Остроумная схема по написанию научно-фантастических произведений. Думаю, даже сейчас для некоторых писателей в ряде случаев будет актуальна.
Перевод названия не совсем верный, об этом ниже
Для тех, кто не в курсе, Станислав Лем (1921–2006) до сих пор считается одним из величайших писателей–фантастов, признан не только у себя на родине, в Польше, но и повсеместно за рубежом. Больше всего раскручен у него, конечно, «Солярис», в основном благодаря двум фильмам.
Самой известной экранизацией является советская – Андрея Тарковского, 1972 года. На втором месте одноименный фильм Стивена Содерберга 2002 года. Обе картины далеко местами ушли от содержания книги.
Кадры из фильмов соответственно. В первом в главных ролях Донатас Банионис и Наталья Бондарчук, во втором – Джордж Клуни и Наташа МакЭлхоун (продюсировал фильм, кстати, Джеймс Кэмерон). Вообще мнение о фильмах самого Лема можно передать его одной фразой: «Содерберг сделал «Солярис» – я думал, что худшим был «Солярис» Тарковского…»
Мне Лем еще известен очень атмосферным его романом «Эдем»,
совместной советско-польской экранизацией 1978 года одного из его рассказов из цикла «Рассказы о пилоте Пирксе» – «Дознание пилота Пиркса»
Постер и кадр из фильма
и «Звездными дневниками Ийона Тихого» с сепульками, после которых я узнал, что такое рекурсия.
Схема же была впервые опубликована на форзацах второго и третьего томов польского издания монографии Станислава Лема «Фантастика и футурология», однако в последующих переизданиях ее убрали по неизвестным причинам.
Стоит отметить, что название таблицы в русском переводе передано не совсем точно. В оригинале оно звучит как «Kieszonkowy komputer dreszczowcow science fiction», что правильнее перевести как «Карманный компьютер остросюжетной научной фантастики». По некоторым сведениям, в советское время эту схему адаптировали для Клуба Электронных Игр (КЭИ) при журнале «Техника – молодежи».
Эмблема раздела клуба в журнале
Ее переработали в программу для инженерного калькулятора, которая генерировала сюжетные ходы. Когда редакторы впервые запустили ее, машина выдала готовый сценарий – но радость быстро сменилась разочарованием, поскольку алгоритм предложил сюжет «Войны миров» Герберта Уэллса.
Как отмечает лемовед и переводчик Виктор Язневич, эта схема заслуживает особого внимания. Он, собственно, ее и перевел.
Виктор Язневич, переводчик и исследователь Лема, встречался с автором лично в 1999 году
В «Фантастике и футурологии» Лем анализирует научно-фантастическую литературу с точки зрения ее предсказательного потенциала. В основу исследования легли произведения преимущественно американских авторов – всего более 600 работ 400 писателей.
Такой масштабный анализ позволил Лему выявить повторяющиеся сюжетные структуры и типичные приемы, характерные для жанра. В результате появилась эта схема – отчасти шутливая, но опирающаяся на серьезный анализ. По сути, она представляет собой генератор сюжетов, охватывающий большинство клише научной фантастики того времени.
В детстве я не очень близко был знаком с творчеством Станислава Лема, прочитал роман «Солярис» и пару рассказов. И то это было так давно, что из «Соляриса» помню основную идею, а детали уже стёрлись из памяти. Хотя Лем один из лучших представителей такой крепкой твёрдой научной фантастики. Всё хотел начать его читать и разбирать. В прошлом году наконец-то приступил, но… с видеоигры по его роману «Непобедимый». Подписчики мне предложили пройти её на стримах — и я согласился. Тот случай, когда в игру играл прежде, чем прочитать книгу. В этом есть плюсы. Главная загадка на далёкой и пустынной планете Регис III при прохождении меня интриговала, и я просил чат не спойлерить. Удивление было искренним. Особенно когда в одном диалоге нужно было самому выбрать один из вариантов ответа: догадаться, какой из них правильный. Минус проходить игру заключался в том, что при прочтении романа «Непобедимый» я знал, что случится. Теперь, когда прочитал книгу, я представляю вам её обзор.
Роман «Непобедимый» очень небольшой. В некоторых изданиях всего 200 страниц. Смог его прочитать буквально за пару дней, когда ехал на работу в метро, обратно домой и немного времени выделял по вечерам. Даже, наверное, к нему можно отнестись как к повести, но всё-таки многие считают его романом, как и мы в этом обзоре. По сюжету космический корабль «Непобедимый» приземляется на отдалённой и неизученной планете Регис III, чтобы понять, что стало с экипажем корабля «Кондор», который относится к тому же классу, что и «Непобедимый». «Кондор» отправил буквально пару странных сообщений, и всё — наступила тишина. Уже очень скоро его находят и люди понимают, что весь экипаж «Кондора» погиб при очень странных обстоятельствах. Вначале никто не может придумать объяснения всему. Как будто все члены экипажа погибшего корабля сошли с ума. К тому же космические путешественники находят странный город неподалёку, выясняют, что жизнь на планете есть, но только под водой, а потом… они сталкиваются с жуткими металлическими мошками, которые собираются в колоссальную тёмную тучу. Тут могу предположить, что этими мошками вдохновлялись создатели сериала Lost («Остаться в живых»), чтобы создать странный дым, который нападал на выживших. Насколько я помню (если ошибаюсь, то поправьте в комментариях), когда в сериале появлялся тёмный дым, это сопровождалось металлическим звуком. В обзоре не буду спойлерить весь сюжет. Лучше это сделаю, когда разберу вместе книгу и игру на основном YouTube-канале. Тут ограничусь мнением.
Честно скажу, что начало произведения тяжёлое. Слишком много описания того, что происходит вокруг. Вроде бы в «Солярисе» было так же. Мне приходилось первые страницы перечитывать, чтобы понять, что хотел показать автор нам, читателям. Ведь тогда я ехал в метро на работу и отвлекался. Это единственный недостаток романа. Уже очень скоро повествование становится лёгким и увлекательным. Притом настолько, что я не мог оторваться. Если бы не надо было на следующий день на работу, то прочитал бы за ночь целиком. Тут Станислав Лем держит читателя до самого конца. Возможно стоит предположить, что роману не хватило объёма, чтобы ещё больше раскрыться, но и тут сохранён баланс. Он не успевает надоесть.
Стоит ещё сказать, что показанные в книге идеи весьма интересны. Особенно когда понимаешь, что они были высказаны в далёком 1964 году. Как будет развиваться жизнь на небелковой основе? Возможно ли, что она будет развиваться в двух направлениях, а потом бороться сама с собой? Как поведёт себя человек, который встретит её? Тут могу выделить момент (небольшой спойлер), когда этой жизнью был захвачен боевой робот-циклоп. В игре про это подробно рассказали. Получается, что другая жизнь разумна и адаптируется к нынешним обстоятельствам. Постараюсь на все эти вопросы ответить вам в будущем, когда буду разбираться подробнее.
Немного про игру. Во вступительном слове я сказал, что сначала поиграл в неё. Это помогло мне при прочтении романа воспроизводить пейзажи и технику по памяти. Особенно в стилистике ретрофутуризма. Создатели игры уважительно отнеслись к оригинальному произведению, воплощая идеи Станислава Лема в игре. В конце хотел бы сказать, что если вы читали книгу, то обязательно поиграйте, и наоборот. А если не делали ни то, ни другое — рекомендую отправиться в опасное и таинственное путешествие на планету Регис III.
Если вам интересны мои текстовые или видеообзоры, то подписывайтесь на меня на Вомбате! Постараюсь и дальше радовать вас интересным контентом.
Я наконец-то начал читать роман Станислава Лема «Непобедимый». По нему обязательно напишу текстовый обзор, а после кое-что планирую сделать в видеоформате. В прошлом году на стримах проходил игру The Invincible. Понял, что разработчики игры очень тщательно перенесли мир книги в игру. Когда читаю роман, то прямо перед глазами появляется игровая картинка, которая основана на представлении космических путешествий в стилистике ретрофутуризма фантастами тех лет. Вот такие игровые адаптации мне нравятся.
Путешествие по научной фантастике: откуда она родом?
Определить происхождение научной фантастики практически невозможно. Для этого нужно было бы проследить весь путь развития историй, сюжетов, романов, новелл и рассказов всех видов.
Как определить происхождение научной фантастики?
Это почти невозможно. Необходимо исследовать весь путь развития историй, сюжетов, романов, новелл и всех видов нарративов. Причем не только художественных, ведь научную фантастику нельзя понять без учета реальных научных и вненаучных причин, которые движут этим жанром и делают его эффективным повествованием.
Гипотетическое предположение: Атлантида
Многие пытались провести исследование происхождения научной фантастики и некоторые из них уходили так далеко, как легенда об Атлантиде, описанной Платоном. В диалогах «Тимей» и «Критий» Платон впервые рассказывает о легендарном острове и его цивилизации, описывая Атлантиду как великую морскую державу, сказочно богатую, расположенную за Геркулесовыми столбами (Гибралтарский пролив) и владеющую Средиземным морем вплоть до Египта и Этрурии.
Фэнтези и научная фантастика: есть разница
Многие называют авторов прошлого основателями жанра научной фантастики. Это связано как с трудностью определения жанра, так и с тонкой гранью между научной фантастикой и фэнтези. В жанре фэнтези нет необходимости в материальной достоверности. Научная фантастика, с другой стороны, всегда должна быть научно правдоподобной, опираться на научные концепции. Научная фантастика может быть невероятной, но она всегда находится в рамках узнаваемых научных параметров. Фантастическая литература может использовать сверхъестественное, не объясняя его явлений. Сюжеты научной фантастики должны быть логичны, опираться на предположения, которые не противоречат научным знаниям времени.
Первое возможное культурное происхождение научной фантастики
Исходя из этих характеристик, где можно найти культурные и исторические корни научной фантастики? Например, в зарождении промышленного производства в Британии в XVIII веке, в изобретениях и инновациях того времени, которые были связаны с развитием производства (вы когда-нибудь замечали сходство прялки Джеймса Харгривса с научно-фантастическими концепциями в литературе?). Или в теориях эволюции человека, происхождения человечества, объяснении природных явлений, которые раньше связывали с мистикой или сверхъестественным. Научная фантастика также развивается благодаря исследованиям новых мест, познанию разнообразия, осмыслению новых и удивительных аспектов реальности.
Мэри Шелли и «Франкенштейн»: между готикой и наукой
Но научная фантастика связана и с новыми тревогами, или даже со старыми тревогами, которые обретают новые формы из-за новых неуверенностей. Именно в середине XVIII и начале XIX веков становится очевидной связь между готическим романом и научной фантастикой. В качестве примера можно привести «Франкенштейн» Мэри Шелли (1818). Это, возможно, один из первых примеров научной фантастики, приближающийся к современному пониманию жанра. В романе Шелли есть готический элемент, мистическое и таинственное, но также присутствует научная идея, пусть и наивная, которая пытается преодолеть смерть и раскрыть одну из величайших тайн жизни с помощью того, что мы бы сейчас назвали технологией.
«Машина времени» и другие примеры
С тех пор легко найти примеры авторов, которые были как основателями, так и продолжателями жанра научной фантастики, каким мы его знаем. Например, Жюль Верн и Герберт Уэллс. Для многих Верн считается первым настоящим писателем научной фантастики. Изобретения в его книгах правдоподобны или, по крайней мере, основаны на научных предположениях, которые предвосхищали открытия, совершенные гораздо позже. После него, но не менее важен Герберт Уэллс. Его первый роман «Машина времени» (1895) считается одним из краеугольных камней мировой научной фантастики. Но Уэллс также стал «отцом» другой типичной черты современной научной фантастики — изображение существ с других планет в романе «Война миров» (1898). На его произведения повлияли исследования эволюционного биолога Томаса Хаксли, с которыми он знакомился в процессе написания. В произведениях Уэллса также присутствует разочарование и острая социальная критика, что стало характерной чертой не только научной фантастики, но и ее поздних ответвлений, таких как киберпанк. Признаки киберпанка можно также увидеть в работах другого известного автора научной фантастики — Джеймса Балларда.
Научная фантастика продолжает развиваться, черпая вдохновение как из далекого прошлого, так и из настоящих научных и социальных достижений, предлагая новые взгляды на будущее и возможные миры.
Инженер и писатель-фантаст Сергей Житомирский — как приверженец популярной в ХХ веке идеи колонизации планет Солнечной системы — предложил концепцию жилых «летающих островов» в небе Венеры. Каждый из них должен располагаться на гигантской круглой пластмассовой платформе, покрытой слоем почвы, на которой растут земные растения.
Остров покрыт сферической оболочкой из синтетической плёнки, ограничивающей его воздушное пространство; внутри — дома, сады и парки. Основные жилые помещения при этом находятся как бы под землёй — внутри самой платформы.
По краям площадки, вне оболочки, находятся посадочные площадки аэродромов, для перемещения людей с острова на остров на специальных, сконструированных для Венеры летальных аппаратах. Каждый остров, впрочем, и сам по себе большой летательный аппарат, поскольку оснащён «мощными пропеллерами», расположенными внизу площадки.
Начать, думаю, стоит именно с ответа на этот вопрос. Если выражаться простым языком, то квазитермины обозначают предметы, которые мы не встретим в реальной жизни. А если говорить более научно, то квазитермины – это лексические новообразования, введённые автором, которые не соотносятся или соотносятся с реальным миром лишь частично, являясь изобретением автора. Квазитермины также могут описывать квазиреалии. И да, как вы, наверное, уже догадались, квазиреалии – это предметы и явления, существующие лишь во вселенных выдуманных авторами произведений данного жанра.
Где мы можем встретить квазитермины и квазиреалии?
Самый простой ответ – в фэнтези и научной фантастике. Именно в этих жанрах мы чаще всего сталкиваемся с выдуманным миром и его несуществующими реалиями. И подобные реалии порой требуют создания новых лексических единиц для их описания. Я предлагаю рассмотреть квазитермины на примере оригинала "Дюны" Герберта Фрэнка. И для сравнения используем переводы Павла Александровича Вязникова и Юрия Ростиславовича Соколова.
Итак, для понимания контекста мы возьмём предложение оригинала и сравним с этим же предложением, переведённым на русский язык.
Why, you know, my Lady, I don't even have to wear mystillsuithere?
Видите, миледи, я даже могу не носить здесьдистикомб! (П.А. Вязников)
Знаете ли, миледи, в вашем доме можно не надеватьконденскостюми остаться в живых. (Ю.Р. Соколов)
На просторах интернета можно встретить вот такую визуализацию дистикомба\конденскостюма.
Те, кто читал (или смотрел) "Дюну" уже, вероятно, знают, что это такое. Данный костюм собирает влагу тела, фильтрует её, и в результате человек получает воду, пригодную для питья. Квазитермин “stillsuit” можно разбить на две лексемы, где “still” обозначает дистиллятор, а “suit” – костюм. То есть, данный квазитермин был создан при помощи сложения, как одного из способов словообразования, объединив в себе две основы. Рассмотрев варианты перевода данного термина, мы видим, что представленные переводы отражают значение исходного термина. Более того, переводы сохраняют исходную форму выражения термина и образованы при помощи аналогичного метода.
Рассмотрим следующий пример:
We'll be riding aHeighlinerbecause it's a long trip.
Мы пойдем нахайлайнере, потому что путешествие предстоит долгое. (П.А. Вязников)
Путешествие дальнее, и мы едем налайнере-экспрессе. (Ю.Р. Соколов)
Хайлайнер – это огромный космический корабль, использующийся во вселенной "Дюны" для крупных перевозок.
Перевод П.А. Вязникова содержит транскрипцию (передаёт звучание исходного слова), в то время Ю. Р. Соколов попытался сохранить исходную форму, а также сделать термин более понятным для читателя. Тем не менее, значение термина становится понятным из контекста, позволяя читателю прийти к выводу о том, что речь идёт о космическом корабле. Перевод “хайлайнер” в итоге закрепился за этим термином в русском языке и стал использоваться для его обозначения.
Следующий пример:
Thufir Hawat, his father's Master of Assassins, had explained it: their mortal enemies, the Harkonnens, had been on Arrakis eighty years, holding the planet inquasi-fiefunder a CHOAM Company contract to mine the geriatric spice, melange.
Суфир Хават, старший мастер-асассин при дворе его отца, объяснял ему, что Харконнены, смертельные враги дома Атрейдес, восемьдесят лет властвовали над Арракисом – он был ихквазиленнымвладением по контракту на добычу легендарного гериатрического снадобья, Пряности, меланжи – контракту, заключенному с, Харконненами компанией КООАМ. (П.А. Вязников)
Начальник ассасинов его отца, Сафир Хават, все объяснил ему. Их смертельные враги Харконнены восемьдесят лет владели Арракисом, где добывали гериатрическое вещество, поквазифайфу, контракту компании КАНИКТ, а теперь Харконнены покидали планету и сменить их в полномфайфедолжен был Дом Атридесов. (Ю.Р. Соколов)
Слово “fief” обозначает земельное владение, которое также известно как феод или лен. Павел Вязников перевёл данное слово, сохранив его значение. Юрий Соколов, напротив, решил сохранить в русском языке исходный вид термина. Однако, здесь у читателя могут возникнуть сложности, поскольку слово "файф" практически не употребляется в языке. Таким образом, понять, о чём идёт речь, будет сложнее.
Также в данном примере можно обратить внимание на перевод аббревиатуры CHOAM (Combine Honnete Ober Advancer Mercantiles): КООАМ (Комбайн Оннет Обер Адвансер Меркантайлс) и КАНИКТ (Картель Новых И Качественных Товаров).
Небольшая справка: Картель негоциантов и перевозчиков товаров (др. пер.: Объединённый Совет Прогрессивной Честной Торговли (ОСПЧТ) — галактическая корпорация, контролировавшая все дела, связанные с космической торговлей.
И последний пример на сегодня!
Surely not apalm lock, she told herself. A palm lock must be keyed to one individual's hand shape and palm lines.
Вряд ли этодакти-замок, подумала она, ведь дакти-замок делается под форму ладони и папиллярные линии одного только владельца. (П.А. Вязников)
«Может быть,дакти-локер», – подумала она. Ключом к такому замку служит ладонь хозяина со всеми ее бугорками и линиями на коже. (П.А. Вязников)
В обоих случаях переводчики не стали переводить термин буквально, вместо этого использовав корень, который отсылает русского читателя к такому понятию, как дактилоскопия, что помогает создать нужные ассоциации.
Заключение
Многие авторы научной фантастики составляют глоссарий, в котором объясняют значение того или иного термина или реалии. Такой же глоссарий имеет и “Дюна”, помогая переводчикам с затруднительными для понимания словами. Предлагаю, интереса ради, ознакомиться с некоторыми из них: 1. Аят (арабск. “аят” – стих Корана) — знаки жизни. 2. Бурка (арабск.) – род плаща, изолирующая накидка, которую фримены носят поверх дистикомба в открытой пустыне. 3. Ихван бедуин (арабск. “эхван” – “братство” + “бедуин”) – братство всех фрименов Арракиса. Более того, П.А. Вязников в своём варианте перевода дополнил этот глоссарий теми терминами, которые по-прежнему могли, на его взгляд, представлять трудность для читателя.
Мы видим, что Фрэнк Герберт использует эклектичный подход, создавая новые реалии посредством переработки и синтеза реалий уже существующих. Как, например, религия фрименов – дзен-суннизм, направление буддислама, описываемое в книге.
На заднем фоне находится орнитоптер – тоже квазитермин, к слову)
Перевод квазитерминов – очень интересная работа, с моей точки зрения, несмотря на все её сложности. Надеюсь, данная статья не вышла нудной и вы открыли для себя что-то новое. В комментариях можете поделиться, чей перевод вам ближе. С удовольствием посмотрю) Спасибо, что дочитали!
При написании использовались следующие источники, за исключением оригинала и переводов:
Ковтун Е.Н. Художественный вымысел в литературе ХХ века.
Соскина С.Н. К проблеме идентификации окказиональных образований.
Фрейденберг О.М. Миф и литература древности.
Божко Е.М. Квазиреалии мира фэнтези, их классификация и роль в воздействии текста перевода на получателя.
Сегодня вот этому добродушному дядечке на фотографиях ниже исполняется ровно 75 лет. Все бы ничего, мало кому сегодня день рождения, но, на самом деле, это один из самых известных фантастических художников в мире. Зовут его Майкл Уэлан (Michael Whelan), родом он из США, и, скорее всего, хотя бы одну иллюстрацию его вы видели.
Более 40 лет он рисовал обложки книг и альбомов для таких писателей и музыкантов, как Айзек Азимов, Стивен Кинг, Рэй Брэдбери, Брэндон Сандерсон, The Jacksons и Meat Loaf.
У меня с такой обложкой есть двухтомник Айзека Азимова «Академия» (нынче принято переводить «Основание» – Foundation)
Как самый титулованный художник в научной фантастике, Майкл Уэлан получил рекордные 15 премий «Хьюго» (аналог «Оскара» в Si-Fi), 3 награды World Fantasy Award и 13 премий Chesley от Ассоциации художников научной фантастики и фэнтези CША.
Конечно же, «Темная башня» Стивена Кинга
В 2009 году его имя было внесено в Зал славы научной фантастики в Сиэтле – он стал первым художником, удостоенным этой чести. Ранее в этот престижный список вошли такие легенды фантастического искусства, как Герберт Уэллс, Стивен Спилберг, Род Серлинг и Урсула Ле Гуин.
«Космическая одиссея 2001 года» Артура Кларка
Среди заказчиков его работ были все крупные американские издательства, National Geographic Society, CBS Records и Franklin Mint – частный монетный двор в США.
Прошлый пост был пилотным, проверить, как зайдёт аудитории эта тема и поиграть
с форматом. На этот раз поговорим о другом произведении – и чуть иначе.
Одна из иллюстраций к советским изданиям повести.
Наш день Стругацких продолжается. Он начался рассветом – и багровыми
тучами, собранными на горизонте, из-за которого медленно поднимается Солнце.
Оно готово начать своё восхождение.
На его пути могут оказаться облака, которые его закроют, но не помешают
двигаться дальше, расступятся перед ним – и полетят дальше.
«Путь на Амальтею» (здесь и далее – «ПнА») не такой.
Тут есть одна страшная большая планета, один маленький бедствующий
спутник и один корабль, который идёт туда с важным грузом.
Примерно вот так. Только корабль другой - побольше.
Изначально его путь должен был проходить иначе – повесть задумывалась,
как история о космическом пиратстве – и о том, как оно угрожает исследователям
космоса.
Были сражения, были «Симмонсы» - таинственные пираты, терроризирующие
межпланетные коммуникации – и готовые нанести удар в любой момент…
Но замысел, к сожалению, не прошёл.
Что-то вроде вот этого. Только масштаб поменьше, тут нейросеть явно перестаралась.
И вдруг оказалось, что написать интересно и увлекательно можно и безо
всяких пиратов.
Соперником героев снова будет планета. Коварный Юпитер (он же – Джуп),
огромный, страшный, таинственный.
Но это тот противник, путь к которому вести не должен – но всё равно
приводит, как если бы витязь на распутье, выбирая дорогу, всё равно оказывался
бы там, где ищут своей смерти.
Правда, повесть при этом читается, как «производственная». Представьте
себе хороший, классический советский фильм про завод или какое-нибудь
учреждение, где показаны обычные события жизни обычного рабочего. Рутина, в
общем-то.
Но тут что-то идёт не так, и теперь от рабочего зависит многое – на том
участке тоже работают люди, знающие своё дело, но помощь никогда не будет
лишней.
Будни покорителей космоса как они есть.
Но всё происходит в космосе, и для героев всё привычно – потому что
герои нам уже знакомы, пусть и прошли за то время, что мы не виделись, многое.
Только описано это всё иначе.
Стругацкие в «ПнА» стремятся к стилю Хэмингуэя – это вообще их ориентир,
стараться писать лаконично, но ёмко, без лишнего, но со всем необходимым – и даже
пишут её иначе. Сидят друг напротив друга, один – за машинкой, второй – за бумагами,
и пишут практически набело – правда, начинают повесть четыре раза, постепенно
убирая длинное вступление и отказываясь от части персонажей.
Экспозиция вплетена в повествование. Герои появляются всем скопом,
никто не будет долго представляться – люди работают, тут не до церемоний. Приветственный
кивок уже знакомых нам персонажей, пара слов от тех, кто тут впервые – и мы
оказываемся в тесных коридорах «Хиуса» и на маленькой базе земных поселенцев на
Амальтее…
Я прочёл эту повесть сразу после «Страны багровых туч».
Во-первых, было очень приятно снова встретить знакомых героев и понять,
что человек, в сущности, слабо меняется с течением времени – разве что
становится опытнее, иногда – мудрее, но часто делает то же, что и раньше (нет,
консервы в космосе всё-таки не вариант).
Во-вторых, это очень плотный текст, в котором постоянно что-то
происходит.– начиная от вылазки в пещеры Амальтеи за водой для кухни и заканчивая
рассуждениями о том, почему человек, известный как герой, в обычной жизни может
оказаться очень скучным и как будто неинтересным. Дух переводить некогда.
В-третьих, как и любая качественная фантастика «ближнего прицела», сейчас,
ретроспективно, она читается как очень светлая и радостная книга.
Можно ли начать с неё знакомство со Стругацкими? Это будет странный
выбор.
«Путь на Амальтею» после прочтения «Стажёров» - а их я прочитал буквально
несколько дней назад, почему-то не придав им нужного значения раньше –
воспринимается как часть трилогии, первой у Стругацких – потом ещё будет мир
послеполуденный, с его Неизвестными Отцами и КОМКОНом.
И трилогии, не объявленной таковой. Лучшим сравнением, которое
подчеркнули публицисты, изучающие творчество Стругацких, будет «Десять лет спустя»
Александра Дюма: те же герои, те же времена вокруг, но совершенно иные обстоятельства.
Очень правильное издание, в котором все три упомянутые книги собраны под одной обложкой. Сейчас "Путь на Амальтею" чаще всего можно увидеть в паре с "Далёкой Радугой", но они не так хорошо сочетаются вместе.
Но, если вы прочли «Страну багровых туч» - и она вам понравилась, то я
очень советую ознакомиться и с «ПнА».
Человек прибыл с грузом - и гордо поднимает голову на страницах книги, и продолжает смотреть
на то, как медленно по небосводу ползёт Солнце.
Это - экспериментальный формат. Про Стругацких я продолжу рассказывать в любом случае, но пока не готов окончательно определиться с тем, как часто и в каком стиле. Посмотрим, лучше ли получилось на этот раз)
Я люблю НФ, она же SciFi, особенно хороша твёрдая научная фантастика. На фантастике я, можно сказать, вырос. Как и мои друзья.
А тут у меня знакомая ходила что-то бурчала два или три года подряд, что пишет книгу. Ну пишет и пишет. Дописала, и оказалось, тоже SciFi. Тоже "твердая НФ", но с некоторыми допущениями.
Ну я почитал, попросили же. Думал ещё, как помягче сказать, если окажется посредственно.
Одна из первых сцен в книге
И знаете, был удивлен. Чем-то похоже на книги С. Лема в плане философии. Местами Брэдбери напоминает художественностью. Автор вдохновлялась и Бегущим по лезвию, и Призраком в доспехах, но произведение в итоге совсем другое, хотя по духу и мрачности может и близко.
Я даже помог немного с корректурой потом. А еще я не подозревал, что даже самиздат довести до публикации даже для fiction-книги это такая большая работа.
Один из главных героев книги
Спойлерить ничего не буду, просто скажу, что мне книга очень понравилась. Я никогда ничего такого не читал, книга многослойная и раскрывается как луковица. Во многих диалогах я узнаю наши философские разговоры за последние лет 5-7.
Хорошо, когда НФ роман заставляет задуматься об одном или нескольких аспектах функционирования нашего общества или жизни. Меняешь что-то одно, наблюдаешь за результатом, что при этом произойдет с человечеством или обществом. Грубо говоря, хорошие НФ-книги задают вопрос "почему " и "что было бы, если".
Поэтому, даже если такая фантастика иногда не является на 100% твёрдой, она всё равно остается "научной", так как она построена на основе материалистической картины мира (или некоего приближения к ней).
Я понимаю, что при текущем уровне шума очень тяжело докричаться до людей, но единственное о чем я прошу, просто попробуйте прочитать роман (хотя бы первую часть), он вас не оставит равнодушным. Очень интересно было бы увидеть реакцию людей на идеи, изложенные в романе. Точнее это и есть на самом деле конечная цель его написания - заставить людей задуматься. Также поскольку любая хорошая фантастика использует свои "инструменты" в первую очередь, чтобы задавать вопросы к реальным социальным являениям, в книге вы увидите многие аспекты современной геополитики, экономики и технологий доведённые до абсолюта.
Она сама сайт поднимала под это дело, там первую часть можно прочитать (на АТ тоже есть), а дальше уже можно на бусти полную версию скачать, и озвучка там постепенно выкладывается. Ссылки на сайте есть.
По сюжету грузовой корабль «Деметра» терпит аварию на неизведанной планете где-то в глубинах космоса. Новый мир кажется астронавтам завораживающим и прекрасным, но он таит в себе смертельную опасность. Чтобы выжить и вернуться домой, экипажу предстоит разобраться, как устроена жизнь на этой планете.
Герои 'Царства падальщиков' попадают в место, которое совсем не похоже на планету Земля и где каждое растение, каждое живое существо - это что-то невероятное и ошеломляющее. Для нас главная загадка состоит в причинах катастрофы, которые сценаристы неспешно раскрывают от серии к серии, тем самым повышая градус эмоционального сопереживания.
Стоит отметить, что это на самое легкое и приятное приключение, так как герои проходят через тяжелейшие испытания: их постоянно пытаются съесть, укусить, заразить и использовать в своих целях различные обитатели смертельно опасной фауны.
Самую страшную из них мы назвали Пандой
В сериале присутствуют как приятные глазу кадры красивой природы, так и омерзительные сцены насилия и страданий. Но это потрясающее зрелище, которое должен увидеть каждый любитель научной фантастики!
«– Ничего не понимаете! – сказал Изя. – Вы же тут все – кретины. А опасность грозит только умным людям.
– Что кретины – то кретины… – сказал Андрей. – Это ты прав.
– Ага! Умнеешь! – воскликнул Изя, размахивая искалеченной рукой. – Зря. Это опасно! Вот в этом-то и заключается вся трагедия. Сейчас очень много людей поумнеет, но поумнеет недостаточно. Они не успеют понять, что сейчас надо как раз притворяться дурачком…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Град обреченный» (1972)
«Нас считают выродками. Откуда это пошло – теперь и не вспомнишь. Но сейчас Неизвестным Отцам выгодно нас травить, это отвлекает народ от внутренних проблем, от коррупции финансистов, загребающих деньги на военных заказах и на строительстве башен. Если бы нас не было, Отцы бы нас изобрели…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Обитаемый остров» (1969)
Произведения, причисляемые к жанру фантастики, в наше время продолжают издаваться. К некоторым из них прикрепляют даже древний эпитет "научная" фантастика. Однако не нужно много ума, чтобы увидеть: современная и старая классическая фантастика - это две принципиально разные фантастики.
Классические авторы - от Жюля Верна до Айзека Азимова - писали о БУДУЩЕМ. Беспроводные гаджеты, видеосвязь, космические путешествия, компьютеры, роботы и ядерный постапокалипсис - всем этим грезили властители дум. Мысль рвалась вперёд, писатели и вслед за ними кинематографисты предвосхищали грядущий мир. Фантасты изобретали в своих головах то, что впоследствии появится в реальности.
Но теперь "будущее" наступило. Всё, о чём писали романтические мечтатели, сбылось. Ну, почти всё - к далёким звёздам путешественники пока не летают, да и ядерный постапокалипсис пока ещё, тьфу-тьфу-тьфу, не наступил. Казалось бы, писать больше не о чем. Однако фантасты и тут выкрутились: теперь они пишут о ПРОШЛОМ. Самые популярные жанры в последние лет двадцать (а может, и тридцать - сорок) - книги про "попаданцев" и альтернативная история (например: мир, в котором нацисты победили и установили всемирный Рейх). "Фантастика о прошлом" не менее популярна, чем в своё время НФ, писавшая о будущем. Видимо, многие из нас хотели бы "перекроить" историю, в том числе и самолично, отправившись во времена оны на "машине времени".
А вот мой рассказ, который, возможно, покажется немного "старомодным", потому что я в нём тоже писал О БУДУЩЕМ [если не отображается ссылка - нужно отключить AdBlock]:
«– Люди воевали не потому, что им этого хотелось, – сказал Загребин. – Людям никогда не хотелось воевать. Но некоторым, всегда меньшинству, войны были выгодны. В любой войне страдали не те, кому войны были выгодны, – они обычно выпутывались. Страдали и умирали те, кто войны не хотел. И я не удивлюсь, если мы найдем на этой планете солидные бомбоубежища, в которых еще несколько недель, а может и месяцы после катастрофы существовали виновники войны. И умерли они одними из последних. Они планировали эту войну, планировали убийства, убийства всех, кроме себя. Другое дело, они недооценили силу джинна, которого выпустил из бутылки. Так вот, жители Синей планеты не виноваты в своей смерти, как не виноваты в своей смерти заключенные концлагерей и жители Хиросимы. В них не было никаких генетических изъянов...»
Я достаточно долго думал, с чего начать своё капибарство. Но
свежие рассказы не шли, старые переносить пока что не хочется, поэтому сегодня
я поговорю о чужих книгах.
Для меня, как человека пишущего, книга другого писателя –
это одновременно учебник, планка качества – и занимательный конструктор,
который на твоих глазах, по знакомой только автору инструкции, собирается в
единое целое.
Поскольку я тяготею к фантастике, рос на
ней – оставляя имена и авторов позади, вместе с городами, в которых жил и
пространством, которое меня окружало.
С одной стороны, этот пост будет чем-то вроде
рассказа про то, как книга писалась, с минимумом подробностей о её сюжете. С другой – это, как я думаю, должно натолкнуть
вас, читатели, на знакомство (или на повторное ознакомление) с книгой, о
которой идёт речь, когда я выскажу своё личное мнение по окончанию рассказа.
И начать я хочу с книги, которая, лично для меня, после
прочтения стала Рассветом для Мира Полудня
– «Страна багровых туч» братьев Стругацких – Аркадия и Бориса
Натановича.
Иллюстрация к "Стране багровых туч". "Малыш" на Венере.
Как пишет сам Борис Натанович в «Комментариях к пройденному», легенда о том, как Стругацкие стали писателями, очень проста – поспорили на бутылку шампанского, что смогут написать фантастическое приключение, сели – и готово.
Но ещё до «Страны багровых туч» (здесь и далее по тексту – «СБТ») они что-то писали, правда, для себя, в качестве упражнения, не в целях публикации.
Замыслы «СБТ» впервые видны в переписке братьев в период с
1951 по 1952 год. Тогда в одном из писем Аркадия Натановича появился следующий фрагмент:
«Обдумываю повесть о Тарзане – новом, другом, настоящем
звере – жестоком, хитром, мстительном: назову его Румата – каково? „Берег
Горячих Туманов“ меня не удовлетворяет, придется много переделывать, вплоть до
изменения фабулы».
Тут примечательно и первое появление Руматы – потом он
перенесётся в будущее, облачится в одежды благородного дона и станет
прогрессором с Земли, и первое упоминание о «СБТ» - пока ещё с иным названием.
Вот таким, в итоге, мы увидели Дона Румату. А мог бы быть дикарём!
Повесть о полёте на Венеру (тогда ещё совершенно неизученную, на которой предполагались моря и растительность, а не вулканический ад с кислотными дождями) Аркадий Натанович пытается взять приступом, пробует
в течении двух лет, но потом разочаровывается, пишет брату, что: «Дело не в
том, что я не могу себе представить людей в таких условиях, их быт, нравы,
выпивки, мелкие ссоры и большие радости – слава богу, хоть в этом ты не ошибся,
мне просто было бы достаточно описать людей, окружающих меня сейчас. Дело
гораздо глубже и проще – я совершенно не подготовлен технически…»
Это письмо датировано 1953 годом.
Тогда
фантастика обязана была быть научной, в первую очередь. Ценились произведения,
в которых технология была объяснена, продумана, под теорию были подведены
расчёты и выкладки, которые не должны были остаться вне текста, а напротив –
являлись его становым хребтом. Это не было каким-то «запросом сверху», как
кто-то может решить – просто фантастику про науку писали действительные учёные,
художественный текст требовал точности и того же подхода, что и научные работы - а талантом писать интересно многие из них были обделены.
Из иностранных фантастов, в качестве примера, можно вспомнить Артура Кларка, в честь которого даже названа геостационарная орбита. Борис Стругацкий, к примеру, был астрономом – и оттого ранние романы описывают космос так подробно: человек знает, о чём он пишет (хотя бы на уровне теории).
GIF
Геостационарная орбита. Вид с видеокарты.
Но спустя два года, в 1955, работа над произведением идёт полным ходом. Составляются
планы, продумываются сюжетные ходы. Постепенно вырисовывается и манера работы
для первых шагов – соавторы отдельно прописывают составные части (их в повести
три – Земля, Космос, Венера), после чего делят их между собой. Иронично, но
«совершенно не подготовленный технически» Аркадий Натанович забирает себе
первую и вторую часть, которые полны описаний механизмов, машин, физических
принципов, а на долю Бориса Натановича выпадают приключения героев на
поверхности Венеры.
Правда, пришли они к этому разделению труда забавным образом
– на момент, когда две трети книги уже были готовы вчерне, Борис Натанович всё
никак не мог поспеть за братом. Начинал первую часть – но не справился, вторую –
но отставал, отставал, отставал…
Как это описано в «Комментариях к пройденному»:
«Увы. К декабрю ничего не было готово. АН привез с собою черновик второй части,
ознакомился с жалкими плодами деятельности БН и сказал: «Так. Вот машинка, вот
бумага, садись и пиши третью часть. А я буду лежать вот на этом диване и читать
«Порт-Артур». Я – в отпуске». Так оно все и произошло.»
Может быть, именно так А.Н. Стругацкий и читал "Порт-Артур".
Повесть была готова к 1957 году – и отправилась в
издательство «Детгиз», где и начались её редактурные приключения, которые тогда
казались братьям чем-то невероятным, невозможным, требующим чересчур много
внимания в обмен на вероятность опубликования…
И, мне кажется, потом эти годы они будут вспоминать с
усмешкой – вероятность опубликования многих других произведений будет
восприниматься почти погрешностью в расчётах абсолютного нуля. Особенно – когда
место редакторов издательств займут цензоры Главлита.
Требования редактуры кому-то могут показаться смешными.
К примеру, изменить большую часть фамилий и имён. Скажем, Михаила Ивановича Крутикова наречь Антоновичем. Маленький пример, но исследователи творчества
Стругацких связывают это «косметическое» изменение с Калининым – и его
именем-отчеством. Даже иронично отмечают, что в экипаже звездо- простите,
планетолёта (уже требование редактуры!) «Хиус» не хватало только Никиты
Сергеевича.
С другой стороны – первая фамилия Быкова – главного героя «СБТ»
- была Громыко.
Нет, это не главный герой книги. Это - министр иностранных дел СССР Андрей Громыко.
Куда более серьёзным требованием был отказ от военных в
качестве главных героев. По замыслу авторов, каждый из героев книги был с
погонами, Быков (главный герой) – капитан, остальные члены экипажа – также при
званиях. Сами авторы остались в недоумении после этой правки, а исследователи
творчества предполагают, что решение было связано с космической программой
СССР, участники которой были военнослужащими – на тот момент программы
секретной, оттого и случайное совпадение текста книги о будущем с настоящей на
тот момент реальностью показалось редакторам излишним.
В итоге, после двух лет борьбы, «СБТ» была выпущена в свет.
У самих Стругацких, которые даже гордились вначале её популярностью
у нас – и за рубежом, мнение о повести по прошествии лет изменилось. Она была
казённая, назидательная, и, по выражению самого Бориса Натановича, «обременённая…идеологическими
благоглупостями».
Говоря о том, как сами Стругацкие относились к своему
творчеству, нужно понимать, что комментарий и книгу разделили почти сорок лет
жизни – и смерть одного из братьев, Аркадия Натановича, который, возможно, мог
бы сказать о произведении чуть иначе.
Я познакомился с «СБТ» после того, как прочёл другие книги
Стругацких. Много после. Если сравнить это с фильмом, то я перемотал в
середину, посмотрел на развитие, кульминацию и концовку, но почему-то упустил
самое начало – и вернулся к нему спустя несколько лет, уже не раз и не два проглядев
остальную часть.
Если хотите другой пример – представьте, что видели только «Две башни» и «Возвращение
короля» из трилогии «Властелин колец», знаете, что первый фильм, по словам
смотревших, не такой захватывающий, и оттого не торопитесь его смотреть.
Примерно вот так.
Ранние повести тогда казались мне чем-то необязательным и неактуальным,
было – и было, о них мало говорили, и их статус казался зыбким. Редко когда
человек творческий может сказать о своих первых произведениях: «Да, ими я
гордился, горжусь – и буду гордиться всегда», разве что пишущий-снимающий-играющий
настолько сильно, что голый талант маскирует недостатки написанного-снятого-сыгранного,
в том числе – и для самого автора.
«СБТ», впрочем, воспринимается не так.
Гонец, несущий хорошие новости.
Первые ноты хорошо знакомой мелодии.
Первые лучи солнца, упавшие на землю с рассветом, предрекающие
отличный, безоблачный день.
Тут угадывается и будущий юмор, и будущие конфликты, и
будущее умение описывать иные миры так, чтобы по ним захотелось прогуляться –
или же не оказываться там никогда. Это действительно тот самый «мир победившего
социализма», который в фантастике «ближнего прицела» 50-ых играл ключевую роль
как идеологическая основа, но этот мир здесь живой.
Мы можем найти вокруг людей, похожих на героев книги, и
главное – сами герои читают стихи, любят, верят в себя, товарищество, свой долг
– и при этом не защищены сюжетной бронёй. В этом мире есть опасность и есть
смерть, но тебя не оставят с ними один на один, какие бы страшные красные
кольца не пыталась надеть на тебя неизвестность.
Да, эта книга достаточно вязкая, в ней где-то, всё-таки,
нарушен баланс объяснения и действия, даже отдельный словарик терминов в конце
приложен (читать его сейчас – отдельный род удовольствия. Как вам, к примеру «Телемеханические и кибернетические танкетки-лаборатории — радиоуправляемые и автоматические аппараты на
гусеничном ходу, осуществляющие измерения физических и химических характеристик
окружающей среды без непосредственного участия человека»? Как по мне –
прекрасный маркер лексики научной фантастики того времени).
Примерно так она могла бы выглядеть. Только поменьше.
Возможно, сейчас начинать с неё знакомство с творчеством Стругацких
– странно. Есть «Понедельник начинается в субботу», для «научных сотрудников
младшего школьного возраста», «Трудно быть богом», «Пикник на обочине», «Обитаемый
остров» - гораздо более удобные «точки входа», написанные ярче, сильнее,
задающие резкие вопросы, дающие неудобные ответы…
«СБТ» стоит читать, как стартовую точку системы координат с
названием «А и Б Стругацкие», которую потом они сами будут считать точкой (0:0).
У неё нельзя отнять ощущение глотка свежего воздуха, восторга ребёнка,
исследующего мир. Да, конечно, потом он будет напуган, увидев нечто не
поддающееся его пониманию.
Но это всё ещё первые лучи Солнца, которые мягко наползают на
землю сверху вниз, и от которых теплеет на душе – потому что дальше будет сияющий
Полдень.
Это - экспериментальный формат. Если окажется, что аудитории он зашёл - тогда продолжу, благо, про тех же Стругацких говорить можно долго. Тем более, что в этом посту я ни слова не сказал о сюжете книги, а больше сконцентрировался на предыстории и своём впечатлении от прочитанного (что, с какой-то точки зрения, больше походит на сочинение по прочитанному, а не на изложение).
Ну и рассказы, я надеюсь, скоро я вам подвезу)
Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях.
Хорошего Вам дня!
С уважением, Ваш SilverArrow.
P.S. Технически, все посты, которые я успел написать в рамках погружения в Стругацких, доступны в профиле. Если понравилось и хотите почитать ещё - идите туда.
Они все будут перевыпущены, просто где-то подпереписаны, где-то дополнены и т.д.
Сегодня без исторических обложек. На удивление, но не нашёл.
Вы никогда не задумывались о солнечных зайчиках?
Вот они, прямо перед нами, отражаются от зеркал, проходят сквозь стёкла, прыгают туда-сюда, стоит только покачать экраном телефона или циферблатом часов.
Дети Солнца. Лучи его, расходящиеся далеко-далеко, и оказывающиеся на поверхности иных тел, вращающихся вокруг него.
И многие в детстве любили их ловить ради этого тёплого, мягкого ощущения на коже, будто прикасаешься к самому Солнц -и оно, такое страшное, оказывается ласковым и пушистым.
И вот мы, как первобытные охотники, расставляли ловушки, наблюдали за тем, как они прыгают - туда-сюда, а потом откладывали зеркала - и зайчики умирали.
Вот такие, примерно.
Мы, правда, об этом не задумывались.
Мы были слишком молоды, слишком задорны, слишком верили во всё лучшее...
Точно так же, как и два главных героя "Попытки к бегству". Такие же солнечные зайчики с земли Полудня, которые летят от своей ярко пылающей обители к другим планетам, неся с собой свет цивилизации и лучшего общества.
Но, правда, на их корабле оказывается другой зверь.
Он, наверно, должен был прийти, рано или поздно, к Стругацким - такой персонаж. Они его готовили - все эти истории про то, как люди попадают куда-то в будущее, либо становятся свидетелями того, как будущее неумолимо приходит к ним, хотят они того - или нет.
И такой персонаж возник из ниоткуда - и оттуда вернулся, а мы только знаем, как он был там - и то, что с ним стало, когда он снова оказался в своей тарелке.
И будущее это для одних пахнет огромными полями Земли, над которыми летают смешные машины...
А для других - газом в бетонной камере.
Тот самый герой в изображении интернет-умельцев.
"Попытка к бегству" - это, по словам Бориса Николаевича, "слом их сознания" и "та книга, с которой Стругацкие и начались".
Оказалось, что можно не объяснять всё, а просто рассказать историю. И тут действительно мало объяснений - никто больше не стремится разжевать за вас, читатели - давитесь, понимайте сами.
Хотите - читайте как увлекательную историю про попаданца в странный, чуждый ему мир Полудня - и почему-то знакомый, и знакомо-омерзительный мир планеты Саула.
Хотите - читайте, как книгу про то, что пока в одном месте торжествует Полдень, в другом царит безлунная Полночь, которую даже свет, ворвавшийся туда, не может разогнать - а только отпугнуть, ибо там, где торжествует тьма, он бессилен. Это только солнечный зайчик, который проникает в случайно открывшуюся щёлочку, ведущий в тёмный чулан или до того запертый - не более. И оттого и страшнее темнота - ведь непонятно, что нас ещё может ждать за тонким лучом света, который пытается её разогнать.
Хотите - отложите в сторону, поражённые тем, насколько мир может быть жуток вне Полудня.
Хотите - тыкайте пальцами в поисках волшебного средства завести эту машину.
"Попытка к бегству" - это, по словам Бориса Натановича, плод писательского кризиса, первого НАСТОЯЩЕГО кризиса.
Ведь изначально не было никакого отказа от объяснений. Напротив, как всегда в научной фантастике - всё было связано и завязано, двое героев, парень и девушка, летят на какую-то планету, с ними летит третий, который ведёт над ними эксперименты, а потом на самой планете оказывается, что все эти эксперименты продолжаются в совершенно ином месте...
Но - скучно! Плоско! Непонятно, зачем!
И вот авторы сидят, один курит, второй выпивает. Раньше материал брался кавалерийским наскоком, но теперь он, окопавшись, сыплет по лошадям свинцом - и неясно, как преодолеть эту преграду, и взять эту крепость...
А потом оказывается, что эту крепость может взять только тот, кто видел такие вещи сам. Пусть даже его там и не должен быть.
Так у Стругацких появляется герой из ниоткуда, сюжет выпрямляется, и, подобно танковому клину - берёт позицию нахрапом, блицкригом, без осады...
Чтобы снова и снова брать её, раз за разом, в бесконечной веренице машин, которые без остановки двигаются из точки А в точку Б, но из точки Б снова приходят в точку А, и снова двигаются...
Точно так же, как всякая детвора, вне зависимости от поколения, будет продолжать пускать солнечных зайчиков.
А Солнце будет продолжать сиять в своём далёком Полудне...
А нет, нашёл-таки достаточно историчную обложку!
С "Попыткой к бегству" я знакомился дважды.
Жаркое, пыльное, степное, южное лето.
Мне 14 или 15. Первая электронная книга - и последняя, до сих пор живая, на удивление. Добытое корсарским путём полное собрание сочинений Стругацких - в электронном виде, полный текст, бывший под чёрной обложкой в девяностые - а теперь спрятанный в белом пластике корпуса.
Первый том пропущен - там нет знакомых названий, ни одного из них.
Второй - тоже, он начинался с "Пути на Амальтею", вроде, или с "Полудня", я уже не помню, а гуглить не хочу. Упущение, но, благо навёрстанное потом.
В третьем томе были "Трудно быть богом" и "Понедельник начинается в субботу", уже читанные, но до них нужно было долистать - и тут я зацепился взглядом за какое-то описание...
Вот так выглядит то издание, которое я имею в виду. Если оно не из 90-ых, то поправьте меня в комментариях.
Я не помню, что это было. То ли фраза про "нагрей мне ложе, труполюб!" (да, в книге она иная, но я и тут воспользуюсь своей, человеческой памятью, без обращения к Гуглу или Яндексу), то ли бесконечная вереница машин, которую пытались сбить с пути - не помню.
Помню, что прочитал тогда эту повесть - и был в восторге, потому что она так хорошо сочеталась с "Трудно быть богом", только там приходила серость, а тут - свет! Она так хорошо перекликалась с "Обитаемым островом", потому что тут тоже были древние машины, которые что-то делали сами, а там был автотанк в лесу и "Личный Его Императорского Высочества принца Кирну 4-х золотых знамен именной бомбовоз "Горный Орел".
Потому что там смелые герои вступали в схватку с устоявшимся порядком - и готовились вернуться и победить, даже после первого контакта...
А потом, уже став старше, я прочёл поздние книги Стругацких. И понял, про что, как мне кажется, "Попытка к бегству".
Это рассказ о том, как будущее, светлое и прекрасное, может быть легко шокировано архаикой, чем-то забытым и непривычным, просто потому, что считает такие феномены “пройденным этапом”. И что иногда будущему нужны Саулы - планеты, которые напоминают о пройденном пути Прогресса и Саулы - люди, которые на этом пути были чуть раньше.
Это - книга-перелом, действительно. Переход от большой ФАНТАСТИКИ, скованной жанром, к большой ЛИТЕРАТУРЕ, которая скрывается под маской фантастики.
Эта книга написана людьми, которые начали разочаровываться, но пока этого не осознают. Да, они способны смеяться и не обращать внимания - "Понедельник начинается в субботу" появится позже, и о нём мы будем говорить позже.
Но где-то внутри, подспудно, смех становится болью. "Попытка к бегству" - это начало медленного заката, движения к горизонту, вечеру, сумеркам, ночи. Пусть и продолжает светить над головой полуденное Солнце...
Стоит ли начинать с этой книги знакомство со Стругацкими? Если вы делаете это, потому что упустили их в юности - да, сто раз "да". Они сами её оценили потом, когда прошло время - и то, мне кажется, оттого, что удачно увернулись от цензуры с ней, и что она не стала камнем преткновения (правда, одна изначальная идея в книге так и не возникла. Если не читали - не ищите про неё информацию, спойлеры!).
Я же читаю её каждый год с тех пор, как узнал впервые.
Потому что хочется, чтобы у человека, который достоин убежать от реальности, всё получилось.
И потому что знаешь, что людей, бегущих от реальности, она особенно любит догонять.
Теперь же мы посмотрим на то, как
эволюционирует текст в процессе работы
над ним. Сегодня у нас разговор
ещё сложнее, чем в прошлый раз. В следующий,
правда, будет ещё сложнее.
Готовимся к
Одержанию, видимо)
Приятного
прочтения!
Черновики
— это странный мир.
Если вас
когда-нибудь заводили в квартиру,
усаживали на диван и доставали старые
фотоальбомы, то вы точно знаете это
ощущение — удивление оттого, как человек,
которого вы знаете, выглядел раньше.
Прыщавый юнец, смешная девчонка,
белобрысый карапуз без штанов — это
всё тот человек, которого вы знаете
сейчас?
Примерно
так черновик и раскрывается чаще всего.
«Беспокойство»
- это интересный вариант такого раскрытия.
Мы
опять встречаем любимых героев — на
нас, как в негостеприимные джунгли
Пандоры, высаживается десант из «Полудня»
- Поль Гнедых, Атос, Горбовский. Все
молодые, все готовые продолжать своё
сложное дело исследования космоса.
Конечно, один из них вечно лежит, правда,
вскакивает, как ошпаренный, стоит только
почувствовать что-то новое, необычное
— и познакомиться с этим, другой решает
административные вопросы в силу своих
возможностей и полномочий, конечно,
оказывается, что есть какая-то загадка
на этой планете — и мы, наученные
«Попыткой к бегству» и «Далёкой радугой»
знаем, что нас ждёт тут размышление о
том, куда мы идём, к чему мы стремимся,
и что, в конечном итоге, люди будущего
выше нас во всех смыслах, и что они,
несомненно, даже проигрывая, будут
держаться достойно.
Только вот, шерсть на носу, не так что-то
Нет,
это могло бы быть так, и так и было, да
всё равно не так, как надо быть, было,
потому что текст будто в горшке бродилом
полит, да не факт, что полит, может, так
стоит, ждёт своего часа, хотя час его
пробьёт внезапно, когда язык заплетается
у тебя, а у тебя, Молчун, язык почему-то
всегда заплетается, ты с нами говорить
пытаешься не по-нашенски, ты за мысль
не цепляешься, а цепляться нужно, цепь
— это начало и конец, как в цепи, а главное
— продолжение, вот спросишь — а что
продолжать, а я отвечу — путь продолжать,
к Городу, в Городе, правда, неизвестно
что творится, но тут везде неизвестно
что творится, деревни, вон, тонут, сначала
мертвяки там безлицые возникают, потом
и они уходят, а деревня — как глаз,
закрывается - и в болото, под воду, бульк
— и не было её там, мы помним, конечно,
что была, но разве была?
Нет,
Молчун, не будет тебе тут ответа, ответ
— это не про нас, мы можем тебя языком
вокруг да около цели, как Сусанин
какой-нибудь, водить, а пока сам не
пойдёшь — и не поймёшь ничего, не узнаешь,
что к чему, не увидишь сам…
А
потом и Одержание закончится, а что
одерживается, непонятно, только вот
одержимых им не ищи, не понравится тебе,
ни к чему это, лучше к Городу идти, или
в Тростянки, там они, за поворотом, за
каменной грядой, там грянет, да, там
окажется, что к чему, в Городе, ты думаешь,
правда, нет, Молчун, правда тут, надо её
понять просто, что ни к чему идти никуда,
что лучше остаться, да поле ровнять, да
бродилом еду поливать, да старика-прихлебателя
кормить, и странно, Молчун, что не родят
от тебя, а надо бы, Молчун, надо бы…
Секунду, что-то не так.
Впрочем,
поездка к неизведанному у наших героев
проходит удачно. И странный фонтан из
протоплазмы, и белые червяки-личинки,
ползущие куда-то вдаль, и в целом
удивительно неудивляющая Пандора — а
мы уже успели себе нафантазировать, что
там, и, как «структуральнейший лингвист»,
обвесили стены трофеями тахоргов…
И
в итоге главные герои расстаются, на
какой-то удивительно минорной для
Стругацких того периода ноте — загадка
не решена, условие только поставлено,
а уже концовка…
Жаль, конечно,
что «Беспокойство» не доставило нам
никаких хлопот!
Только
вот не так что-то.
Напрягает
что-то…
Как-то
скверно здесь пахнет…
Я
не читал «Беспокойство» до этого момента.
«Улитку»
я победил года два назад — и об этом
скажу, когда настанет время, а вот её
черновик, выпущенный-таки отдельно, до
этого момента я не трогал.
Наверно,
потому, что в «Комментариях к пройденному»
Борис Натанович о нём отзывается, как
о вещи недоделанной, которая самим
авторам не очень-то по душе была. Вот та
часть, что про Молчуна — отлично,
довольны, а человеческая экспедиция на
Пандоре — без огонька, без какой-то
мысли, отдаёт стилем Стругацких до
перелома «Попытки к бегству», пусть и
все атрибуты Стругацких после перелома
на месте — и отказ объяснять, и бодрость
повествования, и общее, подчёркнутая,
неидеальность мира, который ими
описывается — а читать её всё равно…
Никак.
Напоминает
эпизод-филлер в большом сериале, который
сделан не ради того, чтобы посмотреть
на прежних героев в иной ситуации, пусть
и вне большого сюжета, а чтобы посмотреть
на них же — и в ситуации, подобной тем,
в которых они оказывались.
Обязательно
ли оно к прочтению? Стоит ли начинать с
него?
Конечно, нет, иначе это не
было бы апокрифом.
«Беспокойство»
- это не точка входа в библиографию
Стругацких, это одна из точек входа в
их головы.
«Беспокойство»
нужно, чтобы понять, почему Стругацкие
пытались оторваться от Мира Полудня —
они сами, как писатели и люди, своё
мировоззрение поменяли, а вот Полдень
остался прежним — и не могли другие
люди писать то же самое, что они писали.
В
«Хищных вещах века» была сделана попытка
этот мир очернить, но это нормально —
тени никогда не исчезают полностью, мы
это поняли и приняли, тем более, что
высказывание, которое было сделано,
отвечает на вечный вопрос и вечную тему.
В
«Беспокойствие» Стругацкие пытаются
совершить Одержание над собой,
перековаться, совместить мир Полудня
— и мир, который они теперь хотят
описывать, мир, в котором свет заслонён
листьями великого Леса…
И
оттого, наверно, Лес в «Улитке на склоне»
останется. А все герои мира Полудня —
исчезнут. И до «Обитаемого острова» мы
этот мир не посетим.
Завтра (21.01) в 16.00 по московскому времени на моём лайв-канале проведу стрим с астрофизиком, популяризатором науки и автором замечательного канала "Улица Шкловского" (https://www.youtube.com/@shklovsky) Вячеславом Авдеевым. Вы можете поставить колокольчик на уведомление, чтобы не пропустить трансляцию.
UPD: пост изначально опубликован на Капибаре, но был, в силу криворукости автора, удалён при ручной перепубликации. В силу этого - он переписан полностью. Прочие посты в серии доступны по этой ссылке.
Солнце медленно всходит над горизонтом - и начинает свой путь вверх.
Багровые тучи рассвета уже побелели - и расступились.
Дорога прямая, и, конечно, не несёт в себе никаких преград.
Разве что…
Страшная, большая планета, которая всё ближе и ближе. И которую достичь не получается.
Изначально “Страшная большая планета”, а именно так и назывался черновик “Пути на Амальтею” (далее - “ПнА” в тексте) была иным текстом.
Авторы считали, что для них произведением-донором были “Три мушктёра”. “Страна багровых туч” (далее в тексте - “СБТ”) писалась под большим влиянием романа Дюма - не в идейном плане, а в плане общего настроения - объединение нескольких людей, которые попадают в водоворот приключений.
Поэтому, после успеха “СБТ” мысли о продолжении появились практически сразу.
Обложка издания 1961 года
И текст этот сильно отличался от “СБТ” настроением.
Например, в книге должны были появиться некие “Симмонсы” - космические пираты-реакционеры, с которыми сражались бы главные герои. Они угрожают коммуникациям в космосе и переносят вражду между ещё существующим капитализмом и развитым социализмом куда-то подальше от Земли, где победить, очевидно, не вышло.
Правда, от изначальной идеи пришлось отказаться - по какой-то причине космические бои и пираты не удовлетворили редакторов.
Тогда появилась вторая - о корабле, который должен доставить продовольствие на спутник Юпитера. Полёт проходит нормально, но у самого газового гиганта корабль оказывается в метеоритном облаке, получает повреждения, больше не может самостоятельно передвигаться - и утопает в атмосфере газового гиганта. Остатки экипажа смиряются со своей судьбой - запасы продовольствия велики, системы регенерации воды и воздуха работают, а долг исследователя в такой ситуации - продолжать работать.
Повесть в этом варианте так и заканчивалась - один из обречённых героев думает: “Надо работать”.
Но вещь получилась рыхлая - не “слабая”, а именно что разваливающаяся, и с очень уж депрессивным концом.
Тогда появилась следующая версия этого текста: “С грузом прибыл” - первое название “ПнА” в её законченном виде. “Путём на Амальтею” рукопись станет уже перед самой публикацией, по решению издательства.
Иллюстрация к французскому изданию повести
Вместо космической оперы о боях с пиратами или рассказа обречённых на вечное скитание в атмосфере Юпитера космонавтов мы получили этакую “производственную повесть” (без ноток сарказма - сами авторы именно таковой её и считали) о буднях космолётчиков. Повесть крепко сбитую, повесть, которая сразу сообщает нам, какие ставки в этой игре - и что будет, если герои проиграют.
На спутнике Юпитера, Каллисто, кризис - местный грибок уничтожил всё продовольствие на складе. Маленькая колония на Амальтее делится своими немногочисленными ресурсами - и ждёт прибытия “Тахмасиба” - звездолёта, гружёного провизией.
А он всё не прибывает.
Потому что путь ему преграждают препятствия, которые могут его погубить.
Амальтея на фоне Юпитера. Масштаб, само собой, не соблюдён - в реальности Юпитер бы занимал весь задний фон.
“ПнА”, наполненный такими препятствиями, писался удивительно легко.
По словам Бориса Натановича, повесть была написана в манере “хэмингуэевского лаконизма” и это видно в тексте - всего несколько десятков страниц, наполненных действием - нет каких-то длиннот, долгого описания происходящего, только то, что нужно, без лишней “воды”, хотя с ней, как раз, на Амальтее проблем нет.
Авторы работали иначе - один за печатной машинкой, а другой - с ручкой и бумагой, и они идут по тексту, строчка за строчкой, абзац за абзацем, обсуждают его, выверяют - и продолжают писать.
“…Конец октября – начало ноября 1959 года. На улице холодно. Трещат поленья в большой кафельной печи. Мама хлопочет на кухне, иногда заходит к нам на цыпочках – что-нибудь взять из буфета. Все еще живы и даже, в общем, здоровы. И все впереди. И все получается.”
Из “Комментариев к пройденному”.
И в такой атмосфере получается прекрасный текст.
Одна из иллюстраций к повести
Я перечитал “Путь на Амальтею” буквально вчера - это небольшое произведение, которое, как хорошая дорога, само ложится под ноги.
Самое главное, что есть в нём - это жизнь. “СБТ”, как дебютная повесть, довольно тяжеловесна - авторы стремятся объяснить, разжевать, дать понять нам, читателям, что происходит, как работает то или иное устройство. Люди, которые действуют в первом произведении Стругацких, не на втором плане, но даны… Схематично. Отважный капитан, гедонист-штурман, бойкий планетолог - их всех можно объяснить двумя словами.
В “ПнА”, которая занимает всего четверть, а то и пятую часть от текста “Страны багровых туч”, персонажи выписаны ярко, в них есть жизнь, а главное - это вполне себе обычные люди. Возможно, мы не видим таких людей вокруг каждый день, но мы встречали их в жизни.
Если коренной поворот мировоззрения у Стругацких случится потом, в “Попытке к бегству” и “Трудно быть богом”, то “Путь на Амальтею” - это “антропологический поворот”, тот момент, когда герои и характеры начинают занимать писателей больше, чем фантастический элемент, первый шаг на пути к Литературе.
Это не делает фантастический элемент в этой повести плохим, напротив - описание ледяного грота на Амальтее или вся фантасмагория атмосферы Юпитера будто соревнуются с героями, проверяют их на прочность.
Но в итоге Быков в конце говорит: “С грузом прибыл”.
А значит, надо работать.
Титульный лист одного из изданий повести
С “Пути на Амальтею” знакомство со всеми Стругацкими начинать не стоит - она не даёт нужного масштаба и объёма.
Но если вы, как и я, знакомы с более поздними произведениями, никогда не читали ранних книг и хотите понять, стоит ли знакомиться с миром Полудня - то начните с неё.
Потому что нет ничего приятнее, чем смотреть на то, как солнце поднимается к Полудню.
Это - экспериментальный формат. Если окажется, что аудитории он зашёл - тогда продолжу, благо, про тех же Стругацких говорить можно долго.
Ну и рассказы, я надеюсь, скоро я вам подвезу)
Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях.
Хорошего Вам дня!
С уважением, Ваш SilverArrow.
P.S. Технически, все посты, которые я успел написать в рамках погружения в Стругацких, доступны в профиле. Если понравилось и хотите почитать ещё - идите туда.
Комментарии