Бъляевский кирпич

Витёк шел по улице, насвистывая мурку. Настроение было на максимуме. В карманах куртки таились два литровых пузыря пшеничной, в желудке плескался литр жигуля. Солнце светило ярко и приветливо. Пахло пряной полынью и скорыми приключениями. Рот затопила слюна. Витьку захотелось ебануть абсента. Без всяких ложек и сахарка, прямо так - с горла! Чтобы продрало, чтобы: уххх бля!

Приблизившись к реке, он продрался сквозь кусты и спустился на узкую “пляжную” полоску. С одной стороны она была огорожена густыми зарослями и гаражами, стоявшими над каменным обрывом. С другой - старыми проржавевшими насквозь конструкциями. Прошлая цивилизация берег укрепляла. Под ногами хрустел песок вперемешку с битым кирпичом и кусками бетона от древней пристани. Ленты вонючих водорослей прилипали к подошвам и, точно змеи, норовили забраться в ботинки. Витёк поднял с земли палочку и быстро расправился с гадами.

В метре от воды его ждали верные друзья. Паха Глист - тощий бледный мужик неопределенного возраста, Макс Вобла - тучный и чернявый, явно с армянскими корнями, и Лёха Бугай - здоровенный пролетарий ростом аж 210 см. Витьку после одного случая дали прозвище “Обрез”, но тот его не сильно жаловал. Речь-то о ружье шла, но посторонним же не объяснишь… Просил звать по имени.

Мужики уже подготовились - соорудили импровизированный стол. Выкатили из кустов деревянную катушку от кабеля и положили на спину. Сидели на дешевых раскладных стульчиках для рыбаков. Лёха в стул не поместился и припер с ближайшей помойки старое, обитое красной тканью, кресло. В нем он выглядел как царь на троне.

Стол накрыли старой клеенкой с выцветшими тюльпанами. Поверх водрузили миску с салатиком - огурцы, помидоры, чутка уксуса и масло. Рядом высилась глыба домашнего холодца. Лехина баба постаралась Она могёт! Паха резал бородинский и тут же натирал его чесночком. Макс открыл банку со шпротами и раскладывал рыбин сверху на хлебушек. Под столом лежало несколько пустых банок из-под балтики. В мутной воде охлаждалась оставшаяся упаковка.

- Здарова мужики! А хули такие скучные? - заржал Витёк.

- Ты б еще ночью приперся! - недовольно выдал Макс. - Хули мы тебя ждем? Водка уже час в воде стынет. - он кивнул головой на рыбный садок, привязанный к ржавой арматурине. В свете закатного солнца в нем весело блестели прозрачные снаряды.

- Да я че? Бугор, сука, не отпустил. Похуй, что пятница. Говорит: довари эту хуйню, тогда уже вали. Типа во вторник уже объект сдавать! Ну пидор чисто! То я не знаю, что они еще недели на две это говно растянут…А хули поделаешь? Начальник…

- Ну начальника слушать надо. Это дело святое, - степенно сказал Паха Глист.

- Святое…Да я б ему ебало разбил! В кашу сплющил! Вот так! Чтоб фарш клубничный из носа полез! С-сука… - злобно прошипел Витёк, замахал кулаками. - Так уволят ведь… А я ж сидевший, ну ты знаешь. Хуй куда потом возьмут.

- Да забей, все они пидоры! - Макс хлопнул друга по спине. Витёк нервно дернулся. Не любил фамильярщины.

- Ладно, хорош пиздеть! - с трона величаво поднялся Лёха, дошел до воды, достал первый пузырь и гордо поднял над головой. Тот засверкал, будто хрустальный. Ну точно сова, спизженная у Александра Друзя или любимая бабкина ваза. - Пора уже делом заняться!

- Точно, а то мы мочу эту в холостую уже час тянем! - согласился Макс и отбросил недопитую банку в кусты. Паха несколько раз хлопнул в ладоши. Голуби, жравшие песок по соседству, всполошились и отлетели на несколько метров дальше.

На столе зазвенели граненые стаканы. Появился шмат сала и банка с малосольными огурцами.

- Ну, чтоб хуй стоял и… - начал тост Лёха.

- И бабы жопу мыли! - дробно заржал Паха.

Макс закатил глаза, Витёк хрюкнул.

- Да иди ты в пизду! - махнул рукой Лёха и опрокинул в себя стопарь.

Мужики чокнулись, звякнули стеклом и шумно засопели. Переглянулись. Сразу стало теплее, по венам разнеслась любовь и дружба.

- Хорошо-о! - выдал Макс, затянувшийся воздухом, наполненным ароматами гниющих водорослей и тухлой воды.

- Между первой и второй, - начал Лёха, наполняя стаканы.

- Венеричка и запой! - заржал Паха. Витёк снова хрюкнул. Макс задумчиво уставился на реку. Вспомнил бывшую.

- Да что у тебя всё…через одно место? Мы за столом вообще-то! - не одобрил Лёха. Бухнул стаканом по столу и сразу выпил.

- А чего? Жизнь она такая! Всё через пизду и жопу. В одно место сунулся - еле от говна отмылся. В другое - то сифак, то алименты… - объяснился ухмыляющийся Паха.

- Филосов хуев! Ещё не выпил толком, а уже разводит тут… - фыркнул Лёха. Пузырь показал дно. Макс сбегал за вторым снарядом, синева расплескалась в третий раз. Настроение росло, как прыщи на жопе качка. Лёха и Паха выпили, закурили беломор. В жизни-то давно на винстон с кнопкой перешли, но пятничный ритуал требовал особой церемонии. Проснувшиеся было комары ретировались обратно в грязь и прохладу.

Витёк покривел лицом, зашипел пивной банкой и принялся шумно запивать. Не в то горло пошло.

- Слабак! - дружелюбно хмыкнул Лёха.

- Да пить хочу, жарко, - оправдался Витёк и громко отрыгнул. Чайки злобно закричали ему в ответ. Одна спланировала на камни, схватила голубя за загривок и потащила в воду - топить и жрать.

- Вот же мразь ёбаная, - выдал Макс. Подхватил с земли булыжник и отправил в птицу. Промахнулся. - С-сука!

- Да забей, - дымя папиросой, выдал подобревший Паха. - Волки нападают не на тех овец, которым не повезло. Они выбирают слабых. Может у этого голубя рак был или жена злая…

- Умник, бля! - прошипел Макс. - Всё-то ты знаешь!

Паха ухмыльнулся, пожал плечами.

Витёк допил банку, резанул сало и холодец - накинул всё на бутерброд со шпротами и отправил в рот. Шумно зачавкал. Мужики принялись за салат и другую закуску.

Стаканы звякнули еще пару раз. В воздухе разлилась доброта. Захотелось откровенности. Пошли истории.

- Я вот тут познакомился с одной молодой, - слащаво ухмыльнулся Лёха. - Ну ниче такая, фигуристая, всё на месте. Сразу к себе позвала. Выебал.

- Мужик! - показал класс Макс.

- Молодца! - кивнул Паха.

- Да че, вы прикиньте! Она ж с мамкой жила. Обычно-то днем управлялись, а тут не успели. Явилась с работы. Пока мы в спальне делом занимались - она в ванную. Ну я закончил - иду обмыться, а там она. Ну, бля самый сок. В халатике коротком, ножку выставила…

- И че? И че? - заинтересовался Макс, хрустя огурцами.

- Ну че, так и пошло… То одну, то другую… - самодовольно выдал Лёха, показывая на пальцах процесс.

- Ну ты даешь! Казанова прям, - давясь беломором, захрюкал Витёк. Хлипкий рыбацкий стульчик не выдержал - Витёк пизданулся на камни. Заржал ещё сильнее.

Мужики поддержали. Макс шутливо кинул в него огурцом.

- У тебя ж жена! - пол литра в желудке пробудили в Пахе не только философа, но и моралиста.

Лёха поморщился, сплюнул густой никотиновой слюной.

- Да хуй на нее, стерва ебаная! Пить не дает, а сама винарь втихаря хлещет! Если б не дочка…

Макс закивал головой. У него была примерно такая же хуйня. Только спиногрызов в 2 раза больше.

- О, как…

- Поссу пойду, - отбросив банку из-под пива в кусты, сказал Витёк.

- Пиздуй, - кивнули мужики.

- Или помощь нужна? - заржал Паха. От бухла он совсем берега терял.

- Я те помогу, бля! - погрозил кулаком Витёк. Голос чутка заплетался.

Поднявшись наверх, Витёк протиснулся между гаражами, желая попасть в привычную парашу, но возникла проблема. Он споткнулся о кирпич, не удержал равновесия и головой влетел в ржавую стену. Гараж задребезжал глухим воскресным колоколом. Оповестил всех о Витькиной неудаче.

- Бля-я, - потирая ушибленное место, сматерился Витёк, после чего удивленно уставился на причину своего позорного ранения.

Грязно-красный параллелепипед лежал на ковре из битого стекла и злобно скалился. Во всё кирпичное табло виднелась надпись: “П.Бъляева”.

- Б-бляевский! - радостно фыркнул Витёк, подхватил с земли кирпич и, забыв поссать, побежал к друзьям.

Те глядели на реку, молчали и курили. Творили грозу и тучи.

- Зырьте че нашел! - сказал Витёк, бухнув стройматериал прямо в середку стола. Неудачно подвернувшаяся томатная килька сплющилась и брызнула соком в Лёху. Тот не оценил.

- Ты чё, ебана? - Лёха подпрыгнул из кресла, развёл руками.

- Сюда зырь! - кривясь от смеха, Витёк ткнул пальцем в свою находку.

Лёха перевёл взгляд на кирпич и хрипло заржал.

- А-а, понял! Бляевский!

- Бля-я-я! - давясь от смеха, Макс застучал кулаками по столу

- Ы-ы-ы! - заблеял Паха.

Кирпич окропили святой водой, чокнулись с ним, как с братом, и продолжили пить. Солнце сгорело, на небе остался черно-серый выхлоп. Основная закуска подошла к концу. Девятый снаряд опустел, улетел в кусты и разбился о гараж. Ветер качал кроны деревьев, шумел в головах.

Возле воды разожгли небольшой костерок. Обложили булыжниками и принялись жарить сосиски, нанизанные на стальные шампуры.

- А я тут в бухгалтерии допоздна остался, - Паха развалился прямо на песке, в окружении бычков и водорослей. - Дверь чинил. Ну и там одна такая. В юбочке-блузочке. Сиськи: во! Глазки мне всё строила.

- И че? - хмыкнул Макс, потной тушей рухнувший рядом. Ноги заплетались, его качало из стороны в сторону.

- Чё-че,- пьяно ухмыльнулся Паха, из уголка рта скользнула струйка слюны. - Сосет, как пылесос, бля буду!

- Да пизди больше! - выдал Витёк, смолящий беломорину. - Ебало-то своё давно в зеркало видел?

Паха обиделся, с трудом поднялся на ноги, схватил оппонента за рубашку. Потянул на себя. Луна вышла из-за туч, плеснула на кирпич мертвенным светом. Часы пробили полночь. Откуда-то из-за реки прозвучал колокол.

- Ты базарь-то полегче!

- А то че будет? - глаза Витька злобно сощурились. В лицо Пахи ударила струя табачного дыма.

- Тихо, тихо мужики! Вы чё? - Макс решил разрядить обстановку, подбежал к друзьям, попытался оттолкнуть друг от друга. Случайно наступил на ногу мирно дремавшему в кресле Лёхе. Тот очнулся. Окинул компанию бычьим взглядом. Поднялся на ноги и с размаха отвесил Максу леща. Тот не устоял - покатился по камням, обдирая кожу в кровь.

- Слышь, чурбан! Берега попутал? - голос Лёхи казался трезвым. В глазах плескалась пустота.

В этот момент Пахин кулак влетел в ухо Витька. Тот не удержался на ногах - упал на землю. Паха запрыгнул сверху - начал отчаянно молотить его кулаками. Нос хрустнул, брызнула кровь. Ещё удар, ещё. Зубы зашатались в своих гнездах, птенцами запросились на волю.

Кровь залила глаза Витька, он пытался отбиться руками, сучил ногами, но ничего не получалось. Удары продолжали сотрясать его голову. Всё помутилось. Затошнило. Выпитое и съеденное запросилось обратно. Витёк зашарил руками по земле, наткнулся на затухаюший костёр. Обжёгся. Выхватил раскаленный шампур и ткнул наугад. Метал вошел в упругую плоть. Паха от неожиданности заорал и остановился. Витёк продолжил колоть. Из его глотки рвался звериный рык. Раз за разом он погружал свое оружие всё глубже и глубже.

- На, на, на! Сука! - на грудь хлынуло теплое, липкое. Паха упал на бок. Захрипел, задергался.

Витёк поднялся на локтях, дрожащей рукой протёр глаза. Луна слепила. Лёха убивал Макса. Бил лежачего ногами по туловищу, промежности, лицу. Кровь искрилась в лунных лучах. Журчала, как родник.

Неожиданно Лёха остановился. Замер. Медленно повернулся и посмотрел в сторону Витька. Тот икнул.

- Я…я - могила, - прошептал Витёк.

Лёха не поверил. Схватил со стола кирпич. Со звериной прытью кинулся к Витьку и начал бить. Кирпич раз за разом ударял в голову. Смачно хлюпало. Трещали кости. Лицо исчезло. Превратилось в блестящую маску.

Лёха отбросил окровавленный кирпич в сторону, подошёл к столу и взял полный стакан. Заработал кадыком. Шумно выдохнул. Принялся раздеваться: стянул джинсы и рубашку. Остался в одних трусах. Подошел к реке, перекрестился и нырнул в воду. Поплыл на встречу полной луне.

Трясясь от слабости, умирающий Макс поднялся на локтях. Нащупал рядом с собой что-то большое, шершавое, мокрое. Сжал в окровавленной руке, размахнулся во все оставшиеся силы. Бросил в удаляющуюся цель. Попал.

Луна улыбнулась.