Пусть враг дрожит!

Однажды я работал в чисто женском коллективе.
Держался я там скромно. Во времена чужих затяжных конфликтов соблюдал нейтралитет. В сплетни не лез. Отношения со всеми старался поддерживать профессионально-дружелюбные.
И все равно умудрился нажить себе врага. До меня стала докапываться сотрудница из соседнего отдела. Звали ее Алина. Человек она была неплохой. Мало того - у нее было отличное чувство юмора. Но в какой-то момент я заметил, что какой бы разговор у нас не завязался, он неизменно перерастал в длительную перепалку. До серьезных ссор не доходило. Но определенное напряжение было. Так мы и жили. То в худом мире. То в доброй ссоре.
Как-то раз к нам пришла новая сотрудница. Элеонора Трофимовна. Ей было слегка за шестьдесят, но она старалась следить за собой. Элеонора Трофимовна все время улыбалась. Со всеми соглашалась. И часто повторяла за собеседником окончание его фразы.
Однажды за обедом я рассказывал нескольким коллегам случай с одной из своих прошлых работ. Элеонора Трофимовна сидела за соседним столом и ела какие-то огурцы. Алина мучила кофеварку.
История, которую я рассказывал, была про довольно известную компанию. У них там была очень специфичная практика собеседований.
- А сколько тебе там платили? – Вдруг с вежливой улыбкой перебила меня Элеонора Трофимовна.
- По тем временам нормально. – Уклончиво ответил я. – Так вот…
- Нормально… Да. Ну, все-таки - сколько? – глаза у Элеоноры прямо таки лучились дружелюбием. – Мне просто интересно.
Я назвал сумму.
- Ой, - округлила глаза Элеонора Трофимовна. – Ты кем же там работал, если не секрет?
Работал я там курьером. И по тем временам для курьера это правда, были неплохие деньги. Особенно, если учесть, что я был студентом. Я вдруг понял, что звучит это как оправдание. И самое главное – не имеет ни малейшего отношения к истории, которую я рассказывал. Мне совершенно перестало нравиться, куда дует этот разговор.
- Элеонора Трофимовна, а как там обстоит дело с ассортиментными матрицами? - Вдруг вмешалась в разговор Алина. - Мне их когда ждать? Договаривались вообще-то на вчера.
- На вчера. Да. Ну я уже сделала половину… Ну нагрузка просто большая…. У меня еще столько дел было… Думаю сегодня закончу. Просто эффектив…
- А не надо думать Элеонора Трофимовна. Надо закончить. Кострома к вечеру ждет от нас результатов.
Элеонора Трофимовна молча собрала остатки огурцов и засеменила к своему столу. Все потихоньку разбрелись. Остались только мы с Алиной.
- Спасибо. Не ожидал. – Наконец сказал я.
- Да ладно. – Мрачно ответила Алина. - Пусть себе своих врагов заведет. А то уж больно шустрая. Кофе будешь?

Всё началось с самосвала. Ох уж эта красивая техника раздора! Сколько людей она развела, сколько судеб раскатала о холодный асфальт. Лучше бы вообще ее не было.

Лёшка Семёнов вцепился в кабину, Пашка Архипов схватился за кузов. Лёшка плюнул Пашке в глаз, Пашка не затянул с ответом и пнул Лёшку по ноге. Слово за слово, и молочные зубы впились в молочную кожу. Слёзы, грубости…

— Ты — обезьяна ушастая!

— А ты — обезьянья попа!

— Положили машинку и по углам! Оба!

Вот так и зародилась вечная вражда между кланами Архипова и Семёнова.

Так уж повелось, что Архипов и Семёнов жили в одном дворе, дом напротив дома, окно в окно — видимо, чтобы не пропустить замыслы врага. Всё у них было общее: знакомые, школа, гаражи, по крышам которых они прыгали, и снег, из которого зимой лепились шарообразные люди с овощами вместо органов дыхания. Ничего эти двое не могли поделить.

— Слышь, Семёнов, отошел от снеговика! — появился из-за трансформаторной подстанции Архипов, когда его злейший враг оторвал фигуре нос.

— Иди куда шёл, дуралей!

И снова драка под бурные возгласы дворовых зрителей.

С каждым годом Архипов и Семёнов ненавидели друг друга всё сильнее. Один у другого мог угнать велосипед и бросить в мусорный контейнер, а другой в ответ мог угнать любимую девчонку, да еще и жениться потом на ней.

Семёнов распускал слухи о своем враге, мог настучать директору, что Архипов курит в туалете и ломает стулья. Архипов действовал более радикально и подкупал одноклассников Семёнова, чтобы те его дразнили.

Ближе к девятому классу ребята записались в разные футбольные команды и вечно соперничали друг с другом на поле, а после матча, как правило, встречались за трибунами и устраивали реванш с мордобоем.

Сделать подлянку друг другу у них было обязательным; обозвать при встрече и толкнуть в спину считалось делом государственной важности.

Казалось бы, после окончания школы обиды тают, становятся несущественными, излечиваются возрастом, но эти двое только распалялись в своей ненависти.

Архипов выучился на сантехника, Семёнов — на электрика. Оба устроились в фирмы, обслуживающие дома их общего района.

У всех людей в районе горячую воду отключали один раз в году на несколько дней, а у Семёнова — шесть или семь. Архипов часто перекрывал им краны под надуманными предлогами ремонта и обслуживания системы.

В ответ семья Архипова часто проводила вечера, освещая жилье свечами и довольствуясь общением друг с другом, а не с телевизором.

Оба, не договариваясь, купили квартиры в родных с детства домах, чтобы жить поближе к родителям. Вражда продолжалась.

Железные гаражи, среди которых прошло мальчишечье детство, закатали в общую стоянку на два дома. Площади хватало всем, но старые враги всегда хотели место друг друга, и ругань их эхом раздавалась на весь район каждое утро и каждый вечер. Нередко можно было увидеть, как Семёнов накачивает насосом колеса, с которых были скручены ниппеля, или как Архипов пытается открыть двери, на которые в мороз было вылито ведро воды.

— Жена у тебя на крокодила похожа.

— А у тебя дети — на соседа.

Вот так обычно эти двое здоровались в супермаркете.

Потом у всех начал массово появляться интернет. Как грибы после дождя росли социальные сети, всё общение переносилось в онлайн. Туда же перекочевала и вражда Семёнова с Архиповым. Они отслеживали комментарии друг друга на разных сайтах и форумах и при первой же возможности делились друг с другом своим словарным запасом на глазах у всего цифрового мира. Но и о классической вражде никто не забывал. Эти двое умудрились как-то подраться возле единственного банкомата в два часа ночи. А ведь обоим уже было под сорок.

А потом Архипов уехал. Жене предложили хорошую удаленную работу. Они сбагрили детей столичным институтам, продали квартиру и отправились жить в свое удовольствие поближе к морю.

Удивительно, но вражда не прекратилась. Архипов на новом месте открыл свой бизнес, дела пошли в гору, он больше не брал в руки инструмент и занимался исключительно финансами, а параллельно начал вести видеоблог о сантехнике. Рассказывал о новинках и хитростях своей профессии, набрал аудиторию, обзавелся хейтером в лице Семёнова, который стал директором городских электросетей. Старый враг не упускал ни одного выпуска и всегда поливал знакомого отборными словесными помоями и пытался опозорить его на всю ивановскую.

Архипов в ответ заходил на личную страницу новоиспеченного начальника и оставлял гневные отзывы. А когда тот его заблокировал, стал писать во все городские паблики и на сайт электросетей с целью осрамить боевого нетоварища.

И вот как-то прошло два месяца, а от Семёнова ни слуху ни духу. Ни одного токсичного комментария, никаких угроз, хамства. Архипов поначалу возгордился, решив, что он победил в извечной борьбе. Хотел даже послать заклятому врагу искусственных цветов, чтобы поиздеваться, но не выдержал и сам поехал в родной город проверить, в чём дело. Нехорошее предчувствие корябало сердце.

— Привет, Паш, — встретила его в дверях жена Семёнова. Выглядела она неважно: волосы грязные, посреди синих кругов — распухшие от слёз глаза. — В больнице он. Приступ был.

— Как приступ? — одними губами переспросил Архипов. — А что говорят? Ну сейчас-то нормально всё? Жить будет? Будет же?!

— Обещали, — кивнула женщина и обняла старого врага своего мужа.

— А к нему можно?

— Завтра собираются в общую палату перевести. Поехали вместе.

— Хорошо, я заеду за тобой.

Архипов переночевал у родителей. Утром отправился в магазин, купил продуктов, подарков, заехал за женой Семёнова.

— Галя, а что тут эта собака сутулая делает? — прохрипел Семёнов, глядя на старого врага, и еле сдержал улыбку.

— Пришел тебя, старого козла, проверить. Я должен лично присутствовать, когда тебя наконец на тот свет отправят. Смотрю, дышишь еще, сволочь, — ответил за нее Архипов.

— Не дождешься, — процедил сквозь зубы больной.

— Это нормально вообще? — спросил врач, обратившись к жене Семёнова.

— Нормально, они всю жизнь так. Лучшие враги.

— Мм, ну ладно, проследите только, чтобы ваш не нервничал сильно, нельзя ему.

— Хорошо.

Архипов уселся на стул рядом с койкой и стал демонстрировать содержимое своего пакета, комментируя:

— Вот, надеюсь, что у тебя аллергия на апельсины, а орехами желаю подавиться. Шоколад — для диатеза и сок. Просроченного не было, к сожалению.

— Зараза, — засмеялся Семёнов. — Кроме жены и тебя, гада, ни одна душа больше не пришла. Даже дети не приехали.

— Да кому ты нужен, — махнул рукой Пашка. — Списали тебя давно, как старый троллейбус. А у меня без тебя блог чахнет… Никто не ругается, не жалуется, не ноет, тишь да гладь — скука.

— Ну ничего, сейчас мотор немного подлечу и свалю на тебя ушат помоев.

— Много накопилось?

— Ага, боюсь, всё не унести.

— Ну тогда вот, держи, чтобы проще было, — Архипов достал из пакета игрушечный самосвал, держа его за кузов.

Семёнов улыбнулся кривой улыбкой и слабой рукой вцепился в кабину.

— Спасибо, обезьяна ты ушастая. А теперь отдай подарок.

— Не за что, обезьянья задница. Выздоравливай.

Александр Райн

1

2

3

4

6

7

8

9

10 

Около года назад мировые СМИ облетела новость о том, «как нехорошо страшные русские пилоты обошлись с мирно летящим разведывательным беспилотником НАТО».

Но истина в том, что это для нас уже стало традицией.

«Пиздец котёнку»

80-е года, Дальний Восток. Наши восточные границы осматривают и периодически пробуют на прочность японцы. Но в какой-то момент потомкам самураев сильно не повезло – небо патрулировал потомок кубанских казаков Василий Цимбал на своём новеньком СУ-27. Облетев несколько раз нарушителя и дав понять, что его тут не ждут, он развернулся и пролетел над военным кораблём так низко, что выхлопом из сопла сдул в море вертолёт. Свой дар богам морей Цимбал сопроводил фразой в эфир «Пиздец котёнку». На последнем вираже он, видимо в знак мира, поделился с японцами соляркой, вылив её прямо на палубу (на пилотском жаргоне это называется "обоссал")

«Орион»

После этого Цимбала отправили патрулировать северо-западную границу от греха подальше. Пустили, называется, козла в огород. На Балтике границы СССР прощупывали норвежские самолёты «Орион». На сигналы покинуть воздушное пространство СССР нарушители так же не реагировали (заразились храбростью от японцев). Тогда Василий Викторович снёс килем один из винтов самолёта - разведчика и повредил двигатель, чем нанёс «викингу» серьёзную моральную травму.

Советское командование узнало об инциденте от норвежского посла, а тот – от норвежских военных. На допросе в комиссии Цимбал в ответ на вопрос о повреждениях самолёта сказал, что столкнулся с птицей. Члены комиссии ответили, что в столкновение верят, а вот в птицу – нет.

Цимбала наказали очень строгим выговором (на самом деле исключили из партии и через сутки восстановили) и Орденом Красной Звезды.

"Навал"

12 февраля 1988 года, Чёрное море. В 6 часов утра капитан сторожевого корабля «Беззаветный» Владимир Богдашин получает приказ выдвинуться в район пролива Босфор. Выйдя в море не полным составом и без части боезапаса (сутки назад вернулись с полугодового морского дежурства), капитан получает инструкции – в Чёрное море готовятся войти два корабля ВМС США, которых надо сопроводить и проследить, чтобы «друзья Горбачёва» не нарушили границу. Но именно это американцы и собирались сделать…

Когда морская государственная граница была нарушена, Богдашин решился на отчаянный шаг. Тут, уважаемый читатель, мы сделаем небольшое лирическое отступление и сравним корабли.

Крейсер «Йорктаун» - стальной гигант длинной 173 метра, шириной – почти 17, водоизмещение (количество воды, вытесняемой кораблём при погружении по закону Архимеда) - 9800 тонн.

Эсминец «Кэрон» - корабль, несущий на себе груз глубинных бомб и морских мин длинной 171 метр и шириной 17 метров.

На их фоне «Беззаветный» (123 метра в длину, 14 – в ширину и с 3200 тонн водоизмещением) несколько теряется. И поэтому американцы на «Йорктауне» не могли понять, чего от них хочет идущий на сближение советский «пигмей». Удара «борт о борт» они точно не ожидали – они-то думали, что хулиганить на море можно только им!

Своеобразный сигнал о необходимости смены курса до капитана «Йорктауна» доходил, «как до утки – на пятые сутки». Повторное «внушение» от советских моряков снесло с палубы корабля ракетную установку «Гарпун» и повредило обшивку.

Захватывающий «бой» на этом не закончился. Эсминец «Кэрон» попробовал прийти на помощь и взять «Беззаветный» в клещи с левого борта. Даже вертолет выкатили на площадку. Однако тут появились еще четыре наших корабля и вертушки, которые, зависнув над морем, четко дали понять: не стоит этого делать. «Гости» намек оценили правильно: свой вертолет загнали обратно, быстро выскочили в нейтральные воды и легли в дрейф. «Беззаветный» последовал за ними.

«Всю ночь с "Йорктауна" летели снопы искр, - вспоминает Владимир Богдашин. - Они срезали покореженный металл и сбрасывали в море. Им же еще Босфор перед турками проходить: очень, видно, не хотелось выглядеть побитыми собаками! У моих ребят глаза просто светились от гордости. Никто из моих ребят не сдрейфил. В отличие от американцев: они, увидев, что я иду на таран, рванули кто куда. А у нас мичман Шморгунов весь "бой" стоял у борта с веревкой - хотел накинуть петлю на один из "Гарпунов" и стащить их ракету! Приказа такого не было, но... Эх, чуть-чуть ему не хватило…»

Всем привет, вомбатяне и вомбатянки!

Меня зовут Катя, я художница и человек, который просто любит творчество. Здесь я буду делиться своими работами, мыслями, вдохновением и рабочими моментами. А ещё очень постараюсь участвовать в ивентах, если, конечно, лень не победит=)

Чуть-чуть расскажу о себе. Пока училась в школе, я закончила художку, но в художественную сферу не пошла, а пошла учиться на экономиста. Сменила несколько разных сфер деятельности, а если точнее мне их «помогли» сменить сначала COVID, а потом СВО и санкции =)

И я решила, фиг с ним, жизнь одна, буду рисовать! Сейчас в свободное время пытаюсь наверстывать упущенное и двигаться в другом, в более творческом русле.

Пишу в основном маслом и пастелью. Акварелью тоже умею и могу, но просто не люблю. А что касается сюжетов, то пока у меня в основном пейзажи, но я пытаюсь себя перебороть и рисовать разное, поскольку только это и повышает скилл.

Вот несколько моих работ из более новых

Ну и фото с автором и очень экспериментальными яблоками на черной бумаге. (Народная мудрость любого художника: "Не фигня, а эксперимент!")

Интересный факт: никогда не начинаю новый рисунок, пока не сделаю себе чашку чая. Это мой личный ритуал, который помогает сосредоточиться. Без чая у меня почему-то ничего не выходит!

Я служил в 90-е, автобатальон особого назначения. Машины заряжены вывозить офицеров генштаба из Москвы. У каждого водителя запечатанный конверт с адресом квартиры генерала, откуда нужно забирать его с семьёй и вещичками в случае заварушки.

Из трёх взводов на ходу был один. Два взвода были на хранении. Там стояли красивые ЗиЛы 131, которые никогда никуда не выезжали. У них были нагуталиненные шины. Краска на кузове словно с завода. И через один они были полуразобраны. Запчастей не было, поэтому, чтобы ездил первый взвод, понемногу разбирали второй. В баках должен быть бензин, чтобы по тревоге сел и поехал, но там была водичка, ибо поколения прапоров, дембелей и ротных думали, что если с 40 машин взять по литру - получится две канистры, а в баке на 240 литров это никто не заметит. И так - пока баки не опустели.

О внезапных тревогах ротный предупреждал нас заранее. Строил вечером на "взлётке" в казарме и говорил: "Войска, завтра в 5:10 случится внезапная тревога! Положите свои вещмешки под кровати, чтобы завтра с утра не шариться по расположению в их поисках!"

Дневальный будил нас за 10 минут до внезапной тревоги. Мы не спеша одевались и в момент звонка с КПП уже стояли в очереди к оружейной комнате, чтобы взять свой калаш. Вооружившись мы бежали в автопарк, где брали ЗиЛы за колёса и выталкивали на линию боевой готовности. После чего каждый боец становился рядом со своим автомобилем, некоторые из которых были даже без двигателей. Мимо этих макетов с важным видом шли проверяющие из Центрального Управления. Осмотрев всё они писали рапорт, что батальон среагировал на сигнал тревоги за 5 минут, все машины выведены на линию боевой готовности, солдаты готовы к несению службы. И шли в баню с руководством батальона, где уже был накрыт стол и закуплены ящики водки и пива.

Я всегда думал - что же будет, если дадут команду ехать на войну? И вот, под полтинник лет увидел, что будет.

А в то, что ТС основного поста, врач с высшим образованием не получил звания лейтенанта запаса, я не верю. У меня бабушка была врачом СЭС и то имела военник.

Я, конечно, всякого повидал за годы практики, но таких чудиков встретил впервые.

Сегодня пришла семья, относительно молодая, обоим около тридцати. История донельзя типичная. Купили квартиру в ипотеку, попутно набрали кучу кредитов на ремонт, на мебель. Потянуть всю эту кабалу не смогли, просроски копились-копились, да накопились. Короче, кто-то из банков подал на банкротство, к нему подтянулись остальные. Ни квартиры, ни ремонта. Денег тоже нет, но жить как-то дальше нужно.

И, не знаю уж, сами придумали или надоумил кто - решили потребовать с первоначального собственника квартиры ту часть, что платили сами. Так называемый первоначальный взнос.

- Постойте, - говорю. - А прежний владелец каким боком к тому, что банк у вас квартиру отжал?

- Мы же квартиру у него покупали? Покупали! Квартиры теперь нету? Нету! Так пусть вернет, что мы платили!

- Ваши отношения с банком - это ваши отношения с банком. К продавцу не имеют никакого отношения! Он вам квартиру продал? Продал! Все, на этом его обязательства исполнены!

- Но квартиры же нету!

- Согласен, у вас уже нету.

- Но деньги наши у него!

- Тоже, согласен, у него.

- Так если квартиру у нас отняли - пусть он деньги нам вернет!

- Так не он же у вас квартиру отнял, а банк! Продавец-то тут при чем?

И по новой:

- Квартиры же нету!

Твою-то Люсю! Вот это все переливание из пустого в порожнее продолжалось не меньше часа. Взмок весь, убеждая, что с продавца они ничего не стрясут. Но, сдается мне, клиенты мне не поверили. Столько уверенности у них было в своей правоте и столько сомнений в моих словах... сдается мне, еще к кому-то пойдут, кто с большим удовольствием стрясет с них несколько десятков тысяч.

Напоминаю, что продолжаю собирать свою юридические истории в сборники, четвертый их которых здесь: https://author.today/work/210898

Навеяно творчеством Джейсона Парджина ("Дэвид Вонг"). Вычитка: Sanyendis.

‑ Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…

До отвращения жизнерадостная мелодия так и ввинчивалась в уши. Максим, тихо застонав, похлопал ладонью по прикроватному столику. Когда-то ему казалось забавным установить на будильник песенку доброго крокодила из детского мультика. Чёрт, как же болит голова! Это всё Вадик. Печень у него, что ли, железная? Надо же было предложить запивать пиво коньяком. «Повышать градус можно, главное, чтобы дуга была плавная…»

Рука, наконец, наткнулась на телефон, будильник затих. Откинув в сторону чуть влажное от пота одеяло, Макс пробурчал:

‑ Маринка! Маринка, вставай, снова ведь опоздаешь!

Ну и соня, поймал он себя на недовольной мысли. Другая, может, уже давно бы на ногах была – завтрак готовила, убиралась или что там ещё положено по дому делать.

‑ Ну и ладно, хрен с тобой. Мне на работу пора!

Но фигурка что надо, не отнять… Наклонившись, Максим поцеловал спящую девушку – и тут же брезгливо отпрянул. За неожиданно холодными, липкими губами подруги что-то неестественно, механически шевельнулось. Он с трудом подавил инстинктивный порыв вытереть ладонью рот.

‑ Эй, ты в порядке?

Он потряс девушку за плечо. Рука девушки безвольно и как-то вяло соскользнула на одеяло, голова перекатилась по подушке. За подрагивающими веками полузакрытых глаз виднелись тонкие полоски белков. Маринка тихо вздохнула во сне и издала негромкий звук, словно собиралась сглотнуть. По её горлу прокатился небольшой бугорок, рот приоткрылся, и Максим впервые в жизни понял, что означает выражение «волосы поднялись дыбом». Две тонкие чёрные лапки, покрытые густыми волосками, показались в уголках рта девушки. С влажным звуком глазные яблоки утонули в глазницах, а потом, провернувшись, вывалились на кровать; за каждым тянулись расправляющиеся пучки сегментированных паучьих конечностей.

Дико завопив, Максим, развернувшись, бросился к двери. Нога, как назло, подвернулась на прикроватном коврике (сколько раз говорил дуре, чтобы убрала!). Падая, он успел почувствовать, как смыкаются на голой лодыжке холодные пальцы существа, которое ещё вчера было его девушкой…

###

‑ Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…

Максим подскочил в кровати. Со лба катился пот, руки ощутимо дрожали, сердце, кажется, готово было выпрыгнуть из груди. Чёртов будильник. Чёртова жара. Чёртово пиво… Приснится же такое. Он тревожно покосился на спящую рядом подругу.

‑ Марин, Маринка! Спишь?

Из-под вороха тёплых не по сезону одеял показалась взлохмаченная русая голова.

‑ Уже нет, твоими стараниями. Ты псих, в курсе? Всю ночь во сне бормотал что-то, а под утро пинаться начал. Нажрался, так ложился бы на диване.

‑ Да ерунда, просто кошмар приснился. Да такой натуральный! Ну-ка…

Максим осторожно потрогал губы девушки, игнорируя недоумённый взгляд.

‑ Нет, точно просто кошмар. Брр… Ладно, я на работу, не скучай без меня!

Кое-как приведя себя в порядок, Максим подхватил рюкзак с ноутбуком и направился к лифту. Ржавое чудовище, подумал он. И кто только додумался установить в новом доме такого динозавра? Железные решётки, сквозь которые видно проплывающие мимо кирпичные стены, дрожащий пол, гудящие от напряжения тросы. Такой лифт уместно смотрелся бы разве что в каком-нибудь доживающем последние деньки советском НИИ. Покачав в очередной раз головой, он зашёл в кабину, вручную задвинул за собой дверь и нажал на изъеденную временем цифру «один». Лифт со скрежетом тронулся вниз.

Хотя… С каких это пор лифт так скрипит? Они с Маринкой переехали в этот район меньше года назад, вскоре после того, как застройщик сдал наконец-то дом. Будущее семейное гнёздышко, как они шутили – если, конечно, дело дойдёт до свадьбы. И лифт… Максим потряс головой, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Лифт в доме тоже был совсем новым. Он вспомнил висевшее в кабинке зеркало во всю стену.

Макс оглянулся по сторонам. Он давно уже должен был приехать на первый этаж! Словно отзываясь на его мысли, пол дрогнул, и стены за ржавой решёткой заскользили быстрее, ещё быстрее… Пытаясь удержаться на ногах, Максим ухватился за поручень, но тут же в панике отдёрнул руку – холодный металл под пальцами подрагивал, словно живой, и слегка проминался. Дребезжание лифта и свист разматывающихся тросов сливались в высокий вой. Дверь кабинки пронзительно заскрипела и пару секунд спустя унеслась куда-то вверх, увлекаемая потоком воздуха. Скорчившись на дне, Максим с ужасом наблюдал, как на глазах расширяются пазы в стенах, как куски металла улетают в пустоту. Стены шахты пропали; крошечная площадка лифтовой кабины падала, окружённая океаном голодной темноты, в которой далёкими звёздами перемигивались крошечные красноватые огоньки.

«Не может быть, это всё сон! Это всё сон, я хочу проснуться! Проснуться! Ну же!.. – Максим зажмурился, до хруста сжимая кулаки. – Просыпайся! Просыпайся! Давай!»

Одно из красных пятнышек стремительно приближалось. Перегнувшись через край, Максим понял наконец, что это такое.

Чей-то изучающий глаз.

– Аааааа!

Алое сияние разлилось вокруг.

###

– Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…

– Аааааа!

Разрывая горло криком, Максим подскочил на кровати. Рядом что-то недовольно проворчала Маринка. Не просыпаясь, девушка подтащила к себе подушку и накрылась с головой. Тьфу ты… Неужели просто сон? Пытаясь выровнять дыхание, Макс медленно разжал сведённые судорогой пальцы; на ладонях остались багровые отпечатки глубоко впившихся в кожу ногтей. С такими снами… Интересно, что сказал бы по этому поводу дедушка Фрейд? Пожалуй, к чёрту лифты – сегодня можно и по лестнице спуститься.

Дорога в офис прошла без приключений, остатки сна выветривались из головы. Скинув куртку, Максим едва успел добраться до своего стола, как навстречу метнулась Светка-Подберёзовик. Девушку, весьма, кстати, миловидную брюнетку, прозвали так после корпоратива, на котором та, слегка перебрав, на спор съела упомянутый гриб сырым. К счастью, эксперимент обошёлся без последствий – не считая намертво приклеившегося прозвища.

– Макс, ну где ты ходишь? Ты на часы, на часы смотрел? Все уже собрались, тебя одного ждут!

– Собрались? – Максим недоумённо потёр рукой лоб. – Куда собрались?

– Ты что, смеёшься, да? Прикалываешься? Нашёл время! Давай, ноги в руки, и выступать!

Выступать? Максим бросился следом, на ходу пытаясь вспомнить, кому и о чём он должен сегодня рассказывать. Память, как нарочно, отказывалась выдавать хоть что-то осмысленное, подбрасывая совершенно бредовые картины: женские губы с паучьими лапками, плавящийся в ладонях металлический поручень, красный глаз со сжатым в точку зрачком...

Впереди показались высокие деревянные двери; Максим вспомнил, как коллеги за глаза посмеивались над боссом, заказавшим в конференц-зал почти трёхметровые резные ворота, иначе не скажешь, из морёного дуба. Подберёзовик вдруг опустила руку ему на плечо:

– Ни пуха, Макс. Держись, ты всё поймёшь, я верю. Не забывай…

Замолчав на полуслове, она несколько секунд серьёзно смотрела ему в лицо.

– Я в тебя верю.

Невесело улыбнувшись, девушка развернулась и бросилась бежать обратно по коридору; её силуэт мелькнул на фоне далёкого витражного окна, освещённого закатным солнцем, и исчез.

Максим повернулся к двери и повернул узорчатую ручку в форме головы диковинного зверя. Огромный зал встретил его тишиной и полумраком; над рядами стоящих вокруг овального стола кресел, развёрнутых спинками к входящим, виднелись затылки коллег.

– А вот и наш герой! Просим, просим! Проходите к микрофону, чего же вы встали на пороге?

Шеф. Тучная фигура Вениамина Константиновича застыла в одном из углов, рядом с колышущимися стенными портьерами, украшенными модным в этом сезоне узором в красно-фиолетовую клетку. Фалды сшитого на заказ чёрного сюртука опускались почти до лодыжек. Мужчина приглашающе махнул рукой; его лицо, полускрытое тенью, так и излучало гостеприимство.

Изо всех сил стараясь шагать медленнее, Максим двинулся вперёд, судорожно пытаясь собраться с мыслями. Коллеги, сидевшие вокруг стола, молча провожали его взглядами. Двенадцать человек. Двенадцать – и ни человечком больше, как любил шутить шеф. Счастливое число…

Максим вдруг остановился. Двенадцать? Но ведь их в отделе было всего пятеро – не считая «дяди Вени», как любил называть себя шеф, будучи в хорошем настроении. И работу они обычно обсуждали по-простому, в курилке…

– Ну что же вы, голубчик, замерли? Никак вспомнили что-то важное?

Конец фразы утонул во влажном жужжании. Максим рывком поднял голову – взметнувшиеся в воздух фалды нелепого сюртука шефа трепетали, напоминая матово-чёрные надкрылья огромного жука.

– Мы так долго ждали вас, правда, коллеги?

Макс с ужасом оглянулся по сторонам. Безучастные лица сидящих за столом людей трескались, будто тонкие фарфоровые маски, и из трещин начинали сочиться серые дымные пряди, двигавшиеся по полу в его сторону. Тонко взвизгнув, он бросился к двери.

– Бегать запрещено по соображениям техники безопасности, молодой человек!

Седые пряди захлёстывали ноги, замедляя движение, не давая сделать очередной шаг. «Неужели снова сон? Проснуться! ПРОСНУТЬСЯ!!!»

Туман застилает обзор…

###

– Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…

###

Холёная ладонь опустилась на подлокотник мягкого кресла.

– Весьма изобретательно, стоит отдать тебе должное. Надолго его ещё хватит?

– Ещё с полтысячи раз, может, чуть больше. Потом, пожалуй, дам немного отдохнуть. Кстати….

– Хм?

– Ты ведь знаешь, я обязан дать ему шанс, таковы правила. Так вот, чтобы освободиться, ему достаточно просто пожелать заснуть. Заснуть, а не проснуться, понимаешь?

Над столом звучит раскатистый смех.

В день возвращения моего нового непосредственного начальства я уже ждал в приемной его кабинета. Приемная - это небольшая комнатка между общим коридором и непосредственно кабинетом шефа, где находятся несколько стульев для ожидающих своей очереди посетителей, а также стол с телефоном, где собственно и восседал ваш покорный слуга. Я был заранее предупрежден, что в ней установлена скрытая камера с выводом картинки на отдельный мониторчик на столе шеф-босса (включена постоянно), а так же микрофон (включался иногда по его желанию).

Но вот волнующий момент настал и в мою спокойную жизнь, а также в приемную, вошел он - полковник на генеральской должности ***линский, что уже кое о чем говорит. Это был невысокий, около 1,65 метра, худощавый мужчина с выпученными, словно от Базедовой болезни, глазами, быстрой походкой и резкими движениями. Как вы помните, я уже видел его на собеседовании, но тут у нас состоялось повторное знакомство. И, конечно, я не мог не опростоволосится сказав вместо *здравия желаю* посконно-подъездное *здрасте*, что является немалым нарушением устава). Тут стоит сказать пару слов об этом персонаже, почему полковник и на генеральской должности, не первый год, к стати. А всё дело в том, что при работе с документами (а это занимало 90% его рабочего времени) он допустил некую ошибку, которая ему серьёзно аукнулась и с очередным званием он пролетел. Он и раньше был не самым приятным человеком (по словам его коллег и подчиненных), а это эпизод, как вы понимаете, только усугубил положение. Мне не с чем сравнивать, это произошло за года полтора до моего появления, поэтому не могу судить, но он как будто хотел реабилитироваться: на работу он приезжал обычно к 7.00, иногда раньше, уезжал около 21.00, часто позже. В субботу тоже работал, но часов до 17.00-18.00, в воскресенье, слава богам, обычно отдыхал. Ну и требования к своим подчиненным у него были резкими, на грани грубости, а иногда и за ней.

Какие же обязанности вменялись мне? Я должен был сидеть за этим столом и сортировать посетителей (чтобы никто не ломился вне очереди), принимать звонки по внутреннему телефону (с приказами от шефа и от возможных посетителей), иногда относить/приносить документы из разных отделов, а так же вызывать на ковер различных офицеров этого штаба.

Последнее самое смешное: звонит мне ***линский - вызови мне капитана **липова. Я набираю кэпа по внутреннему телефону - на месте его нет, звоню на мобильный (постепенно я собрал все номера нужных человеков), он не отвечает - оставил трубку в кабинете, теперь его надо физически искать. Я не зря упомянул именно этого капитана - это был очень энергичный и общительный молодой человек и, если он ушел из кабинета, он мог находиться в любой точке штаба. В мои первые дни чаще всего после моих бесплодных поисков он уже находился в кабинете шефа, а мне прилетал втык, мол где это я болтаюсь столько времени. Поэтому в будущем, наученный этим горьким опытом, я просто выходил из приемной и ждал его в стратегически удобном месте на лестнице) Сложность моих обязанностей, особенно в первые недели, заключалась в скуке, отсиженном седалище (напомню, 15-16 часов почти непрерывного сидения на одном месте), а также в общении с незнакомыми людьми и в процессе их поиска, что для социофоба вроде меня было особенно в тягость.

Но, человек такое существо, которое ко всему приспосабливается, приспособился постепенно и я. Получил разрешение на использование КПК на рабочем месте и большую часть этого времени читал. Постепенно познакомился со всеми основными посетителями и знал что от кого ждать. И если основным плюсом моей службы я считаю тот ворох книг, которые я прочитал, то второй несомненный плюс - это люди, с которыми мне довелось пересечься по долгу службы. Это был очень широкий спектр людей: от гражданских девчат до высших офицеров в чине генерал-лейтенантов, но самая прелесть была в моем положении относительно этих людей - я был просто кем-то вроде шлюзовой камеры между ними и их основной целью, небольшой передышкой перед посещением высокого чина и на этой остановке, эдаком островке безопасности, они вели себя, как мне кажется, более искренне и открыто, чем в повседневной жизни. Касалось это в основном нечастых посетителей, ведь с завсегдатаями постепенно устанавливались более стабильные, в зависимости от личности посетителя, отношения.

Думаю, что после столь долгого вступления, стоит начать перечень моих знакомств с милых дам, ведь каждые военный - это джентльмен, в той или иной мере)! Прекрасный пол в этом штабе был представлен секреткой (отдел секретного документооборота), несекреткой (соответственно), а также экологической службой. С секреткой всё просто - там работали взрослые серьёзные дамы с нехилыми допусками, поэтому моё с ними взаимодействие сводилось только к приглашению их представителя к шефу, ибо у меня допуска к секретной документации, по очевидным причинам, не было.

А вот несекретная служба была представлена вертлявой и фигуристой (в основном в нижней проекции) блондинкой в звании рядовой (о чем я узнал только спустя полгода), по ощущениям чуть старше меня. Тут стоит уточнить, что я отвратительно неточно определяю возраст, а также напомнить, что мне было 23 года на момент описываемых событий (напомню, что моя срочная служба началась по окончанию колледжа и института). Это была очень веселая и открытая девушка, назовём её, с вашего позволения, Вертихвосткой.

Основная масса документов передавалась через неё, поэтому мы часто пересекались на этой почве, но других точек соприкосновения у нас не нашлось, обычное рабочее взаимодействие, ну и каждодневная улыбка симпатичной девушки - тоже немаловажно). Разве что, забегая вперед, была пара любопытных моментов с ней, которые я заметил, отслужив большую часть своего срока. Все мы знаем тот момент, когда сидя в своей комнате, можем сказать, кто именно из семьи прошел по коридору, какую именно дверь открыл - чисто по звуку. Так вот и я со временем изучил походку основных посетителей, а так же звуки всех дверей рядом с моей приемной. Так вот, дальше по коридору был кабинет подполковника **сько, зама моего шефа. Вертихвостка обычно сначала заходила к нему, потом уже потом к моему боссу (либо ко мне, когда нужно было передать что-то несрочное). Эта милая военнослужащая обычно ходила в довольно узкой юбке чуть выше колен, так вот не раз и не два, уже заходя в приемную после того подпола (*подполковника (прим автора)) она, стыдливо краснея, одергивала эту юбку, собравшуюся складками заметно повыше коленей) Фривольные предположения лезли в мою молодую голову о характере её посещений того кабинета, но я мало разбираюсь в юбках, может такие юбки имеют привычку также задираться, как, например, коварные топики немного сползать? Кто знает)

Дальше упомянем сотрудниц экологической службы. Первой представительницей была невысокая смешливая девчушка с короткими волосами. В первую нашу встречу мы с ней перекинусь парой слов, потом в следующий раз тоже парой слов, но почему-то тон беседы уже был несколько странным. При следующим общении я опять обратил внимание на странность разговора, как будто она забывала, о чем мы говорили в прошлый раз. Я не мастак в общении, особенно с противоположным полом, поэтому не мог уловить причин немного необычных (и довольно редких) разговоров. Причина выяснилась через несколько недель, когда я через третью сотрудницу этого отдела и узнал, что у них работают сёстры-близняшки, которые приходили ко мне по очереди). Тут стоит упомянуть один случай, который случился до моего появления, но уже после изгнания моего предшественника. Далее со слов одной из сестричек: "захожу, в приемной пусто, решаю подождать на стульчике (обычно всегда кто-то есть в кабинете, а она только недавно начала работать, стесняется постучать). И тут понимаю, что сбился лифчик, начинаю его поправлять, это продолжается пару минут. И только я закончила, открывается дверь кабинета и полковник приглашает зайти!" (и тут я ей рассказываю про скрытую камеру в приемной).

В конце списка этого цветника (по порядку, но далеко не по значению) хочу упомянуть еще одну барышню. Если моя память не спит с другим, это была зам начальника экологической службы, весьма шикарная дама с точеными формами лет около сорока (напомню о своем неумении определять возраст).

В ней было прекрасно всё: красивая фигура, затянутая в строгий офисный пиджак и юбку, тонкие черты лица, только недавно тронутые первыми морщинками, готовыми мгновенно собраться лучиками вокруг её глаз при частых улыбках, а также куча энергии и озорной характер. Она напоминала домашнюю пантеру, если такие в принципе существуют: протяни аккуратно руку  -  и ты почувствуешь гладкую нежность меха и ласкающее слух урчание, но стоит тебе позволить что-то большее и ты почувствуешь острые коготки на своем горле). В неё были влюблены половина офицеров нашего управления, да и ваш покорный слуга был ей просто восхищен.

В первый раз я её увидел спустя месяц от моего первого дня, она была в отпуске или командировке. Этот факт утерян за давностью лет, как и её имя, поэтому назовем её Миледи, была в ней какая-то тайна, помимо этой поверхностной веселой обаятельности. Так вот, несмотря на зрелый возраст, замужество и приличную должность, Миледи не растеряла девчоночью непосредственность и коммуникабельность, умела легко завязать разговор.

Мы с ней быстро нашли общий язык на почве чтения: она, как я, любила почитывать фантастику. И вот, пара любимых книг, интересных авторов, которых мы оба читали недавно, и наши обсуждения иногда весьма затягивались и она пропускала в очереди вперед тех, кто пришел позже неё, чтобы еще чуток поболтать.

Был забавный случай, когда она уже пропустила двух визитёров и мне даже позвонил шеф (углядев в камеру, что Миледи в приемной) с претензией, что я задерживаю его посетительницу). Приятно вспомнить эти беседы, она даже, как мне кажется, чуть-чуть флиртовала со мной, очевидно просто из спортивного интереса, чтобы немного посмущать молодого дурачка)

Но, как и всё хорошее в нашей жизни, перечень прекрасных дам на этом военном объекте подошел к концу, пора двигаться дальше...

Из-за охлаждения кожи

Обычно жар — это реакция организма на инфекционный процесс. Дело в том, что при высокой температуре подавляется размножение бактерий, иммунная система начинает работать гораздо активнее. Для быстрого нагрева организма надо резко сократить теплоотдачу, поэтому кожные сосуды сужаются. Приток крови к коже уменьшается, ее температура понижается.

Терморецепторы, фиксируя охлаждение, усиливают импульсы в терморегуляторный центр гипоталамуса. Начинается мышечная дрожь, характерная для озноба. Человеку хочется укутаться, выпить горячего. Это происходит в процессе повышения температуры (когда она постоянно высокая, ощущения холода нет). При падении температуры человеку, наоборот, становится жарко, с него льет пот.