Фетоскопия

Вчерашний пост принёс много беспокойства моим коллегам на Скорой. Старший фельдшер устроила капитальную проверку всех автомобилей. Естественно нашлось много косяков. Не удивлюсь, если людей премии лишат. Естественно, все знают, что эти проверки провелись из-за меня и моего поста. Мне даже одна женщина написала на WhatsApp

Думаю много чего про меня было сказано неприятного. Но никто не объяснил мне, что такого плохого я написала. Что такого было в этом посте, что такую суету навели? Расскажите мне, пожалуйста. Во истину - я тупая как пробка.

Знаете, что мне это напоминает? Школу! Старший фельдшер решила травлю устроить? Вперёд. Я больше здесь всё равно работать не буду. И каждый раз, когда кто-то увольняется, я слышу как их поливают грязью. Каждый раз. Но я не вмешиваюсь. Это бессмысленно. Достаточно того, что люди знают об ушедших. Теперь моя очередь уходить. У кого есть голова на плечах, разберутся что к чему. А руки в грязи у тех, кто ею кидается в первую очередь. До меня не долетит.

Вот это мой сборник рассказов "Скоровские истории". Книги ещё есть. Хотя их остаётся всё меньше и меньше. Если кому-то это интересно, пишите мне в ВК или на почту. Данные есть в моём профиле.

Всем спасибо, кто принял участие в проекте.

На этом всё. Всем тепла и плюшек.

Берегите себя и своих близких.

С вами была Я - ваша .

#comment_192850106

Двое старших проболели больше недели и маленькая тоже немного сдалась 😔 У малышки сопли, кашель, хрипота и вот это все, а ей всего 4 месяца. Ну мы и решили показать малышку доктору.

Urgent Care — это что-то типа поликлиники что ли. Только они бывают разные, при больнице (как в нашем случае), или отдельное заведение или здание. Разные компании и тд. Выбираешь любую и едешь, может какая ближе или где отзывы лучше или еще как-нибудь.

Когда ты заболел, то тебе надо идти к врачу — у всех есть терапевт (PCP) или педиатр у детей к которому ты прикреплен и к кому ты ходишь при необходимости. Но к терапевту зачастую нельзя попасть моментально, надо записаться и тд. И вот в этом случае, когда ты болеешь и надо к врачу быстро, то едешь в urgent care. А если совсем ситуация критичная то едешь в emergency room или вызываешь скорую (emergency опять же).

В общем, мы выбрали urgent care в той же клинике, где и родилась малышка, это близко к дому и в целом шикарная клиника. Нужно приехать на парковку Emergency, зайти во вход экстренной помощи и сказать, что тебе надо pediatrics urgent care. Дальше идешь уже в это самое отделение, оно в двух шагах от Emergency room.

Внутри небольшой зал ожидания, с мультиками, красивыми картинами и детским алфавитом. На входе стоит стойка с iPad (планшетом), где ты вводишь данные малышки, указываешь есть ли  страховка или нет и просто садишься ждёшь. Через какое-то время тебе дают еще один iPad планшет, где ты заполняешь более подробную информацию. Там твой пол, возраст, контактная информация, адрес, причина обращения, жалобы, и фотографируешь свою страховку.

Опять ждешь какое-то время и тебя уже приглашают в смотровой кабинет. Их несколько и они приватные, в одном кабинете находишься только ты и твои сопровождающие. С тобой заходит медсестра, измеряет малышке температуру, одевает на палец датчики, измеряет всякие штуки типа насыщение кислородом и тд. Спрашивает нужен ли нам переводчик, мы просим на всякий случай тк могут быть какие-то термины не понятные и тд (но в данном случае мы болтали с доктором и шутили свободно, он сказал что мы good и мой английский хороший).

Ну и еще через какое-то время приходит доктор.  Интересный момент, что прежде чем кто-то зайдет, доктор или другой персонал, они обязательно стучатся сначала, а потом только входят. Доктор — взрослый веселый дядечка, шутим с ним, все легко и позитивно. Осмотрел малышку, послушал, сделал все нужные тесты. В целом с малышкой все хорошо, поймала какую-то вирусную инфекцию, сказали наблюдать, промывать носик и тд. Все максимально вежливо, приятно и беззаботно, постоянно спрашивают нет ли каких еще вопросов и все максимально подробно объясняют. Уходишь с приятным таким чувством потом. На всё ушло примерно 1-1,5 часа, ожидание, регистрация, приём и тд.

И кстати никаких бахил и требований. Не надо снимать верхнюю одежду если не хочешь. Короче как хочешь так и приходишь, никакого «я тут помыла а вы топчите» или «бахилы 10 рублей» 😁

Вот такая вот мини история :) я приложил пару видео как все выглядит внутри, и фотку с ценами на прием добавлю ниже, анализы и рентген, вдруг кому интересно. Нам все покрывает страховка, так что мы ничего не платили. 

Всем спасибо за внимание, надеюсь было интересно :)

Переехал в США и рассказываю о переезде:

— Telegram: https://t.me/kaseyusa
— YouTube: https://youtube.com/@kaseyusa

Каких пациентов доктора боятся больше всего? Кто-то из вас вспомнит о вредных бабулях, кто-то о любителях жалоб, но каждый врач сходу назовет вам три категории: натуральные рыжие, медики и беременные. Почему? Все просто - рыжие частенько выдают редкие аллергии, у медработников лечение постоянно идет по звезде и они ловят самые редкие побочки, а беременным мало того, что бо́льшую часть лекарств пить запрещено, так они еще и чудят по-чёрному. И если рыжих и медиков уже не спасти, карма у них такая, то с беременными частенько стараются повозиться и учат этому всех врачей без исключения. 

На дворе прекрасное лето после четвертого курса, я в родной ЦРБ на самой длинной производственной практике, где предполагалось по 1.5 недели поочередно заниматься терапией, хирургией и акушерством. В последние пару дней мой куратор решил посадить меня в приемное отделение гинекологии в помощь тамошним медсестрам. В мои обязанности входило измерение роста, веса и разных окружностей у беременных, а попутно всякая мелочь из разряда принеси-подай. 

Из женской консультации к нам на госпитализацию прибыла женщина лет 30 с диагнозом "9 недель, рвота беременных". Вся мокрая (и вряд ли только из-за летней жары), бледно-зеленая и помятая красавица была без вещей, со слов, доктор направил ее прямо с приема. Я отвела ее в смотровую, а там уже начала измерения и опрос, чтобы скоротать время до прихода куратора. Как только врач прибыл, я быстро ему доложила, все, что удалось выяснить: беременность третья, абортов нет, роды предстоят третьи, рвота до 18 раз в сутки, похудение на 7 кг, отвращение к пище - надо класть. Доктор со мной согласился, проверил все остальное и пригласил пациентку на узи. Там мы узнали причину столь сильного токсикоза - у женщины ожидалась тройня:

- Плод номер один, размеры такие-то, норма, плод номер два, размеры такие-то, норма, плод номер три...

- Как плод номер три?

- У вас тройня

- КАК ТРОЙНЯ?!

- Такое бывает. Это сразу три ребенка

- КАКАЯ ТРОЙНЯ?! - женщина стала переходить на ультразвук.

- Ну вот, смотрите, - доктор повернул экран к ней, - вот это пятнышко - первый...

- Я не могу тройню...нельзя тройню...- женщина начала плакать, а потом ее начало тошнить. Я предусмотрительно подвинула к ней ведерко.

- Почему нельзя?

- У меня уже двое. Пять и три года. Куда ещё три? - почти умоляюще завыла пациентка.

- Ох, ну это вы с мужем решите. Вы же без вещей?

 - Да

- Давайте мы вас в отделение оформим, а мужа попросим вам вещи привезти. Хома Сергеевна, позвони, мы тут пока все бумажки напишем, он, может, уже и подъедет. 

Мужчина появился менее чем через полчаса от моего звонка, его супруга все еще была в приемном отделении, умывалась после очередного приступа рвоты. Едва завидев мужа, она кинулась к нему, но явно не с романтическим порывом. Женщина выхватила сумки из его рук и начала его...избивать. Ни мы, ни ее супруг не ожидали такой прыти и застыли подобно сурикатам. А тем временем удары пациентки становились все яростнее, и не выдержав напора, на одной из сумок разошлась молния, во все стороны полетели тапки, майки, полотенца и всё то, что с любовью было собрано в больницу. Мужчина ожил и попытался сбежать, но пациентка развила поистине необычайную прыть и, крича на весь приемник "Снайпер!!! Чёртов снайпер!!!", продолжила избивать несчастного уже полупустой сумкой. Спустя минут 15 женщина выдохлась и сраженная очередным приступом рвоты побежала в туалет, а ее муж растерянно стоял посреди коридора. "Поздравляю, у вас будет тройня, - похлопал доктор мужчину по плечу. - Крепитесь".

 Однажды зимой дают мне вызов: девушка, 17 лет, беременность 38 недель. Схватки начались час назад. Воды не отошли. Еду, не напрягаюсь. Как правило «первородки» быстро не рожают. Несколько часов схваток, и потом уже... Да ещё и этаж первый. Думаю: сейчас зайду, быстро посмотрю и поедем. Но «посмотреть» мне девушку не получилось. Только вошла в подъезд, а девушка уже навстречу с двумя котомками выходит. Как такси вызвала, честное слово. Вот что с ней делать? Не возвращаться же. Да и пока разденется, пока обратно оденется – времени куча пройдёт. Взяла у неё сумки и пошли. По дороге расспрашиваю. Схватки начались час назад, сейчас регулярные стали по минуте через три примерно, воды подтекают. «Вот как воды потекли, так и вызвала». И тут я, чисто на автомате, спрашиваю:

– Потуг нет?

  Отвечает:

– Есть понемногу.

– Ёпэрэсэтэ! А ты откуда знаешь? Рожала что ли?

– Так да. Два года назад. Скоро садик дадут.

  И тут мне что-то нехорошо стало. Два раза роды принимала – не понравилось. Страха натерпелась! В машине укладываю на носилки. А водителю говорю:

– Леонид Дмитриевич, хочешь роды в машине принять? Если нет, то гони.

  И Леонид Дмитриевич погнал. Водитель он был неспешный: по городу 40 км, а за городом не больше 60 км/ч ездил. Но опыта работы на Скорой у него больше 30 лет было. Всякого навидался. Включил спецсигналы и поехал быстро-быстро. Мигом до роддома домчал.

  В дороге я позвонила на Скорую и попросила передать в роддом, что везу женщину в потугах. Поэтому нас уже ждала врач в приёмнике. Увидев пациентку, врач воскликнула:

– Ковалёва! Опять ты! Ты же вот недавно здесь была.

  А Ковалёва отвечает:

– Так это не я. Это моя сестра. А я два года назад у вас была. Тогда же, когда и мама моя.

  Вот такой у них, оказывается, семейный подряд. Вернулась в машину, рассказываю водителю о девушке:

– Представляешь? Первого родила в 15 лет, второго в 17 родит. И будет мама с двумя детьми. Жуть.

  А Леонид Дмитриевич мне другую историю рассказал. Возил он как-то в девяностые годы юную беременную рожать. Выходит из подъезда девушка 16 лет, а с ней женщина в возрасте сорок с небольшим. А когда отвезли их в роддом, фельдшер сказал:

– Ты думаешь, это мама девушки? А вот и не угадал. Я тоже так подумал. Говорю, что мама тоже с нами едет, а она ответила, что не мама девушке, а бабушка. А мама на работе сейчас. Представляешь? Бабушка говорит, что рано рожать – это у них семейное. Сама в 15 лет родила, дочь – в 14, а внучка в 16 рожать едет. Вот так: 45 лет, а уже прабабушка.

  И так тоже бывает.

  Несколько лет назад дают мне вызов: женщина, 36 лет, боли в животе. Выезжаю. На адресе – обычная женщина в обычной квартире. Из жалоб – ноющая боль в нижних отделах живота, кровянистые выделения из половых путей. Болит несколько часов. Принимала но-шпу – не помогло. Сейчас на работу идти, а болит. Последняя менструация была 2 недели назад, менструации регулярные, сбоев не было. На вопрос о возможности беременности отвечает отрицательно. Говорит, что половой жизнью не живёт, поэтому не предохраняется. Во время осмотра нащупываю какое-то образование над лоном, уходящее вглубь за лобковую кость. Женщина говорит, что в этом месте и болит больше всего. Ещё раз спрашиваю:

- Точно не может быть беременности?

  Отвечает, что точно-точно! У гинеколога не была больше года. Есть ли миома матки или ещё какие заболевания в гинекологической сфере, не знает. Ранее ничего не беспокоило.

  Предлагаю госпитализацию в гинекологическое отделение. В сопроводительном листе пишу диагнозы: «Эндометрит? Новообразование матки? Беременность?». Зачем написала про беременность, не знаю. Женщина категорически отрицала такую возможность. Но женщины так коварны... Написала. Как под руку толкнули. Бывает у меня такое – наобум ставить диагноз.

  Так как гинекология у нас находится далеко от остальных отделений больницы, мы ждём осмотра врача и его решения. Если он считает, что пациентка «не гинекологическая», мы отвозим её в общий приёмник уже с другим диагнозом. А в этом случае мне было ещё и интересно, что у этой женщины за образование в животе я нащупала. Выходит из смотровой врач в полном недоумении и говорит:

– Не понимаю, как взрослая женщина может не понять, что беременна? 16 недель беременности – это не шесть и даже не 12. Вот-вот плод шевелиться начнёт.

  Женщину оставили в отделении на сохранении. Вот такой «нежданчик» в 36 лет женщина получила.

Седьмой пациент

  В 8.00 Катя пришла на работу, а уже в 8.10 Иванов из третьей палаты начал «заземляться». Катя ещё толком не натянула халат, потому что напарница Оксана начала рассказывать про свои субботние похождения, а заведующий отделением Родион Владимирович крикнул в коридор:

- Екатерина, поторопись! В третью палату!

   Иванов лежал белый, с синими губами и не подавал признаков жизни. Врачи возились над его телом, не отпуская в свободный полёт измученную душу.

- Интубируем! – бросил Родион Владимирович, ритмично склоняясь над пациентом в попытках завести замирающее сердце. - Катерина – атропин, адреналин. И раствор бикарбоната натрия струйно.

   Катя выдернула из коробки ампулы, набрала прозрачную жидкость в шприц. Хорошо, что вчера Иванову установили в яремную вену центральный катетер. Вены на бледной холодной руке были едва видны. Тоненькими синими ниточками просвечивались под сухой, покрытой пигментными пятнами кожей. Сейчас бы ловить эти ускользающие дорожки жизни.

- Ну давай, зараза! – раздражённо пробормотал Родион Владимирович пациенту.

   Иванов – ещё и не слишком старый, но иссушённый болезнью пенсионер, провел в отделении уже три дня, балансируя на грани жизни и смерти. Но именно сегодня, с утра, «устал».

   Катя воткнула иглу в катетер, медленно ввела препарат. Она делала это тысячи раз, движения давно стали автоматическими, профессиональными. А когда-то руки тряслись, сейчас и вспомнить смешно.

   Мониторы пищали, врачи угрюмо переговаривались, Родион Владимирович, сопел, как спортсмен в тренажёрном зале. На его лбу уже выступили мелкие капельки пота. Катя стояла рядом с заведующим, ожидая команды и поглядывая в окно. За стеклом занимался сероватый осенний рассвет, брели на работу немногочисленные прохожие. А здесь, в десяти шагах от людей, занятых своими повседневными мыслями, шла невидимая для общества борьба.

- Всё, - выдохнул Родион Владимирович.

   Он бросил короткий взгляд на часы.

- Время смерти 8.40.

   Врачи отступили от койки Иванова, потянулись в коридор.

- Екатерина, позвоните санитарам из приёмного. Надо вывезти тело пока время есть.

   Санитарка тётя Валя, проскользнула в палату, суеверно перекрестилась и прикрыла лицо пациента простынёй.

-  Хорошо день начался, - съязвил кто-то из врачей.

   Катя убрала препараты на место, сбросила использованные шприцы в контейнер.

- Отмучился, болезный, - зашептали за её спиной.

   Катя испуганно обернулась. Тётя Валя бормотала молитву, склонившись над телом умершего. Заведующий отделением неодобрительно покосился на санитарку. Он не любил в реанимации «этого мракобесия». Но ничего не сказал.

   Через час начал «заземляться» Сельчуков из первой палаты. Этот давно готовился, за прошедшие двое суток три раза его вытаскивали с того света. Но Сельчуков упорно добивался своего. В принципе, он стремился сбежать последние пять лет своей короткой жизни. В больницу попадал с завидным постоянством, в основном с передозировками. Выхаживали, ставили на ноги. А он возвращался.

   На этот раз засобирался всерьёз.

   Снова возня врачей, писк монитора, снова раздражённое от заведующего:

- Время смерти 9.50.

- Коллеги, кто вчера нагрешил? – это Александр Игнатьевич, ветеран отделения. Ему лет пять, как пора на пенсию, а он всё никак не может оставить дело, которому посвятил большую часть жизни.

   Уже и в отделе кадров намекали, мол не пора ли? А врач всё отшучивался, мол, выйду на пенсию, сяду перед телевизором и помру сразу. Только хлопот коллегам с моей тушкой. Уж лучше здесь. Вся аппаратура под рукой.

   К полудню из приёмного привезли сухонькую старушку. Непроходимость кишечника, перитонит. Возиться стали без особой надежды. Одинокая пациентка пролежала три дня без сознания в своей квартире.

- Соседи хорошие, - не отрываясь от работы, сказал Александр Игнатьевич. – Всего через три дня спохватились. У нас в соседнем подъезде старичок «заземлился», так запаниковали только когда он пахнуть начал.

- Что это у неё на руке? – Родион Владимирович наклонился над кистью пациентки, покрытой мелкими царапинами и кровоточащими ранами.

- Кошка, - мимоходом ответил Александр Игнатьевич.

- Какая кошка? – удивилась Катя.

- Самая обыкновенная. У одиноких старушек кто в доме живёт? Кошка. Или собака. Хозяйка без сознания рухнула, три дня лежала. Питомица проголодалась и таким образом пыталась обратить на себя внимание. 

- Ужас какой, - поёжилась Катя.

- Ужас случился бы, если бы соседи ещё неделю-вторую панику не подняли. А это так, мелочи.

- Время смерти – 12.20.

- Ожидаемо, - пожал плечами Александр Игнатьевич. – Родион Владимирович, у нас в ординаторской кофе остался?

    Но как только загудел, забулькал на табуретке побитый жизнью китайский чайник, из приёмного отделения позвонили:

- Везут пациентку с ДТП. На Рокоссовского два барана перекрёсток не поделили. Пассажирку одного из них и везут.

- А самого барана?

- А что ему сделается. Живой. Помят слегка, но явно не наш кадр. Готовьтесь. Реаниматологи и медсестра спускайтесь в приёмное.

   Через десять минут жертву ДТП вкатывают по пандусу в «приёмку». Совсем молодая девушка с бледным, залитым кровью лицом.

- Так, внутричерепная гематома, переломы грудной клетки, - перечисляет сопровождающий врач. – Массивная кровопотеря.

   Родион Владимирович раздаёт команды. Катя суетится, набирая в шприцы препараты, привычно нащупывая вены на гладкой девичьей руке.

«Красивый маникюр», - пробивается через «рабочий» поток неожиданная мысль.

   Катя всегда немного завидовала вот таким гладким рукам с изящными пальцами, украшенными ярко-красным лаком. С её работой о маникюре можно только мечтать. И рука красивая, и девушка, несмотря на бледность, очень красивая. Жалко.

    Катя наклонилась, подключая к вене капельницу. И вдруг безвольная рука с ярко-красными ногтями с неожиданной силой вцепилась Кате в кисть.

- Ой, - вскрикнула медсестра.

- Что там у вас ещё? – недовольно покосился на неё Родион Владимирович.

- Она держит меня за руку.

- Она не может держать вас за руку, - терпеливо ответил врач. – Она без сознания.

- Сами посмотрите, - сердито бросила заведующему Катя.

- Интересно. Рефлексы ещё работают. Освобождайтесь, Екатерина. Пациентку пора везти в операционную. Без трепанации черепа тут не обойтись. 

   Катя осторожно потянула за кисть девушки. Пальцы судорожно сжались. Словно капкан.

- Она не отпускает.

- Катя, - раздражаясь сказал врач. – Не разводите детский сад.

   Медсестра потянула сильнее, с трудом выдирая руку из захвата.

«Синяки останутся», - почему-то подумалось ей.

     Санитары выкатили пациентку из отделения. В дверях в последний раз мелькнула опускающаяся на сероватую больничную простынь рука с ярко-красными ногтями. Катя потёрла кисть, до сих пор чувствуя судорожное пожатие длинных пальцев.

- Шансы есть? – спросила она у выходящего в коридор Александра Игнатьевича.

- Шансы есть всегда, - парировал врач. – Когда большие, когда малые.

- А сейчас

- А сейчас? – реаниматолог задумался. – А сейчас – едва уловимые. Тяжёлая травма головы, да и грудная клетка раздавлена, осколки рёбер в плевре, перикарде. Даже если наши коллег справятся – прежней она уже никогда не будет.

   В 16.00 Катя спускалась в терапевтическое отделение, сопровождая переводимого из РАО пациента. У грузового лифта с каталкой стояли два мрачных санитара. На каталке лежало тело, плотно укрытое простынёй. Из-под края простыни, самыми кончиками, выглядывали ярко-красные ногти.

   В 0.30 «заземляться» начали сразу в двух палатах. Почти одновременно «погасли» инсульт из пятой палаты и инфаркт из шестой. Александр Игнатьевич с Родионом Владимировичем разделились. Катя осталась с заведующим, а к «инсульту» пошла Оксана. Обе «команды» провозились почти три часа, но в 3.45 врач негромко сказал Екатерине:

- Всё, Катя. Тут уже бесполезно.

   Грудная клетка пациента ещё поднималась и опускалась, повинуясь механическому монстру ИВЛ, но мозг уже соскальзывал в небытие.

  В палату заглянул Александр Игнатьевич.

- Что у вас, коллеги?

   Родион Владимирович махнул рукой.

- У нас та же история, - сказал Александр Игнатьевич. -  Прямо проклятие какое-то сегодня. Я уже со счёта сбился. Давно такого не было.

- А у меня никогда такого не было, - подала голос Катя.

- Мы же РАО, а не гастроэнтерология какая-нибудь, - хмыкнул врач. – Держитесь, Екатерина. Говорят, что медсёстры, отличившиеся в нашем отделении в другой жизни попадают в КВД.

   Катя вывалилась из автобуса, не чувствуя под собой ног. К счастью, основной поток пассажиров в 9.00 утра катил с окраин в центр и только такие «суточные» бедолаги, как она наконец-то добирались с работы домой. Удалось занять местечко возле окна и немного подремать. 

«Сейчас в душ, проглотить запасённый в холодильнике завтрак – и спать. Отключу телефон, задёрну занавески и до полудня выпаду из реальности»

   Девушка нажала кнопку лифта, и пока железная кабина катила вниз, прижалась плечом к стене. Глаза тут же начали закрываться, голову словно укутали в тёплое ватное одеяло.

- Не хватало ещё заснуть прямо в подъезде, - встрепенулась Катя. - Соберись!

   Девушка вышла на своём этаже и тут же чуть не наступила на человека, лежавшего рядом с её дверью. Испуганно отшатнулась и тут же узнала соседа-старичка из квартиры напротив. Он всегда вежливо здоровался с ней, но с разговорами не лез. Обычная соседская жизнь в многоэтажке. Как же его зовут?

- Леонид Матвеевич?

   Лежащий с видимым трудом открыл глаза.

- Катя, вы вернулись? А я звоню, звоню.

- Что с вами? Вам плохо?

- Сердце что-то прихватило. А телефон разрядился. Я помню, что вы в больнице работаете. Хотел зайти, попросить помощи, а тут прямо возле двери ноги подломились.

   Старик говорил с трудом, словно протискивая сквозь сжатые посиневшие губы каждую фразу.

«Инфаркт, - решила Катя. – Сколько он тут лежит? Не поздно ли?»

   Она достала из кармана телефон, набрала сначала номер скорой, потом позвонила в отделение, которое покинула всего час назад.

- Марина? К вам сейчас скоряки инфаркт привезут. Готовьтесь.

   Отзвонившись, Катя открыла дверь. Старик попытался подняться, но медсестра погрозила ему пальцем.

- Не шевелитесь.

   Рывком втащила соседа с холодной лестничной клетки в прихожую. Усадила, уперев спиной к стене.

- Принимали что-нибудь?

- Не успел.

   Катя пошарила в аптечке на кухне. Сапожник без сапог. Ну, хоть аспирин есть. Она протянула соседу таблетку и стакан воды.

- Разжуйте и запейте.

- Простите, Катя, что я так ввалился, - едва слышно прошептал старик. – Мне очень неудобно.

- Пустяки.

   Катя открыла форточку, обеспечив поток свежего воздуха в комнату. Расстегнула воротник лежащего. Поставила табуретку в прихожей и принялась ждать.

    Сон и усталость сняло, как рукой. Катя входила в привычное «рабочее» состояние, и за её спиной словно вырос призрачный зав.отделением.

    За прошедшие сутки у неё «ушли» шесть пациентов. Отдавать сволочи-Смерти ещё и седьмого она не собиралась.

Рассказ из книги "Седьмой пациент"

Автор Павел Гушинец (DoktorLobanov)

Бывают такие истории, что одна сплошная боль. И не столько физическая, сколько душевная. От такой боли остаются шрамы на всю жизнь не только на теле. Даже если эта боль была не твоя, всё равно тяжело об этом рассказывать. Быть может именно поэтому историю эту я рассказала не сразу, когда она произошло, а только теперь.

Было это несколько лет назад. Девушку 19 лет выписали из отделения патологии беременности домой с диагнозом: 36 недель беременности, низкое предлежание плаценты. Выписывали с напутствием - чуть что не так, сразу Скорую вызывать и ехать в роддом обратно. В этот же день девушка почувствовала тянущие боли внизу живота. Сразу вызвала Скорую помощь. Скорая была на адресе через семь минут. Обычно угрозу преждевременного прерывания беременности, как и преждевременных родов, Скорая возит пешком. Я знаю, что всех надо на носилках возить, но говорю как есть. Многие женщины подтвердят мои слова. До машины в большинстве случаев беременные идут пешком. Но не в этом случае. Фельдшер, прочитав диагноз, пешком девушку не повела. Сказала, что только на носилках она поедет. Давление было в норме, кровянистых выделений не было. Но низкое предлежание плаценты само по себе представляет опасность.

Беременную спокойно довезли до роддома, благо дело пациентка жила рядом - пять минут ехать всего. Спокойно переложили в приёмнике с носилок на каталку. Дежурный врач расписалась в карте вызова за пациентку. Скорая уехала. Ну а потом Скорая ездила для этой пациентки за кровью в другой город. У нас этой группы крови не оказалось, а надо было делать переливание. Подробностей того, что произошло в роддоме мы не знаем. Роддом не делится своими тайнами. Расскажу то, что мы узнали.

У беременной началось кровотечение. Надо было срочно оперировать, а операционная была не готова. В итоге на операционном столе девушка оказалась через час, когда кровопотеря была достаточно большая. Ребёнок погиб. Матку удалили. Девушку чуть не похоронили. Она выжила, но какой ценой.

Конечно, начались разборки. И первое, что сделал роддом - попытался переложить вину на фельдшера Скорой помощи. Была собрана комиссия по разбору этого случая. Пригласили фельдшера, которая была на вызове. Так же был наш заведующий и заведующая роддома. Была ли дежурный врач, принимавшая ту пациентку, я не знаю.

Заведующая роддома сообщила комиссии вот что:

Скорая привезла женщину с кровотечением. "Она плавала в крови". Переложили на носилки и уехали. Венозный доступ не был обеспечен. Кровоостанавливающие препараты не ввели. И даже не позвонили в роддом, чтобы предупредить о том, что везут кровотечение. В общем - фельдшер Скорой во всём виновата.

Фельдшер возразила сообщив, что у женщины не было кровотечения. Поэтому кровоостанавливающие препараты не вводились. Показаний не было. Пациентка была доставлена с угрозой преждевременных родов при низком предлежании плаценты. "Мы никогда ранее не предупреждали роддом, что везём угрозу преждевременных родов. От нас этого не требовали." Заведующий добавил, что вряд-ли пациентка "плавала в крови". Ведь бригада после этого обслужила ещё два вызова, не заезжая на обработку носилок. Бригада бы не смогла дальше работать.

Заведующая роддома тут же изменила свои слова сказав, что "пациентка утонула в крови сразу, как Скорая переложила её на каталку". Мол поэтому носили не замарались. Наш заведующий предложил посмотреть карту вызова. В ней указаны жизненные показатели пациента - давление, пульс, частота дыхания пациента. Если верить данным из карты вызова, у пациентки было всё нормально. Но если верить заведующей роддома, у женщины было массивное кровотечение. Значит, как минимум, должен был участиться пульс. А здесь всё хорошо. И подпись дежурного врача, которая принимала пациентку, это подтверждает.

Заведующая заступилась за врача:

- Она просто растерялась, поэтому подписала.

- Что значит растерялась? Как может "просто растеряться" врач приемного отделения? Здесь вопрос о компетенции врача может встать.

Но заведующему не дали возможности развить свою мысль. Его прервал кто-то из комиссии:

- А почему фельдшер ставит диагноз низкое предлежание плаценты? В истории болезни об этом ничего не написано.

- Так у неё выписка из стационара была и результаты УЗИ на руках, - ответила фельдшер.

После этого тут же появилась вторая история болезни, а фельдшера попросили покинуть помещение. Поэтому многого мы не узнали. Ни откуда взялась вторая история болезни, ни почему так долго операционная готовилась. Ведь не одна она в роддоме. Кроме плановых кесаревых, бывают и экстренные случаи.

А ещё через некоторое время заведующая роддома пришла к нам на собрание с лекцией на тему "Кровотечение в акушерстве". Вспомнила и ту пациентку. Пересказывать собрание я не буду. Много там было сказано. Перескажу слова заведующей о женщине, которая потеряла ребёнка и лишилась матки:

- Ничего страшного. У неё ещё могут быть дети. Яичники то остались.

Это она на суррогатное материнство намекала.

Мы не знаем, чем дело закончилось, однако к Скорой после того собрания претензий не было. Знаем только, что женщина собиралась в суд на больницу подать. Но были и хорошие перемены. У нас появился Транексам (препарат для остановки кровотечений, который можно использовать при беременности.) До этого у нас был только этамзилат натрия. А он противопоказан при беременности. Ещё в роддоме к Скорой теперь всегда выходит врач, чтобы принять пациентку. До этого очень часто Скорая видела только медсестру или акушерку. А то и вовсе - санитарку.

  Есть истории, о которых рассказывают только пациенты и их родственники, но не медики. Потому, что стыдно. Стыдно за нашу медицину в общем, и за коллег в частности. Я - медик, и мне стыдно. Но я расскажу.

  Было это в начале нулевых годов. Работали по одному медработнику на бригаду. Утро пятницы. К мужчине 72 лет вызвали Скорую. Повод - боль в спине. Приехал "опытный фельдшер" с высшей категорией и стажем работы лет 20, не меньше. Осмотрел пациента. Пациент жалуется на то, что спина болит - "ни согнуться, ни разогнуться". И показывает на заднюю поверхность грудной клетки слева, ближе к пояснице. При пальпации боль усиливается. Фельдшер говорит, что это остеохондроз. "Пейте обезболивающее и обращайтесь к неврологу". Уезжает. Вечером родственники повторно вызывают Скорую помощь. Боль усилилась, и родственники хотят, чтобы поставили "обезболивающий укол". Приезжает молоденький фельдшер с опытом работы 6 месяцев. Он уже знает диагноз, который выставил опытный фельдшер - "Поясничный остеохондроз с болевым синдромом". Не стал заморачиваться, ощупал спину и дал тот же совет - выпейте обезболивающее. Объясняет, что уколы на остеохондроз Скорая не ставит. Действительно, обезболивать остеохондроз в то время было запрещено. Медико-экономические стандарты (МЭС) не разрешали. Фельдшер предлагает пациенту проехать в приёмное отделение больницы потому, что на всех повторных вызовах (повторным вызов считается, если второй раз вызвали Скорую в течении 24 часов с момента первого вызова) должна быть предложена госпитализация. Но предупреждает, что с такими "остеохондрозами в больницу не кладут". Пациент отказывается от госпитализации. Тогда фельдшер берёт отказ от госпитализации и уезжает, но обещает на завтра вызвать терапевта на дом. На следующее утро (была суббота) мужчина уже не встаёт с постели. Пришла терапевт из поликлиники. Осмотрела пациента и сказала:

- А зачем меня вызвали? Он же умирает. Сегодня и умрёт.

И ушла. Родственники в панике. Снова вызывают Скорую, но уже на "умирает". Посылают врачебную бригаду в составе врач + фельдшер. Смотрят пациента. Пациент бледный, пальцы и носогубный треугольник синюшные. Давление низкое, одышка. Жалуется на сильную слабость, чувство нехватки воздуха и боль в спине. И хоть на ЭКГ "без патологии", всё равно решили везти как ОКС (острый коронарный синдром). Согласно МЭСам выполнили все манипуляции. Привезли в больницу. С тем же диагнозом пациент был госпитализирован в реанимацию, где в течении часа он и скончался. На вскрытии была обнаружена пневмония с плевритом.

  Потом был "разбор полётов", где выяснились некоторые вещи:

1. Не был собран в полном объёме анамнез (история заболевания). Оказывается, что температура и кашель у пациента были в течении четырёх дней, но за медпомощью он никуда не обращался. Появление боли с предыдущим заболеванием "простудой" родственники никак не связали, а "медики не спросили".

2. Лёгкие у пациента никто не выслушивал - так заявили родственники. Вполне возможно, что это правда. Меня там не было. Утверждать не могу. Но, судя по результатам вскрытия, половина лёгкого не дышала, значит ухом можно было услышать.

3. В приёмном отделении не был сделан рентгеновский снимок лёгких. В тот день не было рентген лаборанта - заболела, а другого человека на дежурство в субботу не нашли.

  В то время у нас ещё проводились собрания с разбором "косяков" коллег, что бы другие их не повторяли. Тогда-то я и узнала про эту "триаду". Как-то так получилось, что в колледже об этом нам на занятиях по терапии не рассказали.

  Не всем этот урок пошёл на пользу. Но я очень хорошо уяснила, что надо больных смотреть полностью, выспрашивать всё, не идти на поводу у чужого мнения. И запомнила про "триаду".

  По прошествии нескольких лет я приехала на вызов в "рабочее" общежитие к молодому мужчине. Зима. Вечер. Повод к вызову - высокая температура. На адресе узнала, что мужчина находится здесь в длительной командировке, работает на стройке монтажником-высотником. Сегодня днём появился кашель, вечером после работы узнал, что поднялась температура. А тут ещё бок слева заболел. Вызвали Скорую. Осматриваю. В легких дыхание нормальное. Но про триаду я помню. Говорю:

- Собирайтесь в больницу. Будем там исключать пневмонию.

 Привезла. Отвела в смотровой кабинет и пошла терапевту больного "передавать". В тот вечер дежурным терапевтом была пожилая женщина. Она уже несколько лет как была на пенсии, но дежурства суточные брала. Рассказываю ей про пациента. А она говорит:

- В общем всё ясно. Командировочный, значит алкаш. И пьёт каждый вечер. А бок болит - так это печень от пьянства. При чём здесь пневмония? За один день пневмония не разовьётся.

 Я немного в шоке. Не видя человека и такие диагнозы ставит. Видать совсем устала. Говорю:

- На алкоголика не похож. Болит не живот и не в правом подреберье, а слева в грудной клетке. И ослабление дыхания есть. И до свидания. Я СВОЙ диагноз озвучила.

  Про дыхание вру нарочно, что бы послушала хоть лёгкие. Уезжаю несколько обеспокоенная судьбой мужчины. Я конечно знаю, что с моим диагнозом в приёмнике просто обязаны сделать рентген лёгких и взять общий анализ крови, но всё же. Через пару часов звоню в приёмное отделение, чтобы узнать судьбу больного. Пневмония подтвердилась, но пациент отказался от госпитализации. Сказал, что домой его сегодня отвезут и лечиться он будет в своей "нормальной" больнице. До дома ехать 4 часа. Думаю, что дежурный терапевт озвучила ему тоже самое, что и мне.

  И очень хорошо, что этот врач сейчас не берёт смены. Я считаю, что если устал от медицины, то надо уходить на покой или искать себе другую работу.

В начале декабря группа антипрививочников под названием Crazymothers разместила на своих страницах в Twitter и Instagram следующее обращение:

«Дорогие СМИ, пожалуйста, прекратите использовать термин «антипрививочники». Это унизительно, провокационнно и маргинализирует как самих женщин, так и их переживания. Это пренебрежительно, упрощенно, крайне оскорбительно и в целом ложно. Мы вежливо просим, чтобы вы называли нас «Осведомленные о риске вакцин».

Пользователи с энтузиазмом откликнулись на этот призыв. Они немедленно отметили, что если бы участники группы действительно осознавали риск вакцин, который крайне мал и не включает, например, аутизм (хотя об этом можно прочитать на сайте группы), они бы не возражали против вакцинации. Тем более, если сравнить опасности вакцинации и отказа от нее: смертельно заболевание ребенка и риск заразить окружающих.

Например, вспышка кори в Демократической Республике Конго за последний год повлекла 233 337 случаев заболевания и 4723 смерти, причем почти 90 % умерших – дети до 5 лет.

Поэтому предложение Crazymothers называть их «осведомленными о риске» вызвало у читателей поток собственных идей и альтернативных названий. В их числе:

- энтузиасты чумы,

- медицински неграмотные клоуны-убийцы,

- убийцы детей,

- биотеррористы,

- сумасшедшие безумцы,

- движимые ненавистью антинаучные ретрограды,

- опасные невежды, настаивающие, чтобы специалисты по общественному здравоохранению потакали вашим фантазиям.

Как и следовало ожидать, на антипрививочников весь этот юмор не подействовал. Как показало исследование, проведенное в 2017 году, чтобы действительно изменить точку зрения того, кто выступает против вакцин или колеблется, лучше показать ему фото человека, потерявшего здоровье после болезни, или хотя бы счет на лечение кори.

Есть множество разных диагнозов, которые объединяют под одним общим названием, хотя они совершенно разной природы и ведут себя по-разному. Иногда это уходит в народ и становится предметом для насмешек, иногда до жути пугает самих заболевших. И вся проблема в том, что мало кто вникает в детали.

Возьмём для примера лишай. Вот о чем вы первом думаете, услышав этот диагноз? О любителе беспризорных котов, который теперь несёт заразу в массы, или о человеке со сниженным иммунитетом и жуткими болями? Ставлю плитку Бабаевского, что первый вариант приходит в голову чаще.

Послековидное время, стандартный прием в поликлинике. Со своей бедой обратилась женщина лет 40 с крайне печальными глазами:

- Доктор, я же не лишайная, правда

?- А должны быть?

- Вот, доктор

Женщина подала заключение от частного дерматолога, в котором стоял диагноз "Опоясывающий лишай"

- Так, опоясывающий.... Покажите, пожалуйста, где вылезло

- А вы не боитесь?

- Чего?

- Ну...заразиться

- Нет. Герпес во всех практически живет

- Так тут же лишаааай *заплакала*

- Почему вы плачете? Так сильно болит?

- Нет, коллеги на работе теперь меня сторонятся и обзывают "Лишайная"

- Детский сад, прости Господи. Это не тот лишай, который сильно заразный, успокойтесь.

- Честно?

- Честно. Тот от животных бесхозных, а этот в вас дремал долго и ждал, пока иммунитет упадет. Не застудились нигде?

- Да промерзла недавно

- Ну вот. Продувало здесь? *Обвожу кончиком ручки зону высыпаний*

- Примерно. Ой, доктор, честно не лишайная?

- Без шуток, нет. Вы не против, что я лечение немного поменяю? А то 16 таблеток противовирусного немного перебор на мой взгляд

- Конечно

Расписала женщине лечение, через полторы недели на контроле боли уже меньше, количество высыпаний тоже уменьшилось. Больничный она не брала, но в конце попросила справку с диагнозом. Разумеется, слово "лишай" я писать не стала.

Вообще в практике участкового врача чаще всего встречаются 3 лишая: стригущий (он грибковый, заразный и как раз от животных), опоясывающий (он же герпес) и розовый лишай Жибера (неведомая дичь, появляющаяся непонятно от чего и чаще у женщин). Все по-разному лечатся, но одинаково пугают обывателя вероятностью общественного порицания. 

Учёные долго пытались повторить последовательность действий, которые привели к первой долгосрочной ремиссии 12 лет назад. С так называемым “Лондонским пациентом” у них, кажется, получилось.

Уже во второй раз с начала глобальной эпидемии пациент излечен от ВИЧ-инфекции – вируса, который вызывает СПИД.

Новость появилась почти через 12 лет после того, как стало известно об излечении первого пациента – о подвиге, который учёные долго и безуспешно пытались повторить.

Исследователи опубликовали свой доклад в журнале “Nature” и представили некоторые детали на конференции по ретровирусам и оппортунистическим инфекциям в Сиэтле. В данной публикации учёные описывают этот случай как долгосрочную ремиссию. В интервью же большинство экспертов называли это излечением, но с оговоркой, что очень сложно определить, какое слово стоит использовать, так как пока известно только два таких случая.

Оба выдающихся результата достигнуты благодаря пересадке заражённым пациентам костного мозга. Но в обоих случаях трансплантация предназначалась для лечения рака, а не ВИЧ.

Трансплантация костного мозга вряд ли станет предпочтительным вариантом лечения в ближайшем будущем. Сейчас для контроля ВИЧ-инфекции используются сильнодействующие препараты, пересадка же остается рискованным вмешательством из-за серьёзных побочных эффектов, которые могут длиться годами.

Однако, как говорят учёные, замена собственных иммунных клеток организма на специально модифицированные к сопротивлению ВИЧ-инфекции может успешно применяться на практике.

«Это вселит в людей надежду, что исцеление – не сон. Оно достижимо!» – говорит доктор Аннамари Венсинг, вирусолог из университетского медицинского центра в Утрехте, Нидерланды.

Доктор Венсинг соруководитель “IciStem” – консорциума европейских учёных, изучающих пересадку стволовых клеток в качестве лекарства от ВИЧ-инфекции. Консорциум поддерживается “amfAR” – американской организацией по изучению СПИДа.

Новый пациент предпочел сохранить анонимность, и учёные называют его исключительно “Лондонским пациентом”.

«Я чувствую ответственность перед врачами в том, чтобы помочь им понять, как это произошло, чтобы они могли развивать науку» – написал он “New York Times” по электронной почте.

Новость, что он излечился от рака и от ВИЧ одновременно, была нереальной и ошеломляющей, как написал он в письме. «Я никогда не думал, что лечение будет найдено в течение мой жизни».

На той же конференции в 2007 году доктор из Германии описал первый случай излечения “Берлинского пациента”, позже идентифицированного как Тимоти Рэй Браун 52-х лет, сейчас проживающего в Палм Спрингс, Калифорния.

Эта новость, размещенная на плакате в задней части конференц-зала изначально не привлекла много внимания. Как только стало ясно, что мистер Браун вылечен, учёные начали попытки повторить этот результат с другими раковыми пациентами, зараженными ВИЧ.

Раз за разом вирус возвращался примерно через девять месяцев после того, как пациенты прекращали антиретровирусную терапию, или же пациент умирал от рака. Неудачи заставляли учёных гадать, останется ли излечение мистера Брауна счастливой случайностью.

У мистера Брауна была лейкемия, и после неудачной химиотерапии ему потребовалась пересадка костного мозга.

Трансплантация была от донора с мутацией белка CCR5, который находится на поверхности определенных иммунных клеток. ВИЧ использует этот белок, чтобы проникнуть внутрь клеток, но не может попасть в их мутированную версию.

Мистеру Брауну давали сильнейшие имуносупрессивные лекарства, которые больше не используются, он страдал от сильнейших побочных эффектов месяцами после трансплантации костного мозга. Его даже погрузили в искусственную кому, и он едва не умер.

«Он был совершенно разбит из-за всех манипуляций» – говорит доктор Стивен Дикс, лечащий врач Брауна, эксперт по СПИДу из Калифорнийского Университета, Сан-Франциско. «И потому мы всегда задавались вопросом, оправдывает ли лечение то огромное количество вреда, нанесённое его иммунной системе, ведь Тимоти излечился, а другие нет?»

“Лондонский пациент” отвечает на этот вопрос так: «Лечение не обязательно должно доводить пациента до полусмерти, чтобы быть эффективным».

У него была лимфома ходжкина, и он перенес трансплантацию костного мозга от донора с мутацией белка CCR5 в мае 2016 года. Ему также была назначена имуносупрессивная терапия, но лечение было менее интенсивным, согласно нынешним стандартам трансплантации.

Он перестал принимать лекарства от ВИЧ в сентябре 2017 года, что сделало его первым пациентом после Брауна, у которого не обнаружен вирус спустя более чем год после прекращения терапии.

«Я думаю, это несколько меняет правила игры» – говорит доктор Равиндра Гупта, вирусолог университетского колледжа Лондона, представивший результаты лечения на встрече в Сиэтле. «После случая “Берлинского пациента” многие начали верить, что, чтобы излечиться от ВИЧ, нужно практически умереть, но сейчас, возможно, уже нет».

Хотя “Лондонский пациент” после трансплантации не был болен так же сильно, как мистер Браун, вмешательство все равно сработало: трансплантация уничтожила рак без разрушительных побочных эффектов. Пересаженные иммунные клетки, устойчивые к ВИЧ, похоже, полностью заменили его собственные уязвимые клетки.

Большинство людей с мутацией устойчивости к ВИЧ, названной “Дельта 32”, североевропейского происхождения. В базе данных “IciStem” насчитывается около 22 тысяч таких доноров.

Пока учёные отслеживают 38 ВИЧ-инфицированных, перенесших пересадку костного мозга, включая шестерых с пересадкой от доноров без мутации. Лондонский пациент 36-й в этом списке. Другой, 19-й номер из списка, называемый также “Дюссельдорфским пациентом”, не принимает анти-ВИЧ терапию уже четыре месяца. Детали этого случая будут представлены на Сиэтльской конференции позже.

Консорциум учёных повторно проанализировал кровь “Лондонского пациента” на наличие вируса. Они увидели слабые признаки инфекции в одном из 24-х тестов, но говорят, что это может быть результатом загрязнения образца.

Самый высокочувствительный тест не обнаружил вирус. Антитела к ВИЧ всё ещё обнаруживаются в его крови, но их число со временем уменьшается по той же траектории, что и у Брауна. «Ничто из этого не гарантирует, что “Лондонский пациент” навсегда вне опасности, но схожесть со случаем Брауна позволяет надеяться на лучшее,» – говорит доктор Гупта. «В каком-то смысле, единственный, с кем можно проводить прямые аналогии – “Берлинский пациент”. Это единственный стандарт, который есть у нас на данный момент».

Большинство экспертов, которые знают подробности, согласны, что этот новый случай выглядит, как легитимное лечение, однако некоторые не уверены в его актуальности для терапии против СПИД в целом.

«Я не уверен, о чём это нам говорит. Сначала у нас вышло с Тимоти Рэй Брауном, теперь этот случай – хорошо, но что дальше? Куда нам теперь двигаться?», – сказал доктор Энтони Фаци, директор Национального института аллергии и инфекционных заболеваний. По словам доктора Дикса и других специалистов, одна из возможностей заключается в разработке генной терапии, для выключения CCR5 у иммунных клеток или их предшественников – стволовых клеток. В конце концов, резистивные к ВИЧ клетки очистят тело от вируса. (CCR5 – это протеин, который, по утверждениям учёного из Китая Хэ Цзянькуй, был изменён с помощью генной терапии у по крайней мере двух детей в попытке сделать их устойчивыми к ВИЧ. Этот эксперимент получил международное осуждение).

Несколько компаний стремятся разработать такие генные терапии, но еще не достигли успеха. Изменения должны быть нацелены на нужное количество клеток и в нужном месте – например, только в костном мозге, а не в головном мозге – и менять только гены, связанные с производством CCR5.

«Нужно достичь нескольких уровней точности,» – говорит доктор Майк МакКьюн, старший советник по вопросам глобального здравоохранения Фонда Билла и Мелинды Гейтс. «Существует проблема с тем, что вы можете сделать что-то неправильно, и тогда вам хорошо бы иметь возможность отменить это».

По словам доктора МакКьюна, сейчас над преодолением этих трудностей работает сразу несколько групп учёных.

В конце концов, у них может получиться вирусная система доставки, которая, после введения в организм, будет находить и удалять все рецепторы CCR5. А может быть, даже создадут стволовые клетки, устойчивые к ВИЧ, которые можно перенести любому пациенту.

«Это мечты, верно? Предметы на чертёжном столе», – говорит доктор Маккун. «Эти мечты мотивируются подобными случаями, они помогают нам представить, что может быть сделано в будущем».

Одним из важных предостережений для любого подхода является то, что пациент всё равно будет уязвим к форме ВИЧ X4, который использует другой белок, CXCR4, чтобы попасть в клетки.

«Это сработает только если у кого-то будет вирус, использующий лишь CCR5 для попадания в клетки – а это, вероятно, около 50 процентов от всех людей, живущих с ВИЧ, если не меньше», – говорит доктор Тимоти Дж. Генрих, специалист по СПИДу в Университете Калифорнии, Сан-Франциско.

Если у человека есть даже небольшое количество вируса X4, то его количество многократно увеличится в отсутствие конкуренции с его вирусными собратьями.

Существует как минимум один описанный случай пациента, которому пересадили “Дельта 32” от донора, но позже у него был найден вирус Х4. (В качестве предосторожности от вируса Х4 мистер Браун ежедневно принимает таблетки для предотвращения ВИЧ).

Мистер Браун надеется, что выздоровление “Лондонского пациента” окажется таким же долгосрочным, как и его. «Если в медицине что-то произошло один раз, то может произойти снова,» – говорит Браун. «Я уже очень давно ищу себе компанию».

Источник: https://www.nytimes.com/2019/03/04/health/aids-cure-london-p...

Перевод: Оксана Черница.

Редактура: Елена Шеломенцева.

Дизайн: Алина Петрухина.

Медосмотр по большому счёту нужная вещь. Целью медосмотра является выявление заболеваний на ранних стадиях развития. Но как эти медосмотры проводят! Часто в спешке, в какой-то суматохе, на "отвяжись". Люди раздражены, одни спешат поскорее уйти домой или на работу, другие - завершить свою работу. Все понимают, что медосмотр чаще всего проводится "для галочки". И все спешат, спешат, спешат. Из-за того, что все торопятся иногда бывает путаница.

В начале ноября 2018 года я проходила медосмотр. Прошла почти всех специалистов, сдала анализы, сделала ЭКГ. Последний специалист - терапевт. Предпоследний - дерматолог. Дерматолог "без результатов анализов не принимает". Потом оказалось, что он медиков не принимал без анализов, а работников детских садов и школ почему-то принимал. Сама видела. Но речь не о том.

Взяв в одном из кабинетов поликлиники результаты анализов и ленту ЭКГ с заключением диагноста я пошла к дерматологу. Кабинет был закрыт. Ожидая когда подойдёт врач, я решила посмотреть результаты анализов. Всё нормально. Тогда я глянула на свою кардиограмму. И была малость озадачена - год назад у меня была совершенно другая кардиограмма. В заключении значилось "Полная блокада правой ножки пучка Гисса. Изменения в миокарде". Вот собственно сама кардиограмма. Тем, кто не разбирается в этих вопросах, просто можно полюбоваться этими кривыми.

У меня медицинское образование и я прекрасно знаю, что внезапно развившаяся полная блокада правой ножки пучка Гисса признак тромбоэмболии лёгочной артерии (ТЭЛА). При соответствующей клинике, конечно. Одним из признаков ТЭЛА является чувство нехватки воздуха и одышка, могут быть боли в грудной клетке. Я прислушалась к себе. Чувствую - воздуха маловато стало. Но тут пришла медсестра и сказала, что врача сегодня не будет. "Что-то у него дома случилось. Будет только в понедельник." И я отправилась домой. Естественно, что я к себе прислушивалась по дороге к дому. О да! Появилась одышка и чувство нехватки воздуха. Правда боли не было. Конечно, я предполагала, что кардиограмму вполне могли перепутать или вместо новой (моей) могли напечатать копию предыдущей. Но шанс того, что это моя кардиограмма с блокадой оставался. Если это так, то нужно искать причину. Ещё меня беспокоило возможность отстранения от работы. А этого мне совсем не хотелось.

С трудом дождалась утра. И на смену я торопилась как никогда ранее. Пока шла пересменка, я показала некоторым коллегам эту кардиограмму. Большинство сказали "Конечно перепутали", а одна попыталась меня "поддержать":

- Не переживай! И с такой кардиограммой живут. Фиговенько, но живут же как-то.

Она у нас любитель троллить. Приняв укладки, моя помощница сняла мне ЭКГ. О! Это была моя прежняя кардиограмма. Синусовый ритм. И никаких полных блокад с изменениями. Я ей очень обрадовалась. Ура! Нет у меня ТЭЛА.

Даже далёкие от медицины люди увидят разницу.

В понедельник, после осмотра дерматологом, я добралась до терапевта. Отдав все записи с медосмотра, предупредила, что кардиограмма это не моя.

- А вот это моя, - показала вторую ЭКГ. - Сняли два дня назад. Чья та кардиограмма я не знаю. Её мне подкинули.

Терапевт попросила подождать, и ушла выяснять обстоятельства возникновения этой кардиограммы. Вернувшись, сообщила, что девушек из кабинета, в котором снимали ЭКГ, на данный момент нет на месте. У них перерыв. Но по журналу - моя ЭКГ та, в которой полная блокада правой ножки пучка Гисса. У женщины, которая проходила ЭКГ передо мной описана нормальная кардиограмма. Терапевт испросила разрешение оставить ту кардиограмму ей, для дальнейшего разбирательства и общения с теми медсёстрами, что ЭКГ мне снимали. Как развивались дальнейшие события я не знаю.

Надеюсь, что никто из-за этого не умер. Вроде не критично всё это было. Но могли бы так и инфарктную плёнку перепутать, и с нарушением ритма. И не известно какие были бы последствия от такой путаницы. Во истину - спешка хороша при ловле блох, а не во время медосмотра.

Посиделки у Ладушки

Когда-то много-много лет назад один древний перс по имени Авиценна красиво завернул, что врач должен обладать взглядом сокола, руками девушки, мудростью змеи и сердцем льва. А вот про нюх ничего не сказал, что зря...

Очередная история из ковидных времён, когда я ездила по вызовам в составе небольшой бригады из меня, медсестры и водителя. Нам дали актив от скорой помощи к бабуле лет 70 с поводом "Пневмония?". Со слов регистратуры, актив туда уже не первый, а значит либо неведомая хворь, либо повышенная вредность.

В доме нас встречает обычная пенсионерка с жалобами на приступы кашля без температуры. Активно лечится уже неделю без выраженного эффекта. Отмечает, что кашель нарастал постепенно и особенно стал мучительным в последние дни. Пока беседуем, я рассматриваю коробки на столе: замечены стандартные баллончики астматиков. Бабуля на вопрос об астме отвечает положительно: больна уже более 10 лет, а помимо этого ещё диабет и гипертония. При осмотре обращаю внимание на жужжащие и свистящие хрипы в лёгких. Диагноз готов: Обострение бронхиальной астмы. От стационара отказалась, потому я расписала схему танцев с небулайзером и собралась ехать дальше.

Все то время, пока мы сидели у пациентки, меня раздражал запах в ее доме. Вот что-то очень знакомое, но я никак не могла вспомнить. Особенно сильно он чувствовался в коридоре у котла и я решила тихонько спросить медсестру, чем же ей пахнет. Она принюхалась, прошла обратно в зал, в затем вернулась и ее глаза округлились: "Хома Сергеевна, так это ж газом пахнет!" Я повернулась к пациентке:

- Ираида Егоровна, а вы газом топитесь?

- Газом. А что?

- Газовики в гости давно заходили?

- Давненько уже

- У вас газом пахнет. Прям сильно у котла

- Батюшки! Сейчас сыну позвоню

- И окошки откройте, проветрите.

Мы увиделись с Ираидой через несколько месяцев, когда ковид уже почти схлынул, и я вспомнила об этой истории. Оказалось, что мы с медсестрой молодцы - утечка газа действительно была. Это объясняло постепенное ухудшение состояния у пациентки. Как только починили котел и хорошо проветрили дом, Ираида Егоровна постепенно пошла на поправку, а я получила урок о том, что может быть важна любая мелочь, какой бы дурно пахнущей она не казалась. 

Прямо сейчас... Ещё не полностью успокоился сам.

Пошёл в К&Б за пивасиком и вкусняшкой к нему. Расплатился. Т.к. это К&Б буквально в соседнем доме - я даже квартиру не закрывал, чуть ли не в тапочках шёл, потому и мобильник нее брал (теперь буду).

Выхожу, думаю и покурю тут, а тут продавец из КБ "плывёт" - ноги буквально подкашиваются...

Я хватаю его: "что с тобой"?  - молчит

Присаживаю на позарный щит - зову помощь (не знаю как имя придумать ему - не реальное же называть, путь будет "Даня"): "Дане плохо -помогите". Тут же подлетает дама пенсионного возраста в домашнем халате (на улице сейчас +-0, несмотря что ХМАО-Югра, но ветер и давление колбасит...) Даня бледный, дыхание как у спящего, разговаривает вяло, лоб по ощущениям(ладонью) под +38, а руки холодные. Наконец-то он на распросы выдавливает из себя "под сердцем жжёт".

Триггер в мозгу сработал и уже в полный голос ору - "Вызывайте скорую - инфарктное состояние!!!"

Вылетает из магаза женщина-заведующая начинает с 112. Мужики на улице пока не сориентировались, но я уже проверил свои карманы на предмет телефона (всё - включился в стресс, т.к. я прекрасно помню и знаю, что телефон на зарядке "сидит"), Женщина-мама также по халату рыскает...

Вторая стадия, самый криз по ходу был, я не медик - может МамаЛада объяснит... Лоб у "Дани" становится нормальной температуры, а вот руки холодеют. К этому моменту он сидит уже на стульчике, а не на пож. шкафе (тот, который с песком). Его мама и я в ладошках греем его руки. Он, хоть и вяло, но разговаривает - грит ноги начинают мёрзнуть - я касаюсь носка - тёплые... Понимаю что всё хуёво и требую поторопить скорую (да, второй дозвон).

Скорая приезжает, узнаёт, что по чём, через 15 мин внутри машины выходит женщина и говорит - стабилизировали, будем в стационар отправлять - и тут уже мама с зав. магаза начали оформляться...

З.Ы. Фух... Иногда действительно надо выговориться. Пацану всего 24 года-то... Надеюсь всё норм будет.