Фима точно помнил, что отправил Софью в баню. Выждав некоторое время, он решил к ней присоединиться. Забежал в баню, разделся догола и заблудился в клубах пара.
— Софочка, где же вы? — звал Фима.
— Тут я! Поймай меня шалун! — отзывалась откуда-то из глубины чаровница. Фима бегал в клубах пара с вытянутыми руками, но она всё ускользала от него.
— Софочка! Я же Виагру съел! Не томи! — стонал Фима, пытаясь изловить неуловимый силуэт.
— Сюда! Сюда иди! — звала его Софья.
Фима наконец нашарил вожделенную красавицу и принялся её обнимать.
— Сколько же я терпел! Отдайся мне Софья! — шептал ей он. Пар потихоньку рассеивался.
— Караул! Караул! Насилуют! — завопила вдруг Софья не своим голосом. Фима в ужасе раскрыл глаза. Вместо сочной красотки он обнимал голую старушку, вырывающуюся из его окоченевших рук.
— Бабоньки! Да, как он тут оказался? Злодей? И хозяйство на нас растопырил? Бей его!!!
Фима оглянулся и выпустил из своих лап старушку. Он оказался в городской бане. Со всех сторон к нему подбирались свирепые голые женщины, вооруженные тазиками и ковшами. Над головой, свистнув, пролетел брусок мыла.
— Что же вы так Ефим Христофорович хулиганите? — строго спрашивал Фиму очень серьёзный человек из очень серьезной службы. — Напали на женщин в городской бане. На вас 10 заявлений об изнасиловании.
— Да вы что во всё это верите? Это нелепая ошибка! — оправдывался Фима.
— Особенно в конце года, — продолжал серьёзный человек. — Нам сейчас очень не нужно, чтобы вы вот так выделялись. Ну обнюхались, с кем не бывает, но в баню то зачем? Дурной славы хотите?
— Я всё осознал. Больше этого не повториться — смиренно кивнул Фима.
— Хорошо. Не забывайте пожалуйста о том, кто вас защищает, и не забывайте, что завтра вам предстоит кое-что нам принести — напомнил ему серьезный человек с серьёзным лицом — Вы и так создали нездоровую шумиху.
— Спасибо. Можно я уже пойду, — попросил Фима.
— Идите, — серьезно кивнул ему серьёзный человек. — Только заберите ваши рисунки.
И он швырнул к Фиминым ногам его картины. Тот испуганно отпрянул.
— На самом видном месте, в кабинете мэра. А ведь мэр не в курсе, чем вы это рисуете, Фима, — добавил серьёзным голосом серьёзный человек.
Пантелеймонович с испугом поглядывал на бога Фиму. Тот выглядел ужасно. Переднего зуба не хватало. Под глазом набух фингал. Кто-то выдрал ему солидный клок волос с головы и поцарапал лицо. В офисе секты сегодня царило нездоровое оживление. Фима бегал по офису и требовал, чтобы ближайшее окружение готовило деньги.
Открывшая сейф с деньгами, матушка Альбина внезапно увидела внутри голову своей бабки. Голова открыла глаза и, увидев Альбину, начала матерно её ругать. Альбина закрыла дверцу сейфа. Подождала и снова открыла
— Проститутка! Дешевка! Давалка! — голова никуда не делась.
Альбина снова закрыла дверцу.
Кажется, мне в монастырь пора, в настоящий, — в страхе подумала она и, сославшись на головную боль, попросила Пантелеймоновича открыть и достать деньги из сейфа. Разумеется, когда тот послушно открыл сейф, кроме денег, там никого больше не было.
— А где мои бойцы? — метался Фима.
— Эм, они в больнице — ответил верный Пантелеймонович. Альбина молчала и в страхе смотрела в окно. Оттуда грозила пальцем и показывала кукиши её бабка. А ведь она уже лет 15 как преставилась — Только уже в январе выздоровеют, не раньше.
— Что случилось? — опешил Фима.
— Стреляли в кого-то. Рикошетом прострелили друг-другу попы, — попытался объяснить Пантелеймонович.
— Чего прострелили? — не понял Фима.
— Да, Господи! Жопы они прострелили себе! Жопы! Прости меня, Господи! Каюсь!!! — завыла, не выдержав, матушка Альбина и опрометью выскочила из офиса. — Ноги моей тут больше не будет!
— Я тут один бог! — пискнул ей Фима вслед, но как-то неуверенно.
Всё было против него. Даже матушка Карина его предала, сообщив по телефону, что после того, как он её подло кинул одну в загородном доме, она уходит от него и из секты. Мол, ей было видение, и она теперь понимает, что жила неправедно и во грехе. И что она возвращается учиться в институт и жить в общежитие, а с чертями в квартире пусть Фима живёт.
Одна была надежда на Пантелеймоновича. Серьёзные люди ждать не будут. Он попросил зама взять несколько сектантов понадежнее и, распределив между ними сумки с деньгами, разослать их по определенным адресам.
Выходившего из офиса Пантелеймоновича окликнул дожидающийся Валерий Васильевич:
— Эй, пчёлка? А ну Бзззз, ко мне!
Глаза Пантелеймоновича остекленели. Он безропотно шагнул к своему новому хозяину.
— Знаете, Ефим Христофорович, мы очень не любим глупые шутки, — голос серьёзного человека в телефонной трубке был тих и оттого страшен. — Скажите, ведь вы пошутили?
— Пошутил?!! — пискнул Фима. — А что собственно….
— Три сумки с деньгами, но вместо денег везде фантики от конфет и нарезанная бумага. И бумага такая интересная — из ваших книг Фима.
— Это ошибка! Я найду деньги. Меня подставили!
— Хорошо. Сроку у вас до завтрашнего вечера. А пока мы закроем вашу лабораторию, где вы производите — “опиум для народа”.
— Спасибо! — крикнул Фима в телефон, но там уже были короткие гудки.
Фима хотел было бить и пытать своего заместителя, но не нашёл для этого денег. Он обшарил все свои сейфы и везде было пусто. Только открытки - поздравления: C новым годом! Такого удара под дых он ещё не испытывал. В отчаянии, он призвал на проповедь всех своих последователей, где собирался обвинить своего зама во всех грехах и предложить всем скинуться. Заложить жен и детей, но спасти своего бога. К его немалому удивлению пришли только Пантелеймонович, преданно хлопающий глазами, и двое новичков, проявивших себя на продаже картин. Никого больше не было.
— А где собственно все? — спросил он, оглядывая зал.
— Так никто не придет. Все вас боятся, — сообщил из зала Валерий Васильевич.
— Старушки вас боятся, потому что вы в бане на женщин кидались и грозились изнасилованием. Родители вас боятся, так как вы, якобы, их детей в рабство педофилам продали, а те заставляли их обувь шить.
— И вообще ходят слухи, что вы картины попой рисуете и устроили идеологическую диверсию прямо в Мэрии, — пожал плечами Валерий. — И это накануне приезда самого президента.
— Хорошо. А вы тогда, почему пришли? — тускло спросил Фима
— Так мы ваши самые верные поклонники, — ухмыльнулся Валерий Васильевич, — И идти нам некуда. Мы вам все свои деньги отдали.
— Тогда бейте Пантелеймоновича! — приказал Фима, — Он, деньги церкви, украл, змея!
— Я? — удивился заместитель. — Клянусь! Я всё отдал, кому следует. Я всегда был верен вам Фима!
— Действительно, — поддержал его Денис. — Если бы он деньги украл, разве он бы тут тогда появился?
Фима призадумался. Действительно концы с концами не сходились.
— Мне срочно нужно раздобыть денег! — пожаловался он своим последним верным последователям. — Иначе, мне не жить! Где же их взять?
— А вы квартиры начните продавать, которые вам верующие подарили, — посоветовал ему Валерий Васильевич. — Хотя бы по бросовым ценам. Риелторы - как собаки набегут.
Действительно! — просиял бог Фима. Это был хороший вариант. У него еще оставалось куча недвижимости.
— Фима, только не волнуйтесь, но это какой-то кошмар. Квартира на Тимирязева проклята! — сообщил Пантелеймонович, почти рыдая.
— Что случилось? — обреченно спросил Фима. Он сидел дома и от огорчения пил виски.
— Мы потеряли уже двоих риелторов. Просто неописуемо. Я такого ещё не видел в своей жизни. Первый пришёл и ему кирпич на голову упал. Откуда он взялся в панельном доме, неясно. Это всё происки тёмных сил, — взывал Пантелеймонович. — Второй пришёл осматривать и из воздуха появилась сковородка. Только зубы разлетелись в разные стороны.
— Зубы!!! — пьяно захихикал Фима и, размахнувшись, разбил свой Айфон об стену. — Зубы!!! Ха-Ха-Ха-Ха.
На Тимирязева 44 возле подъезда Валерий Васильевич проводил очередную машину скорой помощи, с нечаянно потерпевшим риелтором, курил и говорил Денису:
— Ещё парочка таких и желающих приобрести жильё у Фимы не будет. Слухи быстро распространяются.
— Но в другие квартиры, мы барабашек не завезли, — пожалел Денис.
— И не надо. Наш барабаха и так отлично справляется, — успокоил его Валерий.
Фима сидел у себя дома и не показывал на улицу нос уже несколько дней. Души усопших доложили Валерию Васильевичу ближайшее будущее этого бога и рано утром микроавтобус уже дежурил в ожидании прямо под окнами дома, где проживал Фима.
Фима сидел в окружении пустых бутылок и вёл очередную проповедь:
— Я есть ваш бог! Я есть Альфа и Омега всего сущего в этом мире. А вы все меня предали! Отвернулись от своего спасителя, а ведь я всё делал только для вас. Я учил вас хорошему и доброму. Я должен был создать рай, но вы изгадили его. Мелочные людишки! Что??? Нечего ответить???
Бутылки молчали. Они были почти все пусты. Фима встал со своего места, пошатываясь.
В это время внизу к дому подъехал автомобиль BMW c серьезными номерами. Из автомобиля вышли двое серьезных молодых людей и отправились проведать бога.
— Начинается, — шепнул Денису Валерий Васильевич, заметивший серьезных людей. Он включил магнитолу на полную мощность и открыл окна. Заиграл Сектор Газа. Песня — “Белая горячка”.
— “Как нажрался я вчера — пили с ночи до утра, а теперь башка трещит словно я в тисках...” — подпевал Валерий.
— Фима открой дверь по-хорошему, мы знаем, что ты дома — стучались в дверь серьёзные люди.
Не смотря крепкую железную дверь бог Фима их отлично услышал.
— Врёшь! Не возьмёшь! — захохотал он. — Все вы, черви поганые, под моей ступнёй!
— Фима лучше сам открой, а то дверь выломаем, — упрашивали его.
— Я бог! Я не могу умереть. Я воскресну и начну заново — смеясь, Фима подошёл к окну и распахнул его. В лицо ударил холодный зимний воздух. Снизу раздавалось:
— Черти смойтесь с глаз не хватало вас
— Эй ты! У стены, ща как залеплю….
Фима, смеясь, забрался с ногами на подоконник.
— Принимай вселенная! — орал он из открытого окна. — Я корень всего сущего! Я улечу от вас черви земные и смрадные в царство своё и я не приму никого из вас! Как не просите! Нет вам прощения, отвернувшиеся от величия моего, гады!
В голове у него кружилось. Ему казалось, что внизу собралась толпа и рукоплещет ему. Его подбадривали криками и хвальбой. Пытаясь толкнуть речь, он поскользнулся и нырнул в эту морозную свежесть, широко раскинув руки и полетел. Полетел словно птица.
— Хорошая лепёшка получилась! — резюмировал Валерий Васильевич, но дело было еще не закончено и, схватив белый листок бумаги, он подбежал к истекающему кровью Фиме.
— Распишитесь вот тут пожалуйста. Ах, вы уже умерли, какая жалость! Ну тогда я сам за вас. — и он приложил окровавленную пятерню бога к белому листу. После чего кровью вывел надпись -
Умерший Фима с недоумением разглядывал Валерия Васильевича, склонившегося над его мертвым телом:
— Что вы делаете? Я же бог!
— Ты не бог, — ответил Валерий, повернувшись к нему. — Ты жирная тля, которая пьёт соки растения.
— А вон те муравьи тебя пасут, — он кивнул в сторону выбежавших из дома серьезных людей, — они защищают тебя и кормятся твоими сладкими выделениями. Таков твой удел.
— Я что, умер? Но я не могу умереть! — ошарашено спросил Фима.
— Ты конечно умер. И ты самоубийца, — ухмыльнулся в ответ Валерий. — А за самоубийцами приходят особенные ребята. Посмотри назад.
Фима посмотрел и задрожал от ужаса. К нему шли, вразвалочку, черти. Настоящие с рогами и копытами.
— Я не верю в Ад! — пискнула душа Фимы.
— Это неважно, — пожал плечами Валерий Васильевич, — важно, что они верят в тебя. Тебе верило множество хороших людей. Множество людей, которых ты обманул, и тогда они стали верить в то, что ты достоин Ада. И вечных мучений за свои делишки.
Он козырнул подошедшим чертям:
— Забирайте. Он весь ваш, ребята.
Черти с хихиканьем накинулись на Фиму и скрылись в вонючем дыму.
— Так. Что вы делаете возле трупа? — к Валерию подбегали серьёзные люди. — Немедленно предъявите документы и держите руки так, чтобы мы видели!
Валерий помахал перед ними бумажкой с кровавой росписью Фимы:
— Генерал-лейтенант ГРУ: Алексей Сидоров. Нахожусь здесь по секретному заданию. А вы, собственно, из какой организации?
Серьезные люди сразу скисли. Козырнули и представились по званиям.
— Ладно. Берите это дело в свои руки, а я вас потом проконтролирую — снисходительно разрешил им Валерий Васильевич. Он оставил растерянных серьёзных людей над остывающим телом бывшего бога Фимы и, забравшись в микроавтобус, велел своему товарищу:
— Трогай Дэн. Поедем соберём всех почитателей. Надо сообщить им трагическую новость.
Последователи бога Фимы собрались всё в том же актовом зале. Только теперь на сцене стояли Валерий, Денис и Святослав Пантелеймонович, как божественный заместитель. В зале стояла гробовая тишина.
— Ну вот, Святослав Пантелеймонович, — говорил громко на весь зал Валерий, демонстрируя бумагу с окровавленным отпечатком ладони. — Бог Фима временно покинул наш мир, до очередного своего перерождения и в процессе своей смерти оставил верным своим последователям это завещание.
— Но тут лишь надпись — “Отдаю всё”. Что же это такое значит? — удивлённо разглядывал документ тот.
— Это значит, что бог хочет, чтобы вы вернули все деньги и собственность, пожертвованную вам, обратно людям. — объяснил Денис.
— Но я не могу! — завопил Пантелеймонович, обращаясь в зал — Все деньги пропали. Они ушли
людям, которым их передавали по приказу Фимы.
Зал молчал. Последователи так смотрели на заместителя, что тот не знал, куда ему деться. Валерий, утешая, похлопал его по плечу:
— Ты, Пантелеймонович, вроде мужик нормальный. Мы всё понимаем: ты был вынужден работать на этого жулика и сам отдавал ему последние деньги, влезая в долги.
— Да! — заплакал Пантелеймонович. — Я бы раздал деньги, все до копейки, но негде их взять. Пропали они, понимаете? Всё! Финита!
Зал молчал. Валерий Васильевич прохаживался по сцене:
— В преддверии нового года нужно всегда думать о хорошем. Ваш бог был всего лишь очередным мошенником, который, пользуясь вашей доверчивостью, подсадил вас на наркотики и практически поработил вас. Вы готовы были отдать ему своих детей — только бы ублажить этого божка. Вы готовы были ради него на что угодно. С радостью брали ради него кредиты в банке, продавали жильё, дарили золото и квартиры, а также участвовали в сомнительных махинациях. Может быть теперь у вас прибавится немножко ума, и вы задумаетесь в следующий раз, когда понесете очередному Фиме последнюю рубаху, правильно ли вы поступаете? Внесите пожалуйста сумки!
По залу прошло шевеление. К сцене протиснулось несколько человек с тусклым взглядом и положили туго набитые сумки.
— Тут деньги, которые Фима утаил от своей паствы, — сообщил Денис Пантелеймоновичу — Распорядитесь, пожалуйста, ими по справедливости. Раздайте всем пострадавшим, по возможности, и верните хозяевам их квартиры.
— Но откуда они? — в страхе спросил Пантелеймонович.
— Тебе то не всё равно? Это те самые деньги. Я был вынужден сделать одержимыми всех сектантов, иначе бы их было трудно согнать вместе. А если бы я всё-таки их собрал без применения спецсредств, они бы сейчас нас смели лавиной требований и угроз — продолжил Валерий Васильевич — От тебя, Пантелеймонович, требуется потихоньку с ними поработать. К каждому подойти с душой и помочь. Справишься?
— Я постараюсь, — согласно кивнул тот.
— Вот и славно. — обрадовался Валерий и пожал ему руку — Но сначала, просим смиренно вернуть Софье её квартиру. А то мыкается несчастная женщина по гостиницам, и ребёнок ёлку только из окна видит.
31 декабря в 19.00 в квартиру Софьи позвонили:
— К вам пришел Дед Мороз. Он подарочки принёс. Ты себя вёл хорошо, в этом году, мальчик?
— Ой Ваня, смотри, дедушка Мороз пришёл! — обрадовалась Софья, впуская гостя с большим мешком подарков.
— Это не Дед Мороз. Это дядя Денис с красным носом и фальшивой бородой, — ответил прищурившись Ваня. — Дедов Морозов не бывает. Я уже взрослый.
Денис в костюме деда мороза на секунду сконфузился и переглянувшись с Софьей ответил;
— А! Раз ты взрослый — значит подарки тебе не нужны. У дедушки-то их много, и всяких - разных. Пойду я их детишкам подарю, которые в дедушку ещё верят.
— Нет! — испугался Ваня — Давай сюда подарки!
— Тогда давай стишок дедушке! — потребовал Денис.
— Сейчас, — сказал Ваня и затараторил:
Внизу, у микроавтобуса, курил и смотрел горящие тёплым светом окна Валерий Васильевич.
— Вот, Серафима Леопольдовна, — говорил он, сжимая в руке склянку с душой старушки. — Вот и подошла к концу наша служба. Свою работу мы выполнили, а значит дело за вами. Но вы молчите? Вам нечего мне сказать? Хотя я чувствую, как от вас исходит умиротворение. Вы счастливы Серафима Леопольдовна? Я надеюсь, что вы счастливы. Год идёт к окончанию, но между тем сегодня у Вани будет ещё один дед Мороз.
Он убрал за пазуху склянку и открыл задние двери микроавтобуса. Там лежал связанный и мычащий, легко одетый молодой человек.
— Несколько месяцев назад, ты продал ребёнку насадку от пылесоса Кирби, жалкий продаван! — с угрозою в голосе сообщил ему Валерий Васильевич. — Мальчик, целый год копил деньги и хотел порадовать своих маму, и бабушку новым пылесосом, который ты так расхваливал. По счастливой случайности пылесос они не купили, и ты выкрутился, обидел малыша, забрав у него последнее. Именно поэтому ты сегодня тут. Но ты молчишь? Ах, да, у тебя же заклеен рот. Неважно. Сегодня мальчик Ваня получит лучший пылесос в мире.
Он вытащил продавца за шиворот и пинками погнал к подъезду.
— Языком квартиру вылижешь, и будет с тебя… — голос Валерия потонул в шуме фейерверков.
