Хоррор

Стриминговые сервисы AMC+ и Shudder объявили дату премьеры третьего сезона хоррор-сериал "Террор". Новая история под названием The Terror: Devil in Silver стартует 7 мая.

Шестисерийный мини-сериал основан на одноимённом романе Виктора Лаваля "Дьявол в серебре". Пост исполнительного продюсера занял Ридли Скотт, а шоураннерами выступили сам Лаваль.

Главную роль играет Дэн Стивенс, знакомый по "Аббатству Даунтон" и фильму "Абигейль". Его персонаж Пеппер – рабочий-грузчик, который из-за стечения обстоятельств и вспыльчивого характера оказывается принудительно помещён в психиатрическую больницу "Нью-Хайд".

Это учреждение, куда общество ссылает тех, кого предпочитает не замечать, полно тёмных тайн: пациенты настроены против него, врачи скрывают мрачные секреты, а по коридорам, возможно, бродит сам Дьявол. В попытках выбраться на свободу Пеппер вынужден противостоять существу, питающемуся страданиями обитателей больницы, рискуя при этом обнаружить, что самые страшные демоны живут внутри него самого.

Devil in Silver станет третьей главой антологии. Первый сезон основан на книге покойного Дэна Симмонса и рассказывал о британской военно-морской экспедиции, застрявшей во льдах в поисках Северо-Западного прохода, а второй, The Terror: Infamy, разворачивался в японском лагере для интернированных во время Второй мировой войны, где обосновалось злобное существо-оборотень.

Источник

Выход 8

The Exit 8, 2025

триллер / Япония

Режиссер: Генки Кавамура

В ролях: Кадзунари Ниномия, Ямато Коти, Нару Асанума

  Утро в Токио начинается для уставшего офисного клерка (Кадзунари Ниномия, айдол из поп-группы Arashi) в переполненном метро. Нервирующий грохот вагонов он заглушает «Болеро» Мориса Равеля в наушниках, отводит взгляд от удушливой тесноты толпы и тянется к телефону, где высвечивается звонок от бывшей возлюбленной. Девушка нежно сообщает, что беременна. Едва не задохнувшись, герой-астматик обещает приехать к ней в больницу, спотыкается, падает и мчится к выходу из метро. Но выбраться не удаётся: снова и снова мелькают одни и те же рекламные плакаты, фотобудка и камеры хранения; из одного и того же угла неизменно появляется Идущий человек (Ямато Коти). Где же оказался Потерянный человек — в чистилище, пространственной аномалии или страшном кошмаре?  

В основу фильма легла японская игра-головоломка The Exit 8 от Kotake Create, стилизованная под интернет-эстетику «закулисья». Редкая жемчужина в море инди-хорроров: миллионы скачиваний в Steam, сотни летсплеев с прохождениями на YouTube и десятки игр-подражательниц. При этом геймплей до ужаса прост: бродишь по бесконечному коридору метро, всматриваешься в меняющиеся детали, замечаешь аномалию — возвращаешься назад, не видишь — идёшь вперёд. Восемь раз сделаешь верный выбор — откроется путь к Выходу 8, ошибёшься — окажешься на нулевом уровне. Сюжета как такового нет, но простая механика быстро затягивает, превращая игру в странный коктейль чувств: от гнетущего недоверия к собственным органам чувств до парадоксального умиротворения.

В 2024 году, сразу после релиза игры на всех платформах, киностудия Toho выкупила права на экранизацию, проницательно доверив постановку главному поклоннику The Exit 8 — Гэнки Кавамуре, продюсеру аниме («Ученик чудовища», «Красавица и дракон»), автору бестселлера «Если кошки исчезнут во всём мире» и режиссёру «Сотни цветов». В его литературных и кинематографических текстах трагедия часто предстает как сбой восприятия, как зацикленное проживание кризиса. В одном из романов герой, узнав о раковой опухоли в мозгу, заключает сделку с дьяволом: за каждый лишний день жизни он обязан лишать человечество чего-то ценного. Дилемма между личным спасением и общим благом с каждым разом становится всё мучительнее. А в «Сотне цветов» взрослый сын заботится о матери с болезнью Альцгеймера, превратившей её в заложницу иллюзий: потеряв связь с реальностью, женщина ищет своего маленького сына.

Переживания зацикленности, растерянности и существования на грани жизни и смерти естественно переходят и в «Выход 8». Перенося механику бессюжетной игры на большой экран, Кавамура, во-первых, скрупулёзно воссоздаёт локацию и предельно экономно пользуется монтажными склейками, создавая замкнутое, непрерывное пространство; во-вторых, выстраивает повествовательный «движок», основанный на символизме и психологическом ужасе.

Экспозиция, снятая от первого лица, за несколько секунд раскрывает нерешительный характер героя — человека, привыкшего отстраняться от чужих проблем, не выделяться и механически проживать одни и те же будни. Но испытание бесконечным лабиринтом вынуждает его обострить все чувства, включая интуицию, и по-настоящему взглянуть на реальность, чтобы найти выход из замкнувшейся ситуации. Скользя по кругу от уровня к уровню и снова возвращаясь в начало, он думает о возможном отцовстве, сталкивается с воплощениями глубинных страхов и тенями будущего. Постепенно герой понимает: слепо следовать указателям бессмысленно, иногда спасает лишь шаг назад.

Благодаря предельно ясной идее тревожно однообразный коридор оборачивается прозрачной аллегорией внутреннего кризиса героя, потерянного на метафизическом распутье. Кавамура действует почти как антрополог, превращая безликое метро в лиминальную зону — состояние неопределённости, в котором человек застывает на границе одного социального облика и другого.

При строгой структуре и обстоятельной рефлексии «Выход 8» сохраняет игривую жанровую подвижность. Это и абсурдистская комедия о человеке, оказавшемся в странных обстоятельствах, и камерная мелодрама о страхе перед будущим, и напряжённый триллер в духе нулевых кино-квестов. А вот фильмом ужасов его можно назвать лишь условно: из вентиляции сочится густая кровь, на каждом уровне происходит что-то тревожное, а Идущий человек то и дело замирает в кривой улыбке. Но для Кавамуры эти детали — скорее выразительный контрапункт, чем самоцель. Его связь с японской традицией ужасов выдают разве что характерный сеттинг проклятого метро и близкая куросавской («Пульс») меланхоличность — сдержанная, холодная, но наполненная социальным подтекстом.

Именно поэтому самый беспокойный образ фильма — ряд бесконечно повторяющихся афиш на стенах. Реклама бьюти-процедур, правила поведения в вагоне, обещания лёгких заработков и грозное напоминание о всевидящих камерах оборачиваются хроникой наших повседневных страхов. Так «Выход 8» превращает поездку в метро в модель жизни внутри системы, где свобода давно сведена к маршруту со стрелочками, а настоящий выход остаётся почти недостижимым.

Смотрите «Выход 8» в прокате с 28 августа.

Источник: www.film.ru

Последний пациент на сегодня и, едва отмыв зловонную грязь больного тела, я спешу домой, к своему единственному и настоящему смыслу жизни, своему цветку посреди помойки, своей тайне и последней радости. Улицы валятся на меня грудами чёрных стен, здесь, у земли, посреди большого города, никогда не ясно, день или ночь над крышами. Дома громоздятся друг на друга, словно сжатые невидимой дланью, выдавливаются через верх, стараясь уместиться в границах божьей благодати Рук, сходясь над головами жителей по воле архитекторов или просто опершись друг на друга в застывшем падении. Здесь, внизу, где живёт и гибнет чернь, никогда не бывает по-настоящему темно. В самую беспросветную ночь пылают костры, горят факела и неверные отблески свечей в лампах отвоёвывают у тени драгоценное пространство.

Я спешу, проталкиваясь между людей и повозок, между куч отбросов и обрушившихся зданий. Многие уже завтра будут восстановлены, и в них — и в зданих, и в кучах — снова будут жить люди взамен тем, чьи тела вынули из-под обломков. Часть встречных неуверенно сотворяет длань, другие неприветливо кривятся, но всё же больше тех, кто меня вовсе не узнает. Дюжина Рук — огромный город, много людей, не каждый признаёт во мне лекаря. Кому-то из них я помогал, кто-то лишь слышал о старом Висенте, но больше — видевших меня у смертного одра их близких. Прочим же мои услуги не по карману. Кого-то узнаю я сам. Владелец ткацкой артели — кишечные боли, кажется. Купец-наместник из Воротного района, зуд в суставах, имени тоже не вспомню. Вот этого скромного молодого человека я не лечил, но видел в доме вдовы Венстимар, чья дочь так неудачно нагуляла плод. Вокруг них теснятся и трутся прочие, кому всё равно на меня, как мне всё равно на них.

Глухие к призывам кипятить воду, при виде ножа лекаря они хватаются за топор. Клянут колдуном пошедшего на поправку чахоточника, грозят распнуть его спасителя. Все они своей бессмысленной тупостью обесценили мой труд, погасили огонь в глазах юноши, стремившегося спасать людей, одолевать болезни, помогать страждущим. Они свели мою жизнь к звону монет когда за вздохом, что должен был стать последним, следует новый. Они спешат по домам, чуя приближение темноты. Там, снаружи божьей благодати, в черном тумане просыпаются Твари из Тьмы, и горе тому неудачнику, что окажется хоть в шаге от стен города. Внутри же в сумерках на улицы выходят твари двуногие, и ни деньги, ни имя, ни сталь не оградят тебя от их глумливой жестокости. Но не столько страшно это, сколько ужасна правда — часть тех, кто шагает по улице подле тебя, с наступлением ночи надвинет капюшоны поглубже, и рты их исказятся в алчном до чужих страданий оскале. Все богобоязненные горожане спешат укрыться за крепкими дверьми своих жилищ. У кого они есть, разумеется — жилища и двери.

Как, например, у меня. Результат многолетнего скорбного труда — копания в кишках, ковыряния гнойных бубонов, вырезания опухолей, штопанья ран и, в наибольшей степени, выскабливания утроб. Мой дом, мой замок, мой дворец. В самом сердце города, в Высоком округе, где каменные глыбы поместий взгромоздились на могучий холм. Слева дом семьи Венстим, милостью короны герцогского рода нашего захолустья. Справа, чуть поодаль — поместье городского судьи. Хорошая компания. Крепкие заборы, толстые стены. Стража вскидывает дубинки в приветствии, и я сотворяю знак божьей длани в ответ.

Я почти пробегаю последние несколько десятков шагов до ворот, сгорая от нетерпения. Скоро, скоро увижу её. Она вдохнула смысл во всю ту грязь, что окружала меня всю жизнь. Она дала тепло каменной громадине, где я до прежде обитал один. Для неё я готов каждый день с вежливой улыбкой раскланиваться с герцогом, хотя меня воротит от одного воспоминания о чистке его загнивших жировых складок. Для неё я готов бесплатно врачевать уродливых дочек судьи Делона, умудрившихся переболеть всеми мыслимыми детскими хворями не по одному разу и не преставиться, как назло.

О, моя маленькая Сивилль, я помню, как вырвал её из лап богопротивного ходока полторы дюжины лет назад. Он говорил, что сироте некуда пойти, и требовал совершенно неприличных денег за неё. Но все деньги этого мира не могли сравниться с голубыми глазами крошки Си. Ей было тогда от силы пять, она плохо разговаривала и была, очевидно, больна. Моё искусство ещё не было столь совершенно, я бился день и ночь, недели и месяцы, чтобы исцелить все обычные для крестьянских детей болезни. Она стойко вытерпела все мои ошибки и неудачи, она была умницей с самого начала. Из-под скальпеля вышел истинный шедевр, никто теперь не сказал бы, что девочка родилась в грязи под дождём. Она стала для меня, не способного иметь детей, дочерью, единственной надеждой на будущее, искуплением. Совершенство далось непросто для нас обоих, она была стойкой девочкой — столь хрупкий сосуд для столь сильного духа, но даже сильнейших из нас побеждает боль. О, как она порой рыдала, громче был лишь мой безмолвный крик.

Я затворяю дверь за собой, сдвигаю засов, замыкаю замок. Стою несколько ударов сердца в тишине, убеждаясь, что вокруг ни звука и никто не пробрался внутрь в моё отсутствие. Я вбираю в лёгкие тяжёлый воздух прихожей:

— Здравствуй, Сивилль, я дома!

Голос перекатывается в темноте, дробясь о чуть влажные каменные стены. Она, конечно, не ответит, ведь с тех самых пор она молчит — мне пришлось поработать над её голосовыми связками, чтобы крики не привлекали лишнего внимания. Те, что ходят по улицам в темноте, могли бы услышать её, и их не остановит ни стража, ни стены. Я должен был уберечь её.

Свет зажжённой мной лучины разгоняет тьму. Я сбрасываю промокшую и смердящую улицей одежду прямо у входа, в кучу такой же, к которой я больше никогда не притронусь. Раз в месяц я нанимаю работника из чёрного города, чтобы он забрал негодные тряпки и раздал нищим. Ходить в гнилье — их удел. Каменный пол прихожей неприятно морозит босые ступни, и я спешу пройти в комнату. Деревянные доски под ногами — роскошь, доступная, пожалуй, даже не всем в Высоком Округе, уж точно не судье, например, но мне пришлось раскошелиться, чтобы Сивилль не застудила свои нежные ножки. По крайней мере, пока это было необходимо в те времена, когда Си была умной девочкой и сидела дома, как говорил ей я. Сейчас пол уже во многих местах подгнил, где-то вовсе провалился, я не заботился о ремонте какое-то время. С тех самых пор, как моя малютка попыталась уйти, слыша, видимо, зов страждущих извне, она всегда была сострадательным ребёнком с огромным сердцем. Я был рад, что настиг её до ограды, прежде чем Си сумела себе повредить, оказавшись на улицах. И ещё более счастлив я теперь, когда она больше не может никуда убежать, как и измарать свои нежные ступни о грубые доски.

Медленно двигаюсь через зал к лестнице на второй этаж. Я должен быть морально готов к встрече с Си, унять благоговейный трепет в душе и лихорадочную дрожь в теле. Быть достойным отцом. Чувствую, как тяжелеет символ Длани Пронзённой на моей шее, но я знаю, что это лишь игры восприятия. Бог видит только наши грехи, а если верить обсерварианцам, то и вовсе не заглядывает под крыши домов — дела приземлённые слишком грязны для него. Да и какой грех в заботе о ребёнке?

Я ступаю осторожно, отмеряя шаги. Двадцать три от камина до лестницы, по одному за каждый год, что моя девочка озаряет своим светом греховный вертеп, в который нечестивцы превратили мир. Вдоль стены стоят манекены в нарядах, что я приготовил для неё — для времени, когда она будет готова для брака. О моменте, когда мне придётся отдать моё сокровище в руки чужого мужчины, я думаю с отвращением и смирением. Пророчица Орисс велела каждому оставить потомство, чтобы род людской не пресекся. Сам я закоренел в сём грехе, лишь частично искупая его заботой о Си, но ей я не желаю богопротивной судьбы.

Останавливаюсь напротив последнего платья, в нём Сивилль пойдёт к алтарю. Я сшил его сам, давно, едва обнаружив, что мои навыки с иглой равно применимы как к шкурам пациентов, так и к парче и шелку. Сперва оно было неказистым, это платье, из дорогих и прекрасных тканей, неровным и косым. Си никогда не примеряла его, и мне пришлось создать манекен, идеальную копию её формы. Я отрезал и подшивал, я стягивал и надставлял. Теперь, если Си когда-нибудь наденет его, оно будет как перчатка на руке придворной дамы. Осталось внести последнее изменение, с которым я мешкаю уже непростительно долго: я много вечеров потратил на рукава, и так жаль их отрезать. О, Сивилль, Сивилль, я поздно осознал опасность рук, ты успела навредить себе. Теперь, когда проблема устранена, мне предстоит еще много работать над твоим лицом, прежде чем приглашать художника для сватовского портрета. Можно было бы, конечно, приукрасить действительность взмахом кисти, но я не терплю лжи даже в мелочах.

Сбиваюсь с шага, мне кажется, я сделал лишний. Проклинаю себя, хватаю с полки у лестницы ножницы и глубоко вгоняю лезвия в бедро. Кровь смывает позор ошибки, а боль — сомнения. Я сотворяю знак пронзённой длани, и молча прошу прощения у Бога, что не вонзил металл в ладонь, как того требует церковный приказ, ведь случись у меня беда с рукой, я не смогу больше врачевать, а значит, и оберегать Сивилль. Поднимаюсь по ступеням, игнорируя вползающий с улицы через узкие воздуховодные окна под потолком холод. Там, снаружи, сгустилась ночь, и власть человеческая окончена. Ночь — время для колдунов и Тварей, ходоков и душегубов, нет в ней ни покоя, ни благодати.

Спальня встречает меня полутьмой. Свечи, оставленные мною для Си с утра, почти догорели, едва ли половина огоньков теплится в восковых ложах. Я беру лучину, и терпеливо, стараясь не поворачиваться к ней лицом, зажигаю все огни, какие есть в комнате, а есть их немало. Нельзя восхищаться красотой в темноте. Только закончив, я чувствую, как немного отступает холод. Камин давно потух, но он подождёт. Свет заливает комнату, отражаясь в огромном зеркале, висящем на стене напротив кровати. Этот предмет интерьера обошёлся в целое состояние, но я не мог не порадовать Сивилль возможностью каждый день созерцать её красоту. Не способен отказать себе в этом и я. Я ждал этого момента целый день. Гашу лучину, что принёс с собой, и наконец-то осмеливаюсь равзернуться и поднять глаза на мою принцессу.

Каждый день я встречаю её как первый раз, тут же проваливаясь в бездонные омуты её прекрасных глаз. Мне кажется, что взлетаю к небесам, я видел такую синеву лишь раз в жизни. Я был тогда в Столице, и до сих пор не уверен, что это был не сон. В тот день святые небеса закрепили право обсерварианской ветви церкви Тысячерукого Бога на свой престол в Граде Рук, окрасившись в ярко-синий цвет и сияя ярче, чем колдовские шары Гексагона. Сотни человек ослепли, не выдержав того света, и тысячи лишились рассудка, но я видел всё и запомнил всё — синеву от края до края неба, беспредельную и бездонную. Казалось, я падаю в небеса, падаю, вопреки всем законам земным — вверх, и тону, беспомощный и обречённый. Так же я каждый день тону в глазах Сивилль. Каждый день божественная синева выплёвывает меня назад, к сырому холоду и прогнившей действительности. Небо в тот день стало обыкновенно-чёрным в одно мгновение, и так же веки Си отрезают меня от счастья и благодати.

Я зол, я очень зол, что она отказывает мне в божественном сиянии. Каждый раз я давлю порыв отрезать эти веки, заставить её всегда смотреть на меня. Я знаю, что это грех, это навредит ей, и сдерживаюсь уже многие годы. Клянусь, если она откажет мне в этом последнем, быстром взгляде при встрече хоть однажды… Нет! Нет, я не имею права гневаться!

Вот я стою перед её ложем, словно угодив под холодный дождь. Нагой и нелепый, с залитой кровью ногой, я смотрю на золотистые волны её волос, размётанные по кровати, изящные изгибы тела, те немногие, что видны из-под толстого одеяла, в которое я укутал её перед уходом. Раньше она всё время сбрасывала его, стараясь порадовать меня нагим совершенством, и болела от холода, до кровавого кашля принося здоровье в жертву мне. Теперь нет. Теперь она выглядит такой маленькой на громадной кровати, где мы раньше едва-едва умещались вдвоём.Ненужно и бесполезно лежит на полу изящный ошейник на тонкой стальной цепочке, прикованный к стене. Который месяц я собираюсь убрать его, но всё никак не решаюсь приступить — чтобы не потревожить дочь скрежетом гвоздей.

Там же на полу лежит открытая книга «Откровений». Я читаю Сивилль перед сном, я же не хочу, чтобы девочка выросла безграмотной. «Нет Твари пути в благодать, пока не позвали её чёрными намерениями или чёрными делами, ведь не только за Краем расположилась Тьма, но и в сердцах грешников, а где Тьма, там и погибель», — вижу я на раскрытой странице, убирая тяжёлый том, уроненный, вестимо, во сне накануне.

Сивилль лежит, не шевелясь. Раньше она начинала извиваться и дёргаться при моём приближении, чтобы я знал, что она жива и здорова, но я сумел объяснить: мне достаточно её дыхания и здорового цвета кожи. Слеза радости катится по её щеке. Протягиваю руку, чтобы снять каплю, провожу пальцем по бархатистой светлой коже с уже почти незаметными красноватыми шрамами швов. На выдохе выдавливаю, стискивая стальной волей поток эмоций:

— Ничего не бойся, Си, я дома и сейчас приготовлю что-нибудь поесть.

Никак не могу заставить себя оторвать от неё взгляд и пойти к небольшой плите, организованной прямо в углу спальни. Я пытался готовить на первом этаже, в нормальной кухне, но разлука с Си, в такой близости друг от друга, была невыносима. Тем более, мне придётся увеличить время, проводимое за готовкой, и расходы на питание, если я хочу выдать Сивилль за дворянина, в Столице сейчас появилась мода на полноту среди знати, а девочка тонка, как ствол молодой ивы.

Я замираю, услышав первый удар колокола. Внутри у меня всё сжимается, по телу прокатывается волна дрожи. Гон. Твари в огромном числе рыщут на границах Тьмы, спаси нас Тысячерукий. Второй удар — они идут к стенам. Третий — твари у границ божьей благодати. Меня трясет так, что зубы начинают стучать, но усилием воли я сдерживаю ужас. Четвертого колокола нет. Твари ещё не проникли за стены, а значит, надежда есть, но медлить нельзя. Я почти бегу вниз, ищу хоть какую-то одежду, которая ещё не побывала в клоаке городских улиц, натягиваю её на себя. Если придётся бежать, я должен быть одет. Си должна быть одета. Я стягиваю один из нарядов с манекена, недавно перешитый для её новой формы, и, спотыкаясь от боли в бедре на каждой ступени, бегу наверх. Если колокол прозвенит в четвёртый раз, нам придётся бежать к ближайшей Руке. Там мы укроемся в церкви от бешенства Тварей и там искупим мольбами и флагелляцией грехи свои перед Господом, если его благодать покинет нас.

Я срываю с неё одеяло и застываю на мгновение, вновь поражённый совершенной её красотой. Плавные изгибы тела, ни намёка на то, что когда-то у неё были руки и ноги, ни намёка на уродливые оспины и растяжки, ровная, идеально обтягивающая мышцы кожа, тонкая и гладкая: кажется — вот-вот швы разойдутся и она лопнет. Но нет, этим швам уже много лет, и Сивилль знает, как ей стоит, а как не стоит двигаться, чтобы шрамы не кровоточили. У меня опускаются руки, когда я понимаю — нельзя подвергнуть столь хрупкое создание опасностям внешнего мира, даже для общего спасения. В конце концов, стены дома не тоньше церковных, а мой личный алтарь для молитвы — сама Си. Знаю, Тысячерукий простит меня и всех нас, если я вознесу ему хвалу над моей девочкой.

Я снова пытаюсь накрыть её одеялом, когда Си распахивает до того плотно сжатые веки. Она смотрит прямо мне в лицо, впервые за всё это время я вижу в благословенной синеве враждебность. Враждебность и страх, будто я чужой, будто она впервые видит меня. Её подбородок дёргается, и я слышу лёгкий выдох и мычание. Скорее угадываю, чем понимаю, что она говорит: «Бам-м-м-м!» Я чувствую как меня пробирает крупная дрожь, я чую на затылке взгляд, быть может, её отраженье смотрит на меня из надр зеркала за моею спиной?

Оборачиваюсь, чтобы столкнуться лицом к лицу с чёрной фигурой. Пять ярко-голубых точек пылают на морде тёмного силуэта. Я не видел и не слышал, как тварь пробралась в дом, она сидит, не шевелясь, и её болезненно-голубые глаза вперены в меня, но смотрят сквозь — на Сивилль. Одним бесшумным стремительным движением она проскальзывает мне за спину, оказываясь перед Си.

Ошеломлённый, я остаюсь стоять, не в силах повернуться и узреть кошмар лично. Я вижу отражение в зеркале, разбросанное, расплёсканное моим свихнувшимся восприятием, мешанину фантасмагорических красок, так близко и четко будто я прямо там, среди них. Вижу, как Тварь вонзает зубы в нежную плоть. Хватаю, тяну, отталкиваю. Белоснежная, почти прозрачная кожа лопается под моими пальцами, расходясь по ниточкам швов. Искривлённые безумной усмешкой алые уста часто и хрипло выбрасывают воздух. Запоздало понимаю, что это смех. Я впервые слышу как она смеется. Затем — темнота.

***

— И что, потащим его к судье?

Резкий звук человеческой речи и грубый удар по ребрам вырывают меня из лап забытья. В нос шибает запах крови и смрад моего собственного дыхания.

Две фигуры в гамбезонах городской стражи стоят надо мной. На поясах их висят дубинки, обитые металлом, и одинаковые медные маски, изображающие печального человека. Обсерварианцы. Считают, что Тысячерукий не терпит насилия и не показывают ему своих лиц когда несут службу.Говорит младший, его голос гневно подрагивает, рука нервно терзает темляк на рукояти дубинки:

— Ты сам видел, что у него в доме творится? Он сожрал её! Сожрал! И жрал по частям, я под полом внизу нашёл кости ног и почти сгнившие руки в укусах! А платья? Ты видел эти платья, с зашитыми подолами и рукавами? Их пять, и они всё разного размера! Эта тварь вертится подле герцога! Он его ещё и пощадит поди!

Пытаюсь сказать им: это не так, я лишь хотел защитить Сивилль. Хочу рассказать о пятиглазой твари, что была здесь, но вместо слов раздаётся только утробное бульканье, и меня тошнит кровью и кусками плоти.

— …защищал… её… тварь… — выталкиваю из себя слова, пытаясь подняться на ноги. Мощный пинок возвращает меня на пол.

Старший — дюжий мужик с глубокими оспинами на лице, мрачно качает головой:

— В королевстве есть закон, солдат, в королевстве есть закон. — он делает паузу, еще раз оглядывая комнату. — И закон этот гласит, что солдат может защищаться от нападающих вплоть до смерти, своей или их. Бог ему судья.

Он разворачивается и размеренными шагами направляется к двери, пока молодой цепляет маску на лицо. Крепкие руки хватают меня за плечи и швыряют на залитую кровью кровать подле разломанного, разбросанного костяка. Я даже не могу толком сопротивляться. Я смотрю на грязно обглоданный череп с одним — чудом уцелевшим — ярко-синим глазом, и я проклинаю смертью ту Тварь, что сотворила это с милой Сивилль. Краем зрения я вижу взмах дубинки, и проклятье настигает её.

Боюсь даже предполагать кто ломился в эту дверь. И очень интересно зачем она вообще...

— О, пока не забыл, чувак. Хотел узнать, не мог бы ты мне помочь?

Кассир - прыщавый парень, на вид лет двадцати или около того, отвлекся от упаковки в пакет пачки чипсов, двух бутылок газировки и сигарет марки «LuckyStrike». На мгновение он просто замер, словно застыв в середине действия. Затем, наконец, ответил: 

— Да, что случилось, приятель?

Я едва заметно вздохнул, переживая, что меня отправят в пешее эротическое путешествие, если говорить вежливо. Почувствовав облегчение, я полез в задний карман за тем, что там находилось. 

— Видишь ли, я, кажется, ну… будто заблудился. Я решил прокатиться ночью и в итоге заблудился среди всех этих перекрестков. 

Я развернул карту и положил ее на стойку, чтобы мы могли ее рассмотреть, прежде чем продолжить. 

— Итак, я надеюсь, что ты мог бы показать примерно, где мы находимся? И, что еще важнее, как вернуться на главную дорогу?

Наступила еще одна долгая пауза, а затем парень начал смеяться, сначала тихо, а потом громче. 

— Чувак, бумажная карта? - выдавил он между приступами смеха. - Ты серьезно? Какой сейчас год? 1993? 

Я же просто смиренно вздохнул. У меня было предчувствие, что будет подобная реакция от человека его возраста, и, похоже, оказался прав. Парень вытер слезы с уголков глаз и посмотрел на меня. 

— Серьезно, братан, у тебя в машине нет GPS или типа того? - спросил он. 

Я тут же повел большим пальцем через плечо, указывая на бежевый седан, стоящий у заправки. 

— Не в Honda Accord 1979 года, - просто ответил я. Когда он вновь взглянул на меня, было видно, что парниша хочет выдать еще одну шутку, вероятно, что-то о том, что мне следует купить более новую машину. К счастью, он оставил это при себе.

Вместо этого он наклонился над картой и, все еще тихо посмеиваясь про себя, начал ее разглядывать. Несколько мгновений спустя он щелкнул пальцами. 

— Ха! Я все-таки нашёл! - гордо сказал он, указывая пальцем примерно на середину карты и смотря на меня, - Мы как раз здесь, примерно в шести или семи милях от Плейсера. 

Я наклонился над стойкой, чтобы увидеть, куда указывает его палец. 

— Здесь?

Он кивнул. Достав ручку из кармана, я обвел область, чтобы не забыть где нахожусь, и еще раз изучил карту. 

— Ладно, значит, мне нужно будет проехать не один квартал, чтобы вернуться на главную автомагистраль, верно? 

Парень снова кивнул, явно уже устав от необычного общения, судя по легкому раздражению, которое начало проступать на его лице. 

— Конечно, - ответил он, положив мои покупки поверх карты, - Это будет стоить 14,50 долларов, а бензин 28,50 долларов.

Достав кошелек, я вытащил три двадцатки и протянул ему. Касса издала фирменный звон, открываясь, парень сложил в нее купюры и отсчитал сдачу. Положив ее и кошелек обратно в карман, я поднял пакет и сложил карту. 

— Спасибо за помощь, - сказал я, поворачиваясь к выходу. 

— Да, без проблем, - услышал я его бормотание, когда подошел к входной двери.

Маленький колокольчик, висевший на внутренней ручке, звякнул, когда я вышел и позволил двери захлопнуться за мной. Звуки гудения холодильников и тихого жужжания люминесцентных ламп сменились звуками ночного летнего леса. Сверчки и цикады громко стрекотали в траве вокруг магазина. Громкое уханье совы разнеслось среди деревьев, а затем послышался громкий рев, судя по всему, лося.

Я вдохнул чистый воздух, прежде чем спуститься по ступенькам к своей машине. Открыв водительскую дверь, я еще раз огляделся вокруг, прежде чем плюхнуться на водительское сиденье. 

— Ну что, ты узнал, где мы? - спросил голос с пассажирского сиденья. На долю секунды меня охватила волна замешательства и паники пока я поворачивался. Их тут же сменило смущение, усилившееся, когда мой друг громко рассмеялся. 

— Чувак, ты был там так долго, что забыл, что я жду тебя в машине? 

Не желая это признавать, я покачал головой: 

— Нет, братан. Просто общение с тем парнем было головной болью. 

Он сочувственно кивнул. Крейг был одним из моих близких друзей. С тех пор, как мы встретились, мы сразу нашли общий язык, и с того момента держались друг друга. И одно из того, что мы оба любили делать, это ездить ночами, просто кататься без какой-либо цели, слушать радио и иногда делиться косяком, который кто-то из нас купит. Но это был первый раз, когда мы заблудились. 

Я полез в сумку, вытащил бутылку Mr. Pibb и протянул ему. 

— Вот, - просто сказал я, прежде чем вытащить LuckyStrikes и швырнуть остальное на заднее сиденье. 

Вытащив ключ из кармана, я вставил его в замок зажигания и повернул. Мгновение спустя рядный четырехцилиндровый двигатель тихонько заурчал, оживая со своим традиционным урчанием. Разорвав упаковку, я вытащил сигарету из пачки и сунул ее в уголок рта, прежде чем потянуться к прикуривателю. Сделав это, я бросил взгляд в сторону магазина. И замер. Легкая дрожь пробежала по спине, когда я понял, что парень стоит у двери и смотрит на нас. Какого черта? Крейг поймал мой взгляд и тоже повернулся. 

— Чувак, что, черт возьми, с ним не так? 

Покачав головой, я достал прикуриватель и прижал светящуюся красную спираль к кончику сигареты. Вытащив сигарету изо рта, выдохнул облако дыма, прежде чем ответить, чувствуя себя обескураженным.

— Не знаю, но честно говоря, это довольно жутко, - я бросил последний взгляд. Парень даже не моргнул, он просто напряженно смотрел. 

— Давай, уедем отсюда, - сказал Крейг, вторя моим мыслям. И мы поехали. Краем глаза я увидел, как друг обернулся и показал парню средний палец, когда мы выехали из-под света фар в темноту. 

— Придурок, - услышал я его бормотание. Я повернул машину налево и поехал обратно тем же путем, которым приехали. 

— Что ж, хорошо, что я узнал, где мы. 

Я вытащил карту из кармана и протянул ее другу. Он на мгновение замешкался, затем щелкнул фонариком, направив его на карту. 

— Чувак, как мы добрались почти до Плейсера на восток? - спросил он удивленным тоном. 

— Наверное, ехали дольше обычного, - ответил я, опуская стекло, чтобы стряхнуть пепел. Бросив взгляд на часы на приборной панели, увидел, что сейчас 2:45.

Отлично, Ванесса, скорее всего, сейчас сильно переживает за нас. Особенно за меня. С тех пор, как мы начали встречаться пять лет назад, моя девушка всегда настороженно относилась к моей привычке кататься по ночам, когда я не мог уснуть. Она всегда боялась, что я попаду в аварию, врежусь в дерево, либо собью животное. Чаще всего я приходил домой и видел, что она сидит и ждёт меня, а ее прекрасные сапфировые глаза полны беспокойства. 

— Эй, как думаешь, мне написать Ванессе и сообщить, что у нас все в порядке? - спросил я Крейга и услышал как он фыркнул. 

— Честно, братан? Не стоит. Я знаю, что эта женщина любит тебя до смерти, и я рад, что она так заботится о тебе, но она должна понять, что ты знаешь, что делаешь. Плюс, вам двоим нужно личное пространство. Это нездорово, столько времени проводить вместе. 

Я выкинул окурок в окно и вздохнул. 

— Это называется любовь, чувак, тебе стоит как-нибудь попробовать, - пошутил я, заставив его рассмеяться. 

— Нет, спасибо, мне слишком нравится быть одному.

Покачав головой, я уставился в лобовое стекло, пока фары освещали нам путь. Чувствовалось легкое беспокойство, перед нами была раскинувшаяся двухполосная дорога, а луна в небе почти полностью скрывалась за ветками деревьев. За прошедшие два часа мы не увидели ни одной машины на дороге. Ну, а чего ты ожидал, Дерек? Ты заехал в глушь, здесь одни города-призраки. Почему бы тебе в следующий раз не попробовать проехать весь путь до Айдахо? Стряхнув с себя мысли, я немного покопался в центральной консоли, и достал кассету. Немного музыки помогло бы мне почувствовать себя лучше. Вставив его в кассетный проигрыватель, я нажал кнопку воспроизведения. Через мгновение из динамиков зазвучали басы и синтезаторы песни That House группы Dance with the Dead. Крейг издал радостный вопль. 

— Чувак, ДА! Именно такие мелодии нам нужны для такой поездки! 

Он опустил стекло, высунул голову в окно, чтобы покричать в ночи. Я покачал головой, не в силах сдержать улыбку от его выходки. Чертов придурок.

Игривое настроение помогло успокоиться, и я почувствовал, как расслабляюсь на сиденье, а напряжение улетучивается в окно. Так продолжалось несколько минут. Дорога тянулась перед нами, а затем исчезала в темноте позади, из радио лилась музыка, а на фоне тихо гудел двигатель. Я снова взглянул на часы. Теперь они показывали без пяти три. Через минуту мы должны оказаться на шоссе. Эта мысль развеяла последние остатки напряжения, и я полез на заднее сиденье за сумкой, уцепив ее кончиками пальцев. Вытащил оттуда бутылку содовой и, прижав ее к рулю, открыл крышку. Затем поднес ее к губам и сделал глоток, на долю секунды оторвав взгляд от дороги, чтобы запрокинуть голову. Я снова посмотрел на дорогу…

И чуть не выплюнул все это на лобовое стекло. В ту секунду, как я перестал смотреть, на дорогу вышла фигура. 

— ЕБТВОЮМАТЬ! - закричал я, изо всех сил нажимая на тормоз. З

адние колеса машины заблокировались, и пронзительный визг шин заполнил салон. К моему ужасу, машину начало заносить. О, черт, нет, нет, нет, нет! НЕТ! На несколько секунд мир вокруг превратился в размытое пятно форм и цвета, я боялся, что в любой момент мы врежемся в дерево или перевернемся. К счастью, машина, наконец, остановилась с протестующим визгом. Мы ехали в обратном направлении, я мог это сказать по черным линиям на дороге, оставленным резиной моих шин. Руки вцепились в руль мертвой хваткой, сердце бешено колотилось в груди. Я коротко и прерывисто задышал. В машине не было никаких движений несколько секунд, а потом Крейг потянулся вперед и выключил музыку. 

— Чувак, что за херня?! - крикнул он, его лицо выглядело таким же бледным, как и мое.

Я не сказал ему ни слова. Вместо этого потянул ручной тормоз, отстегнул ремень безопасности и практически пинком распахнул дверь. Выйдя, я на негнущихся ногах подошел к передней части машины, пока не оказался между лучами фар. Огляделся, сначала на дорогу впереди, затем на лес по обе стороны. Там ничего не было. Что за…? Я обернулся и посмотрел назад, поверх крыши машины. Красный свет задних фар осветил несколько футов, но дальше была только темнота. Я снова обернулся, глядя в темноту за ветвями. Никакого движения в кустах и ветвях, вокруг стояла тишина, не считая тихого гудения двигателя. Я тряхнул головой. Неужели… мне просто показалось? Снова покачал головой. Нет, я точно знаю, что это не галлюцинации. Там кто-то БЫЛ. 

Звук открывающейся дверцы заставил меня обернуться, и я увидел выходящего из машины Крейга. Оставив дверь открытой, он тут же подошел ко мне. 

— У тебя ровно двадцать секунд, чтобы объяснить мне, что, черт возьми, только что произошло, пока я не вышел из себя, бро!

Несколько мгновений я попытался найти силы ответить. 

— Кто-то… чувак, я не сумасшедший. Кто-то вышел из леса на дорогу. Похоже, это была девушка. Я думал, что вот-вот собью её! 

Я понял, что не дышу, и выдохнул, изо всех сил пытаясь расслабиться. Крейг озадаченно посмотрел на меня. 

— Ты серьезно? 

Я кивнул. Крейг вытащил из кармана фонарик, которым он светил на карту, и щелкнул им, направив на деревья с одной стороны дороги, потом с другой. Сделав это несколько раз, он вновь повернулся ко мне. 

— Ну, кто бы это ни был, его там больше нет. - нахмурился он, - Но… Как девчонка оказалась здесь, в глуши? - пробормотал он скорее себе под нос.

— Не знаю, чувак. Это чертов округ Джозефин. Сколько здесь нормальных людей, столько и чудаков.

Я услышал, как друг фыркнул от смеха и что-то ответил, но нечто привлекло мое внимание. Меня словно окатило кипятком. Затылком я ощутил как кто-то сверлит меня взглядом. Оглянувшись, я осмотрелся, но ничего не увидел. Чувство осталось, и оно мне совсем не нравилось. Особенно, когда оно снова пришло, на этот раз с той стороны, куда я смотрел минуту назад. По спине пробежал холодок, а вместе с ним внутри поселился страх и осознание. 

— Ооох… черт, - прошептал я. Крейг повернулся. 

— Что? - спросил он, увидев выражение моего лица. 

Я поднял на него глаза и произнес слабым голосом.

— Давай вернемся в машину, прямо сейчас.

К счастью, он не стал спорить. Крейг направился к открытой пассажирской двери, и я за ним, поскольку ощущение того, что за нами наблюдают, усиливалось. Как будто кто-то быстро приближался из леса. О, черт. Я легко побежал, а затем со всех ног бросился на последние десять футов, хватаясь за дверную ручку и практически врезаясь в водительское сиденье. Захлопнув дверь за собой, я заблокировал ее, и увидел, что Крейг делает то же самое. Он повернулся ко мне, его лицо было скрыто в темноте, но голос позволял представить его состояние. 

— Что, черт возьми, это было, это человек? 

Тон выдал тот факт, что он испытывал то же чувство страха и ужаса, что и я. 

— Помнишь те видео, где люди едут по пустым дорогам посреди ночи, а кто-то выходит на дорогу и заставляет их остановиться? - спросил я. С пассажирского сиденья донесся резкий вдох, прежде чем он ответил, закончив мою мысль. 

— И тут из леса выскакивает толпа людей, пытаясь устроить им засаду… черт, черт, черт.

— Все похоже на то, пора сваливать нахрен. 

Я отпустил ручной тормоз, натянул ремень безопасности и включил первую передачу. Шины завизжали, когда я нажал на газ, и через мгновение мы уже мчались прочь. По мере нашего удаления, ощущение того, что за нами наблюдают, сходило на нет, и я позволил себе облегченно выдохнуть. Мы ехали в тишине еще несколько минут, прежде чем я снова заговорил. 

— Думаю, мы в безопасности, чувак. 

Крейг тихо рассмеялся.

— Спасибо, твою мать, за это. 

Я кивнул, затем потянулся за газировкой, которая упала между ручным тормозом и сиденьем. Схватив бутылку, я открыл ее и сделал глоток. Все еще прохладная жидкость немного взбодрила меня. Снова закрыв и бросив ее на заднее сиденье, я тоже рассмеялся.

— Я не хочу быть Дебби Даунер*, Крейг, но, думаю, после этого случая, я немного отдохну от ночных поездок. Это жесть какая-то. 

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом он заговорил.

— Это отстойно, братан, но я могу понять. Никаких проблем.

Мне показалось, что я уловил в его голосе легкую нотку грусти, а также что-то еще, что я не смог определить, но потом я услышал, как он выпрямился. 

— Эй… Джейк? - спросил он, и в его голосе прозвучала встревоженность. 

— Да? - я услышал, как он снова вздохнул. 

— Разве мы не должны… разве мы не должны быть уже на шоссе? Или, по крайней мере, видеть огни проезжающих машин? 

Я был полностью сосредоточен на участке дороги в свете фар, не замечая больше ничего вокруг, но услышав его слова, я резко повернул голову, чтобы посмотреть вдаль. Какого черта? Он был прав. Огни машин и грузовиков, мелькающих на шоссе, должны были быть видны в темноте. Я отчетливо помнил, как смотрел в зеркало бокового вида, когда мы сворачивали на эту дорогу с шоссе, и видел вездесущие проносящиеся белые и красные огни.

Сейчас все было не так.

Все, что я мог видеть впереди – темнота. Тьма и лес по обе стороны дороги. На мгновение я убрал ногу с педали газа, позволяя машине немного замедлиться, пока мозг усердно работал. Он, должно быть, ошибается, черт, я, должно быть, ошибаюсь. Мы просто еще не подъехали достаточно близко к шоссе. Ты же знаешь эти старые дороги, Дерек. Они часто оказываются длиннее, чем кажутся на первый взгляд. 

Почувствовав некоторое облегчение от этой мысли, я произнес это вслух. Крейг кивнул, но я мог сказать наверняка, что он не был полностью убежден. И, если уж на то пошло, сколько бы я ни повторял это мысленно, я тоже не был в этом уверен. Как будто вид женщины, выходящей на дорогу, потряс меня больше, чем я думал сначала. Снова нажав на газ, я переключился на четвертую передачу и наблюдал, как стрелка спидометра приближается к 55 милям в час. Еще несколько минут мы ехали в тишине, ничего не видя. И тут Крейг вскрикнул.

— Вон! Свет!

На мгновение во мне вспыхнула волна надежды, и я вытянулся над рулем, глядя на шоссе. Но, нет, это был всего лишь уличный фонарь, стоящий одиноким охранником на обочине дороги. Под ним стоял старый, потертый знак, в который, казалось, стреляли много раз как пневматическими, так и настоящими пулями. Я немного притормозил, приближаясь к знаку, чтобы прочитать надпись. И почувствовал, как меня охватывает замешательство. Голден, 2 мили. 

— Чего, блядь…? - выдохнул Крейг, прочитав знак. Уличный фонарь на мгновение залил салон машины светом, и я увидел его растерянный и обеспокоенный взгляд. 

— Какого черта мы оказались в Голдене? 

Голден - город-призрак, который каждый год привлекает посетителей, чтобы посмотреть на сохранившиеся здания. Это был шахтерский городок с населением в несколько сотен человек, но как только перспективы иссякли в начале-середине 20 века, он стал городом-призраком, которым является и по сей день. Наибольшую известность он получил в наши дни после того, как несколько лет назад был показан в сериале «Приключения призраков». 

Крейг повторил свой вопрос, но я не смог ничего ответить. Мысли метались в голове. Голден находится в нескольких милях к северу от Плейсера. Дорог, соединяющих эти два района, нет, судя по тому, что я видел на карте. Не говоря уже о том… что мы ехали по прямой с тех пор, как выехали с заправки. 

— Я, честно говоря, не знаю, чувак, - наконец ответил я, и голос выдавал, насколько я был потрясен. 

В темном салоне машины я увидел, как он обхватил голову руками. Я нащупал пачку сигарет, вытащил еще одну дрожащими пальцами. Мгновение спустя справа мелькнул поворот на город-призрак. На мгновение я увидел темный массивный силуэт шпиля церкви, возвышающийся из темноты. Затем он оказался позади нас. Мне казалось, что нужно попытаться снизить градус напряжения, заполнившего салон автомобиля.

— Послушай, как бы мы ни оказались здесь, дело в том, что мы не можем быть далеко от шоссе. Так что давай просто сохранять бдительность и спокойствие, и когда мы вернемся ко мне, ты, я и Ванесса сможем над этим посмеяться. Звучит неплохо? 

Я услышал, как друг сделал глубокий вдох, а затем выдохнул со свистом.

— Ладно, окей, это похоже на план. - Он тихо рассмеялся и похлопал меня по плечу. - Спасибо, Дерек. Ты действительно хороший друг. Рад, что у меня есть ты.

Я кивнул, затем понял, что он, возможно, не сможет увидеть это в темноте. 

— Никаких проблем, бро, - сказал я и посмотрел на часы. 3 часа ночи. Прошло всего пять минут с тех пор, как я в последний раз смотрел на них. И все же мне казалось, что прошло тридцать. Время кажется другим, когда ты в стрессе. Несколько минут была только темнота. А потом вдалеке появился свет. 

— Ха! Вот и все! - воскликнул я, ожидая, когда появится знак на съезд.

И ощутил смесь замешательства и недоверия, когда мы снова проехали указатель на Голден.

Это... что? Крейг ничего не сказал, но я почувствовал, как он напрягся на пассажирском сиденье, показывая, что тоже это увидел. Когда уличный фонарь и знак исчезли за нами, меня начало охватывать странное чувство. По спине пробежал холодок, когда я понял, что это то же самое чувство, которое я испытал, когда мы вышли из машины. Ощущение, что за мной наблюдают. Взгляд метнулся к размытым деревьям по обе стороны от машины, но я никого не увидел. Снова приблизился поворот на город-призрак. Я услышал, как Крейг снова глубоко вздохнул. 

— Дерек, остановись, пожалуйста, - просто сказал он. 

Его голос дрожал, и как бы мне ни хотелось продолжить путь, я сделал, как он просил, остановившись прямо перед поворотом. Он отстегнул ремень, открыл дверь и вышел. Я наблюдал, как он прошел к передней части машины и постоял там минуту. Казалось, он начал немного дрожать, и я понял, как сильно всё это его взволновало. Отстегнув ремень безопасности, я потянулся к дверной ручке, вновь взглянул на часы. И замер. Часы все еще показывали 3 ночи. Стрелки вообще не двигались. Волна шока окатила меня, когда я постучал по ним пальцами, чтобы проверить, не сломались ли они. Но они снова отказались двигаться.

— Ладно, что, черт возьми, происходит? - прошептал я себе. Я достал телефон из кармана и разблокировал его. Как и часы, он тоже показывал время - 3 часа ночи. 

Ощущение, что за мной наблюдают, начало усиливаться, и я взглянул на Крейга, стоящего в темноте, прежде чем опустить глаза и начать набирать сообщение Ванессе: «Привет, малышка. Просто хотел сообщить тебе, что у нас с Крейгом все в порядке. Мы пытаемся вернуться на шоссе, но немного заблудились. Сделай мне одолжение, если я не напишу тебе через пятнадцать минут, ответь мне, ладно? Люблю тебя». И положил телефон обратно в карман. 

Я знал, что мне следовало быть честнее, но начинал нервничать из-за этой... мягко говоря, странной ситуации. Не хотелось беспокоить ее больше, чем нужно, так как это ухудшило бы мое собственное психическое состояние. Толкнув дверь, я вышел и обошел машину, остановившись возле передней правой фары. 

— Чувак, ты в порядке? - спросил я через мгновение. Крейг не ответил, но, к счастью, он, похоже, перестал дрожать. Я повторил свой вопрос. Когда он не ответил на мой второй и третий вопросы, я начал чувствовать, как меня охватывает новое чувство. Мощная смесь страха и ужаса. 

— Крейг. Чувак, ты меня пугаешь до чертиков. Пожалуйста, скажи что-нибудь. 

Он, наконец, повернулся ко мне, и в полусвете фар я увидел, что его лицо немного побледнело. Он поднял палец и указал, сказав только одно слово.

— Смотри.

Я проследил взглядом, куда он показывал. И мне показалось, что я стою под ледяным водопадом. Сигарета, которую я держал во рту, выпала. Примерно в пятидесяти футах от меня, прямо в лесополосе, стояла фигура. Она была погружена во мрак, но, ахнув, я понял, что это та самая женщина, из-за которой мы чуть не разбились. 

— Ох ты ж, мать твою. Нам следует... Нам следует вернуться в машину, Крейг. 

Он кивнул. 

— Думаю, ты прав, - ответил он дрожащим голосом. 

Не отрывая глаз от фигуры, мы медленно попятились назад, пока не добрались до своих дверей и не забрались внутрь. Я даже не потрудился пристегнуться. Просто вдавил педаль газа в пол. Грязь и гравий вылетели из под колес, и машина рванула вперед.

На этот раз я не отпустил газ. Двигатель начал реветь, когда я переключился на третью и четвертую передачу. Спидометр достиг шестидесяти, когда я переключился на пятую передачу, а ощущение, что за мной наблюдают, усиливалось с каждой секундой. Я молился, чтобы увидеть хоть что-нибудь, что угодно впереди. Перекресток. Дом. Черт возьми, чертовски старый таксофон. 

И тут моя кровь застыла в жилах, когда впереди нас появился свет. Точно такой же, как и раньше, с вывеской внизу. Я бросил взгляд на часы, и меня пронзил ужас, когда я увидел, что они все еще показывают то же время. 

— Это нехорошо, братан, - сказал Крейг с пассажирского сиденья. 

Я согласился с ним, но не произнес этого вслух. Лишь продолжил вдавливать педаль газа в пол, спидометр показывал восемьдесят. Снова появился поворот. И то, что я увидел, заставило сердце тревожно колотиться. Женщина приблизилась к дороге. И она больше не была одна. За ней я увидел других. Очертания других людей в темноте. Десятки. Возможно, больше. Все они стояли, глядя на дорогу. Наблюдая, как мы пролетаем мимо. А затем они исчезли в зеркале заднего вида.

— БЛЯДЬ, - выкрикнул я, когда фонарь и знак снова промелькнули мимо. 

На этот раз толпа людей приблизилась к дороге еще ближе. Женщина стояла впереди, и на долю секунды ее осветили фары. Еще одна вспышка холода пробежала по моим венам, когда я увидел реку крови, стекающую по ее ночной рубашке, фасон которой, казалось, был десятилетней давности. 

— Что, черт возьми, нам делать? - спросил Крейг, его голос был ровным, но полным страха, подобного моему. Я просто помотал головой. 

— Не знаю, чувак, - все, что я мог сказать.

Уличный фонарь снова показался, когда я почувствовал вибрацию телефона в кармане, от неожиданности я чуть не ударил по тормозам. Пошарил в кармане в поисках телефона, увидел, как Крейг посмотрел на меня. 

— Я написал Ванессе, когда мы остановились. Сказал ей ответить через несколько минут. Теперь, думаю, просто скажу ей вызвать полицию или что-то в этом роде. 

Он не ответил, уставившись в лобовое стекло на приближающийся фонарь. Переводя взгляд с экрана телефона на дорогу и обратно, я заставил себя не смотреть на поворот, когда мы проносились мимо света. Я не хотел видеть, насколько близко подобрались эти... что бы это ни было. Пальцы дрожали, я и чуть не выронил телефон, когда я нажал кнопку «ОК» на значке уведомления, свет начал появляться снова. Сообщение Ванессы автоматически открылось, и на мгновение меня охватило облегчение, которого я никогда раньше не испытывал, от того, что у меня в руках оказалась хоть капля нормальности.

— Я замер.

Я даже не смотрел на дорогу. Не мог. Глаза были прикованы к одному единственному предложению, которое я несколько раз перечитывал. Бесконечные волны тревоги прокатывались внутри, и я произнес вслух. 

— Какого…? 

Крейг ожил.

— Что? Что она сказала? 

Я не ответил. Мой разум мчался со скоростью миллион миль в час, пытаясь понять. Но это было похоже на то, как будто я снова и снова натыкался на ментальную стену. Я пытался думать о чем-то другом, когда мне в голову пришла другая мысль. Но снова ко мне приближался тот же самый блок. Как только это произошло, начала подниматься новая волна страха. Однако по совершенно другой причине. Теперь спидометр показывал, что мы едем девяносто. И тогда Крейг заговорил.

— Могу ли я задать тебе вопрос, чувак?

Страх пробежал по каждой клетке моего тела. Не из-за вопроса, а от его голоса. Он... был другим. Исчезли страх и напряжение, которые были всего минуту назад. Теперь он просто звучал... спокойно. Нет... не просто спокойно. Я не мог понять почему, но его тон... он почти заставил меня почувствовать, что он улыбается. По спине пробежали мурашки, когда я, наконец, заставил себя ответить, во рту стало сухо. 

— Какой?.. 

Он ответил, когда мы проезжали под уличным фонарем. 

— Ты боишься? 

По какой-то причине вопрос заставил меня повернуться и посмотреть на него, как раз когда свет пронесся над нами. На долю секунды салон машины снова осветился. Наши глаза встретились.

Свет пролетел. Поворот снова появился, и на мгновение мои глаза метнулись вверх, чтобы увидеть, что женщина была прямо у дороги, полностью залитая светом фар. Я наконец-то увидел ее лицо.

И тут я закричал, пальцы вцепились в дверную ручку, когда машина вильнула вправо. Я увидел, как дерево летит в лобовое стекло. Я не думал. Я просто силой открыл дверь и выпрыгнул. Земля стремительно летела мне навстречу.

Тьма.

Я очнулся в больничной палате, голова была забинтована, а одна рука в гипсе. Грудь тоже горела. Первое, что я увидел, была Ванесса, которая, увидев, что я очнулся, разрыдалась и обняла меня за плечи. Через несколько мгновений вошел врач. Он сказал, что мне судя по всему повезло, я отделался лишь раной на голове, требующей наложения скоб, сильными ушибами ребер и сломанной рукой. 

— Удивительно, что вы выпрыгнули из машины на такой огромной скорости, - сказал он, приподняв бровь. 

Затем он сказал, что полиция хочет поговорить со мной. Чуть позже в палату вошли два офицера, которые задали много вопросов. Я рассказал им, что именно произошло... Ну, за исключением двух мелких деталей, во всяком случае. Они, похоже, отнеслись к моему рассказу серьезно и пообещали разобраться. 

— У нас... были некоторые сообщения, похожие на ваши, сэр, - неуверенно ответил один из них.

Потом они рассказали, как меня нашли. Как отец и сын, владельцы заправки неподалеку, ехали на машине и сначала наткнулись на мою разбитую «Хонду», врезавшуюся в дерево, а затем на меня, лежащего без сознания в поросшей травой канаве. Они не сказали, кем были. Но у меня есть версия. По крайней мере, кто сын.

Та ночь была три месяца назад. Все это время я был дома, отдыхал и восстанавливался. У меня было достаточно времени, чтобы подумать. Достаточно времени, чтобы осмыслить… все. Я стараюсь больше не думать о той ночи. Ни о чем из этого. Мне кажется, что я сойду с ума, если продолжу это делать. Особенно после того, как копы сказала, что они никого больше не нашли на месте крушения. Только пассажирская дверь была открыта.

Но мне пришлось это сделать после того, как я получил электронное письмо с неизвестного адреса. Человек утверждал, что он парень, которого я видел на заправке той ночью. Он рассказал мне кое-что. Вещи, о которых его отец рассказывал ему, о том, что он видел на протяжении многих лет. Во что он вообще не верил. До той ночи. Когда он выглянул из окна заправки на мою машину. Тогда он в панике позвонил своему отцу.

Пока я печатаю это, чувствую, как теряю рассудок. Вспоминаю лицо женщины, настоящего призрака, когда оно мелькнуло в свете фар. Выражение ужаса, застывшее на нем, когда она отчаянно махала мне, чтобы привлечь внимание. Такой же взгляд, должно быть, был и у остальных. Помню, как повернулся, чтобы посмотреть на Крейга, когда мигнул свет, и увидел улыбку на его лице. Широкая улыбка, шире, чем могла бы быть у любого нормального человека, полная острых зубов, жадно уставившиеся на меня черные глаза, та же самая улыбка, которую как сказал парень, появилась у Крейга, когда я отвернулся.

Но больше всего я помню одну строчку, которую мне прислала Ванесса. Что заставило меня напрячь мозги, отчаянно пытаясь вспомнить дружбу с сидящей напротив фигурой, и ужас, наполнил меня, когда я понял, что не могу вспомнить ни одного воспоминания. Все это удерживает меня от ночных поездок. Три слова, которые навсегда останутся в моей памяти.

«Дорогой… кто такой Крейг?»

*Дебби Даунер - вымышленный персонаж «Субботним вечером в прямом эфире», дебютировавший в 2004 году, созданный и сыгранный Рэйчел Дратч. Персонаж обычно появляется на общественных собраниях и прерывает разговор, чтобы высказать негативное мнение и заявления.

~

Оригинал

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новости проекта Хотите больше переводов? Тогда вам сюда=)

Перевела Худокормова Юлия специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласиякомандыMidnightPenguin.Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Ледяной дождь стучал в окно, настойчиво и неотвратимо, бил по отливу, вызывая зубную боль, кликая дурное пробуждение и прочую мигрень. Было чертовски холодно. Липкими ледяными пальцами озноб крался вверх по телу, кусал за пятки, мял икры, давил на грудь, рвал тело судорогой, заставляя отбивать барабанную дробь зубами.

А прокля́тый сквозняк, будто знал все дыры и щели в этом сером ноябрьском городке, в каждом грязном доме без центрального отопления. Врывался в квартиру на третьем этаже с разбитой форточкой, монотонно хлопая фрамугой с разболтанным шпингалетом. С каждым новым ударом осыпалась краска с рамы, чтобы упасть в мутную лужу на заплесневелом подоконнике.

Ветер пел заупокойную, стеная и вопя на все лады. От тихого всхлипывания до пронзительного крика Баньши, предвестницы неминуемой погибели. Слепая, седая и не упокоенная, она металась без цели по давно брошенному военному городку, разграбленному и поруганному, ища живую душу. Только затихнет в подъезде, вернётся вскоре, раскачивая ржавые цепи на детской площадке, а после вновь заверещит под ухом, вселяя панический ужас перед неизбежным.

Ветер, пронизывающий и резкий, который мог шутя задрать юбку, хлопнуть ставней, опрокинуть самолёт... Как тогда...

Одеяло, промокшее насквозь от влаги, больше не грело, напротив, тянуло голодной пастью остатки тепла, присосавшись, как пиявка, как клещ, заползая под кожу, скребя ржавым ножом по костям. Как же хотелось сгрести в одну кучу, весь этот мокрый мир, облить бензином и спалить дотла, чтобы согреть хотя бы руки.

— Пульк. — раздался короткий сигнал, предупредивший хозяйку о новом СМС.

Девушка вздрогнула всем телом. Жадно схватила телефон продрогшими пальцами. Неужели появилась связь? Разблокировав экран графическим ключом, Марина близоруко вглядывалась в буквы. Чёртовы символы плясали перед глазами, играли в чехарду, словно издеваясь и дразня. Напрягая зрение, она смогла прочесть сообщение.

"— Мариша, давай поговорим. Я хочу помочь!" 

Разглядев имя отправителя, девушка откинула телефон в сторону, сильно испугавшись.

— Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, уйди прочь! — закричала Марина, прячась под одеяло. Эхом отозвалась Баньши в прихожей. 

Пульк.

"— Мариша, не прячься. Я хочу помочь!" 

Она знала, что её нашли. Опять. Загнали, как дикого зверя, по флажкам прямо на стрелка. Значит, где-то сидит в засаде, сжимая в руках винтовку с оптическим прицелом, жадно разглядывая через перекрестие оптики окна, двери, любое место, где мелькнёт ярко-красное пальто жертвы. Значит, нужно собраться с силами. И вновь бежать.

Не в силах больше сдерживаться, разрыдалась. Горько, искренне. Солёные реки безнадёги текли по бледному лицу и посиневшим губам. Зарычав от бессилия, девушка какое-то время бездействовала, а затем с решимостью бойца откинула мокрое, стёганное одеяло, грузно соскочила с кровати. В этот же момент налетел ветер, хлопнула форточка, словно пытаясь предупредить, предостеречь.

Растирая озябшие ладони, Марина первым делом подошла к платяному шкафу, рванула на себя скрипучую дверцу. Пробежалась пальцами по оставленные и брошенным в спешке вещам, выбирая замену слишком яркому и такому непрактичному пальто. Чуть задержались руки на военном кителе, сжали рукав чёрного казённого имущества с погонами капитана, утерев слезу, девушка выбрала старую стёганную куртку с полысевшим лисьим воротником. На два размера больше, какая удача. Когда-то было впору...

Дёрнувшись от скрипнувшей половицы, поспешно накинула на себя куртку. "Мокрая" — бездушно отметил усталый разум.

Пульк.

Зацепив телефон, как единственную ниточку с больши́м миром, она рванула прочь из неуютной комнаты. Главное — успеть. Осенние сапожки отбивали дробь, словно провожая на плаху. Девушку заносило на поворотах, скользили подошвы, подводили замёрзшие ноги, но она смогла! Преодолела последний пролёт, толкнула всем телом тяжёлую дверь и вскрикнула от боли. Пробив мокрую куртку и красное пальто ржавый мясницкий крюк, на который обычно подвешивают тушу для разделки, — вылез со стороны спины с розовым, как сахарная вата, клочком синтепона. Обречена.

— Нет! — вскрикнула девушка. — За что?

— Я здесь, чтобы помочь, Марина! — приятный баритон звучал контрастно, ласковый и такой тёплый, меж тем обладатель голоса крепко держал крюк. — Скоро всё закончится...

Резкий рывок сильной руки сломал девушку пополам, злая воля потащила тело в мёртвый туман по грязи и лужам.

***

Пииип. Пииип. Пииип.

Капно́граф выводил графики, анализировал состояние реанимированного, дёргано рисовал кардиограмму. Безучастно, механически, отстранено. Ждать от умной электроники сочувствия или заботы было бы глупо. Стянутая ремнём рука прикована к кровати, а в предплечье, разрисованное белёсыми шрамами, торчал катетер. Глубоко вздохнув, пациент пришёл в сознание. Первые минуты Марина обводила мутным взглядом помещение реанимации, цепляясь лишь за яркие детали. Ажурный стол с китайской вазой. Ярко-красные пионы. Переброшенное через спинку стула знакомое пальто.

Пальто? Пальто! Нервы натянулись в струны, готовые в любой момент оборваться. Взгляд прояснился. Там на месте левого накладного кармана зияла дыра, обрамленная потёками засохшей крови. Она вспомнила ночь в холодной квартире. Смс. Голос мясника и его ржавый крюк. А затем туман и небытие. Как же было больно... И холодно. Схватившись за левый бок, натянув притом связанную ремнём левую руку, нащупала тугую повязку. Тотчас успокоилась. Всё закончилось. Она спасена. Врачи ей помогут. Белая простыня, белые халаты, белые облака, белый снег за окном... Как в ту ночь...

Засвистел в пластиковых окнах ветер, чёрными крыльями ударил в стекло ворон. Вальяжно прошёлся вдоль, заглядывая в палату интенсивной терапии.

— Пульк. — загорелся экран смартфон. У девушки перехватил дыхание.

Дверь открылась. В помещение зашёл высокий врач в маске и в медицинском костюме синего цвета, напевая весёлый мотивчик. Хорошо сложен. Девушка разглядывала мужчину, таясь, сквозь прикрытые веки, стараясь не выдать своего пробуждения, уж слишком никому более не доверяла. А врач меж тем прошёлся по палате расслаблено и вальяжно. Отложив планшет с личным делом на край кровати, обошёл периметр, поправил цветы, отрегулировал подачу физ раствора в капельнице. Буднично откинул простынку, оголив девичье тело, а затем цинично и больно сжал грудь. Девушка дёрнулась от отвращения. Он мял тело, наслаждаясь эффектом.

— О, хорошие новости. Ты очнулась. Теперь всё будет за-ме-ча-тель-но. Совсем скоро. Пуп пурупум...

Поймав безумный взгляд больной, он улыбнулся одними только серыми глазами. Хищный оскал скрывала маска. Левой рукой аккуратно поправил прядь волос, протянул тыльной стороной ладони вдоль виска, далее по щеке, подбородку, пощекотал шею.

— Я здесь чтобы помочь, — с этими словами добрый доктор воткнул ей нож в грудь. Девушка закричала от неожиданности и боли, кровь брызнула во все стороны, разукрашивая весь мир в красный, когда садист резко выдернул его из раны.

— Я... — кричал мужчина, яростно ударяя ножом. — здесь... — новый удар, новая боль пронзила тело. Ужас происходящего душил слезами, заставляя подавиться словами, сковывал грудь, которую, в свою очередь, рвала жадная сталь. — чтобы...

Девушка потеряла сознание, услышав напоследок :— ...помочь...

***

Прозрачную органзу цвета сирени, раздувал озорной весенний ветерок. Птицы за решётчатым окном пели оды весне и новой жизни, радуясь майскому дню, зелёной траве и засеянным щедрой рукой полям одуванчиков.

Всё это девушка отмечала безучастно, ведь её сердце с трудом толкало кровь, заполненную химией на треть. Медовый отблеск пластика на стенах, холодный, затёртый линолеум на полу. Обшарпанный стол, заваленный бумагам. Портрет Фрейда на стене. Рабочий кабинет в казённом заведении. Вонь медикаментов и формуляров. Как в то утро...

Сидя в инвалидном кресле-каталке, она слышала разговор встревоженной женщины, которую душили слёзы, и мужчины с приятным баритоном. Только её разум плыл по голубому небу, покачиваясь на пуховых облаках, упиваясь солнцем и полётом, а с уголка губ стекала длинная паутинка слюны.

Пульк.

—... ервая проблема. Мы не обратили внимание, думали, время лечит. После этого уже никого не заводили. Ей было четырнадцать... Отец разбился прямо у неё на глазах. Авария при приземлении, а мы только переехали в военный гарнизон.... Она замкнулась в себе, плохо ела. Да и я не уделяла ей достаточного....

— Понимаю, вам само́й было нелегко. Такая потеря. А когда случился первый инцидент?

— В институте. Болезненная первая любовь. Мальчик из хорошей семьи, отец профессор, мама в медицине. Только...

— Продолжайте, любая мелочь может помочь на длинном пути реабилитации... Воды?

— Да. Спасибо. Степан её бросил, когда узнал про ребёнка. Да и раньше любил... Как бы сказать... Пожёстче... Она вытравила плод, впала в депрессию. Порезала вены. Простите, не хочу вспоминать это кошмар.

— Я понимаю, продолжайте.

— ... мы переехали от позора и осуждения соседей. На новом месте Марина преобразилась. Я уж обрадовалась за неё. Вернулся аппетит, интересы, улыбка на лице, телефонные звонки и свидания, если бы я тогда знала причину. Начали пропадать вещи...

— Я знаю эту историю.

— Доктор, у нас есть шансы? Говорят, что вы уже имели опыт с...

— В каждом случае, столкнувшись с кризисом, Марина замещала свою личность другой. И проживала новую жизнь. Только вот после антидепрессантов, все созданные ею Альтер-эго вернулись и потребовали передать бразды правления. Оттого у неё были такие эмоциональные перепады, менялся голос, походка, поведение. Но! Используя мою запатентованную технологию, я возвращаю власть над телом той самой Марине.

— Я буду молиться за вас, доктор.

— Лучше за дочь. Ступайте. Я здесь, чтобы помочь.

Девушка вздрогнула всем телом. Этот голос! Эти слова! Ей нужно бежать, срочно! Попытка подняться провалилась, да и безвольные руки не слушались хозяйку, а ниже пояса она и вовсе не чувствовала тела. Уронив голову на плечо, скосила глаза, чтобы увидеть ноги.

Разглядела разве что бледные фарфоровые коленки, отливающие синевой. Целы и ладно. Автозагар, солярий, много вкусной сладкой еды и кофе. Она поправится, главное — успеть. Закинув руки на колёса, попыталась катнуть их. Вторая попытка была чуть удачнее. Потихоньку кресло сдвинулось с мёртвой точки, чтобы завязнуть в ковре.

В следующее мгновение ей на колени сел психиатр. Эти серые глаза она узнала бы из миллиона других.

— Привет. Скучала? — мужчина лучился от переполнявших его эмоций. Вытерев длинную паутинку слюны носовым платком, он ухватился за подбородок и выпрямил лицо. Не сдерживаясь более, прильнул к губам. Терзая и покусывая. Упиваясь её бессилием. Отстранившись, посмотрел на полученный результат.

— Мама, — прошептала девушка, и одинокая слеза скатилась из глаз.

— Я обещал ей, что помогу. И вот я здесь!

Мужчина резко поднялся. И с оттяжкой ударил кулаком по красивому лицу. Голова дёрнулась в сторону. Но на этом доктор не остановился, он бил снова и снова, превращая лицо в кровавую гематому.

Отступил в сторону, тяжело дыша.

— Суть лечения такова. Чтобы тебе проснуться, нужно умереть.

Схватив девушку за волосы, поднял голову, чтобы она могла видеть. Вытерев от крови руки, снял кастеты. Затем принёс плотный прозрачный пакет и накинул на неё.

— Я люблю свою работу.

Посмертная красная маска извивалась от недостатка кислорода. Рот открывался в попытке глотнуть газа, что не ценила жертва при жизни. Через две минуты тело обмякло.

Насвистывая весёлый мотивчик, убийца покатил кресло-коляску перед собой.

****

Зной раскалил асфальт, плавя, как сыр на сковороде. Пыльная дорога. Разбитая фара висела на проводах, будто вывалился глаз у старенького москвича и теперь держался на оголённом нерве.

Чуть поодаль поломанной игрушкой валялось в луже крови тело пятнистого спаниеля. Он ещё тяжело и сипло дышал, но при каждом выдохе выдувал розовую пену из окровавленной пасти.

А рядом с ним на коленях стояла девчушка с зарёванным лицом и плюшевым мишкой подмышкой. Она совершенно никак не могла помочь, лишь оставаться рядом с любимым псом в его последние минуты жизни. Пёс вздохнул последний раз, дёрнулся и замер. А в двух метрах дальше пролетали автомобили, возле аварии притормаживали, но не для того, чтобы помочь, а из любопытства. Поглазев на девочку и пса, больше внимания зеваки уделяли повреждениям автомобиля, а затем вновь набирали скорость.

Пульк. Упала слеза в пыль на асфальте.

— Эх, Марина, как же так, — произнёс незнакомый мужчина, появившийся из ниоткуда. — Мы же не оставим его здесь?

— Да, — сквозь рыдания произнесла девочка. Мужчина склонился, аккуратно поднял пса, протянул грязную от крови руку Марине.

— Похороним его вместе?

Они шли по просёлочной дороге. Крепкий и уверенный незнакомец с трупом животного, держась за руку девочка волочила по камням плюшевого мишку. Через три сотни метров, вдали от шумной дороги, они остановились возле раскидистого дерева, у корней которого зияла чёрным провалом могила. Мужчина швырнул тело пса в яму. А Марина, заглянув следом, увидела три тела. Похожих друг на друга девушки разных возрастов. Одна была в красном пальто, вторая в больничной сорочке с печатью медицинского учреждения, третья в клетчатой пижаме.

— Я здесь, чтобы помочь, — произнёс прохожий с серыми глазами. Марина дёрнулась от фразы, только из крепкой руки вырваться уже не смогла. Она всё осознала в тот же миг, но сопротивлялась. До последнего, царапаясь и кусаясь.

— Я хочу к маме, — захныкала девчушка.

Мужчина присел на корты, улыбнулся и толкнул Марину в могилу. Насвистывая весёлый мотив, взялся за лопату. Первые комья полетели прямо на ещё живую девочку, как впрочем и последующие. Остальные тела уже скрылись под толщей земли, а она всё стояла, со слезами на глазах, моля и упрашивая, не принимая реальности.

Через час процедура была закончена. Мужчина с серыми глазами притоптал холмик, бросил лопату.

— Каждая личность, как пузырьки в пене, мешают другим развиваться. Согласованных действий ждать бессмысленно. Каждое эго тянет одеяло на себя, — мужчина замолчал, стирая пот, затем медленно продолжил:— Чтобы робкий ребёнок, задавленный своими призрачными созданиями, мог вернуться, ему следует принять смерть всех копий. Люблю свою работу, потому что люблю убивать.

Утро нового дня было омрачено мелким, секущим дождём. А стоявшая две недели жара не оставляла надежды на прохладу. Будет мокро, душно и липко.

На той самой поляне, под раскидистым деревом, пробивалась родником новая жизнь. Как росток в бездушном асфальте, плющ на отвесной скале, в грязи и чужой крови поднималась она, принявшая все невзгоды прошлых лет.

"Чтобы проснуться, нужно умереть". Марина больше не бежала прочь, не пряталась в тени созданных разумом кадавров. Смерть Верного, авиакатастрофа отца, предательство Степана и объятия нейростимуляторов больше не довлели над ней. Возродилась, как феникс, из пепла возведённых баррикад. Она вновь хотела жить, улыбаться, радоваться. Весне и Осени, Зиме и Лету. А ещё стать оружием инновационного и запатентованного метода борьбы с диссоциативным расстройством идентичности. Помощь больным её мало интересовало, скорее сам процесс.

— Я здесь, чтобы помочь, — с улыбкой произнесла Марина, обкатывая на языке фразу.

Часов этак в пять утра с Федей Арамышевым случился такой неприятный, устрашающий казус. Дело в том, что на углу Федя увидел заночевавший, присыпанный снегом, в февральскую ту ночь город буквально утопал в снегу, — так вот, Федя увидел заночевавший между сугробами «опель-капитан». Большую трофейную немецкую машину с не отломанным до сих пор «крабом» на радиаторе. Зачем этот «краб» был нужен Феде, он не знал, но неотломанное надо отломать, это он знал точно.

Федя подошел к радиатору, поскользнувшись калошей на льду от спущенной из радиатора воды, посмотрел в пустые, отражающие темные дома стекла, проверил, на месте ли гнилой, болевший с вечера зуб, оглянулся на всякий случай, — народа, конечно, не было, — трехпалой своей ручищей прихватил «краб» и стал раскачивать машину. Да так, что рессоры «опеля» захрустели. Дальше-то и произошло удивительное. На круглых загнутых обмороженных крыльях машины вдруг вспыхнули два крохотных слепящих синих огонька, тяжелые, обледенелые двери абсолютно бесшумно, как бывает только в детском сне, отворились, и оттуда выскочили двое, и эти двое принялись метелить Федю. Но как?! Они метелили Федю как-то непривычно, незнакомо, не по-русски, как-то насмерть, что ли. Потом один схватил за шиворот, отрывая воротник, второй за ремень и проволокли через запирающийся вообще-то скверик «генеральского», как его здесь называли, дома в парадняк черного хода.

Федю кинули под кучу примороженного песка для посыпки двора рядом с ломами, лопатами и метлами. Откуда ни возьмись прибежал еще третий с длинной папиросой, с валенком в руках — таким валенком отбивали печень, даже без синяка, Федя это знал и скорчился, но бить его не стали, а один из тех, кто метелил, присел над Федей на корточки и сказал:

— Сидеть здесь, пока за тобой не придут. Язык вырву, в кишку загоню. На луну отправлю.

Через здоровую щель он увидел, как две тени исчезли в заснеженном «капитане», как мужик с валенком бросил папиросу и тоже пропал.

Мимо черного «капитана» проехала незнакомая пятитонка с углем, и вдруг на прямых, ровно обрубленных ее крыльях тоже мигнули яркие синие лампочки.

В пустом «опель-капитане» возник короткий смешок, и ночь опять воцарилась в Плотниковом переулке.

Меня тянет читать классическую литературу. Интересно, чем вдохновлялись авторы середины XX века и современности. Уже давно в моём ридлисте была повести «Вендиго» Элджернона Блэквуда. Ведь им вдохновлялся сам Говард Лавкрафт. Также было бы интересно почитать про жуткое мифическое существо вендиго из древних индейских сказаний. Наконец-то решил прочитать повесть и написал небольшой обзор на это произведение.

По сюжету студент-богослов Симпсон, его дядя доктор Кэткарт, помощник-индеец и два проводника, Хэнк и Дэфаго, которые помогают устроить охоту на лося, отправляются в глушь за добычей. Они решают разделиться, чтобы найти лося. Симпсон с Дэфаго спускаются на каноэ вниз по реке, где к ночи организуют лагерь. Ночью Дэфаго пропадает и начинается полная чертовщина. На этом закончу спойлерить, чтобы вы сами насладились произведением.

Сразу же хочу подчеркнуть, что если вы начнёте читать повесть «Вендиго», то, скорее всего, не сможете оторваться. Она ещё не такая большая. В моём издании занимала 70 страниц. Буквально за час-полтора можно прочитать. Автор так красочно и с деталями ведёт повествование, что я ощущал себя среди героев. В паре моментов даже появились мурашки. Стилистически книга зацепила. Может, ещё сказалось, что читал произведение ближе к ночи, когда на улице шёл дождь и гремел гром. Позволило проникнуться атмосферой канадских лесов. По крайней мере, насколько я понял, повествование происходит там, либо на границе с Канадой. Ведь используется фольклор североамериканских индейцев. Притом в этой небольшой повести Элджернон Блэквуд подробно описывает вендиго, его приметы, поведение и сверхъестественные способности. Жаль, что это всего лишь повесть. Можно было бы развить в роман, или уже в других произведениях затронуть тему существа вендиго.

Если вам интересны мои текстовые или видеообзоры, то подписывайтесь на меня на Вомбате! Постараюсь и дальше радовать вас интересным контентом. Буду очень рад подписке на мой YouTube-канал: https://www.youtube.com/@ivan_lutz

За следующие две недели Арина встретилась с доктором Генри ещё три раза. Каждый раз он рассказывал чуть больше. О своём детстве в бедности, первой пациентке, которую потерял. Рассказал, как мир подарил ему чудесных супругу и дочь. И как жестоко отобрал одну и покалечил другую.

Он говорил о боли утраты и надежде. О вере в чудо и годах бессонных ночей, чтобы это чудо стало реальностью.

Его рассуждения о человеческом теле одновременно пугали и завораживали. Порой даже сложно было понять, где он лишь строит теории, а где говорит как чистый практик.

Постепенно доверие между ними крепло. Он начал показывать ей архивные материалы: старые фотографии, медицинские отчёты, схемы имплантов, наброски, сделанные от руки. Арина всё это тщательно изучала, ловя себя на мысли, что с каждым днём всё меньше ощущает грань между интервью и исповедью.

На третьей встрече он провёл её в исследовательскую часть здания. Помещение было стерильно чистым, с включёнными мониторами и заблокированными лабораторными шкафами. Он показывал оборудование, объяснял методы, говорил о контроле нервной передачи, с увлечением, гордостью.

— А что на счёт Киры? — Спросила однажды девушка. — Мне бы очень хотелось познакомиться с ней.

— Понимаю, она чудесный человек и она бы вам точно понравилась. Вы очень похожи. Но возможность вашей встречи, к сожалению, зависит не от меня.

Генри отошёл к лабораторному столу и сказал:

— А вы знали, что ваша кровь может рассказать о вас куда больше, чем кажется?

— Ну это не удивительно, недаром же врачи постоянно заставляют сдавать её на анализы литрами. — Рассмеялась девушка.

— Не без этого, — поддержал её веселье доктор. — Но я говорю о том, что достаточно всего лишь пары капель вашей крови и через неделю вы узнаете, кто вы, откуда ваши предки и что за химия прячется под вашей кожей. Ну и заодно узнаете, нет ли у вас каких неприятных предрасположенностей.

— Это щедрое предложение, Генри, но боюсь мой командировочный бюджет не переживёт такой удар. — Девушка неловко улыбнулась.

— Ну что вы, Арина. Мы не тронем ваш бюджет. — Он мягко посмотрел на собеседницу. — Как вы видите, у меня не очень активная медицинская практика, а навыки подобного плана теряются достаточно быстро. Свою кровь я уже вдоль и поперёк изучил и могу предсказать по ней не только свою реакцию на завтрак, но ближайшие головные боли. А вот что-то новое увидеть, это дорого стоит.

Девушка немного замялась, но всё же решилась на эксперимент.

Генри взял немного крови из пальца и обработал ранку так быстро и профессионально, что Арина даже пикнуть не успела.

— Ну вот и всё. — Удовлетворённо произнёс доктор. — Уже к следующей нашей встрече будет готов ваш генетический паспорт. Буквально эссенция правды, как вы любите. Кровь не умеет врать или быть двуличной.

Арина посмотрела на свой палец.

— Могу я задать вам не скромный вопрос?

— Конечно, почему нет?

— Вы сказали, что с врачебной практикой у вас не густо, но всё оборудование очень дорогое. Кто вас финансирует?

— Действительно, не скромный вопрос, — рассмеялся Генри. — Хороший врач всегда на вес золота. Да-да, знаю, сам себя не похвалишь, и всё прочее. Мне платят люди, которым нужна помощь. Иногда не самые законопослушные, но от того и вознаграждение за труды и молчание выше. Но разве это важно? Я просто врач и мой долг помогать людям.

Он говорил об этом так легко, будто обсуждал погоду, но его взгляд снова стал цепким, как в первые дни их знакомства.

— Ну вот и у меня нашлось то, что могло бы угрожать моему медийному образу, если бы он у меня был. — Сказал доктор и снова рассмеялся. — Вы действительно хороши в своём деле, Арина.

Неделя прошла быстро. Все записи, отчёты и чеки улетели шефу, как и уверение в том, что следующая встреча будет последней, после его фирменного:

«Ну всё, стрекоза, закругляйся. Бюджеты не резиновые.»

Арина решила, что если встреча с Кирой на следующей неделе не состоится, то вряд ли имеет смысл дальше давить на эту тему. Генри и так очень много терял, чтобы причинять ему дискомфорт своей настойчивостью.

На последней встрече Генри был в очень приподнятом настроении и с порога заявил, что Кира готова пообщаться.

— Арина, не сочтите за грубость, но я попрошу провести эту встречу неформально. Без записи и съёмок.

— Конечно, Генри, никаких проблем. Я очень рада, что хотя бы в последний мой визит мне удастся познакомиться с вашей дочерью. Она и раньше казалась мне невероятно сильной девушкой, а после ваших рассказов…

— Отлично, тогда пойдёмте? — Он галантно пропустил девушку вперёд. — Она ждёт нас в лаборатории, дорогу, я подозреваю, вы ещё помните?

— О да, конеч…

Как только Генри пропал из её поля зрения, вместе с ним начало пропадать и всё остальное. Ноги стали ватными, пол неожиданно подскочил и больно ударил по голове. Сознание уходило, унося с собой свет, звуки и ощущения.

***

Приходила в себя девушка постепенно. Тело ныло, мышцы были будто чужие, а в голове поселился звон. Она открыла глаза и увидела, как доктор отчаянно пытается кого-то успокоить.

— Успокойся, милая, всё хорошо, папа здесь, — шептал он, стоя на коленях возле массивного, судорожно движущегося нечто.

Арина постаралась сфокусировать взгляд, так как не могла понять на что она смотрит.

— Милая, успокойся, у нас не так много времени. Обещаю, всё будет хорошо.

Морок постепенно проходил и она смогла разглядеть то, с чем разговаривал Генри.

Если бы она могла, она бы закричала. Но, несмотря на все усилия, изо рта вырвался только сдавленный хрип. Тело ещё не пришло в себя, а лампы дневного света слишком хорошо освещали помещение и всё что ей сейчас оставалось — утопать в волнах ужаса, омывающих её разум.

Сначала она подумала, что видит огромную сколопендру, но это оказалась девушка. По крайней мере часть её была. И вторая, и третья, и… все остальные. Все они были девушками.

Арина слишком внимательно слушала Генри, когда он рассказывал ей про особенности операции, которую они с командой разработали для Киры, и готова была поклясться, что позвоночник этого существа состоял исключительно из Т позвонков грудного отдела. Всех Т позвонков с первого по двенадцатый. И после Т12 снова шёл Т1. И снова, и снова, и снова…

У первых двух тел не было ног, но они сохранили все руки. Конечности двигали хаотично и постоянно. Одни руки трогали пол, другие скребли стены, третьи судорожно хватали воздух и разные предметы, тут же отбрасывая их.

То, что Генри называл своей дочерью ревело, не давая отцу подойти. Ноги отталкивали её в произвольные стороны, от чего вид извивающегося тела вызывал приступ тошноты.

Ясность сознания вернулась к Арине и её тут же стошнило.

Генри обернулся и на его лице читался не то страх, не то гнев.

Кира тоже посмотрела на девушку и зашевелилась ещё активнее. Трубки от капельниц, которые теперь могла разглядеть журналистка, выходили из некоторых конечностей Киры, заходили ходуном и свалили на пол несколько стоек с препаратами.

Арина с трудом перевернулась и свалилась с каталки, опрокинув её вслед за собой и больно ударилась о пол. Придя немного в себя, она начала отползать в хрупкой надежде спрятаться. За спиной слышалось:

— Ты моя гордость, моя жемчужинка… Пожалуйста, не бойся. Всё… под контролем, — продолжал говорить доктор, но его голос срывался.

Одна из рук Киры взметнулась вверх и опрокинула поднос с инструментами, стоящий на столе неподалёку. Другие руки начали тянуться к Генри и по лицу мужчины можно было понять, что он теряет контроль.

— Нет! Не надо, милая, это я! Это папа! — Кричал он, но пальцы Киры вцеплялись в его ноги, бёдра, плечи и шею.

Кира хрипела и пыталась прижаться к отцу. Она обнимала его, но тело не подчинялось. Слишком много сигналов, слишком много сенсорной нагрузки. Все части её тела двигались, казалось, сами по себе и каждая пара рук искала объятий отца.

Она снова захрипела и Арина закрыла уши, не в силах вынести этих звуков.

— Милая… — Раздаётся охрипший голос мужчины. — Милая…

По телу Киры прокатилась судорога и тела, из которых она состояла, выгнулись дугой. Пары её рук, сжимающих отца с разной силой, давили и тянули каждая к себе. Она хотела почувствовать тепло, но её действия разорвали доктора пополам. Звук треска костей, хруст, глухой стон. Всё кончилось быстро.

Кира остановилась и её руки опустились. Тело ещё подёргивалось от мелких судорог, как марионетка с обрезанными нитями. На мгновение она застыла, глядя на тело отца.

Журналистка, прячась за перевёрнутой каталкой, смотрела за происходящим и видела шрамы на теле девушки. В ужасающих подробностях она видела все модификации, которые проводил Генри Рейвин над телом своей собственной дочери.

Опустив глаза, журналистка увидела самого Генри и издала короткий стон. Она не могла отвести глаз от сцены перед собой.

То, что осталось от доктора, лежало у ног существа, которое когда-то было Кирой. Девушкой в милых лакированных туфельках, гордо стоящей рядом с отцом презентуя дело всей его жизни.

Перед глазами Арины встала фотография из журнала «Наука и жизнь», но тут же исчезла, уступив место тому, чем она стала.

Кира посмотрела в сторону девушки. Голова двигалась с трудом, постоянно дёргаясь и никак не могла повернуться достаточно, чтобы полностью увидеть ту, что пряталась за опрокинутой каталкой.

Создание протянуло к Арине одну из многочисленных рук, дрожащую, робкую, как будто хотела понять, что делать дальше.

Но затем ещё одна судорога прокатилась по телу. Некоторые конечности выворачивались в неестественные положения и заставляли суставы издавать тошнотворный хруст.

Кира схватилась за голову верхними руками и из её рта вырвался очередной стон. Существо обернулось к стене и несколько раз ударилось о неё телом. Ещё один стон прокатился по помещению. В своих метаниях она заметила под потолком окошко в соседнее помещение и начала лезть вверх, как ужасная, адская сколопендра. Быстро, судорожно. Свежие швы расходились, ткани рвались, а её тело трещало по швам и суставам. Но она исчезла, перевалившись через край окошка, оставив за собой кровавый след и несколько изуродованных тел, что некогда были её частью.

Журналистка осталась одна. Её взгляд скользил по трупу доктора, его пустым глазам, перепачканным кровью бумагам. Затем по рукам и ногам безымянных девушек, оставшихся после побега Киры. Она чувствовала себя частью этого ужаса и ещё одной, новой жертвой.

Она дышала тяжело, пытаясь пошевелиться, но миорексанты, которыми накачал её доктор Генри, продолжали оказывать влияние на тело и не давали свободы. Сознание снова начало покидать её, но теперь уже не из-за препаратов. Арина была бы благодарна, отключись она раньше, чтобы ей не пришлось видеть всего этого. Но этого не произошло, и она увидела. Гораздо больше, чем хотела. Но сейчас можно…

***

Тьма окутала всё вокруг. Она казалась мгновением, но как потом сказали Арине спасатели, её нашли только вечером, когда главный редактор не смог связаться с ней и решил, что происходит что-то неладное.

Когда журналистка пришла в себя, она ещё долго благодарила Бориса Кирилловича за его бдительность.

Профессия журналиста очень опасна, ведь они всегда в центре событий. И как хорошо, что принципы этого человека распространялись на всех в его редакции, а не только на тех, кто ведёт репортажи и пишет статьи из горячих точек.

Когда девушка очнулась, её уже куда-то везли, а вокруг был хаос. Полиция, медики, сирены, каталки.

Дальше последовали долгие месяцы восстановлений. Попытки снова спать в одиночестве, без света и не вскакивать среди ночи с криками.

К ней приходили разные люди из разных служб и задавали одни и те же вопросы, ответов на которые не было.

Она отказалась идти на опознание Генри и Киры, которую нашли в одном из помещений лаборатории. Ещё слишком ярко перед глазами стоял образ Киры. Её глаза. Безумные, но разумные… и очень страдающие.

С пожелтевшей страницы журнала «Наука и Жизнь» смотрел доктор Генри Рейвин. Он стоял, положив руку на плечо своей дочери, ставшей двадцать с лишним лет назад мировой сенсацией. Подпись под фото гласила: «Первая успешная интеграция спинного имплантата».

«Ничего в жизни не меняется. Что тогда, что сейчас журналисты делают что-то непотребное с учёными.» — Усмехнулась Арина, прочитав заголовок, который знала до последней буквы, как и статью, что скромно терялась под ним.

Арина помнила, как тогда, в четырнадцать лет, она аккуратно вырезала эту статью из свежего журнала и повесила её над письменным столом.

Помнила она не только эту статью, но и ту самую конференцию, которая потрясла её до глубины души, когда девушка, не отрываясь, смотрела её по телевизору.

Девочка с фото улыбалась почти так же, как улыбалась её сестра до аварии. Тогда это фото стало спасением. Теперь, спустя годы, Арина сидела среди десятка журналистов, чтобы, в череде повседневных задач и громких интервью, задать свой самый важный вопрос:

«Куда пропал гений, подаривший ей надежду?»

Она всегда любила истории о героях. Особенно тех, кто остаётся в тени, помогая другим без пафоса и лишних слов. Но повзрослев и увидев двуличие взрослого мира, Арина захотела показать всем, какие на самом деле их кумиры. А попутно найти и узнать своего кумира — Доктора Генри Рейвина.

Поэтому, когда главный редактор положил ей на стол редакционное задание, в котором значилось имя того самого человека-легенды, Арина согласилась без колебаний.

— Борис Кириллович, откуда у вас это?

Девушка, а Арина была из тех, кто благодаря своей открытости и энергичности останется девушкой и в тридцать, и в шестьдесят, уже собирала документы, удостоверение, диктофон и вообще всё, что попадалось ей на глаза, расспрашивала босса, как ему удалось выйти на доктора.

— Я всегда говорю, — Борис Кириллович сидел на краю её стола, ломая стереотипы о важных начальниках и мужчинах его возраста, — если задавать правильные вопросы и внимательно слушать… — Он сделал паузу. — Особенно внимательно слушать. То можно найти хоть иголку в стоге сена, хоть совесть у наших любимых «клиентов».

— Помню, помню. — Улыбалась Арина от предвкушения. — Но стоит помнить, что найденное не обязано нам понравиться.

— Вот именно… — Он хмуро посмотрел на подчинённую, а потом широко улыбнулся. — Жду план встреч и примерную структуру к концу недели.

— Будет сделано! — Девушка схватила куртку из шкафа у двери и исчезла в гуле коридоров.

— Билеты не забудь к отчёту приложить. — Крикнул мужчина в пустоту дверного проёма.

***

По указанному в редакционном задании адресу, как уверял интернет, значился научно-исследовательский институт, давно выведенный из эксплуатации и переданный в частные руки для коммерческих разработок.

Арина вышла из такси и огляделась. Долгий перелёт дался ей с трудом, но не из-за усталости, а от нестерпимого волнения перед встречей.

Узкая улица уткнулась в железные ворота с облупленной табличкой, на которой в потёртых буквах читалось:

«НИИ восстановительных технологий»

И всё. Ни логотипов. Ни вывесок. Ни рекламных плакатов. Только тишина, ржавчина и ветер, играющий с бумажным мусором у ограды.

Она прошла через калитку. Никакой охраны, никакого персонала. Однако, несмотря на это территория казалась ухоженной. Каменное здание в глубине двора больше напоминало чей-то дом, нежели научно-исследовательский институт.

Неуверенно подойдя к входной двери, девушка нажала дверной звонок.

Мелодию звонка было хорошо слышно, но больше это место не делилось никакими звуками.

Долгое время ничего не происходило и только она снова потянулась к кнопке звонка, как в глубине раздался голос:

— Уже иду.

Дверь открылась и на пороге появился высокий мужчина. Такой же худой, как и двадцать с небольшим лет назад, и всё с тем же выражением лица. Гордость вперемешку с высокомерием, причём второго было куда больше, чем запомнила Арина. Время лишь добавило морщин и седых волос. В остальном это был всё тот же доктор Генри Рейвин, который пронзительно смотрел прямо в глаза, как на том самом фото.

— Доктор Рейвин? Генри Рейвин?

— Просто Генри, прошу вас. А вы…

— Арина Селиванова. Профайл-журналист. Вам должны были передать…

— Да-да, Арина, проходите, я вас ждал.

Внутри здание сохраняло атмосферу частного дома и мало чем выдавало свою исследовательскую суть.

Аккуратная, даже чересчур выверенная обстановка: простая современная мебель, ровные поверхности, идеальный порядок — всё стояло под прямым углом, будто само пространство боялось ошибиться.

На стенах висели сертификаты, дипломы, официальные письма. Некоторые пожелтели и чуть помялись со временем. Названия медицинских конгрессов, подписи, эмблемы, фотографии: Генри Рейвин на фоне лабораторного оборудования, Генри с наградой в руках, Генри рядом с людьми, лица которых будто стёрты временем.

Единственным, что говорило о том, что в этом месте есть исследовательский центр, был запах. Запах антисептика, кварца и лекарств.

Девушка следовала за хозяином дома и была напугана от того, что весь журналистский опыт куда-то испарился, стоило ей увидеть этого человека.

— Так значит, — начал Генри, чтобы прервать затянувшееся молчание, — вы из тех, кто рушит публичные образы знаменитостей? — Он добродушно усмехнулся.

— Я просто стараюсь рассказывать правду. Вы опасаетесь за свой публичный образ?

— Даже если бы он у меня был, мне нечего было бы бояться. — Мужчина рассмеялся. — Прошу, мой кабинет.

Арина прошла в просторное помещение, в котором стоял рабочий стол с компьютером и большим количеством папок, а также разнообразных документов, которые говорили, что работа тут кипит даже сейчас. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные книгами, а у больших панорамных окон, чуть поодаль, стояли два дивана и журнальный столик.

Генри устроился на одном из диванов и предложил девушке присесть напротив.

— Итак, вы проделали огромную работу, чтобы разыскать меня. Чем могу быть полезен?

Арина села, аккуратно положила сумку рядом и достала диктофон.

— Вы не против?

Генри наблюдал за ней внимательно, с любопытством, которое казалось вежливым, но чересчур точным. Девушка явно нервничала. Он откинулся на спинку дивана и легко махнул рукой.

— Пожалуйста.

— Вы производите куда более живое впечатление, нежели ваш публичный образ, доктор Рейвин, — нарочито спокойно заметила она.

Он приподнял бровь.

— Я за ним давно не слежу. Надеюсь, я не выгляжу «там» как злой гений.

— Вовсе нет. Вас помнят, но помнят слишком по-разному. — Арина открыла блокнот, не сводя с него взгляда. — Кто-то как недооценённого новатора, кто-то как медиа-афериста, исчезнувшего с деньгами после громкой сенсации. Есть ещё несколько конспирологических теорий, но они вряд ли достойны внимания. А я...  я пришла, чтобы узнать правду и заполнить пробелы между этими образами.

— Интересная задача. — Он чуть кивнул. — Особенно если учесть, что меня в этих образах может и не быть.

— Тогда тем более нам стоит поговорить. — Она сделала пометку, не отводя взгляда. — Начнём с простого. Почему вы ушли из публичного поля?

Он чуть улыбнулся.

— Слишком яркий свет вредит. Как людям, так и нервным окончаниям. Они лучше себя чувствуют в более… — Он задумался, подбирая слова. — Подходящих для них условиях.

Арина не засмеялась.

— Интересная метафора, но её будет трудно вставить в лонгрид. Можете объяснить чуть конкретнее?

Генри чуть наклонился вперёд. Его взгляд цеплял и изучал.

— Понимаете, Арина, когда ты один раз создаёшь чудо, от тебя начинают ждать только чудес. Всё, что окажется ниже ожиданий, будет считаться разочарованием.

— То есть вы ушли, потому что не хотели разочаровать? Или разочароваться?

— Я ушёл потому, что не хотел врать. Ни себе, ни другим. — Он сделал небольшую паузу, посмотрел в окно. — Все свои наработки я выложил во все возможные базы и сделал открытыми и публичными. Считаю, что дал этому миру больше, чем он заслуживал, после того, что сделал с моей дочерью.

— Да, ваши работы очень продвинули достижения в сфере восстановительной хирургии и имплантации. Доктора, что одними из первых внедрили ваши наработки в практику почти поставили на ноги мою сестру… Но никто из них не повторил вашего триумфа. Отсюда и поползли те слухи, что всё это было просто шоу. — Генри бросил на неё быстрый взгляд, но девушка не отступила. — Как вы думаете, почему то, что получилось с Кирой, получилось только у вас?

— «Почти» … Этого ведь недостаточно. Это то, ради чего вы здесь, не правда ли? — Он снова откинулся на диван, сцепив пальцы.

— Как я сказала, я здесь ради правды и мне искренне интересен ваш взгляд на причины неудач ваших коллег.

— Вот видите. Как я и говорил, всё что будет ниже ожиданий, будет считаться провалом.

— И всё же… — Не отступала Арина.

— В истории человечества есть очень много всего. Хорошего и плохого. И как любой живой организм, как бы сложно он не был устроен, человек стремится чтобы было больше хорошего и меньше плохого. И именно поэтому была придумана «Этика». Но, видите ли, «этика» работает в обе стороны и ограничивает не только плохие вещи, но и хорошие.

— Вы хотите сказать, что такие потрясающие результаты вам помог достичь отказ от этики?

— Исключительно в теоретической плоскости. — Мужчина рассмеялся. — Я не призываю творить зверства ради науки, но человеческому разуму должно быть дано чуть больше свободы.

— Вы имеете в виду принцип «мысли как преступник»?

— Что-то вроде того. — Генри уже расслабился и его взгляд больше не колол так сильно, как в начале встречи. Он был явно доволен тем, как проходит беседа. — Хотите кофе?

***

Диктофон всё ещё мигал зелёным. Запись длилась уже больше часа, хотя казалось, что разговор шёл на одном дыхании.

Арина всё ещё не могла решить, искренен ли он был в своих историях или признании о недоверии протоколам клинических исследований. Он рассказывал много. Даже слишком много. Но что из этого было правдой, она пока что так и не поняла. И то, с какой лёгкостью он делился подробностями своей жизни настораживало.

Ближе к вечеру на журнальном столике скопилась пара пустых кружек из-под кофе, крошки и косточки от фиников. Несмотря на лёгкость беседы, девушка была вымотана и хотела скорее оказаться в номере отеля.

— Благодарю за откровенность, — сказала Арина, выключая диктофон.

— Это ещё не откровенность, — усмехнулся Генри. — Это только контекст.

— Очень рада, что мы нашли общий язык. — Девушка собрала вещи и встала. — Я направлю вам письмо с датами следующих интервью. Очень надеюсь, что мне удастся поговорить и с Кирой.

— Полагаю, такая возможность может представиться. О нет, оставьте это, я сам всё уберу.

— Ох, хорошо… Ещё раз спасибо за эту встречу Генри. Приятно было познакомиться. Всего хорошего.

— И вам, Арина. Мне тоже было очень приятно с вами познакомиться.

Дверь закрылась за спиной и прохладный вечер окутал её и пробирался под лёгкую курточку.

«Нужно будет написать у себя на лбу, что стоит проверять погоду в пункте назначения при дальних командировках.» — Ругала себя девушка, начиная подрагивать от холода.

Вечером ждал ужин, рассылка писем с графиком и планом следующих встреч. Один для Генри и один для Бориса Кирилловича. И много-много размышлений над услышанным.

Позже, переслушивая запись, Арина удивится, как ловко Генри уводил разговор от некоторых тем. Именно эти темы девушка выписывала в отдельный список, чтобы лучше подготовиться к следующим встречам.

Она знала, что услышала много, но не была уверена, достаточно ли этого для правды.

Всем привет! Сегодня немного не в серии, но в субботу будет следующая глава Миров)))

Как-то так сложилось, что за пару вечеров я накатала небольшой рассказик по одной древней идее. Больше для себя и для тренировки своих навыков, а также ради чувства завершённости, которого не хватает при работе с большой историей.

Этот рассказ максимально клиширован, прост в построении и очень неоригинален.

До жанра «Ужасы» он не дотянул, скорее так, «Жутик» на закуску.

Узнав суть рассказа муж отказался его вычитывать, так что ошибок в произведении может оказаться больше, чем хотелось бы. Можете ругаться, всё пойму.

С печально известным фильмом прошу не сравнивать, обижусь. Эта идея у меня появилась раньше, чем я узнала о существовании того ужаса.

И так, кому стало интересно, представляю вашему вниманию:

Интервью

— Где представители СМИ?

Девушка в строгом костюме пыталась организовать творящийся в небольшом помещении хаос.

— Мы из «Медицинских инноваций XXI века». — Два молодых парня стояли пред ней в некоторой растерянности.

Девушка сверилась со списком.

— Да, ваши места вон там.

Она указала на места в центре и заметила, как там уже начала устраиваться компания, активно разговаривающая на иностранном языке.

— NeuroToday, ScienceLive media? The seats with the simultaneous translation headphones are over there, please come through. — Проговорила она заученную фразу с указанием мест оснащённых наушниками с параллельным переводом.

Она тяжело вздохнула на попытку представителя иностранных компаний выяснить волнующий его момент.

— No, I don't speak English, your translator on duty will be here in a moment. — Пояснила она, что не говорит на английском и пообещала, что штатный переводчик сейчас подойдёт, а потом проговорила в рацию. — Где переводчик?

В просторном помещении с небольшой трибуной, на которой уже поставили несколько столов и микрофоны, было шумно. То и дело раздавались звуки сработавших затворов камер, вспыхивали отсветы вспышек. Фотографы и операторы настраивали аппаратуру, чтобы не упустить ни единого кадра, когда начнётся большая конференция.

Гости резко вздрогнули от раздавшегося свиста микрофонов.

— Рас, рас… Рас, два… Третий не работает, проверь штекер. — Техники, два парня в поло, джинсах и сбитых кроссовках, полезли под стол, проверяя, куда уходит провод от нужного микрофона. — На хрена такая суета? Нельзя что ли было зара… Вот чёрт… — Один из техников вылез из-под стола, а второй незаметно ретировался. — Третий работает.

Включился проектор, разогревая лампы и на экране за сценой появилась картинка.

— Выключи задние лампы… Да, и вон те… Не эти, а вон те… Во, так хорошо. — Женщина в просторном, но достаточно официальном платье придирчиво смотрела на экран и пыталась понять, достаточно ли ярко светит проектор для презентации.

Гости постепенно устроились, иностранцы надели свои наушники и тихо переговаривались, многие из присутствующих достали диктофоны и блокноты. Кто-то судорожно расписывал ручку, но, плюнув на предательницу, достал запасную и успокоился. Шум от камер стих, а вспышки издали тихий писк после последнего срабатывания и затаились в ожидании.

Дверь около сцены открылась и в зал вошёл высокий худощавый мужчина. Лицо его осунулось, но сохранило очертания гордости и, возможно, немного высокомерия.

Вспышки и звуки техники обрушились на гостя словно ураган.

За ним вышли ещё несколько человек в простой одежде, помогли разложить на столах папки с документами и поставили ноутбук.

Техник помог подсоединить провода и проектор. Аппаратура, немного поиграв с фокусом, представила на всеобщее обозрение первый слайд, на котором была одна единственная надпись: «Соединяем и Восстанавливаем.»

Зал зароптал.

— Добрый день. — Немного дрожащим голосом проговорил молодой человек, сопровождавший худощавого мужчину. — Мы готовы начинать. Доктор Генри Рейвин, прошу.

Доктор Генри встал из-за стола, взял пульт для презентации и вышел ближе к экрану. Он выглядел сдержанно, но в его движениях была сосредоточенность и точность, будто всё было заранее выверено.

— Спасибо, Николай. Добрый день, уважаемые коллеги, гости, — начал он, скользнув взглядом по залу. — Сегодня я представлю вам не теорию, не гипотезу, а результат.

На экране сменился слайд. Рентгеновский снимок позвоночника с явным разрывом спинного мозга. Следом появился документ с официальным диагнозом и фотографией юной девушки в больничной палате с первыми признаками мышечной атрофии.

— Перед вами Кира. Несчастный случай. Повреждение спинного мозга в шейном отделе. Полная парализация нижней части тела. Нарушение моторики рук. Диагноз был подтверждён ведущими нейрохирургами. — Генри сделал паузу. — Я не буду комментировать, насколько это необратимо. Вы сами знаете. Все подтверждающие документы собраны здесь, — он указал на несколько папок, лежащих на столе.

Следующий слайд: видео. Девушка пытается поднять руку, но та едва подрагивает, словно отзывается на команду с большой задержкой. Кто-то в зале шумно втянул воздух. Сверкнуло несколько вспышек.

— Моя команда провела ряд сложнейших операций, вся информация о которых также представлена. Долгие месяцы экспериментов, моделирования, адаптации тканей, сложнейшая операция по нейропластической имплантации, реабилитации… — Доктор взглянул в зал. — И вот мы здесь. И я могу показать вам то, что обычно не показывают на конференциях.

Он кивнул кому-то в открытую дверь, ту самую, через которую вошёл несколько минут назад.

Небольшая суета в коридоре и вот в зал вывезли девушку на кресло-каталке. Та самая девушка с видео. Но сейчас она была в красивом платье и с милой улыбкой на лице.

Зал замер.

Камеры ожили.

— Познакомьтесь с Кирой, моей дочерью.

Девушка лет четырнадцати неуверенно посмотрела на отца, он кивнул ей. Она подняла руку и помахала, приветствуя гостей. Движения были ещё не очень быстрые, но вполне уверенные. По залу прокатилась волна шепотков.

— Давай, милая. У тебя всё получится. — Доктор Рейвин проверил блокировку колёс и придержал кресло.

Кира кивнула, больше себе, чем отцу, опустила ноги в красивых, лакированных туфельках с подножек кресла и медленно поднялась.

Зал застыл. Только камеры старались запечатлеть каждый миг происходящего и беспрерывно освещали помещение вспышками.

Девушка сделала шаг. И ещё. Чуть оступилась, неловко улыбнулась, будто извиняясь за несовершенство ожидаемого чуда и выпрямилась. Один из сопровождающих бросился к ней, но доктор Рейвин жестом остановил его. Камеры щёлкали, глаза блестели, кто-то начал аплодировать.

— Мистер Рейвин, «Институт биомедицинских инноваций», позвольте задать вопрос…

— Доктор Генри, «Фонд восстановительной медицины», есть ли…

— Господин Рейвин, «Медицинский обозреватель», скажите…

Зал кипел.

Казалось, каждый из присутствующих собирался обрушить на выступающих целую лавину вопросов. Доктор подошёл к Кире, положил руку ей на плечо и тихо сказал:

— Горжусь тобой, малышка!

На лице девушки засияла улыбка, а Генри расправил плечи, позволяя журналистам сделать лучшие кадры. Это был их триумф.

Эта видеозаметка по повести Говарда Филлипса Лавкрафта «Шепчущий во тьме». Которую я читал ещё тогда, когда мне было шестнадцать лет. Именно, в те далёкие времена, меня очень сильно зацепил Говард Лавкрафт. Ведь хоть он и писал в жанре хоррора и мистики, но в этом произведении мы можем наблюдать ещё отличную научную фантастику тех лет.

Если вам интересны мои текстовые или видеообзоры, то подписывайтесь на меня на Вомбате! Постараюсь и дальше радовать вас интересным контентом. Буду очень рад подписке на мой YouTube-канал: https://www.youtube.com/@ivan_lutz

"Чёрный телефон" (The Black Phone) 2021

США

ужасы, триллер, драма

Режиссер: Скотт Дерриксон. В ролях: Мэйсон Темз, Мадлен Макгроу, Итан Хоук

КП - 6,6. IMDb - 6,9.

Пригород Денвера, конец 70-х прошлого века. В округе участились случаи исчезновения подростков, такие же случаи фиксируются и по всему штату Колорадо. Финн Шоу становится очередной жертвой маньяка, он оказывается в подвале из которого невозможно выбраться.

На стене звуконепроницаемого помещения, где заперт Финн есть телефон, но к нему не подключены провода. И тем не менее однажды телефон звонит, голос в трубке сообщает, что хочет помочь мальчику спастись. Звонки стали повторяться и оказалось, что ему звонят предыдущие жертвы этого психопата.

"Дом на глубине" (The Deep House) 2021

Франция, Бельгия

ужасы

Режиссер: Александр Бустильо, Жюльен Мори. В ролях: Камилль Роу, Джеймс Джаггер, Эрик Савен

КП - 5,6. IMDb - 5,3.

Тина и Бен не могут жить без путешествий ни дня. Они снимают свои приключения по миру и делятся со своими подписчиками прекрасными видами.

И вот они решают посетить одно интересное озеро на юге Франции. По словам местных жителей на дне этого озера водятся призраки. Решив, что такой контент обязательно станет хитом, они уже находятся на берегу и примеряют оборудование для погружения.

Оказалось, что на дне озера есть затопленный особняк. Пара отправляется к нему, даже не подозревая с чем именно они могут там столкнуться.

"Проклятие Кинтанара" (La casa del caracol) 2020

Испания, Перу

ужасы, триллер

Режиссер: Макарена Асторга. В ролях: Хавьер Рей, Пас Вега, Луна Фульхенсио

КП - 5,7. IMDb - 5,3.

Главный герой картины Антонио, писатель который приехал в андалузскую глушь. Он рассчитывает, что дом который ему подобрали риелторы поможет найти вдохновение для написания нового романа. Деревушка называется Кинтанар она настолько мала, что даже на карту не нанесена.

И как только Антонио приехал на новое место начинают происходить странные и жуткие вещи. Местные жители тут же связали все несчастья с приездом нового жителя. Главный герой желая доказать свою непричастность, начинает узнавать факты о жизни местной общины, а позже его начинают преследовать мрачные видения.

"Шелби-Оукс" (Shelby Oaks) 2024

Бельгия, США

ужасы, триллер

Режиссер: Крис Стакманн. В ролях: Кит Дэвид, Майкл Бич, Брендан Секстон III

КП - нет оценки. IMDb - 6,0.

Главная героиня фильма Миа, она пытается разобраться в деталях исчезновения своей сестры Райли. Девушка была одним из участников группы энтузиастов "Паранормальные параноики". Они занимались расследованием всякого рода мистических историй и вся группа пропала.

Миа погружается в прошлое, находя пугающие детали детали, имеющие прямое отношение в группе "Параноиков". Каждое новое подтверждение чего-то сверхъестественного погружает Миу в своё детство, когда они с сестрой до ужаса боялись страшной истории о демоническом существе. Воспоминания затерлись и перешли в разряд детских страшилок, но что если всё не так.

Смотрите ещё больше фильмов тут: https://dzen.ru/pro100film

"Астрал 5: Красная дверь" (Insidious: The Red Door) 2023

США, Канада

ужасы

Режиссер: Патрик Уилсон. В ролях: Патрик Уилсон, Роуз Бирн, Тай Симпкинс

КП - 5,7. IMDb - 5,5.

Джош также как и его сын Далтон всеми силами стараются забыть страшные кошмары прошлого, когда они столкнулись с потусторонними силами. Далтон стал студентом и съехал из отчего дома и последнее время отношения с отцом далеки от идеала.

Джош в свою очередь тоже часто жалуется в последнее время на ментальное здоровье, он всё чаще сталкивается с помутнением сознания и странными видениями. Учитывая, что и Далтон в своих рисунках начинает изображать пугающие образы, пытаясь погрузиться в глубь своих воспоминаний.

"Я заберу твоего мертвеца" (I'll Take Your Dead) 2018

Канада

ужасы, преступление

Режиссер: Чад Арчибальд. В ролях: Эйдан Дивайн, Ава Престон, Джесс Салгейру

КП - 5,3. IMDb - 5,6.

Уильям живет со своей взрослой дочерью Глорией недалеко от города. У главного героя специфический род деятельности, он избавляет людей от лишних проблем, связанных с мертвыми телами. Он их утилизирует за отдельную плату. Глория относится к этому, как к должному и давно привыкла. Единственное она считает, что души всех умерших остаются в их доме.

Но поставленный на поток бизнес даёт сбой. Однажды, очередные клиенты привезли привычные проблемы Уильяму. Но так случилось, что уже после выяснилось, что одна из привезенных жертв оказалась жива. Что делать, ведь Уильям не убийца и никогда им не был.

"Они" (Haunt) 2019

США

ужасы

Режиссер: Скотт Бек, Брайан Вудс. В ролях: Кэти Стивенс, Уилл Бриттейн, Лорин Алиса МакКлейн

КП - 6,1. IMDb - 6,3.

Штат Иллинойс, группа друзей решает побывать в "Комнате страха", аттракцион который пользуется популярностью как самый страшный. И вот компания собралась и они уже на входе. Но есть условие, прежде чем зайти внутрь они должны сдать мобильники и подписать своего рода пользовательское соглашение.

Веселье начинается и очень скоро превращается в не такие уж и безопасные страшилки. А когда компания становится свидетелем, того как одну из девушек убивают прямо у них на глазах, компания окончательно понимает суть происходящего. Они попали в логово жестоких маньяков и выбраться из их кровожадных рук будет непросто.

"Первая ведьма" (The Wretched) 2019

США

ужасы, фэнтези

Режиссер: Бретт Пирс, Дрю Т. Пирс. В ролях: Джон-Пол Ховард, Джеймисон Джонс, Пайпер Курда

КП - 6,1. IMDb - 5,8.

Главные герой картины Бен, подростку 17 лет и его родители в разводе. Он приезжает к отцу на летние каникулы, где и знакомится с соседкой Мэллори. Как-то сосед, отец Мэллори, привозит с охоты трофей - убитого оленя. С этого момента в соседском доме начинает происходить что-то странное.

Бен начинает следить за соседским домом, собирать информацию и вскоре приходит к выводу, что здесь дело в чем-то мифическом. В поселке появилось древнее зло - ведьма из леса. С этого момента люди в деревне стали меняться, они могли забыть как выглядят близкие и это принимало масштабный эффект.

Ещё больше хороших фильмов тут: https://dzen.ru/pro100film

• Смотрите ещё больше подборок здесь: https://dzen.ru/pro100film

"Год 10" (Year 10) 2024

Великобританияужасы, фантастикаРежиссер: Бен Гуджер. В ролях: Александр Андерсон, Эмма Коул, Джозеф КоулмэнКП - 5,6. IMDb - 5,5.

Современная цивилизация прекратила свое существование в том виде, к которому все привыкли. И вот спустя 10 лет мир погрузился в хаос, где стаи диких животных и племена каннибалов не дают спокойной жизни выжившим людям.

В этих условиях главный герой пытается всеми силами выжить сам, сохранять жизнь отцу и своей девушке. Всё та же банда каннибалов убивают отца и забирают необходимые для девушки препараты. Главный герой отправляется на поиски банды, вооружившись тем что есть.

"Нечисть" (Baghead) 2023

ВеликобританияужасыРежиссер: Альберто Корредор. В ролях: Фрейя Аллан, Питер Маллан, Саффрон БерроузКП - 6,2. IMDb - 5,5.

Главная героиня Айрис получает в наследство, после смерти отца, пивной паб. Здание старинное и ему уже несколько сотен лет. Единственное, что приходит девушке в голову это продать помещение, ведь за него можно выручить хорошие деньги.

Осмотр здания преподносит Айрис неожиданный сюрприз. В подвале она находит ведьму. И самое главное эта нечисть может на короткое время перевоплощаться в любого умершего человека, но больше двух минут с ней общаться нельзя - иначе смерть. Видимо на этом и зарабатывал её отец и скорее всего от этого сам и пострадал.

Еще подборки фильмов ужасов:

Достойные фильмы ужасов. Хорроры любителям жанра.Кино&Фильмы19 сентября 2024Фильмы ужасов. Любители жанра оценят.Кино&Фильмы14 сентября 2024

"Целиком и полностью" (Bones and All) 2022

Италия, СШАмелодрама, ужасыРежиссер: Лука Гуаданьино. В ролях: Тимоти Шаламе, Майкл Сталберг, Марк РайлэнсКП - 6,4. IMDb - 6,8.

Марен постоянно колесит с отцом по стране, они очень часто меняют место жительства. А причиной тому сама девушка, она не может себя контролировать, она не представляет свою жизнь без человеческой плоти.

И вот в один из дней отец оставляет её одну с небольшой суммой и кассетой, на которой объясняет что с ней происходит. Вскоре Марен встречает на своем пути юношу, как оказалось страдающего таким же недугом. На какое-то время они объединяются и продолжают своё путешествие вместе.

"Эпидемия: Вирус-32" (Virus-32) 2022

Аргентина, УругвайужасыРежиссер: Густаво Эрнандес. В ролях: Паула Сильва, Даниэль Эндлер, Пилар ГарсияКП - 5,7. IMDb - 5,7.

Столица Уругвая подверглась "нападению" загадочного вируса. Эпидемия поражает людей без разбора и в результате они становятся чрезмерно агрессивными. Жестокость по отношению ко всему живому.

Ирис охранница торгового центра вынуждена взять с собой на смену свою дочь Тату. И эта смена оборачивается для Ирис настоящим кошмаром. Она ищет свою дочь, но вскоре женщина понимает, что в здание кроме неё есть кто-то ещё. Она встречает незнакомца который утверждает, что он чист и что ищет свою девушку. А ещё он готов сообщит что-то о дочери Ирис если та поможет ему в поисках подруги.

"Сталкер" (Strange Darling) 2023

СШАтриллер, боевик, преступлениеРежиссер: ДжейТи Моллнер. В ролях: Уилла Фицджералд, Кайл Галлнер, Барбара ХершиКП - 6,8. IMDb - 7,1

Сельская глубинка штата Орегон. Молодая девушка в красном комбинезоне, похожем на тюремную робу, стучится в первый попавшийся дом. Она вся в крови и просит у хозяев помощи. За ней гонится опасный преступник, у него ружьё и он пытается убить беглянку.

Каковы мотивы мужчины неизвестно, но с течением действий фильм раскрывается с неожиданной стороны. Зрителю постепенно становятся понятны все нюансы этой запутанной истории. Кто есть кто и как закончится это противостояние.

"Неспокойной ночи" (Nightman) 2023

Бельгия, Ирландиятриллер, ужасыРежиссер: Мелани Деллой. В ролях: Зара Девлин, Марк Хубермэн, Эйн ДаффиКП - 5,5. IMDb - 5,3

Алекс вместе со своим мужем Дэмианом приезжают в поместье, где тот когда-тот вырос. Мать Дэмиана потеряла рассудок и находится в местном доме престарелых. Семейная пара планирует со временем перебраться окончательно в это место.

Вроде всё неплохо, но Алекс чувствует какую-то тревожность. Может виной тому беспокойные соседи или то что муж лунатик и каждую ночь выходит из дома. Вскоре Алекс узнает о череде преступлений, к которым как она думает может быть причастен её муж.

“Призрак у озера” (Mihok) 2022

Республика КореяУжасыРежиссер: Ким Джин-ён. В ролях: Пак Хё-джу, Ким Мин-джэ, БароКП - 5,2. IMDb - 5,3

В центре сюжета картины многодетная семья священника, в которой умирает один из детей. Семья решает усыновить из приюта мальчика, который как оказалось обладает особыми способностями. Исаак из-за своей уникальной чувствительности уверен, что дух умершего сына обитает в их доме.

Способности Исаака пугают новоиспеченных братьев и сестер, они избегают мальчика и считают его посланником дьявола. И только приемная мать настроена оптимистично, она считает что Исаак поможет ей разобраться в темном прошлом и открыть семейную тайну.

“Дом, который построил Джек” (The House That Jack Built)

Дания, Франция, Швеция, Германия, Бельгия, Тунистриллер, ужасыРежиссер: Ларс фон Триер. В ролях: Мэтт Диллон, Бруно Ганц, Ума ТурманКП - 7,0. IMDB - 6,8.

Штат Вашингтон 70-е годы прошлого века, главный герой картины Джек он серийный убийца. Огромное количество жертв, часть из которых легли в основу фильма. Случайные попутчики и непредвиденные гости, все они по разным причинам были убиты изощренным образом.

Всё началось со спонтанного убийства попутчицы, которая своим поведением спровоцировала Джека на неудержимую жестокость. Дальше больше, он уже не мог без этого. Каждый раз он стремился сделать всё идеально, убийства тщательно спланированные и каждый следующий раз непременно должен отличаться от предыдущего.

Встречайте: Своя игра на тему "Фильмы ужасов"! Составил вопросы и провел на выходных замечательные полтора часа с киноманами и коллегами-блоггерами в качестве ведущего.

Участники:

1. Макс – автор тг-канала Линчвил
2. Аля – автор тг-канала Alya’s horror kingdom
3. Дима Камеронов – киноман, режиссер
4. Илья Доленко – автор тг-канала ДоленКИНО

Приятного просмотра!