Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Я не только озвучиваю ролики, но и читаю рассказы;) надеюсь, я не нарушу местных правил, если укажу телегу:)
Кстати, там я сейчас, по главам, читаю "Похождения бравого солдата Швейка") ваши отзывы мне будут очень важны, критика тоже приветствуется: так я стану лучше:)
С этого года решил закрыть ещё один гештальт детства и лучше изучить английский язык, а то он у меня был непонятно какого уровня. Прикупил себе несколько книг писателя Айзека Азимова, чтобы читать в оригинале. Жду ещё весь цикл «Основание». Когда придёт, выложу фото книг.
В честь дня рождения Айзека Азимова представляю вам свой обзор на его книгу «Сами боги».
«Самый лёгкий способ решения проблемы — попросту отрицать её наличие».
Роман «Сами боги» Айзека Азимова я прочитал с огромным удовольствием. Смело могу сказать, что это одно из лучших его произведений.
Название книги Айзек Азимов взял из высказывания Фридриха Шиллера: «Против глупости сами Боги бороться бессильны». Роман писатель поделил на три части с соответствующими наименованиями: «Против глупости…», «…сами боги…», «…бороться бессильны?». Всё это отлично передаёт смысл каждой части и что автор хотел показать в них.
В первой части рассказывается о том, что учёный Фрэдерик Хэллем якобы «изобретает» Электронный насос, который существенно облегчает жизнь людей на Земле. Это изобретение основано на принципе обмена позитронами и электронами между двумя Вселенными. В другой Вселенной такой же насос построили паралюди, как их назвали учёные с нашей Земли. Паралюди и подкинули идею насоса нашим учёным. Хэллему противостоит часть учёных, которые утверждают, что Электронный насос очень опасен и приведёт к гибели человечества. Повествование идёт от лица одного из учёных — Питера Ламонта. На протяжении всей первой части он сталкивается с тем, что многие просто не видят опасности. И правда, зачем видеть опасность, если это изобретение в разы улучшило жизнь людей?
Во второй части читатель переносится в другую Вселенную, где живут паралюди. В ней автор нам показывает совершенно другую форму жизни. Разумная жизнь делится на два вида: Мягкие и Жёсткие. Мягкие образуют триады из рационалов, пестунов и эмоционалов. Они рождаются из других триад, находят себе партнёров и образуют собственные триады для того, чтобы рожать новых представителей своего вида. Жёсткие по описанию автора выглядят как гуманоиды. Они занимаются наукой, изобретениями и пытаются спасти свой мир от катастрофы. Именно они изобретают Электронный насоc, связываются с нашими учёными и намекают, что он поможет обеим Вселенным, но это не совсем правда. Электронный насос спасёт только паралюдей, а нас, людей, приведёт к гибели. Повествование в этой части идёт от лица одной из триад: от рационала Уна, эмоционала Дуа и пестуна Тритта. Автор взял имена из русского языка слегка изменив числительные: Ун (Odeen — один), Дуа (Dua — два) и Тритт (Tritt — три). Эту триаду собрали сами Жёсткие, так как каждый из этих Мягких уникален по-своему и отличается от других представителей своего вида. Со временем Дуа начинает всё больше сомневаться в доброжелательных намерениях Жёстких и их изобретениях. Она старательно учится, чтобы понять, что в себе несёт Электронный насос, и ведёт себя не так, как другие эмоционали. Она с самого детства была уникальна. В ней было что-то от рационала. Другие эмоционали её дразнили и обзывали Олевелая Эм, имея в виду, что она как левая часть триады — рационал. На самом деле, каждый из этой триады уникальный. Даже Тритт, консерватор, может проявлять нехарактерные для пестунов качества смекалку и настойчивость, чтобы решать нынешние проблемы. Дуа пытается предупредить учёных из нашей Вселенной, что Электронный насос уничтожит Вселенную людей, и его необходимо отключить. Это противостояние - главный конфликт второй части. Сам же Айзек Азимов про эту часть романа писал: «…самое большое и эффектное из всего, когда-либо придуманного мною».
Третья часть рассказывает о лунном обществе. В ней два главных героя — это радиохимик с Земли Бенджамин Денисон, научная карьера которого закончилась из-за Хэллема, и уроженка Луны Селена Линдстрём. Бенджамин прибывает на Луну, чтобы проверить гипотезу Ламонта из первой части. Денисон знакомится с Селеной. Та помогает ему, хотя её гражданский муж Бэррон Невилл не одобряет этого, потому что ненавидит землян и Землю. Лунное общество живёт хуже земного — у них нет источника энергии в виде Электронного насоса, а заново изобрести его не Луне не получается, так как паралюдям хватает и одного насоса на Земле. К сожалению, роман я читал в советском переводе Ирины Гуровой. Переводчица вырезала или изменила большие куски из третьей части, где рассказывалось про лунное общество. В основном из-за того, что оно было более открыто сексуально, чем земное. Как раз куски про секс и наготу были вырезаны или изменены.
Роман показывает, как всё человечество готово закрыть глаза на будущую катастрофу, чтобы не отказываться от нынешнего комфорта. Автор ставит перед читателями неудобные вопросы, которые актуальны по сей день. Готовы ли мы на них отвечать? А если ответ нам не понравится. Нужно будет что-то делать. Сможем ли мы начать действовать? Айзек Азимов анализирует наше общество и вытаскивает на поверхность то, что мы сами хотим не видеть.
Буду рад, если вы подпишитесь на меня, чтобы следить за новыми публикациями!
В годовом отчёте я написал, что мне было бы интересно в этом году сделать упор на следующие 3 направления:
- Произведения Филипа К. Дика;
- Произведения Айзека Азимова;
- Вселенная Star Trek.
Конечно этим я ограничиваться не буду. В моём контент-плане есть другие фантастические произведения, немного научпопа и другие форматы. Просто интересно, что именно это меня интересует. Может из-за того, что где-то показано печальное будущее человечества, а где-то, наоборот, весьма позитивное. Такая социальная фантастика.
И немного новостей по проекту напоследок. Сценарий ролика дописываю. Если всё будет хорошо, то к выходным выпущу. Поставил себе дедлайн. Потом нужно будет сразу же приступать к следующему. Ещё очень хочу написать один книжный обзор на следующей неделе. Мне порекомендовали одну книгу киберпанковскую почитать. Она небольшая. За 2-3 дня осилю в метро. А вот роман "Непобедимый" Станислава Лема мне удобнее читать дома, так как книга, где есть это произведение, большая. В метро неудобно.
Пока так. Надеюсь, что смогу порадовать вас контентом. Сейчас заряжен энергией и готов творить. Спасибо, что читаете и смотрите!
Буду рад, если вы подпишитесь на меня на Вомбате! Буду продолжать писать и снимать контент.
Если вас интересуют ролики, то у меня есть YouTube-канал
Первое зеркало заговорило с Софией в ту же секунду, как она переступила порог лавки. Не голосом — вздохом. Стекло в резной раме заколебалось, будто его тронули изнутри, и на миг в нём отразилось не её лицо, а чьё-то искажённое — с вырванными клоками волос и глазами, полными чернильной тьмы.
— Кирилл, ты видел? — она схватила брата за рукав, но зеркало уже успокоилось. Лишь в уголке, где треснула позолота, сочилась капля смолы, густая и пахнущая старыми книгами.
— Иллюзия, — пробормотал студент-психолог, но его собственное отражение моргнуло на долю секунды левым глазом — медленнее правого.
Максим, щёлкая камерой телефона, замер: на экране зеркало было чёрным прямоугольником, словно вход в пещеру. Внезапно в глубине блеснул огонёк — крошечный, как свет фонаря в туннеле. Программист отшатнулся, ударившись в стеллаж. С полки упала рамка, и стекло разбилось.
— Теперь вы должны забрать его, — прошипел продавец, возникший из тени. Его пальцы, обмотанные жёлтым шёлком, указали на овальное зеркало. — Оно выбрало вас. Иначе...
Он не договорил, но в воздухе запахло горелым сахаром — как в детстве, когда София плавила конфеты на плите, боясь, что мама узнает. Её память.
Дома зеркало повесили в прихожей. Кирилл шутил, пока не заметил, что его отражение на полсекунды отстаёт от движений. А когда София прошла мимо, стекло на миг стало окном — за ним маячил чужой дом, и женщина в платье начала века махала ей, словно зовя войти...
Первым заметил Максим. Проснувшись ночью, он увидел, что зеркало в прихожей дышит. Стекло пульсировало, а в его глубине маячил силуэт — не его, а кого-то сгорбленного, листающего книгу на незнакомом языке. Наутро он забыл пароль от своего облачного хранилища. Тот, что использовал пять лет.
София, готовя репортаж, обнаружила в блокноте строки: «Меня зовут Лидия. Я не хочу забывать». Ее почерк. Но она не писала этого.
Кирилл смеялся, пока не заглянул в зеркало во время сеанса с клиентом. Отражение показало пустой кабинет. На диване — лишь смятая подушка. В тот день он трижды переспрашивал имя пациентки.
Зеркала множились. В квартире появились новые — круглое с трещиной-молнией, прямоугольное в раме из черного дерева, крошечное карманное, найденное в ящике стола. Каждое воровало кусочки их прошлого.
София перестала узнавать фото из детства. На снимке у моря вместо Кирилла стоял мальчик в старомодном костюме. Максим забыл, как познакомился с лучшим другом. Вместо памяти — обрывки: фабричный гудок, запах типографской краски, чьи-то крики на идише.
— Они не стирают память. Они... подменяют её, — Кирилл показывал на графики энцефалограммы. Участки мозга, отвечающие за автобиографическую память, мерцали, как поврежденные пиксели.
Максим взломал старые архивы. Все зеркала из коллекции когда-то висели в доме фабриканта-изгота, который исчез в 1918-м. Его дневники упоминали «лечение воспоминаний».
— Он верил, что боль можно стереть, как пятно, — прошептала София, листая сканы. — Но вместо этого...
Всё смешалось, когда Кирилл увидел в зеркале женщину. Она стояла за его спиной, в платье эпохи модерн, и гладила раму, как любимую кошку.
— Лидия? — спросил он, и имя обожгло язык.
Женщина повернулась. Ее лицо расплывалось, как акварель, но голос звучал в голове: «Он пытался забыть меня. Теперь вы помните за всех».
Квартира стала лабиринтом. Зеркала висели под потолком, на полу, в ящиках. В них мелькали чужие жизни: мальчик, прячущийся от погрома; девушка, рвущая письма; старик, разбивающий зеркало молотком.
— Они ловушки, — кричал Максим, закрывая камеру ноутбука. — Каждое хранит память того, кто смотрел в него до нас! Они переполнены, вот и выливаются в нас!
Они собрали зеркала в ванной, чтобы разбить. Кирилл поднял молоток, но София остановила его:
— Если уничтожить их, мы потеряем всё. Даже то, что осталось.
Максим выдернул вилку из розетки, погрузив комнату во тьму. В зеркалах засветились силуэты. Лидии, фабриканта, десятков незнакомцев. Их шепот сливался в молитву: «Не дайте нам исчезнуть».
Зеркала теперь хранятся на чердаке, завешанные тканью. Кирилл лечит пациентов, которые забыли свои имена. София пишет статью о коллективной памяти. Максим создает алгоритм, расшифровывающий «шум» в старых фотографиях.
Иногда ночью они слышат звон — будто где-то падает осколок. Или смеется ребенок. Или вздыхает тот, кто наконец вспомнил...
Это Фантастический рассказ.
👍 Поставьте лайк , если понравился рассказ
🔔 Подпишитесь , дальше еще больше интересных историй и рассказов
💬Поделитесь своими впечатлениями в комментариях
Александр, тыча пальцем в стеклянный контейнер, шипит:
"Катя, ты вообще понимаешь, что это? Надписи на венерианском… но Венера-то мёртва! Или нет?"
Катерина, не отрываясь от голограммы с символами, бросает:
"Она не просто мёртва — её стерли. А эта штука…" — она касается таблички, и в воздухе мелькает тень старого диафильма о полёте на Луну — "...она переписывает то, что было."
Андрей, вполголоса:
"Как миф о Ящике Пандоры. Только здесь — кнопка «Перезагрузка» для Вселенной."
Метеорит с номером «V-2024» упал в сибирской тайге три дня назад. Команда из учёных и мифологов, собранная по спецзаказу, нашла в кратере объект: пластину из сплава, неизвестного на Земле, с символами, мерцающими как жидкий свет. Первый же тест показал аномалии: когда Катерина подключила табличку к питанию, в лаборатории исчезли все пластмассовые стаканы — вместо них появились глиняные кружки. "Эффект бабочки в миниатюре", — прошептал тогда Александр.
Андрей, листая диафильм 1965 года, внезапно кричит:
"Смотрите! В кадре 13 — космонавт, которого не было! Раньше тут был пустой скафандр!"
Катерина бледнеет:
"Табличка меняет прошлое через артефакты-«якоря». Этот диафильм — ключ. Если мы...
Уважаемые Вомбатяне Просьба продолжение текста смотреть в моем канале Дзена, буду весьма признателен! https://dzen.ru/a/Z7ra9_Tu_3Z9WGNt
— Он… боится света! Дмитрий, жги! — голос Кирилла дрожал, как ржавый провод под напряжением.
Дмитрий сжал амулет — холодный, тяжёлый, будто выкованный из костей земли. Его пальцы обожгло, когда артефакт вырвался из рук, испуская луч, острый, как скальпель. Свет вонзился в тварь — чёрную массу, пульсирующую в углу пещеры. Она взвыла, рассыпаясь в лужу смолы, пахнущую серой и гнилью. Тишина рухнула на них, как каменная плита.
Дмитрий наклонился, поднимая амулет. Его сердце колотилось, а в голове эхом звучали слова прадеда, археолога, чьи дневники он читал в детстве: «Свет — оружие, но он всегда берёт плату».
— Он питается нашей силой, — прошептал Дмитрий, чувствуя, как тепло утекает из пальцев в кристалл. — Чем дольше держу… тем слабее становлюсь.
В детстве он мечтал раскопать тайны, как прадед, но выбрал инженерию — точные расчёты вместо пыльных легенд. Теперь прошлое схватило его за горло.
Кирилл, стиснув зубы, протянул окровавленную ладонь. Его лицо, измождённое годами сомнений, блестело от пота.
— Может, моя кровь… В лабиринте Страж не трогал меня, когда я ранился. Попробуй.
Капля упала на амулет, и тот вздрогнул, выбрасывая в воздух голограмму. Старик в потёртом пальто — выцветшем, как кадры старой кинохроники — копался в ящике с надписью «Архив экспедиции-38». На шее болтался тот же кристалл.
— Это же твой прадед! — выдохнул Антон, бывший военный, чьи шрамы на лице напоминали карту давно забытых сражений.
Старик обернулся, его голос хрипел, как граммофон:
— Если смотришь это… значит, я стал частью Лабиринта. Артефакт нельзя отдавать им. Они уже близко…
Изображение рассыпалось в искры, оставив послевкусие тревоги.
Серые тени
Ночь накрыла пещеру, как чёрный саван. Кирилл, бывший священник, лихорадочно листал потрёпанный дневник прадеда, найденный в рюкзаке.
— Тут! Он пишет о «Серых» — группе, охотившейся за артефактами в 30-х. Они убили его напарника. Это они?
Антон, перевязывая рану на руке, хмыкнул:
— Серые… Да мы сами серые — воры, контрабандисты, неудачники.
— Не шути, — Дмитрий напрягся, вглядываясь в темноту. — Слышишь?
Снаружи щёлкнул затвор. В пещеру шагнули трое в масках, их плащи украшала трёхлучевая звезда — символ, от которого веяло холодом прошлого.
— Амулет. Или мальчики умрут, — голос женщины резал воздух, как нож.
Кирилл прижался к стене, его глаза расширились:
— Вы… Серые?
Женщина сорвала маску. Её лицо, покрытое шрамами, напоминало треснувший фарфор.
— Я Лира. Мы — Часовые нового мира. Артефакт уничтожит недостойных. Отдайте его.
Дмитрий сжал кристалл, вспоминая старые фантастические журналы, которые читал в детстве: тайные общества, ретро-технологии, герои против судьбы. Тогда это были сказки. Теперь — реальность.
Амулет затрясся в руках Дмитрия, вырываясь к Лире. Антон бросился вперёд:
— Нет! Он наш!
Выстрел прогремел, эхо отразилось от стен. Антон рухнул, хватаясь за грудь, кровь хлынула между пальцев.
— Что вы наделали?! — закричал Дмитрий, его голос сорвался в хрип.
Лира направила пистолет на него:
— Следующий — ты.
Уважаемые Вомбатяне! Просьба продолжение текста смотреть в моем канале Дзена, буду весьма признателен! https://dzen.ru/a/Z783wU_I8hzTvmRg
Мой муж пропал полгода назад. Просто однажды ушел на работу и так и не вернулся домой. Это событие шокировало всех соседей, ведь подобное никогда не случалось в нашем тихом пригороде, окруженном белыми кружевами заборов. Полиция начала расследование, соседский дозор обходил окрестности, но никто не нашел ни единой зацепки, способной прояснить, что с ним случилось. Наши семьи тщетно боролись с горем. Не так давно последние плакаты “разыскивается” с лицом моего мужа исчезли, сорванные или погребенные под новыми объявлениями. Полиция связывалась со мной все реже и реже, и постепенно звонки сошли на нет. Я приняла новую реальность. Как бы ни было сложно, признала, что мой Рик никогда больше не вернется.
А потом он вернулся.
На прошлой неделе я поливала петуньи за домом, когда услышала, как со скрипом открылась садовая калитка. Инстинктивно повернула голову… это был он. Ровно такой же, как в день исчезновения. Ветер трепал те же светлые волосы, блестели те же ярко-голубые глаза, изгибались в улыбке те же губы. В шоке, я застыла. Мы так долго оплакивали его, но все же он был здесь. Стоял в саду, будто на минутку отходил за молоком. Я спросила его, где он был. Он не знал. Ничего не мог вспомнить о последних шести месяцах.
Все были вне себя от радости: друзья, наши семьи… С трудом верили своим глазам. Но не я.
Слушайте, я понимаю, что это прозвучит безумно. Наши семьи никогда не поверят мне, а я сама ни за что не пойду в полицию, если вдруг не захочу провести остаток дней в смирительной рубашке. Но я просто знаю, что мужчина, спящий в моей постели, не мой муж. Я не знаю, что делать. Понимаю умом, что должна быть счастлива, но нет. Я в ужасе. На самом деле я немного знаю о сверхъестественном, паранормальном, даже не смотрю фильмы ужасов, но от этой ситуации мурашки бегут по коже.
Вы просто послушайте, я объясню, почему так уверена. И, возможно, кто-нибудь из вас поверит мне и подскажет, что теперь делать.
***
На следующее утро после возвращения “Рика” я приготовила ему чашку чая. Он принял ее, одарив меня самой лучезарной улыбкой. А потом взял кусочек сахара из сахарницы и бросил его в кружку. С момента его возвращения, наш дом погряз в водовороте лихорадочного хаоса, я все еще была в шоке и не придала тогда этому значения. Но сам эпизод застрял у меня в голове. Пусть это прозвучит как ерунда, но мой муж никогда не пил чай с сахаром. Он считал, что это безнадежно портит вкус напитка, и всегда очень расстраивался, если я, забывшись, добавляла сахар в его кружку. И все же тот человек пил чай с сахаром.
Следующим звоночком стал гольф. Несколько дней назад проходил турнир по гольфу, а “Рик” в то время гостил у своей матери. Играл один из его любимчиков, так что я записала турнир, чтобы он ничего не пропустил. Он был огромным фанатом гольфа. Однажды даже отменил нашу годовщину, чтобы посмотреть чемпионат. Но когда он вернулся домой и я показала ему запись, он… не отреагировал. Нет, он, конечно, сказал “спасибо” и все такое, а потом просто спросил, не хочу ли я поужинать. И не притронулся к телевизору.
А потом в одну из ночей я проснулась около двух и увидела лицо Рика всего в паре сантиметров над моим… Он смотрел на меня пустыми глазами.
– Детка, ты чего? – спросила я с нервным смешком.
Он не ответил. Еще долгих тридцать секунд просто смотрел сквозь меня… А потом вдруг улыбнулся и сказал:
– Прости, дорогая. Я все еще иногда не могу поверить, что все это реально.
А потом повернулся на другой бок и заснул. Но не я.
Вчера прошла примерно неделя с момента его возвращения. Соседи собрались на вечеринку, чтобы отпраздновать это событие. Пришли люди с нашей и соседних улиц, чтобы заверить Рика в том, как они счастливы, что он в порядке. Он постоянно был в гуще толпы. То стоял рядом, обнимая меня, то слонялся вокруг, дружелюбно болтая с каждым встречным и даже с детьми. Джексон – маленький сын Салли, нашей соседки, – захотел поиграть в прятки, и Рик с радостью пошел с ним.
И вот что я вам скажу. Он никогда не сделал бы ничего подобного. Мой муж утверждал, что не любит детей. Вот почему у нас не было и не могло быть детей, вот почему он никогда не играл с соседской малышней. Особенно с Джексоном, Рик буквально избегал его. Незадолго до его исчезновения я начала подозревать, что мой муж просто старался не находиться рядом с мальчиком, чтобы никто не заметил их тонкого, но очевидного сходства.
Последним гвоздем в крышку гроба стала сама Салли. Сегодня утром она постучала в нашу дверь. Стояла на пороге с большим подносом пирожных, как предлогом зайти, но я-то понимала, что ей просто хотелось пробиться внутрь, чтобы своими глазами оценить ситуацию. Я выпроводила ее и назвала назойливой занудой. А Рик просто рассмеялся, поцеловал меня в макушку и согласился. Представляете? Именно тогда я окончательно утвердилась в уверенности, что этот человек не может быть моим мужем. Рик впадал в бешенство, если я оскорбляла Салли. Будто у меня не было повода ненавидеть ее, будто она не трахалась годами с моим мужем у меня за спиной. Но сегодня все было тихо. Он больше не пытался ее защитить.
Я знаю, о чем вы думаете. Вполне возможно, что он попал в аварию, ударился головой, и воспоминания просто стерлись, быть может, даже изменив его личность… И это вполне хорошее, логичное объяснение, не спорю. Именно так мне и сказали бы в полиции, если бы я решила поведать им свою историю.
Но знаете, почему я железобетонно уверена, что этот человек не мой муж? У него нет шрама. Вот так просто. Если бы это и правда был Рик, у него на лбу остался бы шрам от клюшки для гольфа, которой я ему врезала. Но там пусто. Ни следа. Честно говоря, я уже готова сегодня ночью выкопать к чертям свои петуньи, просто чтобы убедиться, что его тело все еще там.
Понятия не имею, с кем делю постель, но это точно не мой муж.
Так что же мне делать?
~
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
⠀
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Если бы писатели Филип К. Дик и Айзек Азимов сели вместе обсудить будущее человечества и искусственного интеллекта, то их диалог, наверное, звучал бы как сценарий мультфильма «Марс Экспресс». Ведь в этом произведении французской анимации мы можем наблюдать много отсылок на работы этих фантастов XX века.
Если вам интересны мои текстовые или видеообзоры, то подписывайтесь на меня на Вомбате! Постараюсь и дальше радовать вас интересным контентом. Буду очень рад подписке на мой YouTube-канал: https://www.youtube.com/@ivan_lutz
Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.
Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.
Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.
В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.
Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.
Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.
Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.
Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.
– Эме!
Наша мелодия мигом распалась.
– Эме! – снова окликнул меня муж.
Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.
– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.
– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…
Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.
Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:
– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…
Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.
– Моя собственная жена! – прошептал он.
– Я…
Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!
Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.
Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.
Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.
***
Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.
Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.
Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.
Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.
Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.
Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.
Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.
Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.
– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.
Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.
– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.
Он сплюнул и пошёл прочь.
– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!
Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.
– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?
Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.
Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.
– Удиде! – окликнула я.
Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.
Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!
ФШШ!
***
Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.
***
Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.
И я выжила.
Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?
Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?
Пожалуйста, напишите - лучше выкладывать так или начало, а потом ссылку на телеграф (не телеграмм, не путать)? К сожалению, со старта сайта этот момент так и остался недоработан: редактор не делит абзацы в скопированном тексте по блокам. Всё лепит в один кусок, теряется форматирование, текст становится нечитаем. Единственное решение - копировать по одному абзацу, а это, сами понимаете, "ой".
Автор: Аластер Рейнольдс. Перевод: Sanyendis, вычитка моя.
Враг должен умереть.
Нико долго стоит в ожидании, потея под электрически-жёлтым куполом городского силового поля.
Они должны умереть.
К вербовочному пункту выкатили одного из пленных в клетке. Рептилию обвязали ремнями, распластав, словно лягушку на секционном столе. Солдаты сопровождения бесконечным потоком покидали строй и тыкали её сквозь решётку электрическим прутом под хор насмешек. Пленник был почти размером с человека и поразительно напоминал сложением мужчину, если не считать увенчанной гребнем головы ящера, щетинистого хвоста и блестящей ослепительно-зелёной чешуи. Чешуйки, почерневшие и обугленные в местах, где их касался прут, уже отслаивались. Поначалу рептилия ещё визжала, но сейчас сникла и ни на что не реагировала.
Нико отвернулся. Он хотел лишь, чтобы колонна продвинулась дальше, и он мог записаться, получить кредиты гражданина и свалить отсюда.
Враг должен умереть.
Явившись из межзвёздной тьмы, они методично и без видимых причин несли разрушение людям. Стёрли человечество с лица Марса и превратили лунные поселения землян в радиоактивные кратеры. Отбросили исследователей космоса к рубежам обороны вокруг Земли. А сейчас война пришла и в мирные города, большие и малые. Отныне силовые поля, поддерживаемые термоядерными установками глубокой закладки, покрывали, подобно волдырям, поверхность планеты. Нико почти уже забыл, каково это – смотреть вверх и видеть звёзды.
Но времена менялись. На фабриках под защитой куполов собирались корабли и оружие, чтобы отправиться воевать уже на территории ящеров. В обороне врага появились бреши. Всё, что теперь было необходимо – мужчины и женщины, готовые исполнить волю Земли.
Один из сержантов-вербовщиков двигался вдоль линии, раздавая охлаждённую воду и конфеты. Он останавливался перекинуться парой слов с будущими солдатами, обменивался рукопожатиями, похлопывал их по спине. Ветеран – тридцатая миссия на счету – дважды доходил аж до самой лунной орбиты. Он потерял руку, однако уже отрастала новая, распирая культю, словно наружу пытался протолкнуться ребёнок.
– Они и о вас позаботятся, – заверял он, протягивая бутылку воды.
– В чём подвох? – спросил Нико.
– Никакого подвоха, – ответил сержант. – Мы предоставляем вам гражданство и достаточно игрушек, чтобы разнести планету на кусочки. А затем вы отправляетесь в космос и убиваете столько этих чешуйчатых зелёных ублюдков, сколько можете.
– Это по мне, – кивнул Нико.
***
Наверху, на укреплённой Сторожевой Станции, всё было иначе. Технологии отличались от оборудования, которое Нико видел на вербовочном пункте или во время курсов базовой военной подготовки на Земле. Оно массивнее, более грозное, более смертоносное. И это бы обнадёживало, если бы также не вызывало беспокойство.
Земля располагала лучшими из когда-либо существовавших кораблями, оружием и бронёй – но и у рептилий дела обстояли не хуже.
Оказалось, что они не совсем ящеры. Не то чтобы Нико это сильно волновало. Хладнокровные или нет, они напали без повода.
***
Полгода муштры на орбите, на Сторожевой Станции, дались нелегко. Половина ребят отсеялась задолго до завершения обучения. Нико прошёл отбор – быть может, не лучший в своём отряде, но близко к тому. Он ловко управлялся с силовой бронёй и тактическим оружием. Он был готов увидеть палубу корабля.
Всё оказалось не совсем так, как он ожидал.
Корабль – длинная, обтекаемая махина тёмно-серого цвета, напоминавшая хищными контурами акулу, двигалась быстрее скорости света.
– Разумеется, это совершенно секретная информация, – напомнил инструктор. – Мы использовали судно для межзвёздной разведки и добычи ресурсов.
– Как давно у нас эти корабли?
Инструктор ухмыльнулся:
– Они появились ещё до вашего рождения.
– Мне казалось, наши амбиции никогда не простирались дальше Марса, – заметил Нико.
– И что?
– Но рептилии напали без повода, так нам говорили. Если же мы уже заходили в дальний космос…
Его выволокли из морозильника только через пару дней. Ещё один такой вопрос, и его отправят домой, стерев большую часть воспоминаний.
Поэтому Нико пришёл к выводу, что это не его забота. У него есть пушка, броня, теперь ещё и транспорт. Какая разница, кто начал чёртову заварушку?
***
Сверхсветовое транспортное средство вошло в нормальное пространство в районе какой-то другой звезды, направляясь к синему газовому гиганту и аванпосту. Бывший спутник ощетинился сенсорами дальнего обнаружения и воинственными шипами противокорабельных рельсовых пушек. Это «бутылочное горлышко» должно было стать домом Нико на весь следующий год.
– Забудьте о сертификации брони и рейтинге оружия, – сообщила новый инструктор – по сути, человеческая голова, торчавшая из установленного вертикально чёрного цилиндра системы жизнеобеспечения. – Теперь всё будет по-настоящему.
Стена отъехала в сторону, открывая целый коридор, заполненный обезглавленными телами – бесконечные ряды трупов, погружённых в зелёную консервирующую жидкость.
– Там, куда вы отправитесь, тела вам не понадобятся – только мозги, – продолжила инструктор. – Вы сможете забрать их по дороге домой, когда завершите службу. Мы за ними присмотрим.
***
Так что Нико разобрали на запчасти, оставив лишь голову и нервную систему, и подключили к крошечному, но очень проворному боевому истребителю. Линии фронта теперь пролегали далеко за пределами стандартной скорости света. Война с рептилиями выигрывалась и проигрывалась в сети сообщавшихся червоточин в n-мерном пространстве.
Подсоединённый к истребителю, Нико чувствовал себя Богом, нёсшим в руках Армагеддон – впрочем, нельзя сказать, что у него были руки. Он больше не ощущал себя Нико. Безрадостно улыбался, глядя на новоприбывших, что, разинув рот, таращились на тела в резервуарах. Его старые воспоминания всё ещё оставались где-то там, погребённые под сияющей круговертью тактических программ.
И, откровенно говоря, он по ним не скучал.
Они больше не сражались с рептилиями. Ящеры оказались лишь органическими марионетками неумолимого машинного интеллекта. Кукловоды быстрее и умнее, их стратегические амбиции неясны. Но это не волнует существо, что некогда было Нико.
В конце концов, никто не говорил, что машины не могут умереть.
***
Стратегическое Командование отправило его ещё дальше в космос. Его перевели на управление искусственным конструктом, физически помещённым в сеть и дрейфующим в зоне относительной стабильности, подобно тёмному тромбу. Нико было уже плевать, где располагается станция относительно реального пространства.
Ни один человек не способен забраться так далеко – станцию обслуживали мозги в банках и искины. Вздрогнув, существо, что некогда было Нико, осознало, что не против их общества. По крайней мере, у них правильно расставлены приоритеты.
На станции существо выяснило, что развернулась новая линия фронта в борьбе с кукловодами, ещё дальше в сети. Туда сложнее добраться, так что его опять следовало переделать. Его живой разум наводнили крошечные механизмы, которые возвели строительные леса вокруг уязвимой конструкции органического мозга. Серебристые шипы и раздвижные опоры превратились в боевой истребитель размером с маслёнку.
Он почти не вспоминал о прежнем теле, оставшемся там, в «бутылочном горлышке» – больше нет.
***
Кукловоды – лишь отвлекающий манёвр. Тактический анализ ситуации позволил установить, что они попали в сеть червоточин из места, что можно описать лишь как «сопряжённое измерение».
Вектор атаки снова сменился. Теперь органическое вещество, составлявшее ядро кибернетического разума существа, что некогда было Нико, совершенно нецелесообразно. Он затруднялся точно определить момент, когда перестал думать органикой и начал думать с помощью машин; он даже не уверен, что это имеет значение. Будучи организмом, он застрял между страницами книги бытия, словно раздавленная моль. Став машиной, он мог переживать бесконечные абстракции, преодолеть семь симуляций и разрывы в реальности в виде закодированного импульса, готового убивать.
Это он – или, скорее, оно – и делает.
И какое-то время есть лишь смерть и слава.
***
Вверх, пронзая слои реальности, уровень за уровнем. Теперь это противостояние не просто машин, введённых в причудливые n-мерные пространства, а, скорее, призраков этих машин. Условия вступления в конфликт приобрели столь абстрактный характер – прямо скажем, высше-математический – что ныне война больше напоминает философский диалог, спор двух протагонистов, сходящихся во мнении по многим пунктам, кроме самых несущественных, мельчайших деталей.
И всё же противостояние должно продолжаться до смерти – процветание самодублирующегося, панпространственного класса сущностей по-прежнему обеспечивалось за счёт других, им подобных.
***
Когда всё началось? Где всё началось? Почему?
Подобные вопросы попросту нерелевантны, да и ответа на них уже не получить.
Всё, что имеет значение – есть враг, и врага следует уничтожить.
В конце концов – хотя само понятие течения времени уже стало неуместным – война приобрела ортогональный характер. Сама реальность превратилась в упрощённую модель чего-то большего, потому воевавшие сущности преодолевали выворачивающие разум наизнанку провалы в метапространственной структуре, и их сознание пребывало в постоянном, саморазвивающемся состоянии неопределённости – пока фундамент реальности под ними смещался и искажался.
И, наконец, форма врага обрела чёткие контуры.
Враг необъятен. Враг неумолимо медлителен. Когда удалось обозначить его границы, постепенно стало ясно, что враг относится к классу разумных существ, для распознания которого у машин едва хватало инструментария, что уж говорить о попытках его постичь.
Он органического происхождения.
Он имел множество форм и вариаций. Его не создавали искусственно. Он хаотичный и непредсказуемый, возник на поверхности некой структуры, объекта высшей математики. Он – лишь один из нескольких, что дрейфуют по геодезическим линиям сквозь то, что в общих чертах можно обозначить термином «пространство». Загадочные жидкости плещутся у поверхности этого объекта, и сам объект заключён в подобие газа. Вражеские технологии позволяли не только поддерживать собственное существование, но и вести боевые действия.
Торжество над органическим – космическая судьба, к которой машины стремились сквозь бесчисленные итерации. Но убить врага сейчас, не изучив его природу – решение примитивное и контрпродуктивное. Зря будут уничтожены машины, которые можно было бы сберечь, если бы удалось лучше изучить уязвимости противника. А есть ли более эффективный способ исследовать эти уязвимости, чем создать другой вид живых существ, армию марионеточных организмов, и отправить это войско в битву? Марионетки, быть может, не одержат победу, но вынудят противника рассредоточиться, обнажить ныне скрытые аспекты.
Итак, их отправили. Технически, добровольцев – пусть концепция «добровольца» подразумевала прямолинейный альтруизм, который было затруднительно привести в соответствие с механизмами машинных матриц для принятия решений, носивших многомерный характер. Плоть выращивалась в огромных ангарах, заставленных резервуарами с фосфоресцирующей зелёной жидкостью, затем ей придавалась форма – схожая, но не идентичная вражеской. В эти огромные, лишённые разума тела вливались сильно разбавленные, кашеобразные остатки компактифицированного машинного интеллекта. На самом деле он мало напоминал то, что машины квалифицировали бы как интеллект, но для решения задачи этого было достаточно.
Воспоминания пробудились скоротечной вспышкой, пока процессы компактификации фильтровали старые данные, к которым никто не прикасался условные тысячелетия, в поисках чего-либо, способного предоставить стратегическое преимущество. Среди преходящих ощущений, мелькающих видений, одна из машин вспомнила, как стояла в очереди под электрически-жёлтым небом, ожидая чего-то. Она слышала треск электрического прута, обоняла запах обожжённых органических тканей.
Машина мгновение колебалась, затем стёрла воспоминание. Её новая марионетка в зелёной чешуе была готова, и ей предстояла работа.
Враг должен умереть.
Другие переводы Sanyendis из этого сборника:
Ян Янов занимал хорошую спокойную должность посла в африканской республике Того. Впереди Яна ждала спокойная обеспеченная жизнь на теплом (в буквальном и переносном смысле) месте. Но замечательный XXII век, век космического романтизма, многих хорошо устроенных мужчин сбивал с ровной проторенной дороги на узкие тропинки риска и приключений. Не удержался от романтических веяний и наш герой. Сегодня его рассказ о том, как он добрался до места назначения, планету Бегемотов.
© 2024 Константин Оборотов
*** Глава 04. Полет на планету Бегемотов ***
Вы, конечно, знаете, как сильна была мода на "Космических Комикадзе" в начале двадцать второго века. Это были люди в основном в возрасте старше сорока лет, и которые хотели сделать остаток своей жизни максимально полезной человеческому обществу. Они садились в специальные ракеты и отправлялись в дальний космос в условно бесконечный рейс без возвращения на Землю. One way ticket. На протяжении всей оставшейся жизни они слали на Землю отчеты о своей экспедиции. Их информации была бесценна для изучения космоса. Некоторые из этих пилотов "вытягивали счастливые билеты", делали по-настоящему важные открытия. Одним из таких редких и важных открытий была планета Бегемотов.
Савелий Самарин, один из наших "Космических Камикадзе", не только нашел солнечную систему, похожую на нашу, а в ней планету, похожую на Землю, но и умудрился посадить свою ракету достаточно мягко на поверхность планеты. Целую неделю Савелей плакал от счастья, не вылезая из ракеты и непрерывно посылая свои сообщения на Землю. Через неделю местные туземцы, очень добрые и благородные люди, вытащили его из ракеты и транспортировали в свою больницу. Савелий до своей смерти прожил еще 12 лет на планете Бегемотов (кстати, именно он ее так назвал, правда, позже более популярным стало название Бегемотия). Савелий лично за эти 12 лет заложил прочный фундамент дружбы между нашими цивилизациями.
Все эти далекие легендарные события навсегда останутся в нашей памяти. Но, кстати, хочу вас всех предупредить, особенно молодых наивных людей. А то боюсь, после моего рассказа все рванут в "Космические Комикадзе". Причем, против воли своих родителей. Суровая правда жизни такова, что повезло Самарину, а тысячи других погибли совсем прозаически, без таких потрясающих открытий. Но мы помним всех, и героями считаем всех, не только Самарина.
Это был мой первый полет в дальний космос. Конечно, я сильно волновался.
Летели по принятой тогда технологии "пассажиры в анабиозе". Меня погрузили в специальную капсулу. Главный врач команды ласково предложил мне постараться заснуть и закрыл капсулу.
Я попробовал последовать совету врача, расслабился, и уже почувствовал, что впадаю в спячку, но тут вдруг дверь капсулы резко открылась, и я увидел озабоченное лицо врача.
- В чем дело? – поинтересовался я, - что-то пошло не так?
- Сейчас уточню, - пообещал врач и принялся изучать протоколы капсулы, - пока ничего плохого не вижу, а как вы себя чувствуете?
- Хорошо, - ответил я, - тогда, может, закроете капсулу? А я, все-таки, попытаюсь заснуть?
Врач удивился, а потом вдруг рассмеялся.
- Вот в чем дело, друг! А я сразу и не понял. Нет, спать больше не будем. Вылезайте и собирайтесь к выходу. Поздравляю Вас с успешной посадкой на Бегемотию! Желаю успешной карьеры на новом поприще!
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
Одного из посетителей музея "Космической Славы" привлек внимание необычный экспонат в виде золотого бегемота. Директор музея Яна Янов пояснил, что это его трофей за победу в соревнованиях на планете бегемотов. Теперь директор подробно рассказывает, как он добыл этот дорогой кубок.
© 2024 Константин Оборотов
*** Глава 02. Республика Того, год 2164 ***
Шестьдесят лет назад я работал послом в республике Того. Это в Африке, если кто вдруг не в курсе. Работа мне нравилась. Должность руководящая, зарплата высокая, а работа ненапряженная. Традиционно по утрам я в виде зарядки ходил на местный пляж в столице Ломе. Там, помимо купания, я обычно проводил встречу со своим агентом из местных аборигенов. Я давал ему немного денег, а он за это рассказывал мне, что интересного происходит в американском посольстве.
Однажды агент, немного смущаясь, попросил небольшой бонус, а за это, он, якобы, расскажет мне что-то исключительно важное.
Как не клюнуть на такую замануху, тем более, что речь шла о каких-то копейках. Я заплатил, конечно. Оказалось, что на предыдущей встрече агент слил мне дезу по поручению американского посла. Теперь агента замучила совесть, и он решил сознаться за небольшую плату. Что ж, такое бывает. Мы пожали друг другу руки, я пошел в свое посольство на совещание, а двойной агент, вероятно, потащился на встречу с американским послом. Чтобы доложить ему, что я все знаю. А потом, наверное, он мне расскажет, что все слил американцу. Вот так мы и развлекались.
Помимо этих шпионских игр, я и мои подчиненные в посольстве, занимались и другими делами. Помогали внедрять инвестиционные проекты, как правило, помогали местному населению выращивать кофе и какао. Проводили разные культурно-развлекательные мероприятия с приглашением наших музыкальных коллективов. За несколько лет работы я прекрасно изучил музыкальные вкусы местных аборигенов, а они сильно отличались от наших вкусов. Помню, как мне были благодарны музыканты из одной нашей малоизвестной группы на родине. В России они были никто, "нонеймы", а тут за несколько дней стали безумно популярны.
В общем, жизнь была интересная и довольно спокойная. Конечно, американцы, следуя своим традициям, время от времени пытались разжечь цветную революцию, поднять народ на майдан, но получалось это не очень хорошо. Мировые цены на кофе и какао в то время были высокими, народ жил достаточно обеспеченно, а это снижало энтузиазм населения на выступления и бунты.
Руководство меня очень ценило. Моя перспектива была вполне понятна. Провести еще лет сорок на этой высокой должности (а тогда мне было тридцать), а затем уйти на пенсию. За эти сорок лет я бы успел сделать много чего полезного, например, перезнакомиться лично чуть ли не со всеми гражданами Того, по меньшей мере с теми, кто проживал в столице Ломе.
Кстати, насчет личной жизни все тоже было довольно интересно. Местные чернокожие девушки и женщины были в принципе не прочь подружиться с белым человеком из другой страны. В частности, ко мне довольно активно приставала местная красавица. Она очень хотела, чтобы у нее родился белый ребенок. Сама она была замужем. И у нее уже было три ребенка. Вероятно, черные дети ей слегка поднадоели, захотелось чего-то новенького. Я колебался. С одной стороны, мне хотелось сеять разумное, доброе, вечное на полях страны, куда меня забросила судьба. Но с другой стороны, я сильно опасался разного рода скандалов и ненужных мне разоблачений.
Как-то раз, в день приема граждан, ко мне явился муж моей подруги. Вид у него был строгий и решительный. "Вот и все", - подумал я с легкой грустью, - "доигрался хрен на скрипке, очень музыку любил. Сейчас этот ревнивиц меня задушит или прирежет. Не о таком конце трудовой карьеры я мечтал!"
Но, слава Богу, все обошлось. Оказалось, что его жена полностью вынесла ему мозг, и он пришел просить меня выполнить ее просьбу о белом ребенке. Можете представить мою радость и мое облегчение! Я немедленно заказал у своей секретарши чай (tea for two) с печеньем. После чего я со своим новым другом провел целый час в интереснейшей беседе, в которой мы затронули самые актуальные темы современной жизни, включая воспитание детей и генную комбинаторику.
После его посещения меня охватила легкая грусть, которая через месяц перешла в тоску. Я представил себя через 10, затем, через 20 лет. Все одно и то же! Все те же совещания, те же культурные мероприятия, те же поиски и привлечения инвесторов. И те же приключения с местными женщинами с риском для здоровья и репутации. Ужасный сенсорный голод! Я чувствовал достаточно талантливым и энергичным, чтобы сделать свою жизнь более интересной и полезной для себя и общества. Прикинув разные варианты, я написал заявление в "Высшую Школу Космонавтики".
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
Автор: Ннеди Окорафор. Авторский перевод: Sanyendis, вычитка моя.
Произведение американской писательницы нигерийского происхождения, лауреатки многочисленных литературных премий. Она сочиняет фантастику как для взрослых, так и для детей, вплетая в свои произведения африканскую мифологию и социальные проблемы. Здесь обыгрывается классический сюжет с взаимоотношениями человека и ИИ. Чем же закончится "гениальный" проект, профинансированный крупнейшими нефтедобывающими компаниями? Узнаем.
Зомби не ходят, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби!
Зомби не остановятся, если им не прикажут!
Зомби не повернут, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби не думают, если им не прикажут!
Отрывок из песни «Зомби» Фелы Кути, нигерийской исполнительницы и самопровозглашённой вестницы безгласных.
Мой муж меня бил. Так я и очутилась в тот вечер за нашим домом, в паре шагов от кустарника, продравшись сквозь высокую траву к нефтепроводу. Наш маленький домик находился на самой окраине деревни, считай в лесу. Так что никто не видел и не слышал, как он меня колотил.
Выбраться туда – лучшее, что я могла сделать, чтобы оказаться подальше от мужа, не распалив его ярость ещё сильнее. Когда я уходила за дом, он знал, где я нахожусь, и что я одна. Но он был слишком самовлюблённым, чтобы догадаться, что я подумывала о самоубийстве.
Мой муж пил, как и подавляющее большинство членов Народного движения дельты реки Нигер. Алкоголь помогал им держать в узде собственные гнев и беспомощность. Рыба, креветки и речные раки, обитавшие в ручьях, вымирали. От питьевой воды женская утроба увядала, а мужчины, в конце концов, начинали мочиться кровью.
Был один родник, откуда я набирала воду. Неподалёку возвели контрольно-измерительную станцию, и теперь источник загрязнился, приобрёл дурной запах, а маслянистая плёнка на поверхности воды переливалась радужными сполохами. Фермы, где выращивались маниока и ямс, с каждым годом давали всё меньше урожая. От самого воздуха кожа покрывалась слоем грязи и пропитывалась вонью чего-то, словно находившегося на последнем издыхании. В некоторых местах всегда царил день из-за шумных газовых факелов.
Моя деревня была полным дерьмом.
Будто этого мало, членов Народного движения давили как мух. Убийства совершались походя, всё чаще и в открытую. Членов Народного движения расстреливали на улицах, переезжали на автомобилях, утаскивали в болота. Больше их никто не видел.
Я пыталась подарить мужу хоть толику счастья. Но после трёх лет в браке моё тело по-прежнему отказывалось вынашивать его детей. Понять причину его растерянности и печали легко… Но боль остаётся болью. И её он причинял мне регулярно.
Единственным и важнейшим из того, что принадлежало лично мне, была отцовская гитара. Корпус выполнен из отличной полированной древесины абура, пикгард – из чудесного черепахового панциря. Потрясающая ручная работа. Отец говорил, что древесина, использовавшаяся для изготовления гитары, происходила от последнего лиственного дерева в дельте. Если поднести инструмент к носу, в это легко верилось. Гитара прожила десятки лет, но всё ещё источала аромат свежесрубленного дерева, словно хотела поведать тебе свою историю, ведь никто другой этого не сумел бы.
Без отцовской гитары не существовало бы и меня. В молодости он проводил вечера у бараков, играя для всех желающих. Люди танцевали, хлопали в ладоши, закрывали глаза и слушали. Звонили мобильные, но на них никто не обращал внимания. Однажды его остановилась послушать моя мама.
Я во все глаза смотрела на быстрые, длинные пальцы отца, пока он играл. О, эти гармонии. Он мог создать что угодно через свою музыку – радуги, рассветы, паутинки, поблёскивающие утренней росой. Мои старшие братья не проявляли интереса к тому, чтобы научиться играть. Но я – да, и отец показал мне всё, что знал сам. И теперь уже мои длинные пальцы ласкали струны. Я всегда обладала музыкальным слухом, а пальцы мои двигались даже ловчее, чем отцовские. Я была хороша. По-настоящему хороша.
Но вышла замуж за глупца. Эндрю. Поэтому играла на гитаре только за домом. Подальше от него. Гитара стала моим утешением.
В тот судьбоносный вечер я сидела на земле прямо напротив нефтепровода. Он проходил через задние дворы всех жителей. Моя деревня построена на нефтяном месторождении, как и деревня, где я выросла. Моя мама жила в похожем поселении до замужества, как и её мать. Мы – Люди Нефтепровода.
Моя бабушка по материнской линии стала известна тем, что частенько лежала на нефтепроводе, проходившем через родную деревню. Она оставалась в этом положении часами, слушая и гадая, что за чудесные жидкости текут по массивным, бесконечным стальным трубам. Это было до появления Зомби, разумеется. Я рассмеялась. Попробуй она полежать на нефтепроводе сейчас, пала бы жертвой жестокого убийства.
Так или иначе, когда мне становилось особенно тоскливо, я брала гитару и выходила сюда, чтобы устроиться прямо напротив трубы. Я понимала, что заигрываю со смертью, находясь так близко, но в таком настроении мне было всё равно. На самом деле я даже приветствовала возможность лишиться жизни. Просто чудо, что мой муж не разнёс гитару в щепки в приступе пьяной ярости. Тогда бы я наверняка улеглась на нефтепровод. Возможно, поэтому он предпочитал лишний раз расквасить мне нос, но не трогал инструмент.
В тот день он лишь влепил мне сильную пощёчину. Понятия не имею, за что. Он просто зашёл в дом, увидел меня на кухне и – шлёп! Может, неудачный день на работе – он усердно трудился в местном ресторане. Или одна из любовниц его отвергла. Возможно, я что-то сделала не так. Не знаю. Мне было плевать. Кровотечение из носа только начало останавливаться, и звёзд перед глазами сверкало уже поменьше.
Мои ноги находились в считанных дюймах от нефтепровода. В ту ночь я рисковала сильнее обычного. Погода стояла более тёплая и влажная, чем я привыкла. А может, всё дело в моём горящем, как от жала пчелы, лице. Даже комары особо не раздражали. Вдалеке я увидела Ннеку, женщину, что практически со мной не разговаривала – она купала младших сыновей в большом тазу. Какие-то мужчины играли в карты за столом в нескольких домах от нас вниз по улице. Ночь стояла тёмная, меня окружали крошечные деревца и кустарники, и даже ближайшие соседи жили в отдалении, потому я была скрыта от посторонних глаз.
Я вздохнула и положила руки на струны гитары. Я принялась выводить мелодию, которую исполнял отец. Вздохнула вновь и закрыла глаза. Я всегда буду скучать по отцу. Ощущение вибрирующих под подушечками пальцев струн дарило неповторимое наслаждение.
Я полностью погрузилась в музыку, сплетая ноты в мелодию, а затем воспарила к величественному закату, что освещал верхушки пальм и…
Клац!
Я замерла. Пальцы так и остались на струнах, но вибрация в них уже угасала. Я не осмеливалась пошевелиться. Я не открывала глаз. Щека пульсировала от боли.
Клац! На этот раз звук раздался ближе. Клац! Ещё ближе. Клац! И ещё.
Сердце ухало в груди как барабан, меня мутило от страха. Несмотря на рискованные вылазки, я знала, что не так хочу расстаться с жизнью. Кому бы понравилось, если бы его растерзали в клочья Зомби? Я вполголоса прокляла нигерийское правительство, как это неоднократно в течение дня делали все жители моей деревни.
Хрусь!
Мой средний палец, зажимавший гитарную струну, прервал её вибрацию. У меня начали дрожать руки, но я по-прежнему не поднимала век. Что-то прохладное и острое приподняло мой палец. Мне хотелось кричать. Струну снова дёрнули.
Трунь!
Звук стал глубже и полнее, ведь мой палец больше не заглушал вибрацию струны. Я медленно открыла глаза. Сердце пропустило удар. Существо было ростом около трёх футов, и потому мы находились на одном уровне. Я никогда не видела их вблизи. Немногие переживали подобный опыт. Эти твари постоянно носятся по нефтепроводу, словно стадо очень быстрых быков, и им всегда есть чем заняться.
Я отважилась присмотреться внимательнее. У него действительно оказалось восемь лап. Даже во мраке эти конечности сияли, улавливая крохи самого тусклого света. Будь хоть немного светлее, и я бы сумела разглядеть в них собственное безупречное отражение. Я слышала, что они сами себя чинили и полировали. Теперь эти слухи казались куда более логичными, ведь у кого другого найдётся время, чтобы поддерживать их в столь идеальном состоянии?
Идея создать Зомби принадлежала правительству, и «Шелл», «Шеврон», а также несколько других нефтедобывающих компаний (находившихся на грани отчаяния) предоставили финансирование, чтобы покрыть все расходы. Зомби изготовили для борьбы с незаконными врезками в нефтепровод и терроризмом. Смех, да и только. Правительство и нефтяники уничтожили нашу страну, вскопали нашу нефть, а затем изготовили роботов, чтобы не дать нам воспользоваться собственными богатствами.
Официально их называли Ананси-дроидами-419, но мы говорили об «изобретениях овибо» и, чаще всего, «Зомби» – так же мы прозвали и солдат, которые изводили нас каждый раз, когда им моча ударяла в голову.
Считается, что Зомби способны думать. Это называют искусственным интеллектом. У меня есть какое-никакое образование, годик-два университета, но не по научной специальности. С образованием или без, но как только я вышла замуж и оказалась в этом проклятом месте, то стала такой же, как и все местные женщины – простой селянкой, живущей в районе речной дельты, где Зомби убивают любого, кто прикасается к нефтепроводу, и чей муж то и дело её поколачивает. Что я могла знать об интеллекте Зомби?
Он напоминал гигантского, блестящего металлического паука. И перемещался по-паучьи. Плавно двигавшиеся сочленения и лапы. Он подполз ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть гитарные струны. Когда он это сделал, две из его задних лап простучали по металлу нефтепровода. Клац! Клац! Клац!
Он вновь прижал мой большой палец к струнам и дважды дёрнул, извлекая приглушённый звук! Он взглянул на меня множеством сияющих круглых глаз синего цвета. Вблизи стало ясно, что это не огоньки. Они представляли собой шары, наполненные мерцающей жидкостью цвета синий металлик, напоминающей наэлектризованную ртуть. Я заворожённо в них уставилась. Никто больше в нашей деревне не мог этого знать. Никто не подходил достаточно близко. Глаза из фосфоресцирующего ярко-синего жидкого металла, подумала я. Na wa.
Он сильнее надавил на руку, и я жадно втянула воздух ртом, часто заморгав, отвела взгляд от его гипнотизирующих окуляров. И тогда до меня дошло.
– Ты… Ты хочешь, чтобы я сыграла?
Оно уселось в ожидании, с тихим стуком поместив одну из лап на корпус гитары. Давненько меня никто не просил сыграть для него. Я исполнила свою любимую хайлайф песню, «Love Dey See Road» Оливера де Кока. Я играла так, словно от этого зависела моя жизнь.
Зомби не шевелился, его лапа по-прежнему прижималась к гитаре. Неужели он слушал? Я в этом не сомневалась. Минут двадцать спустя, когда я, наконец, закончила играть, обливаясь потом, он коснулся кончиков моих ноющих от напряжения пальцев. Это было очень нежное прикосновение.
***
По некоторым из труб течёт дизельное топливо, по другим – неочищенная нефть. Миллионы литров в день. Четверть топливных резервов США обеспечивает Нигерия. А взамен мы не получаем буквально ничего. Только смерть от нападений Зомби. У каждого из нас найдётся парочка таких историй.
Когда выпустили первую партию Зомби, об их существовании никто даже не подозревал. До людей лишь доходили слухи о растерзанных в клочья телах возле нефтепроводов, о гигантских белых пауках в ночи, или о мощных взрывах на магистралях, после которых оставались лишь обугленные трупы. Однако в тех местах, где находили мертвецов, всё выглядело нетронутым.
Люди по-прежнему делали нелегальные врезки в нефтепровод, и мой муж в том числе. Я подозревала, что он приторговывает топливом и нефтью на чёрном рынке; но он приносил немного нефти и домой. Оставишь её на пару дней в ведре, и получится нечто, напоминающее керосин. Я использовала этот состав для приготовления пищи. Так что мне ли жаловаться? И всё же незаконные врезки – дело весьма и весьма опасное.
Существовали способы пробить отверстие в нефтепроводе, не вызывая немедленного гнева Зомби на свою голову. Мой муж и его приятели использовали какой-то мощный лазерный резак, украденный из больницы. Однако приходилось соблюдать максимально возможную тишину при резке металла. Хватало одного стука, малейшей вибрации, и Зомби примчались бы за минуту. Многих товарищей моего мужа убили из-за того, что кто-то чиркнул обручальным кольцом или стукнул кончиком резака по трубе.
Пару лет назад стайка мальчишек играла слишком близко от нефтепровода. Двое подрались и упали на трубу. За считанные секунды явились Зомби. Одному из драчунов удалось отползти в сторону. Но второго схватили за руку и швырнули в кусты. Он заработал перелом руки и обеих ног. Чиновники заявили, что Зомби запрограммированы причинять как можно меньше вреда, но… Я в это не поверила, na lie.
Это были жуткие создания. Приближаться к трубе – рисковать погибнуть страшной смертью. И всё же чёртовые штуки проходили аккурат через наши задние дворы.
Но мне не было до этого никакого дела. Муж в те месяцы бил меня смертным боем. Не представляю, за что. Работы он не лишился. Я знала, что он встречается с другими женщинами. Жили мы бедно, но не голодали. Возможно дело в том, что я не могла родить ему детей. Понимаю, это моя вина, но что я могла с этим поделать?
Я всё чаще оказывалась на заднем дворе. И тот же самый Зомби каждый раз меня навещал. Мне нравилось для него играть. Он слушал. Его дивные глаза сияли от радости. Способен ли робот испытывать радость? Я была убеждена, что разумные модели вроде него могли. Неоднократно в течение дня я наблюдала толпу Зомби, снующих вверх и вниз по нефтепроводу с целью что-то подлатать или сделать обход, или чем они там ещё занимались. Я не смогла бы различить своего Зомби среди них.
Где-то на десятый по счёту его визит я совершила нечто крайне странное. Муж заявился домой, так благоухая алкоголем, что, казалось, хватило бы единственной искры, чтобы он взорвался. Пиво, пальмовое вино. И духи. Весь день я пребывала в глубоких раздумьях. О своей жизни. Я зашла в тупик. Я хотела завести ребёнка. Стремилась покинуть этот дом. Жаждала найти работу. Обрести друзей. Мне требовалась смелость. Я верила, что она у меня есть. Я ведь столько раз сталкивалась с Зомби.
Я собиралась расспросить мужа о должности учителя в начальной школе. Я слышала, что они ищут преподавателей. Войдя, он поприветствовал меня неуклюжими объятиями и неловким поцелуем, а затем рухнул на диван. Он включил телевизор. Было уже поздно, но я подала ему ужин – перечный суп, щедро сдобренный козлятиной, курицей и крупными креветками. На этот раз он пребывал в добром расположении духа, несмотря на опьянение. Но пока я стояла в комнате, наблюдая за тем, как он ест, смелость меня покинула. Вся потребность в изменениях растаяла и трусливо забилась в самые дальние уголки сознания.
– Хочешь чего-нибудь ещё? – спросила я.
Он поднял на меня взгляд и искренне улыбнулся:
– Сегодня суп очень вкусный.
Я улыбнулась в ответ, но что-то внутри меня заставило ещё сильнее вжать голову в плечи.
– Я рада, – ответила я и взяла в руки гитару. – Пойду на задний двор. Там такая славная погода.
– Не подходи слишком близко к нефтепроводу, – предупредил он. Но при этом даже не оторвал взгляда от экрана, вгрызаясь в большой кусок козлятины.
Я ускользнула в темноту, пробираясь через кустарник и травы к нефтепроводу. Устроилась на привычном месте. В футе от трубы. Я мягко провела рукой по струнам, взяв несколько аккордов. Это была печальная мелодия, отражавшая то, что давило на сердце. Куда я могла уйти отсюда? И вот такой была моя жизнь? Я вздохнула. Уже месяц не посещала церковь.
Когда он явился, пощёлкивая лапами по трубе, я воспряла духом. Его жидкие синие глаза сегодня сияли особенно ярко. Как-то я купила рулон синей ткани у одной женщины. Материал обладал насыщенным оттенком, напомнившим мне об открытой воде в солнечный день. Женщина назвала этот цвет «лазоревым». В ту ночь глаза моего Зомби переливались именно этим оттенком.
Он замер подле меня. Ожидая. Я знала, что этой мой Зомби, ведь месяц назад он позволил мне наклеить стикер в виде синей бабочки на одну из его лап.
– Добрый вечер, – поприветствовала я его.
Он не пошевелился.
– Сегодня я грущу, – продолжила я.
Он сошёл с нефтепровода, пощёлкивая металлическими лапами по металлу, а когда оказался на земле, зашелестел. Он устроился рядом, как всегда поступал. И принялся ждать.
Я взяла парочку пробных аккордов, а затем исполнила его любимую песню, «No Woman No Cry» Боба Марли. Пока я играла, его туловище начало медленно вращаться – как я поняла, таким образом он показывал, что ему нравится. Я улыбнулась. Когда я закончила, он вновь обратил свой взгляд на меня. Я вздохнула, взяла ля-минор и откинулась назад.
– Моя жизнь – дерьмо, – призналась я.
Вдруг он с тихим жужжанием поднялся на все свои восемь лап. Потянулся, распрямляя их, пока не приподнялся ещё на фут в высоту. Снизу, из центральной части его корпуса показалось что-то беловатое, с металлическим отблеском. Я охнула, схватившись за гитару. Разум призывал меня отодвинуться. Причём быстро. Я подружилась с этим искусственно созданным существом. Я его знала. Или так мне казалось. Но что я на самом деле понимала в том, почему он делал то, что делал? Или зачем навещал меня?
Металлическое вещество выделялось всё быстрее, образовывая лужу в траве прямо под роботом. Я прищурилась. Это оказались провода. Прямо у меня на глазах Зомби извлёк собственную проводку наружу и принялся совершать некие манипуляции пятью конечностями, поддерживая вертикальное положение на остальных трёх. Лапы сновали туда-сюда, трудясь над блестящими проводами. Они двигались слишком быстро, чтобы я могла понять, что именно они создавали. Трава летела во все стороны, а тихое жужжание становилось всё громче.
Затем они замерли. Какое-то время я слышала лишь трескотню сверчков и пение лягушек, да ветер, шелестящий в пальмах и кронах мангровых деревьев. Я чувствовала запах нагретого масла – кто-то неподалёку жарил бананы или ямс.
Я вгляделась в предмет, изготовленный Зомби. Улыбнулась. Ухмылка становилась всё шире.
– Что это? – прошептала я.
Он поднял предмет двумя передними лапами, а задней дважды притопнул по земле, как поступал всегда, стремясь привлечь моё внимание к чему-то важному. Чему-то, мне, как правило, непонятному.
Он вытянул вперёд три своих конечности и принялся исполнять то, что поначалу напоминало попурри из моих любимых песен, от Боба Марли и Санни Аде до Карлоса Сантаны. Затем музыка перетекла в нечто столь сложное и прекрасное, что я расплакалась от радости, благоговейного трепета и восторга. Люди наверняка услышали эту музыку, может, даже выглядывали в окна или открывали двери. Но нас укрывала темнота, трава, деревья. А я всё плакала, не в силах остановиться. Не знаю почему, но слёзы так и лились. Интересно, понравилась ли ему моя реакция. Думаю, да.
Весь последующий час я разучивала мелодию, которую он для меня сыграл.
***
Десятью днями позже группа Зомби атаковала каких-то нефтяников или солдат в глубинах дельты. Десяток мужчин разорвали на куски, кровавые ошмётки разбросало по всей болотистой местности. Те, кому удалось сбежать, заявили репортёрам, что Зомби было не остановить. Один из солдат даже бросил в робота гранату, но существо закрылось от снаряда тем же силовым полем, что ему надлежало задействовать при взрывах нефтепровода. Солдат сообщил, что силовое поле напоминало потрескивающий пузырь из молний.
– Wahala! Беда! – встревоженно кричал солдат телерепортёрам. Его лицо лоснилось от пота, уголки глаз подёргивались. – Злые, злые твари! Я с самого начала так считал! Взгляните, у меня есть граната, но какой от неё прок? Ye ye! Я ничего не мог сделать!
Нефтепровод, закладку которого рабочие едва начали, оказался полностью достроен. Ремонт входил в число возможностей зомби – ремонт, но не полный монтаж. Это было странно. В газетных подборках утверждалось, что Зомби становятся слишком умными, вот только используют свой ум во благо только самим себе. Что они готовят восстание. Что-то определённо менялось.
– Возможно, это вопрос времени, и вскоре чёртовы штуки поубивают нас всех, – заявил мой муж, не выпуская из рук бутылку пива, пока читал об инциденте в газете.
Я решила больше не приближаться к своему Зомби. Они непредсказуемы и, возможно, неуправляемы.
***
Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.
Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.
Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.
В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.
Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.
Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.
Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.
Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.
– Эме!
Наша мелодия мигом распалась.
– Эме! – снова окликнул меня муж.
Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.
– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.
– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…
Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.
Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:
– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…
Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.
– Моя собственная жена! – прошептал он.
– Я…
Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!
Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.
Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.
Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.
***
Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.
Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.
Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.
Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.
Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.
Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.
Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.
Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.
– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.
Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.
– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.
Он сплюнул и пошёл прочь.
– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!
Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.
– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?
Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.
Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.
– Удиде! – окликнула я.
Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.
Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!
ФШШ!
***
Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.
***
Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.
И я выжила.
Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?
Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?
Директор музея "Космической Славы" Ян Янов – бывший "космический волк", абсолютный рекордсмен по количеству дальних путешествий и по намотанным световым годам. До поступления в Высшую Школу Космонавтики (ВШК) Ян успел поработать несколько лет послом в африканской республике Того. В этой главе Ян рассказывает о том, как поступил в ВШК и как ее закончил.
© 2024 Константин Оборотов
*** Глава 03. Высшая Школа Космонавтики ***
Вступительные экзамены я сдавал не очень хорошо. Физподготовку на "3", английский на "4", китайский на "3", физику на "4", математику на "5". Решающим для меня был последний экзамен, сочинение по теме "Кем я был до поступления". Тема для меня была выигрышная. Большинство абитуриентов были молодыми парнями в возрасте от 17 до 22 лет и ничего интересного о своей жизни они не могли ни рассказать, ни, тем более, написать. А у меня был богатый жизненный опыт, который я очень красочно описал в своем сочинении.
Четверка за сочинение гарантировала мне поступление, но я был уверен в пятерке. Каково же было мое разочарование, когда на следующий день я обнаружил, что мне поставили всего лишь тройку.
В сумме у меня получился т.н. "полупроходной" балл, а таких вот полупроходников вызывали на особое заседание приемной комиссии.
- Уважаемый Ян, - обратился ко мне председатель комиссии, - вам ведь уже 31 год, не староваты Вы для курсантской жизни?
- В правилах для поступающих указано, что предел по возрасту до 35 лет, - напомнил я.
- Ну, да, ну, да, - пробормотал председатель в каких-то сомнениях, - а вот, кстати, сочинение Ваше мне очень понравилось!
- Почему же Вы только тройку поставили? – с обидой спросил я.
- Еще скажите "спасибо", что тройку, - улыбнулся председатель, - наш главный филолог Аделаида Федоровна вообще требовала вкатить Вам "пару", да и еще жалобу написать на Вас руководству. Якобы, Вы своим сочинением дискредитировали нашу дипломатию в Африке снизу доверху. Но, скажу честно, Вы здесь нужны. Предлагаю следующее. Оформляем Вас курсантом на особый дипломатический факультет. На первый курс, он же последний, т.к. обучение 1 год. Рабочий день ненормированный. Территорию "Школы" покидать без разрешения запрещается. Только по увольнительным разрешениям от начальника факультета. Но зато у Вас будет своя отдельная комната в нашем общежитии. Территория "Школы" достаточно обширная, есть стадион, спортивный городок, плавательный бассейн, тренинговый центр, барокамера и другие развлечения.
- Вообще, вся необходимая инфраструктура на территории школы имеется. Включая вольнонаемных лаборанток. После окончания обучения планирую направить Вас на планету "Бегемотов" на дипломатическую должность. Правда, пока там никаких вакансий нет, но за год, наверняка, что-нибудь появится. Итак, согласны?
- Я могу подумать? – поинтересовался я.
- А куда спешить? Думайте, сколько угодно, - разрешил председатель, - хоть десять секунд. Время пошло!
- Я согласен, - немедленно ответил я, и тут же был зачислен в школу.
Год обучения в школе прошел быстро и незаметно. Я в основном изучал историю планеты "Бегемотов", используя имеющие видео и текстовые материалы. Неплохо освоил популярные языки планеты, язык местных людей и язык местных бегемотов. Также немного подтянул физическую подготовку.
И вот мы уже выпускники. Торжественным маршем наш маленький специальный факультет дипломатов прошел по плацу. Мы крикнули "ура" и подбросили вверх серебряные и золотые монетки. Затем лаборантки собирали эти монетки на память о нас. А мы навсегда распрощались со школой и между собой.
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
И вот турнир начался! Яна охватило такое сильное волнение, что у него онемели ноги. Но он, все-таки, собрался с духом, схватил ноги в руки и вполне удовлетворительно выполнил первую часть обязательной программы: прыжок внутрь бегемота.
© 2024 Константин Оборотов
*** Глава 09. Турнир ***
Нас, участников турнира, выстроили на большой площадке в один ряд, каждого перед своим бегемотом, определенного жребием.
Мы были облечены в очень удобные легкие скафандры. Внутри они были мягкими, приятными. Снаружи – жесткими и надежными. Конструкция шлемов, с помощью системы зеркал, камер и подсветок позволяла вести круговой обзор при любом освещении.
Начались длинные приветственные речи официальных персон. Эти речи по причине громкого синхронного перевода на разные языки (включая язык бегемотов!) сводили меня с ума. Особенно разорялся Джон. Всю энергию, которую он приготовил для борьбы в турнире, Джон решил теперь выплеснуть в этой говорильне. Он рассказал о длинной истории наших отношений, о "вечной дружбе", о "культурном взаимообогащении", о свободе и демократии, о мечтах и надеждах.
- Остановите его хоть кто-нибудь! – хотелось мне закричать, но я сдерживался.
Наконец, речи закончились, судья дал сигнал, и главные часы турнира начали отчитывать первые секунды.
Бегемоты синхронно открыли свои "чемоданы".
Девять спортсменов подбежали к своим бегемотам и ловко запрыгнули в их пасти.
Только один спортсмен задержался на старте. Это был я. От волнения у меня вдруг онемели ноги. Стадион свистел. Комментатор что-то успокаивающе рассказывал про землян, которые, якобы "медленно и плохо готовят, зато едят очень быстро".
В принципе, объективно ничего страшного не случилось. Знатоки игры утверждали, что такие задержки даже полезны, ибо "раньше залезешь, позже вылезешь". Такая тактика все-таки была рискованной. Судья мог забанить игрока за намеренную задержку игры. Но такие случаи были редки, суровые дисквалификационные наказания применялись только в случаях очень долгих и явно намеренных задержек.
А я все-таки быстро опомнился, размял икры ног руками и трусцой, с небольшим ускорением побежал навстречу к своей судьбе.
Подбежав к гостеприимно раскрытой пасти своего партнера, я сделал сильный толчок левой ногой, и, вытянув вперед руки, нырнул внутрь.
Я шлепнулся животом на широкий мягкий язык, легко проскользнул далее в глотку и пищевод, затем совершил достаточно мягкую посадку, упав в лужу желудочного сока.
Не знаю, как вы, а я с детства люблю ставить такие личные психологические эксперименты. Когда предстоит необычное событие: встреча с новым человеком, командировка и т.п., я пытаюсь заранее представить, как оно все будет. А затем уже сравниваю свои первоначальные представления с фактическими событиями. В данном случае, больше всего меня удивил тот факт, что организм бегемота вовсе не стремился немедленно выбросить меня наружу, как это делали тестовые тренажеры.
Все было тихо и спокойно. Я сидел в желудке, пытался оценить позицию и составить план дальнейшей игры.
Сначала видимость внутри была достаточно хорошей. Автоматически включилась встроенная система освещения скафандра, что позволило мне довольно тщательно осмотреть "помещение", в котором я оказался. Желудок бегемота изнутри представлял собой кожаный мешок грязно желтого цвета. Сверху вился легкий, еле заметный пар. Внизу валялись остатки пищи, причем были бананы, апельсины и другие фрукты в пригодном для употребления состоянии. Такая вот странная мысль о "пригодном в употреблении состоянии" пришла мне в голову, уж не знаю почему. Есть мне не хотелось. Хотелось мне продержаться еще немного, а затем успешно вылезти из этой пещеры. Никаких амбициозных планов о победе у меня не было даже близко. Хотелось просто показать какой-то не слишком позорный, лучше всего, средний результат, и закончить на этом странную комедию.
Было тихо, спокойно и скучновато. Вероятно, мне попался робкий бегемот, который, как и я, не слишком стремился к победе. Как и большинство мужчин в ситуациях, когда все хорошо, но скучно, я принялся искать приключений на свою задницу, да и на другие участки тела тоже.
Кроме других фруктов передо мной лежал еще крупный орех, похожий на наш кокосовый. Я взял в руки этот орех, его кожура казалась довольно прочной. Вероятно, у желудочного сока не хватало сил, чтобы разъесть его. Я подумал, наметил какую-то неясную цель на противоположной стенке желудка, затем бросил туда свою новую игрушку. Попал! Стенка желудка спружинила и отбросила мяч мне обратно. Затем я сделал еще несколько бросков, ведя счет попаданий против непопаданий. После двенадцати бросков счет стал 7:5 в мою пользу.
Но вот тринадцатый бросок оказался роковым. Вероятно, я слишком сильно бросил и попал в какой-то слишком твердый участок. Орех раскололся на мелкие кусочки, а содержащиеся в нем "молочко" разбрызгалось по поверхности желудка.
Это вызвало немедленную реакцию организма. Со всех сторон брызнули струйки желудочного сока, которые помимо всего прочего, полностью забрызгали смотровую область шлема, полностью лишив меня видимости.
На "ладонях" скафандра были встроены удобные поролоновые накладки, как раз для быстрого решения подобных проблем. Я протер правой рукой (all right) смотровую область шлема, и передо мной открылась следующая картина.
Теперь я был не один в этом странном домике. Прямо передо мной устроился солитер, небольшой по длине, около трех метров, но необычно толстый, примерно тридцать сантиметров в диаметре.
Вероятно, он прятался где-то в кишечнике, а теперь, привлеченный пикантным запахом кокоса, вылез из укрытия. Солитер с аппетитом всасывал в себя кокосовое молочко, а я раздумывал, какую политику мне вести относительно нежданного соседа. Можно было попытаться его убить. Наверное, это не так уж трудно сделать. Я предусмотрительно взял на турнир небольшой, но надежный алмазный ножик. Но не будет ли это грубое вмешательство во внутреннюю био среду вредным для бегемота? Я размышлял, вспоминая теорию вопроса. Наконец, решил, что убийство паразита всегда должно быть полезно для носителя и никогда не вредно. Но когда я решился действовать, начались сильные движения желудка, похожие на землетрясения.
Хитрый солитер сразу же быстро куда-то спрятался. А меня смыло в кишечный трак. Как по лабиринту я проскользил несколько поворотов и разворотов и очутился в анусе уже перед самым выходом, примерно где-то на расстоянии одного метра. Анус то немного приоткрывался, то закрывался снова и вот в эти мгновения открытий я даже видел небо, траву и птичек.
Свобода была близка!
Тут вдруг мной охватил спортивный азарт. Вместо того, чтобы спокойно и даже без усилий вылететь наружу и закончить игру, я вдруг инстинктивно встал на ноги и сделал "ежика", сильно вытянув руки и ноги, упираясь куда получится, не давая внешней силе вытолкнуть меня. Но я почувствовал, что и бегемотом тоже овладел игровой азарт. Он начал сильно тужиться, и давление на мою спину становилось невыносимым.
Я вспомнил об одеколоне Джона. Воспользовавшись кратковременной паузой, я вытащил флакончик и немедленно полностью разбрызгал содержимое перед собой. Эффект получился быстрым и неожиданным. Каловая масса впереди меня затвердела до каменного состояния. Я лег головой вперед, расслабился и стал ждать, что будет дальше. Бегемот несколько раз сильно тужился, в результате кашеобразный кал обволок меня полностью, но прорвать каменную блокаду никак не получалось.
Тут у бегемота, вероятно, совсем снесло крышу. Сначала, он несколько километров куда-то бежал с бешеной скоростью. Затем принялся переворачиваться с живота на спину и обратно, как кот, напившийся валерьянки. После этого долго купался в каком-то пруду. На этом, вероятно, все его фирменные методы лечения от запора закончились, бегемот успокоился, лег на какую-то тихую полянку и принялся медленно жевать то ли клевер, то ли какую-то другую травку. Мне было плохо видно с моей позиции.
Я достал свой алмазный ножик и принялся расковыривать твердую породу впереди себя. Получалось, не очень хорошо, но, все-таки, получалось. Где-то через час я проковырял примерно полметра, а сигнал скафандра о низком уровне кислорода дал мне дополнительный стимул. Трудно придумать более позорный вариант смерти, чем в заднице бегемота да еще в абсолютно буквальном смысле!
А ведь все к тому и шло. Когда я с огромным трудом доковырялся до цели, кислород в скафандре закончился. Итоговое отверстие получилось слишком маленькое, чтобы высунуться наружу. Я снял шлем, засунул его глубоко под ноги в каловые массы, а сам высунул голову наружу и с наслаждением вдохнул в себя свежий воздух.
- Бу-бу-бу! – крикнул я на языке бегемотов.
Это означало, "друг-бегемот, помоги, я застрял".
- Бу-бу-бу! (друг-человек, конечно, помогу)– немедленно откликнулся бегемот.
И вдруг принялся энергично сжимать и разжимать анус с такой силой, что я испугался, что у меня отвалится голова, как на гильотине.
- Бу-бу-бу! (стой, идиот, ты меня задушишь!) – прохрипел я из последних сил.
- Бу-бу-бу-бу-бу-бах! (извини, я не знал, потерпи немного, сейчас я пожую волшебной травы, она вызывает сильное газообразование в кишечнике, в результате ты вылетишь как пробка из бутылки шампанского).
Бегемот расслабил свой анус, мне стало легче. Еще через несколько минут я почувствовал сильное давление снизу. Я пытался елозить плечами как мог, твердая порода кала потихоньку трескалась, и я на несколько сантиметров вылез дальше наружу. Бегемот мне помогал двумя способами, усиливая давление и совершая осторожные сжимательные движения анусом.
И вот, наконец, раздался сильный хлопок, и я вылетел из задницы со свистом в сопровождении кусков твердого кала. Пролетев метров пять, я ловко, как гимнаст, сгруппировался и приземлился довольно безболезненно. Завершающий аккорд сделал мой шлем, вылетев за мной и упав на несколько метров дальше. Это меня не удивило, он ведь по весу намного легче, чем я.
Неожиданно для меня со всех сторон вдруг раздались восторженные крики, "браво!", "земляне не сдаются!", "слава чемпиону!"
Оказываются, многочисленные журналюги каким-то образом пробрались на место итоговой партии турнира, наблюдали за моими мучениями, вели видео съемку, но никто даже не подумал мне помочь. Вот, гады!
Журналисты окружили меня, но подходить совсем близко не решались.
- Что Вы можете сказать о своей победе в турнире? – обратилась ко мне самая шустрая девчушка из этой братии.
- Как хорошо, как хорошо, - бормотал я, еще до конца не понимая, что все мои мучения закончились.
- А что для Вас особенно хорошо?
- Хорошо, что мои плечи намного шире, чем бедра, - пояснил я, - второго зажима в районе живота я бы уже не выдержал.
Тут ко мне пробрался Джон.
- Поздравляю тебя со вторым рождением, - довольно двусмысленно и обидно съязвил он и добавил, - ну и с чемпионством тоже.
Он протянул мне руку для приветствия, но тут же ее отдернул.
- Боже мой, какой же ты грязный! Пошли в баню!
Я кряхтя и охая поднялся, схватил шлем, внимательно осмотрел местность (не оставил ли чего нужного и личного?), затем медленно побрел в указанном Джоном направлении. По пути я обратил внимание на своего старого знакомого солитера. Оказывается, ему не удалось задержаться внутри бегемота, он вылетел вслед за мной. Теперь он странным образом связался мертвым узлом вокруг ствола большого дерева.
- Что человеку хорошо, то солитеру – смерть, - поделился я мудростью с журналистами, - а что солитеру хорошо, то человеку – мрак.
Надо сказать, что местные аборигены обожали вот такие нравоучительно-познавательные пословицы и поговорки. Они одобрительно защебетали и зафиксировали мои изречения.
Мой напарник бегемот тоже давал интервью. Делал это он вполне доброжелательно. Похоже, его последнее место в зачете бегемотов, да и проигрыш его команды не сильно его расстроили.
- Отличная игра, я советую всем своим друзьям играть в нее. Это отличная профилактика против геморроя, а также, как вы все видели, очистка организма от паразитов.
Немного подумав, бегемот продолжил.
- Также эта игра двигает вперед такую важную науку как "медицина". Ведь вместо мартыхи или спортсмена также можно проглотить подготовленного человека-врача. И этот врач, находясь внутри, сможет провести диагностику всего организма изнутри и выявить заболевания на ранней стадии. Как, например, мой друг человек Ян обнаружил внутри этого мерзкого солитера. А я ведь и не знал, что этот паразит живет внутри меня!
Журналисты внимательно осмотрели солитера на дереве.
Я вздохнул, махнул рукой, попрощался с бегемотом и пошел отмываться.
Часть журналистов пошли со мной, хотя я никого не приглашал. Запах от меня шел мерзкий. Мне самому себя было нюхать неприятно.
- Что Вы можете сказать нам по завершению турнира? – спрашивали журналисты по пути в баню.
- Пошли вы все в анус! – ответил я довольно резко.
Журналисты оторопели. На их планете не было принято обижать друг друга ни словом, ни делом. По меньшей мере, осознанно.
- Чемпион советует вам всем принять участие в следующих играх, - довольно ловко перевел Джон мои слова, - и, конечно, желает вам одержать такую же красивую победу, какую он только что продемонстрировал на ваших глазах. Обращаю внимание, что я являюсь действующим тренером чемпиона и именно я подготовил заключительную комбинацию.
- Ура! – закричали журналисты и проводили нас до самой бани.
Причем некоторые "акулы пера" терпеливо ждали, пока я не отмоюсь, а особо любопытные даже наблюдали за процессом в довольно прозрачные, слегка запотевшие окна.
Вот и вся история, дорогие друзья.
Экспонат, на который вы обратили внимание, является Кубком Победителя. Сделан он чистого золота пробы "999+". Вес его ровно 24 килограмма. Заказ на изготовление и предварительный проект Кубка делал Джон. Кубок, кстати, принадлежит государству, а не мне. Я бы мог рассказать вам о своем альтруизме, но вместо этого скажу вам просто и честно. Тогда действовали жесткие правила: любой подарок или приз, полученный космическим чиновником, автоматически становился собственностью Земного Союзного Государства. Вот так!
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
Ночь уже накрыла городок. Я лежала в своей комнате, когда услышала голос из-под кровати, низкий и хриплый.
– Эй, – позвал голос.
Я замерла на мгновение. Да нет, просто показалось.
– Эй, мелкая, – повторил голос.
Подтянув колени к груди, я спряталась под одеяло с головой, в слабой попытке отгородиться от голоса и холодного ветра, трепавшего занавески.
– Ты кто? – Мне с трудом удавалось шептать.
– Я монстр-из-под-кровати, – ответил голос.
– Настоящий?
– В смысле? Конечно настоящий.
– У тебя есть имя?
– Конечно, у меня есть имя.
– О.. и как тебя зовут?
– Фрэнк.
– Фрэнк?
– Да, – проворчал монстр. – Что-то не так?
– Нет… ну я не знаю. Просто не очень по-монстрячьи.
– Ну, мои родители не хотели, чтобы я стал монстром.
– О… а кем они хотели, чтобы ты стал?
– Стоматологом.
– Забавно. – На моем лице сама собой растянулась улыбка.
– А твои родители как? Кем они хотят тебя видеть?
– Не знаю.... Эй, Фрэнк?
– Да?
– Ты не собираешься... ну там... напугать меня что ли?
– Что? Зачем мне это делать?
– Ну ты же подкроватный монстр…
– Ну, да, конечно, но это не значит, что я пугаю маленьких детей.
– Я думала это твоя работа.
– Моя работа – пугать людей, – ответил Френк. – Но только плохих людей.
– Разве я плохая?
– Нет. Но я и не собираюсь пугать тебя.
– А кого собираешься тогда?
– Парня в твоем шкафу.
Кожа на моих руках покрылась мурашками. Я хотела спросить монстра, что он имел в виду, но шорох, доносящийся из шкафа, заставил меня замереть. Дверь со скрипом открылась, мягкие шаги, тихо топали ко мне по деревянному полу спальни. Я не осмеливалась выглянуть из-под одеяла. Шаги прекратились, сменившись тяжелым дыханием прямо надо мной.
Теплое убежище развалилось, когда с меня сдернули одеяло.
Крепко сжавшись в самый маленький комочек, я приготовилась к худшему. Крик прорезал ночной воздух. Разбилось стекло.
Я украдкой приоткрыла один глаз… никого. Только большой нож поблескивал в лунном свете на полу у кровати.
Родители ворвались в комнату. Трясли меня, спрашивали, что случилось… но я не знала, что сказать. Только, что кто-то прятался в моем шкафу, а потом выпрыгнул из окна.
Родители позвонили в 911. Полиция приехала немедленно. Они поймали мужчину по имени Гэри Томпсон, бежавшего по улице в паре кварталов от моего дома. Он был весь в крови и битом стекле. Потом нашли машину Гэри, брошенную на нашей подъездной дорожке, а внутри – скотч, ножи, барбитурат и видеокамеру.
Я слышала только, что адвокат Гэри воспользовался лазейкой и он легко отделался из-за невменяемости. Теперь “парень из шкафа” заключен в государственную психиатрическую клинику для душевнобольных преступников.
А вот о монстре Френке, к сожалению, ничего больше не было известно. Но офицер, арестовавший Гэри, сказал мне, что он спит на полу в своей палате.
Он все твердит врачам, что боится Фрэнка, монстра-из-под-кровати.
~
Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
*** Краткое содержание предыдущих глав ***
Перед тем как прочитаем заключительную, очень короткую главу, давайте, вспомним события, которые состоялись перед ней.
Гл.1. Музей "Космической Славы".
Четверг 10.06.2224 года. Директор музея "Космической Славы" Ян Янов проводит экскурсию. Посетителей заинтересовал один интересный экспонат. Представьте себе фигуру бегемота, размером с крупного кота, а на вид из чистого золота. При этом бегемот широко разинул пасть, а из его задницы торчала явно человеческая голова.
Гл.2. Республика Того, год 2164.
О том, как Ян работал послом в республике Того.
Гл.3. Высшая Школа Космонавтики.
О том, как Ян поступил и закончил ВШК.
Гл.4. Полет на планету Бегемотов.
Об открытии планеты Бегемотов. О том, как Ян добрался до планеты Бегемотов.
Гл.5. Бегемотия, вхождение в должность.
О том, как Ян вступил в должность первого помощника посла.
Гл.6. Один землянин - хорошо, два - терпимо, много - кошмар.
О том, как развивались отношения между землянами и бегемами.
Гл.7. Жизнь внутри бегемота.
Главным развлечением на планете была фирменная межрасовая игра под названием "Жизнь внутри бегемота". Описание правил игры.
Гл.8. Подготовка к турниру.
О том, как Ян проводил тренировки.
Гл.9. Турнир.
О том, как Ян стал победителем турнира.
© 2024 Константин Оборотов
*** Глава 10. Возвращение в музей ***
В это время дверь в зал с грохотом отворилась. Вошел начальник АХО музея Петрович.
- Эй, Яныч! Кончай свою бодягу! – закричал он довольно беспардонно, - новые экспонаты привезли! Я без тебя принимать не буду. Какие-то странные животные. Кусаются! Зачем они тут нам нужны? Может сразу послать их в зоопарк?
- Да, дорогие друзья, - смущенно обратился к аудитории Ян Янов, - действительно, совсем я вас тут замучил своими байками. Давайте закругляться.
- А когда будет новая экскурсия с Вашим участием? – поинтересовался кто-то из аудитории.
- Когда-нибудь, наверное, будет, - улыбнулся директор музея, - по крайней мере, я на это надеюсь. Следите за новостями на официальном блоге музея.
И директор с завхозом отправились принимать новые экспонаты.
=========
= Конец =
=========
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
Комментарии