И только одинокий вещмешок грустит о чём-то...

Сегодня лохматый символ моего города, любимец публики и просто клёвый пёс Кефир покинул наш говёный мир

Этот парень не пропускал ни одного городского события. 

Терпел от юных горожан что угодно.

Украшал собой пространство

Его неоднократно пытались спасти с ужасных улиц и дать ему кров и гору еды. И на вкусняшки он заманивался легко, но потом при первой возможности сбегал. Иногда вышибая двери) А потому что он лучше знает где его место! Собака такая)

Жители его обожали. У него была страничка в нельзяграмме, ВК и даж не знаю где ещё. Его ждали на любом уличном событии и он всегда приходил. Я даже стишок про него сочинила:

Есть в Сосновом Бору пёс-барбос

Добродушный лохматый бродяга

Его знает кругом каждый двор

И всегда вокруг деток ватага

Где движуха, там он на посту

Хоть парад, фестиваль с пузырями

Или кросс, или в парке салют —

Он всегда где-то здесь, отдыхает,

Дети ждут появленья его

И как видят, сбегают от папки,

Вон он, надо чесать за бочок!

Ушко трогать и усики-лапки.

Лапки, к слову, там с голову их

Потому что зверюга большая

И вообще-то гроза всех живых

Кто ребенку посмел угрожать бы

Но для жителей он как сугроб,

Просто сел и сидит или ляжет

Стерпит всё от ручонок шальных

Никогда и зубов не покажет

Рады люди и вся детвора

Видеть этого парня здоровым,

Рады вкусностями угостить

И домой взять, но он не захочет.

Вот такую он радость несёт

А не просто большой и лохматый.

Кстати, пёс тот реальный, Кефир

И он правда чудесный, ребята)

Я буду скучать по тебе, Кефирчик

Тебя бросил жених прямо перед свадьбой? Или девушка ушла к лучшему другу? Не переживайте! В отличие от самого одинокого в мире кита по имени 52 Герца, у вас всё ещё может наладиться. Даже если в паспорте уже круглая дата, а за плечами горький опыт. У вас — да, а у него уже никогда. Всю свою жизнь этот кит обречён бесконечно скитаться по океану и кричать, кричать, кричать в надежде, что хоть кто-то откликнется. Но — увы! 52 Герца никто и никогда не поймёт. Он не найдёт себе друзей, не создаст семью и не заведёт детей.

Пусть киты — не люди, для них тоже важно общение со своими сородичами. А наш несчастный обречён на вечное одиночество. Всё потому, что этот особенный зверь поёт на частоте, недоступной для понимания другими китами.

Обнаружили 52 герца ещё во времена холодной войны, в далёком 1989 году. Вместо звуков советских подводных лодок секретные американские датчики засекли очень странный звук. Он был отдалённо похож на песни синих китов и финвалов, но звучал совсем иначе. Его частота была значительно выше — целых 52 Герца, а продолжительность длиннее, чем у других морских гигантов. Для сравнения, синие киты поют на частоте от 10 до 30 Герц, финвалы — 20 Герц. Тогда учёные не обратили на звук должного внимания, ведь данные датчиков были засекречены.

Более детальное изучение необычного звука началось в 2004 году. Исследования всех записей показали, что их исполнителем был кит. Только вот какой именно из всех видов китов — неизвестно до сих пор. Биологи и по сей день каждый год записывают 52-герцовые песни то тут, то там в океане. Но никто и никогда не видел саму животину. Пути и время его миграции указывают на сходство с финвалами и синими китами сразу, но ни с кем из них нет 100% попадания.

Как 52 Герца вообще появился? Вопрос открытый. Возможно, это кит-мутант, способный выдавать звучание куда выше, чем у сородичей, благодаря особенной анатомии. Быть может, это гибрид двух разных видов, из-за чего их детеныш стал изгоем. А возможно, кит вовсе глухой. Он попросту не слышит, что поёт слишком громко, поэтому не может настроится на нужную частоту.

Но возможно, 52 герца не так одинок, как учёные считали раньше. В 2010 году обнаружили звуки, похожие на сигналы самого одинокого кита. Но они были слишком далеко от его последнего местонахождения. Это значит, что, возможно, какой-то другой кит пел на той же частоте! Будем держать кулачки за то, чтобы два гиганта встретились и наконец-то поболтали!

Тык

Я служил в 90-е, автобатальон особого назначения. Машины заряжены вывозить офицеров генштаба из Москвы. У каждого водителя запечатанный конверт с адресом квартиры генерала, откуда нужно забирать его с семьёй и вещичками в случае заварушки.

Из трёх взводов на ходу был один. Два взвода были на хранении. Там стояли красивые ЗиЛы 131, которые никогда никуда не выезжали. У них были нагуталиненные шины. Краска на кузове словно с завода. И через один они были полуразобраны. Запчастей не было, поэтому, чтобы ездил первый взвод, понемногу разбирали второй. В баках должен быть бензин, чтобы по тревоге сел и поехал, но там была водичка, ибо поколения прапоров, дембелей и ротных думали, что если с 40 машин взять по литру - получится две канистры, а в баке на 240 литров это никто не заметит. И так - пока баки не опустели.

О внезапных тревогах ротный предупреждал нас заранее. Строил вечером на "взлётке" в казарме и говорил: "Войска, завтра в 5:10 случится внезапная тревога! Положите свои вещмешки под кровати, чтобы завтра с утра не шариться по расположению в их поисках!"

Дневальный будил нас за 10 минут до внезапной тревоги. Мы не спеша одевались и в момент звонка с КПП уже стояли в очереди к оружейной комнате, чтобы взять свой калаш. Вооружившись мы бежали в автопарк, где брали ЗиЛы за колёса и выталкивали на линию боевой готовности. После чего каждый боец становился рядом со своим автомобилем, некоторые из которых были даже без двигателей. Мимо этих макетов с важным видом шли проверяющие из Центрального Управления. Осмотрев всё они писали рапорт, что батальон среагировал на сигнал тревоги за 5 минут, все машины выведены на линию боевой готовности, солдаты готовы к несению службы. И шли в баню с руководством батальона, где уже был накрыт стол и закуплены ящики водки и пива.

Я всегда думал - что же будет, если дадут команду ехать на войну? И вот, под полтинник лет увидел, что будет.

А в то, что ТС основного поста, врач с высшим образованием не получил звания лейтенанта запаса, я не верю. У меня бабушка была врачом СЭС и то имела военник.

Оригинал: https://www.instagram.com/p/B5dEUHiJzrk

В день возвращения моего нового непосредственного начальства я уже ждал в приемной его кабинета. Приемная - это небольшая комнатка между общим коридором и непосредственно кабинетом шефа, где находятся несколько стульев для ожидающих своей очереди посетителей, а также стол с телефоном, где собственно и восседал ваш покорный слуга. Я был заранее предупрежден, что в ней установлена скрытая камера с выводом картинки на отдельный мониторчик на столе шеф-босса (включена постоянно), а так же микрофон (включался иногда по его желанию).

Но вот волнующий момент настал и в мою спокойную жизнь, а также в приемную, вошел он - полковник на генеральской должности ***линский, что уже кое о чем говорит. Это был невысокий, около 1,65 метра, худощавый мужчина с выпученными, словно от Базедовой болезни, глазами, быстрой походкой и резкими движениями. Как вы помните, я уже видел его на собеседовании, но тут у нас состоялось повторное знакомство. И, конечно, я не мог не опростоволосится сказав вместо *здравия желаю* посконно-подъездное *здрасте*, что является немалым нарушением устава). Тут стоит сказать пару слов об этом персонаже, почему полковник и на генеральской должности, не первый год, к стати. А всё дело в том, что при работе с документами (а это занимало 90% его рабочего времени) он допустил некую ошибку, которая ему серьёзно аукнулась и с очередным званием он пролетел. Он и раньше был не самым приятным человеком (по словам его коллег и подчиненных), а это эпизод, как вы понимаете, только усугубил положение. Мне не с чем сравнивать, это произошло за года полтора до моего появления, поэтому не могу судить, но он как будто хотел реабилитироваться: на работу он приезжал обычно к 7.00, иногда раньше, уезжал около 21.00, часто позже. В субботу тоже работал, но часов до 17.00-18.00, в воскресенье, слава богам, обычно отдыхал. Ну и требования к своим подчиненным у него были резкими, на грани грубости, а иногда и за ней.

Какие же обязанности вменялись мне? Я должен был сидеть за этим столом и сортировать посетителей (чтобы никто не ломился вне очереди), принимать звонки по внутреннему телефону (с приказами от шефа и от возможных посетителей), иногда относить/приносить документы из разных отделов, а так же вызывать на ковер различных офицеров этого штаба.

Последнее самое смешное: звонит мне ***линский - вызови мне капитана **липова. Я набираю кэпа по внутреннему телефону - на месте его нет, звоню на мобильный (постепенно я собрал все номера нужных человеков), он не отвечает - оставил трубку в кабинете, теперь его надо физически искать. Я не зря упомянул именно этого капитана - это был очень энергичный и общительный молодой человек и, если он ушел из кабинета, он мог находиться в любой точке штаба. В мои первые дни чаще всего после моих бесплодных поисков он уже находился в кабинете шефа, а мне прилетал втык, мол где это я болтаюсь столько времени. Поэтому в будущем, наученный этим горьким опытом, я просто выходил из приемной и ждал его в стратегически удобном месте на лестнице) Сложность моих обязанностей, особенно в первые недели, заключалась в скуке, отсиженном седалище (напомню, 15-16 часов почти непрерывного сидения на одном месте), а также в общении с незнакомыми людьми и в процессе их поиска, что для социофоба вроде меня было особенно в тягость.

Но, человек такое существо, которое ко всему приспосабливается, приспособился постепенно и я. Получил разрешение на использование КПК на рабочем месте и большую часть этого времени читал. Постепенно познакомился со всеми основными посетителями и знал что от кого ждать. И если основным плюсом моей службы я считаю тот ворох книг, которые я прочитал, то второй несомненный плюс - это люди, с которыми мне довелось пересечься по долгу службы. Это был очень широкий спектр людей: от гражданских девчат до высших офицеров в чине генерал-лейтенантов, но самая прелесть была в моем положении относительно этих людей - я был просто кем-то вроде шлюзовой камеры между ними и их основной целью, небольшой передышкой перед посещением высокого чина и на этой остановке, эдаком островке безопасности, они вели себя, как мне кажется, более искренне и открыто, чем в повседневной жизни. Касалось это в основном нечастых посетителей, ведь с завсегдатаями постепенно устанавливались более стабильные, в зависимости от личности посетителя, отношения.

Думаю, что после столь долгого вступления, стоит начать перечень моих знакомств с милых дам, ведь каждые военный - это джентльмен, в той или иной мере)! Прекрасный пол в этом штабе был представлен секреткой (отдел секретного документооборота), несекреткой (соответственно), а также экологической службой. С секреткой всё просто - там работали взрослые серьёзные дамы с нехилыми допусками, поэтому моё с ними взаимодействие сводилось только к приглашению их представителя к шефу, ибо у меня допуска к секретной документации, по очевидным причинам, не было.

А вот несекретная служба была представлена вертлявой и фигуристой (в основном в нижней проекции) блондинкой в звании рядовой (о чем я узнал только спустя полгода), по ощущениям чуть старше меня. Тут стоит уточнить, что я отвратительно неточно определяю возраст, а также напомнить, что мне было 23 года на момент описываемых событий (напомню, что моя срочная служба началась по окончанию колледжа и института). Это была очень веселая и открытая девушка, назовём её, с вашего позволения, Вертихвосткой.

Основная масса документов передавалась через неё, поэтому мы часто пересекались на этой почве, но других точек соприкосновения у нас не нашлось, обычное рабочее взаимодействие, ну и каждодневная улыбка симпатичной девушки - тоже немаловажно). Разве что, забегая вперед, была пара любопытных моментов с ней, которые я заметил, отслужив большую часть своего срока. Все мы знаем тот момент, когда сидя в своей комнате, можем сказать, кто именно из семьи прошел по коридору, какую именно дверь открыл - чисто по звуку. Так вот и я со временем изучил походку основных посетителей, а так же звуки всех дверей рядом с моей приемной. Так вот, дальше по коридору был кабинет подполковника **сько, зама моего шефа. Вертихвостка обычно сначала заходила к нему, потом уже потом к моему боссу (либо ко мне, когда нужно было передать что-то несрочное). Эта милая военнослужащая обычно ходила в довольно узкой юбке чуть выше колен, так вот не раз и не два, уже заходя в приемную после того подпола (*подполковника (прим автора)) она, стыдливо краснея, одергивала эту юбку, собравшуюся складками заметно повыше коленей) Фривольные предположения лезли в мою молодую голову о характере её посещений того кабинета, но я мало разбираюсь в юбках, может такие юбки имеют привычку также задираться, как, например, коварные топики немного сползать? Кто знает)

Дальше упомянем сотрудниц экологической службы. Первой представительницей была невысокая смешливая девчушка с короткими волосами. В первую нашу встречу мы с ней перекинусь парой слов, потом в следующий раз тоже парой слов, но почему-то тон беседы уже был несколько странным. При следующим общении я опять обратил внимание на странность разговора, как будто она забывала, о чем мы говорили в прошлый раз. Я не мастак в общении, особенно с противоположным полом, поэтому не мог уловить причин немного необычных (и довольно редких) разговоров. Причина выяснилась через несколько недель, когда я через третью сотрудницу этого отдела и узнал, что у них работают сёстры-близняшки, которые приходили ко мне по очереди). Тут стоит упомянуть один случай, который случился до моего появления, но уже после изгнания моего предшественника. Далее со слов одной из сестричек: "захожу, в приемной пусто, решаю подождать на стульчике (обычно всегда кто-то есть в кабинете, а она только недавно начала работать, стесняется постучать). И тут понимаю, что сбился лифчик, начинаю его поправлять, это продолжается пару минут. И только я закончила, открывается дверь кабинета и полковник приглашает зайти!" (и тут я ей рассказываю про скрытую камеру в приемной).

В конце списка этого цветника (по порядку, но далеко не по значению) хочу упомянуть еще одну барышню. Если моя память не спит с другим, это была зам начальника экологической службы, весьма шикарная дама с точеными формами лет около сорока (напомню о своем неумении определять возраст).

В ней было прекрасно всё: красивая фигура, затянутая в строгий офисный пиджак и юбку, тонкие черты лица, только недавно тронутые первыми морщинками, готовыми мгновенно собраться лучиками вокруг её глаз при частых улыбках, а также куча энергии и озорной характер. Она напоминала домашнюю пантеру, если такие в принципе существуют: протяни аккуратно руку  -  и ты почувствуешь гладкую нежность меха и ласкающее слух урчание, но стоит тебе позволить что-то большее и ты почувствуешь острые коготки на своем горле). В неё были влюблены половина офицеров нашего управления, да и ваш покорный слуга был ей просто восхищен.

В первый раз я её увидел спустя месяц от моего первого дня, она была в отпуске или командировке. Этот факт утерян за давностью лет, как и её имя, поэтому назовем её Миледи, была в ней какая-то тайна, помимо этой поверхностной веселой обаятельности. Так вот, несмотря на зрелый возраст, замужество и приличную должность, Миледи не растеряла девчоночью непосредственность и коммуникабельность, умела легко завязать разговор.

Мы с ней быстро нашли общий язык на почве чтения: она, как я, любила почитывать фантастику. И вот, пара любимых книг, интересных авторов, которых мы оба читали недавно, и наши обсуждения иногда весьма затягивались и она пропускала в очереди вперед тех, кто пришел позже неё, чтобы еще чуток поболтать.

Был забавный случай, когда она уже пропустила двух визитёров и мне даже позвонил шеф (углядев в камеру, что Миледи в приемной) с претензией, что я задерживаю его посетительницу). Приятно вспомнить эти беседы, она даже, как мне кажется, чуть-чуть флиртовала со мной, очевидно просто из спортивного интереса, чтобы немного посмущать молодого дурачка)

Но, как и всё хорошее в нашей жизни, перечень прекрасных дам на этом военном объекте подошел к концу, пора двигаться дальше...

Не знаю как у вас, а у меня, когда я жила с мамой, посуда билась к люлям. И если мама только наорала на меня, так это ещё повезло. Даже сейчас, если случайно что-то разобью, подсознательно ожидаю окрика.

Помню детство своё - как стою на кухне и мою посуду. Пытаюсь поставить кружку в сушилку, встаю на цыпочки потому, что высоко. Мокрая кружка выскальзывает из рук. Я пытаюсь её поймать, но она изворачивается, зараза такая, и падает на пол. Естественно разбивается. Слышу как мама быстрым шагом идёт из комнаты. Поворачиваюсь. Мама бьёт меня по лицу наотмашь. Мне больно и обидно. Слезинки катятся по лицу, но реветь нельзя. Будет только хуже. Мать орёт на меня, вспоминая всю побитую мной посуду. Называет полоротой и бестолочью. Потом начинает припоминать прошлые огрехи - не выученные уроки, немытый пол, поздний приход домой. Я молчу и смотрю в пол. Мать кричит:

- Ну что ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь! Посмотри мне в глаза! В глаза мне смотри!!!

А я молчу, потому что раньше уже пробовала оправдываться, и извиняться, и обещать, что больше так не буду. Но пришла к выводу, что лучше всего молчать, тогда всё быстрее закончится. Через силу поднимаю глаза на мать. Минуту смотрим друг другу в глаза. После мама говорит:

- Вся в отца! Также ни слова не вытянешь. Убери всё!

После чего уходит. Я начинаю собирать осколки и реветь. Слёзы льются, а я не могу остановиться. Выбросив осколки, смывают слёзы с соплями, домываю посуду и иду в свою комнату. Ложусь на кровать. Мне хочется умереть...

Я никогда не ругала своих детей за разбитую посуду. Однажды, когда дочка училась ещё в школе, она после обеда мыла посуду и разбила кружку. Мой муж (бывший теперь) стал её ругать за это. Но я заступилась:

- Саша, ты зачем ругаешься?

- Так она кружку разбила.

- Ну и что? Она же не специально.

- Так ведь она её разбила.

- Вот смотри. Девочка делает нужное дело - моет посуду. Случайно разбивает кружку. Ты на неё кричишь. Что изменилось от этого? Ответь. Разбитая посуда склеилась?

- Нет.

- Новая кружка появилась?

- Нет.

- Так чего ты добился? Только того, что настроение у ребёнка ещё больше испортилось. Она и так была расстроена тем, что произошло. А теперь ещё и огорчена тем, что ты её пытался отругать. Саша, не надо так.

Как ни странно, но муж со мной согласился. И больше я не слышала, чтобы дочку он ругал за разбитую посуду.

К чему всё это?

Дорогие родители. Если ваш ребёнок что-то сломал или разбил, прежде чем орать на ребёнка, задайте себе 3 вопроса:

1. Ребёнок сломал (разбил) вещь специально?

2. Если наорать на ребёнка вещь склеится (починится) сама?

3. Если наорать на ребёнка появится новая вещь взамен старой?

Если все три раза вы ответите нет, то орать на ребёнка не надо. Это не только бесполезно, но и вредно для всех. Через несколько лет вы даже не вспомните о том, что ребёнок что-то разбил. А вот ребёнок на всю жизнь может запомнить, как на него орала его родная мать, а то и лупила из-за всяких мелочей. Не надо так...

P.S. Сейчас мама совсем другая. Она первая осудила бы такое поведение, какое было у неё. Но она не помнит (или не хочет помнить) то, какой когда то была сама. И говорит, что я всё придумала. 

Наверное, нет на Земле такого человека, кого не кусали бы насекомые. Муравьи и комары пол беды, зато пчёлы и осы летом встречаются повсеместно. Их боятся даже те, кого ни разу не жалили, а уж пострадавшие однажды — и вовсе. Но как эта маленькая жужжалка причиняет столько боли? Причина агонистических страданий кроется в двух вещах — особом строении жала и составе яда насекомых. Среди всех перепончатокрылых жалить могут только самки. Не потому что феминистки, просто само жало — это видоизмененный яйцеклад, который у рабочих особей за ненадобностью эволюционировал в холодное оружие. И каждый вид кусачего членистоногого делает больно по-своему, с изюминкой. Труженицы-пчёлы практически никогда не нападают первыми. Чаще всего они жалят, защищая себя или свой улей. Логика простая: чем ближе вы к пчелиному домику, тем выше вероятность, что вас покоцают. Оружие этих насекомых — жало с зазубринами (фото 2), наподобие зубьев пилы. Именно поэтому после атаки жалко в вас остаётся, а пчелиная попка — отваливается. 

Помимо самого холодного оружия, в коже остаются железы, которые некоторое время выделяют яд. Так как бедное насекомое, защищая свой дом, оставило в вас частичку себя, пчёлка героически погибает. Вы тоже можете погибнуть, правда, менее героически — от анафилактического шока. Если у вас аллергия на компоненты яда. Основная бяка в составе яда, которая вызывает аллергическую реакцию — гистамин. Но помимо него вместе с жалом в ваш организм попадает целый коктейль из химических веществ! Основное действующее вещество — мелиттин — вызывает болевые ощущения, воздействуя на нервные окончания клеток. Гиалуронидаза хи фосфолипаза помогают яду проникнуть глубже в ткани, нарушая клеточные оболочки. А норадреналин сужает сосуды, из-за чего токсин концентрируется в месте попадания, то есть вся боль концентрируется в одном месте. 

А вот с осами дела обстоят немного иначе. Эти полосатые бестии могут жалить не только обороняясь, но и просто потому, что вы им не понравились. Их жало гладкое и острое (фото 3), что позволяет осе использовать своё оружие многократно. Так что одна разозлённая оса может ужалить аж 5 раз! С каждым уколом в организм человека попадает около 0,3 миллиграмма яда — доза хоть и не смертельная, но очень болезненная. Состав яда ос схож с пчелиным, разница в количественном соотношении компонентов. Также в составе яда ос есть вещество, влияющее на количество сахара в крови, что достаточно плохо воспринимается людьми с сахарным диабетом. Но помимо удара жалом оса вас ещё и покусать челюстями может — ну, чтоб наверняка.

Доброго времени суток, уважаемые. Сегодня я хотел бы рассказать о прохождении моей срочной службы в рядах нашей армии. Тут не будет жизнеутверждающего сюжета или шокирующих фактов, просто воспоминания о необычном месте, в котором мне довелось побывать и в которое не так просто попасть случайному человеку.

В 2012 году, сразу после окончания института, я попал под весенний призыв и на год отправился в тёплые объятия армии РФ отбывать так называемый долг. На тот момент я не видел в такой *задолжности* ничего плохого - государство обеспечило меня бесплатным медицинским обслуживанием, образованием (средним и высшим) и для меня было логично отдать год своего времени, дабы обучиться еще и какой-то военной специальности. К срочной службе можно по-разному относится, на мой взгляд получение пользы, либо травмы на всю жизнь, зависит от части и командира, ну и от удачи, куда без неё.

Не буду расписывать курс молодого бойца, об рассказано не раз и с самых разных точек зрения, а перейду к случаю, который привел меня на не совсем обычное место несения службы. Каждый, кто был в Санкт-Петербурге, был на Дворцовой площади и видел Эрмитаж, а также находящийся напротив штаб Западного Военного Округа. Так вот, если встать спиной к Эрмитажу, то слева будет отдельное здание - это штаб тыла ЗВО. И вот там произошло маленькое событие, которое повлияло на мою дальнейшую судьбу. У начальника этого штаба, а также у его зама есть адьютанты, у начальника это постоянный адьютант в должности старшины, а у его зама - солдат-срочник. Место, как вы понимаете, непростое и туда стараются пристроить своих отпрысков различные мистеры, имеющие определенное влияние, что и случилось в год моего призыва. Но, пока я осваивал азы строевой службы и устава, этот, устроенный по блату паренек, немного накосячил и получил от своего босса волшебный пендель, который переместил его в обычную часть, а вакантное место освободилось.

Этот зам начальника штаба был (да и есть, думаю) нрава сурового и с тяжелым характером, поэтому нового адьютанта решил искать самостоятельно, а именно выдал устный приказ по частям округа направить к нему на собеседование по 2 бойца от каждой части. От нашей части (вч 72152 Красное Село) тоже были вызваны 2 человека, в том числе и ваш покорный слуга. Тут стоит сказать, что у меня в части всё складывалось вполне неплохо, меня поставили командиром отделения (чего я тоже не очень-то хотел, ибо ответственность), а после принесения присяги должен был стать зам командира взвода, что давало определенные привилегии в дальнейшей службе, незабвенное *подальше от начальства, поближе к кухне радиокомнате*. Поэтому на этом собеседовании я старался не делать ничего, что выделило бы меня из группы моих конкурентов, а там были весьма достойные парни, которые стремились попасть на это теплое местечко. Поэтому я не особо волновался на этот счет - сменил обстановку на денёк, поглазел на штаб, да и забыл про этот случай. Это произошло за несколько дней до присяги, поэтому мысли уже через несколько дней были заняты только подготовкой к этому волнительному дню, а также к увольнительной после него, чего уж таить)

В качестве небольшого отступления: в эту первую увольнительную каждый (как мне кажется) понимает поговорку *что имеем - не храним, а потерявши - плачем*, как же были вкусна в этот день была домашняя еда, как же нежны объятья подруги, как приятна разговоры заполночь после баньки с друзьями...

Но, этот волшебный день прошел, я вернулся в часть, а на следующий день приказ - с вещами, как говорится, на выход) Собирался я с тяжелым сердцем. Никогда не любил выделяться, а тут надо было ехать служить к начальнику начальника начальника моего командира, вот такой пугающий прыжок. Масла в огонь подлил наш командир батальона: вызвал меня, когда стало известно, куда я направляюсь, и сообщил мне, что если я напортачу и меня из штаба выгонят, то в эту часть я не вернусь, а поеду служить в наш, так сказать, филиал в Мурманске. Это был день завуалированных угроз от всех высших офицеров нашей части, шлифовки на плацу моих умений строевого шага и воинского приветствия, срочного штудирования Устава, а после ночь глажки и подшивки парадного (повседневного) обмундирования, а также фотографирования сержантов и ефрейторов в оном) Как бы то ни было, на следующее утро вещи были собраны и я, в компании некого лейтенанта, отправился в путь...

   Вадик с Колей были молодыми офицерами-артиллеристами. И с нашей военно-медицинской братией они спелись на почве общей проблемы. Значительная часть нашей капитанско-лейтенантской прослойки проживала в столице и в часть приезжала каждое утро. Кататься на электричке было долго, опасно и очень холодно. В 6.30 утра насквозь промороженная электричка покидала депо, выкатывалась на заиндевевший перрон, где в темноте её дожидалась кучка неудачников, не нашедших работу рядом с домом. Неудачники разбредались по вагонам. И наступал долгожданный момент. Стишь рядом с твердокаменной, обтянутой протёртым до дыр дерматином скамейкой и надо на неё сесть. Не стоять же полтора часа. А скамейка тоже всю ночь в депо простояла. И она ледяная не только наощупь, но даже с виду веет от неё каким-то неземным космическим холодом. Электричка трогается, мягко толкая пол под тобой. И это сигнал, что пора садиться. И ты, превозмогая ужас, приземляешься на твёрдый дерматин. Минуту слои одежды и твоё сознание сопротивляются стуже, проникающей снизу. А потом ты медленно, но верно, начинаешь наживать цистит, простатит и прочие урологические прелести.

     А на службу ехать надо. 

     И потому новоиспечённые офицеры собирались вокруг своих более везучих товарищей-владельцев автомобилей, скидывались им на бензин и утром набивались в эти самые автомобили, как селёдки в бочку.

   Так и познакомились.

   Выходишь утром из метро, а тебя ждёт целое подразделение. Медрота, артиллерия, связисты, танкисты. Сонно обсуждают какие-то дела, курят, притопывая по заснеженному асфальту замёрзшими ногами. А из морозного марева выплывают спасители на машинах. И ты с разочарованием понимаешь, что это не Коля на своей «Сузуки Балено», а капитан-артиллерист Серёга, который заберёт исключительно своих корешей. А Коля, паразит, опаздывает, и тебе ещё несколько минут мёрзнуть.

   Наконец красное «Полено» тормозит у бордюра. Вадик, на правах колиного ближайшего друга садится впереди, а медики трамбуются на заднем сидении. Хирург Виталик впечатывается в стекло, в середину втискивают меня и сверху добавляют терапевта Диму.

- Паша, выдыхай, - командует Дима, пытаясь закрыть дверь.

   А мне уже некуда выдыхать. Заднее сидение несчастного японца не рассчитано на трёх плечистых военных в зимних бушлатах. Виталик кряхтит, я дышу, Дима пытается нас утрамбовать, предлагает улечься на колени товарищам. И эта идея уже не кажется нам постыдной. Какие тут радужные флаги, нам бы влезть. Наконец дверь захлопывается и Коля изрекает философское:

- В тесноте, да не в обиде.

   На заднем сидении нарушаются все законы физики. Кто сказал, что в одном пространстве одновременно не могут находиться два тела? Ваш Эйнштейн или Макс Планк просто не катались с товарищами на заднем сидении японского автомобильчика. Иначе быстро бы пересмотрели все свои теории.   

   Вадик оборачивается к нам:

- Живые, доктора?

- Ы-ы-ы, - откуда-то из-под моего локтя изрекает Дима.

   Мой локоть, а точнее бушлат, его обтягивающий, мешает Диме разговаривать. Но промолчать в ответ на вопрос друга, терапевту мешает уже врождённая вежливость.

- Тогда слушайте историю, - Вадик неутомим. Он истинная кладезь армейских историй. Каждое утро он закладывает в мои будущие литературные труды очередной кирпичик.

- Я тогда в академии учился первую неделю. Хоть батя у меня военный, и я считай, всю жизнь в армии, но всё равно страшно. Всё по команде, все в толпе. Спишь в казарме, ешь в столовой, учишься в коллективе. Никакой индивидуальности. Свободны только вечерние два часа. И вот эти два часа ты вдруг не понимаешь, что тебе делать. Ты как-то быстро привык к тому, что твоё время бесконечно кто-то заполняет. Что кто-то говорит, что тебе нужно делать, как себя вести. А тут сидишь и в стену смотришь. Минуты считаешь. И время тя-я-янется.

   От этой вечерней тоски сбежали мы с приятелями в спортзал. Увидели на доске объявлений, мол: «С 18.00 до 20.00 проводятся тренировки по у-шу-сяньда. Приходите». А у меня разряд по самбо, и новоиспечённые друзья мои, все как на подбор – кто боксёр, кто борец, кто дзюдоист. Военная Академия же. Один только, белая ворона, легкоатлет какой-то. Мы всё над ним подтрунивали, пока до кроссов дело не дошло. Тогда подтрунивать перестали и завидовать начали.

    И так скучно нам, хоть на стену лезть. Со скуки и на сяньда пойдёшь. Мы про эту «сяньду» ни сном ни духом. Но раз у-шу, то представляли, что танцы какие-то китайские с веерами. Думали, ну хоть поржём.

   В спортзале таких как мы красавцев – десятка два. И инструктор – здоровенный такой дядька в спортивном костюме.

- О, новички, - обрадовался н нам. – Свежее мясо.

   Отличное начало, я вам скажу. Очень бодрит.

- Вы знаете куда вы пришли?

   А мы уже неделю в Академии. Мы знаем, что в ответ на этот вопрос надо выпучивать глаза и грудь, смотреть на спрашивающего взглядом придурковатым и бравым и изображать максимальный интерес. Стоим, глаза пучим, дышим через раз. Классика армейской дисциплины. На этот раз почему-то не прокатило.

- Чего молчите, умственно особенные? Куда вы пришли?

- На у-шу, - робко отозвался кто-то с краю.

- Вот именно, - инструктор поднял волосатый палец с желтоватым обгрызенным ногтем.

   Палец был внушительный, легко можно было представить, что этим пальцем ушуист крошит кирпичи. Или что там эти ушуисты крошат? Нить мироздания? Колесо Сансары?

- У-шу – это вам не банальный мордобой. Это философия. Поняли?

- Так точно! – гаркнули мы.

- Ну, раз поняли, то на этом теоретическая часть закончена, - ответил инструктор. – Переходим к практике.

   Это был самый короткий курс восточной философии в моей жизни.

- Кто считает, что ушу-сяньда, это китайская хрень и танцы с веерами - приглашаю на спарринг.

  Да что он, мысли наши читает?

  Стоим, молчим Курсанты, которые не первый год ходят, тоже молчат, но поглядывают на нас с ухмылочками. Значит ловушка. А мы не дураки, чтоб в ловушку лезть.

- Вы мало того, что особенные, так ещё и трусы? – рявкнул инструктор. – Повторяю вопрос – кто считает, что у-шу – это танцы, выходи на спарринг.

   И тут один из нас не выдержал. Был среди нашей братии будущих офицеров такой Гриша. Гриши, они, в принципе, в каждом коллективе есть, в той или иной степени. Гриша был велик, могуч и кмс по боксу. Из-за постоянных сотрясений, мозг Гриши освободился от малейших проявлений страха, поэтому курсант шагнул вперёд.

- Разрешите, товарищ инструктор.

   Следующие десять минут напоминали сюжет многочисленных картин «Избиение младенцев». В качестве несчастных младенцев выступал как раз боксёр Гриша. Инструктор позволил ему махнуть руками ровно два раза. Гриша выдал неплохой джеб, потом решил закрепить успех хуком, но на середине этого хука его и поймали. Потом Гриша валялся на татами, стонал, поднимался, снова падал. Ему прилетало руками, ногами. Его бросали через бедро, его суставы трещали под болевыми приёмами. Когда инструктору надоело издеваться, он Гришу отпустил.

- Поняли, щеглы?

- Так точно, - уже более бодро ответили мы.

- Начинаем тренировку.

    Лучше бы мы эти два часа в стену смотрели.

    На следующий день Гриша заявил, что к этому садисту больше не пойдёт. А без Гриши нам как-то боязно было из казармы высовываться. Мы же тут ещё никого не знаем.

- Гриша, тебя же никто не заставляет спарринговать с инструктором. Пошли, разомнёмся.

- Сами идите, - огрызался боксёр. – У меня шея болит.

- И голова? – подначивал приятеля Вадик.

- Голова болеть не может, - огрызался будущий офицер. – Там кость и никаких мышц, кроме жевательных.

- Ну пошли, - ныли мы.

- Не пойду!

   Кто-то сбегал в соседний корпус, к доске объявлений. Оказалось, рядом с объявлением про у-шу сяньда, появилось новое: «Курсантов первого и второго года обучения, приглашают на занятия по карате-киокушинкай. Занятия проводятся в спортзале с 18.00 до 20.00»

- Гриша, пошли, - возопили мы. – Это же совершенно другой вид спорта.

- Ну, шут с вами, - поддался боксёр. – Пошли.

    Построились мы в спортзале и, как и вчера, вышел к нам инструктор. Абсолютно не похож на вчерашнего ушуиста. Тот был здоровенный, плечистый. Пожалуй, он Гришу и без всякого у-шу умотал бы.

   Каратист полная противоположность. Маленький, сухонький. Кимоно на нём, как на вешалке болтается. Ручки тонкие, лицо улыбчивое. И вид вообще какой-то интеллигентный. Даже не матерится, что очень странно.

   Но начал с традиционного экскурса в восточную философию.

- Карате – это вам не штангу тягать. Тут глубокие материи. Познание мира через физические нагрузки. Кто считает, что карате – это японская фигня и танцы, приглашаю на спарринг.

   Ох, что-то знакомое слышим мы. И все посмотрели на Гришу.

- Да ну вас! – взглядом отвечает боксёр.

- Гриша, ну давай, - подначиваем его мы. – Ты же кмс по боксу. Ты и вчерашнего почти победил.

- Гады! – ругается Гриша. – А ещё товарищи называются.

- Гриша, ты можешь, - уговариваем.

   И всё это взглядами, без единого звука. Мы этой армейской мудрости быстро научились.

   А Гриша мало того, что боксёр, так ещё и на подначки падок. Шагнул вперёд.

- Товарищ инструктор, разрешите попробовать!

   И мы как-то сразу поняли, что инструктор попал. Гриша и на голову его выше, и в плечах чуть не в два раз шире. Боксёр опять же. Сейчас он инструктору за вчерашний позор отомстит. Не тому же инструктору, а другому, но это уже не важно. Главное, инструктор получит от курсанта.

- Молодец, - похвалил храбреца каратист. – Хвалю. А приятели твои – трусы. Готов?

- Готов, - кивнул Гриша.

- Михалыч, иди разомнись, - гаркнул каратист.

   И из тренерской вышел вчерашний инструктор. Который преподаватель у-шу сяньда. А ещё по совместительству – младший тренер по карате-киокушинкай.

   И в этот раз Гриша получил по щам, правда уже исключительно ногами.

   Больше мы на эти ногопашные занятия не ходили. Нашли в подвале стол для пинг-понга, туда записались. Я летом домой на каникулы поехал, во дворе с мужиками играл. Три ящика пива за июль выиграл. Вот это я понимаю, полезный вид спорта.

Продолжение следует....

Фрагмент из книги "Седьмой пациент" Автор Павел Гушинец (DoktorLobanov)