Тьма в хрустальном шаре

Когда общежитие сокрытого техникума взлетело на воздух, Арсения всё-таки исключили. Ну не давалась парню учёба – он-то хотел, он-то старался… но постоянно что-нибудь путал. То ингредиенты, то время приготовления, то температурный режим. Ему ведь не то, что зельеварение не удавалось – с простой готовкой были проблемы!

Только вселившись в общежитие, ещё до всякого обучения, Арсений решил испечь чизкейк – чтобы ребят порадовать и в коллектив влиться. Перепутал сахар с солью и немножко передержал в духовке – весь этаж тогда сбежался посмотреть, откуда этот чёрный дым валит. Арсений не унывал – получилось даже вкусно! Если полить острым соусом, да к пиву – ну просто чудо. А как хрустит!

Вот с приворотным зельем вышло хуже… Зелье приворожилось к Арсению и теперь всюду следовало за парнем, стуча по полу донышком бутылька. Укрепляющий сбор из лабораторки разъедал любую ёмкость, в которой оказывался – кажется, теперь он укреплял ядро планеты. Хотя мог и в космос вытечь – пролетев, так сказать, насквозь. В качестве первой курсовой работы Арсению поручили приготовить успокоительный сбор. Ромашку с мятой смешать и подержать в термосе. Никто и подумать не мог, что с этим могли возникнуть проблемы.

Вот тогда общага и рванула. Да так, что в соседних домах стёкла выбило. Следом взорвалось терпение преподавателей. Сразу было видно – тяжело бедолагам без успокоительного сбора.

Но Арсений не отчаивался! Да – пока что его отчислили. Ну так у Арсения был план, как восстановить своё доброе имя. Шутка ли – втихую урвал методичку по лабам для целых третьекурсников. По другой специальности, правда. Сам-то Арсений учился на знахаря, а лабораторки были для демонологов. Но какая разница? В методичке хватало рисунков и схем – не запутаешься.

– Я вам ещё докажу, – бормотал Арсений, рисуя маркером по кухонному линолеуму.

План был такой: выполнить лабу, подготовить идеальный отчёт и принести в техникум. Чтобы там поняли, какое дарование зря отчислили. Конечно, Арсений допускал, что снова что-нибудь напутает. Ну так переделает – никто из преподов над душой не стоит. Можно пробовать, пока не получится. Ведь что плохого могло случиться? Ну призовёт он, например, зомби – так технику безопасности им в первые месяцы преподавали. Осиновую пулю в голову и серебряный кол в сердце – у Арсения всё готово, всё под рукой. Призовёт какую-нибудь фейскую дичь – так та вообще неопасна. А если, например, суккуб явится… Арсений облизнулся, ногой отпихнул крутившееся рядом приворотное зелье и стал чертить знаки с удвоившимся энтузиазмом.

К полуночи всё было готово. Арсений прочитал заклинание и тысячелетняя тьма сгустилась посреди кухни. И посмотрела на Арсения. Как известно, если тьма смотрит на тебя слишком долго – ты разглядишь в ней подробности. Арсений увидел щупальца, клыки и когти. Очень и очень много. А затем – услышал голос:

– Т̷̫Ы̺́ ̙͞В̹͝Ы̩͜Г̵̦Л̵̺Я̱͞Д̡̠И̷̭Ш̶̝Ь͉́ ̨̣С̥͡Ъ̵̞Е҉̹Д̛͖О̵͕Б̲͠Н̧̖Ы̨̥М͕́

– Что, прости? – переспросил Арсений. Хотя, кажется, смысл слов он вполне уловили. Слова просто были какими-то странными – не хотели уходить из головы, расползались кляксами по внутренней стороне черепа.

Существо замерло. Оно словно бы прислушивалось к чему-то вне этой кухни.

– В̨̦Ы͎͝ ͎̕В̧̡̥̻С̷͇Е̦͢ ̮͘К̧͎А̵̫Ж̶̼Е̧̙Т̦̕Е͓͜С̻̀Ь̸̺ ̴̘Т̷̙А̧̖К͎͡И̢̪М̨̭И̧̱ ҉̙В͍͜К̡͖У̸̳С̶̦Н̛̞Ы͎͘М̪͘И͍͠.̡̻.̥́.̷̞

Писатели - фантасты в 1980 году считали, что в 2024 году человечество будет жить в мире и решать проблемы освоения дальнего космоса.

Писатели - фантасты в 2024 году массово отправляют попаданцев в 1980 год.

Они считают, что тогда люди жили счастливо и, главное, умели мечтать, о чем надо.

...

Первоисточник:

https://wpvi.ru/pages/pics/030/

Космический поход Яна Янова 001. Планета Бегемотов - Фантастическая история, написана в 2024 году в чистом стиле 1980 года. Обязательно прочитайте!

https://wpvi.ru/pages/story/00058/

===

Многие описания, рассуждения и уверенность о будущем мировой энергетики появились из сценариев предполагаемого развития будущих событий, написанных большой коалицией стран под названием Международное Энергетическое Агентство (IEA).

Сценарии представляют собой предположения, скорее даже иллюзии, по поводу будущего развития энергетической сферы. И из этих сценариев возникла идея, что пик потребления ископаемого топлива пройден или вот-вот уже близок.

Попытка представить будущее - хорошая гимнастика для ума, но для прогнозов не подходит. Потому что предположение по энергетике там основано на множестве других предположений и допущений. Таких как - экономическое развитие, рост демографии, наличие политической воли, технологическое развитие. В общем это попытка заглянуть в хрустальный магический шар, которого не существует. Лишь только одна из тысяч возможных реальностей во вселенной Рика и Морти.

Долгое время IEA поддерживали основной сценарий, где были недооценены солнечная и ветряная энергии. Это была их политическая ошибка. В 2020 году они прекратили использование данного сценария. Под давлением европейских стран и зелёных активистов он был заменён на другой (STEPS).

Этот сценарий учитывает не только текущую обстановку дел, но и "програмные предложения, даже если необходимые меры для реализации этих предложений ещё не были полностью разработаны".

Короче говоря, они смешали стратегию с политическими обещаниями.

Закидывайте меня тапками, но я смогла в анимацию и pixel-art! Ура!

Аварийное освещение не завелось. Ашкоз ощупью пробирался в кромешной тьме. Погасли экраны, даже индикация оборудования. Этого не могло быть – потому, что не могло. Генераторы, бесперебойники и батареи были распиханы по кораблю с многократным дублированием и огромным запасом прочности. В космосе иначе никак.  

Энергоснабжение держалось, когда гравитационный шторм смёл Коишимбо в самый центр аномалии. Корабль скручивало, ввинчивая в пробившую пространство червоточину – и бортовой компьютер жонглировал щитами, тасовал отсеки внутри себя, то и дело подставляя под удар служебные помещения, но оберегая отсеки с экипажем. И успешно! Когда Коишимбо выбросило в небо незнакомых звёзд, вся команда была цела, парой ушибов отделались. Да и корабль, в общем, оставался на ходу, путь и без половины движков. Была энергия, вентиляция гоняла воздух, было светло.

Компьютер сыпал на экран отчётами диагностики и тогда, когда их несло к неизвестной планете. Оставшихся двигателей не хватало, чтобы вырваться из её притяжения. Коишимбо стоически пережил жесткую посадку. И даже начал сканировать местность вокруг. Данные, впрочем, собрать не успел – корабль выключился разом весь, в одно мгновение. И кто бы теперь знал, что там, на поверхности – какая температура, есть ли атмосфера… Ясно только, что гравитация – плюс-минус земная. Генераторы поля выключились со всем остальным, а Ашкоза до сих пор не расплющило. Может даже полегче стало.

До скафандров – метров сорок петлять коридорами. Скафандр – это защита, кое-какие анализаторы и независимая батарея. Только вот идти к ним надо было в полной темноте.

И самое скверное – Ашкоз слышал, как что-то скребло обшивку… Этого тоже не могло быть. Рубка укрыта глубоко в недрах корабля – сюда не могли добраться звуки снаружи. Да и откуда им было взяться, звукам? Космос – мёртвое место.  

Двенадцать лет стажа, но к такому Ашкоз готов не был. Он привык полагаться на корабельный искин, привык, что ИИ-симбионт всегда выводил нужную информацию прямо на сетчатку, наконец – привык доверять собственным глазам. И ещё этот скрежет… словно кто-то грызёт металл обшивки, словно гнулось нутро корабля. Ну что они – оползень какой спровоцировали, рухнув на планету?

– Лучемёт… – бормотал Ашкоз, ощупывая шлюз рубки, – налево, пройти метра три, потом направо, и ещё метров пять…

Если и обвал – лучемётом они его как-нибудь расчистят. Кажется, он верно запомнил, куда компьютерный мозг корабля передвинул отсек с шахтерским инвентарём.

Ашкоз нащупал шов шлюза. Без энергии магнитный замок отключился. Так что дверь нехотя, но поддалась – удалось отвоевать крошечный проём, только одному и протиснуться.  

Во тьме коридора ждал лязг и скрежет… Вроде бы – далеко. Но, казалось, он подбирался ближе. За два века экспансии люди не то, что другой разум не встретили – не нашли вообще ничего хоть сколь-нибудь живого. Но сейчас, ослеплённый и запертый в мёртвом корабле на незнакомой планете, Ашкоз… изо всех сил гнал от себя образы негуманоидных тварей, прогрызавших себе путь сквозь стены. Образы гуманоидных тварей он гнал тоже.

– Лучемёт…

Технически, лучемёт оружием не был. Но если отбойник способен справиться со скальной породой, то и от космической нечисти как-нибудь убережёт. Той, которой, конечно же, не могло быть.

С оружием будет спокойнее. А ещё – лучемётом можно будет открывать двери, если какой-то из шлюзов совсем заблокируется. Главное – осторожно. С ущербом они как-нибудь потом разберутся, если планета их не прикончит. Ашкоз пытался подцепить край шлюзового шва, царапал ногтями металл. Кожу он уже ободрал, саднили подушечки пальцев. За стеной точно был складской отсек.

Потом, когда найдёт оружие… Куда же потом? Ашкоз пытался вспомнить схему корабля, какой она была перед блэкаутом. Кажется, ближе всего была лаборатория биохимика. Это хорошо. Это была бы большая удача. Сату числилась корабельным медиком, но на деле чаще возилась с планетарным грунтом. Брала пробы, собирала данные для оценки перспектив терраморфирования. Команда у Коишимбо была маленькой. Всего-то четыре человека. Так что все были специалистами широкого профиля.

Ашкоз протиснулся в складской отсек. Опустился на четвереньки, чтобы точно ни обо что не споткнуться. Ощупью добрался до кейса с лучемётом, по пути свалив плечом какой-то ящик. Кейс был заперт. Открывался он сканером ДНК, но вот сам замок был надёжным. Механическим – легко пережившим отключение энергии. А сканер сдох…

После Сату будет хорошо добраться до Виктора. Бортовой компьютер далеко задвинул его мастерскую и Ашкоз не был уверен, что верно запомнил маршрут. Но, наверное, из всей четвёрки Виктор бы сейчас самым полезным. Мало того, что механик – до Коишимбо он провёл четыре года в шахтах на Глизе 581-e. А ведь атмосфера там и сейчас ещё не «готова» – азот с дождями из серной кислоты. А вот от Фанга, пока не восстановим освещение, толку будет мало. Компьютерщик, физик, немножко - электрик… Вряд ли он разберётся с тем, куда энергия пропала вся и разом.

Скрежет. Кто-то глодал металлические листы, рвал их когтями. Что же это такое? Звук приближался. Звук нарастал. Надо было спешить. Нащупав угол какого-то стального ящика, Ашкоз саданул по нему кейсом. И ещё раз. И ещё. Расколол всё-таки. Лучемёт был тяжелым. Надёжным. Размером… ну где-то с чертёжный тубус. Холодная рукоять удобно легла в руку, приклад упёрся в плечо.

И в этот момент скорлупа тьмы треснула, хлынул ослепивший с непривычки свет. Уличный. Ашкоз прикрыл глаза рукавом. Вдохнул поглубже, задержал дыхание. Толку от этого было уже мало – воздух быстро уходил из Коишимбо, смешиваясь с атмосферой планеты. Снаружи что-то влажно чавкало. И лязгал металл.

Осторожно, всё ещё жмурясь от яркого света, Ашкоз опустил руку. Он увидел иномирцев. Что-то определённо живое. Что-то, похожее на кляксы или слизней, сделанных из жидкого металла. Или не жидкого… Временами были видны подвижные чешуйки, из под которых высовывались тонкие лапки и тут же втягивались обратно. А может – это было что-то вроде языков. Хоботков насекомых? Существ было много - они ползли по стенам, разъедая обшивку. Они жрали корабль. Отхватывали по чуть-чуть, утягивали внутрь, под чешуйки.

Ашкоз поднял лучемёт. Сдвинув рычаг, запустил оружие – мигнули синим светом индикаторы, которые до рези в глазах разгорались перед залпом. Мигнули – и погасли. Ашкоз встряхнул оружие. Не могла же батарея разрядиться… сразу? Словно кто-то втянул в себя заряд. Иномирцы повернулись в сторону Ашкоза. Он не видел глаз или чего-то похожего, но чувствовал внимание.

Ашкоз осмотрелся. В разбавленном уличным светом мраке он видел пару боксов с лучемётами – неплохо, да вскрыть уже не успеет. Здесь был тяжелый молекулярный принтер – мог бы помочь при ремонте Коишимбо. Потом. Было несколько переносных ламп. Не было главного – дыхательной маски. А терпеть уже не получалось. Ашкоз отбросил оружие и вдохнул воздух неизвестной планеты.

В этот момент он почувствовал запах.

Невозможный, нестерпимо вкусный… Ашкоз не смог бы описать его – в нём угадывалась любая еда, которую Ашкоз любил. Селёдка под шубой? Пожалуйста. Клубничное мороженое? Да, конечно. Свежий шашлык? Зефир? Хлеб только из печки? Зажаренная до беспамятства картошка? Здесь было всё! И запахи не мешали друг другу – скорее усиливали.  

Они проникали в Ашкоза, подчиняли себе. И Ашкоз побежал – мимо странных переливающихся клякс к дневному свету. К еде.  

Команда была уже там, снаружи. Стоя на коленях, Сату ломала пальцами хрупкий, похожий на снежную корку, грунт и тянула в рот.  

– Анализатор! Хоть анализатором проверь, - кричал Виктор. Было видно, как ему тяжело – как его самого тянуло припасть к так сладко пахнущей земле. Но он как-то держался. Силы воли механика хватило бы на десятерых.  

– Так сожрали они анализатор! – кричала в ответ Сату, давясь хрустящими, такими сочными иномирными камнями.  

Ашкоз упал на колени. Он больше не мог сопротивляться. Попробовать! Хоть кусочек, хоть крошечку… Земля ломалась под пальцами как меренга, как сахарная корочка. Она была пористой как зефир, но во рту взрывалась соком, освежающим и сладким, походящим не то на арбуз, не то на дыню. Остановиться было уже невозможно. Ашкоз ел и ел, отламывал хрустящий и сочный грунт, тянул в рот новые комья. Сок тёк по подбородку. 

А сзади наползали ртутные кляксы. Ползли по комбинезону, разъедая ткань. От их мелких лапок было щекотно. Они были всюду, эти слизни стального цвета.  

***  

– Ты смотри, опять корабль нам строят, – Сату указала рукой в сторону горизонта. И уже привычным движением отпихнула Ашкоза, попытавшегося ухватить зубами ткань её комбинезона у локтя.

Там, куда указывала девушка, и правда суетились местные иномирцы, только спинки на солнце металлом поблескивали. Нужно признать – первый контакт прошёл не без шероховатостей. Но в целом – удачно. Аборигены, за неимением лучшего слова Ашкоз называл их «кляксами», оказались… не то, чтобы разумными, но способными к диалогу. Они питались упорядоченной неорганикой. А может – энергией. Или информацией… Кто их, иномирцев, разберёт.

Неудивительно, что перед сложной людской техникой кляксы не смогли устоять. Впрочем, вещи они ели комплексно, всю структуру впитывали. А потому – легко смогли воссоздать. Из того, что под ногами было. Даже копия бортового компьютера вышла вполне рабочей. Экран пах имбирным печеньем, гречишным мёдом и кофе. И какими-то специями. Слоёное тесто клавиш приятно хрустело под пальцами… Во рту – просто таяло!  

Одежду им иномирцы, кстати, тоже новую выдали – от старой не отличить. Только пахнет уж очень вкусно, так и тянет отхватить кусочек.

Благодаря компьютеру с кляксами удавалось общаться. Более или менее. Текст иномирцев выглядел так, словно все слова положили в мешок и трясли, пока не растрясли большую часть. А остатки высыпали на экран. Например, про первый контакт они писали такое:  

«стыдно съедобно не могу жрать жрать кушать поглощать есть еда вот это да»  

– Они не то, чтобы сильно умнее… ну не знаю, хомяка. – объяснял Виктор. – Не столько думают, сколько чувствуют. Просто вместе с компьютерной начинкой усвоили наши словари.

Ксенобиолога на Коишимбо, конечно, не было. Это два века назад люди всерьёз рассчитывали найти неземную органику – давно уж перестали надеяться. А вот тут органической оказалась вся планета. Сату взяла пробы – в грунте хватало жиров, белков почти любого аминокислотного профиля, ну и углеводов, конечно. По крайней мере, теперь было ясно, откуда в местном воздухе столько кислорода.

А вот с кляксами медик помочь не могла. Уж скорее они были сложными роботами, пусть и совершенно естественного происхождения. Виктор и Фанг много с ними возились. Благо, иномирцы оказались вполне не агрессивными, неповоротливыми и меланхоличными. Особенно теперь – когда вся-вся людская техника была уже съедена. К органике кляксы были равнодушны.

– Мы для них – что-то вроде големов, сделанных из земли. Они такое есть не будут. Без нормального оборудования сложно утверждать точно, – рассказывал Фанг, – но, кажется, они синтезируют металлы и кристаллические структуры прямо из водорода, углерода и кислорода. На солнце. Вроде… как фотосинтез, только ядерная реакция. Коишимбо им был – как пряничный домик тому, кто раньше ничего слаще редьки не ел. Вот и взбесились так.

Ну… как раз в этом Ашкоз местных понимал отлично. Он изо всех сил старался хотя бы собственную одежду не жевать. И одежду коллег. И свой дом. Аборигены ему неплохой пряничный особнячок отгрохали – в памяти бортового компьютера были фотографии дедовской дачи. Снаружи – один в один. А внутри – копия его, Ашкоза, квартиры. Только стены пахли бананами, замаринованными в сливках. Обои казались разумным компромиссом – оторвёшь полосу пошире и жуёшь полдня, смакуя.

Всё кругом – кроме слизней цвета ртути – пахло до невозможного вкусно. Ашкоз не ел только когда спал. Да и в этом он был не до конца уверен.  

– Не представляю, – говорила Сату, следя за вознёй клякс, – как у них получается делать работающие звездолёты на зефирном топливе.

Космический корабль у клякс, обычно, получался где-то за неделю. Даже с исправным бортовым компьютером – на экране которого каждый раз мерцало что-то вроде «уходи лети проваливай жрать хватит прекрати». И ведь на нём даже взлететь получалось!

Одна с этими кораблями беда была – они были слишком вкусными.

Сборник на AT (там ещё немного рассказов): https://author.today/work/309542

Часть 1 - https://vombat.su/post/44896-komiks-tma-ignara-chast-1

Часть 2 - https://vombat.su/post/44955-komiks-tma-ignara-chast-2

Часть 3 - https://vombat.su/post/45948-komiks-tma-ignara-chast-2

https://boosty.to/desperatecarpenter - поддержать автора

Фантастический цикл Евгения Капба "Космос.Today"
https://author.today/work/series/50188

ИДЕЯ И САУНД-ПРОДЮССИРОВАНИЕ - ZAKHAR PAROV PROJECT

Музыка - ZAKHAR PAROV
Слова - ZAKHAR PAROV

-----------------

℗ май 2026

Использовано видео и фото Евгения Капба, Миродара Госса, Lemio Somnium из открытых источников.

Рингтоны от ZPP и другие Вы можете скачать здесь:

https://disk.yandex.ru/d/euR_pTwB-pEYcg

Текст песни:

------------

[Куплет 1]

Сейчас мы гибнем, на чужой войне,

И защищаем здесь чужие интересы,

Авансом молодость дарована тебе,

Так выполняй контракт, излишни политэсы!

Восстал в Галактике машинный интеллект,

Поработил планеты звёздных эльфов,

И нам спасать их тощие зады,

Освобождать равнины, горы, шельфы!

[Припев]

Суровый Космос далью поманил,

Дал ратный труд и молодость в довесок,

Людей идейных на когорты разделил,

Но смертный бой спаял их снова вместе!

И русские когорты Легиона,

Громят врага решимостью своей,

И реют над планетами знамёна!

Мы русские. Мы в Космосе.Today!

[Куплет 2]

Герой рассказа - бывший журналист,

Хороший парень по фамилии Сорока.

Все говорят, что он - идеалист,

Но мы-то знаем, в этом нет порока!

Стал парамедиком простой легионер,

Спасает жизни, роботов стреляет,

Всегда готов, хотя - не пионер,

Писать статьи и здесь он продолжает.

[Припев]

Суровый Космос далью поманил,

Дал ратный труд и молодость в довесок,

Людей идейных на когорты разделил,

Но смертный бой спаял их снова вместе!

И русские когорты Легиона,

Громят врага решимостью своей,

И реют над планетами знамёна!

Мы русские. Мы в Космосе.Today!

[Куплет 3]

В наш медэвак подобран экипаж:

Водитель - Палыч, а Раиса - снайпер,

Стрелок Барух и главный персонаж,

Врач Одиссей - всему весёлый драйвер!

Хотим иль нет - на бровку мы летим,

Там лечим всех, от дронов отбиваясь,

Чтобы спасённая девчушка-рефаим,

Грызя батончик шоколадный, улыбалась!

[Припев]

Суровый Космос далью поманил,

Дал ратный труд и молодость в довесок,

Людей идейных на когорты разделил,

Но смертный бой спаял их снова вместе!

И русские когорты Легиона,

Громят врага решимостью своей,

И реют над планетами знамёна!

Мы русские. Мы в Космосе.Today!

Была в городе Королёв. Простая трансформаторная будка выглядит как прогрессивный журнал из 60-х.

Красивое показывали. Далеко от станции не уходила, может, ещё красивости есть...

Предисловие

Всегда можно найти слова лучше. Точнее, уместнее. Можно заварить другой напиток, думать другие мысли, завернуться в другой плед. Но тогда это будем уже не мы и история случится не с нами. А пока мы тут. Пьём этот чай, укутаны в эти заботы и окружены этими людьми. Говорим то, что говорим и думаем то, что думаем.

Эта история слишком долгая, чтобы быть правдой для всех. И когда её прочтут последний раз, уже не будет тех, кто сможет сказать, что всё это было наяву. Мы будем в других заботах, с другими мыслями, в других мирах.

Поэтому, давайте насладимся историями в этом застывшем мгновении. Насладимся теми чувствами и состояниями, которые нас посетят. Цените их, как хороший напиток, как ветер в горах, как тепло от любимого свитера. Ведь неизвестно, когда не станет нас, таких, какие мы есть сейчас.

***

Он ударил опустевшей кружкой о стол. Теперь только пена в ней напоминала о дикой жажде, с которой грузный мужчина приложился к хмельному напитку.

— Да бородой своей клянусь! – Говорил охотник во весь голос, вытирая густые усы. — Дракона, дракона я видел!

— Брось заливать! — Воскликнул худощавый, но жилистый мужчина. — Скала в сумерках привиделась тебе или псина дикая, вот ты и побежал, теряя штаны, заливать нервишки пенным. Так ведь, мужики?

— Пускай заливает, но в себя, а не нам в уши! — Подмигнул трактирщику ещё один коренастый бородач.

Громкий смех пронёсся по залу, вгоняя охотника в краску. Его всё ещё потряхивало от увиденного. Но сейчас, после кружки пива и шуточек со стороны посетителей таверны, он и сам уже начал сомневаться в своих словах. Он стоял у стойки трактирщика, всё ещё держа пустую кружку и глядя, как расходится публика, занимая свободные столы. За одним из столов вернулись к игре в кости, и, как ни странно, отсутствие игроков не помешало игре — победитель был определён. Двое лесорубов стали кичиться топорами и демонстрировать, как лучше валить деревья. Девушка с подносом едва успела увернуться от опасной демонстрации навыков подвыпивших господ.

— Держи, это за счёт заведения. — Трактирщик, высокий мужчина с грозной внешностью, поставил на стойку ещё одну кружку пива. Он вытер руки о передник и кивнул в сторону зала. — Доро, хоть и простой как дубовая монета, но он прав, тебе сейчас нужно запить пережитое и отвлечься.

Охотник задумчиво посмотрел на новую порцию пенного.

— Да как они могут не верить-то, все легенды же… Все же знают… — Он растерянно провёл рукой по волосам, словно пытаясь привести мысли в порядок.

— Суеверия… — Протянул трактирщик, попутно показывая девушке с подносом, кто заказывал похлёбку. Та кивнула, ловко лавируя между столами и обходя лесорубов дальней дорогой. — Порой это помогает оставаться в живых. Ты это, не принимай на свой счёт, они любого, кто начинает разговоры про «Хозяев леса» заводить, на смех поднимают и любые обсуждения пресекают.

— А чего так? — Спросил охотник. Теперь, когда первая волна напряжения и страха схлынула, на смену ей приходила глухая хандра.Трактирщик пожал плечами, протирая стойку.

— Да кто ж знает. Спроси кого из них – не скажут, отчего так себя ведут, только и слышу: «Не гоже поминать», «Беду накличешь», «Зверь и так опасен стал, ещё мистики в лесах не хватало». Со всех сил стараются не верить.

Охотник покачал головой, понимая, что ничего он тут не добьётся. Да и нужно ли. Может, и впрямь привиделось? Он оплатил ещё пару кружек. Глубоко вдохнул запах жареного мяса, заманчивый аромат которого просачивался с кухни. Жирные, пряные, пропитанные дымком ароматы заставили желудок сжаться от голода.

Охотник тяжело вздохнул, погрузившись в свои мысли, и побрёл в дальний угол таверны, где никто ещё не успел занять стол.

По пути он вытерпел ещё несколько насмешек и издевательски-приятельских похлопываний по спине. Кто-то подмигнул, кто-то махнул кружкой, но никто уже не подначивал всерьёз — разговор о драконе был завершён, а уставший народ возвращался к своим делам. Он уселся на скамейку и погрузился в себя, обдумывая случившееся.

За столом, в другом конце таверны, отдыхал старик. Он облокотился спиной о стену и вытянул ноги на грубо сколоченной скамье. Трактирщик явно экономил на мебели, предпочитая длинные лавки, которые не жаль потерять в одной из пьяных потасовок. Местные уже привыкли и даже считали это удобным. Если за столом становилось тесно, можно было просто подвинуться.

Старик прикрыл глаза и вслушивался в шум таверны. Временами его губы шевелились, будто он комментировал услышанное или пытался что-то запомнить. Единственное, что выделяло его — возраст, в таких заведениях старики бывали редко. А в остальном — обычный, глубоко пожилой мужчина в скромной хлопковой одежде, с короткой, густой бородой и совершенно седыми волосами.

Трактир жил своей жизнью. Деревянные кружки стучали о столы, кто-то громко скрёб ложкой по миске, доедая похлёбку. Кухня работала без устали, наполняя воздух ароматами жареного мяса, чеснока и печёного хлеба. Работяги у стойки затеяли небольшую перепалку, азартно размахивая руками, но быстро ретировались в глубь таверны под грозным взглядом трактирщика.

Огибая их, в сторону старика двигался молодой человек. Он ловко проскользнул мимо спорящих, не привлекая к себе внимания, и, казалось, растворился в общей суете. Его длинная плащ-накидка болотного цвета была запрокинута за одно плечо, открывая походный костюм из плотной, но лёгкой ткани, отлично подогнанный по фигуре, с удобными карманами и кожаными вставками на локтях и плечах. В этом городе такой одеждой мог похвастаться не каждый.

Вкупе с тёмно-русыми волосами, растрёпанными так, будто их трепали часа два перед зеркалом, он создавал впечатление знатного господина, которому такие заведения не пристали. Однако никто даже мельком не обратил внимания на нового посетителя.

Старик открыл глаза и кивнул молодому человеку, приветливо улыбаясь.

— Слыхал? Нашего брата поминают, — пробормотал он, глядя в сторону шумной компании.

Юноша в ответ лишь слегка повёл бровью. Он, не торопясь, стянул плащ, уселся напротив и потянулся, разминая уставшую спину.

— Да, глазастые стали. — Негромко ответил он. — Месяц назад в соседнем городке один бегал, выпучив глаза, народ россказнями пугал.Старик внимательно посмотрел на собеседника.

— Гляди-ка, какую молодую личину нацепил, — усмехнулся старик. — Кто там? Одичалый или кто-то из наших со скуки мается?

— Пришлый, точно не с наших широт. Как бы отношения в гнезде ни складывались, а забвенцев мы всех на перечёт знаем. Все спят.

Лёгкая тень скользнула по лицу старика, но прежде чем он успел что-то сказать, к их столу подоспели заказанные ранее напитки и еда. Пышная девушка с подносом улыбнулась молодому человеку чуть шире, чем требовали приличия, и, нарочито медленно, начала разгружать заказ.

Старик с интересом и весёлым прищуром наблюдал, как она ставит перед ним кружку, затем ещё одну — перед его собеседником, кувшин с напитком, и, наконец, дело дошло до тарелок. Одна, вторая, третья… Она задержалась дольше, чем следовало, будто надеясь, что молодой человек обратит на неё внимание.

Тот невозмутимо подвинул к себе кружку и, как ни в чём не бывало, взял ломоть хлеба.

Девушка, так и не найдя повода задержаться, бросила на него ещё один короткий взгляд, сжала губы, развернулась, чтобы уйти.

— Вот ведь, теперь и не поговорить толком, вон как на тебя глаз положила, того и гляди весь вечер рядом будет виться.

— А ты, я смотрю, растерял всю сноровку и со старости забыл, как людям глаза отводить? — Усмехнулся парень, лениво крутя ложку в руке. — Говорил я тебе, не увлекайся всей этой стариковщиной!

И действительно, как только девушка направилась в сторону кухни, она больше не обернулась, даже мельком. Образы этих двоих мгновенно стёрлись из её памяти, оставив лишь смутное удивление: отчего же она вдруг расстроилась?

Её фигурка исчезла в полумраке таверны, смешавшись с другими посетителями, словно её и не было.

Не выдерживав напряжённой паузы, они рассмеялись. Но смех быстро сошёл на нет. Как ни глянь, ситуация складывалась серьёзная.

— Нужно разобраться скорее с этим ребусом, — нахмурился старик и провёл пальцем по краю кружки, вытирая пену. — Того гляди, если люди поймут, что к чему, начнутся гонения. Кто-то ещё готов идти или мы вдвоём?

— «Ребус»… — Задумчиво протянул парень. — Слово-то какое вспомнил. Давненько я его не слышал, как-никак веков пятнадцать минуло, когда оно было в ходу.

— А я люблю старые словечки. — Старик наклонился вперёд, подперев подбородок рукой. — Напоминают о расцвете прежнего человечества. Хорошие были времена! Не то, что сейчас. Мы ведь о таком средневековье только в книгах читали, а теперь что? — Он картинно вскинул руки. — На те, распишитесь — полное погружение в реконструкцию! Где тут кнопка «Выход»?!

Он мгновенно потух, снова облокотился о стену и задумчиво уставился в угол таверны, где мерцали свечи.

— Скучная игра. — Закончил он. — Так, что там по компании?

— Трое следопытов уже подъезжают, спецы по забвенцам. С ними ещё десяток молодняка, будут связными. — Парень налегал на кусочки мяса, дополняя их зеленью и свежим хлебом. Усмехнулся. — А вам, старикам, только и причитать, что «раньше было лучше».

Фантастическая сага от Алекса Гора:
циклы "Дикий прапор", "Отец", "Контуженный" и "Апогей".

ИДЕЯ И САУНД-ПРОДЮССИРОВАНИЕ - ZAKHAR PAROV PROJECT
-----------------
МУЗЫКА и ВОКАЛ - ZAKHAR PAROV PROJECT
СЛОВА - АЛЕКС ГОР, ZAKHAR PAROV
-----------------
℗ декабрь 2025

Использовано видео и фото из открытых источников.

Рингтоны от ZPP и другие Вы можете скачать здесь:

https://disk.yandex.ru/d/euR_pTwB-pEYcg

Благодарить денежкой малой, но достойной, можно здесь:

https://pay.cloudtips.ru/p/92398a00

Текст песни:

------------

[Куплет 1]

Наш дом сгорел,

Он пал в огне вторженья.

Им не помог никто

В тот скорбный час.

А нас там ждали,

Верили в спасенье.

Да только космос

Всё решил за нас.

Друзей здесь нет,

Теперь мы точно знаем,

Что только зубы

Помогают жить.

Грызи врага,

По капле приближая,

Его конец,

Чтоб кровь его испить!

[Припев]

И верный Во́рон,

Вновь скрипя щитами,

Цепляет залп,

Чтобы опять взмолились мы

Богам вселенной

Ду́ши обещая,

Летит стальная птица

В океане тьмы!

[Куплет 2]

А нас осталось

Лишь безумцев горстка,

Да только нам всем

Нечего терять.

Теперь во имя мести

Мы клюём их жёстко,

Со льдом в грудИ,

Чтобы за всё воздать!

Эй, брат, давай же,

вон тому торпеду.

Да в левый борт,

пока просажен щит.

Тряся́сь от страха,

Не добыть победу.

Движок на реверс,

Вера - сохранит!

[Припев]

И верный Во́рон,

Вновь скрипя щитами,

Цепляет залп,

Чтобы опять взмолились мы

Богам вселенной

Ду́ши обещая,

Летит стальная птица

В океане тьмы!

[Куплет 3]

Нас злость питает,

Словно матерь грудью.

Она наш стяг,

Горит огонь в сердцах.

Стальной наш Во́рон,

Крылья расправляя,

Пройдёт сквозь Ад,

Всё превращая в прах!

[Припев]

И верный Во́рон,

Вновь скрипя щитами,

Цепляет залп,

Чтобы опять взмолились мы

Богам вселенной

Ду́ши обещая,

Летит стальная птица

В океане тьмы!

— Трое следопытов уже подъезжают, спецы по забвенцам. С ними ещё десяток молодняка, будут связными. — Парень налегал на кусочки мяса, дополняя их зеленью и свежим хлебом. Усмехнулся. — А вам, старикам, только и причитать, что «раньше было лучше».

— Ах так?! — Старик насупился, и воздух вокруг него задрожал, словно натянутая струна.

Треск раздался еле слышно. Он скорее ощущался, нежели прозвучал. Пространство вокруг пожилого мужчины вдруг треснуло, будто стеклянный кокон разбился на множество мельчайших частей. 

Многочисленные осколки искрились всевозможными цветами, преломляясь неестественными гранями света. Они перемещались, переворачивались, крутились и переливались, пока не сложились в новый, удивительный узор. Трещины пространства начали зарастать, буйство красок и искр тускнеть.

Мгновение спустя, вместо старика на скамейке сидела молодая рыжая девушка с пышной короткой стрижкой, одетая в охотничий костюм.

— Я понимаю, — продолжила она мысль звонким голоском, пришедшим на смену старческой хрипотце, — если бы мы двигались от тьмы в развитии и знаниях к свету прогресса и эволюции, тогда да, «Раньше было лучше» звучало бы как бред сивой кобылы. — Она взяла в руки деревянную кружку и демонстративно покрутила в воздухе. — Но когда мы от дронов и виртуальной реальности пришли к глиняным табличкам, деревянной посуде и поголовной безграмотности, тут уж извиняйте!

Парень расхохотался так, что закашлялся, прикрыв рот рукой. За соседним столом кто-то бросил косой взгляд, но быстро отвернулся — какие только компании в таверне не собираются.

Когда приступ кашля отступил, напротив уже сидела пожилая дама с аккуратно собранными волосами. Она грациозно расправила плечи и менторским тоном произнесла:

— Юная леди, никакие века вас не изменят, вам лишь бы зрелищности побольше, что в технологиях, что в смене облика! Эх, молодёжь… Не понимаете вы счастья! Раньше, что: камеры на каждом углу, у каждого человека куча гаджетов, готовых раскрыть миру всю правду в считанные секунды. Ни крылья не размять, ни о насущном поговорить, а сейчас…

— Ага, и попутно создать таких «правд» десятка два и это только до обеда. Зато сейчас вот таких затосковавших отлавливаем по лесам и болотам. — Насупилась рыженькая.

В таверне стало спокойнее. Выпивохи разошлись по своим компаниям, изредка навещая трактирщика за стойкой с просьбой долить пива или браги. Несколько человек и вовсе отправились по своим делам.

День был будничным, середина недели, а значит ни музыкантов, ни танцоров не ожидалось. Даже свечей горело от силы треть от обычного, трактирщик предпочитал экономить на освещении, когда людей приходило немного.

Полумрак делал помещение более тесным, стены будто подбирались ближе, а углы уходили во тьму. Из кухни доносился слабый запах углей, оставшихся от догорающего очага, смешиваясь с ароматом жареного мяса и пряных трав.

В этот момент трое мужчин, не привлекая внимания, вошли в таверну и прошли мимо стойки. Они выглядели, будто их вылепили по одному шаблону: высокие, строгие, закутанные в тёмные плащи, скрывающие фигуры. Всем на вид было не меньше сорока, и различить их с первого взгляда казалось невозможным.

Они подошли к огненно-рыжей девушке и пожилой даме.

— Что вы тут устроили? Мы с ног сбиваемся, по лесам одичалого ищем, а они у людей под носом фокусы показывают. — Ворчливо бросил, сидевшим за столом, один из троицы.

Мужчины бесцеремонно уселись, сдвинувшись чуть ближе друг к другу и потеснили уже сидевшую за столом пару.

Его спутники молчали, но времени не теряли: один уже отрезал кусок мяса, другой потянулся к кувшину, наливая себе пива в реквизированную кружку. Пожилая дама за столом лишь грустно проводила взглядом зажаренный кусок, который исчез во рту одного из новоприбывших.

Заметив это, мужчина усмехнулся:

— Не ври, ты не голодный, мы видели в окно, как ты брюхо набивал.

— Ну, а что вы хотели, молодой организм потребляет много энергии, — проговорил парень, прямо на глазах сбрасывая облик пожилой женщины. — Да и к тому же мало ли с чем столкнёмся — может жару поддать придётся. А запасы штука такая, не быстро восстанавливаются. — Он похлопал себя по животу.

— Ирвон, твоей «молодостью» только крыс отпугивать, настолько она не первой свежести. — Скуксилась девчушка, приглаживая назад волосы. Они стремительно меняли огненно-рыжий цвет на каштановый, становясь послушнее, без торчащих во все стороны безумных кудряшек. — Но по поводу второго ты прав, мало ли что нас там ждёт. Только лучше до такого не доводить. Лето было сухим и масштабный пожар нам ни к чему, сбор урожая только через неделю, а голод не тётка. Человеки нам нужны сытые и счастливые, чтобы меньше по лесам шастали, да побольше развитием занимались…

Один из мужчин усмехнулся, склонив голову набок:

— Армир, ты сам себе противоречишь. — Он аккуратно поставил кружку на стол, чуть сдвинув её ближе к себе. — Сытость и счастье тормозят развитие, разве нет? Да и сдалось оно тебе? Ты лучше покажи, кто тут распинался, что дракона видел.

Девушка ткнула пальцем в хмурого мужика в углу таверны, который допивал, кажется, уже десятую кружку браги…

— Вон сидит, не понятно, то ли пережитый страх запивает, то ли публичное высмеивание…

— Ты глянь, — один из троицы толкнул локтем соседа, качнув головой в сторону пьющего, — клиент сам до нужной кондиции дошёл.

Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, и весело добавил:

— Кон, иди обработай. А мне тут надо молодое поколение объедать, как видишь, дел невпроворот…

— Только смотри, — Армир дал напутствие следопыту, — его тут так прокатили, что добровольно о драконах он вряд ли заговорит.

— Только смотри, — Армир дал напутствие следопыту, — его тут так прокатили, что добровольно о драконах он вряд ли заговорит.

Кон понимающе кивнул и под возмущённую возню между своим приятелем и делано обиженным парнем поднялся из-за стола.

Пока он шёл до стойки трактирщика его облик начал меняться: высокий, крепкий мужчина словно сдулся, сжимаясь в плечах и округляясь в боках. Кожа приобрела рыхлость, а волосы, до этого просто беспорядочно торчавшие в стороны, рассыпались тонкими прядями вокруг внушительной лысины.

Когда он подошёл к трактирщику, тот даже бровью не повёл — таких мужичков тут было не счесть. Толстоватые, приземистые, с лохматой бородой, что служит гордостью и иногда салфеткой, они были привычной частью местного антуража.

Он быстро взял две кружки браги и, слегка пошатываясь, направился к хмурому охотнику. Тот сидел в углу, тяжело опершись на стол и угрюмо глядел в темноту таверны. Он уже почти окончательно уверил себя, что ему просто показалось, что никакого дракона не видел, и что шумные завсегдатаи были правы, выставив его дураком.

— Дружище! — Кон плюхнулся на скамью рядом с охотником, с трудом удерживая кружки. — А я тебе верю! Вот как человек человеку… Ик… Верю!

Охотник слегка поморщился, но новый собеседник успел вылить на него поток пьяного откровения.

— А они-и… — Кон театрально обвёл трактир мутным взглядом. — Ещё пожалеют! Что не… ик… что не слушали нас!

— Нас? — Охотник сдвинул брови. Не то чтобы ему хотелось компании, но в словах этого человека проскользнуло нечто, что зацепило его, не дав прогнать наглеца с ходу.

— А кого ещё?! — Возмутился Кон, протягивая собеседнику одну из кружек. — Только мы с тобой правду знаем!

Он сделал большой глоток, будто набираясь сил перед исповедью, а затем понизил голос:

— Недавно… недавно. — Он перевёл дух, изображая, что слова ему даются с трудом, будто мешает выпитое. — Я охотился около прибрежного города, ну знаешь, он тут недалеко… На берегу… 

Охотник кивнул и следопыт продолжил:

— Так там и увидел… Уф… Это чудище! — Мужчина развёл руки в стороны. — Крылья - во! А пасть такая, что еле ноги унёс! Хотел всех предупредить, а меня на смех подняли! Представляешь?!

Он сделал ещё один жадный глоток, шумно выдыхая.

— Вот теперь к вам прибился… А как он скот начнёт по ночам драть?.. А если легенды не врут, ещё и посевы жечь?! Не, пусть они там сами справляются.

— Так и я о том же! — Глаза охотника оживились. — Я же его недалеко от пастбищ и видел! Ты думаешь он и скот может?

— Волки могут, он чем хуже?! — Следопыт подавил усмешку, но в голосе его звучало явное негодование. — Та же кровожадная тварь! Ты думаешь почему их в легендах «Хозяевами леса» зовут? А потому, что не было зверя страшнее! Всех поели, вот и сдохли!

Охотник задумчиво хмыкнул, сжимая кружку в руках.

— А если они опять там всех поедят, то что?! — Кон снова опрокинул в себя ещё глоток, давая собеседнику время додумать мысль.

Охотник нахмурился. Он был человеком простым, без привычки размышлять долго, но в его взгляде мелькнуло беспокойство.

— Думаешь, они в город полезут? — Озадаченно спросил охотник.

— В город? — Он вздохнул, изобразив тяжкие размышления. — Не… Уф… не думаю… А вот пригороду может достаться…

Охотник скользнул взглядом по таверне, будто проверяя, не подслушивает ли кто.

— А если так… — пробормотал он, потирая бороду.

Кон внимательно следил за ним, отмечая всё: осанку, выражение лица, движение пальцев. Охотник явно жил где-то на окраине — иначе бы не ходил в эту таверну, куда заглядывали в основном местные. Чтобы на пьяную голову домой было не далеко добираться, а то после пары бочонков хмельного пойла даже самая короткая дорога может стать полной невероятных приключений и опасностей. И пил он не от богатства, а, скорее всего, от желания забыться.

Одежда тоже. Хоть и крепкая, но была изрядно поношенной.

Однако важнее всего был брачный амулет, висящий у него на шее: три бусины, нанизанные на кожаный шнур. Три — значит, дома ждут. Жена, дети. И если угроза и правда реальна…

— А что, если мы с тобой его того… поймаем?! — Охотника охватил странный азарт.

Кон сделал вид, что раздумывает. Ради приличия закатил глаза, нахмурил лоб, поиграл с кружкой в руках, будто оценивая вес возможных решений.

— Ну, может и поймаем… — сказал он тоном человека, который уже давно об этом размышлял и которого, наконец, уговорили.

— Да ты подумай сам! — Охотник, как и рассчитывал Кон, уже проникся идеей и теперь сам был уверен, что именно он уговаривает собеседника начать действовать. — Мало того, что дело благое сделаем, так и остальным покажем, что зря они над нами зубоскалили!

От поднявшегося настроения охотник залпом выпил половину кружки, шумно выдохнул и с грохотом поставил её на стол.

— А давай! — Кон махнул рукой. — Сначала тут его покажем, а потом в мой город отвезём, чтоб они все там узнали, чего Грог стоит! — Выпалил он первое имя, что пришло в голову. — А за просмотр ещё и монету брать будем! Заживём не хуже знати!

— Грог! Да о нас будут песни слагать! — Охотник быстро допил кружку и отодвинул её в сторону. — Ты только представь… Вот проспимся и всем покажем!

— Да ты что-о! Какой «проспимся»? — Слегка возмутился следопыт. — Эта зверюга за ночь и удрать может, потом ищи его по всему лесу! Нужно брать железо, пока горячо и ковать быка за рога!

— Что делать? — Взгляд охотника начал опасно осмысливаться.

Кон понял, что увлёкся и поспешил направить разговор в нужное русло. Он дружески хлопнул собеседника по плечу и, с лёгкой усмешкой, чуть склонился к нему:

— Говорю, по горячим следам нужно идти, а то не найдём его потом… Где ты, говоришь, видел его? У пастбищ?

— Да! Ты прав дружище! Нужно прямо сейчас… — Уже изрядно выпивший охотник начал было вставать, но его ощутимо повело в сторону. — Только боец из меня сейчас…

— Самый лучший! — Перебил охотника Кон, надевая на него его шапку. — В тебе ни капли страха и бочонок решимости! Только с таким настроем и нужно идти на Хо… — Он будто спохватился и, заговорщически понизив голос, перешёл на шёпот. — На Хозяина леса!

Мир вокруг охотника поплыл и начал плавно ускользать. Голоса становились глухими, будто на голову надели не шапку, а мешок с овечьей шерстью. Он чувствовал весёлый смех, дружеские хлопки по спине, видел мелькающие огни таверны, но всё это с каждой секундой удалялось.

Ноги слушались всё меньше, калейдоскоп образов ускользал в тёплый, обволакивающий туман.

Где-то на краю сознания промелькнула ночная прохлада, запах сена, ощущение мягкости и обволакивающего тепла…

***

Очнулся он далеко за полдень от пения кузнечика. Это ужасное насекомое стрекотало так, будто забралось прямиков в его голову.

Раздражение сменилось осознанием: он лежит. Не на жёстком полу, не в грязной канаве, а в небольшом стогу сена, которое противно покалывало кожу сквозь одежду.

Охотник моргнул, перевёл взгляд на небо. Там лениво плыли редкие облака, а вдалеке протяжно зевала какая-то корова. Всё вокруг было странно умиротворённым.

Он резко сел и тут же пожалел об этом. Голова отозвалась тупой болью.

Провёл рукой по лицу, стряхивая остатки сна. В голове зияла пустота. Помнилось, как он решительно выходил из таверны, с кем-то распевая походные песни… Но вот с кем? И куда они шли?

Этого он вспомнить уже не мог.

Быстро ощупал себя — топор на месте. Снаряжение тоже. Кошель, который обычно больше всех страдал после ночных посиделок, ощущался тяжёлым, будто даже… тяжелее, чем был до захода в таверну.

Он нахмурился.

— Дела-а…

В далёком 1997 году на экраны вышел замечательный космический боевик "Звёздный десант" Пола Верховена. Он является экранизацией одноимённого романа Роберта Харлайна. Надо отметить, что мэтр мирового кинематографа ни когда не снимал фильмы прост она потеху толпе. У них всегда был скрытый смысл. Но для этого ему пришлось обострить многие моменты романа...

Вот описание к фильму:

"Конец XXIII века. Несметные полчища гигантских разумных жуков с далёкой системы планет Клендату угрожают всему человечеству. На Земле царит милитаризм, а служба в армии гарантирует гражданство. Окончив школу, отличница и красавица Кармен отправляется в лётное училище, её парень Джонни не может похвастаться хорошими знаниями математики, поэтому наперекор родителям записывается в военную пехоту, а их друг Карл, обладающий телепатическими способностями, идёт в разведку. Давно и безответно влюблённая в Джонни одноклассница Диззи оказывается в одной с ним учебке, где ребятам предстоит готовиться к войне с превосходящими силами насекомых."

Фильм вышел в широкий прокат и был воспринят публикой очень благосклонно.

Было снято 6 частей фильма. В 2012 году зашли первые разговоры о ремейке. И в этом году я прочитал новость о начале перезапуска. Но есть моменты, которые меня смущают. Вот что о причинах съемки ремейка говорит Википедия:

"Своё решение сделать ремейк он объяснил «моральным устарением» оригинала, «неправильным» видением будущего самих авторов романа и фильма, а также излишней кровожадностью фильма"

1. С моральным устарением фильма можно согласиться в плане графики. Но мне кажется, что будет изменена ориентация и расовая принадлежность ключевых персонажей.

2. Видение будущего не может быть правильным или не правильным. Роман, как и фильм - это предостережение, говорящее о том, каким может стать мир, если не остановиться и не одуматься.

А каким стал мир в романе и в сериале?

Можно описать много моментов, но это будет долго, так что покажу всего несколько.

1. Герой Каспера ван Дина Джонни Рико общается со своими родителями перед тем, как покинуть учебную часть. И их разговор прерывается " в связи с помехами в атмосфере".

Проходит буквально минут 20 и солдатам объясняют, что по планете ударил метеорит, сошедший со своей орбиты в результате воздействия потока плазмы, выпущенного с планеты жуков Клендату.

Я не силён в астрофизике и не могу сказать, может ли плазма воздействовать на метеориты. Но я точно знаю, что ей бы потребовалось порядка 100 тысяч лет, чтобы долететь до нужного астероида и сбить его с курса, ведь во вселенной фильма и романа Клендату находится на противоположном от нас краю Млечного пути!

Смысл в такой сложной и долгоиграющей атаке? И как это жуки спланировали всё с такой точностью?

Далее опешившим солдатам показывают кадры горящих городов, сообщая о 12 миллионах погибших. Простите, а разве после удара метеорита не воронка остаётся?

И в течении тех же 20 минут принимается решение о полном уничтожении арахнидов. Но уничтожить целый вид на планете сидами довольно ограниченного контингента флота и десанта (а их реально мало по сравнению со всей планетой) невозможно. не проще ли закидать всё ядерными бомбами?

Но нет, на планету высаживают десант. И не просто высаживают, а строят долговременные укрепления!

Это наводит меня на мысль о том, что настоящая цель войны - не месть за убитых, не геноцид целого вида, а захват ресурсов с чужой территории. А это - один из признаков империализма, после которого до фашизма остаётся один маленький шаг. Хотя учитывая начало геноцида этот шаг уже сделан.

И, да, уж очень форма бравого разведчика напоминает форму офицеров Третьего Рейха...

Когда я наткнулся на этот мультсериал среди других, я не думал, что он окажется столь же эмоциональным и захватывающим, сколь и забытым, потерянным среди других мультсериалов, хотя, конечно, он выделяется из всех.

И я решил рассказать о мультсериале "Обан: Звездные гонки", потому что он действительно достоин того, чтобы его не забывали.

А теперь маленькая историческая справка. А вы как думали, мои посты — и без предыстории?

В 1997 году Савин Йетман-Эйфель — прапраправнук Густава Эйфеля — задумал историю о девочке-подростке, которая рассекает на галактических гонках с инопланетянами. В девяностые во Франции много говорили о том, что аниме слишком жестоко, поэтому проекты, в которых Йетман-Эйфель работал, были более детскими, менее эмоциональными, слабо затрагивающими личности персонажей. Он вдохновлялся аниме его детства — "Капитан Харлок", "Кэнди-Кэнди", "Конан — мальчик из будущего", в которых персонажи переживали, страдали и развивались. Последний, кстати, крайне советую, это единственный авторский мультсериал Миядзаки. В общем, Савину хотелось мультсериал про экшн и приключения в космосе, который бы был выше на голову конкурентов в плане личных историй персонажей.

Сначала он хотел найти продюсера, но все компании требовали от него каких-то изменений — меньше акцента на эмоциях и развитии персонажей, сменить девочку на мальчика... В общем, из-за требований продюсеров Йетман-Эйфель сам стал продюсером, основав компанию Sav! The world productions. 

К 2001 году к нему присоединились несколько человек, включая дизайнера персонажей Тома Ромена и Станисласа Брюне, и вместе они выпустили пилот-тизер под названием "Rосмическая гонщица Молли". Здесь уже проглядываются многие детали, которые без особых изменений перекочуют в сериал.

Этот короткий ролик стал весьма популярен в интернете и стал призёром лондонского фестиваля анимации, что привлекло инвесторов. Но, как я уже говорил, инвесторы хотели изменений, а Савин Йетман-Эйфель был принципиально против. Он говорил "я чувствую, что если бы я поддался и сделал героя мальчиком, то крупный инвестор продолжил бы продавливать изменения и просто получился бы дешевый детский мультик". Поэтому он нашёл партнеров, которые бы не давили на него — Jetix Europe, France 3, Super RTL и Bandai Visual. 

Скооперировавшись с "Хал Филм Продакшн" в Японии и "Пампкин 3Д" во Франции, команда Sav! the world production отправилась в Японию, дабы работать там. Аниматоры там дешевле, культура производства анимации выше, да и проще непосредственно контролировать производство. 

Создание такого особенного проекта было непростым делом. Сам Йетман-Эйфель работал 17-18 часов в сутки, даже на сон толком не было времени, не говоря уже об отдыхе, ведь у них было всего три года на разработку такого новаторского проекта. 

Трудности были, например, с трехмерной графикой. Необходимо было сделать так, чтобы переход от 2Д к 3Д не бросался в глаза, при этом сами трехмерные объекты должны быть в большинстве своём не слишком сложными — на дворе стояла середина 2000-х и компьютеры были медленными. Причем некоторые вещи приходилось буквально изобретать, такие, как мультяшный непрозрачный дым. Таких 3Д-эффектов не было вообще на рынке. Ромен и Эйфель были крайне требовательны к аниматорам, дабы сделать графику не хуже, чем в полнометражном кинофильме.

Савин Йетман-Эйфель сам написал сценарий, Тома Ромен стал не только дизайнером персонажей и художественным руководителем, но и со-режиссером вместе с Йетманом-Эйфелем, а Станислас Брюне отвечал за дизайн техники и фона.

Музыку всю написал Таку Ивасаки, ранее писавший музыку к "Безответственному капитану Тейлору", за исключением заставок в конце и начале серии. Вместо использования какого-то конкретного жанра (и тем более техно-музыки из пилота) авторы решили сделать что-то более эпическое, более вечное, более отсылающее к эмоциям героев. Где-то джаз, где-то рок, а где-то оркестр скрипок и виолончелей. В итоге получилось более семидесяти саундтреков, из которых выпустили на диске пятьдесят. 

А вот музыку к начальной и конечной заставке писала композитор Ёко Канно, известная тем, что была композитором к аниме "Макросс Плюс", "Ковбойский Бибоп", "Гандам: Объединение" и "Призрак в доспехах: синдром одиночки". Одна из самых известных композиторов Японии! Добиться её участия было нелегко, но Йетман-Эйфель очень уж упорствовал и долго уговаривал её продюсера.

К звукам подошли не менее тщательно. Создатели не хотели использовать готовые звуки из аудиотек, поэтому записали более восьмидесяти дорожек для всех звуков, что обычно для кинофильма, но не для телесериала. К подбору подошли тщательно, задействуя множество разных звуков. Один только корабль команды Земли озвучивали несколько двигателей, от Формулы-1 до Порше. 

В общем, создатели буквально вложили душу в своё творение, не отступались от принципов — наверное, именно поэтому получился такой отличный мультсериал.

"Обан: Звездные гонки" вышел на французском телевидении 12 апреля 2006 года. Видимо, к 45-летию полёта Гагарина).

Первое, что бросается в глаза — полное отсутствие носов. Вообще. Кому-то не нравится, а кому-то заходит. Мне лично особых проблем это не доставляло.

Вообще рисовка здесь не то что бы типично японская, но и на европейскую не похожа совсем. Скорее что-то среднее, немного напоминает "Вакфу". Цвета приглушённые, неяркие, что объясняется более взрослой направленностью мультсериала. 

Надо сказать, что трехмерная графика очень неплохо смотрится даже сейчас, а ведь с выхода прошло почти двадцать лет. К тому же она очень удачно совмещается с двумерной, особенно при переходах от трехмерного дальнего плана к двумерному крупному.

Персонажи нарисованы скорее по-японски, но в своеобразном стиле (не только из-за носов!). Очень постарались над инопланетянами, их разнообразием и детализацией.

А теперь конкретно о персонажах.

***

Ева Вэй / Молли

Главная героиня всего сериала, девочка с твердым характером, которая вот уже десять лет живёт в школе-интернате, куда её засунул отец. Человек добрейшей души, всегда придёт на помощь ближнему, упорная, не отступается ни перед чем в достижении своей цели. Впрочем, цели у неё зачастую своеобразные. Учиться не любит, зато хочет быть гонщиком.

Несмотря на то, что её бросил отец, она всё ещё хочет вернуться к нему и для этого сбегает из интерната, устраивается к нему механиком и пробирается на корабль, летящий на межзвездные гонки. По стечению обстоятельств становится пилотом команды Земли. Узнав, что приз на гонках — исполнение любого желания, хочет выиграть, чтобы воскресить маму и снова стать полноценной семьей.

Несмотря на то, что снаружи она яркая, энергичная, пробивная — внутри она довольно меланхолична и чувствует себя одинокой. Эта двойственность даже отражена в заставках. Открывающая песня выражает волю к победе, закрывающая выражает грусть от одиночества.

***

Дон Вэй

Владелец центра подготовки гонщиков, руководитель лучшей гоночной команды, человек, выбранный руководителем команды Земли на межзвездных гонках. Суровый дядька, жесткий руководитель с каменным сердцем, который не ценит своих подчиненных. А ещё сексист и весьма неважный отец главной героини, который десять лет её не навещал и даже не звонил ей. Более того, даже не узнал, когда та сбежала к нему!

На самом деле он не так плох. После смерти на гонках своей жены Майи он утратил волю к жизни и начал серьезно пить, поэтому и сдал свою дочь в интернат. А потом он увидел гонщика Рика и подумал, что может заняться автогонками. Полностью ушёл в работу, держал других людей на расстоянии от себя, чтобы не привязываться, стал лучшим руководителем гоночной команды и поэтому его выбрали, чтобы собрать команду Земли для межзвездных гонок Обана. Но хотя он хорош как менеджер, как отец он провалился по всем фронтам.

***

Рик Зандерболт

Один из лучших гонщиков Земли, который когда-то встретил Дона Вэя и начал с ним профессиональную карьеру в гонках. Несколько лет Рик работал на "Вэй Рэйсинг", побеждая раз за разом на гонках, но после какого-то момента он ушёл от Дона Вэя и пообещал не возвращаться. За его непревзойденные навыки его выбрал Дон Вэй гонщиком команды Земли на Обане.
Несмотря на то, что поначалу он кажется самодовольным задавалой, позже он раскрывается как славный парень. К несчастью для него, на первой же гонке корабль команды Земли разбился и он выбыл из гонок. Сначала все думали, что он сможет вернуться, однако оказалось, что он получил травму мозга и поэтому не может перегружать себя. 
Он смог натренировать Молли и поддержать её, когда она была в унынии. Но он не смог и не сможет никогда больше победить ни на каком турнире. Птица с отрезанными крыльями. 

***

Джордан Вайлд

Внук Вильяма Вайлда, открывшего планету крогов и ими же убитого. 

Несмотря на то, что Джордану всего 17, он уже отлично умеет стрелять, поэтому его взяли стрелком в команду. Он хороший парень, прекрасный напарник, готов пожертвовать собой ради других, всегда поможет в трудную минуту, правда, немного неуклюжий и совершенно не умеет летать. К тому же он люто ненавидит крогов и откровенно презирает их союзников. По ходу сериала сдруживается с Молли.

***

Айкка

Принц нуразийский Айкка — один из главных соперников и союзников команды Земли. В земных годах ему примерно 15, однако нуразийцы живут дольше людей, поэтому сложно сравнивать его возраст с Молли. Он заводит хорошие отношения с Молли и даже договаривается не стрелять друг в друга, хотя это и злит крогов.  Сам по себе Айкка — добрый, отзывчивый нуразиец с особо высоким чувством чести и долга.
К сожалению, здесь эти чувства противоположны — честь склоняет его соревноваться с командой Земли на равных, в то время как долг побуждает помочь победить крогам. Кроги фактически захватили его родную планету и держат его родителей в заложниках, поэтому он так или иначе подчиняется им. Приходится ему как-то примирять одно с другим.

Я перечислил только самых основных. В сериале намного больше персонажей и все они довольно хорошо прописаны, за редким исключением. А уж главный злодей — вообще ух! Но это спойлер. 

А теперь краткий пересказ сюжета.

К 2057 году люди открыли способы перемещаться в пространстве быстрее света, что повлекло за собой многие космические открытия. К несчастью, из-за этого на них напали злые инопланетяне — кроги. Но в итоге их атаку отбили и воцарился мир. 
В 2082 году девочка Ева Вэй живёт в интернате вот уже десять лет. На свой пятнадцатый день рождения она ждала звонка от отца, но он так и не позвонил, поэтому она сбежала к нему. К её удивлению, он её даже не узнал! Поэтому она устроилась к нему механиком. Одновременно с этим президент Земли просит Дона Вэя собрать лучшую команду планеты, чтобы выступить на космических гонках.

Оказывается, в 2057 никакую атаку крогов Земля не отбила — Аватар, хранитель мира во Галактике, заставил агрессоров отступить, поскольку в 2082 Земля должна будет участвовать в межзвёздных гонках Обана. И так как Аватар спас планету, Земля обязана участвовать в этих гонках. Ставка — почётный приз, который исполняет любое желание.

Дон Вэй собрал команду, причем из-за нападения одного крога возникла суматоха и Молли смогла проникнуть на корабль. И на рассвете следующего дня Аватар с командой Земли отбыл на планету Алуас для отборочного тура. Сначала все её воспринимают как балласт, однако когда Рик выбывает из гонок, она становится последней надеждой команды Земли. Также Ева начинает сближаться как Доном Вэем (который пятнадцать серий даже не подозревает, что она его дочь) и Джорданом. 

И знаете что? Всё это просто превосходно показано, за исключением немного провисающих первых серий.

Персонажи развиваются и раскрываются, мы узнаём их предысторию, их взаимоотношения также не стоят на месте. Жесткого и холодного Дона Вэя мы узнаём с трагичной стороны, Джордан и Молли становятся друзьями, Айкка должен постоянно колебаться между преданностью крогам и дружбой с Молли, да и остальные персонажи в сериале тоже очень хорошо прописаны. Им прям сопереживаешь и понимаешь их. И все они так или иначе играют роль в сюжете, даже комичный коротышка-инопланетянин.

Происходящему на экране веришь, потому что всё написано очень хорошо. Герои не всегда побеждают на гонках (и проходят отборочные благодаря махинациям с выигрышами-проигрышами других команд, в чем я никогда не разбирался), поэтому всегда сохраняется интрига. 

У героев не всё идеально, конфликты идут из серии в серию... Разве что диалоги немного подкачали, но это мелочь. Сюжет вообще не очень предсказуем, про главного злодея нам дают намеки, но не более. Некоторое однообразие локаций на Алуасе сменяется полной разношерстностью на Обане. 

А ещё там великолепная музыка. Что саундтрек от Таку Ивасаки, что заставки от Ёко Канно просто волшебны. Особенно мне нравится тема принца Айкки и конечная заставка. Тема Айкки быстрая и энергичная, а вот конечная заставка очень грустная, но какая-то мечтательная. 

В общем, сериал не без огрехов, но просто великолепный. Немного детский, немного глуповатый, но серьёзный и довольно интересный в особенности взрослому — вот каков мультсериал "Обан: Звездные гонки". Концовка там вообще шикарная, я даже расчувствовался. 

Я очень советую всем посмотреть его. Первые три-четыре серии покажутся дурацкими, но потом ситуация выправится. Оно того стоит, поверьте.

А ещё в 2017 анонсировали продолжение. Видимо, оно выйдет более чем через двадцать лет после первого сериала. Мы, конечно, не против, но для кого...

1

– Что ж, присаживайтесь. Много проблем от вас, Семьдесят Первый. Не так ли?

Семьдесят Первый был главным лунным исследователем на космической станции. Он делал то, что не входило в страховку рядового сотрудника-человека – изучал неизведанное, где погружение в каждый кратер может стать последним. И именно он теперь находился здесь – на входе в кабинет доктора, который с нескрываемым недовольством глядел на его фингал под глазом и покосившуюся челюсть.

– Есть такое, – лунный исследователь скрестил руки за спиной и бросил затуманенный взгляд себе под ноги.

Семьдесят Первый, наконец, вошёл в капсулу доктора Второго. Дверь за ним зашипела и закрылась. После каждого закрытия двери следовали шипение, дымок и холодок. Не нравился ему этот холод. Семьдесят Первый плюхнулся на белоснежный стул и закинул руки на белоснежный стол. В плече вспыхнула острая боль, но он сделал вид, что ничего не почувствовал. Привычка такая – делать вид, что ничего не чувствует.

– Вам не больно разве? Стычка с инженером Бурьяновым вышла знатная.

– Да ладно вам, пустяки.

Доктор Второй протянул Семьдесят Первому чистый платок. Исследователю жест показался очень странным, ведь он уже смыл всю кровь с лица, ему и швы наложили. Но всё равно принял платок и приложил его к губам. Такой мягкий, нежный платок. Давно Семьдесят Первый не прикасался к чему-то более мягкому. По телу разлилось тепло.

– Спасибо.

– Да ладно вам, дорогой Семьдесят Первый, пустяки.

Семьдесят Первый хотел ему вмазать. Да так, чтобы кровавые брызги окропили белые стены кабинета. Слишком много белого. Лунный исследователь старался изображать спокойствие, но доктор не верил – недоверчиво щурился и что-то постоянно записывал в маленький блокнот.

Семьдесят Первый сжал кулаки, его вены набухли, а в жилах текло что-то невыносимо горячее. Он чувствовал, как организм тлеет изнутри. Говорил с доктором сквозь зубы. Нужно было делать вид, будто не больно. Будто не страшно. Будто не хочется разорвать доктору пасть, вырвать его позвоночник и разрезать окровавленным хребтом себе глотку.

– Допрашивайте уже.

– Некуда спешить, дорогой мой. Некуда, – он плавно указал рукой на иллюминатор, в котором в бесконечной синей тьме сверкали звёзды.

– И всё-таки. Я бы хотел полежать.

– Вы проспали здесь у меня по меньшей мере сутки. Неужто мало?

Мало. Ему было мало. Не Семьдесят Первому. А ему – тому, кто скользит по костям и прожигает плоть. Тому, из-за которого в висках пульсирует кровь. Семьдесят Первый не ответил на вопрос доктора. Он встал и подошёл к иллюминатору, потому что очень хотел увидеть Луну-17. Но перед глазами расстилалось только синеватое полотно в белых пятнышках. Будто специально доктор устроил досмотр именно здесь.

– Зачем вы меня вызвали, – наконец, заговорил Семьдесят Первый, – меня же уже осмотрел медбрат. Должен был всё вам доложить.

– Так вы же сами ко мне и пришли. Забыли? Но, признаться, мне важно лично поговорить с вами, задать кое-какие вопросы.

– Доложите доктору Седовскому?

Доктор Второй поморщился. Он всегда нервничал, когда при нём упоминали доктора Седовского. Эта фамилия напоминала врачу о его значимости, о том, что она относительна – ничтожна по сравнению с тем, что представлял из себя Седовский. А Семьдесят Первому нравилось в любом удобном случае дразнить доктора, потому что ему не с кем себя было сравнивать.

– Конечно, доложу, – ухмыльнулся доктор, – как и всегда. В еженедельном отчёте. Спасибо, что вновь напомнили.

– Как тут не напомнить, – лицо Семьдесят Первого было каменным, непроницаемым, – ведь им там, на синем шаре, важно всё знать.

Семьдесят Первый вернулся к столу, но садиться не стал. Он крепко взялся за спинку стула и посмотрел доктору в глаза. Тот воспринял это как сигнал – тут же открыл журнал перед собой и взял ручку.

– Расскажите мне всё по порядку. Начнём с контакта.

Пункт 1. Контакт

По среднему земному времени пять часов и одна минута. Семьдесят Первый сделал отметку в электронном устройстве у себя на запястье: «Участок С. Найдены залежи энергетически ценных пород. Рекомендовано: установка купола с поддержкой подачи воздуха для продолжительных исследований и сбора». Семьдесят Первый нагнулся, взял чемоданчик с образцами и поплыл по поверхности Луны-17 к станции. Он смотрел себе под ноги и даже не замечал сиреневые переливы на горизонте. Сама вселенская бесконечность заигрывала с Семьдесят Первым, но он не хотел смотреть в ответ, потому что надоело – соскучился по земной жизни, о которой не знал.

– Семьдесят Первый, – в скафандре зазвучал тонкий женский голос, это была Киселёвская, – вызывает База-1. Как успехи? На чай успеваем?

– Успеваем, – устало ответил он. Земные шутки Киселёвской всегда забавляли экипаж, но Семьдесят Первого они раздражали, – как раз несу лунные печенья.

– Вот и славно. Загружай в Отсек-23. Там всё готово.

– Принято.

Добравшись до посадочного люка, лунный исследователь отправился в Зону Очистки. Её разработали и встроили в космическую станцию несколько лет назад – после того, как на поверхности Луны-17 обнаружили липкое вещество. Эту дрянь невозможно поймать, но она прилипала к оборудованию и костюмам исследователей. Начальство запрещало проносить вещество на станцию во избежание несчастных случаев с оборудованием и сотрудниками, поэтому его не изучили. А найти и схватить невзрачный скользкий организм снаружи для получения крошечной безопасной пробы было сложно. Да и Семьдесят Первому всегда говорили, что это подождёт – есть дела поважнее. А он ослушаться не смел – руководству виднее.

Вещество имело тёмно-зелёный оттенок, но при прикосновении оно могло менять цвет – маскироваться под поверхность, к которой липло. Поэтому после работы на поверхности Луны-17 все участники экспедиции обязаны проходить процедуру очистки.

Семьдесят Первый встал под струи очищающего пара. Он ощутил зуд на левой ноге и взглянул на неё. Там образовался тёмно-зелёный сгусток, который на глазах Семьдесят Первого отвалился и рассыпался в мелкие песчинки. Остатки вещества всосала вентиляционная труба, которая сбросила их в невесомость. Вот как, подумал Семьдесят Первый, на этой неделе уже шестой раз.

Исследователь снял скафандр, перевёл дух и направился по светлому цилиндрическому коридору в столовую, чтобы заполнить свой пустой со вчерашнего вечера бак. Он был голодный настолько, что забыл проверить расписание сотрудников. Если бы он это сделал, то не наткнулся бы на инженера Бурьянова, который должен был как раз покинуть столовую и начать осмотр отсеков.

– Так-так, – Бурьянов преградил дорогу Семьдесят Первому, его лицо исказила злобная ухмылка, – а вот и лунная пташка наша. Давно не виделись.

– У вас глаза красные, – исследователь невозмутимо взглянул на красные круглые пятна на шее и руках Бурьянова. – Вам бы на медосмотр. После проверки внешних модулей и вентиляционных труб проходили очистку?

– Слушай ты, – Бурьянов вдруг помрачнел, – не твоего ума дела, что я делаю и как. Это таких как ты нужно проверять, а не нас – нормальных людей! Вот сучоныш, вздумал отчитывать. Ты на коленях передо мной стоять должен, тварь ты паскудная.

– Вам бы медосмотр.

– Я для того свою кровь пускал для этих проклятых экспериментов, чтобы таким как ты работу давали? – вены на шее Бурьянова набухали, а его глаза вот-вот могли вывалиться на пол. – Ты вообще в курсе, что вам, клонам, больше платят?

– Согласно протоколу, риски, которые мы…

– Закрой хлебало! Из-за таких как ты меня заменить могут! А как я семью свою прокормлю?

Бурьянов схватил Семьдесят Первого за воротник и повалил на пол. Вмазал ему в челюсть с такой дурью, что в одно мгновение полетели брызги крови. Семьдесят Первый выставил перед собой ладони и принялся умолять Бурьянова прекратить. Но тот обрушил на него один удар, второй и слился в едином порыве невыносимой жестокости. Из носа хлынули красные ошмётки, губа разорвалась, а Бурьянов всё не останавливался.

– Оставь его! – за спиной послышался голос Киселёвской. Она обвила шею Бурьянова и оторвала его от плюющейся кровью полудохлой туши. Бурьянов ударился головой о стену узкого, увитого тонкими трубами коридора и сполз по ней на пол. Обхватил голову руками и начал биться в порыве то ли смеха, то ли плача.

На шум прибежали ещё два человека. Один помог Семьдесят Первому встать, а второй вместе с Киселёвской осмотрел Бурьянова.

– У тебя кровь, – Киселёвская осторожно подошла к Бурьянову и нежно взяла его за руку.

– Ещё бы, милая, – засмеялся тот и покрутил в руках маленький медальон на шее с гравировкой «от Маруси», – вон как корчится. Не того моя дочь хотела, чтоб её батька под никчёмными пустышками ползал. И жена… – Бурьянов стыдливо опустил глаза.

– Да нет же, – у неё задрожал голос, – у тебя из глаз идёт кровь.

Бурьянов ощупал собственное лицо, и его пальцы увязли в липкой и горячей крови. Будто слёзы окрасились алым, выворачивая никому неведомую боль наизнанку.

Семьдесят Первому помогли добраться до столовой, и уже оттуда он наблюдал за тем, как Бурьянов бьётся в конвульсиях, отмахивается от санитаров и не даёт себя схватить. Один крепкий мужичок заломил ему руки, а второй воткнул в шею острую иглу. И тот сразу обмяк.

2

Доктор Второй сделал очередную заметку в журнале. Семьдесят Первый поморщился, его уже начал раздражать звук скрежета медного кончика ручки о бумагу.

– Значит, – доктор не отрывал глаз от журнала, – так произошёл первый контакт. И никто не заметил? Никто не догадался и вас проверить?

– Только раны осмотрели. Залатали. Все были слишком заняты. Да и началось всё быстро.

– И что же было потом? Расскажите.

– Ну, конечно, – Семьдесят Первый хитро улыбнулся. В этот момент ему показалось, что он испытывает те же, вполне человеческие чувства, которые испытывал к нему Бурьянов. Когда Бурьянов ещё был собой и мог хоть что-то испытывать, – вы и не представляете, что было. Как и прочие вспомогательные клоны, дрыхли в капсуле сна.

– Не будем об этом.

– Как же не будем? И совсем не пугает тот факт, что Седовский охотнее потратит годы на создание своего совершенного клона – а не таких дешёвок, как я, – чем разок сам хотя бы на недельку здесь застрянет?

– Итак, – доктор Второй робко взглянул на Семьдесят Первого, вновь окунулся в журнал и глубоко вздохнул, – всё-таки вернёмся. Контакт был установлен. Бурьянов, как указали в отчёте очевидцы, вышел из-под контроля. Написали, что его не сдерживали и ремни.

– Да, сначала облевал их остатками еды и кровью, а затем раздулся так, что те сами и треснули. А что потом, вы знаете из отчёта.

– Ещё подберёмся к этому. Давайте поговорим лучше о первых признаках.

– Как скажете, док.

Семьдесят Первый закинул руки на стол. Кожа была покрыта красными кругами – большими и маленькими. На некоторых кружках повыскакивали телесного цвета волоски. Они извивались и одним своим видом гипнотизировали доктора.

Пункт 2. Первые признаки

– Мне нужно его увидеть!

– Семьдесят Первый! – Киселёвская держала клона за плечи и не давала пройти в отсек исследований. – К нему сейчас нельзя!

– Пропусти! ПРОПУСТИ, СУКА! – Семьдесят Первого передёрнуло, как если бы током шибануло. У Киселёвской от удивления округлились глаза. – Простите…

– Объясни, чего тебя к нему так тянет?

– Я не знаю, – клон почёсывал руки, – но мне нужно. Можете просто показать. Через окошко. Я хочу убедиться, что с ним всё хорошо.

– Боюсь, – Киселёвская недовольно нахмурилась и двумя пальцами помассировала висок, – не всё с ним хорошо.

– А с вами?

– Нормально, – она зажмурилась, – мигрень от этих ваших разборок. Так, слушай. В окошко посмотреть можешь, раз так хочешь. Но уясни вот что: одно неверное движение, просто потянешься открывать дверь, и я не побрезгую воспользоваться шокером.

– Вас понял. Согласен.

Они с трудом миновали коридор. Киселёвская то и дело останавливалась, чтобы отдышаться. И всякий раз, как Семьдесят Первый интересовался её самочувствием, она лишь рявкала на него, ссылалась на головокружение и приказывала идти дальше.

Добравшись до исследовательского отсека, Семьдесят Первый нетерпеливо подпрыгнул и одним рывком приклеился к большому круглому окну в двери. Киселёвская и не подумала пригрозить шокером – так устала добираться до отсека, что сил оставалось только лениво плестись следом.

Семьдесят Первый не мог оторвать глаз от окна. Внутри творилось нечто невообразимое. Бурьянов был привязан к кушетке ремнями. Из его глаз лились бесконечные потоки крови. Он змеёй крутился на кушетке, силясь вырваться на свободу. Из глотки вырывались странные слова на неизвестном языке. Вокруг столпились белые халаты с изумлёнными потными лицами. В руках они крутили колбочки с жидкостями, вертели шприцы – а один даже вытащил из ящика с хирургическими инструментами скальпель.

Тело Бурьянова раздулось – как рыба фугу, инженер своими габаритами порвал ремни и вскочил с кушетки. К нему подбежал крепко сложенный санитар, но Бурьянов отбросил его к стене. Метнул дикий взгляд на дверцу с окном и кинулся к ней. Прислонился к двери – кровавые слёзы продолжали литься, один глаз потёк – и заорал. Невыносимо громко – вот-вот, и окошко разлетелось бы на мелкие осколки.

– Это всё он! – лицо Бурьянова утопало в крови, а один глаз уже почти полностью вытек, но Семьдесят Первый всё равно ощущал на себе жжение от его взгляда. – Он принёс эту дрянь! Клон ненавидит нас, хочет истребить! Убейте его!

У Семьдесят Первого затряслись руки и застучали зубы. Киселёвская сразу это заметила, но поворачиваться к клону не стала. Она неотрывно следила за тем, как по щеке Бурьянова, пока тот что-то яростно объясняет уже вновь на непонятном языке.

– У тебя тремор, – она была пугающе холодна и спокойна, – как я и думала. Передаётся при близком контакте.

– Неужели это всё я? – Семьдесят Первый злился, то ли на себя, то ли на всю вселенную. – Я же прошёл очистку. Нет, не верю, это всё он. Подцепил гадость какую на Луне-17.

– Не думаю, – Киселёвская посмотрела себе под ноги, – на самом деле он не выходил сегодня наружу. А медальон на его шее… Пару часов назад мне показалось, что медальон уменьшился. А теперь его вовсе нет. На нём просто… верёвочка. Медальон ему подарила дочь – совсем недавно, из камня, который она нашла во дворе дома после метеоритного дождя. Полагаю, в атмосфере Земли вещество затвердело. А здесь оно размякло, развилось и проникло в его организм.

Бурьянова пытались оторвать от двери санитары. Но он как намертво приклеился. Свирепо смотрел на Семьдесят Первого единственным глазом, который под давлением невиданной силы постепенно выталкивался из черепа. А клон глядел на него и вспоминал, как буквально вчера инженер хвастался своей доброй и внимательной дочерью. Он не знал, кусок метеорита это был, ещё какое вещество или просто камень, но понимал – дочери амулет казался особенным. Клон же считал, что камнем Маруся хотела привлечь внимание отца – чтобы он остался дома и помог ей разобраться в вещице. Но Бурьянов просто просверлил дырку в камне, проделал в неё верёвку и улетел.

– Значит, – Семьдесят Первый тщетно пытался унять тремор, – это вещество отсюда, с Луны-17?

– Необязательно. Просто нами ещё не исследованный живой металл, который без должной защиты твердеет на нашей планете. На планете, где можно попить чай… Буду скучать по ней. По чаю. Собакам. Книгам.

– Вы о чём?

– Должна тебе признаться. Инженер Бурьянов был со мной, поэтому я точно знаю, что подцепить заразу на Луне-17 он не мог. Мы… несколько больше, чем просто коллеги.

Киселёвская, наконец, повернулась к клону. В её покрасневших глазах полопались сосуды, а по щекам текли кровавые слёзы. У клона от ужаса отвисла челюсть.

Тут Бурьянова за окошком затрясло. По щеке сполз второй глаз, а из багровых глазниц выскочили маленькие белые трубки, испещрённые красными пульсирующими венками. Такие же трубки, но поменьше вылезли из глотки инженера, а затем пучки этих тварей взрывом возникли из ушей и ноздрей. Они извивались, как щупальцы маленьких осьминогов. Дрянь внутри стремительно росла, расширялась, а голова под давлением раздувалась. Не прошло и минуты, как башка лопнула, а вместо неё возник рой из белых трубок с красными венками. Тело инженера обмякло, его руки болтались мёртвым грузом, однако ноги послушно держали разрастающееся инопланетными соцветиями тело.

Санитары и доктора, испугавшись, попытались спрятаться по углам, но трубки – как живые и разумные существа – выследили и настигли каждого. Они присасывались к лицам и выкачивали жизненную энергию. Отклеившись, трубки оставляли на лицах кусты своих маленьких копий. Некоторые твари яростно отрывали лица жертв, и в кровавом месиве кусты росли только быстрее. Во все стороны разлетались кровавые ошмётки, а белые прутики уже тянулись к двери. По стенам скользнула рябь, а дверь затрясло. По коридорам космической станции волнами полились кричащие звуки сигнала тревоги.

3

– И что же потом? – доктор Второй от волнения вцепился за края стола и навис над ним. Казалось, хотел прыгнуть в рот Семьдесят Первому и быть им проглоченным, чтобы поскорее нарыть в его теле развязку.

– Вас же вроде интересует, как распространяется зараза? Чтобы понять, как её остановить. Всё правильно понимаю?

– Да, верно, – доктор сложил перед собой руки и глубоко вздохнул, – итак… Значит, первые признаки были у всех. Причём, вспышка проходила довольно быстро. Но не у вас. Так?

– Нет. Вы меня не слушаете! – Семьдесят Первый ударил кулаком по столу. – Говорю же, у меня тремор был. И чем это вам не признак? – клон кивнул на свою руку.

– Действительно… – доктор внимательно посмотрел на круглые пятна на руках клона и непроизвольно отодвинулся подальше, будто зараза могла передаться просто по воздуху. – Но почему же вещество из амулета пощадило именно вас?

– Киселёвская по тремору поняла, что со мной что-то не так. И она сказала, что мой организм не даёт заразе охватить тело. Я чувствовал, как нечто ползает под кожей. Пытается пробраться наружу. По станции активно распространялся вирус. Но я, похоже, прочнее всех. Голова оставалась целёхонькой, а тварь оказалась заложником моего тела.

Пункт 3. Распространение

Они бежали по мигающему красными огнями коридору. Киселёвская вытирала платком кровь с глаз и то и дело покашливала, отхаркивая ещё больше крови. Семьдесят Первый обеспокоенно поглядывал на неё, но – не в силах исправить ситуацию – продолжал бежать. Пробегали мимо капсул, из которых исходили громыхания и крики. Но даже самые жалостливые стоны их не останавливали.

Затормозили Семьдесят Первый и Киселёвская у двери в главный кабинет доктора Седовского. Каждый свой короткий визит он располагался именно здесь, поскольку в этом помещении самые прочные стены, шумоизоляция и сильная защита. И в главном кабинете доктора покоился его основной клон. Киселёвская достала электронный ключ, который Седовский доверял только ей. Она взглянула через плечо вглубь коридора – пока ещё пустого – и посмотрела своими кровавыми глазами на клона.

– Послушай, – она была всё ещё пугающе спокойной, как если бы ждала этого часа всю свою жизнь, – ты давай иди. Закройся. Я постараюсь увести их. Дверь прочная, но кто знает, насколько сильны эти твари.

– Нет! Нужно держаться вместе.

– Посмотри на мои глаза.

– Но я же всё равно тоже что-то подцепил.

– Ты отличаешься. Возможно, спустя семьдесят регенераций твой организм стал более устойчивым. Ты прости, но мы же использовали тебя для самых опасных заданий… Быть может, эта дрянь хочет захватить наши тела и использовать их как сосуды, чтобы спокойно перемещаться по Земле. Ты же стал для неё тюрьмой.

В коридоре послышался странный звук. Будто шелест сотни тысяч сухих листьев на осенних деревьях. Киселёвская разблокировала дверь и отдала Семьдесят Первому ключ. Клон попытался схватить её за руку, но она отпрыгнула от него, как от прокажённого.

– Лучше не трогай меня. Не рискуй, – нахмурилась она. – Запоминай всё, что я тебе скажу. Это твоя инструкция, которой ты должен придерживаться при любом раскладе. Из-за тревоги в какой-то момент прилетит подмога. Ты должен предупредить их, что входить на станцию без защитных костюмов опасно. Заражённые могут захватить корабль и улететь на Землю. Твоя вторая задача: выжить. Ты можешь… понадобиться для исследований. Поможешь нашим справиться с потенциальной угрозой. А твоя защитная реакция на вещество откроет новые способы лечения болезней. Надеюсь на это. Надеюсь, всё это не зря.

Из глаз Киселёвской всё ещё текли красные реки. Семьдесят Первый подорвался было подойти, но она жестом его остановила.

– Я как главная исследовательница центра приказываю тебе. Так что не вздумай ослушаться и помогать мне и кому-либо ещё на этой станции. Слишком поздно.

Из ноздрей Киселёвской полезли маленькие белые прутики. Она это почувствовала, поэтому тут же прикрыла нос. Киселёвская коротко посмотрела Семьдесят Первому в глаза и, больше и словом с ним не обмолвившись, ушла прочь дальше по коридору. Оставила за собой только кровавый след и холод в сердце клона от своего печального прощального взгляда.

*

Доктор Второй взглянул на входную дверь. Никто в неё не ломился, шума не было слышно. В кабинете достаточно спокойно и тихо, даже слишком спокойно для погибающей в хаосе безумия станции. Доктор нервно постучал пальцами по столу и холодно посмотрел на Семьдесят Первого.

– Значит, из живых мы теперь одни? А у вас в теле опасное инопланетное существо, с любовью переданное дочерью отцу?

– Всё так.

– А вы не думали, что организм из амулета Бурьянова просто использует вас? Вы живы только потому, что стали главным хозяином. А все остальные – лишь личинки этой, скажем, пчелиной матки. Как считаете? Подумайте, Семьдесят Первый, откройте наконец-то глаза.

Семьдесят Первый ощупал своё лицо. Оно было пусть и холодным, но сухим – ни слезинки. Клон огляделся, надеясь найти в кабинете хоть что-то, что могло объяснить обеспокоенность доктора.

– Не понимаю, к чему это всё? Так вы мне поможете, док? Поможете?

Доктор неожиданно улыбнулся, а его кожа посерела. Некогда пухлые и розовые щёки провалились, отчего скулы стали острее ножа. Волосы посыпались на стол, нос отвалился и упал на колени. Зрачки доктора побелели, а из ушей потекла гниль. И он всё продолжал улыбаться – своими тонюсенькими, иссохшими губами.

В груди Семьдесят Первого вспыхнула тревога, охватившая сердце ледяным пламенем. Руки вновь затряслись, а горло наполнилось жгучей горечью.

– Крепкий сосуд, – доктор заговорил металлическим голосом. Язык был не знаком Семьдесят Первому, но почему-то он понимал его, – какой крепкий сосуд. Замечательно.

От страха Семьдесят Первый зажмурился. В темноте вспыхнули картинки с незнакомыми воспоминаниями. Клон пережил этот момент не единожды, но раньше всё было по-другому. Никакого амулета Маруси. Киселёвская и Бурьянов втайне от начальства уговорили группу других исследователей не проходить очистку и пронести лунный липкий организм на станцию – тогда и началось заражение. Снова вспышка. Перед глазами клона пронеслись альтернативные события. И в карусели сюжетов повреждённого мозга он пытался выхватить правду, как всё было на самом деле.

Клон открыл глаза и захотел закричать. Но не смог – во рту торчала толстая белая трубка с пульсирующими красными венами. Клон осмотрелся и обнаружил, что он висит высоко над столом в кабинете доктора. Его ноги и руки стягивали трубки поменьше, которые росли из него самого. Концы трубок присосались к стенам, и клон – подобно Витрувианскому человеку – висел над полом с раскинутыми руками и ногами. Как муха, попавшая в паутину.

– Повторяю ещё раз, – в приёмнике на столе прозвучал шипящий голос. Клон посмотрел на прибор и увидел у стола на полу иссохший труп доктора, – производим стыковку. Будьте внимательны.

Семьдесят Первый попытался вырваться из крепких узлов, но всё безуспешно. Он кричал, но крик заглатывалаобразовалась кучка из человеческих прогнивших останков и обглоданных костей. А у стола неподвижно стояли мёртвые тела, вместо голов которых извивались белые трубки. В этой толпе Семьдесят Первый узнал белую форму с бейджиком «Доктор Киселёвская».

Клон визжал, дёргался и беспомощно слушал, как спасительный корабль стыкуется со станцией. Его глаза чуть не повылезали из орбит, когда в коридоре послышались топот тяжелых сапог, автоматные очереди и истошные вопли. С каждым движением клона трубки на руках и ногах стягивались всё крепче, оставляя мухе всё меньше шансов на побег. А когда трубка во рту вдруг начала извиваться, по телу разлилось упоительное тепло. Глаза Семьдесят Первого в один миг закрылись, и приглушённые крики обратились страшным, но смутным кошмаром.

*

В ушах зазвенело. Семьдесят Первый поморщился от ослепляющего света кабинета. Он ощутил неприятный зуд на руках. Точнее, на единственной руке, которая у него осталась после бесчеловечных экспериментов доктора Киселёвской. Клон терпел, не хотел раньше времени обращать внимание дока на красные круглые пятна.

– Что ж, присаживайтесь, – голос доктора казался мягким, успокаивающим. – Много проблем от вас, Семьдесят Первый. Не так ли?

– Есть такое.

-------------------

Подписаться: Телеграм | Дзен | Пикабу | ВКонтакте | Литрес | Литнет | Author Today

Если вам нравится:

Любовь смерть и роботы

Рик и Морти

И другая фантастика.

Нашел вчера в Ютубе отрывки и решил глянуть, не пожалел. Может кто не видел еще.

Ян Янов занимал хорошую спокойную должность посла в африканской республике Того. Впереди Яна ждала спокойная обеспеченная жизнь на теплом (в буквальном и переносном смысле) месте. Но замечательный XXII век, век космического романтизма, многих хорошо устроенных мужчин сбивал с ровной проторенной дороги на узкие тропинки риска и приключений. Не удержался от романтических веяний и наш герой. Сегодня его рассказ о том, как он добрался до места назначения, планету Бегемотов.

© 2024 Константин Оборотов

*** Глава 04. Полет на планету Бегемотов ***

Вы, конечно, знаете, как сильна была мода на "Космических Комикадзе" в начале двадцать второго века. Это были люди в основном в возрасте старше сорока лет, и которые хотели сделать остаток своей жизни максимально полезной человеческому обществу. Они садились в специальные ракеты и отправлялись в дальний космос в условно бесконечный рейс без возвращения на Землю. One way ticket. На протяжении всей оставшейся жизни они слали на Землю отчеты о своей экспедиции. Их информации была бесценна для изучения космоса. Некоторые из этих пилотов "вытягивали счастливые билеты", делали по-настоящему важные открытия. Одним из таких редких и важных открытий была планета Бегемотов.

Савелий Самарин, один из наших "Космических Камикадзе", не только нашел солнечную систему, похожую на нашу, а в ней планету, похожую на Землю, но и умудрился посадить свою ракету достаточно мягко на поверхность планеты. Целую неделю Савелей плакал от счастья, не вылезая из ракеты и непрерывно посылая свои сообщения на Землю. Через неделю местные туземцы, очень добрые и благородные люди, вытащили его из ракеты и транспортировали в свою больницу. Савелий до своей смерти прожил еще 12 лет на планете Бегемотов (кстати, именно он ее так назвал, правда, позже более популярным стало название Бегемотия). Савелий лично за эти 12 лет заложил прочный фундамент дружбы между нашими цивилизациями.

Все эти далекие легендарные события навсегда останутся в нашей памяти. Но, кстати, хочу вас всех предупредить, особенно молодых наивных людей. А то боюсь, после моего рассказа все рванут в "Космические Комикадзе". Причем, против воли своих родителей. Суровая правда жизни такова, что повезло Самарину, а тысячи других погибли совсем прозаически, без таких потрясающих открытий. Но мы помним всех, и героями считаем всех, не только Самарина.

Это был мой первый полет в дальний космос. Конечно, я сильно волновался.

Летели по принятой тогда технологии "пассажиры в анабиозе". Меня погрузили в специальную капсулу. Главный врач команды ласково предложил мне постараться заснуть и закрыл капсулу.

Я попробовал последовать совету врача, расслабился, и уже почувствовал, что впадаю в спячку, но тут вдруг дверь капсулы резко открылась, и я увидел озабоченное лицо врача.

- В чем дело? – поинтересовался я, - что-то пошло не так?

- Сейчас уточню, - пообещал врач и принялся изучать протоколы капсулы, - пока ничего плохого не вижу, а как вы себя чувствуете?

- Хорошо, - ответил я, - тогда, может, закроете капсулу? А я, все-таки, попытаюсь заснуть?

Врач удивился, а потом вдруг рассмеялся.

- Вот в чем дело, друг! А я сразу и не понял. Нет, спать больше не будем. Вылезайте и собирайтесь к выходу. Поздравляю Вас с успешной посадкой на Бегемотию! Желаю успешной карьеры на новом поприще!

...

Первоисточник:

https://wpvi.ru/pages/story/00058/

#############

### Конец ###

#############

Директор музея "Космической Славы" Ян Янов – бывший "космический волк", абсолютный рекордсмен по количеству дальних путешествий и по намотанным световым годам. До поступления в Высшую Школу Космонавтики (ВШК) Ян успел поработать несколько лет послом в африканской республике Того. В этой главе Ян рассказывает о том, как поступил в ВШК и как ее закончил.

© 2024 Константин Оборотов

*** Глава 03. Высшая Школа Космонавтики ***

Вступительные экзамены я сдавал не очень хорошо. Физподготовку на "3", английский на "4", китайский на "3", физику на "4", математику на "5". Решающим для меня был последний экзамен, сочинение по теме "Кем я был до поступления". Тема для меня была выигрышная. Большинство абитуриентов были молодыми парнями в возрасте от 17 до 22 лет и ничего интересного о своей жизни они не могли ни рассказать, ни, тем более, написать. А у меня был богатый жизненный опыт, который я очень красочно описал в своем сочинении.

Четверка за сочинение гарантировала мне поступление, но я был уверен в пятерке. Каково же было мое разочарование, когда на следующий день я обнаружил, что мне поставили всего лишь тройку.

В сумме у меня получился т.н. "полупроходной" балл, а таких вот полупроходников вызывали на особое заседание приемной комиссии.

- Уважаемый Ян, - обратился ко мне председатель комиссии, - вам ведь уже 31 год, не староваты Вы для курсантской жизни?

- В правилах для поступающих указано, что предел по возрасту до 35 лет, - напомнил я.

- Ну, да, ну, да, - пробормотал председатель в каких-то сомнениях, - а вот, кстати, сочинение Ваше мне очень понравилось!

- Почему же Вы только тройку поставили? – с обидой спросил я.

- Еще скажите "спасибо", что тройку, - улыбнулся председатель, - наш главный филолог Аделаида Федоровна вообще требовала вкатить Вам "пару", да и еще жалобу написать на Вас руководству. Якобы, Вы своим сочинением дискредитировали нашу дипломатию в Африке снизу доверху. Но, скажу честно, Вы здесь нужны. Предлагаю следующее. Оформляем Вас курсантом на особый дипломатический факультет. На первый курс, он же последний, т.к. обучение 1 год. Рабочий день ненормированный. Территорию "Школы" покидать без разрешения запрещается. Только по увольнительным разрешениям от начальника факультета. Но зато у Вас будет своя отдельная комната в нашем общежитии. Территория "Школы" достаточно обширная, есть стадион, спортивный городок, плавательный бассейн, тренинговый центр, барокамера и другие развлечения.

- Вообще, вся необходимая инфраструктура на территории школы имеется. Включая вольнонаемных лаборанток. После окончания обучения планирую направить Вас на планету "Бегемотов" на дипломатическую должность. Правда, пока там никаких вакансий нет, но за год, наверняка, что-нибудь появится. Итак, согласны?

- Я могу подумать? – поинтересовался я.

- А куда спешить? Думайте, сколько угодно, - разрешил председатель, - хоть десять секунд. Время пошло!

- Я согласен, - немедленно ответил я, и тут же был зачислен в школу.

Год обучения в школе прошел быстро и незаметно. Я в основном изучал историю планеты "Бегемотов", используя имеющие видео и текстовые материалы. Неплохо освоил популярные языки планеты, язык местных людей и язык местных бегемотов. Также немного подтянул физическую подготовку.

И вот мы уже выпускники. Торжественным маршем наш маленький специальный факультет дипломатов прошел по плацу. Мы крикнули "ура" и подбросили вверх серебряные и золотые монетки. Затем лаборантки собирали эти монетки на память о нас. А мы навсегда распрощались со школой и между собой.

...

Первоисточник:

https://wpvi.ru/pages/story/00058/

#############

### Конец ###

#############