Глава 4

Филч сидел на самом краю преподавательского стола, чувствуя себя незваным гостем на этом празднике. Первое сентября наступило неумолимо, и замок, который все лето принадлежал только ему, теперь наполнился шумом и суетой. Его пальцы нервно теребили край скатерти, пока он наблюдал за толпой первокурсников - их широкие испуганные глаза, дрожащие руки, сжимающие волшебные палочки.
Когда зал озарился тысячами свечей, а Распределяющая Шляпа запела свою песню, во рту у него стало горько. Этот праздник, этот пир - всё было для них. Для настоящих волшебников.
На представлении преподавателей он машинально поднялся, услышав своё имя. "Аргус Филч, завхоз замка", - прозвучало под сводами зала. Короткий кивок - и он снова опустился на стул, даже не пытаясь разглядеть лица в море учеников. Зачем? Они всё равно скоро узнают.
Обед превратился в пытку. Он механически перекладывал еду на тарелке, уставившись в каменную стену. Где-то рядом звенели ложки, смеялись дети, но он слышал только гул чужих голосов. Кошка под столом терлась о его ногу, но даже её утешительное мурлыканье не могло заглушить нарастающее чувство тревоги. Впереди был долгий год, и Филч уже знал - самое трудное ещё впереди.
Филч старался избегать любых контактов с учениками, превратив свои обходы в ночные бдения, когда замок наконец пустел. Но с возвращением студентов ожили и призраки - особенно усердствовал Пивз, который теперь с особым удовольствием материализовался прямо перед ним, громко лопал воздушные шарики или ронял на голову чернильницы.
Этим ночным похождениям пришел конец, когда однажды на рассвете его разбудил Апрайт. Комендант стоял на пороге с довольной ухмылкой:- Ваш выход, мистер Филч. Третий этаж, западное крыло. Ученики устроили там небольшой... художественный перформанс. Эльфы не рискнут появиться при такой толпе.
Скрежеща зубами, Филч схватил ведро, тряпки и резиновые перчатки. По дороге к месту "преступления" он старался смотреть только перед собой, а гул в ушах заглушал обрывки разговоров. Но полностью отгородиться не получалось - зеленоватая вонючая слизь покрывала стены густым слоем, а вокруг толпились ученики, перешептываясь и хихикая.
— Это тот завхоз...— Почему он без палочки?..— Говорят, он даже...
Филч сжал тряпку так, что из нее брызнула вода, и принялся яростно тереть стену. В углу зрения он заметил Апрайта, который с наслаждением наблюдал за происходящим, время от времени снимая баллы с особо разговорчивых студентов. Их взгляды встретились на мгновение - в глазах коменданта читалось чистейшее удовольствие от унижения.
"Чертов ублюдок", - пронеслось в голове у Филча, но он лишь сильнее вжал щётку в стену, пока в запястьях не появилась ноющая боль. Даже привычная горечь унижения сегодня казалась острее — будто с каждым движением щётки обнажались не только камни стен, но и его собственная незащищённость.Филч молча собрал свой инструментарий и направился прочь, но в этот момент в спину ему ударило заклинание - ведро выскользнуло из рук, грязная вода разлилась по полу. Он обернулся, но Апрайта уже и след простыл."Черт бы вас побрал..." - прошипел он сквозь зубы, под дружный хохот снова принимаясь за работу. Руки двигались автоматически, разум цеплялся за единственную мысль - не дать им увидеть слабость. Он знал эти правила игры: любая реакция только раззадорит толпу. Дети окружили его, ожидая продолжения шоу, и Филч понимал - это только начало. Но сдаться - значит проиграть окончательно.
Он уже не считал, сколько раз приходилось наполнять ведро заново, когда вдруг рядом прогремело:- Финте! 
Оглянувшись, он увидел застывшего в нелепой позе гриффиндорца с занесённой палочкой. А в конце коридора, с лицом, потемневшим от гнева, стоял Дамблдор.
- Минус десять очков с Гриффиндора, - прозвучало тихо, но так, что дрожь пробежала по спине у всех присутствующих.
Апрайт материализовался как из воздуха:- За подобное поведение полагается наказание, не так ли, профессор?
Дамблдор не отвел взгляда от ученика:- Нападение на завхоза приравнивается к нападению на преподавателя. Вы прекрасно это знаете.
- Пройдёмте со мной, мистер Пэкстон, - сладко произнёс комендант, и в его глазах вспыхнуло что-то неприятное.
Филч ничего не сказал. Он просто побрёл в свою каморку, поставил ведро в угол, снял перчатки и рухнул в кресло. Сначала казалось, что он ничего не чувствует - только пустоту. Потом осознал, что машинально гладит Кошку, свернувшуюся у него на коленях. И только тогда заметил мокрые полосы на щеках - горячие, солёные слезы, которых он так старался избежать.
Кошка мурлыкала, упираясь головой в его ладонь, будто говорила: "Ты не один". Но сегодня даже её тепло не могло прогнать ледяное чувство унижения, въевшееся глубже, чем запах чистящего средства в кожу рук.Так и текли серые будни Филча. Ночью он заботливо ухаживал за замком, а днём снова и снова вытирал следы ученических проказ под насмешки и перешёптывания. "Сквиб" уже не звучало вслух — профессора пресекли откровенные оскорбления, — но в глазах детей оно читалось ясно.
Особенно усердствовал Апрайт. После каждой особенно унизительной выходки учеников он появлялся с той же сладковатой ухмылкой, наказывая провинившихся с каким-то странным удовольствием.
— Ах, благодаря вам, дорогой, работы у меня прибавилось! — как-то за обедом хихикнул комендант, похлопывая Филча по плечу. — За мои труды вы просто обязаны мне бутылочку огневиски!
Филч что-то невнятно пробормотал в ответ, впервые задумавшись: а нормален ли вообще Апрайт? Казалось, чужое унижение — физическое или душевное — доставляло ему почти физическое наслаждение.
Бутылку он всё же купил в ближайшую вылазку в Хогсмид. Долго разглядывал янтарную жидкость у себя в каморке, задаваясь вопросом — а не выпить ли ему самому? Но взгляд на мурлыкающую Кошку решил дело. С отвращением швырнув бутылку в ящик стола, он лёг спать.