыку, сплетая ноты в мелодию, а затем воспарила к величественному закату, что освещал верхушки пальм и…
Клац!
Я замерла. Пальцы так и остались на струнах, но вибрация в них уже угасала. Я не осмеливалась пошевелиться. Я не открывала глаз. Щека пульсировала от боли.
Клац! На этот раз звук раздался ближе. Клац! Ещё ближе. Клац! И ещё.
Сердце ухало в груди как барабан, меня мутило от страха. Несмотря на рискованные вылазки, я знала, что не так хочу расстаться с жизнью. Кому бы понравилось, если бы его растерзали в клочья Зомби? Я вполголоса прокляла нигерийское правительство, как это неоднократно в течение дня делали все жители моей деревни.
Хрусь!
Мой средний палец, зажимавший гитарную струну, прервал её вибрацию. У меня начали дрожать руки, но я по-прежнему не поднимала век. Что-то прохладное и острое приподняло мой палец. Мне хотелось кричать. Струну снова дёрнули.
Трунь!
Звук стал глубже и полнее, ведь мой палец больше не заглушал вибрацию струны. Я медленно открыла глаза. Сердце пропустило удар. Существо было ростом около трёх футов, и потому мы находились на одном уровне. Я никогда не видела их вблизи. Немногие переживали подобный опыт. Эти твари постоянно носятся по нефтепроводу, словно стадо очень быстрых быков, и им всегда есть чем заняться.
Я отважилась присмотреться внимательнее. У него действительно оказалось восемь лап. Даже во мраке эти конечности сияли, улавливая крохи самого тусклого света. Будь хоть немного светлее, и я бы сумела разглядеть в них собственное безупречное отражение. Я слышала, что они сами себя чинили и полировали. Теперь эти слухи казались куда более логичными, ведь у кого другого найдётся время, чтобы поддерживать их в столь идеальном состоянии?
Идея создать Зомби принадлежала правительству, и «Шелл», «Шеврон», а также несколько других нефтедобывающих компаний (находившихся на грани отчаяния) предоставили финансирование, чтобы покрыть все расходы. Зомби изготовили для борьбы с незаконными врезками в нефтепровод и терроризмом. Смех, да и только. Правительство и нефтяники уничтожили нашу страну, вскопали нашу нефть, а затем изготовили роботов, чтобы не дать нам воспользоваться собственными богатствами.
Официально их называли Ананси-дроидами-419, но мы говорили об «изобретениях овибо» и, чаще всего, «Зомби» – так же мы прозвали и солдат, которые изводили нас каждый раз, когда им моча ударяла в голову.
Считается, что Зомби способны думать. Это называют искусственным интеллектом. У меня есть какое-никакое образование, годик-два университета, но не по научной специальности. С образованием или без, но как только я вышла замуж и оказалась в этом проклятом месте, то стала такой же, как и все местные женщины – простой селянкой, живущей в районе речной дельты, где Зомби убивают любого, кто прикасается к нефтепроводу, и чей муж то и дело её поколачивает. Что я могла знать об интеллекте Зомби?
Он напоминал гигантского, блестящего металлического паука. И перемещался по-паучьи. Плавно двигавшиеся сочленения и лапы. Он подполз ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть гитарные струны. Когда он это сделал, две из его задних лап простучали по металлу нефтепровода. Клац! Клац! Клац!
Он вновь прижал мой большой палец к струнам и дважды дёрнул, извлекая приглушённый звук! Он взглянул на меня множеством сияющих круглых глаз синего цвета. Вблизи стало ясно, что это не огоньки. Они представляли собой шары, наполненные мерцающей жидкостью цвета синий металлик, напоминающей наэлектризованную ртуть. Я заворожённо в них уставилась. Никто больше в нашей деревне не мог этого знать. Никто не подходил достаточно близко. Глаза из фосфоресцирующего ярко-синего жидкого металла, подумала я. Na wa.
Он сильнее надавил на руку, и я жадно втянула воздух ртом, часто заморгав, отвела взгляд от его гипнотизирующих окуляров. И тогда до меня дошло.
– Ты… Ты хочешь, чтобы я сыграла?
Оно уселось в ожидании, с тихим стуком поместив одну из лап на корпус гитары. Давненько меня никто не просил сыграть для него. Я исполнила свою любимую хайлайф песню, «Love Dey See Road» Оливера де Кока. Я играла так, словно от этого зависела моя жизнь.
Зомби не шевелился, его лапа по-прежнему прижималась к гитаре. Неужели он слушал? Я в этом не сомневалась. Минут двадцать спустя, когда я, наконец, закончила играть, обливаясь потом, он коснулся кончиков моих ноющих от напряжения пальцев. Это было очень нежное прикосновение.
***
По некоторым из труб течёт дизельное топливо, по другим – неочищенная нефть. Миллионы литров в день. Четверть топливных резервов США обеспечивает Нигерия. А взамен мы не получаем буквально ничего. Только смерть от нападений Зомби. У каждого из нас найдётся парочка таких историй.
Когда выпустили первую партию Зомби, об их существовании никто даже не подозревал. До людей лишь доходили слухи о растерзанных в клочья телах возле нефтепроводов, о гигантских белых пауках в ночи, или о мощных взрывах на магистралях, после которых оставались лишь обугленные трупы. Однако в тех местах, где находили мертвецов, всё выглядело нетронутым.
Люди по-прежнему делали нелегальные врезки в нефтепровод, и мой муж в том числе. Я подозревала, что он приторговывает топливом и нефтью на чёрном рынке; но он приносил немного нефти и домой. Оставишь её на пару дней в ведре, и получится нечто, напоминающее керосин. Я использовала этот состав для приготовления пищи. Так что мне ли жаловаться? И всё же незаконные врезки – дело весьма и весьма опасное.
Существовали способы пробить отверстие в нефтепроводе, не вызывая немедленного гнева Зомби на свою голову. Мой муж и его приятели использовали какой-то мощный лазерный резак, украденный из больницы. Однако приходилось соблюдать максимально возможную тишину при резке металла. Хватало одного стука, малейшей вибрации, и Зомби примчались бы за минуту. Многих товарищей моего мужа убили из-за того, что кто-то чиркнул обручальным кольцом или стукнул кончиком резака по трубе.
Пару лет назад стайка мальчишек играла слишком близко от нефтепровода. Двое подрались и упали на трубу. За считанные секунды явились Зомби. Одному из драчунов удалось отползти в сторону. Но второго схватили за руку и швырнули в кусты. Он заработал перелом руки и обеих ног. Чиновники заявили, что Зомби запрограммированы причинять как можно меньше вреда, но… Я в это не поверила, na lie.
Это были жуткие создания. Приближаться к трубе – рисковать погибнуть страшной смертью. И всё же чёртовые штуки проходили аккурат через наши задние дворы.
Но мне не было до этого никакого дела. Муж в те месяцы бил меня смертным боем. Не представляю, за что. Работы он не лишился. Я знала, что он встречается с другими женщинами. Жили мы бедно, но не голодали. Возможно дело в том, что я не могла родить ему детей. Понимаю, это моя вина, но что я могла с этим поделать?
Я всё чаще оказывалась на заднем дворе. И тот же самый Зомби каждый раз меня навещал. Мне нравилось для него играть. Он слушал. Его дивные глаза сияли от радости. Способен ли робот испытывать радость? Я была убеждена, что разумные модели вроде него могли. Неоднократно в течение дня я наблюдала толпу Зомби, снующих вверх и вниз по нефтепроводу с целью что-то подлатать или сделать обход, или чем они там ещё занимались. Я не смогла бы различить своего Зомби среди них.
Где-то на десятый по счёту его визит я совершила нечто крайне странное. Муж заявился домой, так благоухая алкоголем, что, казалось, хватило бы единственной искры, чтобы он взорвался. Пиво, пальмовое вино. И духи. Весь день я пребывала в глубоких раздумьях. О своей жизни. Я зашла в тупик. Я хотела завести ребёнка. Стремилась покинуть этот дом. Жаждала найти работу. Обрести друзей. Мне требовалась смелость. Я верила, что она у меня есть. Я ведь столько раз сталкивалась с Зомби.
Я собиралась расспросить мужа о должности учителя в начальной школе. Я слышала, что они ищут преподавателей. Войдя, он поприветствовал меня неуклюжими объятиями и неловким поцелуем, а затем рухнул на диван. Он включил телевизор. Было уже поздно, но я подала ему ужин – перечный суп, щедро сдобренный козлятиной, курицей и крупными креветками. На этот раз он пребывал в добром расположении духа, несмотря на опьянение. Но пока я стояла в комнате, наблюдая за тем, как он ест, смелость меня покинула. Вся потребность в изменениях растаяла и трусливо забилась в самые дальние уголки сознания.
– Хочешь чего-нибудь ещё? – спросила я.
Он поднял на меня взгляд и искренне улыбнулся:
– Сегодня суп очень вкусный.
Я улыбнулась в ответ, но что-то внутри меня заставило ещё сильнее вжать голову в плечи.
– Я рада, – ответила я и взяла в руки гитару. – Пойду на задний двор. Там такая славная погода.
– Не подходи слишком близко к нефтепроводу, – предупредил он. Но при этом даже не оторвал взгляда от экрана, вгрызаясь в большой кусок козлятины.
Я ускользнула в темноту, пробираясь через кустарник и травы к нефтепроводу. Устроилась на привычном месте. В футе от трубы. Я мягко провела рукой по струнам, взяв несколько аккордов. Это была печальная мелодия, отражавшая то, что давило на сердце. Куда я могла уйти отсюда? И вот такой была моя жизнь? Я вздохнула. Уже месяц не посещала церковь.
Когда он явился, пощёлкивая лапами по трубе, я воспряла духом. Его жидкие синие глаза сегодня сияли особенно ярко. Как-то я купила рулон синей ткани у одной женщины. Материал обладал насыщенным оттенком, напомнившим мне об открытой воде в солнечный день. Женщина назвала этот цвет «лазоревым». В ту ночь глаза моего Зомби переливались именно этим оттенком.
Он замер подле меня. Ожидая. Я знала, что этой мой Зомби, ведь месяц назад он позволил мне наклеить стикер в виде синей бабочки на одну из его лап.
– Добрый вечер, – поприветствовала я его.
Он не пошевелился.
– Сегодня я грущу, – продолжила я.
Он сошёл с нефтепровода, пощёлкивая металлическими лапами по металлу, а когда оказался на земле, зашелестел. Он устроился рядом, как всегда поступал. И принялся ждать.
Я взяла парочку пробных аккордов, а затем исполнила его любимую песню, «No Woman No Cry» Боба Марли. Пока я играла, его туловище начало медленно вращаться – как я поняла, таким образом он показывал, что ему нравится. Я улыбнулась. Когда я закончила, он вновь обратил свой взгляд на меня. Я вздохнула, взяла ля-минор и откинулась назад.
– Моя жизнь – дерьмо, – призналась я.
Вдруг он с тихим жужжанием поднялся на все свои восемь лап. Потянулся, распрямляя их, пока не приподнялся ещё на фут в высоту. Снизу, из центральной части его корпуса показалось что-то беловатое, с металлическим отблеском. Я охнула, схватившись за гитару. Разум призывал меня отодвинуться. Причём быстро. Я подружилась с этим искусственно созданным существом. Я его знала. Или так мне казалось. Но что я на самом деле понимала в том, почему он делал то, что делал? Или зачем навещал меня?
Металлическое вещество выделялось всё быстрее, образовывая лужу в траве прямо под роботом. Я прищурилась. Это оказались провода. Прямо у меня на глазах Зомби извлёк собственную проводку наружу и принялся совершать некие манипуляции пятью конечностями, поддерживая вертикальное положение на остальных трёх. Лапы сновали туда-сюда, трудясь над блестящими проводами. Они двигались слишком быстро, чтобы я могла понять, что именно они создавали. Трава летела во все стороны, а тихое жужжание становилось всё громче.
Затем они замерли. Какое-то время я слышала лишь трескотню сверчков и пение лягушек, да ветер, шелестящий в пальмах и кронах мангровых деревьев. Я чувствовала запах нагретого масла – кто-то неподалёку жарил бананы или ямс.
Я вгляделась в предмет, изготовленный Зомби. Улыбнулась. Ухмылка становилась всё шире.
– Что это? – прошептала я.
Он поднял предмет двумя передними лапами, а задней дважды притопнул по земле, как поступал всегда, стремясь привлечь моё внимание к чему-то важному. Чему-то, мне, как правило, непонятному.
Он вытянул вперёд три своих конечности и принялся исполнять то, что поначалу напоминало попурри из моих любимых песен, от Боба Марли и Санни Аде до Карлоса Сантаны. Затем музыка перетекла в нечто столь сложное и прекрасное, что я расплакалась от радости, благоговейного трепета и восторга. Люди наверняка услышали эту музыку, может, даже выглядывали в окна или открывали двери. Но нас укрывала темнота, трава, деревья. А я всё плакала, не в силах остановиться. Не знаю почему, но слёзы так и лились. Интересно, понравилась ли ему моя реакция. Думаю, да.
Весь последующий час я разучивала мелодию, которую он для меня сыграл.
***
Десятью днями позже группа Зомби атаковала каких-то нефтяников или солдат в глубинах дельты. Десяток мужчин разорвали на куски, кровавые ошмётки разбросало по всей болотистой местности. Те, кому удалось сбежать, заявили репортёрам, что Зомби было не остановить. Один из солдат даже бросил в робота гранату, но существо закрылось от снаряда тем же силовым полем, что ему надлежало задействовать при взрывах нефтепровода. Солдат сообщил, что силовое поле напоминало потрескивающий пузырь из молний.
– Wahala! Беда! – встревоженно кричал солдат телерепортёрам. Его лицо лоснилось от пота, уголки глаз подёргивались. – Злые, злые твари! Я с самого начала так считал! Взгляните, у меня есть граната, но какой от неё прок? Ye ye! Я ничего не мог сделать!
Нефтепровод, закладку которого рабочие едва начали, оказался полностью достроен. Ремонт входил в число возможностей зомби – ремонт, но не полный монтаж. Это было странно. В газетных подборках утверждалось, что Зомби становятся слишком умными, вот только используют свой ум во благо только самим себе. Что они готовят восстание. Что-то определённо менялось.
– Возможно, это вопрос времени, и вскоре чёртовы штуки поубивают нас всех, – заявил мой муж, не выпуская из рук бутылку пива, пока читал об инциденте в газете.
Я решила больше не приближаться к своему Зомби. Они непредсказуемы и, возможно, неуправляемы.
***
Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.
Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.
Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.
В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.
Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.
Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.
Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.
Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.
– Эме!
Наша мелодия мигом распалась.
– Эме! – снова окликнул меня муж.
Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.
– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.
– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…
Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.
Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:
– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…
Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.
– Моя собственная жена! – прошептал он.
– Я…
Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!
Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.
Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.
Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.
***
Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.
Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.
Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.
Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.
Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.
Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.
Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.
Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.
– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.
Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.
– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.
Он сплюнул и пошёл прочь.
– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!
Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.
– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?
Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.
Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.
– Удиде! – окликнула я.
Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.
Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!
ФШШ!
***
Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.
***
Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.
И я выжила.
Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?
Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?
В Америке все перед праздниками украшают лужайки перед домом. Потом ходят экскурсиями по району и сравнивают, у кого прикольнее.
Один наш сосед лет 10 назад устраивал шикарную инсталляцию на Хэллоуин. Поставил между деревьями с десяток старых садовых кресел, задрапировал их чем-то вроде простыней и паутины. В кресла посадил чучела: штаны, ботинки, плащ, какая-нибудь жуткая маска, всё это набито каким-то синтепоном или соломой. Если не присматриваться, точь-в-точь человек сидит, только страшный. Между креслами поставил столик с конфетами. А в одном из кресел, в таких же штанах, плаще с капюшоном и дурацкой маске, сидел сам сосед. Тихонечко и совершенно неподвижно. Когда посетители подходили поближе, чтобы рассмотреть чучела и взять конфету, он кого-нибудь внезапно хватал за руку. Визгу стояло на весь квартал. Маленьких детей щадил, хватал родителей, которые их сопровождали, или подростков. Я думаю, он так себя обеспечивал клиентурой на следующий год. Он психиатр по профессии.
Придя с работы домой Геннадий, как обычно, сел за своюй любимый компьютер, перед этим наложив в большую тарелку много еды и стал смотреть свои любимые новостные ленты. Он сходу не обратил внимание на чуть потемневший цвет потолка, подумав что на улице становится пасмурно, объяснив себе этим приглушённый свет в комнате.
Проматывая ленту и читая написанное, он вдруг заметил одну вещь - новости как будто бы скопированы со вчерашнего дня или даже позже, каждое новая строчка, которую он прочитывал, накладывалось на его воспоминания об этой же новости. Это чувство было сродни чувства дежавю, но Геннадий всё равно продолжал с интересом читать и проверить себя, насколько же он угадает то что написано далее.
Проверив ещё раз даты публикации и убедившись, что они были опубликованы именно сегодня, он немного напрягся и решил провести эксперимент: выйдя на кухню, он взял с комнаты листок бумаги и ручку, сел за стол и стал писать то, что он должен был прочитать дальше, после заголовка. Заглавие новости звучало "Нейрохирург из Перми сумел вживить sim-карту в голову человека, она чудесно прижилась и даже смогла выходить в сеть!".
Геннадий начал писать продолжение этой новости так, как он её себе представлял. Откуда-то в его голове взялись новые термины, какие-то тонкости хирургии и другие вещи, о которых он раньше читал только по статьям из журналов и газет.
Испугавшись самого страшного он вышел на балкон покурить и перечитал ещё раз всё написанное своей рукой и приняв во внимание свою безграмотность, он решил не обращать внимания на грамматические ошибки, которых было на удивление мало и обратил внимание, что у него довольно-таки неплохая пунктуация.
Вернувшись в комнату, он сел за компьютер и стал сравнивать написанное им самим с тем текстом, который он видел в новостной ленте. Громко сглотнув, Гена увидел, что текст написанный им от руки и то что в компьютере, совпадает буква в букву. Все запятые, все пробелы, все дефисы, даже красные строки - всё было один в один.
Не на шутку испугавшись, Геннадий стал проверять снова и снова, снова и снова - все статьи, что он выдумывал из головы, все они оказывались в интернете. Всё что он писал - все повторялась.
Похолодеев от страха, он уже было подумал что сошёл с ума, иначе он объяснить происходящее никак не мог. Откинувшись на спинку кресла, он потёр лицо ладонями и на несколько минут закрыл глаза. За всё то время, что он перебирал в голове мысли, пытаясь объяснить происходящее, экран компьютера погас и включился скринсейвер.
Перебрав в голове множество мыслей он открыл глаза посмотрел на экран компьютера увидел время и обратил внимание, что уже 9:30 вечера. Решив для себя что сегодня он точно ничего не сможет решить с произошедшим, Геннадий решил собраться спать, но вставая с кресла, в экране монитора он увидел нечто, что его насторожило, но не мог сразу понять что. Сев обратно в кресло, взглянув на часы, он понял - и от этой мысли у него всё внутри похолодело.
Вместо лица у него была пустота, просто ничего нет, просто, как будто натянутый на барабан кусок кожи. Он больше не смог поднять взгляд на экран компьютера, чтобы удостовериться что ему не показалось. Геннадий был страшно напуган увиденным, и на ватных ногах он дошёл до своего старого дивана, упав на него лицом в подушку, всё ещё не веря в увиденное. Геннадий перевернулся на спину и уставил свой взгляд в потолок. В тот миг казалось, что сердце замерло и не подавало никаких признаков жизни, даже шум в ушах отсутствовал. Гена смотрел на потолок и когда он вновь услышал в себе биение жизни, то зажмурился и помотал головой, не веря в происходящее. Открыл глаза и снова увидел потолок изрядно потемневшего бежевого цвета.
"Помешательство какое-то..." - решил про себя Геннадий, лёг на бок и попытался уснуть. Но увиденное, впечатления и его состояние, никак не давали ему это сделать. В его голове вертелась сотня, Аа может быть тысяча мыслей одновременно и он не мог среди них поймать ту, которая бы всё объясняла.
Обдумывая всё произошедшее с ним за эти короткие три часа, Геннадий вдруг услышал знакомый звук - это оказался звук телефона, который он оставил в прихожей. Найдя в себе силы подняться и сходить за телефоном , чтобы выключить этот ненавистный ему звук, Геннадий с удивлением обнаружил, что потолок более не того цвета, который он видел до того как лёг - он стал обычным белым, из старой побелки. Не веря своим глазам он побежал к компьютеру глянул на часы - время уже было шесть утра, то время, когда он обычно просыпался. Он взглянул на своё отражение в экране и увидел свою обычное, утреннее, небритое, слегка покосившиеся спросонья лицо.
Решив что это всего лишь сон, Геннадий открыл новостную ленту и, чтобы удостовериться, пролистал несколько новостей, увидел заголовок какой-то мало интересной ему новости, повторил все манипуляции с ручкой и бумагой, которые проводил с вечера прошлого дня, и с облегчением обнаружил то, что он написал никак не совпадает с тем, что написано на экране компьютера.
Приведя в себя в порядок, он привычно засобирался на работу, но уже в хорошем, приподнятом настроении и понимая, что это был всего лишь сон и теперь-то он будет точно знать - он в порядке, рассудок его не помутился и весь день на работе у него прошёл в отличном настроении. Правда иногда всё-таки у него пробегали мурашки по спине от воспоминаний от о вчерашнем вечере.
Вечером, придя домой Геннадий обнаружил, что в комнате стало темновато, новости как будто бы уже прочитаны.... Взглянув на потолок он увидел, что тот потемнел...
- Это ведь надо додуматься было – здоровенную петарду в унитаз кинуть!!! – Бушевала на кухне мать. – У тебя совсем мозгов что ли нет?!!
- Есть. – Прошелестел Стас.
- Есть?! А, по-моему, нет! Тебе могло пальцы оторвать! Ты ослепнуть мог! Тебя из школы чуть не выгнали за хулиганство! Нас с папой замену унитаза оплачивать заставили! Ну какие мозги, Стасик?! Ну какие мозги?!
Стас разглядывал линолеум. Было стыдно и неприятно. Хотелось провалиться сквозь землю. А ещё лучше – чтобы мама перестала ругаться. Но та напротив, распалялась всё сильнее. А ведь совсем скоро с работы придёт папа и тогда всё повторится заново, только ругать его будут сразу двое. Про прогулки с ребятами можно забыть. Телевизор и приставка будут под запретом. Вместо этого мама заставит читать какие-нибудь тоскливые книжки.
Он вдруг заметил краем глаза нечто странное и поднял голову. Там, где только что была узкая полоска пустой стены, теперь находилась небольшая красная дверь.
Мама продолжала ругать его на чём свет стоит. Никакой двери она не замечала.
Стас сделал шаг и осторожно погладил красную поверхность. Дверь была вполне реальной на ощупь. Он приложил к ней ухо, но не услышал никаких звуков. Мама по-прежнему ничего не замечала и продолжала рисовать убогое будущее, которое ждёт Стаса, если он срочно не возьмётся за ум.
Он дёрнул ручку на себя, открывшийся портал втянул его и тут же выкинул, с другой стороны.
Стас оказался на той же самой кухне. Только небо за окном было не уже не пасмурным. Ярко светило солнце. Судя по отрывному календарю прошло три дня. На кухню зашла мама.
- Ты голодный? Если нет, то в морозилке мороженое есть…
***
Началась неделя выпускных экзаменов.
Стас ерзал в неудобном новеньком костюме. Яркий свет резал не проснувшиеся толком глаза. Три месяца назад он завёл роман с девочкой из соседней школы и потерял голову. К экзаменам совсем не готовился. Происходящее было похоже на пытку. А ведь после этого ещё и вступительные экзамены в институт…
Он поднял голову. В стене красовалась красная дверь. Которой минуту назад там не было. Стас поднялся из-за парты. Никто из учителей и одноклассников не обратил на это внимания. Чувствуя одновременно страх и восторг, он распахнул дверь…
…и оказался в незнакомом коридоре в толпе молодых людей. Стена коридора была увешана информационными досками, к которым были приколоты распечатки со списками зачисленных.
Стас внимательно обшарил глазами все листки, но своей фамилии не обнаружил.
В приемной комиссии ему вернули документы. Судя по оценкам в аттестате – выпускные экзамены он всё-таки завалил.
***
На призывном пункте он снова обнаружил красную дверь. Зашел в неё и оказался в прихожей у родителей. Прошло два года. На шее у него висела плачущая мать. Он был в дембельской форме. Над верхней губой кололись жёсткие усы.
***
Он вышел в красную дверь, когда жена была на последних месяцах беременности. По другую сторону двери его сын уже научился ходить и говорить.
Грянул экономический кризис. Большая часть денег стала уходить на ипотеку строящегося жилья. По информации из новостей тяжелая ситуация должны была продлиться не меньше года. Когда появилась красная дверь, Стас ненадолго задумался. Но всё-таки шагнул внутрь и вышел спустя пять лет в их новой квартире.
Они сильно поругались с женой и он снова воспользовался любезно появившейся дверью. На другой стороне он оказался в съёмной однушке. В паспорте был штамп о разводе.
Как-то раз у него разболелся живот. Так сильно, что анальгетики уже не помогали. Он вызвал врача. Пока тот ехал, в стене появился уже знакомый красный прямоугольник.
За дверью Стаса ждала палата Хосписа.
***
На обходе врач принёс ему неутешительные новости. Стас приближается к той стадии, когда препараты уже не смогут справиться с болью. После ухода доктора, он увидел в стене палаты знакомую дверь. Краска потрескалась и облупилась. Дерево под ней выглядело трухлявым.
- Куда уж дальше-то? – Удивился Стас. – Спасибо, я набегался.
Он отвернулся и ненадолго задремал. Когда проснулся – красной двери уже не было. Вместо неё была новенькая и крепкая дверь, покрытая ровным слоем матовой оливковой краски.
- Ладно, заинтриговали, - прокряхтел Стас и вылез из кровати, подошёл к двери и нажал на ручку.
***
- …Ну какие мозги, Стасик?! Ну какие мозги?!
- Никаких. – Покачал головой Стас.
- Что? – Мама презрительно сморщила нос.
- Ты права, говорю. Нет у меня мозгов.
Она внимательно посмотрела на сына. Тот больше не сутулился и не мямлил. Голос звучал твёрдо и уверенно. Без намёка на подростковую язвительность.
- Значит так. - Вздохнула мама. – Дуй в свою комнату. Про свои гулянки с друзьями можешь забыть. Как и про телевизор с приставкой. Сиди дома. Читай книги. Развивай мозги.
Стас зашёл в свою комнату и с умилением обнаружил, что она именно такая, какой он её запомнил. Он выбрал наугад томик из шкафа с книгами и рухнул в кресло. Можно и почитать. Теперь у него полно времени.
В детстве мама была для меня всем миром. Отец бросил нас, когда мне было семь, после того как мать узнала о его интрижке с коллегой. Он избил ее за смелость подать на развод, но дом остался ей, и она вычеркнула его из наших жизней. Мама решила сосредоточиться на себе и заботе о других женщинах, поэтому она работала в различных женских кризисных центрах, приютах и подобных местах. В конце концов она стала судебным представителем, социальным работником, занимающимся с женщинами и детьми, подвергшимися насилию, и она действительно помогала им выбраться из тяжелых ситуаций. Она точно знала, что мир не всегда добр к женщинам.
Будучи столь удивительной женщиной, она знала, как тяжело расти девочке, и поэтому придумала коды безопасности и фразы, чтобы защитить меня. Также она ввела отдельное правило, чтобы, если мне грозит опасность, я позвонила или написала ей особым образом, а она пришла бы мне на помощь, без выяснений и последствий. То есть, оказавшись в беде, я могла сообщить ей, не беспокоясь о ее реакции и не боясь наказания. Она говорила, что понимает, что быть подростком значит принимать самостоятельные, а иногда и дурацкие решения, но они не должны стоить мне здоровья или жизни. Во главу угла она ставила мою безопасность.
Когда мне было одиннадцать, я впервые осталась с ночевкой у подруги, и мне было некомфортно. Я хотела домой, но не хотела обидеть ее. Наш с мамой код – это удвоенный знак препинания. Если я поставила два одинаковых знака в конце фразы, это значит, что мне нужна помощь или я хочу уйти, но не хочу, чтобы кто-то рядом со мной узнал об этом.
Я: Привет, мам!!
Мама: Привет, сейчас звонил твой дядя, и, похоже, мне придется забрать тебя. Скажешь своей подруге, что надо уехать?
Я: А надо??
Мама: Да, пожалуйста, собирайся.
Таким образом я смогла сохранить лицо и списать все на свою мать. Я действительно иногда пользовалась этим, но редко. И, хотя я жила в довольно спокойном районе, в маленьком городке на окраине университетского кампуса, было приятно знать, что у меня всегда есть эта страховка. Я была развитой для своего возраста, а моими друзьями были в основном дети из кризисных центров, и по большей части они были очень тихими. Я иногда забредала в эти приюты, и женщины там разговаривали со мной как со взрослой, что было забавно, учитывая, что почти половина из них была скорее моими ровесницами, чем мамиными. Я не общалась с хулиганами и до колледжа никогда не делала глупостей.
А когда поступила в колледж на два года раньше обычного, я быстро поняла, насколько спокойным был мой городок. Я закончила школу рано, еще в 16, а выбранный колледж находился совсем рядом с моим городом, и я могла жить дома и ездить в кампус и подобное. Пару раз я напивалась, но мы с друзьями всегда были в безопасности, да и за руль я не садилась. Первая вечеринка в общаге… это было слишком. Никогда раньше не видела, чтобы столько пьяных людей так чудило. Волнующее, но тревожное зрелище. В итоге я нашла тихий уголок, где отдыхали несколько человек. Я разговорилась с симпатичным парнем, и он предложил принести мне какой-нибудь напиток. Знаю, знаю, тупая наивная девчонка, но я согласилась и, не особо раздумывая, выпила. Минут десять спустя очень странно себя почувствовала и пошла в туалет. У меня в руках был телефон, новый знакомый вежливо стучал в дверь, а я едва видела экран, пока писала маме.
Я: Я на [название улицы], можно я немного задержусь??
Мама: Ни в коем случае, я СЕЙЧАС приеду и заберу вас, юная леди!
Я: !!
Это все, что мне удалось набрать при стремительно меркнущем сознании, а потом тот парень смог открыть дверь и “помочь” мне выбраться из ванной. Он проверил мой телефон, увидел сообщения, с гнусной усмешкой назвал меня жалким ребенком, пнул в бедро и оставил сидеть в коридоре. Я знала наверняка, что мама предотвратила что-то ужасное. Частью нашего уговора было – если упоминается адрес, это что-то экстренное. Он значил “ОПАСНОСТЬ”. Она воспитала во мне привычку – узнать адрес, записать, скопировать его в заметки, что угодно. Поэтому я запоминала адреса, прежде чем отправляться на вечеринки, а в ту ночь мама спасла меня.
Она не ругалась, что я пила, что она говорила мне не ходить, она просто беспокоилась обо мне и хотела, чтобы со мной все было хорошо. Той ночью она отвезла меня в больницу, мне поставили капельницу с физраствором и еще чем-то, чтобы поскорее вывести наркотик из организма. Помню только, как мама сидела около кровати с облегчением на лице, хотя все еще взволнованная. Я не осознавала, насколько страшной могла стать эта ситуация, а вот она – понимала. Не могу больше вспомнить случаев, когда понадобился код. Мама поговорила со мной, когда я протрезвела, и рассказала жестокую правду о том, что иногда случается с молодыми девушками в современном мире, и с тех пор я была очень осторожна.
***
В прошлом месяце мама умерла от сердечного приступа. У нее всегда было слабое сердце, и она откладывала деньги на кардиостимулятор, но это требовало времени. Я была полностью опустошена. Я всегда думала, что мама постоянно будет в моей жизни фундаментом, надежно и стабильно поддерживающим меня. В моих глазах она была бессмертной, а теперь я не знала, как буду жить дальше без своей опоры и защитника. Я просто не знала, что делать. Я расплакалась, когда открыла дверь и поняла, что она умерла,. Ужасно было понимать, что она больше никогда не будет рядом. Я написала ей сообщение, телефон звякнул на столе. Я посмотрела на него и хотела швырнуть его через всю комнату, но никогда бы так не поступила. Никогда бы не смогла – она любила чертов телефон. Ей нравилось везде иметь при себе фотографии, музыку и играть в игры. Она могла сидеть и смотреть короткометражки и забавные ролики всю ночь напролет. Смартфон был ее тайной слабостью. Тогда мне в голову пришла мысль.
Я вспомнила, что распорядитель похорон говорил мне – в гроб можно положить любые вещи, которые были дороги ей при жизни, и вот тогда я решила скопировать все данные и фотографии с телефона к себе на компьютер, а мобильник отдать ей. Мне понравился образ, как она играет в свои игры и смеется над видео в загробной жизни. Эта мысль рассмешила меня и немного облегчила горе. Я знала, что это глупо, к тому же не знала, на сколько оплачен счет, но я не могла перестать думать о том, что это было бы правильно. Она всегда шутила, что вернется привидением, чтобы поиграть в игры и посмотреть ролики, так почему бы не дать ей что-то, что поддержит ее, пока она не разберется, как добраться до меня, чтобы я помогла ей?
Похороны были грустными, но красивыми. Ее окружали ее любимые цветы, тигровые лилии и стрелиции. Вереница женщин одна за другой подходили и рассказывали, как сильно моя мать изменила их жизни. Я думала обо всех этих судьбах, которых она коснулась, и людях, которым она помогла. Несмотря на горе, я не могла не гордиться ей и, конечно же, гордилась, что я ее дочь. Вернувшись домой после поминок и новых соболезнований, я наконец-то присела на мамин диван и включила звук, в первый раз после похорон. Тут же раздался сигнал пропущенного сообщения.
Мама: Я тоже тебя люблю..
Я уставилась на экран. Сообщение, отправленное мной в день ее смерти, было прямо перед этим, и я понимала, что это не чья-то шутка. Поразмыслив минуту, может ли это оказаться дурацким розыгрышем, я решила, что не знаю никого, кто способен на такой юмор. В итоге решила, что это какая-то мамина приятельница, с которой она могла делить номер.
Я: Пожалуйста, не пишите мне больше с этого номера. Это номер моей только что умершей мамы.
Я ждала. И увидела, что кто-то… печатает ответ. Сердце ушло в пятки, пока я ждала сообщения от того, у кого был мамин телефон.
Мама: Я в [адрес], можешь меня навестить??
Сердце замерло. Я кое-что пропустила в первом сообщении. Была слишком напугана. Две точки. Я перечитала второе сообщение, в нем был адрес кладбища и два знака вопроса. Ее, должно быть, похоронили заживо! Я позвонила распорядителю похорон и стала упрашивать встретиться со мной у могилы, объясняя, что что-то не так. Он клялся и божился, что она не может быть жива, вскрытие не делали, но сомнений не было. А я плакала, умоляла и показывала ему сообщения, пока он, наконец, не согласился встретиться и помочь мне разобраться, что к чему. Я сама клала тот мобильный в гроб, прежде чем его закрыли и опустили, телефон не мог быть у кого-то, кроме нее. Наконец, убедившись, что ничто не погасит мою панику, он объявил срочную эксгумацию. Земля еще была рыхлой, так что раскопать ее было просто. Они открыли гроб, телефон был у нее в руке, а не в сумочке рядом, куда я его положила. На экране было неотправленное сообщение.
Мама: Подо мной..
***
В тот день нашли первое тело. Девочки-подростки исчезали годами до этого, и, хотя уже лет шесть они пропадали несколько чаще, их считали сбежавшими из дома. Семьи умоляли полицию найти детей, но их мольбы не слушали. Оказалось, кладбищенский сторож наблюдал за скорбящими семьями. Он преследовал тех девочек и потом похищал их по пути из школы. Он убивал их и прятал в выкопанных могилах до того, как в них опускали гробы, а потом засыпал их, пряча доказательства. Когда нашли его карту и “сувениры”, смогли закрыть 27 дел о пропажах. Самым напугавшим меня доказательством, которое детектив неохотно показал мне, поддавшись моему упорству, оказалась пачка фотографий с похорон матери, на которых была обведена моя тринадцатилетняя племянница.
Знаю, что вы хотите спросить, так что скажу сразу – да, я получила последнее сообщение от мамы. Неделю спустя, когда шумиха улеглась, мне удалось снова предаться горю. Сложно скорбеть, когда все вокруг пристают с расспросами и называют тебя героем. Я знала, что это не так, но они не хотели слушать мою историю, и просто предположили, что я заметила что-то до того, как опустили гроб. И вот, когда мне наконец удалось остаться одной, сесть в одиночестве и включить один из маминых любимых фильмов ужасов, я написала ей еще раз. Я не ожидала ничего сверхъестественного, мне просто показалось, что это даст проститься с прошлым.
Я: Мам, люблю тебя. Очень скучаю по тебе. Надеюсь, ты счастлива там, где ты сейчас.
Я отложила телефон, утерла слезы, текущие по щекам. Фильм все еще был так же хорош, как и когда мы впервые смотрели его с ней. Эмоции захлестывали. Я буквально подпрыгнула, когда заиграл мамин рингтон.
Благодаря нововведению Пикабу вы можете поддержать проект, а мы все также продолжим сдерживать НЁХов, извлекая из реальности и запирая их в рассказах =)
Директор музея "Космической Славы" Ян Янов – бывший "космический волк", абсолютный рекордсмен по количеству дальних путешествий и по намотанным световым годам. До поступления в Высшую Школу Космонавтики (ВШК) Ян успел поработать несколько лет послом в африканской республике Того. В этой главе Ян рассказывает о том, как поступил в ВШК и как ее закончил.
Вступительные экзамены я сдавал не очень хорошо. Физподготовку на "3", английский на "4", китайский на "3", физику на "4", математику на "5". Решающим для меня был последний экзамен, сочинение по теме "Кем я был до поступления". Тема для меня была выигрышная. Большинство абитуриентов были молодыми парнями в возрасте от 17 до 22 лет и ничего интересного о своей жизни они не могли ни рассказать, ни, тем более, написать. А у меня был богатый жизненный опыт, который я очень красочно описал в своем сочинении.
Четверка за сочинение гарантировала мне поступление, но я был уверен в пятерке. Каково же было мое разочарование, когда на следующий день я обнаружил, что мне поставили всего лишь тройку.
В сумме у меня получился т.н. "полупроходной" балл, а таких вот полупроходников вызывали на особое заседание приемной комиссии.
- Уважаемый Ян, - обратился ко мне председатель комиссии, - вам ведь уже 31 год, не староваты Вы для курсантской жизни?
- В правилах для поступающих указано, что предел по возрасту до 35 лет, - напомнил я.
- Ну, да, ну, да, - пробормотал председатель в каких-то сомнениях, - а вот, кстати, сочинение Ваше мне очень понравилось!
- Почему же Вы только тройку поставили? – с обидой спросил я.
- Еще скажите "спасибо", что тройку, - улыбнулся председатель, - наш главный филолог Аделаида Федоровна вообще требовала вкатить Вам "пару", да и еще жалобу написать на Вас руководству. Якобы, Вы своим сочинением дискредитировали нашу дипломатию в Африке снизу доверху. Но, скажу честно, Вы здесь нужны. Предлагаю следующее. Оформляем Вас курсантом на особый дипломатический факультет. На первый курс, он же последний, т.к. обучение 1 год. Рабочий день ненормированный. Территорию "Школы" покидать без разрешения запрещается. Только по увольнительным разрешениям от начальника факультета. Но зато у Вас будет своя отдельная комната в нашем общежитии. Территория "Школы" достаточно обширная, есть стадион, спортивный городок, плавательный бассейн, тренинговый центр, барокамера и другие развлечения.
- Вообще, вся необходимая инфраструктура на территории школы имеется. Включая вольнонаемных лаборанток. После окончания обучения планирую направить Вас на планету "Бегемотов" на дипломатическую должность. Правда, пока там никаких вакансий нет, но за год, наверняка, что-нибудь появится. Итак, согласны?
- Я могу подумать? – поинтересовался я.
- А куда спешить? Думайте, сколько угодно, - разрешил председатель, - хоть десять секунд. Время пошло!
- Я согласен, - немедленно ответил я, и тут же был зачислен в школу.
Год обучения в школе прошел быстро и незаметно. Я в основном изучал историю планеты "Бегемотов", используя имеющие видео и текстовые материалы. Неплохо освоил популярные языки планеты, язык местных людей и язык местных бегемотов. Также немного подтянул физическую подготовку.
И вот мы уже выпускники. Торжественным маршем наш маленький специальный факультет дипломатов прошел по плацу. Мы крикнули "ура" и подбросили вверх серебряные и золотые монетки. Затем лаборантки собирали эти монетки на память о нас. А мы навсегда распрощались со школой и между собой.
Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.
Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал
перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я
играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В
спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не
сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый
звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить
сильнейшее чувство счастья.
Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из
них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные,
цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что
однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать
музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я
грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.
В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза
с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В
тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала
запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я
выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас
снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.
Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑
Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником.
Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто
иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее
имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он
придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне
другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.
Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко
улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода
и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды,
сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров
потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с
остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.
Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел
простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы
радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных
надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать.
До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего
брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный
потенциал ещё не иссяк.
Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его
мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему,
сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я
разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не
можете.
– Эме!
Наша мелодия мигом распалась.
– Эме! – снова окликнул меня муж.
Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.
– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.
– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана
телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы
есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина!
Пошли, и прихвати…
Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.
Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы.
Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно
церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я
обратилась к мужу:
– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…
Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.
– Моя собственная жена! – прошептал он.
– Я…
Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что
он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко
сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный
звон!
Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными
спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со
всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались
перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он
отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около
двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым
ярко-красным огнём.
Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не
видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.
Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.
***
Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех.
Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв
трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите
вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его
себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так
знала, где находится здание начальной школы.
Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми
работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно,
если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об
этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но
прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то
решил бросить клич.
Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные
создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них
люди не нравились.
Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом
месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим
воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо
изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под
потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра.
Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно,
расплескавшись по его груди и ногам.
Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания
начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё
до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из
носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.
Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно
печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не
занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.
Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от
родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они
никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались
живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от
басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что
происходит.
Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным
ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и
пихаться, едва не падая в фонтан.
– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.
Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.
– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.
Он сплюнул и пошёл прочь.
– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!
Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.
– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?
Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась.
Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова
ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась
от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил.
Он повернулся и убежал.
Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему
полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы,
высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.
– Удиде! – окликнула я.
Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы,
подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И
бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива
в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом
и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.
Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!
ФШШ!
***
Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в
утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная.
Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.
***
Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось
в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая
меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме
меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым
полем.
И я выжила.
Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило
сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что
это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день.
Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но
в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться
полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?
Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить
мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете,
что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе
какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?
Пожалуйста, напишите - лучше выкладывать так или начало, а потом ссылку на телеграф (не телеграмм, не путать)? К сожалению, со старта сайта этот момент так и остался недоработан: редактор не делит абзацы в скопированном тексте по блокам. Всё лепит в один кусок, теряется форматирование, текст становится нечитаем. Единственное решение - копировать по одному абзацу, а это, сами понимаете, "ой".
От автора: Честно говоря, я ещё не до конца разобрался как и что тут выкладывать поэтому вот вам - из старенького. Возможно на пикабу это кто то ещё не читал. Там хз, в последнее время. Аве крекер.
Валерия снова обнаружилась у окна на площадке, между первым и вторым этажом. Тянет её сюда словно магнитом. Снова закуталась в клетчатый плед и сидит в кресле. Любуется нашим двориком.
— Ты принёс мне Мате? — не оборачиваясь спрашивает она. Мне кажется сегодня её голос капризнее чем обычно.
— Да, дорогая. Вот твоя любимая колбаса и бомбилья. А в ней, Мате.
— Калабаса! Какой же ты всё-таки глупый, — смеётся она и поворачивается, чтобы взять из моих рук горячий напиток.
— Зато, ты у меня гений, — улыбаюсь я.
— Да. Я гений и не стесняюсь своих ошибок, — охотно соглашается Валерия. — А вот ты…
— Что я?
Я пытаюсь обнять её за талию, но она отстраняется.
— Ты совершенно не занимаешься саморазвитием. Я подготовила для тебя кучу полезной литературы, а ты к ней даже не притронулся. Роберт Кийосаки, Тина Силиг, Дейл Карнеги, Лоретта Бройнинг. Для тебя это пустые слова.
— А как же Итан Кросс? — я смотрю на её руки. Они снова в блёстках и клее. Она снова пыталась творить в мастерской. Интересно: что опять? Домик для фей? Модель золотой рыбки или что-то простое, из полимерной глины? За моей Валерией очень нелегко уследить. Сейчас она тут, а через минуту побежит двигать мебель или варить обед. Господи! Кого я обманываю, она совершенно не умеет готовить. Я вынужден подсовывать ей готовые блюда.
— Мне кажется в этом углу не хватает книжного шкафа, — замечает она. — Я бы хотела время от времени, сидеть на ступеньках лестницы и любоваться книгами под шум дождя.
— Снова? — вырывается у меня. Был. Был уже этот проклятый шкаф и ты уронила его когда решила, что твоим кактусам самое место на шкафу, а потом ещё эта клетка с канарейкой. Ты тогда сломала ногу и два месяца я возил тебя в инвалидном кресле потому что костыли ты потеряла в первую же неделю.
— Тебе не нравится моя идея? — спрашивает она.
— Очень. Очень нравится! Ты у меня самая лучшая. И ты наверное хочешь расставить в этом шкафу все свои первые книги? Все свои издания, чтобы обогащаться духовно?
— Н-нет. Мне кажется, это слишком тщеславно и может повредить моей карме. Лучше поставим на шкаф глобус. Так будет уютнее.
Да. Я помню этот глобус и как ты уронила его себе на голову. Он стоит на первом этаже и ты всегда находишь время его покрутить. Так, ты обновляешь свои знания об окружающем нас мире ибо телевизор это пошло и недостойно настоящего гения. Лучше, пусть он там и останется.
— Кстати, я решила вернуться к созданию авторских багетов. Ты должен починить тот станок в мастерской. Когда ты его починишь? Ты же мужчина и инженер! Мне стыдно перед друзьями за то, что ты не можешь починить этот несчастный станок.
Станок? Ну уж нет. Я помню как ты делала багеты и отрезала себе два пальца и как мы вместе ездили в больницу пришивать их тебе обратно. Разумеется, ты кричала, что это нормально и даже Ван-Гог лишился некоторой своей части тела, но как же ты кричала…Лучше жить с пальцами чем без них Валерия. Во имя спокойствия нашей семьи я никогда не починю этот станок.
— Я попробую. Когда будет время.
— У тебя его никогда для меня нет. Ты всё время на работе. А вот знаешь, что мои родители, между прочим, сейчас в Гималаях. Постоянно присылают фотографии. Они счастливы и посвящают свою жизнь только самим себе. А мы с тобой, за последние несколько лет так нигде и не побывали. Я может быть, в Австралию хочу.
— Ты же знаешь, у меня много работы, — отвечаю я. — Мне нужно оплачивать счета, платить за наш дом, за машину, ещё несколько месяцев и я обещаю тебе: мы поедем в кругосветное путешествие.
— Может я не хочу в кругосветное. Это скучно. Поехали как мои родители, дикарями? — Валерия обиженно надувает губки.
— Поехали, — соглашаюсь я. Валерия всё равно забудет этот разговор. Мы обсуждали это вчера, мы будем обсуждать это завтра. Мы всё равно никуда не поедем, потому что она боится высоты, а на море её укачивает. И дикарями - она первая не согласится отправиться в путешествие так как привыкла к удобствам.
— Хорошо. Обсудим эту тему завтра. Сегодня, мне бы хотелось поговорить о другом. Ты видишь как пуст наш двор, там так мало зелени и украшений? — спрашивает Валерия.
— Так ведь осень, дорогая моя.
Это уже интересно. Это что-то новенькое. Это именно то чего сегодня я ждал.
— Я хочу украсить наш двор, — заявляет Валерия. — Скворечники для моли.
— Ого?
— Да. Я вырежу из листового железа нужные части, лучше из нержавейки, а потом сделаю скворечники и мы украсим ими наш дворик. В ней поселиться моль и будет там жить. Как тебе такая концептуальная идея?
Я задумываюсь. Такое уже было. Точно было. Я купил ей газовую горелку и она устроила пожар в мастерской. Но всё же лучше чем её занятия гальваникой. Ожогов значительно меньше.
— Ты же хотела беседку, — говорю ей я.
— Беседка. это сейчас не модно, а вот скворечники для моли, такого ещё никто не делал. Я буду первая и…И…И…
Её лицо начинает дёргаться. Я быстро выхватываю из её рук Мате и ставлю на подоконник. Челюсть заклинило? Нет, это очередной сбой электроники. Сейчас исправлю. Я легонько хлопаю её ладонью по затылку.
— И…О чём мы сейчас говорили? — оживляется она.
— О звёздах. Твои глаза прекрасны как звёзды, — говорю ей я.
— Дурак! — смеётся Валерия. — Я вспомнила: нужно перекрасить заднюю стену дома. Там такая страшная полоса жёлтой краской. С третьего этажа по первый. Куда ты спрятал от меня лестницу?
"Ну уж нет. Второй раз я на это не куплюсь", — думаю я. Один раз ты уже решила покрасить стену и теперь я вынужден жить с секс-роботом. Эту полосу оставила ты, любовь моя, когда падала с той злополучной лестницы. Она служит мне напоминанием, что некоторые люди не могут жить в согласии сами с собой. И я не могу, Валерия. Я потратил год, чтобы скопировать твоё сознание, твою память, твои привычки в этого робота, который до последнего волоска выглядит так же как ты. Твои родители, под стать тебе, Валерия, они даже не заметили твоей смерти и до сих пор уверены, что ты жива, когда разговаривают с тобой по телефону. А твои друзья? Твои знакомые, которыми ты хвастаешься передо мной? Они же такие же как ты - гениальные люди. Никто из них не заметил разницы. Никто не пришёл на похороны. Никто.
Всё останется по-прежнему Валерия, сначала ты казалась мне слишком идеальной. Кто ты, а кто я? Я всего навсего инженер-робототехник. Мужлан, грубые руки, зевота от просмотра образцов великого искусства, но таким гениям как ты - нужен я, Валерия. С тех пор как ты сломалась, я люблю тебя с каждым днём всё больше и больше. Я всегда буду любить тебя.
...Похолодеев от страха он не мог поверить что это с ним происходит снова, Гена ещё толком не отошёл от вчерашнего шока, а тут уже опять повторяется не самое приятное чувство.
Сев у компьютера, дождавшись, когда экран погаснет и включится хранитель экрана, Геннадий снова увидел на месте своего лица пустоту, гладкую белую кожу. Прикоснувшись к лицу, он почувствовал колкость щетины своими пальцами, но в экране монитора рука как будто бы провалилась в его лицо. Сердце забилось часто и очень тяжело, словно с эхом, долгие, тяжёлые удары, создавалось впечатление, что сердце перекачивает не кровь, а какой-то густой кисель.
Решив что это снова какой-то безумный сон, Гена изо всех сил стал хлестать себе ладонями по щекам , при этом не отрывая взгляд от монитора. Тамм он видел, что его руки проходят сквозь лицо, но удары он чувствовал отчётливо и никак происходящее не прекращалось.
На глазах выступили слёзы, он не мог понять что за чертовщина происходит. Встал из-за компьютера , начал бродить кругами по комнате и всё больше убеждался, что это никакой не сон, а самый настоящий кошмар наяву.
Выйдя в прихожую глянув на себя в зеркало он увидел более отчётливо, всё, во всех деталях что происходило с ним и с его лицом: пульсирующая в такт ударам сердца, покрытая трещинами, рытвинами, но очень мелкими, едва различимыми.
Зажмурившись, помотав головой, Геннадий вдруг обратил внимание, что в его квартире не было никаких звуков кроме тех, что он слышал в ушах от биения сердца и какой-то тонкий-тонкий хруст, еле различимый, очень похожий на то, как хрустит завёрнутая в газету яичная скорлупа, которую мнут скалкой.
Имея опыт вчерашнего избавления от этого кошмара, он пошёл упал на свой диван, посмотрел минуту в потолок, который стал немного темнее, закрыл глаза и решил попытаться уснуть ибо другого выхода из сложившейся ситуации он не видел.
Хруст всё время усиливался, не давал ему уснуть, громкость набирал порывами, то громче, то тише, он уже всё сильнее напоминал ему не хруст скорлупы, а то как разгорается костёр, когда дрова ещё сырые и задорно потрескивают в кострище.
Он почувствовал что ему становится некомфортно от повысившейся температуры в комнате. "С чего бы друг, ведь отопительный сезон давно закончился, да и солнце давно село, почему же так потеплело" - думал про себя Гена.
Яростно ворочаюсь в попытках уснуть, он решил выйти на балкон подышать воздухом, открыть окно, покурить, хоть как-нибудь отвлечься от всего того, что происходило. Проходя в прихожей мимо зеркала, он краем взгляда зацепился за своё отражение, подошёл посмотреть поближе и увидел что трещинки и рытвинки на его лице стали увеличиваться, ненамного, но увеличивается и пульсация стала ещё сильнее, но руками он также нащупывал на своих щеках уже почти суточную щетину.
На балконе, распахнув окно, он обратил внимание, что всё равно с улицы не доносится никаких звуков, в ушах только биение его сердца и этот нескончаемый, нарастающий хруст.
От курения Гена не получил никакого удовольствия - дым не имел тот привычный ему аромат, он как будто бы курил пересушенную сигарету или просроченную, которой уже много лет, не имевющая ни вкуса ни запаха, как горелая бумага.
С окна он также не дождался свежего воздуха. Вроде бы он чувствовал кожей прохладу, но она его ни капли не охлаждала , ему становилось всё жарче.
Вернувшись в комнату Геннадий, также прошёл мимо зеркала и судорожно отвел взгляд, потому что видел, что трещины уже зияли каким-то светом и пульсацией, всё увеличилось так же, как стук его сердца в ушах. Кинув взгляд на диван, куда он собрался ложиться, заметил то, что синтетическая простынь, на которой он лежал, чётко повторила его силуэт, той позы в которой он лежал до того как вышел на перекур.
Присмотревшись, у него сложилось такое впечатление , что простынь перегрета или оплавлена.
Заметив свое безразличие к увиденному, Гена почувствовал какую-то слабость, упал спиной на диван и почувствовал какое-то спокойствие, при этом дискомфорта от повышенная температуры он уже не чувствовал.
Звуки костра уже заглушали биение сердца. Гена открыл глаза посмотрел на потолок и увидел мерцание оранжево-желтоватого света, как будто бы в его комнате где-то горит свеча или какой-то другой источник огня. Почувствовав умиротворение, Геннадий понял, что больше не хочет напрягать ни одной мышцы, не делать никаких движений, он просто лежал и слушал звуки костра, обращая внимание что отражённый потолком жёлто-оранжевый цвет становился всё ярче, и чем он ярче остановился, тем Геннадий чувствовал себя лучше.
"А теперь главным новостям. Сегодня, на окраине нашего города, жители дома на улице Жёлтых Пузырей, обратили внимание на дым исходящий с балкона на шестом этаже многоквартирного дома. Прибывшим пожарным не сразу удалось вскрыть двери и попасть в квартиру. Попав во внутрь, огнеборцы увидели обожжённый диван, слегка закопченный потолок и обратили внимание, что больше в квартире ничего не повреждено. По рассказам соседей в квартире жил Геннадий Степанович Матвиенко, не женат больше о нём ничего никто не знал. Продолжается поиск Геннадия Степановича, если кто-то с ним знаком или знает о местонахождении, просьба обратиться в редакцию или сообщить в правоохранительные органы."
Для разогрева и лучшего понимания смысла песни: небольшой отрывок из Главы 12. "Ночной позор".
-- Начало цитаты
...
- Конечности немеют. Качаю из последних сил, - пожаловался я Надежде.
- Ты ещё продолжаешь качать? - удивилась Надя. - Значит, осталось ещё немного крови. Ты истинный борец за наше вампирское дело. Молодец. Надо будет тебе хороший памятник поставить. Я, конечно, легко могла бы сбросить с тебя этих кровососок. Да неохота им кайф ломать. Принцип бумеранга. Сегодня ты им кайф сломаешь, завтра - они тебе. Давай, лучше, я дососу остатки твоей крови. Все равно, тебе помирать.
...
- Пусть сосёт, сколько хочет, - сказала добрая Надя, - все равно Костик помрёт. После такой большой потери крови у него нет шансов. А зачем добру пропадать? Пусть всё высосет, до остатка. Лишь бы на пользу пошло.
- Уф! Я кончила, - заявила Люба, наконец-то оторвавшись от меня, - напилась так, что чуть не лопнула. Тут, в шее очень вкусная кровь. Ты, Надька, хитрая. Знаешь, откуда у кого сосать.
Люба, поглаживая заметно вздувшийся живот, отправилась к своим подружкам на места зрителей.
- Ты прям как комар, который перепил крови, - засмеялась Вера, - смотри, Люба, будешь столько пить, станешь, как Надя.
- И что в этом плохого? - среагировала Надежда. - Хорошего человека должно быть много. Опять же, продукт отличный, натуральный. От такого продукта полезно потолстеть.
- А что это Костик молчит? - заволновалась Люба. - Глазки как-то нехорошо закатил. И не дышит. И не шевелится. А похудел-то как! И весь бледный-бледный. Что это с ним такое? Обиделся что ли?
- Погиб Костик, - грустно резюмировала Надя. - Погиб как настоящий герой за наше вампирское дело. Всё нам отдал до последней капли крови, чтобы мы получили высшее наслаждение и вспоминали об этом празднике. Ладно, я пошла. А то нехорошо будет, если нас тут втроём застукают с трупом. Получится убийство по предварительному сговору двух и более лиц. Нехорошая статья!
- Я тоже пойду, - заявила Вера. - Хочу ещё побегать перед сном. Надо сжечь лишние калории. Очень много сегодня крови выпила. А кровь - исключительно высококалорийный продукт. Ты тут, Люба, сама приберись как-нибудь.
В ответ Люба устроила настоящую истерику. Она кричала, что не позволит своим подружкам просто так оставить её в сложной ситуации.
- Ладно, ладно, - поморщилась Надя, - что ты тут опять включаешь психическую? То тебе нужен Костик, то не нужен. Ты уже определись. Теперь, значит, не нужен? Хорошо. Тогда тащи сюда ковёр, который у тебя на стенке висит с цветочками. А мы с Веркой, сейчас Костика отвяжем и снимем со стенда. Потом аккуратно замотаем в этот ковёр и выбросим на помойку.
...
Я прилёг на заднем сиденье, чтобы немного отдохнуть, Надя села за руль.
Минут двадцать мы ехали вполне спокойно. Надя рассказывала, как мне будет теперь хорошо жить с нею и какую диету мне следует соблюдать для быстрого восстановления крови. Я размышлял о том, что больше месяца при ежедневной потери крови в один литр не протянуть никак. Даже при самой правильной диете и правильных физических и дыхательных упражнениях. Просто человеческий организм не заточен под такие испытания. О, господи! А ведь есть ещё двухлитровые праздники!
Мои размышления прервала резкая остановка машины. Надя приоткрыла окно, туда немедленно просунулся полицейский жезл, а затем и голова в фуражке.
- Капитан Смельчаков, ночной позор. Тьфу ты, ночной дозор, конечно. Прошу выйти из машины. Вы обвиняетесь в предумышленном убийстве с особо циничным извращением при нарушении лимитов в процессе забора крови. И это ещё не всё. С вас штраф за остановку в неположенном месте. Впрочем, начнём с трупа. Где труп?
И вот турнир начался! Яна охватило такое сильное волнение, что у него онемели ноги. Но он, все-таки, собрался с духом, схватил ноги в руки и вполне удовлетворительно выполнил первую часть обязательной программы: прыжок внутрь бегемота.
Нас, участников турнира, выстроили на большой площадке в один ряд, каждого перед своим бегемотом, определенного жребием.
Мы были облечены в очень удобные легкие скафандры. Внутри они были мягкими, приятными. Снаружи – жесткими и надежными. Конструкция шлемов, с помощью системы зеркал, камер и подсветок позволяла вести круговой обзор при любом освещении.
Начались длинные приветственные речи официальных персон. Эти речи по причине громкого синхронного перевода на разные языки (включая язык бегемотов!) сводили меня с ума. Особенно разорялся Джон. Всю энергию, которую он приготовил для борьбы в турнире, Джон решил теперь выплеснуть в этой говорильне. Он рассказал о длинной истории наших отношений, о "вечной дружбе", о "культурном взаимообогащении", о свободе и демократии, о мечтах и надеждах.
- Остановите его хоть кто-нибудь! – хотелось мне закричать, но я сдерживался.
Наконец, речи закончились, судья дал сигнал, и главные часы турнира начали отчитывать первые секунды.
Бегемоты синхронно открыли свои "чемоданы".
Девять спортсменов подбежали к своим бегемотам и ловко запрыгнули в их пасти.
Только один спортсмен задержался на старте. Это был я. От волнения у меня вдруг онемели ноги. Стадион свистел. Комментатор что-то успокаивающе рассказывал про землян, которые, якобы "медленно и плохо готовят, зато едят очень быстро".
В принципе, объективно ничего страшного не случилось. Знатоки игры утверждали, что такие задержки даже полезны, ибо "раньше залезешь, позже вылезешь". Такая тактика все-таки была рискованной. Судья мог забанить игрока за намеренную задержку игры. Но такие случаи были редки, суровые дисквалификационные наказания применялись только в случаях очень долгих и явно намеренных задержек.
А я все-таки быстро опомнился, размял икры ног руками и трусцой, с небольшим ускорением побежал навстречу к своей судьбе.
Подбежав к гостеприимно раскрытой пасти своего партнера, я сделал сильный толчок левой ногой, и, вытянув вперед руки, нырнул внутрь.
Я шлепнулся животом на широкий мягкий язык, легко проскользнул далее в глотку и пищевод, затем совершил достаточно мягкую посадку, упав в лужу желудочного сока.
Не знаю, как вы, а я с детства люблю ставить такие личные психологические эксперименты. Когда предстоит необычное событие: встреча с новым человеком, командировка и т.п., я пытаюсь заранее представить, как оно все будет. А затем уже сравниваю свои первоначальные представления с фактическими событиями. В данном случае, больше всего меня удивил тот факт, что организм бегемота вовсе не стремился немедленно выбросить меня наружу, как это делали тестовые тренажеры.
Все было тихо и спокойно. Я сидел в желудке, пытался оценить позицию и составить план дальнейшей игры.
Сначала видимость внутри была достаточно хорошей. Автоматически включилась встроенная система освещения скафандра, что позволило мне довольно тщательно осмотреть "помещение", в котором я оказался. Желудок бегемота изнутри представлял собой кожаный мешок грязно желтого цвета. Сверху вился легкий, еле заметный пар. Внизу валялись остатки пищи, причем были бананы, апельсины и другие фрукты в пригодном для употребления состоянии. Такая вот странная мысль о "пригодном в употреблении состоянии" пришла мне в голову, уж не знаю почему. Есть мне не хотелось. Хотелось мне продержаться еще немного, а затем успешно вылезти из этой пещеры. Никаких амбициозных планов о победе у меня не было даже близко. Хотелось просто показать какой-то не слишком позорный, лучше всего, средний результат, и закончить на этом странную комедию.
Было тихо, спокойно и скучновато. Вероятно, мне попался робкий бегемот, который, как и я, не слишком стремился к победе. Как и большинство мужчин в ситуациях, когда все хорошо, но скучно, я принялся искать приключений на свою задницу, да и на другие участки тела тоже.
Кроме других фруктов передо мной лежал еще крупный орех, похожий на наш кокосовый. Я взял в руки этот орех, его кожура казалась довольно прочной. Вероятно, у желудочного сока не хватало сил, чтобы разъесть его. Я подумал, наметил какую-то неясную цель на противоположной стенке желудка, затем бросил туда свою новую игрушку. Попал! Стенка желудка спружинила и отбросила мяч мне обратно. Затем я сделал еще несколько бросков, ведя счет попаданий против непопаданий. После двенадцати бросков счет стал 7:5 в мою пользу.
Но вот тринадцатый бросок оказался роковым. Вероятно, я слишком сильно бросил и попал в какой-то слишком твердый участок. Орех раскололся на мелкие кусочки, а содержащиеся в нем "молочко" разбрызгалось по поверхности желудка.
Это вызвало немедленную реакцию организма. Со всех сторон брызнули струйки желудочного сока, которые помимо всего прочего, полностью забрызгали смотровую область шлема, полностью лишив меня видимости.
На "ладонях" скафандра были встроены удобные поролоновые накладки, как раз для быстрого решения подобных проблем. Я протер правой рукой (all right) смотровую область шлема, и передо мной открылась следующая картина.
Теперь я был не один в этом странном домике. Прямо передо мной устроился солитер, небольшой по длине, около трех метров, но необычно толстый, примерно тридцать сантиметров в диаметре.
Вероятно, он прятался где-то в кишечнике, а теперь, привлеченный пикантным запахом кокоса, вылез из укрытия. Солитер с аппетитом всасывал в себя кокосовое молочко, а я раздумывал, какую политику мне вести относительно нежданного соседа. Можно было попытаться его убить. Наверное, это не так уж трудно сделать. Я предусмотрительно взял на турнир небольшой, но надежный алмазный ножик. Но не будет ли это грубое вмешательство во внутреннюю био среду вредным для бегемота? Я размышлял, вспоминая теорию вопроса. Наконец, решил, что убийство паразита всегда должно быть полезно для носителя и никогда не вредно. Но когда я решился действовать, начались сильные движения желудка, похожие на землетрясения.
Хитрый солитер сразу же быстро куда-то спрятался. А меня смыло в кишечный трак. Как по лабиринту я проскользил несколько поворотов и разворотов и очутился в анусе уже перед самым выходом, примерно где-то на расстоянии одного метра. Анус то немного приоткрывался, то закрывался снова и вот в эти мгновения открытий я даже видел небо, траву и птичек.
Свобода была близка!
Тут вдруг мной охватил спортивный азарт. Вместо того, чтобы спокойно и даже без усилий вылететь наружу и закончить игру, я вдруг инстинктивно встал на ноги и сделал "ежика", сильно вытянув руки и ноги, упираясь куда получится, не давая внешней силе вытолкнуть меня. Но я почувствовал, что и бегемотом тоже овладел игровой азарт. Он начал сильно тужиться, и давление на мою спину становилось невыносимым.
Я вспомнил об одеколоне Джона. Воспользовавшись кратковременной паузой, я вытащил флакончик и немедленно полностью разбрызгал содержимое перед собой. Эффект получился быстрым и неожиданным. Каловая масса впереди меня затвердела до каменного состояния. Я лег головой вперед, расслабился и стал ждать, что будет дальше. Бегемот несколько раз сильно тужился, в результате кашеобразный кал обволок меня полностью, но прорвать каменную блокаду никак не получалось.
Тут у бегемота, вероятно, совсем снесло крышу. Сначала, он несколько километров куда-то бежал с бешеной скоростью. Затем принялся переворачиваться с живота на спину и обратно, как кот, напившийся валерьянки. После этого долго купался в каком-то пруду. На этом, вероятно, все его фирменные методы лечения от запора закончились, бегемот успокоился, лег на какую-то тихую полянку и принялся медленно жевать то ли клевер, то ли какую-то другую травку. Мне было плохо видно с моей позиции.
Я достал свой алмазный ножик и принялся расковыривать твердую породу впереди себя. Получалось, не очень хорошо, но, все-таки, получалось. Где-то через час я проковырял примерно полметра, а сигнал скафандра о низком уровне кислорода дал мне дополнительный стимул. Трудно придумать более позорный вариант смерти, чем в заднице бегемота да еще в абсолютно буквальном смысле!
А ведь все к тому и шло. Когда я с огромным трудом доковырялся до цели, кислород в скафандре закончился. Итоговое отверстие получилось слишком маленькое, чтобы высунуться наружу. Я снял шлем, засунул его глубоко под ноги в каловые массы, а сам высунул голову наружу и с наслаждением вдохнул в себя свежий воздух.
- Бу-бу-бу! – крикнул я на языке бегемотов.
Это означало, "друг-бегемот, помоги, я застрял".
- Бу-бу-бу! (друг-человек, конечно, помогу)– немедленно откликнулся бегемот.
И вдруг принялся энергично сжимать и разжимать анус с такой силой, что я испугался, что у меня отвалится голова, как на гильотине.
- Бу-бу-бу! (стой, идиот, ты меня задушишь!) – прохрипел я из последних сил.
- Бу-бу-бу-бу-бу-бах! (извини, я не знал, потерпи немного, сейчас я пожую волшебной травы, она вызывает сильное газообразование в кишечнике, в результате ты вылетишь как пробка из бутылки шампанского).
Бегемот расслабил свой анус, мне стало легче. Еще через несколько минут я почувствовал сильное давление снизу. Я пытался елозить плечами как мог, твердая порода кала потихоньку трескалась, и я на несколько сантиметров вылез дальше наружу. Бегемот мне помогал двумя способами, усиливая давление и совершая осторожные сжимательные движения анусом.
И вот, наконец, раздался сильный хлопок, и я вылетел из задницы со свистом в сопровождении кусков твердого кала. Пролетев метров пять, я ловко, как гимнаст, сгруппировался и приземлился довольно безболезненно. Завершающий аккорд сделал мой шлем, вылетев за мной и упав на несколько метров дальше. Это меня не удивило, он ведь по весу намного легче, чем я.
Неожиданно для меня со всех сторон вдруг раздались восторженные крики, "браво!", "земляне не сдаются!", "слава чемпиону!"
Оказываются, многочисленные журналюги каким-то образом пробрались на место итоговой партии турнира, наблюдали за моими мучениями, вели видео съемку, но никто даже не подумал мне помочь. Вот, гады!
Журналисты окружили меня, но подходить совсем близко не решались.
- Что Вы можете сказать о своей победе в турнире? – обратилась ко мне самая шустрая девчушка из этой братии.
- Как хорошо, как хорошо, - бормотал я, еще до конца не понимая, что все мои мучения закончились.
- А что для Вас особенно хорошо?
- Хорошо, что мои плечи намного шире, чем бедра, - пояснил я, - второго зажима в районе живота я бы уже не выдержал.
Тут ко мне пробрался Джон.
- Поздравляю тебя со вторым рождением, - довольно двусмысленно и обидно съязвил он и добавил, - ну и с чемпионством тоже.
Он протянул мне руку для приветствия, но тут же ее отдернул.
- Боже мой, какой же ты грязный! Пошли в баню!
Я кряхтя и охая поднялся, схватил шлем, внимательно осмотрел местность (не оставил ли чего нужного и личного?), затем медленно побрел в указанном Джоном направлении. По пути я обратил внимание на своего старого знакомого солитера. Оказывается, ему не удалось задержаться внутри бегемота, он вылетел вслед за мной. Теперь он странным образом связался мертвым узлом вокруг ствола большого дерева.
- Что человеку хорошо, то солитеру – смерть, - поделился я мудростью с журналистами, - а что солитеру хорошо, то человеку – мрак.
Надо сказать, что местные аборигены обожали вот такие нравоучительно-познавательные пословицы и поговорки. Они одобрительно защебетали и зафиксировали мои изречения.
Мой напарник бегемот тоже давал интервью. Делал это он вполне доброжелательно. Похоже, его последнее место в зачете бегемотов, да и проигрыш его команды не сильно его расстроили.
- Отличная игра, я советую всем своим друзьям играть в нее. Это отличная профилактика против геморроя, а также, как вы все видели, очистка организма от паразитов.
Немного подумав, бегемот продолжил.
- Также эта игра двигает вперед такую важную науку как "медицина". Ведь вместо мартыхи или спортсмена также можно проглотить подготовленного человека-врача. И этот врач, находясь внутри, сможет провести диагностику всего организма изнутри и выявить заболевания на ранней стадии. Как, например, мой друг человек Ян обнаружил внутри этого мерзкого солитера. А я ведь и не знал, что этот паразит живет внутри меня!
Журналисты внимательно осмотрели солитера на дереве.
Я вздохнул, махнул рукой, попрощался с бегемотом и пошел отмываться.
Часть журналистов пошли со мной, хотя я никого не приглашал. Запах от меня шел мерзкий. Мне самому себя было нюхать неприятно.
- Что Вы можете сказать нам по завершению турнира? – спрашивали журналисты по пути в баню.
- Пошли вы все в анус! – ответил я довольно резко.
Журналисты оторопели. На их планете не было принято обижать друг друга ни словом, ни делом. По меньшей мере, осознанно.
- Чемпион советует вам всем принять участие в следующих играх, - довольно ловко перевел Джон мои слова, - и, конечно, желает вам одержать такую же красивую победу, какую он только что продемонстрировал на ваших глазах. Обращаю внимание, что я являюсь действующим тренером чемпиона и именно я подготовил заключительную комбинацию.
- Ура! – закричали журналисты и проводили нас до самой бани.
Причем некоторые "акулы пера" терпеливо ждали, пока я не отмоюсь, а особо любопытные даже наблюдали за процессом в довольно прозрачные, слегка запотевшие окна.
Вот и вся история, дорогие друзья.
Экспонат, на который вы обратили внимание, является Кубком Победителя. Сделан он чистого золота пробы "999+". Вес его ровно 24 килограмма. Заказ на изготовление и предварительный проект Кубка делал Джон. Кубок, кстати, принадлежит государству, а не мне. Я бы мог рассказать вам о своем альтруизме, но вместо этого скажу вам просто и честно. Тогда действовали жесткие правила: любой подарок или приз, полученный космическим чиновником, автоматически становился собственностью Земного Союзного Государства. Вот так!
Вадим зашёл в раздевалку. Из открытой двери душевой валил густой пар. Там шумела вода и кто-то весело напевал неприличную песню про единорога.
Пение смолкло.
- Это вы в сто шестнадцатой лаборатории эксперименты с ПИ-кристаллами проводите? – поинтересовался жизнерадостный голос из душевой.
- Я. – Мрачно подтвердил Вадим, стягивая защитный костюм.
- Успешно?
- Нет, - неохотно признался Вадим. – Месяц по среднему диапазону гоняю. Хочу повысить частоту излучения, но администрация не даёт разрешение. Перестраховщики. И бюрократы.
- И правильно делают, что не дают, - возразил голос. – Высокие частоты нестабильны и очень опасны.
- Чем? – удивился Вадим.
- Можете, например, сгореть заживо или получить пару мутаций. Или даже вообще - стать невидимым.
Шум воды стих.
- Вы про профессора-невидимку? – Отмахнулся Вадим. – Это же старая институтская страшилка.
- Как знаете, юноша. – Прозвучал совсем рядом голос. В нём чувствовалось раздражение. – Моё дело предупредить.
Вадим открыл рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное. Но вместо этого уставился на проплывающее мимо полотенце. Под которым на влажном полу явственно проступали следы босых ног.
начну писать свой рассказ в жанре фантастики) буду писать что-то в стиле киберпанка)
Название: Юниты Описание: Не такое уж и далекое будущее. Богатые богатеют. Бедные беднеют. Для самых бедных появляется новая работа - стать "юнитом", сдавая в аренду свой мозг для глобальной вычислительной сети, контролирующей все вокруг. Но однажды что-то пойдет не так.
---
Юниты. Часть 1
- Есть перерыв? Есть подкат! Курсы по пикапу всего за 5 999 рублей. Носки из волчьей шерсти напрямую от производителя. Пластиковые окна под ключ от 17 999!
- Знаешь, с твоим голосом и особенной манерой речи это даже как-то слушать поприятнее.
- Ха. Ну хоть что-то хорошее в этом есть, кроме денег конечно же.
Олег не кривил душой. Деньги успокаивали его. Он должен так много что готов пойти на все. Он стал юнитом на прошлой неделе, из-за долгов конечно же. Из-за больших долгов, очень больших долгов. Реклама United обещает кучу выплат каждому участнику программы, особенно если берешь максимальный тариф (за который к слову тоже нужно заплатить, но это первое что оплачивает компания, если ты будешь юнитом больше года).
Одно из важных преимуществ быть в программе юнитов так это то что все проценты по всем твоим кредитам и долгам замораживаются так как ты начинаешь служить великой цели – развитию вычислительных мощностей человечества. Стать юнитом – значит предоставить свой мозг в аренду. Да, прям как машину. Как самокат, как чертов самокат в аренду только вместо железяки будет твой мозг.
А все это потому, что однажды одному сумасшедшему ученому удалось использовать мозг как внешний компьютер для вычисления простых рабочих задач (типа пройти капчу на сайте).
Как обычно это бывает, он растрезвонил об этом в лучших научных журналах и все. Это было начало конца. Тут же налетели бизнесмены и корпорации увидевшие в этом потенциал настолько большой что до сих пор не придумали название для таких неприлично крупных сумм денег.
Что было дальше? Одна корпорация выкупила патент на это открытие и его технологию. Так началась история United. Самой крупной и самой влиятельной корпорации на сегодняшний день.
Естественно United заключила кучу государственных и коммерческих контрактов предоставляя намного более мощные вычислительные компьютеры чем то что было в распоряжении у государства и других компаний.
Само собой цели были выбраны сначала самые безобидные. Типа расчеты научных исследований. Изучение минимального количества движений которое требуется чтобы собрать кубик рубик 10x10. Распознавание грязных или плохо читаемых номерных знаков на машинах, которые нарушают средь бела дня и темной ночи. Потом подключились рекламные агентства и мозги людей стали тратиться на то чтобы сделать наилучшую за всю историю человечества таргетированную и очень-очень индивидуально идеально подобранную рекламу. Что ж, а чего мы ожидали.
А потом появились идеи о том что хорошо бы это все дело применить во благо безопасности общества. Понатыкали сотни камер и в реальном времени отслеживали бандитов и преступников, мелкие нарушения и крупные.
А потом стало почти как в первом фильме матрицы. Поняли что все эти камеры – это все не надо. Ведь есть глаза людей! Они увидят а специальный встроенный чип в головном мозге передаст это по беспроводной связи в центр данных где ловко обученная нейросеть пользуясь все теми же человеческими мозгами для своих вычислений поймет что нужно сделать – вызвать патруль или “фото” (снимок зафиксированный глазами человека) пока будет достаточно чтобы выписать штраф.
United давали людям деньги взамен на использование их мозга. По классике жанра можно было выбрать один из трех тарифов.
“Пиковая аренда” – самый базовый тариф, платят здесь меньше всего. Мозг используют только в пики твоей умственной активности, вернее когда твой мозг способен ее выдавать. Это примерно 3-4 часа в сутки. Полтора часа через два часа после пробуждения, а оставшееся время индивидуально распределяется в течении дня.
“Базовая аренда” – это аренда на весь день пока ты не спишь, здесь твой мозг используют постоянно и от этого первое время болит голова. Особенно трудно спать и засыпать. Ночью можно увидеть обрывки результатов вычислений (например обрывок рекламы). Или даже сны или эмоции другого человека. Здесь оплата уже выше, хватает на скромную жизнь.
“Полная аренда” – самый мерзкий тариф. Берут его обычно от безнадежности самые бедные люди, если конечно после таких вмешательств все еще можно считать человека человеком. Твой мозг используют настолько что заставляют мозг произнести рекламу проплаченную партнерами корпорации United. Будь проклят тот аспирант сделавший открытие о том что можно через этот чип заставить человека сказать нужный текст. Коммерсы усекли как тут заработать сразу же. Так началась эра человеко-рекламы. Реклама может пойти “из тебя” в любое время и в любом месте. Все будет так как окажется максимально выгодным с точки зрения нейросети и вычислений. Платят здесь из-за этого конечно же больше всего. Но и общаться после такого с тобой быстро перестают.
Все эти тарифы и чипирование естественно для бедных. Ведь суть богатого человека в том чтобы сохранить себя в первозданном естественном виде. Так что среди богатых было модно осуждать юнитов и смеяться над ними ведь им (богатым) никогда не придется этого делать. Их мозг принадлежит им полностью.
Фима точно помнил, что отправил Софью в баню. Выждав некоторое время, он решил к ней присоединиться. Забежал в баню, разделся догола и заблудился в клубах пара.
— Софочка, где же вы? — звал Фима.
— Тут я! Поймай меня шалун! — отзывалась откуда-то из глубины чаровница. Фима бегал в клубах пара с вытянутыми руками, но она всё ускользала от него.
— Софочка! Я же Виагру съел! Не томи! — стонал Фима, пытаясь изловить неуловимый силуэт.
— Сюда! Сюда иди! — звала его Софья.
Фима наконец нашарил вожделенную красавицу и принялся её обнимать.
— Сколько же я терпел! Отдайся мне Софья! — шептал ей он. Пар потихоньку рассеивался.
— Караул! Караул! Насилуют! — завопила вдруг Софья не своим голосом. Фима в ужасе раскрыл глаза. Вместо сочной красотки он обнимал голую старушку, вырывающуюся из его окоченевших рук.
— Бабоньки! Да, как он тут оказался? Злодей? И хозяйство на нас растопырил? Бей его!!!
Фима оглянулся и выпустил из своих лап старушку. Он оказался в городской бане. Со всех сторон к нему подбирались свирепые голые женщины, вооруженные тазиками и ковшами. Над головой, свистнув, пролетел брусок мыла.
— Что же вы так Ефим Христофорович хулиганите? — строго спрашивал Фиму очень серьёзный человек из очень серьезной службы. — Напали на женщин в городской бане. На вас 10 заявлений об изнасиловании.
— Да вы что во всё это верите? Это нелепая ошибка! — оправдывался Фима.
— Особенно в конце года, — продолжал серьёзный человек. — Нам сейчас очень не нужно, чтобы вы вот так выделялись. Ну обнюхались, с кем не бывает, но в баню то зачем? Дурной славы хотите?
— Я всё осознал. Больше этого не повториться — смиренно кивнул Фима.
— Хорошо. Не забывайте пожалуйста о том, кто вас защищает, и не забывайте, что завтра вам предстоит кое-что нам принести — напомнил ему серьезный человек с серьёзным лицом — Вы и так создали нездоровую шумиху.
— Спасибо. Можно я уже пойду, — попросил Фима.
— Идите, — серьезно кивнул ему серьёзный человек. — Только заберите ваши рисунки.
И он швырнул к Фиминым ногам его картины. Тот испуганно отпрянул.
— На самом видном месте, в кабинете мэра. А ведь мэр не в курсе, чем вы это рисуете, Фима, — добавил серьёзным голосом серьёзный человек.
Пантелеймонович с испугом поглядывал на бога Фиму. Тот выглядел ужасно. Переднего зуба не хватало. Под глазом набух фингал. Кто-то выдрал ему солидный клок волос с головы и поцарапал лицо. В офисе секты сегодня царило нездоровое оживление. Фима бегал по офису и требовал, чтобы ближайшее окружение готовило деньги.
Открывшая сейф с деньгами, матушка Альбина внезапно увидела внутри голову своей бабки. Голова открыла глаза и, увидев Альбину, начала матерно её ругать. Альбина закрыла дверцу сейфа. Подождала и снова открыла
— Проститутка! Дешевка! Давалка! — голова никуда не делась.
Альбина снова закрыла дверцу.
Кажется, мне в монастырь пора, в настоящий, — в страхе подумала она и, сославшись на головную боль, попросила Пантелеймоновича открыть и достать деньги из сейфа. Разумеется, когда тот послушно открыл сейф, кроме денег, там никого больше не было.
— А где мои бойцы? — метался Фима.
— Эм, они в больнице — ответил верный Пантелеймонович. Альбина молчала и в страхе смотрела в окно. Оттуда грозила пальцем и показывала кукиши её бабка. А ведь она уже лет 15 как преставилась — Только уже в январе выздоровеют, не раньше.
— Что случилось? — опешил Фима.
— Стреляли в кого-то. Рикошетом прострелили друг-другу попы, — попытался объяснить Пантелеймонович.
— Чего прострелили? — не понял Фима.
— Да, Господи! Жопы они прострелили себе! Жопы! Прости меня, Господи! Каюсь!!! — завыла, не выдержав, матушка Альбина и опрометью выскочила из офиса. — Ноги моей тут больше не будет!
— Я тут один бог! — пискнул ей Фима вслед, но как-то неуверенно.
Всё было против него. Даже матушка Карина его предала, сообщив по телефону, что после того, как он её подло кинул одну в загородном доме, она уходит от него и из секты. Мол, ей было видение, и она теперь понимает, что жила неправедно и во грехе. И что она возвращается учиться в институт и жить в общежитие, а с чертями в квартире пусть Фима живёт.
Одна была надежда на Пантелеймоновича. Серьёзные люди ждать не будут. Он попросил зама взять несколько сектантов понадежнее и, распределив между ними сумки с деньгами, разослать их по определенным адресам.
Выходившего из офиса Пантелеймоновича окликнул дожидающийся Валерий Васильевич:
— Эй, пчёлка? А ну Бзззз, ко мне!
Глаза Пантелеймоновича остекленели. Он безропотно шагнул к своему новому хозяину.
*****
— Знаете, Ефим Христофорович, мы очень не любим глупые шутки, — голос серьёзного человека в телефонной трубке был тих и оттого страшен. — Скажите, ведь вы пошутили?
— Пошутил?!! — пискнул Фима. — А что собственно….
— Три сумки с деньгами, но вместо денег везде фантики от конфет и нарезанная бумага. И бумага такая интересная — из ваших книг Фима.
Фима вспотел от страха:
— Это ошибка! Я найду деньги. Меня подставили!
— Хорошо. Сроку у вас до завтрашнего вечера. А пока мы закроем вашу лабораторию, где вы производите — “опиум для народа”.
— Спасибо! — крикнул Фима в телефон, но там уже были короткие гудки.
******
Фима хотел было бить и пытать своего заместителя, но не нашёл для этого денег. Он обшарил все свои сейфы и везде было пусто. Только открытки - поздравления: C новым годом! Такого удара под дых он ещё не испытывал. В отчаянии, он призвал на проповедь всех своих последователей, где собирался обвинить своего зама во всех грехах и предложить всем скинуться. Заложить жен и детей, но спасти своего бога. К его немалому удивлению пришли только Пантелеймонович, преданно хлопающий глазами, и двое новичков, проявивших себя на продаже картин. Никого больше не было.
— А где собственно все? — спросил он, оглядывая зал.
— Так никто не придет. Все вас боятся, — сообщил из зала Валерий Васильевич.
— Но почему?
— Старушки вас боятся, потому что вы в бане на женщин кидались и грозились изнасилованием. Родители вас боятся, так как вы, якобы, их детей в рабство педофилам продали, а те заставляли их обувь шить.
— Я???
— И вообще ходят слухи, что вы картины попой рисуете и устроили идеологическую диверсию прямо в Мэрии, — пожал плечами Валерий. — И это накануне приезда самого президента.
— Хорошо. А вы тогда, почему пришли? — тускло спросил Фима
— Так мы ваши самые верные поклонники, — ухмыльнулся Валерий Васильевич, — И идти нам некуда. Мы вам все свои деньги отдали.
— Тогда бейте Пантелеймоновича! — приказал Фима, — Он, деньги церкви, украл, змея!
— Я? — удивился заместитель. — Клянусь! Я всё отдал, кому следует. Я всегда был верен вам Фима!
— Действительно, — поддержал его Денис. — Если бы он деньги украл, разве он бы тут тогда появился?
Фима призадумался. Действительно концы с концами не сходились.
— Мне срочно нужно раздобыть денег! — пожаловался он своим последним верным последователям. — Иначе, мне не жить! Где же их взять?
— А вы квартиры начните продавать, которые вам верующие подарили, — посоветовал ему Валерий Васильевич. — Хотя бы по бросовым ценам. Риелторы - как собаки набегут.
Действительно! — просиял бог Фима. Это был хороший вариант. У него еще оставалось куча недвижимости.
*****
— Фима, только не волнуйтесь, но это какой-то кошмар. Квартира на Тимирязева проклята! — сообщил Пантелеймонович, почти рыдая.
— Что случилось? — обреченно спросил Фима. Он сидел дома и от огорчения пил виски.
— Мы потеряли уже двоих риелторов. Просто неописуемо. Я такого ещё не видел в своей жизни. Первый пришёл и ему кирпич на голову упал. Откуда он взялся в панельном доме, неясно. Это всё происки тёмных сил, — взывал Пантелеймонович. — Второй пришёл осматривать и из воздуха появилась сковородка. Только зубы разлетелись в разные стороны.
— Зубы!!! — пьяно захихикал Фима и, размахнувшись, разбил свой Айфон об стену. — Зубы!!! Ха-Ха-Ха-Ха.
На Тимирязева 44 возле подъезда Валерий Васильевич проводил очередную машину скорой помощи, с нечаянно потерпевшим риелтором, курил и говорил Денису:
— Ещё парочка таких и желающих приобрести жильё у Фимы не будет. Слухи быстро распространяются.
— Но в другие квартиры, мы барабашек не завезли, — пожалел Денис.
— И не надо. Наш барабаха и так отлично справляется, — успокоил его Валерий.
******
Фима сидел у себя дома и не показывал на улицу нос уже несколько дней. Души усопших доложили Валерию Васильевичу ближайшее будущее этого бога и рано утром микроавтобус уже дежурил в ожидании прямо под окнами дома, где проживал Фима.
Фима сидел в окружении пустых бутылок и вёл очередную проповедь:
— Я есть ваш бог! Я есть Альфа и Омега всего сущего в этом мире. А вы все меня предали! Отвернулись от своего спасителя, а ведь я всё делал только для вас. Я учил вас хорошему и доброму. Я должен был создать рай, но вы изгадили его. Мелочные людишки! Что??? Нечего ответить???
Бутылки молчали. Они были почти все пусты. Фима встал со своего места, пошатываясь.
В это время внизу к дому подъехал автомобиль BMW c серьезными номерами. Из автомобиля вышли двое серьезных молодых людей и отправились проведать бога.
— Начинается, — шепнул Денису Валерий Васильевич, заметивший серьезных людей. Он включил магнитолу на полную мощность и открыл окна. Заиграл Сектор Газа. Песня — “Белая горячка”.
— “Как нажрался я вчера — пили с ночи до утра, а теперь башка трещит словно я в тисках...” — подпевал Валерий.
— Фима открой дверь по-хорошему, мы знаем, что ты дома — стучались в дверь серьёзные люди.
Не смотря крепкую железную дверь бог Фима их отлично услышал.
— Врёшь! Не возьмёшь! — захохотал он. — Все вы, черви поганые, под моей ступнёй!
— Фима лучше сам открой, а то дверь выломаем, — упрашивали его.
— Я бог! Я не могу умереть. Я воскресну и начну заново — смеясь, Фима подошёл к окну и распахнул его. В лицо ударил холодный зимний воздух. Снизу раздавалось:
— Черти смойтесь с глаз не хватало вас
— Эй ты! У стены, ща как залеплю….
Фима, смеясь, забрался с ногами на подоконник.
— Принимай вселенная! — орал он из открытого окна. — Я корень всего сущего! Я улечу от вас черви земные и смрадные в царство своё и я не приму никого из вас! Как не просите! Нет вам прощения, отвернувшиеся от величия моего, гады!
В голове у него кружилось. Ему казалось, что внизу собралась толпа и рукоплещет ему. Его подбадривали криками и хвальбой. Пытаясь толкнуть речь, он поскользнулся и нырнул в эту морозную свежесть, широко раскинув руки и полетел. Полетел словно птица.
— Хорошая лепёшка получилась! — резюмировал Валерий Васильевич, но дело было еще не закончено и, схватив белый листок бумаги, он подбежал к истекающему кровью Фиме.
— Распишитесь вот тут пожалуйста. Ах, вы уже умерли, какая жалость! Ну тогда я сам за вас. — и он приложил окровавленную пятерню бога к белому листу. После чего кровью вывел надпись -
"Отдаю всё".
Умерший Фима с недоумением разглядывал Валерия Васильевича, склонившегося над его мертвым телом:
— Что вы делаете? Я же бог!
— Ты не бог, — ответил Валерий, повернувшись к нему. — Ты жирная тля, которая пьёт соки растения.
— А вон те муравьи тебя пасут, — он кивнул в сторону выбежавших из дома серьезных людей, — они защищают тебя и кормятся твоими сладкими выделениями. Таков твой удел.
— Я что, умер? Но я не могу умереть! — ошарашено спросил Фима.
— Ты конечно умер. И ты самоубийца, — ухмыльнулся в ответ Валерий. — А за самоубийцами приходят особенные ребята. Посмотри назад.
Фима посмотрел и задрожал от ужаса. К нему шли, вразвалочку, черти. Настоящие с рогами и копытами.
— Я не верю в Ад! — пискнула душа Фимы.
— Это неважно, — пожал плечами Валерий Васильевич, — важно, что они верят в тебя. Тебе верило множество хороших людей. Множество людей, которых ты обманул, и тогда они стали верить в то, что ты достоин Ада. И вечных мучений за свои делишки.
Он козырнул подошедшим чертям:
— Забирайте. Он весь ваш, ребята.
Черти с хихиканьем накинулись на Фиму и скрылись в вонючем дыму.
— Так. Что вы делаете возле трупа? — к Валерию подбегали серьёзные люди. — Немедленно предъявите документы и держите руки так, чтобы мы видели!
Валерий помахал перед ними бумажкой с кровавой росписью Фимы:
— Генерал-лейтенант ГРУ: Алексей Сидоров. Нахожусь здесь по секретному заданию. А вы, собственно, из какой организации?
Серьезные люди сразу скисли. Козырнули и представились по званиям.
— Ладно. Берите это дело в свои руки, а я вас потом проконтролирую — снисходительно разрешил им Валерий Васильевич. Он оставил растерянных серьёзных людей над остывающим телом бывшего бога Фимы и, забравшись в микроавтобус, велел своему товарищу:
— Трогай Дэн. Поедем соберём всех почитателей. Надо сообщить им трагическую новость.
******
Последователи бога Фимы собрались всё в том же актовом зале. Только теперь на сцене стояли Валерий, Денис и Святослав Пантелеймонович, как божественный заместитель. В зале стояла гробовая тишина.
— Ну вот, Святослав Пантелеймонович, — говорил громко на весь зал Валерий, демонстрируя бумагу с окровавленным отпечатком ладони. — Бог Фима временно покинул наш мир, до очередного своего перерождения и в процессе своей смерти оставил верным своим последователям это завещание.
— Но тут лишь надпись — “Отдаю всё”. Что же это такое значит? — удивлённо разглядывал документ тот.
— Это значит, что бог хочет, чтобы вы вернули все деньги и собственность, пожертвованную вам, обратно людям. — объяснил Денис.
— Но я не могу! — завопил Пантелеймонович, обращаясь в зал — Все деньги пропали. Они ушли
людям, которым их передавали по приказу Фимы.
Зал молчал. Последователи так смотрели на заместителя, что тот не знал, куда ему деться. Валерий, утешая, похлопал его по плечу:
— Ты, Пантелеймонович, вроде мужик нормальный. Мы всё понимаем: ты был вынужден работать на этого жулика и сам отдавал ему последние деньги, влезая в долги.
— Да! — заплакал Пантелеймонович. — Я бы раздал деньги, все до копейки, но негде их взять. Пропали они, понимаете? Всё! Финита!
Зал молчал. Валерий Васильевич прохаживался по сцене:
— В преддверии нового года нужно всегда думать о хорошем. Ваш бог был всего лишь очередным мошенником, который, пользуясь вашей доверчивостью, подсадил вас на наркотики и практически поработил вас. Вы готовы были отдать ему своих детей — только бы ублажить этого божка. Вы готовы были ради него на что угодно. С радостью брали ради него кредиты в банке, продавали жильё, дарили золото и квартиры, а также участвовали в сомнительных махинациях. Может быть теперь у вас прибавится немножко ума, и вы задумаетесь в следующий раз, когда понесете очередному Фиме последнюю рубаху, правильно ли вы поступаете? Внесите пожалуйста сумки!
По залу прошло шевеление. К сцене протиснулось несколько человек с тусклым взглядом и положили туго набитые сумки.
— Тут деньги, которые Фима утаил от своей паствы, — сообщил Денис Пантелеймоновичу — Распорядитесь, пожалуйста, ими по справедливости. Раздайте всем пострадавшим, по возможности, и верните хозяевам их квартиры.
— Но откуда они? — в страхе спросил Пантелеймонович.
— Тебе то не всё равно? Это те самые деньги. Я был вынужден сделать одержимыми всех сектантов, иначе бы их было трудно согнать вместе. А если бы я всё-таки их собрал без применения спецсредств, они бы сейчас нас смели лавиной требований и угроз — продолжил Валерий Васильевич — От тебя, Пантелеймонович, требуется потихоньку с ними поработать. К каждому подойти с душой и помочь. Справишься?
— Я постараюсь, — согласно кивнул тот.
— Вот и славно. — обрадовался Валерий и пожал ему руку — Но сначала, просим смиренно вернуть Софье её квартиру. А то мыкается несчастная женщина по гостиницам, и ребёнок ёлку только из окна видит.
*****
31 декабря в 19.00 в квартиру Софьи позвонили:
— К вам пришел Дед Мороз. Он подарочки принёс. Ты себя вёл хорошо, в этом году, мальчик?
— Ой Ваня, смотри, дедушка Мороз пришёл! — обрадовалась Софья, впуская гостя с большим мешком подарков.
— Это не Дед Мороз. Это дядя Денис с красным носом и фальшивой бородой, — ответил прищурившись Ваня. — Дедов Морозов не бывает. Я уже взрослый.
Денис в костюме деда мороза на секунду сконфузился и переглянувшись с Софьей ответил;
— А! Раз ты взрослый — значит подарки тебе не нужны. У дедушки-то их много, и всяких - разных. Пойду я их детишкам подарю, которые в дедушку ещё верят.
— Нет! — испугался Ваня — Давай сюда подарки!
— Тогда давай стишок дедушке! — потребовал Денис.
— Сейчас, — сказал Ваня и затараторил:
“Говорят: под Новый год
Что ни пожелается -
Всё всегда произойдёт,
Всё всегда сбывается..."
Внизу, у микроавтобуса, курил и смотрел горящие тёплым светом окна Валерий Васильевич.
— Вот, Серафима Леопольдовна, — говорил он, сжимая в руке склянку с душой старушки. — Вот и подошла к концу наша служба. Свою работу мы выполнили, а значит дело за вами. Но вы молчите? Вам нечего мне сказать? Хотя я чувствую, как от вас исходит умиротворение. Вы счастливы Серафима Леопольдовна? Я надеюсь, что вы счастливы. Год идёт к окончанию, но между тем сегодня у Вани будет ещё один дед Мороз.
Он убрал за пазуху склянку и открыл задние двери микроавтобуса. Там лежал связанный и мычащий, легко одетый молодой человек.
— Несколько месяцев назад, ты продал ребёнку насадку от пылесоса Кирби, жалкий продаван! — с угрозою в голосе сообщил ему Валерий Васильевич. — Мальчик, целый год копил деньги и хотел порадовать своих маму, и бабушку новым пылесосом, который ты так расхваливал. По счастливой случайности пылесос они не купили, и ты выкрутился, обидел малыша, забрав у него последнее. Именно поэтому ты сегодня тут. Но ты молчишь? Ах, да, у тебя же заклеен рот. Неважно. Сегодня мальчик Ваня получит лучший пылесос в мире.
Он вытащил продавца за шиворот и пинками погнал к подъезду.
— Языком квартиру вылижешь, и будет с тебя… — голос Валерия потонул в шуме фейерверков.
Мышки тихо сидели в своих лабиринтах. Антон посмотрел на часы. С момента введения инъекции прошло двадцать восемь минут.
Ровно через две минуты мышке из левого лабиринта предстояло найти выход при зелёном освещении. Мышке из правого лабиринта предстояло сделать тоже самое, но при свете красных лампочек.
Результаты следовало зафиксировать и отправить на анализ человеку, который наблюдал за работой Антона и Руслана сквозь панорамное окно на мезонине.
Проблема заключалась в том, что техник привёз только красные лампочки. На вопрос о том, где им искать зелёные он лишь пожал плечами.
Должностная инструкция лаборантов предельно чётко говорила, что в случае любых отклонений от инструкций им грозит огромный штраф.
- Что будем делать? - обречённо спросил Руслан. Часы неумолимо отсчитывали секунды.
- Так-так-так… Погоди секунду… - лихорадочно забормотал Антон. - Он подбежал к окну, ведущему на улицу.
- Дружище, прыгать из окна - это перебор, - нервно попытался пошутить Руслан.
- Канцелярские резинки! Три штуки! Вторая полка сверху! Быстро! - командовал Антон, отдирая от стекла светло-зелёную тонировку.
***
- Они умудрились справиться. - сообщил в телефонную трубку человек, наблюдающий за Антоном и Русланом из комнаты в мезонине. - Да, все зелёные лампочки на складе уничтожили. Как вы и велели. Пришлось постараться, чтобы это выглядело естественно и не вызвало вопросов. Но мы справились.
Его собеседник на другом конце линии задал какой-то вопрос.
- Нет, - отрицательно покачал головой человек в мезонине, - Примитив на грани гениальности. Отодрали от окна тонировку, обернули ей обычные лампочки и скрепили у основания канцелярскими резинками. Выглядит ужасно, но технически - все условия эксперимента соблюдены. Что? Да. Спасибо.
***
Собеседник человека в мезонине, положил трубку и посмотрел в монитор. Картинка шла от камеры, расположенной в углу комнаты в мезонине.
- Хм. Теперь посмотрим как он справится, если в последний момент придёт дополнительная партия зелёных лампочек, - пробормотал он и принялся от руки заполнять отчёт о проведённом эксперименте. Отправить руководству его следовало в течение ближайших десяти минут. Клавиатура его компьютера безнадёжно вышла из строя, а технический отдел упрямо твердил, что новых прислать не может. На это имелась веская причина. Естественная и правдоподобная.
***
"Как ты думаешь - он успеет написать отчёт от руки?", - телепатически спросило одно из существ, выглядевших как белые мышки в лабиринтах Антона и Руслана.
Комментарии