Детство в СССР

Захотелось мне тут вспомнить детство, и купила я на авито переводные картинки из  СССР. К тому же давно меня занимал вопрос: правда ли что их было так сложно переводить, или это моя детская криворукость была тому виной. Олды, помните, как чуть что картинка шла складками или рвалась? Вобщем, сейчас и проверим.

На втором фото справа вверху на конверте вас радостно приветствует вомбат.)

Цена этого раскошества, наверное, рублей 500-600. Заказывала у разных людей.

Вот оборотная сторона:

И хоть срок годности у картинок давно истёк, они очень знакомо пахнут. Запах прям из детства.

Но, не отвлекаемся, а действуем по инструкции.

Пока картинка замачивается, ищу подходящее место для галереи.

Прикладываю к стене рисунком вверх

Дальше нужно вытягивать бумажную основу вправо, придерживая изображение

И вот чудо, картинка легко как по маслу сдвигается! 

Вот результат:

Берём следующую

Внезапно, цветочки 86 года прикисли к основе и не сдвинулись. Решила как в детстве соскрести бумагу с изнанки. А потом аккуратно перевернула картинку лицом.

Все остальные картинки перевелись идеально. Результат:

И приступаем к собакам.

А вот с пуделем случилось то же, картинка не сдвинулась. Пришлось отодрать бумагу и перевернуть изображение. В итоге картинка порвалась, и была с трудом составлена из кусочков.

Вобщем, всё понятно, закидываем в воду остальное и быстро переводим.

С остальными проблем не было.

Вывод: 2 из 12 (16 %) картинок перевелись с браком, но пудель уже был немного контуженый, возможно из-за неправильного хранения. Остальное идеально. Так что похоже это все-таки я в детстве была криворучка.)

Всем прочитавшим спасибо за внимание.

Кто помнит, в СССР главным детским сокровищем были стеклянные шарики.

У меня есть один такой - настоящий, сссровский. 

Ношу его в зимней куртке. Он просто лежит в кармане, и приятно его нащупать и покрутить между пальцами. Меняются куртки - перекладываю шарик. 

А недавно, показала его дочери 5 лет. "Смотри, - говорю, - какая штука. Если в этот шарик посмотреть, то всё будет вверх тормашками..." Ребёнок пристально так посмотрел, и сразу определил вещицу себе в карман. Пришлось выменивать обратно.

А так выглядит в шарике свет уличного фонаря.

В детстве ходила байка, что эти шарики - сырье для производства бутылок, но нет, это, оказывается, сырье для стекловолокна, в них даже оксид бора содержится для улучшения свойств стекловолокнистых изделий.

Говорили, что перевозили такие шарики в полувагонах насыпью, и вроде как на поворотах вагоны подпрыгивали и просыпались на пути. Но мы честно ходили искать шарики на железную дорогу, по рельсам и шпалам, и так и не нашли.

А еще, если такой шарик нагреть, то...

Потому что это уже другой шарик.

А на этом всё, последняя картинка с красивыми стекляшками:

 и спасибо за прочтение.

Раз такая подходящая тема, решила сделать фишки для одной имеющейся культовой настолки. Называется она "Кругосветное путешествие", художник Е. Милутка.

А культовость заключается в том, что эта игра несколько раз публиковалась в журнале "Весёлые картинки" и была знакома многим мальчикам и девочкам времен позднего СССР. Когда-то я её распечатала в типографии за 300 руб., спасибо добрым людям за отцифровку.

Вобщем, достаю полимерную глину. Мне нужны 3 фишки, тема морская, поэтому все три будут плавательными средствами.

Первая будет бочка (кстати на игровом поле есть похожая)

Бочка готова, добавляю отважного гребца.

Идем дальше. Вторая - будет известный корабль с 4 трубами (подсказка на букву Т начинается, на К заканчивается).

Ну и третья фишка, поклонники Юрия Лозы оценят, - легендарный маленький плот.

На плот поставила человечка в белом, по задумке он смотрит вдаль и поёт.. 

Традиционно запекаем всё это дело 30 минут в духовке. Готово. Результат:

Если кому интересно рассмотреть подробнее, это игровое поле.

А на этом всё. Спасибо за прочтение. :)

Мой дед родился в 1925-м году (умер в 2004-м), моя бабушка родилась в 1933-м году (до сих пор жива, ей сейчас 90 лет), оба родились и всю жизнь прожили в деревне. Они ходили в начальную школу и делали уроки дома при свете лучины, поскольку электричества не было, они не знали что такое радио, их родители работали в колхозах-совхозах и выращивали еду примитивным ручным способом.

За окном ходили паровозы, а в областной центр ездили на телегах, запряжённых лошадьми.

В войну бабушку отправили в тыл за Урал, а дед работал подмастерьем на военном аэродроме, его в 17 лет в 1942-м посадили за штурвал истребителя и начали учить летать, всего у него было два боевых вылета, в одном он фашиста подбил, а во втором его самого сбили - он упал с большой высоты и весь переломался, из-за чего его отправили в тыл лечиться и на фронт больше не пускали. После войны они встретились (не сразу) и поженились, им дали дом в деревне (он уже был не новым, перевезённым, но стоит до сих пор), в который скоро провели электричество - это было эпохальное событие, ведь теперь не нужно было жечь лучины, хотя в доме было всего две лампочки - в большой комнате и в уборной (туалете), по совместительству - стойле для коз, появилось центральное радио, которое теперь можно было слушать дома, а не только на центральной рыночной площади посёлка.

За окном появились первые тепловозы, а по дорогам начали ездить колхозные грузовики и, даже, автобус в областной центр.

Спустя время стали развозить баллонный газ и отпала необходимость топить печь чтобы приготовить еду. Потом появилось телевидение - чёрно-белое, с очень плохой картинкой, но мой дед был очень горд что смог смастерить, установить и настроить антенну для приёма двух федеральных каналов.

За окном уже поехали первые электровозы, а у местных спецлужб (скорая, милиция) появился легковой спецтранспорт, а ещё тяжёлая техника в колхозах-совхозах, в областной центр стала ездить электричка через каждые два часа.

В посёлке начали появляться стационарные телефоны, сначала на почте - теперь можно было заказать разговор с городом, где жили мои родители (правда у родителей своего телефона тоже не было, так что почтальон приносил телеграмму о том что нужно явиться к такому-то времени на почту для переговоров), а потом уже и в некоторых заведениях и зажиточных домах. Потом появился цветной телевизор и его диагональ постоянно росла, как и число каналов.

За окном полностью исчезли паровозы как класс, их заменили уже более современные тепловозы и электровозы.

В 1990-х я летом привозил свой компьютер в деревню к дедушке с бабушкой, простой ZX-Spectrum (хотя уже на совсем простой, это был Scorpion ZS 256Kb с дисководом), но они не оценили что это такое, сказали что это хрень какая-то. А вот мой первый сотовый телефон в 1999-м году они оценили - дед всё никак не понимал как это такая маленькая трубочка (Ericsson 388) могла добить до города, а я никак не мог ему объяснить принцип сотовой связи где мобильный телефон подсоединяется по радиоканалу к ближайшей сотовой вышке, которая стояла через речку на заводской трубе.

За окном уже давно "летали" фирменные комфортабельные поезда "Аврора" и другие (не помню прямо сейчас названий).

В самом начале 2000-х я приехал к своим любимым бабушке с дедушкой уже на своей машине, иномарке (Форд-Эскорт 1988г.в.), что в местном понимании было буржуйством, но они с удовольствием оценивали её качества по сравнению с редкими в посёлке автомобилями марки "АвтоТаз" (скорее "РжавыйТаз"), а уж что было в 2003-м, когда я к ним приехал на Мазде-929 вообще не передать, хотя машины в посёлке тогда уже были не редкость.

После смерти деда бабушка вдруг всему начала быстро обучаться, она сначала освоила кнопочный сотовый телефон, потом на смартфон пересела, у неё есть интернет и она умеет им пользоваться в необходимом количестве (например по видеосвязи с моей мамой поговорить), она освоила Триколор (спутниковое телевидение), теперь у неё стоит большой 43-дюймовый плоский телевизор FullHD, она даже интерактивное телевидение освоила без проблем и ей понравилось смотреть передачи в удобное время и перематывать рекламу, а каналов на телевизоре стало больше тысячи (утрирую) на любой вкус.

А за окном тем временем носятся САПСАНы, она на них даже к нам в гости приезжала, сказала "Ух, это вам не паровоз - едет быстро, всё мелькает за окном, и при этом так гладенько-гладенько и тИхонько-тИхонько".

П.С. Забыл упомянуть что после войны почти у каждой семьи был мотоцикл.

Добавлю фото из середины 1990-х, мои бабушка с дедушкой:

Скоро наступит праздник - Новый Год. Для кого-то это обычный день в году, а кто-то ждет его, как сказку.

Как говорится в строках стихотворения Ф.И.Тютчева

Чему бы жизнь нас ни учила,

Но сердце верит в чудеса…

Какой толк печалиться о том, что каждый новый год добавляет лишь год к возрасту по паспорту. Ведь куда лучше создавать новогоднее сказочное чудо для своих близких и родных людей, да и просто - для себя.

Можно и нужно кинуть в комнате на карниз для штор самую простую гирлянду, включить ее и теплые чувства наполнят вашу душу.

Лично я, люблю, просто укутавшись в теплую шаль, умоститься на диванчик и смотреть,  как мигают огоньки лампочек гирлянды, переливаясь разными цветами. Залипнуть и вспоминать детство: где смеется и дышится легко, где мама с папой снова молодые, где ноль забот, где любят просто так, а не за что-то; где ждешь подарок и стараешься не спать, чтоб каждый час с проверкой заглядывать под елку или под подушку.

Сегодня, глядя на гирлянду, вспомнилось, как каждый год: мама брала несколько стеклянных баночек из-под майонеза, наполняла их водой, потом у луковицы подходящего размера отрезала верхушку и помещала ее в баночку, чтобы на новогодний праздник у нас был зеленый лук для бутербродов.

Не знаю почему, но эти бутерброды мама делала лишь один раз в году.  В нашей семье - это было только новогоднее блюдо)

В приготовлении этих бутербродов не было ничего сложного и никаких дорогостоящих продуктов они не содержали, если только не считать выращенного самостоятельно зеленого лука советской зимой))

Нужно было всего лишь наличие того самого лука, батона, чеснока, майонеза, зеленого горошка и куриных яиц.

Мама резала батон на ломтики толщиной в сантиметр, присушивала их на сковороде до румяненькой корочки. Затем, одну сторону греночки натирала чесночком, а вторую тонко смазывала майонезом и посыпала мелко нарезанными сваренными вкрутую яйцами, потом зеленым горошком и мелко нарезанным зеленым луком.  

Далее, готовые бутерброды размещались на большой тарелке и ставились в центре праздничного стола. Их окружали салаты: мясной, он же Оливье, Мимоза и Селедка под шубой, нарезка из копченой колбасы и твердого сыра, которая была только по большим праздникам и жареное мясо с гарниром в виде картошки пюре. Из алкоголя на столе всегда красовалась одна бутылка - «Советское шампанское», которое папа открывал именно под бой курантов, ну а для меня -  ситро.

И согласно, уже прижившийся традиции, рекомендую людей, которые продолжают писать на Пикабу:

- истории из жизни, написанные так, что читаются на одном дыхании.

- истории про офисные будни.

- если интересуетесь юридическими историями, то вам сюда.

Нет настроения читать, но хочется что-нибудь посмотреть? Тогда смотрите .

@LexASputnik - кулинарные рецепты с пошаговыми фото и самыми точными граммовками ингредиентов.

У приют для наших младших друзей - кошек, котов и котят.

@ValeriyFrumkin в книге "Король в белом" на своем опыте расскажет о наркотической зависимости, что лучше гулять по светлым и чистым бульварам, нежели блуждать по грязным и тёмным закоулкам.

@666anna999 честно про жизнь, и да - лучше быть в стране розовых пони, чем перейти на темную сторону)

  Господа и дамы, делюсь макетами для печати подарочных новогодних открыток и конвертов к ним. Понимаю что момент упущен, но кому нужно, подготовятся заранее) 

  Папку можно забрать на яндекс диске тут: https://disk.yandex.ru/d/r4TXK6TvEcxVtQ

Примеры собственно перед вами.  

"Открытка" для теста:

Всем добра и привет из Норильска ✌🏻

За могильной оградкой три мраморных надгробия:

— Под этой плитой лежит наперсточник Вася.

На соседней плите:

— Или под этой...

Мозг — это кубик Рубика. Можно собирать, разбирать, оставить как есть, получать удовольствие от комбинации — потом все перекрутить снова — и снова удовольствие от сочетаний.

Правильно собранный кубик скучен, а мне нравится непредсказуемость.

Из личного опыта.

Один эпизод детства терзал меня довольно долгое время. И даже в зрелом возрасте, случись его вспомнить — ночь вычёркивалась из жизни, внутренний монолог утихал только к утру.

Мне было лет 4-5, родители подарили мне трактор-бульдозер с ковшом — и даже по нынешним временам он был в высшей степени хайтеком: гусеницы с зацепами, под капотом - пластиковый прозрачный мотор, в котором были видны работающие поршни. В открытой кабине были два рычага, двигая которыми можно было управлять движением трактора, он мог поворачивать или разворачиваться на месте. А ещё у него были два прожектора!

И мне очень хотелось попробовать его в деле — не дома, на паркете, а там, где настоящий песок и камни. То есть — во дворе.

Я постоянно канючил:

— Можно я гулять с трактором пойду?

— Нет, — слышал я, — ты его потеряешь!

Как я могу потерять трактор, огорчённо думал я, спускаясь по лестнице, это же не пуговица, не какая-то мелкая игрушка, а целый трактор!

И однажды! я таки уговорил маму — немного поиграть с трактором во дворе.

— Только никому его не давай!

— Не буду!

Ну, конечно же, как я могу отдать кому-то свой прекрасный трактор!

Едва я разместился в песочнице, вдруг откуда-то появились три пацана лет 8-10:

— О, какой у тебя трактор красивый!

— Да, а у него ещё лампочки загораются!

— О! А можно мы поиграем немного?

— Мне мама не разрешает, наругает!..

— Да мы вон там, за углом дома поиграем, чтобы она не увидела, и быстро вернём!

До сих пор возвращают, разумеется.

Дома был скандал. Скандалище! Сперва ругала мама и поставила меня в угол. Потом с работы вернулся папа:

— Только бы мама ему не рассказала! — не успел подумать я....

— Этот растяпа трактор прохлопал! — заявила она ему сразу. И папа тоже меня сильно ругал и опять поставил в угол — и стал ругать маму:

— Зачем выпустила с трактором? Я же говорил — уведут!

Дальше начался совсем ад. Целую неделю папа брал меня за руку, ходил со мной по всему микрорайону и останавливал каждого пацана:

— Этот мальчик у тебя трактор забрал?

— Этот?

Мне было стыдно. Мне хотелось провалиться в самый жар летнего асфальта, прожигавший мои сандалики. Мне хотелось превратиться в песчинку в трещинках этого асфальта.

И этот же жар накрывал меня всякий раз, когда игра моего блуждающего ума — уже взрослого сосем дяденьки — случайно задевала ту историю.

— Почему мама меня не пожалела? Ведь меня только что обманули!

— Почему папа позорил меня перед всеми и теперь мне не с кем играть, на меня все показывают пальцем?

— Зачем они кричат друг на друга, ведь мне от этого страшно, очень страшно!

По такому кругу ходил поток моих обид, снова превращая меня в умытого своими слезами мальчика в углу.

И однажды я решил разобраться с ней — раз и навсегда! Почему она занимает такое большое место в памяти о моём детстве? Почему в сотый, в стотысячный раз я задаю одни и те же вопросы и снова не нахожу ответа?

— Хорошо, театр этой истории мне знаком с моей стороны, — подумал я. — А как он выглядел со стороны моих родителей?

И вот тут бестолково вертевшиеся в голове вопросы стали превращаться в пазлы ответов и внутренний монолог значительно изменился:

— Это ведь было лето! — осенило меня. Такой трактор явно был дорогой игрушкой, значит был какой-то повод...

— А! Так ведь это, наверное, был подарок мне на день рождения!!! — два студента 70-х годов скинулись со стипендий (а папа ещё и подрабатывал!) и купили мне, любимому сыну — страшно подумать сколько стоил! — самую лучшую, самую сложную игрушку! Папа был студентом одного из лучших технических ВУЗов и явно хотел — пусть у сына будет инженерная игрушка! Управляемый трактор с поршнями! Он ведь с таким удовольствием и сам со мной играл, объясняя — как управлять трактором, как работает двигатель и для чего эти поршни...

И, конечно же, они, мои молодые родители, и сами очень расстроились! Ну, как же я так, я действительно растяпа, мне же говорили, предупреждали!

Тут стало понятна и вторая часть моего позора с поиском воров.

Детство моего папы прошло в послевоенной голодной Алма-Ате. Подростки сколачивались в дворовые банды и дать себя в обиду — означало стать изгоем, жертвой всей округи. Вот он и вступился за меня, хотел восстановить справедливость и защитить меня!

Страшно обидная история развернулась другой стороной, театр сменил декорации с мрачных на самые тёплые:

— Меня любили! — и в этот момент я живо представил, как они выбирали мне подарок и с нетерпением ждали момента вручения!

— Меня защищали! — и стыд сменился на гордость. Если бы мы нашли тех пацанов — папа им показал бы! И трактор, конечно же, отбил бы из вражеского плена!

Конечно, они, мои родители, могли бы и без скандалов объяснить мне всё, и пожалеть меня, конечно же. Но ведь им было чуть больше 20 лет, они ещё и сами — вчерашние мальчик и девочка первого послевоенного поколения, у них не было таких игрушек, им было очень! очень-очень обидно — и за меня, и за мой трактор!

История, отягощавшая мне разум, внезапно, стала ещё одним лучом солнца моего детства!

Наша память — тоже, оказывается, кубик Рубика! И я смог собрать новые смыслы из старых обид!

Мы всего лишь осваиваем мир внутри стен, которые воздвигли в детстве — сами, усваивая правила взрослых, подражая им или, наоборот, возражая. Выйти за эти пределы — увидеть новый, неизведанный мир.

Но дело не в стенах, а во внутреннем страхе — как же без этих стен, они сопровождают меня с детства, а значит — вечны, бесконечны, нерушимы. Баран действительно не может войти в новые ворота — привычный мир дороги привел к непривычному, незнакомому. Шаг вперед должен привести домой, но дом перестал выглядеть домом.

Если в конюшне происходит пожар и вывести лошадей через ворота уже нельзя, люди разбирают стену. И тут животные оказываются заложниками памяти своего восприятия, невозможности перешагнуть через правила, возникшие с детства — они привыкли к стене и не верят глазам.

Люди пытаются их вывести, но лошади — все, как одна — отказываются идти «через стену». И только когда огонь подступает — животные прыгают к спасительной свободе — но прыгают грудью вперед, как они прыгнули бы на настоящую стену!

Жар обиды толкнул меня в самый огонь своих чувств — и я смог выбраться из опостылевших стен своих страхов и обрести— и новые смыслы, и новые степени свобод!

И так я разобрался с каждой такой ситуацией — и теперь они меня не тревожат, они меня поддерживают, окрыляют, двигают вперёд! Эти истории перестали жечь меня по ночам, теперь они освещают мне путь в самые тёмные периоды сомнений!

Для мозга нет разницы между прошлым и будущим. Для него — все НАСТОЯЩЕЕ! неотличимо от РЕАЛЬНОСТИ! Поняв и приняв это — искренне...

...Если вы будете иметь веру с горчичное зерно...

Попробуйте проделать такую же работу с каждой из вашей золотой коллекции обид — ваше детство расцветёт самыми цветными красками!

Можно выбрать себе прошлое, можно спроектировать себе будущее. Будь собой, будь каждым, кого ты встретил, будь любым из своих родителей — бесконечное количество вариантов свобод.

Так ты сможешь выбрать себе новую жизнь — или новые стены.

— Кручу-верчу, обмануть хочу...

Напоминаю, для психологического исследования мне нужны участники анкетирования - в обмен на бесплатную консультацию - вы узнаете много нового, интересного и неожиданного о себе:

Приглашение к анкетированию 02⁠⁠

Званый гость хорошо. А незваный - еще лучше. Особенно, если этот гость Бич собственной персоной да еще притащивший ценный подарок.

© 2024 - 2025 Константин Оборотов

=== Список тетрадей (глав)

ТЕТРАДЬ V. День, в который со мной произошло сразу четыре "ЧП"

ТЕТРАДЬ VI. Ручка "бабушкиного дедушки" *

ТЕТРАДЬ VII. Я и Рихард Зорге

===

*** ТЕТРАДЬ VI. Ручка "бабушкиного дедушки" ***

За столом вместе с родителями и бабушкой сидел Бич собственной персоной. Моему удивлению не было предела.

- Это, как его? Так ведь этого не может быть, - бормотал я какие-то бессвязные фразы.

- Все нормально Геша, - успокоил меня Бич, - я давно уже просил тебя познакомить со своим отцом, вот как раз и выдался удачный момент. А насчет того, что "не может быть", не забывай, что легковой автомобиль движется намного быстрее такого механического средства передвижения, как велосипед.

- Как же нам повезло, что вожатым Гешкиного пионерского отряда является такой замечательный человек, как Борис Ильич, - с умилением сказала бабушка, - вы пирожки ешьте, очень вкусные.

- Я уже пять штук съел, - отчитался Бич и добавил, - действительно, очень вкусные. Были бы невкусные, то я бы больше трех штук не осилил, честное слово. Но я вовсе не вожатый пионерского отряда. Я руководитель детской ОПГ, в которой ваш сын и внук принимает участие.

- А что это такое "ОПГ"? - с некоторым подозрением, как мне показалось, спросил отец.

- Это сокращение такое, "Общественная Подростковая Группа" при райкоме комсомола. Создана наша организация для того, чтобы подростки в свободное время не маялись всякой дурью типа мелкого хулиганства, а втягивались понемногу в серьезные дела, - пояснил Бич. - Меня в райкоме комсомола уговорили заняться этим делом.

- Я понял, - облегченно вздохнул отец, - раз при райкоме комсомола, значит, дело стоящее. Действительно, сейчас очень нужны люди, которые бы отвлекли молодежь от бесцельного времяпровождения и привлекли ее к настоящим полезным делам. Может, по такому случаю, по сто грамм?

- Хорошо это Вы сказали, "отвлекли и привлекли", - ответил Бич, - этим как раз я и занимаюсь. Но выпить, к сожалению, сейчас не могу. Во-первых, за рулем, во-вторых, не хочу лишний раз подавать неправильный пример молодежи.

Тут я подумал про себя, что про "лишний раз" Бич очень тонко подметил.

- И, кстати, очень жаль, что выпить сейчас не могу, ведь повод есть, - заявил Бич, - попрошу всех встать.

Все с изумлением поднялись со своих мест.

- От себя лично, от моей подростковой группы, от райкома комсомола, я вручаю нашему юному герою золотую медаль за спасение утопающих.

И Бич протянул мне бархатную коробочку, в которой лежала небольшая красивая желтая медаль с надписью "За спасение утопающих".

- Из чистого золота, - гордо заявил Бич, - сколько мне труда стоило выбить эту медаль из бюрократов, вы не представляете. Но мужик сказал, мужик сделал. Вот, так, Геша, поздравляю тебя еще раз и жду новых подвигов для процветания твоей личности и окружающих тебя людей. Ах, ладно! Сто, не сто, а пятьдесят грамм налейте. За такого героя, грех не выпить. Доеду как-нибудь аккуратно. Гаишников не должно тут быть.

Все выпили за меня, даже бабушка немного глотнула водки. Бич попрощался и ушел. Мы ошарашенные еще несколько минут сидели молча.

- Отличный мужик! - наконец-то сказал отец, - вот таких ответственных и деловых людей побольше бы в моей бригаде. Мы тогда горы бы свернули! Всю рыбу переловили!

- Какой же ты у меня умница, - сказала мама, обняла меня, поцеловала и слегка прослезилась.

А бабушка заговорщицки мне подмигнула и увела в свою комнату.

- Ты уже стал большой и ответственный, поэтому я хочу сделать тебе сегодня важный подарок.

Как же это интересно получается. Стоит только одному сделать подарок, так и у других срабатывает какой-то секретный рычажок. А ведь мне в этот день не было дня рождения. Да и других никаких праздников не было.

Бабушка залезла в свой сундук с вещами, порылась там немного и вытащила какой-то предмет, завернутый в тряпку.

- Это ручка моего дедушки, он умер много лет назад, - бабушка протянула мне старую красивую ручку для письма, - это очень ценная вещь. У нее золотое перо, но главное не это. Дело в том, что это историческая ценность. Мой дедушка, известный революционер, этой ручкой писал сообщения самому Ленину. Светлая память о дедушке всегда будет жить в нашей семье.

Я вышел с ручкой "бабушкиного дедушки" к родителям, ожидая, что раз уж пошла такая заваруха, то и они мне что-нибудь подарят. Но нет, мама ограничилась поцелуем, а отец крепким рукопожатием.

...

Первоисточник:

https://wpvi.ru/pages/story/00084/

===

Я, включая детские дачи от детских садиков, была в пионерских лагерях с.. ну, будем считать с почти 3 лет (3 года мне в сентябре исполнилось, лето перед этим знаменательным событием было) и до почти 15 лет (последним был лагерь труда и отдыха от школы). Так что я "всю жизнь по лагерям". ;)))

С детской дачи у меня несколько ярких воспоминаний.

За домом, где мы спали и играли, в землю была врыта ванна. Обычная чугунная ванна. Зачем? История умалчивает. Именно там я познакомилась с малюсеньким красными паучками, которые семенили по какому-то дохлому животному – то ли крот, то ли мышь. Я с другими детьми ходили туда повизжать от страха. :)

Во время грозы дети начинали истерить – кто правда боялся, кто за компанию боялся, а кто как котёнок Гав, которому в другом месте бояться грозы было неинтересно. ;) Я с подружкой прятались в игровом шкафу-тумбочке.

Ещё помню поле. Красивое, зелёное с разными полевыми цветами поле. Там были колокольчики. Много колокольчиков. Такое количество колокольчиков я больше никогда не видела.

Вообще нас достаточно часто выводили за территорию детской дачи. На то же поле мы шли по шоссе мимо какой-то церкви. Иногда там звонили колокола. В один из таких дней я упала и разбила себе коленку. Сильно разбила. Насколько я помню, из-за меня мы вернулись обратно на дачу. Там мне обработали коленку и напшикали на него какой-то пеной – это было так удивительно, что я даже слёзы ронять перестала.

Воспитательницы на ночь нам читали сказку. Про крокодила Гену мне не нравилось. Именно поэтому я и запомнила эти сказки на ночь. ;) Потом воспитательница уходила и приходила ночная нянечка. Это была злыдня-карга. Она не разрешала ходить ночью в туалет (в ведро), но при этом, тем кто ночью писался, подкладывала под простыню крапиву. Дети её боялись и никому ничего не рассказывали. Но в этот раз, я ударилась своей больной коленкой о железную кровать, из-за чего она опять стала кровоточить. Я попросила позвать врача, но нянечка отказалась и сказала, чтобы я ложилась спать и ноги чтобы под одеялом были, а если я запачкаю кровью постель, то она меня излупит крапивой. На моё счастье вскорости пришла врач, чтобы проверить моё колено. Удивилась, что я лежу под одеялом с такой коленкой, обработала как надо и уже собралась уходить, как вдруг я рискнула попроситься пописать. Она удивилась ещё больше, но разрешила. И тут писать запросилось ещё несколько детей. Она стала расспрашивать детей почему мы не ходили в ведро до этого. В общем мы ей рассказали всё. Больше мы той нянечки не видели. Уволили её. Хотя я бы согласилась на то, чтобы её прикопали. Кстати, коленка зажила хорошо. Я это помню, потому что мне не давали сковыривать болячку, а когда я в доме упала на деревянный пол, то болячки на коленке не было, осталось только розовое пятно. Мы с ребятами долго ползали по полу в поисках остатков болячки. Так и не нашли… ;)

Бабушка Рая, мама и моя сестра Алёна на детской даче.

"Строитель". Родительский день. Стадион.

В лагере «Строитель» я была чаще всего. Во всех остальных лагерях по одному разу, а тут 5 раз.

В лагере в основном были корпусные деревянные здания для младших и средних отрядов и один каменный корпус для старших отрядов. В каменном корпусе были и туалеты и душевые, но душевые часто не работали. Для всех остальных случаев туалеты были типа сортир в деревянном домике, который вонял и дерьмом и хлоркой одновременно. На ночь прямо в прихожей корпуса ставили железное ведро, в которое все ходили писать после отбоя. В прочем, как и почти во всех остальных лагерях.

В корпусных деревянных одноэтажных домиках было по две огромных палаты на два отряда. Самые маленькие спали один отряд целиком в одной палате, другой отряд целиком в другой палате. На фотке один отряд как раз. В последующих отрядах уже было деление на - палата мальчиков и палата девочек.

В первый мой приезд в лагерь была (как потом выяснилось) последняя настоящая игра "Зарница". Мы были маленькие и нас, естественно, туда не допустили. Но я помню, как на стадионе отряд солдат призывников стрелял холостыми вверх. После зарницы была дискотека. Она у нас много лет проходила в огромной открытой беседке. К нам приезжал настоящий инструментальный ансамбль и мы танцевали под живую музыку. Если погода была очень плохая, то собирались в клубе и ансамбль пел нам песни там. Очень хорошо помню одну песню, потому что там пел не только мужчина, но и девушка. И пели они "Ветер перемен" из "Мэри Поппинс". Так вот, после зарницы солдаты танцевали вместе с нами. Я путалась у них под ногами и какой-то солдатик пригласил меня на танец со словами, что у него дома сестра такая же как я. Кажется я его потом замучила и расспросами и танцами, из-за чего он частенько убегал "на перекур". :) Так как мы были маленькие, нас выгнали с дискотеки раньше остальных и я так и не успела попрощаться с ним.

В конце смены обычно жгли огромные костры из сосен. Близко к ним подходить, конечно же не разрешалось. Мы сидели вокруг этих костров на расстоянии, пели разные пионерские песни. В определённый момент мы собирались и уходили, а вожатые "ломали" костры. Как-то один из них оказался с не прогоревшими стволами и стал падать в наше сторону. Визгу было, конечно. Но никто не пострадал. Зато все вдруг поверили, что Елена безрукая из «страшилки» действительно могла быть и могла своими обожжёнными обрубками постучать в окна и задушить вышедшего к ней ребёнка.

Поблизости от этого лагеря озёр и рек не было. В лагере был свой бассейн - глубокий, огромный и его очень долго готовили к эксплуатации. Года 2-3 точно. ;) Потом выяснилось, что вода в нём ледяная, а уж те, кто плавать не умел туда вообще не допускались. Он был метра 3 глубиной.

Но нас с определённого возраста водили в походы. Пара часов ходу и мы на берегу нормального озера. Ходили туда с палатками, на несколько дней. По дороге было Чёртово озеро, озеро без дна. Там купались вожатые. На моей памяти только одного мальчика туда пустили плавать - он очень хороший пловец был. Помню, как-то вышли в поход, а по дороге начался дождь, который к приходу на место превратился в ливень с грозой. Всё размыло, палатки не поставить, костёр не разжечь. Вожатые решили оставить основную часть груза там на месте с одним из вожатых, а нас увести обратно в лагерь. Вроде как грузовик за нами приезжал, но так в грязи застрял, что его там же оставить пришлось. Шли мы уже ночью. Фонарики у всех были. Проваливались в размытые ливнем лужи по колено, в одну яму моя подружка упала по пояс - вчетвером её вытаскивали. Мальчишки у неё рюкзак после этого забрали. Нам было-то лет по 11-12. Некоторым может и 13 уже исполнилось. После этого похода нас отмывали в бане ночью, грелки всем раздали, откуда-то чай с мёдом и малиной достали на два отряда (человек 40). Потом неделю температуру нам всем измеряли. Один только мальчик у нас заболел - самый здоровяк. Лежал там в лазарете с температурой под 40. Но в больницу его так и не забрали, хотя скорая приезжала.

Через неделю пошли в хорошую погоду в поход. Но уже без него. Он расстраивался ужасно. После обустройства на месте, разрешили пойти купаться и моя подружка наступила на стекло в воде, сильно порезалась, после чего всем запретили купаться, а вожатые пытались собственноручно проверить дно у берега. Но потом всё равно так и не пустили нас купаться. Ещё мы там играли в бутылочку (конечно, без вожатых). Мне не понравилось. Как-то после дождя сушили вещи у костра и какая-то девочка уронила мою куртку прямо в огонь. Вожатые с мальчишками её быстро вытащили и потушили, но дырка там успела прогореть. Какое-то время ходила в дырявой куртке. Не помню как на это отреагировали родители.

Фото из интернета.

Посудомоечную машину я вдруг в лагере вспомнила. У нас же дежурства не считались эксплуатацией детского труда. ;) Нас и картошку чистить заставляли и посуду мыть. Сначала счищали всё в громадных стальных мойках, потом в машину такую ставили. С другой стороны вынимали. И не боялись же порезов и ожогов. ;) Но можно было выбирать место дежурства. Можно было в столовой дежурить, на кухне, а можно было в зоокружке дежурить. Там мне больше всего нравилось. ;) Ещё по территории ходить и мусор собирать (обычно фантики от конфет попадались) или иголки сгребать граблями.

Кружков в этом лагере было очень много – чеканка, соломка, хохломская роспись, зоокружок, кружок мягкой игрушки, спортивный, театральный и библиотека. Скорее всего там были ещё кружки, но их я не запомнила. Первым делом я записывалась в библиотеку. В кружке мягкой игрушки мне не понравилось – никогда не умела и не любила шить или вязать. Я ходила в кружок чеканки, где вычеканила гномика.

В кружке соломки мы выглаживали солому утюгом до нужного цвета и делали из неё картины. У меня более или менее сохранилось две – колокольчик и ещё какие-то цветочки.

Самое классное было выезжать в поле за этой соломой вместо тихого часа.

В кружке росписи я в основном рисовала на бумаге. Преподаватель не хотела, чтобы я портила деревянные заготовки. Выдала мне как-то узкую полоску от старенькой столовой доски, на которой я нарисовала смородину и покрыла её лаком. Свою поделку я подарила потом своему дядьке (он меня на два года старше), а он её благополучно куда-то потерял…

Пример росписи на бумаге.

Ещё я периодически наведывалась в зоокружок. Но там надо было чистить клетки птичек и мышек, что портило всё удовольствие от их созерцания. Из крупных питомцев там были нутрия, дикобраз и питон. Питон однажды умудрился сбежать. Мы два дня ходили строем из корпусов в столовую и обратно. Никаких прогулок и прочих развлечений. Его потом нашли на дереве в глубоком шоке. В кружке его больше не было. Увезли куда-то. Так нам сообщили.

Как-то в лагере устроили шахматный турнир. Наш отряд был самым младшим из допущенных к турниру и нужно было выделить хотя бы одного человека для этого мероприятия. Благополучно перепутав шашки с шахматами, я вызвалась добровольцем. Свою ошибку я поняла, когда было уже поздно идти на попятную. Мне быстренько объяснили правила и я села играть. Играли мы целый день без перерыва на тихий час, только на обеды выходили. Умудрилась поставить кому-то детский мат. Иногда подсказывала противникам как ходить, за что меня мягко ругали смотрители, которые тоже помогали игрокам. К вечеру я настолько устала от шахмат, что со слезами на глазах просила меня отпустить, пусть я всем проиграю и буду самой последней. Но меня практически заставили довести свои партии до конца. В итоге я заняла второе место в турнире будучи самой младшей из участников. На следующий день на пионерской линейке мне выдали грамоту, доверили поднять флаг и больше я никогда не играла в шахматы. До сих пор не люблю эту игру.

Ещё там было забавное приключение. Устроили в лагере что-то типа бизнес-игры. Помню, что у нашего отряда было что-то типа кафе, а у соседнего – парикмахерская. Внезапно вспомнив, что на родительском дне мама сказала, что уже пора подстричь мне чёлку, я пошла в парикмахерскую. Вожатая, которая стригла детей и делала им причёски, как раз отошла на пару минут. Девчонки радостно сообщили, что могут сами мне чёлку подстричь. Когда вернулась вожатая, то спасать мою чёлку было уже поздно. Она как могла, так и подравняла, роняя скупые слёзы и постоянно извиняясь. От чёлки осталось меньше двух сантиметров. Но так как мне тогда было лет 10, то меня это не особо огорчило.

Ещё к нам в лагерь как-то привезли детей из Болгарии. Я сдружилась с одной девочкой и какое-то время мы с ней даже переписывались после лагеря. В лагере она мне подарила духи с ароматом розы – тоненькая небольшая колбочка с пробкой-палочкой, чтобы её наносить духи на себя. Очень приятный запах у них был.

Также в лагерь один раз приезжали детдомовцы. Я общалась с одним мальчиком, таскала ему вкусняшки, что привозили родители. Его товарищи тоже требовали себе вкусняшек и чуть меня не разорили. И как-то раз он меня при всех своих друзьях высмеял, а потом с глазу на глаз сказал, чтобы я к нему больше не подходила. Было очень обидно. Как мне кажется, он это сделал, чтобы из меня не сделали болванчика.

«Мечта». Родители приехали вне родительского дня. Я с папой на детской площадке. Мама фотографирует.

В этом лагере я познала искусство игры на барабане – была октябрёнком-барабанщицей. ;)

С раннего детства каждое лето в лагерях проводила как минимум по две смены, а то и все три. Ни разу не было фатального происшествия с детьми. Вот с вожатой в лагере «Мечта» было – пчёлы или осы её закусали. А у неё видимо аллергия на них была. Вожатая с 4-5 девочками, включая меня, пошли за малиной недалеко от территории лагеря. Одна из девочек зацепила гнездо. Наверное, всё-таки осиное. Насекомые злые, девочку вожатая просто вышвырнула оттуда, сама стоит почти на месте, кричит нам, чтобы мы бежали в лагерь, визжит, попрыгала какое-то время на месте и в другую сторону от нас побежала. Рой за собой уводила.  Нам не сказали, что она умерла, но это было видно по реакции других вожатых, когда мы спрашивали у них, когда она вернётся. Имя её я уже не помню, мне лет 10-11 было.

«Огонёк»

Единственный лагерь, из которого у меня нет фотографий. У меня с ним было связано несколько неприятных историй.

• У меня там украли кучу вкладышей от жвачек с машинками Турбо, комиксами про Дональда Дака и Лав Из.

• Украли любимую игрушку собачку. Я её потом нашла всю изорванную и грязную. Восстановлению она уже не подлежала.

• Я как-то не очень удачно ночью вышла в туалет и наткнулась на группу крадущихся из корпуса вожатых и парочки мальчишек. Они шли на озеро купаться. Меня тоже взяли с собой, хоть я и не очень-то хотела. Было стрёмно, всё время хотелось вернуться, но вода действительно была очень тёплой. На следующий день вожатым устроили разнос. Кто-то их вроде как сдал. Все решили, что это я. Мне устроили бойкот и прочие радости. Дети надо мной издевались – встали вокруг меня и кидались моей собачкой так, чтобы я её не могла поймать. При этом, конечно, говорили всякие гадости и мои слова «Это не я» на них не действовали, как и мои слёзы. Дети жестоки. Единственная соседка стала проситься в другую палату (в этом лагере мы жили в корпусе, где были нормальные туалеты и палаты на 4-6 детей). Вожатые остановили их, когда дело уже чуть не до рукоприкладства дошло. И то с таким презрением… А потом выяснилось, что это действительно не я их сдала. Не помню, чтобы передо мной кто-то извинялся.

• Как-то мы пошли на дискотеку в другой лагерь. Нас было девочек 7-10 без вожатой. Шли мы вдоль дороги. Я шла по краю тротуара как по бревну и балансировала руками. Девица, одетая как начинающая плечевая, сказала, чтобы я не махала руками, а то может кто-то подумать, что мы их останавливаем. Несколько девчонок и я захихикали от такого предположения и я тоненько пропищала что-то типа – «остановитесь дяденька», хоть и не видела кто ехал в машине, так как она была достаточно далеко. Помню, что это были красные жигули. Но он остановился и стал нам что-то улыбаясь говорить, мы завизжали и бросились бежать. Прибежали в лагерь, где нас отругала вожатая за то что ушли без неё. В общем, не сложно догадаться, что обвинения в том, что этот мужик остановился, были предъявлены мне. Как-то потом всё само устаканилось. Но осадочек остался.

«Климовец». На фотографии я принцесса, посвящаю воина в рыцари. Фотография на самом деле чёрно-белая. Раскрашена цифровым способом.

Тут был настоящий самолёт рядом с лагерем. Он, конечно, никуда не летал, но в нём был телевизор с видиком и там крутили иногда мультики – Чип и Дейл, Скрудж. В нём же был лётный кружок, но в него почти никто не ходил. Я пару раз послушала рассказы дяденьки про самолёты, но на этом моё сочувствие к его одинокому положению у меня кончилось.

В этом лагере у меня была первая любовь. Блондин с модной причёской. Из моего отряда. Я даже имени его не помню. Песню, под которую мне удалось с ним потанцевать помню, а его имя - нет. Но он предпочёл девочку подоступнее. Кстати, брат этой девочки был влюблён в меня, но ухаживать он не умел, свой интерес проявлял в неприятном для меня виде. Но просил «моего» мальчика (своего друга) пригласить меня погулять в лес за территорию лагеря, чтобы «мой» мальчик потом куда-нибудь ушёл, а я бы с этим дураком там осталась. Но ничего не получилось. Я не хотела оставаться с тем мальчиком. Он был мне неприятен. А вот со «своим» мальчиком мне нравилось ходить по лесу и болтать ни о чём. Кстати, так чаще всего и получалось.

Как-то ночью я проснулась от холода. Оказалось, что у меня нет одеяла. Пока рыскала руками вокруг, услышала хихикание со стороны кровати мерзкой девчонки, с которой предпочитал проводить время «мой» мальчик. Они там были втроём – она, её брат и «мой» мальчик… Я потребовала одеяло обратно. Сестрица прямо чуть не залилась от хохота. Но почему-то «мой» мальчик сказал, чтобы мне отдали одеяло. И она раздражённо приказала (именно приказала) своему брату отдать мне одеяло. Когда одеяло оказалось у меня, я бухнулась на кровать и тут поняла, что подушки у меня тоже нет! Я даже сквозь сон разозлилась и рявкнула – «Подушку!». Сестрица эта даже испугалась, что я разбужу вожатых, и подушку мне быстренько бросили обратно, правда, она любезно сказала - «Подавись». Самое забавное, что я тут же вырубилась.

Потом ей пришлось со мной завести более или менее дружеские отношения. Уж не знаю что тому было причиной – брат или нет.

Однажды утром при подъёме мы увидели, что у этой девицы распух глаз – мошка укусила. А это был один из редких очень тёплых дней, в которые нам было разрешено купаться, о чём нас накануне предупредили. Она дня три никуда не выходила и даже еду ей девчонки (не вожатые) приносили в корпус. Я злорадствовала в душе так, будто это моя персональная муха решила за меня отомстить.

В родительский день все восхищались моей мамой. Говорили, что она у меня такая весёлая и простая. ;) Я помню, как она вошла в нашу палату, громогласно заявила – «ну, где твоя кровать?» и как плюхнулась на неё. ;))) Я решила, что меня все засмеют потом. Помню, что мне тогда было и смешно и стыдно одновременно. Вот дура-то…. А позже, когда почти все родители уже уехали, прошёл слух, что «моего» мальчика родители забрали в город. Это означало, что я его больше не увижу и даже попрощаться не смогу. Мне стало так горько, что я потихонечку стала ронять слезинки. Девочки меня увидели и стали утешать, спрашивать – «Что случилось?». Но не могла же я им сказать, что оплакиваю свою любовь. Мои родители к тому времени развелись и мама и папа в лагерь приезжали в разные дни. Я нашла выход из положения и стала всем говорить, что это так грустно, что родители развелись. И мне стало вдруг так себя жалко, что я чуть не изошлась вся в рыданиях. Но моя честь была спасена. А мальчика не забрали, как выяснилось. ;)

Как-то нехорошая девица, уже успевшая втереться мне в доверие, попросила, чтобы мы пошли в палату мальчиков после отбоя. Ничего не подозревая, я пошла. Она села на кровать «моего» мальчика, а мне досталось место на кровати её брата. Эти там под одеялом стали обниматься/целоваться, что вызвало у меня даже не ревность, а оторопь от ЕЁ поведения. Её брат попытался приставать ко мне, но я тогда вообще встала с кровати и стала упрашивать его сестрицу пойти обратно к нам в палату. Другим мальчишкам весь этот шум надоел и кто-то их них сходил за вожатыми. Вожатые были злы на всех нас, стали нас стыдить и пытаться рассказать по «пестики и тычинки» и то что их за наши «пестики» вообще посадить в тюрьму могут. Видимо в этот момент у меня стало такое лицо, что вожатые отправили меня спать, потому что я ещё маленькая и дальнейшая информация не для меня, а для вот этих вот идиотов. Кстати, к 14 годам я уже давно знала откуда берутся дети и некоторые тонкости из мира секса. Меня поразило, что меня в этом подозревают и сейчас при всех меня будут обвинять в том, к чему я непричастна.

А ещё в этом пионерском лагере я чуть не утонула. В речке были купальни для нас. Но в нашей купальне у дальнего края на дне был обрыв. Не думаю, что он был очень глубоким, но мне до дна было не достать. Вот я купалась, плавала, заплыла в это глубокое место и внезапно почувствовала, что устала. Устала так, что ни вправо, ни влево, ни вперёд, ни назад плыть не могу. Могу пока только держаться на воде вниз ногами – лечь на воду сил уже не было. До мостков купальни мне было не дотянуться. Рядом, буквально на расстоянии двух вытянутых детских рук стояли брат девицы нехорошей и «мой» мальчик. Так как брат был ближе, то я попросила его протянуть руку и помочь мне, потому что я тону. Этот дебил стал издеваться надо мной, потому что решил, что я вру. Чуть в очередной раз не захлебнувшись я только отчаянно посмотрела на «своего» мальчика. Он удивился, но протянул руку и вытянул меня на место, где я уже доставала до дна. Выдохнув «спасибо», я добрела до берега и рухнула на песок. Мне казалось, что руки у меня теперь длинные до земли как у обезьян.

Один мальчишка где-то таблеток надыбал и обдолбался ими. Я его обнаружила в самой лесистой части лагеря с ножом в руках, пытающегося выскоблить этим ножом из руки жуков. Каким-то странным образом мне удалось обманным путём нож у него изъять и обмануть, что мне он нож не отдавал. Ужас меня постоянно волнами окатывал - я боялась и за него и за себя. Потом пришёл «мой» мальчик, аккуратно забрал у меня нож, который я умудрялась прятать за спиной и сам занялся тем обдолбанным. Я с облегчением просто сбежала оттуда. Их заметили потом работники лагеря. Обдолбанного положили в медчасть, вызывали его родителей и те его забрали из лагеря. А такой мальчишка хороший был. И как его угораздило?

Как-то раз, мы ходили на дискотеку в другой пионерский лагерь. Так этот мальчик (который потом обдолбался) надел красивый белый костюм, а его девушка надела чёрное платье, туфли и шляпку с вуалью. Тоже всё чёрное. Очень интересно они смотрелись – он весь в белом, а она вся в чёрном.

Нашла анкету нехорошей девочки из песенника прошедших детских лет. Публиковать не буду, так как там личные данные. В анкете даже двух наших вожатых ответы есть и ещё от кучки людей. Некоторых я помню по школе, некоторые мои родственники, а вот из пионерского лагеря ещё вспомнилась одна девушка постарше - Лидия, благодаря которой я и смогла единственный раз потанцевать на прощальной дискотеке в конце смены с «моим» мальчиком под «Wonderful life»  - Black. Но, как это ни печально, имя «моего» мальчика в анкете не написано – в том пункте у неё написано "Ты знаешь" (он же ей тоже очень нравился). Имя её брата – Андрей. А её имя на букву О. Оксана, кажется. Не Оля и не Олеся точно. Просто в голову ударило – точно, Оксана! Исправлять текст не буду. Так лучше, мне кажется. Скорее всего, что «моего» мальчика звали Сергей. Но это неточно. ;)

Те кто учился в советской школе, может помнить, что 1 сентября существовала традиция проведения уроков мира. Но тот, кто еще не совсем забыл свой опыт также помнит, что уроки мира проводились 1 сентября не каждого года.

В этом нет совершенно никакой логики и годы, когда поступали указания проводить уроки мира, определялись просто указом чиновников от наркома образования.

Кстати, вопреки расхожему мнению, уроки мира появились вовсе не как рефлексия о Великой Отечественной войне. Они существовали и раньше, еще в 30-е.

Основным содержанием уроков мира были разговоры о дружбе народов, о социалистическом братстве, а в 70-е и 80-е периодически разговор заходил еще и о ядерном разоружении.

Начало в посте Ведьма. Часть 7(2).

Стоило только источнику его страхов остаться по ту сторону двери, как вернулась способность соображать. Бежать из этой комнатушки нужно и бежать немедленно. И путь для побега похоже имеется один единственный - через окно на улицу, прямо в бушующую грозу. Плевать на непроглядную черную как уголь темень, плевать на грозу, на ревущий холодный ветер с дождем, плевать на молнии! Это конечно тоже страшные, но затопонятные вещи. Ему и раньше доводилось видеть буйство природных стихий, пусть и не такой силы. А то белесое, что сейчас шевелится и растет за дверью — оно совершенно непонятное, оно жуткое, оно страшное, оно забирает силы, оно сводит с ума, оно хочет поймать его, опутать сетями и засушить навечно, как ту муху.

Иван невероятными усилиями удерживал себя от падения в пучину паники. Мысли в голове крутились бешеным вихрем. Он даже не то чтобы понимал, а скорее всем своим нутром чувствовал — стоит ему сейчас запаниковать, это будет конец, окончательный и бесповоротный. Он чувствовал свое стремящееся жить бешено стучащее сердце. Он чувствовал свои часто сокращающиеся легкие, наполняющие кровь живительным кислородом. От слабости и недавнего ощущения холодного озноба не осталось и следа. Его голова и плечи стали буквально горячими. Он вдруг понял, что нельзя дальше торчать тут, трусливо прижавшись к стене. Пора! Руки сами оттолкнули тело от опоры а ноги рванулись вперед.

Пройти не удалось даже метра. Казалось, сама стена увязалась вслед за ним, не желая отпускать от себя. Весь верх головы, затылок и плечиобожгло огнем. От нестерпимой боли Иван инстинктивно поднял обе руки и обхватил ладонями голову, как обычно делает человек, сбивающий с себя пламя. Но никакого пламенине было. Он почувствовал, что волосы на голове стали вдруг очень длинными, густыми и какими то липкими. Ладони от прикосновения к ним жгло как от самой ядреной крапивы. Резко развернувшись, увидел — ровно в том месте на стене, где он только что стоял, разрасталось и пузырилось новое белесое скопище, продавливаясь сквозь кирпичи и опутывая все пространство вокруг. Паутина, лезущая из бледных пузырей, добралась до него. Целый жгут этих отвратительных, жгущих кожу огнем нитей уже приклеился к нему и держит мертвой хваткой. Аеще по этому самому жгуту, извиваясь словно змеи, ползут все новые и новые белые нити.

Уже не обращая внимания на чудовищную боль, желая лишь освободиться, не важно какой ценой, пусть хоть кожа слезет, Иван снова рванулся вперед. Бесполезно, щупальца кошмара оказались крепкими, ноги просто скользили по полу нисколько не отдалив его от предательской стены. Одновременно с попытками двинуться вперед, он принялся извиваться и лупить руками по белому жгуту, стремящемуся все больше опутать его. Никакого результата, только дикая боль, разливающаяся по коже рук от жалящих прикосновений. В отчаянной попытке вырваться, он ухватился за ближайший к нему письменный стол, из тех что стояли в комнате. Стол просто заскользил по полу, никак не помогая. На свое счастье, в момент одной из попыток перебить удерживающие нити, он увидел путь к спасению. Под каждым окном, как и положено, были установлены батареи отопления. И эти самые батареи, Иван это точно знал, приделаны к стене так крепко, что крепче некуда.

Рванувшись в сторону он, по прежнему удерживаемый сгустком паутины, описал полукруг и наконец крепко схватился руками за одну из батарей, очень похожую на положенную набок лесенку. Рывок! Вспышка дикой боли на спине. Плевать!Еще рывок! Он почувствовал, как паутина поддалась инемного отпустила его. Теперь в ребра батареи уже получилось упереться и ногой. Ещё один рывок! Снова обжигающая боль. Терпеть! Ещё! И вдруг, в тот самый момент, когда отчаянно вырывавшийся Иван оказался напротив окна, по глазам хлестнуло плеткой ярчайшего света. Очередная молния ударила где то совсем рядом. И он тут же ощутил себя летящим куда то вперед, вытолкнутым собственными руками и ногой, упиравшейся в батарею. Самое главное - его больше ничто не удерживало а пламя боли на спине и затылке угасло. Полет оказался недолгим. Как только приземлился на пол, почти ничего не видящий, сразу принялся шарить вокруг себя руками. Ага, есть! Нащупал холодные ребра еще одной батареи. Значит прямо над ним окно с широким подоконником. Туда то ему и нужно! Быстрее с пола, наверх, подальше от страшной паутины!

Едва взобравшись на подоконник, он принялся махать перед собой рукой и пинать воздух ногой в направлении комнаты, надеясь таким способом отогнать от себя уже наверняка тянущиеся к нему нити. А еще он знал теперь, что эти мерзкие и жгучие нити сами боятся молнии! Ровно в тот миг, как яркая волнаэлектрического света накрыла его глаза, он успел увидеть увядающий и рассыпающийся на кусочки белесый жгут. Значит он еще может спастись! Продолжая отбрыкиваться руками и ногами в пространство, Иван шепотом повторял «Быстрее! Быстрее! Ну быстрее же!». Быстрее бы исчезли эти проклятые разноцветные круги перед глазами!

Наконец, сквозь текущие слезы, в глазах стали проявляться очертания темной комнаты, всё так же время от времени освещаемой всполохами дальних молний. Иван немедленно вытянул голову и посмотрел вдоль стены на то место, где должно было находится гнездо кипящих белых пузырей, чуть было не схвативших его и не утащивших неизвестно куда. Гнездо было на том же месте. Мерзкие блеклые твари всё так же шевелились и пузырились, выбрасывая свои тонкие ростки. Оказалось, сплетение нитей больше не тянется к нему а просто напросто расползается во все стороны. Плохо было другое. К своему ужасу Иван обнаружил уже несколько таких гнезд, довольно быстро разрастающихся в разных местах по стенам, потолку и по полу. Скоро твари накроют всю комнату своей сетью и будет не вырваться. А на окне ему не спрятаться. Молнии хотя, как выяснилось, смертельно опасны для тварей, но не слишком ненадежный союзник. Никогда не знаешь, где и когда она сверкнет снова. Значит надо бежать отсюда прямо сейчас. А куда бежать? Через окно бежать не выйдет - только сейчас он разглядел установленную снаружи металлическую решетку. Раз на этом есть, тогда и на других тоже, даже проверять не стоит. Выходит бежать нужно назад, в большой зал ожидания! Другого выбора нет! Там много места. Там будет легче убегать, если потребуется. Там есть дверь на улицу, хотя этим путем он воспользуется в самом крайнем случае. А вдруг там тварей совсем нет? Вдруг они только здесь обосновались? Вдруг им нравятся небольшие и темные помещения и такие же темные и узкие коридоры?

Дальше тратить время на раздумьяИван не стал - белесая паутина разрасталась на глазах. За те несколько секунд, что он осматривался, эта мерзость уже захватила большую часть всех поверхностей комнаты и с каждой следующей секундой оставляла всё меньше и меньше шансов для побега. Оттолкнувшись, он перескочил с подоконника на ближайший письменный стол и чуть было не грохнулся прямо на покрытый паутиной пол, подскользнувшись на разбросанных по этому столу бумагах и картонных папках. Вращая руками как взбесившаяся ветряная мельница, с большим трудом сумел удержать равновесие. Теперь на следующий стол. Раз! Перепрыгнул! Нормально! А вот фиг вы до меня дотянетесь! Теперь на следующий стол, тот что прямо перед дверью. Отлично! Встал ровно! Осталось только выскочить наружу и что есть сил мчаться вправо по коридору до двери, ведущей в зал.

Уже во времяпрыжка, прямо перед самой дверью кабинета, которая вот вот должна распахнуться под ударом его тела, Ивана обдало холодом. Отчаянно сражаясь за свою жизнь с тварями здесь, в этой маленькой комнате, он совершенно забыл от тех, что находились в коридоре. Ведь в комнатку то он забился как раз спасаясь от тех, коридорных. Время замедлилось. Он видел как его нога, обутая в старый и местами порванный кед, ударила в дверь. Дверь медленно открывается и в увеличивающемся проеме совсем не видно темного коридора. Все стены, потолок и пол покрыты сплошной бугристой, слабо светящейся серовато — белой массой. Мелькнула мысль — только не упасть! Все что угодно, только не упасть! Не дать себя схватить и опутать!

Как только ноги коснулись пола, время, только что еле тянувшееся, вдруг понеслось с огромной скоростью. Иван на какой то миг почувствовал, как полоснуло дикой болью - руки уперлись в стену, угодив прямо в один из кипящих пузырей. Но рефлексы сработали как надо. Только телу удалось погасить инерцию, руки сами собой оттолкнулись от пузыря, оставив ни с чем метнувшиесяк нему белые нити. Перебирая ногами что есть силы, он понесся вдоль коридора, ощущая под собой вместо твердого пола вязкую колышущуюся массу. Вот и дверь в спасительный зал, тоже сплошь облепленная пузырями. Плевать! Толчоквытянутой перед собой рукой, вспышка уже знакомой жгучей боли от соприкосновения с очередным пузырем и он наконец то выскочил из облюбованной тварями темной ловушки.

Его спаслопо прежнему несущееся вскачь время. Он не остановился. Оказавшись в просторном зале, он продолжил бежать вперед. Прямо перед ним оказались длинные ряды сидений, тех самых, что установлены в несколько рядов в центральной части большого зала ожидания. Все эти ряды были попарно развернуты спиной друг к другу, так что верхние части спинок сидений образовывали хоть и узкую но достаточно длинную дорожку, проходящую почти через все большое помещение. Главное, дорожка эта располагалась достаточно высоко от пола, так что белесым нитям требовались секунды чтобы взобраться туда.

Именно эти секунды сейчас как воздух были нужны Ивану, уже мчавшемусяпо этой дорожке к своей цели. Весь зал ожидания был полностью облеплен огромными гнездами светящихся белесых пузырей. Казалось само здание выдавливает эту мерзость из себя, как губка выдавливаетмыльную пену. Порожденная пузырями паутина, состоящая из бесчисленного количества подрагивающих и извивающихся нитей такого же мерзкого белесого цвета, опутывала все доступные поверхности в несколько слоев. В том числе и двери, ведущие на улицу. Но эти двери Ивану были совсем не нужны. Он уже видел свой единственный путь к спасению и теперь бежал к нему из последних сил. Одна мысль звучала в его голове «Не упасть! Не упасть! Не упасть!». Он прекрасно понимал — стоит только коснуться паутины и замешкаться хоть на мгновение, вырваться обратно уже не удастся.

Одно из больших окон, расположенное в самом углу зала, оказалось распахнуто настежь, не выдержав натиска беснующейся снаружи бури. Сквозь большой оконный проем в здание врывались яростные порывы ветра, несущие на себе полчища холодных и жестких водяных капель. Судя по всему, блеклая мерзость достаточно быстро восстанавливала свою численность после вспышек молний, но противостоять грубой силе воздушной и водной стихий не могла — её просто разрывало в клочья и смывало с того места, где она пыталась обосноваться. Таким образом под открытым окном образовалась площадка свободного от пузырей и паутины пола, небольшая по размеру но вполне достаточная, чтобы попытаться допрыгнуть до неё со спинки крайнего в ряду сиденья.

Иван допрыгнул, несмотря на бьющий навстречу ветер и дождь. Подошвы заскользили по полу, покрытому тонким слоем воды. Он упал, по инерции покатился вперед и остановился только ударившись в стену под самым окном. Тут же вскочил и снова, почти вслепую, бросился вверх и вперед, перелезая через подоконник. Почувствовав под собой пропитанную водой мягкую грязь газона он понял — выбрался. Теперь бежать от этой страшной автостанции, превратившейся в логово кошмара. Куда угодно бежать! Вокруг была кромешная тьма. Безумный ветер и дождь не давали толком открыть глаза и осмотреться. Одно хорошо, во время очередной вспышки молнии удавалось увидеть хоть небольшую часть пространства перед собой.

Определив примерно где находится, Иван пригнувшись побежал вдоль стены к углу здания. Одной рукой он прикрывал глаза а другой все время касался этой стены, словно слепой, держащийся за поводыря. Несколько раз он спотыкался и чтобы не упасть, выставлял вперед обе руки, при этом холодея от мысли, что снова нащупать стену уже не удастся. Страшные порывы ветра с водой то пинали его сзади, то вставали упругой стеной на пути, то старались впечатать его в стену здания. Внезапно он полетел кубарем, больно споткнувшись обо что то высокое и железное. Стена пропала из под пальцев а вместо болотной мякоти размытого газона под ним оказалась твердая поверхность мокрого асфальта. Снова приняв вертикальное положение, он принялся вприсядку ходить в разные стороны, шаря вокруг вытянутыми руками. Еще как назло, молнии перестали сверкать вблизи и разглядеть вокруг ничего не удавалось.

Тогда он просто пошел вперед, всё так же держа руки перед собой. Расчет был прост — или очередная вспышка покажет ему окружающий мир или он сам упрется во что нибудь и тогда возможно поймет где находится. Удалось сделать только пару десятков шагов, не больше. Очередной шаг пришелся в пустоту. Земли под ногой просто не оказалось и Иван снова полетел кубарем, но на этот раз куда то вниз. Причем, судя по болезненным ударам твердыми гранями, он катился по лестнице. На его счастье лестница оказалась короткой и не слишком крутой, так что оказавшись в самом низу, на залитом водой плоском пятачке, он не сильно ударился о какую то деревянную преграду. Услужливая молния наконец то объявилась. Иван понял, почему яростный ветер с дождем перестали терзать его - сейчас он лежал на площадке какого то крылечка наоборот, ступеньки которого ведут не вверх а вниз. А само это крылечко с лесенкой прятались под небольшой крышей на столбиках, сбоку которых приделаны металлические а может фанерные щиты, образуя своеобразный тоннель.

Долго разлеживаться не получилось. Площадка оказалась залита приличным слоем холодной воды несмотря на имеющуюся над ней крышу. Иван ощупал руками деревянную стену, остановившую его падение и понял что никакая это не стена а самая настоящая дверь. Очередная, уже которая по счету в этот вечер дверь, которую ему придется открыть, не зная что ждет за ней. Поднявшись, провел руками по хорошо различимому нахлёсту створок и нащупал ручку. Потянул на себя и дверь, громко заскрипев, конечно же открылась. Осторожничая шагнул вперед в странное помещение, освещаемое отсветами молний, проникающих через несколько небольших окошек, расположенных на стенах почти под самым потолком. Эти отсветы вырисовывали причудливые нагромождения непонятных предметов, заполнявших почти все внутреннее пространство, насколько его удавалось разглядеть.

Сначала Иван не понял, что перед ним. Но хорошо уже то, что это непонятное нагромождение не светилось белесым светом, не пузырилось и не шевелилось. Тогда он медленно и осторожно пошел вперед, по привычке вытянув руки перед собой, чтобы не наткнуться на незамеченное в темноте препятствие. Наконец уперся во что то мягкое и покрытое шершавой тканью. Да это же мешок! Обычный мешок с чем то мягким внутри! Пошарил руками по сторонам — нащупал коробку, обтянутую чем то, очень похожую на кожу. А это чемодан! Еще пошарил руками. А вот и доски деревянных полок, на которых всё это добро расставлено. Недалеко сверкнула очередная молния и помещение на короткий миг озарилось призрачным светом, показав множество деревянных конструкций, состоящих из расположенных друг над другом полок, полностью заполненных всякой всячиной — мешками, чемоданами, корзинами, свертками и другими вещами разных форм и размеров.

Тут он наконец понял, где оказался. Это, судя по всему, был подвал небольшого одноэтажного здания, расположенного совсем рядом с самой автостанцией. На этом здании, как он припоминал, красовалась надпись «Диспетчерская» а на крыше красовалась, возвышаясь над всей станционной площадью, просторная стеклянная будка, в которой важно восседала женщина в форменной синей рубашке и красном берете. Получается, что этот подвал и есть склад для вещей, которые принимали и выдавали в самой станции. Ну и отлично! Здесь тепло, сухо и можно безопасно отсидеться до самого утра. Главное, что помещение это надежно отделено от главного здания, целиком захваченного страшными тварями. И все эти шевелящиеся пузыри со своими мерзкими нитками и паутиной сюда не доберутся! А как ими добраться то? Между станцией и этим домиком с пару десятков метров а то и больше будет. Никаких стен и потолков на этом пути нет. А есть только асфальт, который каждую секунду со страшной силой вышлифовывается тысячами жестких как щебень брызг воды, летящих в бешеных порывах ветра. А еще там безраздельно хозяйничают его друзья молнии! Не-е-е-ет, больше вы меня не достанете! Сидите там, твари, а я здесь и без вас посижу!

Обрадованный своим мыслям и воспрянувший духом, Иван решил осмотреть помещение полностью. Во первых он хотел окончательно удостовериться в отсутствии тварей. Во вторых нужно было определиться, где устроится на засидку, дожидаясь утра. Не на холодном полу же сидеть в самом деле, тем более что вокруг полно всяких мешков и свертков разной степени мягкости, только выбирай. Он медленно пошел по центральному проходу, вертя головой влево и вправо, дожидаясь очередного всполоха молнии в маленьких окошках, чтобы рассмотреть содержимое расходящихся к стенам деревянных стеллажей. Выбирать действительно было из чего. Между некоторыми стеллажами прямо на полу были горой набросаны мешки, как будто ждущая его большая постель - только устраивайся поудобнее и потом спи себе сколько влезет.

Наконец дошел до самого конца центрального прохода и уперся в глухую кирпичную стену. Несколько минут внимательно, и в отсветах молний, и в полной темноте, рассматривал её - не покажется ли вдруг какое мерзкое светящееся пятнышко, не зашевелится ли на ней какая нибудь поганая ниточка? Поверхность стены оставалась надежно темной и абсолютно неподвижной. Вот и отлично! Значит сейчас он завалится на ту груду мешков, что во втором от входа ряду и дождется утра. Солнышко он никак не пропустит — окошки в этом подвальном складе были хоть и маленькие но их оказалось много и расположены они были по обеим сторонам.

Развернувшись назад, Иван успел сделать всего лишь несколько шагов, по привычке глядя себе под ноги в темноте. Но стоило ему только поднять глаза, как он весь словно провалился в бездонный колодец ужаса. Прямо там, где должна быть дверь в подвал, сейчас стояло существо. Самое страшное существо, какое только может быть. Настолько страшное, что представить его себе просто невозможно, пока само оно не решит появиться перед глазами. Он вдруг понял — это и есть воплощение ужаса, то самое чудовище, что всегда ждало его в темных комнатах и в темном пространстве под кроватями, что следило за ним сквозь черную створку приоткрытой двери кладовой, что ждало его в шкафах, что пряталось за шторами в темной ночной квартире.

Чудовище было похоже на человека, одетого в длинное одеяние до пола с наброшенным на голову капюшоном. Вот только одежды такой просто не бывает на свете — она будто бы целиком состояла из тысячсветящихся в темноте белесых змей, непрерывно двигающихся и переплетающихся между собой. Лица у чудовища не было, вместо него был овал, светящийся ярким и совершенно нереальным светом. В этом овале происходило свое зловещее движение, вызывающее такое же чувство омерзения, как и кишащее змеями облачение чудовища. Овал непрерывно исходил пузырями, которые лопались и выбрасывали во всех направлениях тонкие белые нити, прилипающие ко всему, что встречали на своем пути. Обретя опору, нити тут же принимались расти, извиваясь и переплетаясь друг с другом, образуя паутину совершенно безумных форм.

Белесые змеи, составлявшие одеяние чудовища, тоже не теряли времени даром. Периодически какая то из них скатывалась на пол перед страшной фигурой и немедленно превращалась в кипящий пузырь, в точности такой, на какие Иван уже насмотрелся сегодня. И пузырь этот так же принимался разбрасывать вокруг себя множество шевелящихся белых нитей. Очередная змея, вдруг решившая запузыриться, катилась по этим нитям уже дальше от чудовища и тоже раскидывала мерзкие нити, чтобы другие пузыри смогли прокатиться по ним еще дальше.

Неотрывно глядя на воплотившийся ужас, Иван перестал чувствовать время, перестал чувствовать свое тело, перестал чувствовать саму жизнь. Смотреть на чудовище было мучительно страшно, но казалось не существует таких сил, что заставили бы его отвести взгляд или закрыть глаза. Он видел, как отвратительная белесая паутина с вкраплениями нарывов - пузырей, шевелящаяся и пульсирующая словно живая, неумолимоприближается к нему, целиком опутывая стеллажи с вещами, закрывая стены и окошки на них, скрывая под собой все больше пространства потолка и пола. Он вдруг понял, что совсем скоро паутина опутает и его, растворит его тело в себе. Что с ним станет тогда? Он тоже превратится в один из этих мерзких пузырей? Или навечно станет мертвенно бледной змеей на теле чудовища, слепой, глухой, без рук и без ног?

Страшное отчаяние и безысходность пожирали душу Ивана, в которой не осталось ни капельки воли, только обреченность и покорность. Сначала он надеялся, что дядя Юра его ждет на этой автостанции - а его нет. Потом надеялся, что водители легковушек ему помогут - а их нет. Надеялся, что сможет позвонить по телефону - а они все не работают. Надеялся, что кто нибудь приедет сюда — никто не приехал. Надеялся что спасется от чудовищ в этом подвальчике — но чудовища нашли его и загнали в угол. Всё, нет у него больше сил убегать! Не может он больше!Хватит! Будь что будет!

«Кто -о -о -о -о -о -о -о -о ты -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы -ы?!»

Голос, неожиданно врезавшийся в его сознание, был невыносимо громким. Этот голос словно состоял из визга тысяч полотнищ пил, одновременно вгрызающихся в самое твердое дерево, перемежающегося с воем электромоторов и грохотом дизелей огромных лесовозов. Голос буквально разрывал остатки разума, будто резал его этими самыми пилами, заставляя подчиняться без малейших раздумий. Иван отчетливо осознал — прямо сейчас он назовет чудовищу свое имя и все его мучения закончатся, как чуть раньше закончились все его силы сопротивляться страху.

Мелькнула последняя в жизни мысль, наполненная горьким сожалением — ему снова вспомнилась мама, ласково трепавшая его вихрастую голову и уверявшая, что сейчас она сделает щёлк выключателем и никаких страшилищ под большим столом в комнате больше не будет. А он, совсем малыш, смотрел на неё снизу вверх с надеждой и восхищением. Потом переводил взгляд в недра темной комнаты, на темное пространство под столом и не отпуская мамину руку, грозно хмурил брови — ужо мы вам, бякам и букам,сейчас покажем! Жаль что её в этот момент нет рядом.

И вдруг он представил наяву, почти что увидел своими глазами, будто бы мама открывает дверь в этот подвал, заходит и стряхивает капли дождя со своего зонта. Ведь на улице дождь, так ведь? Она она поправляет прическу, ласково смотрит на своего малыша и улыбается. И самое главное, она смотрит прямо сквозь мерзкое чудовище! Она не замечает ни это чудовище ни его отвратительные порождения! Чудовища для неё просто не существует! Мама делает озабоченное лицо, затем покачивая головой всё так же ласково и совсем чуть-чуть насмешливо интересуется - а чего это он забрел в темную комнату, опять ведь ему какая нибудь страшная бякапривидится. Потом,как всегда в таких случаях снова заулыбавшись, поднимает свою руку к невидимому выключателю.

Нет, свет в подвале не вспыхнул. И чудовище никуда не делось вместе со своими пузырями и продолжавшей расползаться от них паутиной. Только видение мамы исчезло. Но в тот самый момент, когда рука невидимой мамы должна была щелкнуть кнопкой невидимого выключателя, по телу Ивана вдруг разлилось живительное тепло, легко растворившее наведенный чудовищем морок. Он снова мог двигаться и снова чувствовал в себе силы бороться за жизнь. И самоеглавное он понял, как снова может сбежать от чудовища. Те самые маленькие окошки под потолком! Сначала на верхнюю полку ближайшего стеллажа, по ней к окошку, разбить его и на улицу. Он успеет! Чудовище пока не двигается с места а поганая паутина растет не так уж и быстро. И в это окошко он должен пролезть, будто специально под него делали! Взрослый пацан уже не пролезет, а такой десятилетка как он - легко!

Не раздумывая больше ни секунды,кинулся к ближайшей деревянной конструкции. Но всё что удалось сделать, так это только упасть на неё, отчаянно хватаясь руками за всё то можно. Его ноги так и не сдвинулись с места. Иван посмотрел вниз и закричал от злости. Как он мог забыть, что эта подлая паутина появляется совершенно незаметно, откуда её совсем не ждешь. В той комнатке на автостанции она подкралась к нему сзади, прямо из стены, и схватила за спину и голову. А сейчас вот подкралась снизу, с пола, опутала его ноги почти до колен, пока он в ужасе пялился на чудовище. Но нет! Его так просто не возьмешь! Он уже знает, что паутина эта не такая уж и крепкая и порвать её, при желании, очень даже можно. Главное перетерпеть огненно - жгучую боль. Но как раз этим его сегодня уже не испугать!

Иван крепче схватился за деревянные стойки стеллажа и что было силы принялся подтягивать к ним свое тело, надеясь вырвать ноги из капкана белесых нитей. Он увидел, как его напряженные до предела руки сгибаются, увидел приближающиеся вещи, разложенные на полках. Значит у него получается выскользнуть! Осталось совсем чуть — чуть! И тут он почувствовал, что падает на пол, а все вещи с полок падают прямо на него вместе с большими деревянными балками и досками. Этот проклятый стеллаж, вместо того чтобы помочь ему спастись, просто взял и упал на него. И сейчас вся эта груда барахла придавила его к полу. Ледяной холод ужаса ударил в позвоночник. Нужно срочно выбираться, пока паутина не добралась до него! На всё про всё у него буквально несколько секунд, потом будет поздно.

Он попытался столкнутьупавшиена него вещи, но не мог сдвинуть их с места ни на миллиметр. Все эти накрывшие его сверху чемоданы, свертки, деревянные доски и балки по какой то необъяснимой причине стали словно чугунные. Он упирался, бил по ним руками, извивался всем телом — всё тщетно, даже не шелохнулись. Он оказался намертво прижат к полу. Скоро здесь будет паутина, нужно что то делать! Но что? Что он сможет сделать, если лежит будто бы под грудой железа?

Внезапно ярчайшая вспышка молнии озарила подвал, страшный удар грома больно саданул по ушам а все окошки в подвале вдруг зазвенели разлетевшимся вдребезги стеклом. Почти сразу Иван почувствовал, как потоки холодной воды, льющиеся внутрь подвала сквозь пустые теперь окошки, стремительно растекаются по полу. И уровень воды каждую секунду неумолимо поднимается. Вот вода уже скрыла его затылок, вот уже затекает в уши, вот уже медленно ползет по щекам вверх. Да он же сейчас захлебнется!

Иван с бешеной скоростью и всей силой, какая только была в его руках, принялся бить по прижавшим его предметам, толкать их, надеясь хоть как то сдвинуть с места. Его тело извивалось в том же бешеном ритме, стремясь выскользнуть из ловушки. Он чувствовал, как вода все ближе подбирается к его рту и к носу. Как бы он не старался, но поднять голову выше не получится никак. В последней отчаянной попытке он снова и снова лупил ладонями по чему то твердому и тяжелому над собой, что прижимало его к полу. Руки чувствовали только твердый и абсолютно неподатливый металл. Его лицо уже полностью скрылось под водой а воздуха в легких осталось совсем чуть чуть.

По ушам снова ударило раскатом грома. Пальцы чудовищно напряженных рук внезапно провалились внутрь чемодана, еще мгновение назад словно целиком сделанного из железа. Темнота подвала, смешанная с отблесками молний, вдруг стала растворяться в каком то странном желтовато — зеленоватом свете.Ему вдруг удалось вдохнуть, судорожно, полной грудью, до боли в легких. Раз! Другой! Третий! Вся водакуда то исчезла. Он чувствовал, что по прежнему лежит на спине на холодном и твердом полу, а его руки по прежнему упираются во что то железное и абсолютно неподвижное.

Наконец Иван решился открыть глаза. Ему потребовалось какое то время осознать окружающее. Он действительно лежит на полу в каком то помещении. Причем не просто на полу, а прямо под какой то конструкцией в виде решетки из толстых железных прутков, за которую зачем то цепляется пальцами рук. Вокруг него грязно зеленые стены. На сером потолке еле светит тусклая лампочка. Он снова в своей камере, вот где он.

С трудом поднявшись с пола, снова упал уже на матрас своей железной койки, под которую закатился во сне. С улицы, сквозь толстое стекло зарешеченного окна, отчетливо доносились мощные раскаты грома и отсвечивали вспышки молний. Слышно было, как по металлическому щитку, установленному снаружи перед окном, молотили капли дождя.

Мелко дрожа всем телом, Иван сжался в комок, словно младенец, и тихонько заскулил. Прошлая спокойная ночь оказалась лишь временной передышкой. Чудовище по прежнему караулит его по ту сторону сна.

Продолжение следует ...

Автор: 1100110011.

Сайт автора: 1100110011.ru

После статьи «Психологические ловушки. Родители как приговор» получил вот такие вопросы:

— Как, объясните мне, можно в пять-семь-десять лет понять и простить папашу, который в алкогольном психозе становится опасен для семьи? И это будет болеть. Всегда будет.

— Конечно у родителей были собственные жизненные истории, как правило не простые. Только как это влияет на мои собственные детские воспоминания и чувства.

Наверное, эти вопросы возникают у многих. Попробую обобщить свои наблюдения и выводы в отдельную статью. Возможно, вы найдёте в ней важные для себя ответы и получите поводы для переосмысления вашей семейной истории.

Среди моих ближайших родственников был Али (имя изменено) - я его выделял среди всех, любил и с нетерпением ждал, когда он вернётся из своих долгих поездок. И он меня любил, носил на руках, играл, рассказывал истории. Одна из них - он был в наземной обслуге на Байконуре, участвовал в пусках первых ракет с космонавтами, много рассказывал о предстартовых процедурах — на уровне моего дошкольного ещё понимания. А до этого  он учился в военном училище в Москве: 

— Трижды по Красной площади прошагал! Я был правофланговый! — с гордостью говорил он.
Лет через тридцать по одному из телеканалов показывали хронику с послевоенными парадами — и вся родня узнала нашего Али! Действительно — правофланговый, камера снимала снизу, на экране крупным планом — воины в чётком маршевом шаге проходят с автоматами, и первым в шеренге — Али! Стена статных богатырей — и наш Али первый среди них!

Эпизод из конца 80-х, я уже молодой специалист, живу в общаге завода, на который был распределён после института. Из подручных материалов сделал полку — такую, которую видел в кино, перпендикулярную стене, разделяющую комнату на две зоны. Выглядела она очень эффектно и модно, я не удержался, позвал соседей: 
— Вот! Красота? 
— Где такую купил? 
— Не купил, сделал. 
— Как — сделал? Разве мебель делают? Её же в магазине покупают?.. — мои соседи впервые узнали — да, мебель можно сделать руками. А для меня это было естественным — если чего-то нельзя купить в магазине — возьми и сделай. Вообще вопросов не возникало!  
Откуда у меня это? 
Да оттуда! Али постоянно делал какие-то стулья, клетки для птиц, игрушки детям — и они были потрясающие, не похожи на «магазинные», и в них был какой-то — заграничный шик. Вернее — заграничный шик, помноженный на такой алма-атинский пацанский понт — сделать лучше магазинного. Али много рассказывал о послевоенных американских фильмах, на которые они пацанами с боем прорывались — «Великолепная семёрка», «Тарзан», особенно он любил — «Серенаду Солнечной долины». И вот эта — с лихим задором «Чаттануга Чу-Чу» — она во всех его изделиях неуловимо ощущалась.

Ещё история — уже из 2010х. Глубокие веси карагандинской области. На важное семейное мероприятие съехалось огромное количество родственников всех ветвей. Заходим длинной вереницей в гости в очередной двор, поэтому смотрю под ноги - не наступить бы на кого и не споткнуться самому. А под ногами вижу дорожку из цемента, а от неё ещё одна — изящной диагональю от дома к хозяйственным постройкам. Очень необычная для тех мест.

Не успев толком сообразить, слышу свой изумленный вопрос: 
— Эту дорожку Али делал? 
— Делал один человек из Алма-Аты,— говорит кто-то из хозяек, встречавших нас у ворот.

И тут вспоминаю – картинка сверкнула перед глазами — как Али говорит мне: 
— Давай, я буду заливать, а ты раствор пока мешай. 
— Я с ним вместе эту дорожку делал, — отвечаю. Мне тогда было около 10 лет, а значит дорожке — больше 40 лет, в ней — и мой труд.

Больше 40 лет — больше +40 летом и больше -40 — зимой. Али всё делал на совесть —  и со своей узнаваемой «чаттанугой».И в этой дорожке она, чаттануга, тоже была, я её сразу и увидел! 
А те две хозяйки были девочками, с которыми я играл в этом дворике. Снова знакомились — и Али они хорошо вспоминали, он часто там жил.

Он редко придерживался прямых углов. Кухонный стол он на моих глазах — мне было лет 5 — сделал вписанным в интерьер, одновременно прикрыв водопроводные трубы, кухня сразу посветлела. И это было лихо и изящно, непозорно даже с точки зрения нынешнего дизайна. И, главное, нестандартно.

Во всех его изделиях был свой шик, та самая лихая чаттануга. Его изделия были лучше покупных, «магазинных».

Вот и эта дорожка — она тогда меня поразила своей формой, я тогда спросил у него: 
— А почему наискось? 
— Так же удобнее, — ответил Али. — И раствора меньше уходит.

В детстве нам важны прецеденты. После Али для меня было естественно — сделать свою мебель, починить шкаф, иметь дома инструменты для любой ситуации. И делать все — с шиком, «лучше чем в магазине».

Каждый раз, беря в руки молоток или дрель — вспоминаю трудягу Али, его спокойные размышления над чертежиком, уверенную работу с инструментами.

Вот такой у нас Али был.

Алкоголь сократил его годы.

Али впадал в запои и всё моё детство прошло в этом ужасе ожидания — будет ли Али сегодня трезвым, насколько хватит его очередной «завязки». В запоях он был страшен, дрался со всеми, крушил мебель, бил окна. А когда в бессилии падал в лужу своей рвоты — звал меня. Именно в запоях он называл меня именем одного из персонажей «Великолепной семёрки», именно в бессилии он обращался ко мне: 
— Помоги мне, мне встать нужно, ну, помоги, чего же ты... 
Я в ужасе забивался в угол.

Потом снова он исчезал. Сейчас я уже знаю — он был на лечении, попадал на срок по хулиганке, или его отправляли в аул к дальней родне —  подальше от алкоголя. Когда возвращался — всё повторялось. Яркие, прекрасные всплески — когда он был трезвый. И мрак ужаса — когда начинался запой. Невыносимо.

Уже взрослым я расспрашивал старших — о любых событиях нашей огромной семьи, которые они помнят, видели, слышали от своих старших. И мне рассказали случай. Дело, собственно, происходило при мне, я был маленький и не тогда не понял сути.

Однажды Али снова запил и его мама — одна из моих старших родственниц —принялась его распекать, Али в гневе выбежал из дома. В этот момент за него неожиданно вступилась наша старшая бабушка. Бабушку любили все - родственники, соседи, она любила всех. У неё была сложнейшая, труднейшая судьба, она всё преодолела.  
— Несправедливо! — хотелось кричать всякий раз, когда я узнавал о каком-то эпизоде из её жизни. Она же осталась в полной любви ко всем. На моей памяти она ни разу не повышала голос. Кроме того случая. Бабушка буквально нависла над мамой Али: 
— Ты забыла, кто нас от голода спасал? Он же не сам таким стал!  

Во время войны из Алма-Аты на фронт уезжали колонны грузовиков с продовольствием, часто — по ночам. Пацаны вычислили место, где машины шли в гору и сбавляли ход. Банда голодранцев запрыгивала в кузова и выбрасывала, сколько успевала. Потом — в темноте — собирали добычу, делили поровну на всех и несли по домам. Так выживали. Али был вожаком этой банды. 
— Среди моих одноклассников, друзей со двора — уже никого не осталось, кто спился, кого зарезали, кто по пьянке на стройке погиб, в тюрьме убили... Я один живой, — говорил мне Али. Мне было лет 5, ему — около 40.

Примерно 40 было и мне, когда рассказали эту историю — и я её вспомнил в лицах, детально. Вечером я пришёл домой, налил себе чай — вспоминал и поминал Али, разговаривал с ним. Водкой я его не мог поминать, только чаем — как мы с ним сидели и за чаем разговаривали.  
Все обиды на Али ушли, растворились, исчезли. Так же исчез груз того кошмара, омрачавший моё детство, зато прояснилось всё лучшее, все истории, которые происходили у меня с Али.

Он и его братья были настоящие лидеры, с сильными характерами. Удержать их можно было только такой же сильной рукой. Их отец был сильным, авторитетным, он мог бы справиться с ними, они его непременно послушались бы — и стали бы большими людьми! Только он был на войне, а его жена, оставшись одна с этой оравой, справиться с ними уже не могла — все работали на фронт, все пытались хоть как-то прокормить и одеть детей.

В условиях безотцовщины военного и послевоенного времени у этих пацанов было мало вариантов избежать улицы с её суровыми законами тех времён, большинство так или иначе повторили судьбу нашего Али, моего Али.

Видите, он всегда был — на передке, и в банде первый, и шеренге, и, увы, в алкоголе. Артистичный — прекрасно танцевал чечётку, я видел! — яркий, остроумный, отважный.  Он везде был заметным, добивался высот, мог бы быть прекрасным воином, строителем, инженером — и каждый раз алкоголь опрокидывал его с вершины, с каждым разом во всё более глубокую яму. Однажды он не выбрался.

С тех пор, встречая даже самого негодного, казалось бы, человека — вспоминаю Али, его братьев — таких же ярких и неприкаянных — и думаю: 
— Я не знаю той истории, которая сделала этого человека таким негодным. Он её и сам может не знать. И так же не знает — ни природы своих страхов, ни мотивов своих поступков, ни возможности, как вырваться из лап того детства, которое досталось ему от Большой Истории.

Сейчас на консультациях перед глазами проходит множество таких судеб. Взрослые дети, обиженные, озлобленные на своих родителей. А я, расспрашивая про отцов, про старших — в этих судьбах узнаю Али, его маму, нашу старшую бабушку. Эти — уже ушедшие из жизни и сохранившиеся в моей памяти — близкие помогают распутывать, понять переплетения незнакомых мне судеб.

Каждый раз я, когда удаётся найти решение ситуации клиента, наладить его отношения с близкими — вспоминаю Али и говорю: 
— Спасибо, Али! Твоя жизнь помогла этим людям найти мир — в себе и в семье.

Завтра Новый год. По этому случаю с дальних закромов была извлечена самая народная гирлянда СССР под названием "Капелька". Заменил перегоревшую лампу, приклеил недостающие прищепки - и вот она снова готова радовать глаз. Простая, как валенок. И столь же неубиваемая.

Всем добра и побольше радости в Новом Году!

P.S. Если кто-нибудь захочет восстановить свой подобный раритет, но не знает, где взять лампочки, то их можно прикупить на сайтах объявлений. Предложений прям много. Лампы так и называются "для гирлянды Капелька". Цоколь Е10, 13.5В, 0.16А.