Первый Укр (гл.1)
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра содержимого данного поста.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра содержимого данного поста.
Представьте себе, что вам дали поручение сыграть в важном шахматном турнире, а вы до этого никогда вообще не играли в шахматы. Что делать? Конечно, тренироваться, играть со специальными шахматными движками, пытаясь улучшить уровень игры насколько это возможно. Вот и Ян оставшееся до турнира время посвятил тренировкам.
© 2024 Константин Оборотов
*** Глава 08. Подготовка к турниру ***
До финала оставалось семь дней, и я все оставшееся время посвятил тренировкам.
Прямо на территории посольства был вполне удобный зал для тренировок. Там стояло несколько макетов бегемотов по уровню сложности от простого до сложного.
Принцип тренировки простой. Нажимаешь на пульте кнопку "старт", выбранный бегемот открывает рот. Затем разбегаешься и прыгаешь в открытую пасть. Внутри проходишь по горлу и пищеводу, затем, сгруппировавшись, падаешь в желудок. После чего "бегемот" начинает делать попытки выбросить тебя из заднего прохода, работая мышцами желудка и прямой кишки.
На первых попытках я показывал очень скромные результаты. Но с опытом постепенно пришло понимание, как нужно действовать внутри. Тестовые результаты улучшились до такой степени, что я решился через четыре дня попробовать самую трудную модель, да еще выставил самые сложные настройки.
О своей уверенности в своих силах я пожалел уже через двадцать секунд.
Эта самая трудная модель отличалась от простых тем, что она почти полностью имитировала организм бегемота, включая наличие слюны в горле, желудочного сока в желудке и каловых масс в прямой кишке.
Этот тест произвел на меня сильнейшее впечатление. Все произошло как-то слишком уж быстро. Я прыгнул в пасть бегемота, быстро проскользнул по горлу и уже через секунду плюхнулся в желудок, подняв высокую волну желудочного сока. Какой-то неуловимой работой мышцы желудка я быстро оказался выброшен в прямую кишку, в самую гущу каловых масс. Тут заработала прямая кишка, а работала она идеально, как поршень, выдавливая порцию за порцией кала наружу и меня вместе с этой каловой массой. Я попытался как-то задержаться, растопырив в разные стороны руки и ноги. Помогло не очень. Через десять секунд я был исторгнут и с грохотом свалился на маты. Хорошо еще, что органика была ненастоящей, а всего лишь имитацией.
На этом я прекратил тренировки и с тяжелым чувством отправился в свою комнату отдыха. Мрачные мысли лезли ко мне в голову. Если тесты даются мне с таким трудом, что же меня ждет на реальном турнире с настоящими животными с настоящими слюнями, желудочным соком, калом?
Через час ко мне в гости зашел Джон.
- How do you do? – поинтересовался Джон, традиционно ласково улыбаясь.
- Как Вы это делаете? – перевел мой автоматический переводчик.
- All right! – ответил я.
- Все время правой, - продублировал переводчик по-русски.
- Перестаньте дурить, Ян, - нахмурился Джон, - Вы знаете английский, я знаю русский, выключите переводчик, его глупые шутки тут неуместны. Я пришел к Вам, как к лучшему другу. Хочу Вам помочь. Как у Вас идет подготовка к турниру?
- Если честно, не очень, - признался я, - на простых тестовых моделях еще кое-как получается, но боюсь, что в боевом режиме мне не хватит опыта.
- Не переживай. Новичкам везет. А чтобы тебе точно повезло, возьми вот это, - Джон протянул мне маленький пластмассовый флакончик с прозрачной жидкостью.
- А что это такое? – поинтересовался я.
- Мое изобретение, успокоитель для бегемотов, - объяснил Джон, - твоя задача простая. Аккуратно запрыгнуть в бегемота, плюхнуться в желудок, там спокойно распылить содержимое флакончика. В результате, бегемот успокоится, забудет о турнире, впадет в дрему. Ты подождешь нужное время и вылезешь победителем.
- А это не будет трактоваться как допинг?
- Все, что не запрещено, то разрешено, - пояснил Джон, - в крайнем случае, скажешь, что это твой личный одеколон.
- А чего это ты решил мне помочь? – спросил я с некоторым подозрением.
- Так мы же одна команда и должны помогать друг другу, - улыбнулся Джон своей традиционной искренней улыбкой.
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
С детства любил Стругацких. Сложно сказать, когда я
начал их читать. Помню, как-то раз, брат пытался меня заинтересовать, зачитывая
мне пролог «Трудно быть богом». Мне тогда было лет восемь, и я уже не любил,
когда мне что-то читали вслух. В моей голове у каждого персонажа складывался
определенный образ, и говорили они совсем не так, как говорит читающий. Потом
мне подсовывали «Понедельник начинается в субботу» и тут мне тоже не зашло.
Какой-то автомобиль, Изнакурнож. Где действие?!
В итоге зашел я на Стругацких со сборника рассказов «Шесть спичек». Причем сам
рассказ «Шесть спичек» мне не очень понравился. Нейтрино, фокусы, обезьяны. А
вот «Извне» и «Забытый эксперимент» прям в самое сердечко попали. Кстати, потом
я прочитал «Половину жизни» Кира Булычева и у меня возникло ощущение, что
вдохновлялся он именно «Извне» Стругацких.
Именно с этого сборника рассказов и началось настоящее знакомство со Стругацкими. На тот момент я прочитал практически всё, что было издано. Что-то перечитывал по многу раз, что-то не зашло совсем. Например «Отель у погибшего альпиниста» - ни глубины, ни детектива как такого, ни особого сюжета. Там даже роботы не спасают ситуацию. Если А. и Б. хотели попробовать себя в новом жанре, то можно было отбросить всю фантастику, как например, в «Хромой судьбе» и погрузиться в жанр детектива, но нет, не получилось. Или вот «Улитка на склоне» - явный перебор с абстракцией. Упор больше на образы, чем на смысл. Причем в том же «Граде обреченном» этот баланс абсурда, фантастики и реальной жизни, настолько идеален, что я перечитываю его снова и снова. Каждый раз нахожу что-то новое и каждый раз, смысл меняется вместе со мной. Некий процесс взросления вместе с Андреем Ворониным.
И вот тут мы плавно переходим к основной причине, почему я захотел написать этот пост – к разочарованию.
Светлое будущее закончилось в 80-х и началась суровая реальность 90-х. Менялось всё: жизнь, быт, культура. И, конечно же, менялась литература.
В начале 90-х вышел сборник C. Ярославцева, в который вошло три повести «Экспедиция в преисподнюю», «Подробности жизни Никиты Воронцова», «Дьявол среди людей». На обложке прямым текстом было написано, что это А. Стругацкий, без Б. Естественно, как любитель Стругацких, я это сборник прочитал. Повесть «Экспедиция в преисподнюю» была некой детской сказкой, веселой, задорной, местами страшной. Как по мне, в ней отразилась истинная суть А. Стругацкого, некая легкость, полет фантазии, ребячество. «Подробности жизни Никиты Воронцова» несколько другой формат, философский, с долей детектива, но вполне себе понятный. А вот «Дьявол среди людей» меня неприятно поразил. Достаточно жесткий, мрачный. От него так и веяло безысходностью, и эта безысходность накладывалась на ситуацию вокруг.
Потом я прочитал роман «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя». Мне не понравилось, и длительное время я к этому роману не возвращался.
В году так 2004, родители сделали мне изумительный подарок – полное собрание сочинений Стругацких. В хорошем переплете, на качественной бумаге. Читать – одно удовольствие. Второе удовольствие в том, что в конце каждого тома были «Комментарии к пройдённому», где Б. Стругацкий приводил записи из дневников и коротко рассказывал, как писалось то или иное произведение. Я принялся заново всё перечитывать, пока не дошел до «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики». Остановился. Подумал. Долго думал, пытаясь прийти какому-то положительному мнению. Это уже Б. Стругацкий, он же С. Витицкий, без А. (его уже не было). Потом прочитал «Бессильные мира сего» и совсем расстроился. Сопоставляя А. и Б. «Экспедиция в преисподнюю» и «Поиск предназначения», у меня в голове начал формироваться некая схема гармонии Стругацких. Как они друг друга дополняли, и что каждый вносил в книгу.
Это осознание долго крутилось у меня в голове, формировалось, преобразовывалось, пока не вылилось в некую целую композицию, которой я остался удовлетворен, пока не случилось страшное – в какой-то момент при переписке я захотел вставить цитату из «Отягощённые злом». Нашел, вставил и подумал «а не перечитать ли мне его?». И начал читать. Нельзя сказать, что это было плохо – это было ужасно!
1988 год, жизнь на стыке эпох, мир меняется и люди вместе с ним. Как оно будет дальше? Никто не знал. И вот в этой своей попытке предугадать будущее, Стругацкие не попали по всем пунктам. Хуже того, они попытались переиначить свою идею Учителя из Полдня XXII века, тем самым убив саму идею Полдня. Так же мне не понравились эти заигрывания с библейским сюжетом. Но тут отдельная история, в отрыве от дневника Мытарина, мир О.З. интересен как самостоятельная единица и имеет право быть. В нынешнее время роман смотрится как неумная сатира коммунистическое будущее и этим расстраивает ещё больше. Но самое большое разочарование, я испытал, когда начал читать комментарии к пройденному про О.З. от Б. Стругацкого. Вот тут мне стало больно. Человек, который строил наше светлое будущее, который рисовал его и, возможно, даже жил им, буквально нескольким фразами перечеркивает всё, что было написано ранее, свои собственные идеи, книги и людей, которые в них верили. Я считаю, что в книгах Стругацких, как таковой не было коммунистической пропаганды (кроме отдельных моментов «Страны багровых туч»), они рисовали мир будущего так, как им хотелось бы жить в этом будущем. С какими-то плюсами, достоинствами, но в то же время и недостатками. И не может такого быть, чтобы мир был идеален, слишком идеальный мир смотрится надуманно. И этот мир будущего он же и разрушил во мне. Как можно верить в то, в о что не верит сам автор? Возможно это усталость, старость, вся это тоска и безысходность 90-х, сделали Б. таким? Не знаю. Не хочется кого-то обвинять. Могу только сказать, что А. и Б. закончились на «Отягощённых злом». Жирной, кляксой, в которой каждый видит что-то своё. Дальне были только два разных автора C. Ярославцев и С. Витицкий. Безусловно талантливые, но совершенно другие.
P.S. Я озвучиваю только свое мнение и свои мысли.
Директор музея "Космической Славы" Ян Янов – бывший "космический волк", абсолютный рекордсмен по количеству дальних путешествий и по намотанным световым годам. До поступления в Высшую Школу Космонавтики (ВШК) Ян успел поработать несколько лет послом в африканской республике Того. В этой главе Ян рассказывает о том, как поступил в ВШК и как ее закончил.
© 2024 Константин Оборотов
*** Глава 03. Высшая Школа Космонавтики ***
Вступительные экзамены я сдавал не очень хорошо. Физподготовку на "3", английский на "4", китайский на "3", физику на "4", математику на "5". Решающим для меня был последний экзамен, сочинение по теме "Кем я был до поступления". Тема для меня была выигрышная. Большинство абитуриентов были молодыми парнями в возрасте от 17 до 22 лет и ничего интересного о своей жизни они не могли ни рассказать, ни, тем более, написать. А у меня был богатый жизненный опыт, который я очень красочно описал в своем сочинении.
Четверка за сочинение гарантировала мне поступление, но я был уверен в пятерке. Каково же было мое разочарование, когда на следующий день я обнаружил, что мне поставили всего лишь тройку.
В сумме у меня получился т.н. "полупроходной" балл, а таких вот полупроходников вызывали на особое заседание приемной комиссии.
- Уважаемый Ян, - обратился ко мне председатель комиссии, - вам ведь уже 31 год, не староваты Вы для курсантской жизни?
- В правилах для поступающих указано, что предел по возрасту до 35 лет, - напомнил я.
- Ну, да, ну, да, - пробормотал председатель в каких-то сомнениях, - а вот, кстати, сочинение Ваше мне очень понравилось!
- Почему же Вы только тройку поставили? – с обидой спросил я.
- Еще скажите "спасибо", что тройку, - улыбнулся председатель, - наш главный филолог Аделаида Федоровна вообще требовала вкатить Вам "пару", да и еще жалобу написать на Вас руководству. Якобы, Вы своим сочинением дискредитировали нашу дипломатию в Африке снизу доверху. Но, скажу честно, Вы здесь нужны. Предлагаю следующее. Оформляем Вас курсантом на особый дипломатический факультет. На первый курс, он же последний, т.к. обучение 1 год. Рабочий день ненормированный. Территорию "Школы" покидать без разрешения запрещается. Только по увольнительным разрешениям от начальника факультета. Но зато у Вас будет своя отдельная комната в нашем общежитии. Территория "Школы" достаточно обширная, есть стадион, спортивный городок, плавательный бассейн, тренинговый центр, барокамера и другие развлечения.
- Вообще, вся необходимая инфраструктура на территории школы имеется. Включая вольнонаемных лаборанток. После окончания обучения планирую направить Вас на планету "Бегемотов" на дипломатическую должность. Правда, пока там никаких вакансий нет, но за год, наверняка, что-нибудь появится. Итак, согласны?
- Я могу подумать? – поинтересовался я.
- А куда спешить? Думайте, сколько угодно, - разрешил председатель, - хоть десять секунд. Время пошло!
- Я согласен, - немедленно ответил я, и тут же был зачислен в школу.
Год обучения в школе прошел быстро и незаметно. Я в основном изучал историю планеты "Бегемотов", используя имеющие видео и текстовые материалы. Неплохо освоил популярные языки планеты, язык местных людей и язык местных бегемотов. Также немного подтянул физическую подготовку.
И вот мы уже выпускники. Торжественным маршем наш маленький специальный факультет дипломатов прошел по плацу. Мы крикнули "ура" и подбросили вверх серебряные и золотые монетки. Затем лаборантки собирали эти монетки на память о нас. А мы навсегда распрощались со школой и между собой.
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
На разных планетах популярны разные спортивные игры. Это зависит от культурных традиций той или иной планеты. На планете "Бегемотов" исключительно популярной культовой игрой является древняя игра под названием "Жизнь внутри бегемота". В игре принимали участие две команды: люди (бегемы) и бегемоты, по десять участников в каждой команде. Перед стартом игры проводилась жеребьевка, в которой определялись пары, какой человек с каким бегемотом будет взаимодействовать. После того как судья объявит старт игры, бегемоты широко открывали пасти. Люди в легких скафандрах прыгали "рыбкой", головой вперед, в эти пасти, быстро проскальзывали через гортанный канал и попадали в огромный желудок. Теперь задачей человека было продержаться как можно дольше в желудке бегемота или, на худой конец, хотя бы в кишечной системе. Задача бегемота была обратной. Он должен был постараться как можно быстрее исторгнуть человека из заднего проходного отверстия. © 2024 Константин Оборотов
*** Глава 01. Музей "Космической Славы" ***
Четверг 10.06.2224 года не был совсем обычным днем в музее "Космической Славы". Экскурсию проводил директор музея Ян Янович Янов. В музее и так было чего посмотреть. Удивительные экспонаты в виде скелетов животных с далеких планет, таинственные артефакты, редкие видео в режиме "3D+запах", все это привлекало внимание любителей и энтузиастов космических исследований.
А уж когда экскурсию проводил лично Ян Янов, то, как правило, энтузиазм посетителей зашкаливало. Директор Янов – бывший "космический волк", абсолютный рекордсмен по количеству дальних путешествий и по намотанным световым годам. Уж он-то мог рассказать что-то интересное из старой истории космических походов! И, обычно, Ян с удовольствием рассказывал.
- А что это такое? – полюбопытствовал один из экскурсантов, указывая на один из экспонатов. – Странный сувенир!
"Сувенир", как выразился экскурсант, действительно, был странный. Представьте себе фигуру бегемота, размером с крупного кота, а на вид из чистого золота. При этом бегемот широко разинул пасть, а из его задницы торчала явно человеческая голова. Скульптура была выполнена исключительно качественно, были заметны все тонкие детали. Например, была четко видна гримаса ужаса на лице человека.
- Это кубок победителю финальных соревнований традиционных спортивных игр на планете "Бегемотов", - ответил Ян Янович.
- А чья это голова торчит из задницы бегемота? – продолжал любопытствовать экскурсант.
- Моя, - скромно ответил директор, - это очень интересная история. Если никто не будет против, давайте, пройдемте в демонстрационный зал номер 777. Я вам все подробно расскажу и покажу.
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
Автор: Джо Холдеман. Перевод: Sanyendis
28 сентября 2058 года
На тёмной стороне Луны располагаются девять секс-баров. Я прочитал их описания в путеводителе и обратился к парочке местных за рекомендациями, в итоге выбрав место с остроумным названием «Сочный Бар».
По правде говоря, название отражало не только кокетливый эротизм. Здесь подавали исключительно фрукты и соки, большинство из которых импортировали с Земли, поэтому ценник был заоблачный. Я потратил все суточные на стакан грушевого нектара и принялся разыскивать самую привлекательную женщину в помещении.
Данная стратегия оказалась ошибочной. Я и до несчастного случая не отличался особенной привлекательностью, а механические части достоверно воспроизвели мои грубые черты и небольшое брюшко. Меня отшили. Я перешёл в другую крайность и стал выглядывать самую невзрачную даму.
В любом случае это будет более достоверная проверка: до происшествия я постоянно требовал внешнего совершенства и платил за него. Если бы мне удалось повторить вчерашнюю ночь с женщиной, к которой я не испытывал сексуального влечения, и без проблем заняться этим на виду у всех, то моя независимость от автономной нервной системы была бы несомненна доказана.
Вторая ошибка. Мне всегда плохо давались светские беседы, поэтому, обнаружив воплощение посредственности, я завёл разговор о несчастном случае и уникальном таланте, который приобрёл после. Она внезапно вспомнила, что у неё назначена встреча.
Со следующей, тоже невзрачной, женщиной я проявил меньше откровенности. Она поинтересовалась, что у меня с лицом, и я ответил полуправдой. Она была миленькой и вела себя по-матерински, что меня не слишком прельщало. Однако это делало её отличной испытуемой. Мы покинули секцию бара, в которой происходило знакомство, и направились в так называемую «комнату любви».
В воздухе ощущалось что-то едкое – полагаю, коктейль из благовоний и пота, но, само собой, мой сухой нос не мог по-настоящему определять запахи. Впервые я был признателен за это ограничение; скорее всего, здесь воняло, как в раздевалке. Плюс феромоны.
В приглушённом красном, синем и белом освещении более дюжины пар с переменным энтузиазмом предавались различным формам интимной близости. Некоторые открыто пялились на остальных, но большинство либо были полностью поглощены процессом, либо не подавали виду, что подглядывают. Чаще всего парочки предпочитали пол, застеленный тёплым мягким ковром, но кое-кто довольно креативно пользовался и столами со стульями. Некоторые из этих экзерсисов, несомненно, были бы невозможны и даже опасны в условиях земной гравитации.
Мы разделись, и она сделала комплимент по поводу моей очевидной «бодрости». Наблюдатель, находившийся неподалёку, дал завистливый комментарий. Её же тело оказалось довольно дряблым и рыхлым – сомневаюсь, что в прежние времена мне удалось бы сохранить «энтузиазм». Однако всё прошло идеально; честно говоря, мне очень даже понравилось. Она не требовала длительных прелюдий, и вскоре я уже повторял странный опыт сверхчувствительных изысканий. Гинекологическая спелеология.
Она оказалась весьма говорлива в момент наслаждения, и, хотя её хватило меньше, чем на час, мы привлекли достаточно внимания. Когда она, тяжело дыша, с явным сожалением отказалась от дальнейших утех, наблюдавшая за нами женщина, весьма привлекательная молодая блондинка, предложила познакомиться поближе с её многочисленными отверстиями. Я ненадолго ей уступил; хоть колодец и опустел, на пенисе это не сказалось.
Во время представления я осознал, что получаемое мною удовольствие никоим образом не могло считаться сексуальным. Чувственным – да, безусловно, сродни тому, как поглощение вкусной еды становится чувственным опытом, но с нотками отчуждённой изысканности, которую мне трудно описать. Возможно, это как-то связано с эпикурейством в неметафорическом смысле. Поскольку я больше не могу ощущать вкус еды, значительная часть моего мозга освобождается для оценки других впечатлений. Может статься, что мозг реорганизуется, чтобы извлечь максимальную пользу из моих новых способностей.
К тому моменту, как силы блондинки начали иссякать, мой сатиризм вызвал интерес у нескольких других женщин. Я устоял перед искушением установить предел возможностей этого органа, если, конечно, он существовал. Спина болела, правое колено протестующе ныло. Так что я щёлкнул мысленным переключателем и опал. Я ушёл, стараясь избегать общения (первая женщина настояла на том, чтобы угостить меня чем-нибудь из барного меню. Я выбрал банан).
29 сентября 2058 года
Теперь, когда глаза и руки на месте, не вижу смысла карябать в дневнике ручкой. Так что отныне я веду записи на компьютере. Тем не менее, старые заметки я тоже сохранил.
Я перенёс все ранее произошедшие события, а затем откатился назад и отредактировал версию, которую покажу Биотеху. Там всё чинно и благородно, и таким останется впредь. Например, в ней отсутствуют следующие строки:
Добавив запись о прошлой ночи, я обнаружил, что всё ещё полон сил, и поэтому решил воплотить в жизнь зревший в голове план.
Около двух часов ночи я спустился вниз и вломился в лабораторию с манипуляторами. Вход защищён цифровым замком с пятизначной комбинацией, но, разумеется, для меня это не стало преградой. Мои сверхчувствительные пальцы осязали, как встают на места тумблеры.
Я взял микроманипулятор, затем отсоединил ногу. Провёл им по электрическим цепям в протезе и без труда обезвредил контроллеры. Вся процедура заняла меньше двадцати минут.
Мне всё же пришлось поначалу передвигаться с осторожностью. Случалось, что я мог взмыть в воздух или гиперкомпенсировать движение, вплоть до хромоты. Когда я добрался до палаты, дела пришли в норму. Итак, инженеры вновь ошиблись относительно пределов моих возможностей. Тестируя протез, я оставил вмятину в задней металлической стенке своего шкафчика ударом в пол силы. Придётся повременить, пока я не окажусь снаружи и в одиночестве, чтобы испытать возможности удара в полную силу.
Для сравнения, удар «здоровой» ногой не оставил следов, но большой палец я разбил.
30 сентября 2058 года
Сдаётся мне, теперь я гораздо лучше отношусь к собственному телу, чем последние двадцать лет. А кто бы на моём месте реагировал иначе? В этих новых конечностях и органах буквально заключена вечная молодость; если какая-то деталь начнёт проявлять признаки износа, её просто-напросто можно заменить.
На сегодняшнем освидетельствовании от Биотеха я разозлился. Стоило лишь поинтересоваться о целесообразности замены правой руки и ноги, как все, за исключением одного сотрудника, пришли в ужас. Ему это показалось забавным. Я его запомню.
Полагаю, через день-два эти придурки велят мне покинуть ближнюю сторону Луны и вернуться на Мерси для получения психиатрической «помощи». Я уеду, когда пожелаю, и на своих условиях.
1 октября 2058 года
Эта голосовая запись ведётся из Центра контроля окружающей среды на ближней стороне Луны. Сейчас 10:32; у них осталось меньше девяноста минут, чтобы принять мои требования. Позволить мне пойти на попятную.
Завершив дневниковую запись о прошедшей ночи, я испытал бурный прилив сексуального желания. Я сел в шаттл до тёмной стороны Луны и вернулся в «Сочный бар».
Невзрачная женщина, с которой я познакомился прошлой ночью, уже ждала меня там – надеялась, что я появлюсь. Она пришла в восторг, когда я предложил сэкономить деньги (или остатки скромности) и уединиться в моей палате.
Я не хотел её убивать. Такого у меня и в мыслях не было. Но, думаю, в порыве страсти или беспечности я бездумно упёрся кибернетической ногой в стену, а затем не рассчитал силу проникновения. Как бы там ни было, раздался хруст и треск. Она тоненько вскрикнула, а нижнюю часть моего тела внезапно залила кровь. Я сломал ей позвоночник и, по-видимому, одновременно нанёс значительные внутренние повреждения. Должно быть, она быстро потеряла сознание, хотя её сердце билось ещё почти минуту.
В теории, избавиться от тела было нетрудно. Я отыскал в прачечной достаточно большой мешок, чтобы она поместилась в нём целиком. Затем вернулся в палату и уложил в него тело и запачканную кровью простыню. Случись всё в другое время суток, донести её до утилизатора стало бы проблематично. Она выглядела точь-в-точь как труп в мешке для стирки. К счастью, в коридоре было пусто.
Замок на комнате с утилизатором оказался пустяковым. А вот с дверцей мусоросжигателя возникла проблема; отпереть её было легко, но диаметр ограничивался двадцатью пятью сантиметрами.
Поэтому мне пришлось разобрать женщину. Чтобы не оставлять лишних следов, я проделал всё в мешке для стирки. Это было не слишком удобно, к тому же подробнее рассмотреть столь увлекательный процесс толком не получалось.
Меня настолько захватило это зрелище, что я не услышал, как дверь скользнула в сторону. Однако мужчина, вошедший в помещение, издал булькающий звук, который я каким-то образом различил за хрустом костей. Я шагнул к нему и убил одним пинком.
Вынужден признать, что принял неверное решение. Я снова запер дверь и вернулся к текущей задаче. После того, как женщина была полностью утилизирована, я повторил процедуру с мужчиной – с ним дело пошло куда легче. Слой подкожного жира, свойственный женскому телу, затрудняет демонтаж торса – всё скользит.
Это действительно оказалось пустой тратой времени (пусть я потратил некоторую его часть на обдумывание финальных штрихов плана, который в данный момент воплощаю в жизнь). С тем же успехом я мог оставить оба тела лежать на полу. Я пнул мужчину со всей силы – меня опрокинуло на пол, а на правом бедре расплылся огромный синяк – и располовинил его от промежности до груди. Уже это привело к жуткому беспорядку, даже если бы он вдобавок не осложнил ситуацию, ударившись о потолок. Я бы никогда не смог всё это отмыть, и подобное ненадолго осталось бы незамеченным.
В любом случае, я потратил всего двадцать минут и получил куда большую фору, выведя из строя замок на двери в комнату с утилизатором. Я привёл себя в порядок, переоделся, задержался на несколько минут в лаборатории манипуляторов, а затем отправился в Центр контроля окружающей среды на траволаторе.
В столь поздний час на посту находился лишь одинокий юноша. Я обменялся с ним парочкой любезностей, а затем стукнул кулаком в сердце, достаточно мягко, чтобы не оставить следов. Я расположил его труп там, где он не стал бы меня отвлекать, а затем переключился на проблему с «дверью».
На самом деле в ЦКОС нет двери, но присутствует аварийная стенка, которая встаёт на место при разгерметизации. Я вбил тестовую программу, симулирующую ЧП, и стена подчинилась. Тогда я подошёл и вывернул борта. Теперь никто не сможет проникнуть в здание Центра без автогена.
Сидеть с отбитым бедром было неудобно, но мне удалось подключиться к консоли и скоротать около часа за изучением логических и монтажных блок-схем. Затем я отсоединил панель доступа и провёл микроманипулятор по коридорам электронного разума. Интерком принялся бесконечно трезвонить, но я не позволил ему нарушить моё сосредоточение.
Ближнюю сторону Луны защищают от метеоритного дождя или (что более вероятно) структурного разрушения сто двадцать восемь переборок, которые, подобно аварийной стене, могут встать в пазы и изолировать любую секцию, где произошла разгерметизация. Это, само собой, автоматизированный процесс, но им можно управлять и отсюда.
По сути, я убедил каждую переборку в том, что она находится в ремонте и поэтому ни при каких условиях не должна закрыться. Затем провёл манипулятор к электрическим цепям, контролировавшим восемь городских воздушных шлюзов. Элегантной, почти микрохирургической манипуляцией я перевёл управление всеми восемью на мембранный выключатель, который держу сейчас в левой руке. Это кнопка разреженного давления, аварийный блокиратор, снятый с электропилы. Пока я её зажимаю, внутренние двери шлюза останутся закрытыми. Если я сдвину палец, все они распахнутся. Внешние уже открыты, как и те, что соединяют шлюзовые камеры с раздевалками. Никому не удастся вовремя влезть в скафандр. За тридцать секунд все до единого коридоры заполнит вакуум. Людям, оказавшимся за герметичными дверями, придётся выбирать между удушьем и взрывной декомпрессией.
Изначально я хотел подключить аварийный блокиратор к своему пульсу, что освободило бы «здоровую» руку и позволило мне поспать. С этим придётся подождать. Покончив с подключением, я активировал интерком и объявил, что желаю говорить исключительно с Координатором.
Когда нам, наконец, удалось побеседовать, я сообщил ему, что сделал, и предложил всё проверить. На это не понадобилось много времени. И тогда я выдвинул свои требования.
Само собой, хирургическая операция по замене оставшихся конечностей. Процедуру придётся осуществлять без наркоза (кардиомонитор может дестабилизировать подключённый к сердечному ритму аварийный блокиратор), и она состоится здесь, чтобы я был уверен, что никто не доберётся до внесённых мною в электронику изменений.
Вызвали врачей, которые заявили, что столь обширную операцию невозможно провести под местной анестезией. Разумеется, я знал, что они лгут; ампутации стали весьма обыденной процедурой задолго до изобретения обезболивающих. Это так, но я отключусь, ответили они. Я сказал, что этого не случится, и что я, в любом случае, хочу рискнуть, а у других в данной ситуации выбора нет.
(Я ещё не обмолвился, что, в конечном итоге, мой план подразумевал также замену всех внутренних органов помимо замены конечностей. Или, по крайней мере, тех органов, чьё разрушение приведёт к мгновенной смерти. Тогда я стану настоящим киборгом: человеческий мозг в «искусственном» теле, с перспективной прожить тысячи лет. За несколько десятилетий – или веков! – исследований, я, возможно, даже смогу решить вопрос с несовершенствами органического мозга. В итоге я получу доступ к Земной Сети, в моём распоряжении окажутся все знания, накопленные человечеством, а мои способности к логическому мышлению и запоминанию не станут более ограничиваться медлительными электрохимическими синапсами).
Психиатр, вышедший на связь с Земли, пытался убедить меня, что я поступаю неправильно. Он сказал, что ужасная травма, «очевидно», дестабилизировала моё психическое состояние, а кибернетическая аугментация не только не способствовала излечению, но лишь усугубила психическое расстройство. Он доказал, по крайней мере к собственному удовлетворению, что моё поведение соответствует классическим проявлениям безумия. Все эти аспекты принимались во внимание, добавил он, и, если я сдамся, мне простят совершённые преступления и препоручат в заботливые руки сотрудников психиатрического учреждения.
Я не поленился объяснить, в чём состоит фундаментальная ошибка его образа мышления. У него сложилось впечатление, что я буквально утратил идентичность, лишившись лица и гениталий, и что глубоко внутри оставался «хорошим» человеком, чью естественную человечность исказило физическое и экзистенциальное отчуждение. В корне неверно. На самом деле с его точки зрения, я «злой» человек, волею случая осознавший свою истинную природу, что освободило его от экзистенциального родства с обычным человеческим стадом.
И «злой» – очень точное определение; не «дезадаптивный», «аморальный» или даже «преступный». По человеческим стандартам я зло в той же мере, в какой сам человек считается злом по стандартам животных, выращиваемых на убой, и эта аналогия весьма уместна. Я пожертвую людьми не только во имя выживания, но и ради комфорта, из любопытства или потехи ради. Тем, кто не станет мне мешать, я сохраню жизнь, а тех, кто окажет содействие, щедро вознагражу.
Теперь у них в запасе всего сорок минут. Они знают, что я
– конец записи –
25 сентября 2058 года
Выдержка из общего заключения.
Я – доктор Генри Яновски, главный хирург команды, работавшей над злополучной кибернетической аугментацией доктора Уилсона Читэма.
Нам повезло, что безумие доктора Читэма несколько исказило его педантичную натуру. Если бы он потратил больше времени на подготовку, то, без сомнения, поставил бы нас в весьма затруднительное положение.
Ему следовало догадаться, что защитная стена, отделившая его от остальной ближней части Луны, изготовлена из металла, великолепно проводящего электричество. Если бы он изолировал себя за слоем хорошего диэлектрика, то избежал бы своей участи.
Манипулятор Читэма представлял собой дивный инструмент, однако по сути своей был лишь псевдоинтеллектуальным сервомеханизмом, подчинявшимся чётко сформулированным командам, передаваемым по радиочастотам. Всё, что от нас требовалось – перехватить управление сигналами, исходившими от его собственной нервной системы.
Мы подвели к стальной стене мощный усилитель, превратив его в итоге в радиопередатчик. Чтобы воспроизвести сигнал, который мы хотели усилить, я распорядился, чтобы техник надел рукав для дистанционного манипулятора, содержавший переключатель, аналогичный аварийному блокиратору Читэма. Мы заставили руку сомкнуться, подкрутили мощность и велели технику ударить себя в подбородок как можно сильнее.
Техник нанёс себе такой мощный удар, что на несколько секунд отключился. Звучное действие Читэма, усиленное, возможно, в сотни раз, вбило кости подбородка в верхушку черепной коробки.
К счастью, дорогостоящий протез не пострадал. Сам по себе он, разумеется, не является злым или безумным. И я это докажу.
Эксперименты продолжатся, но, безусловно, мы станем более тщательно подбирать испытуемых. Оглядываясь назад, кажется очевидным, что не следовало привлекать к испытаниям людей, переживших травматичные события, подобные опыту Читэма. Нам следует набирать добровольцев. Вроде меня.
Я уже не молод. Слабость и периодический тремор рук ограничивают доступные мне хирургические манипуляции, которых гораздо меньше, чем имеющихся у меня знаний, и чем мне самому бы хотелось. Я заменю сдающую позиции левую руку механическим великолепием Читэма и пройду аналогичные тренировочные этапы – но во благо человечества, а не во зло.
Какие чудеса я смогу творить своим скальпелем!
После длительного перерыва - позвольте представить вам работу моей дорогой Sanyendis.
21 августа 2058 года
Говорят, я должен вести подробный отчёт о своих чувствах и ощущениях по мере привыкания к новым частям тела. Для этого мне выдали специальное устройство – такими пользуются незрячие для ведения записей, нечто вроде планшета с проводами. Не слишком удобно. Но от записывающего устройства толку бы не было, так как некоторое время я вынужден прожить безо рта, а печатать вслепую одной рукой я не умею.
Проснулся, не испытывая боли. Интересно. Так удивительно осознавать, что прошло всего лишь пять дней с несчастного случая. Для протокола: меня зовут (или звали) доктор Уилсон Читэм, я – ведущий инженер (отдел контроля качества) на станции «Скайфэк», принадлежащей Юнайтед Стейтс Стил Корпорэйшн, орбитальной фабрике, производящей пеносталь и материалы для осаждения газовой фазы, применяемые окололунным сообществом. Но раз вы читаете эти строки, то уже должны быть в курсе.
Пять дней назад я проводил инспекцию предприятия, где происходит осаждение алюминия, и со мной произошёл несчастный случай. Система управления прыжковым ранцем дала сбой, и я внезапно влетел прямиком в поток заряженного алюминиевого пара. Обжигающе горячего. Поток тут же остановили, но целостность скафандра уже оказалась нарушена – и три четверти моего тела хорошенько прожарило.
По-видимому, спасательная капсула располагалась неподалёку. Я, разумеется, потерял сознание. Говорят, сердце остановилось из-за болевого шока, но им удалось меня откачать. Я потерял левую руку и ногу, как и собственное лицо. Лишился нижней челюсти, носа и ушных раковин. Хотя слух я в некотором роде сохранил, а через недельку-другую обзаведусь и глазами. Мне обещают изготовить яички и пенис.
Я наверняка под завязку накачан лекарствами, влияющими на настроение. Я слишком спокоен. Будь я собой, что бы там от меня ни осталось, я бы, возможно, воспротивился оскорбительному преображению в бесполую полумашину.
А, ну и ладно. По крайней мере, эта машина сможет себя отключить.
22 августа 2058 года
Множество дней я только спал – или испытывал боль. Меня разместили в палате невесомости на Мерси. С меня по кусочку снимали отмершую кожу. Увы, у обезболивающих имелся свой предел эффективности. Я пытался кричать, но оказалось, что у меня отсутствуют голосовые связки. В итоге врачи приняли решение оставить попытки спасти руку и ногу, что частично избавило от болевых ощущений.
Когда ко мне вернулась способность слышать, мне объяснили, что Юнайтед Стил столь высоко ценят мою работу, что готовы профинансировать трансформацию в киборга по высшему разряду. Половину расходов возьмёт на себя лунный «Биотек Интерфейс». Эту сумму обе компании вычтут из своих налогов.
Пара слов о каталоге. Для начала новая рука и нога. В общем-то, стандартные запчасти (однажды мне довелось работать с женщиной, у который обе руки заменяли кибернетические протезы. Лишь много недель спустя я смог смотреть на неё без жалости и отвращения.) Далее мне попытаются сконструировать функциональную челюсть и рот – подобные протезы создавались крайне редко и не отличались совершенством дизайна. А ещё – восстановить трахею, голосовые связки и пищевод. Я смогу разговаривать и пить, однако нормально есть не получится, за исключением отдельных разновидностей мягкой пищи; слюнные железы не справятся. Никаких слизистых. Радикальное лечение для моего хронического синусита.
Как ни странно, по крайней мере, для меня, реконструкция пениса оказалась процессом довольно бесхитростным, и здесь у инженеров богатый практический опыт. Мужчины вечно суют свои причиндалы в непредназначенные для этого места. Мой случай вызывает у них особый энтузиазм, так как, помимо восстановления функции органа, стоит задача вернуть и чувствительность. Простата не пострадала, и они уверены, что сумеют организовать запутанную систему, связанную с процессом семяизвержения. А уж вернуть способность к мочеиспусканию проще простого.
(Биотехнолог, ответственный за урогенитальную фазу проекта, проговорил со мной больше часа, углубляясь во все необязательные графические детали. Похоже, что замены создавались ещё до механических протезов путём отпиливания короткого ребра и его трансплантации; затем оно покрывалось кожным лоскутом, взятым с некоего участка тела. Таким образом реципиент получал стабильную эрекцию, увы, весьма странную на вид и скоротечную в плане ощущений. Мой собственный протез мало чем будет отличаться от настоящего, скажем так, органа, а новейшие разработки в области тяговых механизмов и бионических интерфейсов должны обеспечить ему реалистичные модели отклика).
Не знаю, как ко всему этому относиться. Хоть бы они оставили в покое мою систему кровообращения, чтобы я мог испытать неподдельное горе или ужас, неважно. Но вместо живых эмоций – лишь безропотное ожидание.
4 сентября 2058 года
Я пробыл в полной отключке тринадцать дней, а когда очнулся, у меня уже были глаза. Рука и нога на месте, но ещё не подпитаны. Хотелось бы узнать, как выглядят глаза (они отказываются давать зеркало, пока у меня не появится лицо.) Ощущаются как влажные стекляшки.
Глаза непростые. У меня есть пульт с двумя регуляторами, с его помощью я могу переключиться в «режим по умолчанию», то есть на обычное зрение. Один из них предоставляет произвольный контроль над сокращением зрачков, так что я могу видеть в почти полной темноте или, если бы мне этого вдруг захотелось, таращиться прямо на солнце, не испытывая дискомфорта. Прочие изменения касаются восприимчивости к спектру, так что я могу видеть как в инфракрасном, так и в ультрафиолетовом диапазонах. Эта больничная плата в ультрафиолете выглядит совершенно обыденно, однако при переходе в инфракрасный спектр раскрывается с иной стороны. В этом случае большая часть освещения исходит от ярких ламп на стенах, излучающих тепло. На уцелевшей руке проступают пульсирующие следы артерий и вен. Всего остального, само собой, не видно, разве что моё отражение имеет темно-синий цвет.
(Позже) странно, но я даже не сообразил, что нахожусь на Луне. Я полагал, что это отделение с пониженной гравитацией на Мерси. Пока я спал, меня переправили в Биотех. Стоило бы догадаться.
5 сентября 2058 года
Подключили «биоидентичные» руку и ногу и принялись программировать упражнения. Меня инструктируют подумать о конкретном движении и отзеркалить его правой верхней либо нижней конечностью, одновременно пытаясь добиться того же от левых. На каждом этапе тренер помогает кибернетическим частям тела, из-за чего возникают ощущения, близкие к болевым, хотя на самом деле это не похоже на настоящую боль в мышцах. Возможно, так себя ощущают электрические цепи при перегрузке.
К концу сеанса мне удалось сжать руку в кулак без помощи, хотя силы едва хватает даже на то, чтобы удержать карандаш. Я пока что не могу поднять ногу, но в состоянии заставить пальцы двигаться.
Сегодня сняли часть бинтов, от плеча до бедра, и синтетическая кожа выглядит куда реалистичнее, чем я ожидал. Безволосая и словно бы глянцевая, но в оттенок попали идеально. В инфракрасном спектре она смотрится совсем иначе: более равномерная по окраске, по сравнению с «настоящей» половиной. Полагаю, дело в том, что она не состарилась до сорока лет.
На каждом сеансе техник заливался соловьём о том, какой замечательной станет эта рука – точнее, данная модель. Я упражняюсь с «биоидентичной» конечностью, которая выглядит куда натуральнее тех протезов, с которыми десять лет назад расхаживала моя коллега (и тут, несомненно, дело скорее в цене, чем в развитии технологий). «Рабочая» рука, которую я пока не видел, цельнометаллическая, её можно крепить поверх скафандра. Помимо двух рук, у меня появится возможность взаимодействовать со всевозможными дистанционными манипуляторами, предназначенными для специализированных задач. К счастью, по сравнению со среднестатистическим человеком амбидекстрия у меня выражена сильнее. Во втором классе я сломал правую кисть, и весь третий класс получал повторные переломы, поэтому научился писать обеими руками. Всю жизнь мне удавалось чётче выводить буквы левой.
Техники утверждают, что вскоре сократят дозы лекарств. Если это правда, то я, похоже, неплохо адаптируюсь. С другой стороны, у меня нет сопоставимого опыта в прошлом. Быть может, за спокойствием скрывается истерика.
6 сентября 2058 года
Сегодня у меня получилось завязать простенький узел. Я могу худо-бедно наметить очертания букв алфавита. Крупные детские каракули, но безошибочно напоминают мой почерк.
Если это можно так назвать, я начал ходить, опираясь на параллельно расположенные поручни (недостаточная сила в руках представляет собой скорее неврологическую, а не мышечную проблему: при напряжении рука и нога становятся крепкими как металлические костыли). В процессе тренировки забавно наблюдать за реакцией людей, заходящих в палату, людей, которым не платят за то, чтобы они скрывали свой ужас, столкнувшись с изучающим взглядом двух холодных линз, торчащих из вороха бинтов, обозначающих очертания чего-то, что не является головой.
Завтра приступят к конструированию моего лица. Больше недели я, по сути, пробуду без сознания. Программирование конечностей продолжится во сне, как меня заверяют.
14 сентября 2058 года
Когда я был маленьким, моя мать всегда следила за тем, чтобы я занимался «нормальными» вещами. Каждый Хэллоуин она наряжала меня в костюм и сопровождала в туре по высотке, где я мог клянчить сладости, которых не хотел, и выпрашивать деньги, которые были мне не нужны. Однажды мне пришлось надеть маску ребёнка-актёра, пользовавшегося в то время популярностью на инфокубе – тесно прилегающее пластмассовое сооружение, которое целиком закрывало голову, сплющивая мои пухлые черты в нечто более соответствующее платоническому идеалу детской красоты. Это был мой последний Хэллоуин. Я её опозорил.
Это лицо очень напоминает ту маску. Несомненно, оно моё, но кожа туго обтягивает череп и не подчиняется. Любая попытка придать ему определённое выражение превращается в гримасу.
Я почти могу как следует хватать предметы рукой, хотя выходит всё ещё неуклюже. Как и рассчитывали специалисты, сенсорная обратная связь от кончиков пальцев и ладоней, очевидно, настроена гораздо тоньше, чем в моей «здоровой» руке. Водя новым указательным пальцем по кисти правой руки, я чувствую каждую пору, а при пересечении сухожилия или вены наблюдается ощутимый перепад температуры. В конечном счёте кибернетические конечности обретут сверхчеловеческую силу. Прикасаясь к своему новому лицу, я не могу нащупать пор. Что касается теплообменных процессов, технологии усовершенствовали созданное природой.
22 сентября 2058 года
Ещё неделя сна, пока мне устанавливали новую мочеполовую систему. Когда завершилось действие обезболивающих, я определённо что-то почувствовал, но это не напоминало обычную телесную тяжесть гениталий. Хотя всё было обёрнуто марлей и бинтами и катетеризировано, так что даже обычный человек ощущал бы себя непривычно.
(Позже) зашёл санитар и осторожно снял бинты. Он покраснел; не думаю, что ощупывание мужских придатков входило в описание вакансии. Когда извлекли катетер, я ощутил лёгкий укол боли и облегчение.
Не сказать, что это точная копия. Для реконструкции лица специалисты имели возможность сверяться с сотнями снимков и информационных кубов, однако мне и в голову не приходило, что однажды пригодилась бы фотогалерея моего достоинства в разных состояниях. Техники решили проблему, предоставив мне подборку снимков из порнографических журналов и статей по урологии, чтобы я просмотрел её в поисках «максимально похожего».
К подобному занятию я оказался не слишком готов – ни психологически, ни с точки зрения практического опыта. Странно слышать подобное в век безудержного гедонизма, но я не видел обнажённого мужчину, и уж тем более сексуально возбуждённого, с момента выпуска из школы двадцать пять лет назад (я провёл полтора года на тёмной стороне Луны и даже на шаг не приближался к секс-бару, предпочитая общение один на один. Даже если компанию приходилось снимать, как это обычно и случалось).
Так что этот прибор заметно длиннее и толще предшественника – всем ли мужчинам свойственно неосознанно преувеличивать свои размеры? – и лишь приблизительно напоминает прежнего себя в состоянии эрекции. Лихой молодецкий наклон.
Это дурновкусие, но писать о мастурбации необходимо. Поначалу ничего не выходило. Делая это правой рукой, я словно держал член другого мужчины, к чему никогда не стремился. А вот с новой рукой процесс шёл как должно, хотя, вынужден признать, данный опыт отдавал вуайеризмом. Ощущения невероятно острые. Семяизвержение более бурное, чем в молодости.
Это заставляет меня задуматься. В прочитанной недавно книге, посвящённой химическим процессам в мозге, автор неоднократно подчёркивал, что ошибочно полностью отождествлять понятия «разум» и «мозг». Мозг, писал он, в некотором роде лишь сложнее устроенный и более сконцентрированный сегмент нервной системы; он координирует наше сознание, но истинный разум пронизывает всё тело сетью нервных узлов. На самом деле, он привёл в пример сексуальность. Когда мужчина в шутку замечает, что его пенис обладает собственным разумом, он, отчасти, прав.
А ведь, по сути, в новые части моего тела встроены настоящие мозги: биочипы, обрабатывающие поступающую сенсорную информацию и отсылающие команды совершить определённое действие. Являются ли эти «мозги» частью моего сознания в том же смысле, что и вся остальная нервная система? Опыт мастурбации свидетельствует о том, что они могут функционировать самостоятельно.
Это, скажем так, рабочая теория. Посмотрим, что произойдёт, когда я окажусь в условиях посложнее, где не буду настолько погружён в себя.
23 сентября 2058 года
По-видимому, за ночь что-то изменилось. Я проснулся сегодня утром, ощущая свои кибернетические конечности полными сил. Один из поручней кровати перекрутился в том месте, где я, должно быть, неосознанно за него ухватился. Мне без проблем удалось выпрямить его обратно.
Некий смутный импульс побуждает меня пока что хранить этот талант в тайне. Техники полагали, что я смогу сжимать протез с силой, в три-четыре раза превышающей показатели обычного человека; однако очевидно, что моя хватка намного мощнее.
Но зачем это скрывать? Понятия не имею. Рано или поздно они прочтут эти дневниковые записи и меня обличат. Впрочем, вреда здесь никакого; я ведь должен фиксировать процесс своей физиологической адаптации либо дезадаптации. Пусть сами мне объясняют, почему я так поступил.
(Позже) техники потрясены, они в восторге. Я смог поднять девяносто килограмм. Я знаю, что если бы как следует дёрнул, то выкорчевал бы аппарат из стены. Завтра я выдам им сто десять килограмм, а затем постепенно доведу показатель до ста двадцати пяти.
Очевидно, с приложением усилия стоит быть осторожнее. Если я перенапрягу органические части своего тела, то есть риск получить серьёзную травму. Металлическим кулаком я определённо сумел бы пробить дыру в двери шлюза, но при этом протез вырвало бы из суставов. Законы Ньютона по-прежнему действуют.
Другие же придётся переписать.
24 сентября 2058 года
Сегодня мне довелось потренироваться с тремя различными дистанционными манипуляторами. Потрясающий опыт!
Первый представлял собой бестелесную руку, прикреплённую к стойке – приспособление, применяемое для обучения обычных людей управлению манипуляторами. Разница лишь в том, что мне не требуется рукав для неточной передачи своих пожеланий механическому двойнику. Я могу подключиться напрямую. Я пользовался дистанционными манипуляторами по работе со времён аспирантуры, но никогда подобным образом. Через рукав ты получаешь неуклюжее подобие обратной связи от встроенных в пластик бороздчатых генераторов сосудосуживающего поля. С моим новым оснащением обратная связь ничем не отличается от того, что чувствует обычный человек, когда прикасается к объекту, только эти ощущения куда острее. Когда меня впервые попросили поднять яйцо, я подбросил его вверх и поймал (знаю, не такой уж и выдающийся трюк при лунной гравитации, но мне бы с лёгкостью удалось подобное и при земной).
Следующим стала землеройная машина, которой пользуется «Вестерн Майнинг» на станции Гримальди. Она оказалась занятной, не только из-за габаритов, но и потому, что имела место едва заметная задержка коммуникации. Гримальди находится лишь в паре дюжин километров от нас, однако свободных каналов данных, к которым можно было бы подсоединиться, не хватало для того, чтобы я мог воспользоваться наземной линией связи для взаимодействия с землеройным манипулятором. Мне пришлось подключиться через космический спутник, поэтому мысль и действие отстояли друг от друга на десять секунд. Ощущать мощь было приятно, но немного непривычно: я делал ладонь лодочкой и совершал зачёрпывающее движение вниз, а затем слишком долгое мгновение спустя чувствовал сопротивление реголита. И вот я уже непринуждённо держал в ладони несколько тонн камня и грязи. Вокруг стояли люди, наблюдавшие за процессом; я мог бы засыпать их плавным движением кисти. Но вместо этого чинно сбрасывал всё на конвейерную ленту, ведущую к преобразователю.
Однако устройством, которое произвело на меня самое сильное впечатление, стал микро. Он вошёл в обиход всего несколько месяцев назад; я слышал о нём раньше, но мне не представлялась возможность увидеть оборудование в действии. Это полноценная рука едва ли больше десятой части миллиметра в длину. Я пользовался ею в сочетании с маломощным электронным микроскопом-сканером, перемещаясь по поверхности микроцепи. При таком увеличении манипулятор напоминал руку на длинной палке, блуждающую по коридорам здания, чьи стены текстурой варьировались от грубой штукатурки до полированного металла и облупленной серой краски, пронизанных паутиной толстых золотых кабелей. При необходимости я мог задействовать ещё один манипулятор, который контролировал правую конечность через рукав, чтобы помочь с решением простеньких задач плотника или слесаря, которые в реальном мире приводили к значительным изменениям в квантовоэлектродинамических свойствах электрической цепи.
Вот она, подлинная сила: не сокрушать металлические трубы, не поднимать тонны камня, но распоряжаться электронами, диктуя им свою волю. Первую докторскую степень я получил в области электротехники; в порыве неожиданного озарения я осознал, что, по сути, стал первым в истории подлинным электротехником. Два часа спустя меня заставили остановиться; сказали, что я начал проявлять признаки переутомления.
Меня усадили в инвалидное кресло, и я в самом деле уснул по дороге в палату. И видел сны о микрокосме и безграничной мощи.
25 сентября 2058 года
Металлическая рука. Я ожидал, что она будет разительно отличаться по ощущениям от «биоидентичной», но, разумеется, чаще всего это не так. Электрические цепи есть электрические цепи. Разница чувствуется в условиях крайнего напряжения: «биоидентичная» рука подаёт «болевые» сигналы, когда я приближаюсь к уровню нагрузки, способному повредить имитирующий плоть материал. С металлической же конечностью я могу вырвать кусок стальной пластины толщиной в сантиметр и не испытать ничего, кроме «мышечного» напряжения. Будь у меня две таких руки, я бы творил чудеса.
Механическая нога не отличается подобным даром. В неё установлены контроллеры, ограничивающие силу и диапазон движений до возможностей обычной конечности, что разумно. Даже обычный человек порой почти стукается головой о потолок в условиях лунной гравитации. Я мог бы резко встать и заработать сотрясение мозга или ещё что похуже.
И всё же металлическая рука мне по душе. Когда я наберусь сил (ха!), мне позволят выйти наружу и протестировать её в скафандре. Швырнуть что-нибудь за горизонт.
С сегодняшнего дня я потихоньку возвращаюсь к подобию обычной жизни. Я пробуду в Биотехе ещё недель шесть-восемь, но меня уже подключили к моему кабинету на «Скайфэк», и я начал приводить в порядок документацию. По два часа утром и два часа вечером. Это отвлекает, но, честно говоря, душа к данному занятию у меня не лежит. Я бы охотнее поигрался с микро (зарезервировал себе три часа завтра.)
26 сентября 2058 года
Через крошечный палец микро провели оптоволокно, так что я смогу наблюдать за его движением на мониторе без ограничений, налагаемых полем обзора электронного микроскопа. Когда манипулятор перемещается, картинка смазывается, но стоит несколько секунд подержать устройство неподвижно, и компьютерный помощник выстраивает довольно чёткую панораму. Я воспользовался микро, чтобы пройтись по всей длине руки, и это завораживало. Волосы казались пучками жёстких чёрных стеблей, поры – крошечными влажными кратерами. И повсюду угадывались свидетельство медленной гибели кожного покрова – полупрозрачные хлопья отшелушившихся клеток.
Я стал чаще носить металлическую руку вместо «биоидентичной». Посторонние взгляды меня не смущают. Металлическая конечность станет куда полезнее в работе, а я стремлюсь тренироваться так часто, как это возможно. Да ещё и это умопомрачительное ощущение силы.
27 сентября 2058 года
Сегодня я вышел наружу. Поначалу передвигался я весьма неуклюже. За последние одиннадцать лет я пользовался скафандром исключительно в невесомости, так что все мои рефлекторные реакции неправильные. И всё же, при гравитации в 1/6g ничего страшного произойти не должно.
Я ощущал приятное волнение и в то же время растерянность, так как не мог проявить свою силу в полной мере. Однажды я даже перестарался и чуть не кувырнулся через огромный валун. Прежде, чем полететь головой вперёд, я осознал, что мой левый ботинок пропахал сантиметров десять реголита в ответ на приложенное мною усилие. Поэтому я отступил на несколько шагов и незаметно забросал предательское отверстие грунтом.
Я и в самом деле способен метнуть камень за горизонт. С помощью пращи мне бы удалось отправить небольшой булыжник на орбиту. Можно предлагать свои услуги в качестве пусковой площадки.
(Позже) весьма любопытно. Миленькая медсестра, которая работала над проектом с самого начала, зашла ко мне в палату после ужина и предложила провести недвусмысленный эксперимент. Он увенчался бешеным успехом.
Хоть моё новое тело следует стандартной процедуре возбуждение-плато-оргазм, всё общее с нормальным процессом на этом этапе завершается. Периода восстановления нет; процесс эрекции полностью находится под произвольным контролем. Такими темпами у меня есть все шансы стать самым популярным мужчиной на Луне.
Синтетическая кожа пениса так же тонко различает тактильные ощущения, как и кибернетические пальцы: к собственному удивлению я узнал о внутренней топографии женщин куда больше любого когда-либо жившего мужчины – даже больше любой женщины!
Пожалуй, завтра отправлюсь на тёмную сторону Луны.
Инженер и писатель-фантаст Сергей Житомирский — как приверженец популярной в ХХ веке идеи колонизации планет Солнечной системы — предложил концепцию жилых «летающих островов» в небе Венеры. Каждый из них должен располагаться на гигантской круглой пластмассовой платформе, покрытой слоем почвы, на которой растут земные растения.
Остров покрыт сферической оболочкой из синтетической плёнки, ограничивающей его воздушное пространство; внутри — дома, сады и парки. Основные жилые помещения при этом находятся как бы под землёй — внутри самой платформы.
По краям площадки, вне оболочки, находятся посадочные площадки аэродромов, для перемещения людей с острова на остров на специальных, сконструированных для Венеры летальных аппаратах. Каждый остров, впрочем, и сам по себе большой летательный аппарат, поскольку оснащён «мощными пропеллерами», расположенными внизу площадки.
Мой обзор книги Филипа Дика «Симулякры». Что это такое — «Симулякры»? Раз их вывел Филип Дик прямо в названии своего романа. Симулякр, это копия того, чего не существует в реальности. Одно из главных составляющий постмодернистской философии.
Эту заметку я разделю на две части. В первой части расскажу про впечатления от игры, а во второй уже немного помечтаю о лунной базе, которую надеюсь застать при жизни.
Игра Deliver Us the Moon рассказывает о печальном будущем человечества. На Луне построили большую базу и стали добывать энергию, которая с помощью системы МРТ (Microwave-Power-Transmission — передатчик микроволновой энергии) поставлялась на Землю и смогла обеспечить всё человечество дешёвой энергией, и это привело к процветанию. Только спустя какое-то время энергия перестала поступать на Землю, а с лунной базы перестали поступать сообщения. Это событие назвали Блэкаутом. Спустя несколько лет, когда Земля постепенно стала превращаться в очень недружелюбное место и человечество оказалось на грани вымирания, было принято решение отправить человека на Луну, чтобы он разобрался, в чём дело и запустил систему МРТ. За него мы и играем. Я не буду дальше рассказывать сюжет, чтобы не проспойлерить вам. Ведь стоит поиграть самим. Благо, что игра короткая. Только скажу, что, возможно, авторы игры в паре моментов вдохновлялись романом Айзека Азимова «Сами боги». Система МРТ очень похожа на Электронный насос: оба эти технические средства позволяли обеспечивать энергией всё человечество. Да, вы скажете, что такое было во многих других произведениях, но как второй момент указывает на то, что это возможно из этой книги. Если кому-то интересно и он не читал роман — напишите в комментариях. Я расскажу, что имею в виду.
Игра завлекает своей атмосферой. Она прекрасна! Я читал в интернете, что участвовала в создании (поправьте меня, если не так) маленькая компания, и игру можно отнести к инди-проектам. Замечательные графика и музыка, которые воссоздают ощущение присутствия на Луне. По геймплею же это приключенческая игра-головоломка. Мы ходим, разгадываем загадки и пытаемся понять, что происходит на лунной базе. Повествование нас держит до самого конца. В финале же узнаём всю правду, от последней сцены становится грустно. К сожалению, есть незаконченные сюжетные линии. Это огорчает. Мы не узнаем, что случилось с персонажами, за историей которых наблюдали, когда слушали аудиозаписи или просматривали голограммы. Игра для тех, кому интересен космос и кто мечтает побывать за пределами земной атмосферы.
А теперь о моих мыслях про лунную базу. Очень жаль, что сейчас на дворе 2024 год, а её нет. Притом человек побывал на Луне очень давно. Только это оказалось экономически невыгодно, да и Холодная война закончилась, а ведь именно во время неё СССР и США боролись за космос. Тут соглашусь с популяризатором науки Нилом Деграсс Тайсоном. Сейчас есть перспективные проекты «Артемида», и недавно заявили о русско-китайской экспансии Луны. Только в НАСА тоже сместили сроки и непонятно, успеют ли Россия с Китаем до 2036 все свои идеи воплотить. Ведь они только на уровне заявлений. По крайней мере, так видит их обычный любитель вроде меня.
Почему же я считаю, что база на Луне должна быть? Даже если часто мелькают заявления, что Луна не нужна и надо сразу же лететь на Марс? Дело в том, что даже такая база — это уже прогресс для человечества. Да, она будет на полном обеспечении с Земли, но не думаю, что будут какие-то перебои с поставками. Были идеи добывать гелий-3, построить огромный телескоп на Луне, построить космопорт, чтобы там уже собирать ракеты, которые направлены к другим планетам, а может даже и к звёздам, выгнать нацистов с другой стороны Луны и многое другое. Это только малая часть того, что можно было бы сделать и что ускорило бы исследование космоса. Может, лет через двадцать или тридцать мы всё это застанем. По крайней мере, надеюсь на это.
Восстанавливал посты тут и заметил, что по этому обзору сюда постил только видео, но у меня есть и текстовый обзор! Даже правильней сказать, что видео появилось из текстового, но дополнениями. Я бы вам порекомендовал как раз смотреть его. Там даже есть кое-какие интересные камео в ролике! Но если любите читать, то текст ниже.
Чем мне нравятся романы Филипа Дика? Тем, что в них раскрываются пороки нашего нынешнего общества. Он писал во второй половине XX века, но многие изъяны людей, которые он показал тогда, сохранились и по сей день. Из-под пера писателя выходили произведения, которые мы можем смело отнести к социальной фантастике. Помимо этого Филип Дик в своих произведениях философски рассуждает о многих вещах.
В романе «Сдвиг времени по-марсиански» Филип Дик показывает, как могла бы выглядеть марсианская колония. Кстати, автор взял модную в своё время гипотезу, что на Марсе есть каналы искусственного происхождения, в которых есть вода. Эта идея была популярна у астрономов примерно до середины 1960-х годов. Роман вышел в 1964 году, и гипотеза каналов ещё не была опровергнута научным сообществом.
По сюжету на планете Земля строятся большие города и население урбанизируется. Качество жизни ухудшается: плохая экологическая обстановка, массовая безработица, и люди постепенно сходят с ума. Всё больше и больше людей начинают страдать шизофренией и другими психическими расстройствами. Земля перенаселена, и ООН принимает радикальные решения, чтобы побудить людей эмигрировать с планеты. В это время уже есть колония на Марсе, куда часть населения переехала жить. Роман был написан, когда о красной планете мало что было известно, поэтому описание её в ряде аспектов не соответствует действительности: на книжном Марсе есть атмосфера, в каналах течёт вода, а ещё там есть местные жители — чернокожие бликмены. Далее мы можем прочитать, что у людей и у них одни и те же предки, мы не знаем, когда земляне разделились с бликменами. Они показаны как племя аборигенов, которое можно встретить на Земле: вроде понимают языки, если их обучить, и могут с нами контактировать, но отстали на несколько веков в развитии технологий.
Главный герой книги — Джек Болен. Он работает мастером-ремонтником, который эмигрировал на Марс из-за того, что на Земле у него усиливалась шизофрения. После переезда шизофрения у него сошла на нет. На момент событий книги он живёт на Марсе со своей женой и сыном. Его работа заключается в том, чтобы выполнять всякого рода заказы от своего работодателя. По Марсу он передвигается на своём личном вертолёте. Когда Джек получает сообщение о том, что несколько бликменов находятся в пустыне и умирают от голода и жажды. По законам ООН все коммерческие и частные судна обязаны откликнуться и помочь. Прибыв на место, Джек сталкивается с Арни Коттом — главой лидера профсоюза работников водного хозяйства и неформальным главой общины, где живёт Джек. Арни Котт летел по делам со своим личным пилотом, но тот развернулся, чтобы помочь бликменам. Этот поступок со стороны пилота очень не понравился Котту. В этот момент произведения начинается противостояние «хорошего» (Джек Болен) и «плохого» (Арни Котт) героев. Джек упрекает Арни, что тот не хотел помочь обезвоженным бликменам, а Арни это задело. После этого Арни Котт полетел по своим делам, а Джек Болен полетел в школу, где нужно было починить робота. Интересно устройство школы в марсианской колонии. Там детей обучают роботы. Если ребёнок отличается от остальных, то об этом сообщают властям, и ребёнка направляют в специализированное учреждение. Несмотря на то, что шизофрения Джека долгое время не проявлялась, он испытывал не очень хорошие чувства от посещения школы. Он боялся, что роботы распознают в нём шизофреника и отправят в учреждение для людей с этим недугом. Это учреждение называется «лагерь „Бен-Гурион“» и находится в Новом Израиле на Марсе, и там находится ребёнок Арни Котта. Ещё там содержится уникальный мальчик Манфред, сын дельца чёрного рынка Норберта Стайнера. Стайнер незаконно перевозил с Земли предметы роскоши и продукты питания. Против этого активно выступало ООН, так как боялось, что при любом конфликте на Земле Марс останется без снабжения, и тогда колония погибнет. Марс должен был сам себя полностью обеспечивать. Вернёмся к мальчику Манфреду и Норберту Стайнеру. Норберт посещает сына в учреждении «Бен-Гурион» и очень огорчается, что его сын не обращает на него внимания. Помимо этого ему бывшая жена Арни Котта Анна Эстергази сообщает, что в ООН идёт активная дискуссия о том, чтобы закрыть «Бен-Гурион» и усыпить «аномальных» детей.
— Они боятся… ну, не хотят, чтобы на колониальных планетах появлялось то, что они называют „дефективной расой“. Они намерены сохранить расу чистой. Понимаете? Я понимаю и всё же… не могу с этим согласиться. Возможно, потому что там находится мой собственный ребёнок. Нет, я не могу с этим согласиться. Дома аномальные дети их не волнуют, потому что они не возлагают на них таких надежд, как на нас. Вы же понимаете смысл их псевдозаботы о нас… Вспомните, что вы ощущали перед тем, как эмигрировать сюда со своей семьёй? Там, на Земле, существование аномальных детей на Марсе воспринимается как один из признаков того, что одна из сложнейших земных проблем перенесена в будущее, потому что мы для них являемся воплощением будущего и…— Вы уверены относительно этого законопроекта? — перебил её Стайнер.
— Да. — Она смотрела на него спокойно, подняв голову. — Если они закроют Бен-Гурион, это будет ужасно, тогда… — Она не договорила, но он прочёл в её взгляде то, что невозможно было выразить словами. Аномальные дети, его сын и её ребёнок будут убиты каким-нибудь безболезненным способом. Разве не это она хотела сказать?
— Продолжайте.
— Дети будут усыплены.
— То есть убиты, — чувствуя нарастающее негодование, уточнил Стайнер.
В этой сцене мы можем наблюдать, как легко такое политическое решение принимается в рамках ООН. По мнению политиков, такое необходимо было сделать, чтобы люди активнее эмигрировали с перенаселённой Земли. Чтобы колония на Марсе имела благоприятный образ — якобы на красной планете все счастливы и нет никаких проблем.
Далее по сюжету Арни Скотт узнаёт, что у ООН большие планы на горный хребет Франклина Рузвельта. Там планируется построить огромный жилой комплекс под названием «AM-WEB». Это название — сокращение немецкой фразы «Alle Menschen werden Brüder» (Люди — братья меж собой) из шиллеровской оды «К радости». Арни очень хочет получить выгоду и решает «заглянуть» в будущее. Он узнаёт, что у бликменов есть священное место, где это реально. Только нужно совершить туда паломничество и иметь определённые ментальные способности. Этими способностями обладает Манфред — он способен увидеть будущее. Манфред нелюдим, и Арни нанимает Джека, чтобы тот построил специальную камеру с приборами, чтобы помочь проявить способности мальчика. Как бы Джек ни упирался, его рабочий контракт выкупили. Теперь Джек в подчинении у Арни и помогает ему заработать много денег. Тут и происходит главное противостояние «хорошего» и «плохого». Джек сопереживает Манфреду и начинает этим заниматься, чтобы помочь мальчику, а Арни использует их, как какой-нибудь инструмент. С помощью Джека Манфред увидел будущее и нарисовал рисунок, где новый жилой комплекс был разрушенным. Не понятно, сколько прошло времени, но то, что мальчик увидел будущее — это факт. Притом не понятно, это будущее настоящее или изменённое повреждённым сознанием мальчика? После этого Арни решает вернуться в прошлое с помощью Манфреда и священного места бликменов. Для этого он решается на паломничество и начинает готовиться к нему.
В романе автор раскрыл ещё несколько вопросов, которые мы можем задать себе в настоящем времени. Первое, о чём хотел упомянуть, — это индивидуализм. Когда жена Джека Болена, Сильвия, узнаёт, что Норберт Стайнер покончил жизнь самоубийством из-за новостей про учреждение «Бен-Гурион» и про то, что хотят убить аномальных детей, решается помочь детям Стайнера. Они соседи по участкам. Сильвия только начинает помогать, но тут же приходят мысли, что ей не обязательно это делать. Как бы есть мир — только своя семья, а проблемы других её не интересуют. Тем более, Норберт Стайнер умер, и его семья обречена нести нищую жизнь, потому что именно он зарабатывал деньги.
Вид четырёх девочек поверг её в дрожь. „Неужели я должна заниматься этими, толстыми, недоразвитыми детьми?.. Не хочу!“ — сметая в сторону все доводы, рвался ответ.
Я как-то читал очень хорошую статью про социальную молекуляризацию общества. В ней говорится о том, что сейчас в обществе индивид не себя одного превозносит (как гласит теория про атомизацию общества), но и близких людей. Домохозяйства, близкие друзья, может, ещё что-то и все… Больше человека ничего не интересует. Он не как отдельный атом в обществе, а как атом в составе молекулы. Это же и показал Филип Дик в книге.
Ещё меня заинтересовал момент, когда Стайнер после того, как посетил «Бен-Гурион», сидел в баре и общался с барменом. Он рассказал владельцу бара, что учреждение планируют закрыть, а бармен это принял как позитивную новость.
— Да, я понимаю, — согласился его собеседник. — И всё же, если бы их вовремя уничтожили, у нас не было бы таких мест, как Бен-Гурион. Потому что, на мой взгляд, между теми монстрами шестидесятых и всеми уродами, рождёнными как бы от воздействия радиации, существует прямая связь, ведь всё зависит от мутации генов. Так что думаю, здесь нацисты были правы. Они ещё в тридцатых поняли необходимость вырвать с корнем генетически низшие нации, они знали…
— У меня сын… — начал Стайнер и тут же оборвал себя. Он понял, что проболтался. Толстяк смотрел на него круглыми глазами. — У меня там сын, наконец продолжил Стайнер, — и значит он для меня ничуть не меньше, чем твой для тебя. Я знаю, что со временем он снова вернется в общество.
— Позволь, я поставлю тебе выпивку, Норберт, — проболтал толстяк, — чтобы загладить свои слова, то есть я хочу сказать, что очень виноват.
— Если закроют Бен-Гурион, это будет страшное несчастье для всех, у кого там дети. Я не перенесу.
— Понимаю тебя. Я понимаю, что ты чувствуешь.
— Если ты понимаешь, что я чувствую, значит ты умнее меня, — заметил Стайнер, — потому что я ничего не могу понять. — Он поставил пустой стакан и слез с табуретки. — Я больше не хочу пить. Прости, мне пора. — И он поднял свои чемоданы.
— Ты так давно бываешь здесь, и мы столько раз говорили об этом лагере, и всё это время ты скрывал, что у тебя там сын… Ты был не прав. — Теперь толстяка охватило раздражение.
— Почему не прав?
— Чёрт, да если б я знал, я не стал бы говорить такого! Ты безответственный человек, Норберт, ты мог сказать мне, но умышленно промолчал. Мне это не нравится. — Лицо его покраснело от негодования.
В этой сцене мы можем наблюдать, что бармену было глубоко наплевать на несчастных детей, и он, наоборот, обрадовался бы закрытию учреждения. Даже если бы это привлекло к убийству детей. Только когда его «уважаемый» собеседник сказал, что имеет личный интерес в учреждении, то он стал оправдываться, но быстро поставил в вину собеседнику то, что попал в такую неловкую ситуацию.
Второе — это нажива. Нажива всегда и везде. Даже на Марсе. Пытается наживаться Арни Скотт, когда узнаёт о планах ООН. В романе появляется отец Джека Болена, который тоже хочет купить землю, чтобы перепродать её ООН. Получается, что чтобы людям было «хорошо» и не так тягостно, их переселяют на Марс, а тут дельцы пытаются от этого получить прибыль.
Ждёт ли нас такое будущее, когда мы начнём колонизировать другие планеты? Ведь, наверное, переселение на Марс мы начнём в 30–40-е годы нашего века. Может, Филип Дик в какой-то мере опять предсказал, что будет? Сейчас у многих людей есть сложности с психическим состоянием. Строятся «человейники», люди перемещаются в города, гонятся за лучшей жизнью, молекуляризируются и им становится пофиг на окружающих, если это не касается их близких людей. Всё это мы можем наблюдать здесь и сейчас.
Подводя итог, я рекомендую роман «Сдвиг времени по-марсиански» к прочтению. Решил я прочитать небольшую книгу, а тут увидел аллюзию на наше общество, и из-за этого обзор получился большим. Если дочитали до конца роман, то приглашаю в комментарии к обсуждению!
Если вам понравился обзор, то подпишитесь на мой профиль! Тут будет много чего интересного. =)
У Британского института кино есть своя подборка лучших за всю историю кинематографа фильмов, в которых роботы играют не последнюю роль для сюжета. И пусть этот список не первой свежести, это не значит, что он стал менее интересным.
Составляя подборку, они отталкивались от того, какую роль роботы играют в жизни человека, помогают ли понять нам, насколько мы действительно эмпатичны, узнать грани нашей человечности. А еще эти фильмы о нашей личной свободе, душевной и физической раскованности.
В последние пару лет интересные фильмы про роботов чаще встречаются среди авторских малобюджетных проектов. Хочется отметить, например, "После Янга", "Мой создатель" (2020), "Апгрейд", "Сбой сознания". Здесь есть и интересные идеи, интересные операторские решения, неплохая графика, а главное — хороший сценарий.
"Создателя" 2023 года я не вписала, поскольку это масштабный фильм с немаленьким бюджетом, который впитал в себя множество идей из прошлых сай-фай проектов.
За полгода до этого…
— Твою мать, Лизка! Ну ты чё молчала-то?!
— Пап…
— Тихо! Что мне теперь делать-то с этим-то? А?!
— Я не хотела… — Лиза отвела взгляд и опустила голову.
— Не хотела она! Ясное дело, не хотела! Твою мать! Т-в-о-ю м-а-т-ь! — отец схватился руками за голову и продолжил уже полушепотом: — Твою мать…
Лиза присела за стол напротив отца. Участливо посмотрела на его закрытое руками лицо и, поборов желание обнять его, встала и подошла к окну. Здесь, с одиннадцатого этажа, все выглядит таким маленьким… таким завораживающим… таким отвлекающим от суетливых мыслей… Например, от мыслей об этой болезни, о которой она узнала c месяц назад.
— Говорят, есть небольшой шанс, если сделать операцию. Знаю, у нас нет столько денег, так что… Так что давай просто жить дальше? Может… может, проскочим…
Олег понял, что скоро начнет плакать. От безысходности. От изводящей его ярости и бессилия, от того, что считал, что недосмотрел за дочерью, недоберег. Недоберег…
Олег был воспитан быть сильным. Не показывать своих эмоций, даже если они разрушают душу. Чтобы не позволить дочери увидеть своих эмоций и своей разбитой психики, он резко встал и вышел в коридор, на ходу схватил любимую куртку, которую носил вот уже десять с лишним лет, открыл замок и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Лиза рефлекторно вздрогнула и сжалась. Теперь она осталась дома наедине с котом.
— Как думаешь, я уже умерла? А, это просто прокрутка всей моей жизни перед смертью? Что ж, даже если и так, я рада снова пережить это время с тобой вместе, — Лиза улыбнулась, глядя на своего кота. — Янчик, иди ко мне.
— Мяу-o-o… — ответил кот и побежал к ней.
— Хороший мой! Какой же ты классный и умный! — Лиза начала его наглаживать, потом поднялась со стула и подошла к своему любимому месту в квартире — к окну на кухне.
Вид из окна был для нее хорош в любое время года и любую погоду. «Сколько? Сколько еще? День? Неделя? Месяц? Год? Может, час? А вдруг десять лет? Я бы успела выйти замуж. Может, даже родить ребенка или двух. И океан… Мы бы съездили на океан обязательно…»
Лизе пришла смска. Затем еще одна. Третья, четвертая. Пошли уведомления из социальных сетей. Наконец и «Госуслуги» поздравили ее с днем рождения.
«… желаем вам счастья, благополучия и долгих лет жизни» — гласило одно из типичных поздравлений.
«Точно. Дэрэшка…» — подумала Лиза и начала плакать.
***
— Ан-то-но-ва Елизавета Олеговна, восемнадцать лет, месяц назад был поставлен диагноз пятого класса. Наши эксперты дают оценку в полгода — год, — сухо и буднично зачитывал сотрудник United. — Увлекается… — сотрудник сделал паузу, пролистывая страницы на планшете. — Чертовы бюрократы! Приложения же есть! Двадцать первый век на дворе! Вот, нашел. Ничем. Роскошно! Листал все это, чтобы прочитать одно слово. Так… Смотрит научпоп и всякую подобную хрень. Постоянно сидит в новостных пабликах. Естественно, лечила тревожность на сеансах с психологом. Без парня. Есть кот. Коэффициент рентабельности — тридцать шесть процентов.
— Вроде несложно.
— Да, надеюсь, быстро, и двинем жрать уже. Улыбайся, придурок.
— Ы-ы-ы, — ухмылялся напарник
Поднявшись на лифте на одиннадцатый этаж, сотрудник United нажал на звонок. За несколько секунд до этого кот повернул голову в сторону входной двери.
— М? — спросила Лиза у кота.
Когда раздался звонок, Лиза напряглась. Папа никогда не звонит, а сразу открывает дверь. Значит, это кто-то нежданный. Кто бы это? Для всех знакомых она уехала в Москву на съезд любителей комиксов… Кто бы это мог быть? Она очень не любила разговаривать с незнакомыми людьми и уж тем более со взрослыми незнакомыми людьми. Хотя сегодня ей исполнилось восемнадцать, она все еще считала себя подростком. Неопытным, пугливым, интровертным подростком.
На цыпочках она пошла в сторону двери, как вдруг услышала с той стороны:
— Уважаемая Елизавета Олеговна! Здравствуйте! Будьте добры, откройте дверь, мы знаем, что вы там, у нас есть для вас хорошее предложение.
Осознав, что ее раскрыли и прятаться бесполезно, Лиза пошла открывать.
— Здравствуйте, — сказала она сухо, пытаясь придать голосу твердости, и открыла дверь.
— United, старший специалист по подключению Дмитрий Новосёлов. У нас есть для вас самое подходящее и индивидуальное предложение!
— Нет.
— Постойте. Вы ведь не знаете, что мы хотим вам предложить. Это уникальное предложение, и мы начали сегодня именно с вас! — он улыбнулся. Его дедушка любил повторять: «Вежливость — лучшее оружие вора».
— Неинтересно, — Лиза начала закрывать дверь, но оказалось, что напарник как бы невзначай уже успел поставить там свою ногу. — Инстинктивно она снова приоткрыла дверь.
— Вы молоды и красивы, и уверен, вы знаете о United. И вы знаете, что с помощью корпорации можно совершенно законно заработать денег на нужды молодости.
— Отец мне запрещает.
Напарники довольно переглянулись. Одна из линий обороны пробита, осталось немного дожать.
— Елизавета, вам уже… — сотрудник сделал паузу, подбирая нужную формулировку, чтобы одновременно и не сказать про возраст, и сделать комплимент или как-либо еще расположить собеседницу. — …незачем спрашивать разрешение своего отца! Вы уже взрослая и самостоятельная и, кстати, очень красивая девушка!
Эти фокусы всегда работают с «новенькими» взрослыми, у которых в основном еще подростковое мышление. Нужно просто назвать человека взрослым. Признать его как равного себе. Увидеть в нем личность. Это подкупает практически всегда.
У Лизы не было сил спорить. Утро и так было ужасным. В восемь утра пришел отец и подарил ей сноуборд, о котором она так долго мечтала. Он взял с нее обещание в декабре поехать в Шерегеш и вместе покататься (но не слишком вместе, чтобы не смущать ее). Обрадовав отца, она расплакалась и рассказала ему о своей болезни. А дальше не было ничего хорошо. Переживания, крики и хлопанье дверью.
— Что вам нужно?
— Только сегодня и только для вас тариф «Пиковая аренда» с двойной оплатой! Всего за полгода вы сможете накопить на первоначальный взнос, чтобы поступить в вуз. Или для собственной квартиры! Разве это дело — жить на съеме? — мастерски, с блестящей подачей произнес приятным голосом сотрудник.
— Или для чего-нибудь еще, — неуклюже, с совершенно другим, более грубым голосом дополнил напарник.
— Для чего?
— Ну… — он замешкался.
— Например, для путешествий! — подхватил сотрудник и мельком укоризненно посмотрел на напарника.
Незаметно, как и подобает коту, Ян оказался возле Лизы и начал тереться об нее бочком, обвивая своим пушистым хвостом.
— Нет.
— Не спешите. Это действительно уникальное предложение. Если вы откажетесь, и мы сейчас уйдем, а вы передумаете и запишетесь на визит даже через час, предложение уже действительным не будет! Просто представьте: вы сможете зарабатывать в два раза больше, чем другие юниты! А главное, практически никто не узнает, что вы стали юнитом!
«Вот где эти взрослые, когда нужен их совет? — подумала Лиза. — Операция стоит больших денег, и если я смогу заработать, это будет хорошо. Даже очень хорошо. Даже отлично. Папа увидит во мне взрослого человека, признает меня. Будет мной гордиться! В конце концов, у нас действительно появится шанс покататься в Шерегеше».
— Вижу, вы взволнованы и сомневаетесь. Кстати, судя по вашей медкарте, у вас нет никаких противопоказаний к тому, чтобы быть юнитом. Но тем не менее мы понимаем, что это действительно непростое решение. Мы оставим вам свою визитку с индивидуальным QR-кодом. От вас сейчас нужно лишь биоподтверждение на предварительное согласие, и мы уйдем. Это согласие ни к чему вас не обязывает.
— Вот! И уходите! — Лиза резким движением выдернула волос и протянула сотруднику. Убедившись, что сотрудник упаковал волос в пакет, Лиза закрыла дверь. Ноги напарника там уже не было, да и кот успел уйти — он уже стоял возле миски и ждал, когда же его покормят.
***
— Любое. Но что-нибудь серьезное. Может, даже технологичное…
— Хм…
— Давай-давай, уверена, у тебя что-нибудь есть для меня.
— Филологическое, историческое, художественное, физическое… В смысле, по физике. Ща… Еще в одном месте посмотрю…
— Давай скорее, я тороплюсь, да и не очень-то у тебя тут уютно.
Мужчина перебирал коробки и папки с документами. За окном, как обычно, ныл московский дождь. С тех пор как Питер сделали московским регионом, Москва будто бы заболела этой вечной непогодой.
— Думаю, это то, что тебе нужно. Вот, смотри. Диплом магистра по нейробиологии. С тебя триста тысяч, наличкой.
— Держи.
— Та-а-ак… — мужчина вводил данные для печати. — Диплом выдан Серебровой Юлии Сергеевне. Вот и все! Поздравляю со вторым высшим!
— Очень смешно. Давай печатай, и я пошла, меня уже ждут в United. Теперь я точно получу это повышение.
***
— Решено! Новосибирск. Первый взрыв мы устроим в новосибирском дата-центре United.
Все в зале молча кивнули и подняли руки. Собрание первозданных (ярых противников United) на этом можно было считать закрытым.
Аварийное освещение не завелось. Ашкоз ощупью пробирался в кромешной тьме. Погасли экраны, даже индикация оборудования. Этого не могло быть – потому, что не могло. Генераторы, бесперебойники и батареи были распиханы по кораблю с многократным дублированием и огромным запасом прочности. В космосе иначе никак.
Энергоснабжение держалось, когда гравитационный шторм смёл Коишимбо в самый центр аномалии. Корабль скручивало, ввинчивая в пробившую пространство червоточину – и бортовой компьютер жонглировал щитами, тасовал отсеки внутри себя, то и дело подставляя под удар служебные помещения, но оберегая отсеки с экипажем. И успешно! Когда Коишимбо выбросило в небо незнакомых звёзд, вся команда была цела, парой ушибов отделались. Да и корабль, в общем, оставался на ходу, путь и без половины движков. Была энергия, вентиляция гоняла воздух, было светло.
Компьютер сыпал на экран отчётами диагностики и тогда, когда их несло к неизвестной планете. Оставшихся двигателей не хватало, чтобы вырваться из её притяжения. Коишимбо стоически пережил жесткую посадку. И даже начал сканировать местность вокруг. Данные, впрочем, собрать не успел – корабль выключился разом весь, в одно мгновение. И кто бы теперь знал, что там, на поверхности – какая температура, есть ли атмосфера… Ясно только, что гравитация – плюс-минус земная. Генераторы поля выключились со всем остальным, а Ашкоза до сих пор не расплющило. Может даже полегче стало.
До скафандров – метров сорок петлять коридорами. Скафандр – это защита, кое-какие анализаторы и независимая батарея. Только вот идти к ним надо было в полной темноте.
И самое скверное – Ашкоз слышал, как что-то скребло обшивку… Этого тоже не могло быть. Рубка укрыта глубоко в недрах корабля – сюда не могли добраться звуки снаружи. Да и откуда им было взяться, звукам? Космос – мёртвое место.
Двенадцать лет стажа, но к такому Ашкоз готов не был. Он привык полагаться на корабельный искин, привык, что ИИ-симбионт всегда выводил нужную информацию прямо на сетчатку, наконец – привык доверять собственным глазам. И ещё этот скрежет… словно кто-то грызёт металл обшивки, словно гнулось нутро корабля. Ну что они – оползень какой спровоцировали, рухнув на планету?
– Лучемёт… – бормотал Ашкоз, ощупывая шлюз рубки, – налево, пройти метра три, потом направо, и ещё метров пять…
Если и обвал – лучемётом они его как-нибудь расчистят. Кажется, он верно запомнил, куда компьютерный мозг корабля передвинул отсек с шахтерским инвентарём.
Ашкоз нащупал шов шлюза. Без энергии магнитный замок отключился. Так что дверь нехотя, но поддалась – удалось отвоевать крошечный проём, только одному и протиснуться.
Во тьме коридора ждал лязг и скрежет… Вроде бы – далеко. Но, казалось, он подбирался ближе. За два века экспансии люди не то, что другой разум не встретили – не нашли вообще ничего хоть сколь-нибудь живого. Но сейчас, ослеплённый и запертый в мёртвом корабле на незнакомой планете, Ашкоз… изо всех сил гнал от себя образы негуманоидных тварей, прогрызавших себе путь сквозь стены. Образы гуманоидных тварей он гнал тоже.
– Лучемёт…
Технически, лучемёт оружием не был. Но если отбойник способен справиться со скальной породой, то и от космической нечисти как-нибудь убережёт. Той, которой, конечно же, не могло быть.
С оружием будет спокойнее. А ещё – лучемётом можно будет открывать двери, если какой-то из шлюзов совсем заблокируется. Главное – осторожно. С ущербом они как-нибудь потом разберутся, если планета их не прикончит. Ашкоз пытался подцепить край шлюзового шва, царапал ногтями металл. Кожу он уже ободрал, саднили подушечки пальцев. За стеной точно был складской отсек.
Потом, когда найдёт оружие… Куда же потом? Ашкоз пытался вспомнить схему корабля, какой она была перед блэкаутом. Кажется, ближе всего была лаборатория биохимика. Это хорошо. Это была бы большая удача. Сату числилась корабельным медиком, но на деле чаще возилась с планетарным грунтом. Брала пробы, собирала данные для оценки перспектив терраморфирования. Команда у Коишимбо была маленькой. Всего-то четыре человека. Так что все были специалистами широкого профиля.
Ашкоз протиснулся в складской отсек. Опустился на четвереньки, чтобы точно ни обо что не споткнуться. Ощупью добрался до кейса с лучемётом, по пути свалив плечом какой-то ящик. Кейс был заперт. Открывался он сканером ДНК, но вот сам замок был надёжным. Механическим – легко пережившим отключение энергии. А сканер сдох…
После Сату будет хорошо добраться до Виктора. Бортовой компьютер далеко задвинул его мастерскую и Ашкоз не был уверен, что верно запомнил маршрут. Но, наверное, из всей четвёрки Виктор бы сейчас самым полезным. Мало того, что механик – до Коишимбо он провёл четыре года в шахтах на Глизе 581-e. А ведь атмосфера там и сейчас ещё не «готова» – азот с дождями из серной кислоты. А вот от Фанга, пока не восстановим освещение, толку будет мало. Компьютерщик, физик, немножко - электрик… Вряд ли он разберётся с тем, куда энергия пропала вся и разом.
Скрежет. Кто-то глодал металлические листы, рвал их когтями. Что же это такое? Звук приближался. Звук нарастал. Надо было спешить. Нащупав угол какого-то стального ящика, Ашкоз саданул по нему кейсом. И ещё раз. И ещё. Расколол всё-таки. Лучемёт был тяжелым. Надёжным. Размером… ну где-то с чертёжный тубус. Холодная рукоять удобно легла в руку, приклад упёрся в плечо.
И в этот момент скорлупа тьмы треснула, хлынул ослепивший с непривычки свет. Уличный. Ашкоз прикрыл глаза рукавом. Вдохнул поглубже, задержал дыхание. Толку от этого было уже мало – воздух быстро уходил из Коишимбо, смешиваясь с атмосферой планеты. Снаружи что-то влажно чавкало. И лязгал металл.
Осторожно, всё ещё жмурясь от яркого света, Ашкоз опустил руку. Он увидел иномирцев. Что-то определённо живое. Что-то, похожее на кляксы или слизней, сделанных из жидкого металла. Или не жидкого… Временами были видны подвижные чешуйки, из под которых высовывались тонкие лапки и тут же втягивались обратно. А может – это было что-то вроде языков. Хоботков насекомых? Существ было много - они ползли по стенам, разъедая обшивку. Они жрали корабль. Отхватывали по чуть-чуть, утягивали внутрь, под чешуйки.
Ашкоз поднял лучемёт. Сдвинув рычаг, запустил оружие – мигнули синим светом индикаторы, которые до рези в глазах разгорались перед залпом. Мигнули – и погасли. Ашкоз встряхнул оружие. Не могла же батарея разрядиться… сразу? Словно кто-то втянул в себя заряд. Иномирцы повернулись в сторону Ашкоза. Он не видел глаз или чего-то похожего, но чувствовал внимание.
Ашкоз осмотрелся. В разбавленном уличным светом мраке он видел пару боксов с лучемётами – неплохо, да вскрыть уже не успеет. Здесь был тяжелый молекулярный принтер – мог бы помочь при ремонте Коишимбо. Потом. Было несколько переносных ламп. Не было главного – дыхательной маски. А терпеть уже не получалось. Ашкоз отбросил оружие и вдохнул воздух неизвестной планеты.
В этот момент он почувствовал запах.
Невозможный, нестерпимо вкусный… Ашкоз не смог бы описать его – в нём угадывалась любая еда, которую Ашкоз любил. Селёдка под шубой? Пожалуйста. Клубничное мороженое? Да, конечно. Свежий шашлык? Зефир? Хлеб только из печки? Зажаренная до беспамятства картошка? Здесь было всё! И запахи не мешали друг другу – скорее усиливали.
Они проникали в Ашкоза, подчиняли себе. И Ашкоз побежал – мимо странных переливающихся клякс к дневному свету. К еде.
Команда была уже там, снаружи. Стоя на коленях, Сату ломала пальцами хрупкий, похожий на снежную корку, грунт и тянула в рот.
– Анализатор! Хоть анализатором проверь, - кричал Виктор. Было видно, как ему тяжело – как его самого тянуло припасть к так сладко пахнущей земле. Но он как-то держался. Силы воли механика хватило бы на десятерых.
– Так сожрали они анализатор! – кричала в ответ Сату, давясь хрустящими, такими сочными иномирными камнями.
Ашкоз упал на колени. Он больше не мог сопротивляться. Попробовать! Хоть кусочек, хоть крошечку… Земля ломалась под пальцами как меренга, как сахарная корочка. Она была пористой как зефир, но во рту взрывалась соком, освежающим и сладким, походящим не то на арбуз, не то на дыню. Остановиться было уже невозможно. Ашкоз ел и ел, отламывал хрустящий и сочный грунт, тянул в рот новые комья. Сок тёк по подбородку.
А сзади наползали ртутные кляксы. Ползли по комбинезону, разъедая ткань. От их мелких лапок было щекотно. Они были всюду, эти слизни стального цвета.
***
– Ты смотри, опять корабль нам строят, – Сату указала рукой в сторону горизонта. И уже привычным движением отпихнула Ашкоза, попытавшегося ухватить зубами ткань её комбинезона у локтя.
Там, куда указывала девушка, и правда суетились местные иномирцы, только спинки на солнце металлом поблескивали. Нужно признать – первый контакт прошёл не без шероховатостей. Но в целом – удачно. Аборигены, за неимением лучшего слова Ашкоз называл их «кляксами», оказались… не то, чтобы разумными, но способными к диалогу. Они питались упорядоченной неорганикой. А может – энергией. Или информацией… Кто их, иномирцев, разберёт.
Неудивительно, что перед сложной людской техникой кляксы не смогли устоять. Впрочем, вещи они ели комплексно, всю структуру впитывали. А потому – легко смогли воссоздать. Из того, что под ногами было. Даже копия бортового компьютера вышла вполне рабочей. Экран пах имбирным печеньем, гречишным мёдом и кофе. И какими-то специями. Слоёное тесто клавиш приятно хрустело под пальцами… Во рту – просто таяло!
Одежду им иномирцы, кстати, тоже новую выдали – от старой не отличить. Только пахнет уж очень вкусно, так и тянет отхватить кусочек.
Благодаря компьютеру с кляксами удавалось общаться. Более или менее. Текст иномирцев выглядел так, словно все слова положили в мешок и трясли, пока не растрясли большую часть. А остатки высыпали на экран. Например, про первый контакт они писали такое:
«стыдно съедобно не могу жрать жрать кушать поглощать есть еда вот это да»
– Они не то, чтобы сильно умнее… ну не знаю, хомяка. – объяснял Виктор. – Не столько думают, сколько чувствуют. Просто вместе с компьютерной начинкой усвоили наши словари.
Ксенобиолога на Коишимбо, конечно, не было. Это два века назад люди всерьёз рассчитывали найти неземную органику – давно уж перестали надеяться. А вот тут органической оказалась вся планета. Сату взяла пробы – в грунте хватало жиров, белков почти любого аминокислотного профиля, ну и углеводов, конечно. По крайней мере, теперь было ясно, откуда в местном воздухе столько кислорода.
А вот с кляксами медик помочь не могла. Уж скорее они были сложными роботами, пусть и совершенно естественного происхождения. Виктор и Фанг много с ними возились. Благо, иномирцы оказались вполне не агрессивными, неповоротливыми и меланхоличными. Особенно теперь – когда вся-вся людская техника была уже съедена. К органике кляксы были равнодушны.
– Мы для них – что-то вроде големов, сделанных из земли. Они такое есть не будут. Без нормального оборудования сложно утверждать точно, – рассказывал Фанг, – но, кажется, они синтезируют металлы и кристаллические структуры прямо из водорода, углерода и кислорода. На солнце. Вроде… как фотосинтез, только ядерная реакция. Коишимбо им был – как пряничный домик тому, кто раньше ничего слаще редьки не ел. Вот и взбесились так.
Ну… как раз в этом Ашкоз местных понимал отлично. Он изо всех сил старался хотя бы собственную одежду не жевать. И одежду коллег. И свой дом. Аборигены ему неплохой пряничный особнячок отгрохали – в памяти бортового компьютера были фотографии дедовской дачи. Снаружи – один в один. А внутри – копия его, Ашкоза, квартиры. Только стены пахли бананами, замаринованными в сливках. Обои казались разумным компромиссом – оторвёшь полосу пошире и жуёшь полдня, смакуя.
Всё кругом – кроме слизней цвета ртути – пахло до невозможного вкусно. Ашкоз не ел только когда спал. Да и в этом он был не до конца уверен.
– Не представляю, – говорила Сату, следя за вознёй клякс, – как у них получается делать работающие звездолёты на зефирном топливе.
Космический корабль у клякс, обычно, получался где-то за неделю. Даже с исправным бортовым компьютером – на экране которого каждый раз мерцало что-то вроде «уходи лети проваливай жрать хватит прекрати». И ведь на нём даже взлететь получалось!
Одна с этими кораблями беда была – они были слишком вкусными.
Сборник на AT (там ещё немного рассказов): https://author.today/work/309542
Ребята из IndieWire составили список 60 лучших научно-фантастических фильмов XXI века.
Авторы рассматривали только те фильмы, внимание которых было нацелено на изучение "укоренившегося страха человечества перед самим собой и устрашающих возможностей неизвестных миров". Супергеройские ленты и разные фэнтези сразу исключались. То есть "Звездные войны" или "Стартрек" в списке искать бессмысленно.
Больше разнообразных подборок как сай-фай фильмов, так и хорроров можно найти у меня на канале.
1. "Дитя человеческое"
2. "Вторжение динозавра"
3. "Побудь в моей шкуре"
4. "Вечное сияние чистого разума"
5. "Всё везде и сразу"
6. "Из машины"
7. "Безумный Макс: Дорога ярости"
8. "Нет"
9. "После Янга"
10. "Бегущий по лезвию 2049"
Если посмотреть весь список из 60 фильмов, то можно увидеть, например, что Дени Вильнев указан в подборке несколько раз: на 14 месте — "Дюна", а на 15-м — "Прибытие". Первое упоминание Кристофера Нолана в списке — 25 место "Начало", потом еще вспоминают его "Довод". А вот "Интерстеллара" нет, что странно.
На 23-м месте — "ВАЛЛ-И", анимации в списке представлено не так много.
Список получился интересный. В него вошли еще такие фильмы, как "Магнолия" Ларса фон Триера, "Зависнуть в Палм-Спрингс", последняя "Матрица", последние фильмы Брендона и Дэвида Кроненбергов, новый "Город астероидов" Уэса Андерсона. Замыкает топ-60 новый сай-фай "Создатель" от Гарета Эдвардса.
Па́вел Влади́мирович Клуша́нцев(1910 — 1999) — советский кинооператор высшей категории (1939), кинорежиссёр, сценарист, писатель. Создатель познавательных фильмов, вызывавших огромный зрительский интерес во всём мире. Совместил научно-популярное кино с научной фантастикой. Считается родоначальником этого жанра в мировом кинематографе.
Автор около трёхсот изобретений (в том числе стабилизатора камеры для съёмок с воздуха, аппарата для подводной съёмки, способа получения цветного изображения, точечного экспонометра, автофокуса, призмы Клушанцева (для одновременной съёмки натуры и рисунка), метода «люминесцентной съёмки» и др.) новых кинотрюков, технических приспособлений, методов и приёмов комбинированных съёмок, многие из которых заимствованы всемирно известными режиссёрами и продюсерами, включая Стэнли Кубрика, Джорджа Лукаса, Ридли Скотта, а также специалистами по спецэффектам, включая Роберта Скотака.
В 1990 году известный американский постановщик спецэффектов Роберт Скотак разыскал Павла Клушанцева, а в апреле 1992 года посетил его в Санкт-Петербурге. На тот момент Клушанцев уже находился в забвении, благодаря чиновникам.
Они сказали ему: «Павел, не дури! В космос полетят через 200-300 лет, когда нас не будет. А сейчас ты лучше сделай нам картину «Как повысить урожайность сахарной свеклы».
Он уволился и больше не снимал фильмы. Так и заглохла киноиндустрия в СССР. Желая сохранить хотя бы часть своих знаний, Клушанцев безвозмездно передал Скотаку описания, фотографии и чертежи многих своих кинотрюков.
Скотак использовал его профессиональный опыт в своей работе, в том числе, в съёмках фильма «Терминатор 2: Судный день», который в 1992 году был удостоен премии «Оскар» за лучшие спецэффекты.
Теперь мы с восхищением смотрим «Звёздные войны», «Космическая одиссея», "Интерстеллар", "Чужой", "Терминатор" и не подозреваем, что в этих фильмах есть прямые цитаты (буквально кадр в кадр) фильмов Клушанцева - гения, опередившего время.
Один из шедевров нашей фантастики, вполне на уровне лучших образцов мировой. Гансовский отлично иллюстрирует тот факт, что и в СССР можно было писать без идеологических вывертов.
Отарки — медведи, ставшие разумными в результате безответственного эксперимента. В результате они приобретают человеческий, даже сверхчеловеческий интеллект, но не знают моральных и нравственных рамок, которые могли бы сформировать у них систему социальных табу.
Но общая сюжетная линия позволяет и даже заставляет трактовать это понятие шире. Сначала лесничий Меллер говорит Бетли:
Зверями мы их не считаем. Это только в городах спорят, люди они или звери. Мы-то здесь знаем, что они и ни то и ни другое. Понимаете, раньше было так: были люди, и были звери. И все. А теперь есть что-то третье — отарки. Это в первый раз такое появилось, за все время, пока мир стоит. Отарки не звери — хорошо, если б они были только зверями. Но и не люди, конечно.
А затем, когда к Бетли перед самым концом приходит понимание происходящего, он думает:
Отарки — отарки-люди — расстреливали протестующие толпы, спекулировали хлебом, втайне готовили войны, а он отворачивался, притворялся, будто ничего такого нет.
Здесь Гансовский проводит социально-политические параллели. Для него «не люди и не звери» не только отарки, но и люди, которые переступают через морально-нравственные нормы, ради неважно, насколько значимых целей. Что же это за люди, которые не люди и не звери, а отарки — то есть существа с интеллектом, но без морали?
На самом деле, ответ на этот вопрос звучит на протяжении всего рассказа. Но кадансом звучит вот эта фраза, которая, по сути, финализирует драму:
Морда зверя возникла перед ним. Мучительно напрягаясь, он вспомнил, на кого был похож Фидлер. На отарка!
Фидлер — автор того самого безответственного эксперимента, который поставил местных жителей в условия, когда для того, чтобы выживать, нужно было научиться предавать. Это он и такие учёные, как он, а также политики, которые бросили на произвол судьбы собственных граждан — не люди и не звери, а отарки.
Собственно, и эпиграф об этом же.
История развивается в альтернативной реальности: роботы появились еще в 1960-х, но после ядерного взрыва в Лос-Анджелесе американцы объявили войну роботам, а заодно и всем странам, которые их принимают равными себе. Главный герой Джошуа (Джон Дэвид Вашингтон из “Довода”) – спецагент под прикрытием, засевший в Азии в поисках таинственного разработчика ИИ. В результате вторжения его сослуживцев из США он теряет связь со своей беременной женой, которая конечно же оказывается на другой стороне баррикад. Спустя годы он отправляется обратно на задание, надеясь найти ее и заодно новое супероружие. Там он натыкается на уникальную девочку-робота, и попадает с ней в водоворот событий, защищая ее и открывая для себя всю правду о природе этой войны.
Давно я не видел столь качественной научной фантастики, которая радует необычной концепцией мира, топовым уровнем графики и захватывающим сюжетом. Здесь можно перенести разум погибшего на 20 секунд в робота, военные корабли сканируют леса прямо из космоса, а здешние обитатели Новой Азии считают ИИ вехой в эволюции. Конечно, не без греха – что-то подобное мы уже видели не раз, есть недоработки в сценарии, немного сумбурный финал. Но благодаря динамике лента отлично смотрится как приключенческий экшен, в котором сюжет не провисает ни на секунду. А красоты Тайланда, редкая музыка Ханца Циммера и отдача Вашингтона-младшего добавляет очков картине – на мой взгляд, работа весьма качественная и недооцененная.
Ну и отдельный плюс за Everything In Its Right Place на саундтреке (я фанат Radiohead).
Моя оценка: 7,5/10 (красиво и увлекательно)
P.S.: Во время просмотра словил вайбы "Района №9" и "Робота по имени Чаппи".
Больше отзывов в моем канале Skalkin Советует.
Юля очень хотела повышения и очень давно. Вот уже 5 лет она работает в United. У нее два высших образования: одно по нейробиологии и второе по бизнес менеджменту. Она мечтала о высокой должности в компании. Уже очень-очень-очень давно об этом мечтала. Недавно начальство соизволило провести с ней очную встречу и наконец-то отметилило ее заслуги и безупречную работу в компании на протяжении последних нескольких лет. Обещали “всенепременно” (как было сказано на встрече) что должность руководителя отдела будет ее, надо лишь немного подождать бюрократических проволочек.
Шел месяц, за ним другой, третий, четвертый… И вот совершенно неожиданно в день рождения ее снова вызвали в кабинет начальства. Там рассказали о том что на место руководителя хотели поставить ее и даже начали процесс, но позже в компании устроили сына директора филиала и теперь это место думают отдать ему.
Говорили о том что тут уж ничего не поделаешь и что лучшее что они смогли сделать для Юли это устроить конкурс на эту должность. Каждому выдадут новенького и будут собирать результаты работы этого человека за месяц. У кого новенький добьется большего - того и возьмут на эту должность.
Юле не оставалось ничего кроме как благородно смириться с этой ситуацией. Во всяком случае снаружи. Во всяком случае для шефа.
Новенькая досталась ей не самая лучшая. Из бедной семьи, чем-то больная (часто кашляет) и не очень сообразительная. Все это ее раздражало так как она думала что из-за этой Елизаветы Антоновой она точно проиграет эту битву за должность руководителя. Положа руку на сердце она считала себя идеальной кандидатурой на эту роль. Она считала что по-настоящему достойна и заслуживает быть руководителем отдела. А тут это сынок по блату. А тут этот чертов конкурс. А тут эта чертова Лиза! Да кто вообще придумывает фамилии по именам? Что это за “Антонова”?
То ли дело она. Юлия Сереброва. Даже фамилия у нее престижная! Сама судьба будто бы должна была ей помочь получить эту должность! А тут эта чертова Лиза.
Но ничего. Ничего, Юля потерпит, Юля справится. Она ведь так любит эту компанию! Эту революционную технологию! Это будущее которое наступило и которое она застала!
Юля вышла в коридор и пошла на лестницу, чтобы спуститься к парковке. Она любила идти пешком если есть возможность не использовать лифт, а тут всего-то 11 этажей.
“Она как раз успеет умыться и спуститься на лифте” - подумала Юля. “Ну труп, ну голову разорвало от чипа, ну бывает. Эти бедные вечно всякими правдами и не правдами проходят на самый дорогой тариф не пройдя или даже купив медкоммисию. Что теперь весь день в уборной просидеть из-за этого?! Нет, United это революция. United это безопасно. В United работают профи. Мы делаем мир лучше.”
Пора звонить в диспетчерскую и узнать следующий адрес где нужна зачистка.
( … продолжение следует …)
