- Говоришь, бабушка не разрешает тебе нож?
Василий усмехнулся, покрутил головой (типа, ну и жизнь, у этих городских, в десять лет у парня ножа нет!).
- А хочешь, я тебя научу самопал сделать?
- Ну, пистолет, почти как настоящий!
- Только матери не говори.
Василий мою маму боялся. Мама прошла всю войну санитаркой-разведчицей, вытащила из-под огня генерала – командира дивизии, сейчас занимала должность высокую.
- И рукоятку сам будешь строгать, уже умеешь.
Несколько вечеров я сидел рядом с Василием, подхватывал нож, когда он освобождался, строгал основу «поджиги»: рукоятку, ложе ствола, ковырял канавку под ствол. И однажды, около праздника Троицы, подойдя к дубу, увидел на одном из двух продолговатых бугорков посаженный крохотный кустик анютиных глазок.
Спросил Василия – кто посадил и зачем.
Василий особенно неохотно продолжал вспоминать вслух.
****************************
К следующей весне Маринка оказалась беременной. Марфа перед старухами не знала, куда глаза девать. Дитрих смеялся над Гансом, говорил, что скоро его заставят с ребенком сидеть и корову доить. Ганс гордо улыбался.
Веселье кончилось, когда у Маринки роды начались. Не могла она разродиться. Марфа и две бабки рядом с ней сидели, помогали, Маринка кричала на всю деревню. Ганс бегал вокруг избы. Дитрих не выдержал, уехал на мотоцикле, вернулся с врачом. Но поздно уже было. Юрку спас врач, а Маринку похоронили.
Теперь я понял, почему Юрку дразнили «немцем». Когда мы в городе играли в войнушку, никто не хотел за немцев играть. А если «немца» ловили, его сразу «пытать» начинали. Однажды мне пришлось быть «немцем», я «пыток» не выдержал, сказал, что маме пожалуюсь, от меня сразу отстали.
********************************
Сверху рукоятки Василий прикрутил железную трубочку «поджиги», со сплющенным задним кончиком. Пропилил напильником дырочку для поджога, вбил и загнул гвоздик для удержания спички. Настало время лить свинец.
На костре мы с ним расплавили кусок оболочки кабеля, накапали его и в воду, и в песок. Получились кривоватые «пульки». Василий показал мне, как счищать со спичек серу, как забивать в «ствол» «порох» и пульки, как чиркать коробком по спичке, зажигающей заряд. И так я научился стрелять.
В кору дуба пульки врезались не глубоко, их потом можно было выковыривать ножом и использовать второй-третий раз. Выстрелы были не громкие, бабушка ничего не слышала.
*********************************
Прошёл еще почти год. Юрка вовсю ползал на крыльце своей избы, скоро время ходить ему приближалось. Ганс часто играл с ним, Марфа на них смотрела.
И начал грохот пушек приближаться. Дитриха почти уже не бывало в деревне, вдруг он приехал, крикнул Гансу, они стали собираться. Дитрих тут, у дуба сидел на мотоцикле, рядом стоял мотоцикл Ганса, а тот побежал на кладбище, с Маринкой попрощаться.
Из-за кустов выскочили наши автоматчики, Дитрих поднял руки вверх, но они дали сразу несколько очередей. Марфа выбежала из избы с Юркой на руках.
Старший из солдат, видя мотоциклы и её с младенцем, заорал на неё:
- Значит, мы там кровь проливали, а вы тут с немцами отжирались? Где второй?!Марфа мотала головой, ревела от страха. Одна из старух сказала:
- На кладбище, - и показала рукой. Марфа и другие закричали
- Не убивайте его, он хороший.
Двое солдат побежали в сторону кладбища, скоро раздались выстрелы. Потом мы узнали, что после блокады Ленинграда, немцев в плен не очень-то брали.
Мотоцикл Ганса забрали наши солдаты. А мотоцикл Дитриха не завелся, был пулей поврежден, его потом укатил кузнец в Никольское, починил
Под дубом, на пригорке, земля уже почти оттаяла, рыть было проще. Здесь мы их и похоронили. Я окашиваю могилки, Юрка с Марфой иногда Гансу в изголовье цветы сажают.
******************************
В последний день лета приехал грузовик. Мы погрузили вещи, но нигде не было Фомы. Он в последнее время вообще приходил через день, отъедался мышами. Бабушка звала его, искала, но его нигде не было.
Я опять сидел с отцом на вещах в кузове, бабушка с братьями в кабине. Мы отъезжали, Василий смотрел вслед, прижав палец к губам, мальчишки бежали за грузовиком, Юрка чуть отставал.
*****************************
«Поджигу» мама быстро обнаружила и выбросила. Через два месяца как-то утром бабушка открыла дверь квартиры, на площадке сидел Фома. Ободранный и отощавший, он прижался к её ногам.
Комментарии