Пишет ей гусь

Читала как-то книгу Дины Рубиной "Почерк Леонардо". Дошла до строк: "Говорю вам, она могла еще до настоящего провала обдать человека таким презрением, что, выйдя к доске, ты себя чувствовал уже законченным дерьмом." И вспомнила о моём первом учителе истории. Точно такие же ощущения были после общения с ним. Этот человек смотрел на нас и говорил с таким брезгливым видом, словно мы были не дети, а грязь из-под ногтей. А может мне это только казалось.

Когда я училась в школе, среднее образование насчитывало 10 классов. А в среднюю школу мы переходили из начальной после третьего класса. В начальной школе все уроки, в том числе и физкультуру, нам преподавала одна и та же учительница. А вот в средней школе были уже разные учителя. И переходить на разные уроки надо было из класса в класс. Ну да вы все через это прошли. Можно и не рассказывать. Но помните ли вы свои ощущения тех лет? Как вам было неуютно? Боязно? Ведь здесь было всё не так. Всё по-новой. Кто-то мгновенно приспособился. А кто-то долгое время не мог прийти в себя. Дети разные.

Я не помню, как это было у меня, но я помню некоторых учителей, которые пугали меня своим поведением. Например, орали на нас или били мальчишек. Ни разу не видела, чтобы учителя поднимали руку на девочек, а вот мальчишкам иной раз доставалось.

Учителя истории, который был к тому же и директором школы, я боялась. Он был такой важный, строгий. Наверное, просто строгий. Но мне казалось, что был он ужасно злым, всех ненавидел и презирал. Ну может и не всех. Я хочу рассказать немного о нём.

У него была необычная фигура - S-образной формы. Про такие говорят: "не смотри, что у него грудь впалая. Зато спина колесом". У этого мужчины колесом была не только спина, но и живот. Сейчас, имея медицинское образование, я бы предположила, что это было искривление позвоночника - кифоз. Так как учитель не был худеньким, то живот у него выпирал. И прозвище у него было Гусь. Он и был похож на гуся. Такой же важный. Гусь любил важно расхаживать перед учениками, держа перед собой указку за концы. Ходит туда-сюда, туда-сюда медленно, важно вскидывая ноги. Что-то говорит, а потом повернётся к нам лицом. А мы все на указку смотрим, как кролики загипнотизированные. Указка из прозрачного плексигласа. Витая. Примерно такого плана.

Мне кажется, что боялась его не я одна. Всё-таки директор! Власть имеет. Когда после звонка Гусь входил в класс, все вставали по стойке смирно. Учитель важно проходил к своему столу и взмахом руки усаживал класс. А потом говорил:

- Кто выучил домашнее задание? Поднимите руки.

Если ты не поднял руку, то тебе тут же в журнал поставят 2. Если ты поднял руку, но затем не смог ответить на вопрос, то в журнале появится 1. Ибо ты соврал. Если ты уже получил свою двойку, это не означало, что тебя не спросят на уроке. И в этом случае, как бы ты хорошо не отвечал, больше тройки тебе не видать. Ибо соврал. Можно было поднять руку не выучив урок и надеяться, что тебя не спросят. Некоторым везло.

После того, как не поднявшие руку получили свои двойки, Гусь вызывал четырёх человек к доске. Он задавал вопрос из заданного на дом. Первый ученик, вызванный к доске, должен был ответить. Если ответ устраивал учителя, то человека отпускали на место, и следующий вопрос задавали второму ученику. Но так бывало крайне редко. Чаще ответ был неполным. Ученику ставили оценку, чаще тройку, и эстафетная палочка переходила следующему. Он должен был дополнить ответ. Если и второй ученик не справлялся с задачей, то тогда отвечал третий. В общем схема понятна. Иногда эстафета доходила до остального класса. Бывало опрос шёл половину урока. Иногда меньше. Потом нам "давали материал", затем мы сдавали тетради с домашним заданием и получали уже проверенные.

Однажды нам дали такое домашнее задание. Надо было на лист ватмана выписать какие-то исторические события и наклеить какие-то вырезки из журналов или газет, иллюстрирующих их. Я не помню тему, но помню что полдня искала материалы в советской энциклопедии и журналах. Что-то нашла. Из энциклопедии выписала нужное, а из журналов что-то вырезала. Время пролетело незаметно. И вот уже вечер. Пришла мама с работы, мы поужинали. Я сделала уроки по другим предметам, и собралась клеить вырезки. Тут обнаруживается, что клей закончился. Чёрт! Сказать маме? Да ни за что. Она опять орать будет: "Почему раньше не сказала! Бестолочь!" И прочее. А было уже поздно раньше говорить. Это сейчас в девять часов вечера можно метнуться в магазин, например, Магнит-косметик или какой-нибудь другой и купить необходимое. В моём детстве промтовары, книжный магазин или Детский мир работали до семи вечера. А в продуктовых магазинах продавали только продукты, но не клей. Мне очень не хотелось, чтобы на меня снова орали. Поэтому маме ничего говорить не стала. И я придумала выход.

В десять лет я знала, как можно сварить клей в домашних условиях. Варился клей из обычной муки и назывался клейстер. Но вечером не стала это делать. Мама обязательно спросит, что я делаю. Придётся объяснять. И мама будет орать. Лучше утром, когда мама уйдёт на работу, а у меня останется пятнадцать минут до выхода из школы. Я спокойно легла спать, ведь план был прекрасен. Ага. Кто же знал, что клейстер не успеет высохнуть. То-то была потеха для одноклассников, когда Гусь стал отрывать вырезки от листа ватмана, показывая всем, и выговаривая мне с брезгливым выражением лица:

- Ты зачем это на тесто приклеила? Это мама тебя научила так делать?

И что-то ещё про пирожки и стряпню. Я уже и не помню, что именно. Я просто стояла и плакала, а весь класс ржал. Естественно, я получила 2. А это значит, что снова от мамы отхвачу. Потом в классе меня пытались дразнить, обзывая "Тестом". Но моя фамилия для дразнилок лучше подходила, поэтому я быстренько обратно стала "Котлом".

А затем Гуся уволили. Он оказался пьяницей. После уроков он напивался так, что еле домой уходил. Несколько раз его видели школьники, как он пьяный валялся возле автобусной остановки, что рядом с школой. Однажды, когда директор школы прилёг возле остановки, прохожий вызвал милицию. Приехал патруль и забрал алкоголика в вытрезвитель. Оттуда бумага ушла ГОРОНО. И Гуся уволили. Не знаю, почему раньше этого не произошло. Наверное, кто-нибудь из учителей директора будил, если он на улице спать ложился, да до дома провожал. Ну а я до сих пор боюсь мужчин, экзаменующих меня. Аж тошнит, если мужчина будет экзамен принимать или зачёт. Сразу "плыву".

На этом всё.

Вот так, сижу пилю пост вам, приспичило отойти, возвращаюсь, а тут уже почти все за меня дописали )))

Контент сам себя не напилит)

А вдруг вы захотите вкусный ужин, вот вам идея.

Интересующимся: гусь плавает в пиве! Ну и бонусом всевозможные специи(если кратко, то это глинтвейн на пиве с имбирём), дальше мы залили все это щастье водой и оставили на всю ночь. Ну а в день икс, по-моему, часа 4 на невысокой температуре в духовке, нужно периодически обливать гуся растопленным жирком, и кожица превращается в потрясающе вкусную хрустяшку, а мясо само отходит. 

А на гарнир была тушёная капуста в томатном соусе, томаты, желательно из банки, а не кетчуп. И ещё важный момент, минут за 20-30 до вынимания гуся из духовки, нужно напичкать его этой самой капустой, чтобы она соками напиталась. 

Пойду поем.

Источник

Дворф Василий покинув родные горы, и снарядив своего любимого ездового гуся отправился в путешествие)

Hughes H-4 Hercules

Заварочный чайник, фаянс Мустье/Moustiers (по названию коммуны Мустье-Сент-Мари), Франция, XVIII—XIX века.

Сережа, ну хоть сюда можно не ставить твоё богомерзкое нсфв?

Посмотрела тут гениальное ювелирное произведение. Без дураков — гениальное. Потому что всё на месте: лапы, хвост, живот, опять же. И голова. Всё на месте, ничего не отваливается, опять же — узнаваемое. Гусь? Не гусь? Ну, всё равно красиво.

А вот мне однажды встретился другой шедевр. Не спорю, случайно, и критиковать я его, может, не имею никакого права, по причине своей художественной необразованности. 

Дёрнуло меня продать пасхальные яйца из бисера. Вот такие:

Совершенно ненужная в хозяйстве вещь. То есть абсолютно. Другое бы дело — настоящие яйца, тут бы, конечно, я не возражала. Пользительность яиц, скажем, выше среднего. А тут что? Баловство.

И решила продать. Потому как и знакомых вроде не осталось, кому это можно задарма всучить. И задарма никому не надо. 

А тут  интернет — чужие непуганные люди, сайт «Город мастеров» или что-то такое. Всякое там продают. Дай, думаю, хоть бисер отобью. В хозяйстве прибыток. 

Выложила объявление. Вижу — нету покупателей. Ну, оно понятно — не одна я умная, от хлама-то какая польза. 

А нет. Один пишет: «Желаю, — говорит, — купить всё. Потому как, — говорит, — работа ровная, нитки не торчат, бисер не вываливается и вообще — рисунок, — говорит, — довольно ясно просматривается». 

Так говорит. И назначает цену. 

Я, конечно, обалдела. «Что, — спрашиваю, — за интерес? Учтите, — говорю, — на бисер разбирать муторно, я пробовала. Не зря ли денежки выкинете?». «Нету, говорит, не зря».

Сговорились. Вроде приедут они к нам в город самоцветы уральские продавать. Может, оно и уральские. До Урала, правда, далеко.

Ну ладно. Приехали. Приглашают, значит, на выставку «Уральские самоцветы». Или что-то такое. 

Иду. Товар, опять же, несу в пакетике.

Подхожу. Вот стол второй слева в третьем проходе, вот камни, вот серебро. «Вы, — говорю, — интересуетесь яйцами?» «Мы, — говорит, — извольте предоставить на осмотр. На предмет, значит, обману».

У меня такого не водится, чтоб обман, но ничего, представила. 

Вставил он в глаз штуку и давай смотреть. А что там в лупу смотреть? И так можно увидеть. 

Дай, думаю, и я посмотрю. Тем более — товар лицом: вот камни, вот серьги, вот фигурки… Пока непонятно, какие конкретно фигурки, чего изображают…

— Дозвольте, — говорю, — рассмотреть? 

— Дозволяю, — говорит. 

Но бабенку какую-никакую позвал. На предмет последить, чтоб не стибрили, значит, пока он с этой штукой в глазу и может не заметить инсинуаций. 

Хорошо, смотрю. Вижу, стоит предмет. Не то свинья, не то сытый волк с облезлым хвостом. 

— А нет ли у вас, —  спрашиваю, — мышки какой? Мне, говорю, мышка интереснее. Дочь у меня, видите ли, крыса. По гороскопу. Сувенир хочу сообразить в виде мышки. 

— А вот, — говорит бабенка, — мышь-то. Пять тыщ. 

И указывает на того обожравшегося толстого волка с облезлым хвостом. 

Посмотрелась: а и то правда, мышь это. И ушки круглые наблюдаются, и ножки вроде как для волка не той конструкции, и зубы не то чтобы большие. Неровные, да, но до волка не дотягивают. 

Но что-то с мышкой не то.

— А чего это, — говорю, — у мышки вашей лапка левая отваливается? И на животе трещина? Может, — говорю, — не доделана толком? Может это вообще ребёнок лепил? Очень она у вас страшненькая. А другой не найдется?

Другая нашлась. Мамаша первой, видимо. 

— Чегой-то, — спрашиваю, — оне страшненькие, нет? Боязно этакое девчушке дарить. Боюсь, — говорю, — нанести вред её художественному восприятию.

— Не сомневайтесь, — говорит бабенка, — это самое передовое направление, может, в мировом искусстве. Это, — говорит, — концептуализм. Условность, то есть. А вмятины и неровности на боках — это от тяжёлой жизни означенной мыши. Также и царапины от этого, не сомневайтесь. Пять тыщ. А вот эта — девять. 

Недорого, думаю. Всего-то одна моя зарплата за крупную мышь (а дело давненько было).

Тут мужик вынул из глаза штучку и кивнул бабенке: мол, нормально, нитки не торчат, выпадения элементов не наблюдается, ошибок в рисунке нет. Берём яйца оптом. 

Взяли. А я мышь не взяла. 

Я и сама помятая жизнью, зачем мне конкуренты? 

Оказывается, в грифеле карандаша есть один секрет, который помогает рисовать, но из-за этого же секрета карандаш очень легко ломается.

Грифель карандаша сделан из графита. А в графите атомы расположены не как попало, а в строгом порядке — слоями. В каждом слое атомы расположены правильными шестиугольниками, как соты, и находятся близко друг от друга, поэтому они связаны крепко. А от слоя до слоя расстояния довольно большие (для атомов, конечно), поэтому слой к слою прикреплен слабо.

Когда мы ведем грифелем по бумаге, слой за слоем легко отрывается и оказывается на бумаге.

А когда мы роняем карандаш, то от удара слой от слоя отскакивает, и грифель распадается на две части (а иногда и на много частей).

Как-то раз Гуань Шень подошел к мастеру Чаньши:

- Учитель, я никак не могу расслабиться во время медитации. Я все время думаю о доме, своей семье, о будущем. У меня в голове возникает миллион проблем, стоит мне закрыть глаза.

Чаньши, выслушав ученика, кивнул и сказал:

- Идем со мной, Гуань Шень.

Вместе они вышли за ворота храма Кунакура Сайна, который располагался на вершине высокой горы. Ступая по снегу, они подошли к краю пологого и длинного спуска, ведущего далеко вниз, к самому подножью.

- Сделай из снега шар, Гуань Шень. И представь, что каждая его пригоршня - это пригоршня твоих проблем.

Гуань Шень стал лепить шар. Сперва он был маленьким, но по мере того, как ученик вспоминал о своих заботах шар рос, пока не стал огромным.

- Теперь подкати его к краю спуска и столкни вниз. – Сказал учитель.

Гуань Шень выполнил просьбу Чаньши и зачарованно смотрел, как шар стремительно удаляется от него.

На следующий день они вернулись и все повторилось. Но теперь шар у Гуань Шеня получился значительно меньше. А на третий день - совсем небольшим. Каждый раз, когда шары скатывались далеко вниз, у него будто снимали с плеч тяжелую гирю. Дышать становилось легче. А жизнь казалась прекрасной и легкой. Когда они пришли в четвертый раз, Чаньши подошел к краю и стал задумчиво смотреть вниз.

Гуань Шень же нерешительно стоял посреди белоснежной равнины. Наконец, он собрался с духом и сказал:

- Учитель, я хотел спросить вас…

- Да? – Нахмурившись спросил мастер, не поворачивая головы.

- Это упражнение… оно действительно помогает мне расслабиться. Но я подумал вот о чем: ведь ни одна из моих проблем на самом деле никуда не исчезает. Не значит ли это, что облегчение, которое я получаю – иллюзорно?

- Да, да… - Рассеянно сказал Чаньши, продолжая высматривать что-то у подножия склона. – Но зато смотри – какой охренительный снеговик у нас получился!