Фото моё, ищу такие места я, подпись автора отсутствует

📍Ул Правая набережная

54.70486° 20.454273°

Мы из Калининграда, и в основном пишем про наш регион. Однако, иногда еще и путешествуем.
Пишем о том что и кого видели, что пережили, почувствовали, и где были!
Мы в TG (посты чуть раньше), мы в VK

Зарядить надо и всё заработает.

Агентство недвижимости «Теремок» восемь лет не могло продать ни одной квартиры по адресу Канализационная, 6. Это была настоящая клоака, притон и чёрная дыра. Риелторы уже даже не скрывали недостатки и говорили о них прямо в лицо покупателю, чтобы тот скорее передумал, а не срывался во время сделки. Всё изменилось, когда в контору обратился Боря Лопухов — человек с улыбкой лабрадора.

— Стены здесь из картонобетона: слышно, как глухонемые переговариваются через два подъезда, — начал, как обычно, свою экскурсию риелтор, когда они с Лопуховым зашли на объект.

— Прекрасно! Не люблю спать в тишине, — улыбнулся Боря.

Риелтор смутился, но продолжил.

— Батареи холодные круглый год.

— Не люблю, когда душно, — кивнул клиент и изобразил рукой веер.

— Квартиру трижды грабили, — немного завёлся риелтор, чувствуя, что и так много времени потратил на этот бесполезный осмотр.

— Плохую бы грабить не стали, — заметил Боря.

— Здесь водятся мыши! — мужчина показал Лопухову на мохнатого зверя, который, не стесняясь их присутствия, грыз торчащую из стены проводку.

— Прекрасно! Мой Тузик будет в восторге!

десяток причин, до которых обычно даже не доходил в разговоре с другими покупателями. В числе недостатков были неадекватные соседи, высокий радиационный фон, несколько странных смертей, случившихся здесь за последние двадцать лет, и сквозняки — Лопухову нравилось абсолютно всё.

Уже через неделю он передал деньги банку, который изъял квартиру у бывших владельцев за долги по ипотеке, что те выплачивали лишь первые две недели.

В квартиру Лопухов заезжал со своим домашним питоном Тузиком. Из мебели у них были теннисный стол, стиральная машина, пианино и личное кресло змеи.

Соседские старушки смотрели на вечно улыбающегося и галантного мужчину с сожалением.

— Повесится, — тяжело вздохнула Анна Андреевна.

— Повесят, — ответила Ольга Ивановна, — глядя, как Лопухов клеит на дверь подъезда листок с текстом «Просьба не курить на лестнице».

Весь день Лопухов пытался познакомиться с соседями. Он купил большой торт и звонил во все двери на своём этаже, но никто не открывал. Его либо слали в далекие безнравственные края прямо через дверь, либо просто игнорировали. Лопухов не унывал, тем более у него был целый торт.

Первое знакомство произошло в два часа ночи, когда очухавшиеся от предыдущей ночи соседи начали отмечать новую. Полицию никто из жильцов дома не вызывал, все возмущения здесь передавались «морзянкой» по батареям. Вечеринка набирала обороты: по бокалам разливался алкоголь, заиграла музыка. За стеной запел Лопухов.

Десять лет музыкальной школы, одиннадцать лет в академическом хоре, триста пятьдесят два наряда по роте в армии — Боря без микрофона мог комментировать футбольный матч для всего стадиона.

Поначалу Лопухову похлопали. Людям понравился чистый голос, от которого закладывало уши и лопался в руках хрусталь. Но, когда они поменяли трек, а за стеной снова раздалось оглушающее пение, дополненное игрой на пианино, подобного восторга уже не было. Песню переключили, затем снова. Борис знал абсолютно всё: от шансона до К-рор. Он прекрасно владел речитативом и даже смог заткнуть за пояс Лепса. «Рюмка водки на столе» стала последней каплей, как, впрочем, и посудой, из которой можно было пить.

Храбрые ночные защитники творчества Григория Викторовича ринулись к новому соседу объяснять правила приличия и призывать к музыкальной дисциплине. Они спорили, кто будет бить первым, когда открылась дверь и на пороге их встретил Тузик, радостно виляя хвостом.

Позабыв о миссии, храбрецы боялись пошевелиться.

— О! Соседи! А вы как раз к столу! — появился в прихожей улыбающийся самой нежной на свете улыбкой Лопухов.

— Проходите, не стесняйтесь, места на всех хватит, — говорил мужчина, поглаживая питона.

Так и не выдвинув свои требования, наступая друг другу на головы, бойцы вбежали обратно в свою квартиру, где в абсолютной тишине до восхода солнца держали оборону, вскрикивая и дрожа от каждого шороха.

Лопухов огорчился — торт начинал заветриваться.

Утром Боря проснулся от сильного запаха жжёных волос, который спустился к нему по вытяжке. Этажом выше жила семья сектантов. Это были мрачные люди, которые уже двадцать лет безуспешно пытались призвать Князя тьмы. В свободное от оккультизма время они работали в техподдержке сотового оператора, где призвать пытались уже их. Круговорот зла — не иначе.

— Добрый день, соседи! — поздоровался Боря, когда ему приоткрыли дверь. — Пришёл знакомиться!

— Уходи, — прошипел мужчина и попытался закрыть дверь, но Борины щёки уже пролезли в щель. Знакомство было неизбежно. Лопухов приносил гостеприимство в чужой дом.

Квартира была настоящей цитаделью ужаса: пентаграммы, чёрные свечи, закрашенные окна. Когда улыбающийся Лопухов с шоколадным тортом в руках переступил порог, из самого тёмного угла ударила радуга, а все висящие в квартире вверх тормашками распятья начали переворачиваться.

В центре зала, на полу, изображал мучения связанный по рукам и ногам обнаженный мужчина, чьё тело было всё в каплях воска.

— Что с ним? — совершенно невозмутимо спросил Борис.

— Через боль и истязания он должен показать нашему властелину, что мы готовы к адским мукам на земле и полностью поддерживаем хаос, — ответила женщина с пластиковым черепом в руке и капнула на мученика горячим воском. Тот всем видом показал невыносимые страдания.

— Интересно тут у вас! — искренне заметил Борис. — Я тут монополию принёс. Не так, конечно, занимательно, но это пока у каждого не будет по одной фабрике!

— Вы должны уйти!

— Но как же торт? Давайте хотя бы выпьем чаю!

— Мы не…! — пытались остановить Лопухова сектанты, но тот уже нашёл где-то чайник и зажёг плиту.

Оккультисты были в ярости: ритуал был прерван, дорогие свечи, заказанные через Ebay, догорали напрасно, а глава семьи чуть не упал в обморок, когда Лопухов ритуальным ножом начал нареза́ть лимон. Они пытались его изловить, но Боря был юрким и уже успел похозяйничать в их холодильнике. Все атрибуты были аккуратно перенесены со стола на антресоли, вместо них появились колбасная и сырная нарезки. Боря ловко нашинковал хлеб и торт, а затем разлил по кружкам чай и, никого не спрашивая, начал рассказывать о себе.

Самый большой кусок торта Боря поставил на пол рядом с мучеником, так как тот должен набираться сил перед новыми истязаниями. Случайно пролив на мужчину горячий чай, Лопухов хотел было извиниться, ведь тот громко кричал и ругался матом, но вспомнив, что ему это в радость, Боря широко улыбнулся и сказал:

— Не благодарите!

Ушёл Боря только после трёх кругов в монополию, когда страдания познали абсолютно все.

— Классно посидели! На следующий призыв принесу твистер! — заявил в дверях Боря.

Следом за ним ушёл и мученик, сказав, что Князь тьмы того не сто́ит и лучше ему вообще не являться на землю, где живёт Лопухов.

У своей двери Боря увидел любопытную картину. На его коврике красовалась свежая вонючая кучка, которую только что сделал огромный ротвейлер, не успевший покинуть место преступления.

Рядом стоял лысый двухметровый хозяин собаки. Мужчина представлял собой груду мышц, обтянутых майкой. Первое впечатление было такое, что он разводит собак для собственного пропитания. Боря уже знал, что эта парочка живёт тремя этажами выше.

— Добрый день, — дружелюбно поздоровался Лопухов, — прошу прощения, произошёл конфуз: ваша собачка почему-то думает, что мой коврик — это её туалет, — максимально тактично произнёс он.

— И чё? — зевнул амбал.

— Я очень прошу вас объяснить вашему великолепному питомцу, что порядочные собаки так делать не должны.

— Не буду, — кажется мужчина экономил слова, чтобы случайно не растерять их при произношении.

— А хотите, я буду выгуливать вашего четвероного друга? Моему Тузику как раз нужны новые друзья! — пришла гениальная идея в голову Боре.

— Заткнись, моль, — произнёс с презрением здоровяк.

Лопухов открыл дверь, и ротвейлер тут же рванул в его квартиру, где начал невоспитанно метить территорию и яростно драть кресло.

— Проходите, милые гости, — обрадовался Боря новым знакомым.

Амбал зашёл внутрь и тут же сплюнул на пол, показав своё отношение к радушию хозяину.

— Ну, и где твоя шавка? — поинтересовался сосед.

— Тузик принимает ванну, вот-вот выйдет, — сказал Лопухов, а сам направился в коридор, чтобы убрать за собакой, и по привычке закрыл дверь на замок.

— Слышал, Рэкси? Ванну принимает, — ухмыльнулся амбал.

Через минуту послышался звук сливающейся воды.

— Ну что, Рэкс, готов поужинать? — спросил здоровяк, когда дверь ванной комнаты приоткрылась.

Лопухов так увлёкся уборкой в подъезде, что решил подмести сразу весь этаж, а потом встретил на лестничной площадке курящего деда. Боря воодушевленно рассказывал ему о вреде курения и своей страсти к скрапбукингу. Минуты, проведённые в обществе Лопухова, превращались в бессмысленно потерянные годы, что было для деда непозволительной роскошью. Он сам не заметил, как прошёл двенадцать шагов на пути к очищению от зависимости и бросил курить, после того как Боря предложил встречаться здесь каждый день.

Когда Лопухов вернулся в квартиру, то заметил, что там было невероятно тихо.

Ему пришлось потратить немало времени, прежде чем он отыскал своих гостей, которые забились в один из углов.

Перед сидящими в обнимку и дрожащими от страха амбалом и псом лежал питон. Разделяла их шахматная доска.

— П-п-п-по-мо-ги-те, — прошептал Амбал.

— Бесполезно, — заявил Лопухов, — мы втроём пытались его обыграть, у него своя тактика. Боря убрал веник и совок, а затем подошёл к Тузику и, взглянув на бледных соседей, сказал: — Знаешь, гостям принято поддаваться.

Питон недовольно шикнул.

— Может, в теннис?! Два на два? — предложил Боря. — Тузик плохо подаёт, а я не умею крутить. Игра может получиться на равных!

Натянув сетку, Боря с питоном начали разминаться. После третьей подачи, когда разгорелась настоящая борьба, качок и Рэкс бесшумно покинули квартиру и направились прямиком на улицу, где оба без промедления справили нужду, вызванную стрессом.

С тех пор собаки обходили дверь Лопухова за километр и вообще старались делать свои дела, как все нормальные люди — на унитазе.

Целую неделю Боря пытался наладить отношения с соседями, разнося по этажам экстремальное дружелюбие и улыбку. Но те лишь отдалялись, стараясь вести себя как можно незаметнее, чтобы, не дай бог, Борис не пришёл к ним в гости на чашку чая. Один мужчина даже умудрился сделать ремонт в своей квартире, не доставая перфоратор из чемодана.

Достаточно быстро подъезд начал окультуриваться. На этажах стали меньше курить, странные личности заходили всё реже, а уровень шума был как в вакууме. Лишь иногда слышался монотонный стук шарика для пинг-понга, который наводил на жильцов тихий ужас.

Канализационная, 6 постепенно поднималась в цене, к ней стали приглядываться разные агентства недвижимости. Через месяц Лопухову позвонил риелтор, который вёл его сделку. Мужчина сказал, что Боря выиграл в какую-то квартирную лотерею и теперь ему дают дополнительную жилплощадь, но по условиям выигрыша он обязан сразу заселиться и провести в новом жилье минимум месяц. Риелтор не стал упоминать о том, что квартира находится в самом неблагополучном районе города…

С тех пор Боря стал выигрывать в подобные лотереи каждые полгода.

Александр Райн

Как-то в студенческие времена жили мы с двумя девочками в институтском профилактории. Комната наша располагалась на 2-м этаже, но из-за сводчатых потолков первого этажа, высота нашего окна была очень приличной. 

Вечером у нас часто собиралась веселая компания ребят, играли на гитаре, собирали большой пазл и пили пиво. Только после 11 вечера заходить и выходить на улицу категорически запрещалось, поэтому парни придумали: чтобы выходить за пивом в ларёк, связывали два покрывала и спускались по ним из окна на землю. Ну и обратно тем же макаром, только кто-то еще сверху подтаскивал. 

Как-то очередным поздним вечером двое ребят возвращались с покупками из ларька: зима, темно, а окно выходит аккурат на Ленинский проспект. Ответственный за подъем товарищей уже сидит на подоконнике и ждёт. Спустили покрывала, первый ухватился и пошёл на взлет.. А тут мимо проезжала патрульная машина, которой тоже стало интересно, что за цирк такой происходит. Подъехали они тихонько к окну и тоже смотрят, как мы невод с уловом корячим. Первого парня перевалили внутрь, а вот второго полицейские уже пригласили проследовать в их авто. Мы малость струхнули, погасили свет и притаились. Ждём развития событий.. А перспективы могли быть самые разные, некоторые студенты и не по разу бывали в отделении, ничего приятного.

Вдруг неожиданно наш плененный товарищ бодро окликает нас с улицы. Мы радостно распахиваем окно и спускаем ему трап. Полицейская машина уже двинула куда-то дальше. Товарищ влез, мы спрашиваем: "Как же тебя отпустили?" "Да, объяснил им кто я и почему лезу в окно, спрашиваю - ну что, едем в отделение? А они: "Зачем, лезь дальше." И уехали.

Кстати, с полицией был и ещё один случай, когда мы опаздывали вернуться в наш профилак до 11. Вышли мы тогда толпой человек 5 из метро и бегали, искали машины, кто бы подбросил до института, но никто не хотел везти толпу студентов. Тут кто-то из ребят случайно открыл дверь полицейской машины. Полицейские смотрят на него удивленно, а он им возьми и скажи: ребят, подбросьте до института, а то не пустят нас после 11. А они - садитесь. Влезли мы в итоге в их машину: сзади вчетвером, и одна девчонка еще вперед на колени полицейскому шмякнулась. Они включили мигалку и нас домчали до профилака. Успели до 11. Так что есть оно, какое-то негласное студенческое братство, которое даже от профессии не зависит.

NVIDIA объявила о старте международных продаж видеокарты GeForce RTX 4070 Ti Super по рекомендованной цене $799. Этот же уровень стоимости был установлен на модели RTX 4070 Ti, снятой с производства и замененной новинкой.

В России новая карта уже доступна благодаря параллельному импорту, но, как ожидалось, её цена у российских ретейлеров значительно выше.

Так к примеру магазин ситилинк продаёт карты по 107 000 руб, что на 50 процентов выше заявленной цены, с учётом современного курса.

Графический процессор AD103-275 с 8448 ядрами CUDA является основой GeForce RTX 4070 Ti Super, что на 768 ядер CUDA больше, чем в чипе GeForce RTX 4070 Ti. Новая карта оснащена GPU, который включает 66 SM-блоков, 96 блоков растеризации, по 264 тензорных и текстурных блока, 66 RT-ядер и 48 Мбайт кеш-памяти L2. Базовая и Boost-частота GPU у нового GeForce RTX 4070 Ti Super составляют 2340 и 2610 МГц соответственно. В сравнении, у обычной RTX 4070 Ti заявлены частоты 2310 и 2610 МГц.

В результате тестов стандартных характеристик GeForce RTX 4070 Ti Super, новинка показала лишь до 7 % большую скорость по сравнению с оригинальной моделью RTX 4070 Ti. Кроме того, в играх без трассировки лучей она оказалась медленнее более доступной Radeon RX 7900 XT со стоимостью $710.

#без_пяти_минут_как_актуально

Углерод дает больше всего химических соединений

Известно порядка 10 миллионов органических (то есть основанных на углероде) и лишь около 100 тысяч неорганических молекул. Вдобавок органические молекулы способны принимать множество разных конфигураций при одинаковом наборе атомов.

Всегда может найтись молекула, которая чуть лучше подходит для той или иной функции и тем самым увеличивает шансы живой (или биохимической) системы на репликацию.

Челябинск, вчера.

Ещё не устали? Кратко напомню: за мальчиком охотятся скилеваки; эти таинственные существа, похожие на верхние половинки скелетов, творили над ним какие-то ритуалы. В поисках спасения ребята отправились в портал, через который приходили ночные гости. Увы, поднялась тревога, и крылья с глазами, оторвавшись от лица одного из скилеваков, намертво прилипли к лицу одной из девочек. Героям удалось оторваться от погони. Пройдя через очередной портал, они оказались в развалинах замка посреди болота.

Вечер откровений. Ты гниёшь заживо! Вам придётся меня оставить.

Автор: Nathan Ilar Xenolyi. Мой перевод, вычитка: Sanyendis.

Оригинал можно прочитать здесь (.pfd)

Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10.

Глава 11

Опубликовано: 10.20, среда, 12 декабря, пользователем ThreeOfCups

Довольно долго мы просто сидели и болтали обо всём на свете. Говорили о школе, о своих семьях, обо всём, что приходило в голову. Пожалуй, мы впервые разговаривали так откровенно. Всё равно заняться больше было нечем, а наша жизнь могла оборваться в любую минуту.

Мария рассказала, что ей нравится нарушать закон – пусть даже в мелочах, на что другой и не обратил бы внимания. Не воровство в магазинах или вандализм, нет. Пройтись, например, по траве рядом со знаками, запрещающими гулять по газону, потрогать то, что трогать нельзя. Никогда бы не подумал, что в ней это есть. Итан рассказал, что подозревает, что он гей. Он признался, что в глубине души давно всё осознал, но ему сложно это принять. Он хотел когда-нибудь завести детей, поэтому подавлял в себе эти чувства. Часть его думала, что когда-нибудь он сможет жениться и завести семью, и никто никогда не узнает его тайны, но он понимал, что, скорее всего, никогда так не поступит, потому что это было бы несправедливо по отношению к его гипотетической жене. Ка сказала, что иногда она представляет, будто обладает способностью контролировать сознание и заставляет других людей делать всякие извращённые вещи. Она призналась, что если бы у неё и правда появились такие способности, она, скорее всего, никогда не стала бы так поступать, но ей нравилось об этом мечтать. Я поделился своими мыслями о том, что иногда мне кажется, будто я – это на самом деле два человека, словно в глубине моего сознания есть ещё один я. Иногда на меня накатывали сомнения, не схожу ли я с ума, не развивается ли у меня синдром множественных личностей или что-то в этом роде. Но я думал, что, может быть, многие люди чувствуют нечто подобное, или что у меня просто разные части сознания отвечают за разные процессы, а я смешон со своими сомнениями.

Глупости, конечно. Но никто из нас не осуждал других. К этому времени мы уже слишком сблизились.

Извините, если покажется, что я не останавливаюсь на этом эпизоде подробно; я уже не раз подробно пересказывал наши разговоры, и может показаться, что и сейчас я тоже должен написать дословно каждое наше слово. Я действительно помню в точности, кто и что тогда говорил – я помню всё кристально ясно. Но мы говорили так час или два, и я просто пытаюсь кратко пересказать нашу болтовню. Кроме того, честно говоря, эта часть не слишком важна для всей истории, а её-то мне и надо донести до вас. Я должен рассказать людям о том, что с нами произошло, особенно о тех призрачных детях, и у меня нет времени полностью переписывать все длинные диалоги, особенно если они, в общем-то, не имеют особого значения.

По крайней мере, сейчас я не устаю и не хочу ни есть, ни пить. Так что можно просто сидеть тут и писать, и даже не нужно делать перерывы.

Время от времени Мария пыталась отодрать от лица крылья. Но они и не думали отклеиваться, и я думаю, к тому времени она уже и не надеялась на это. С крыльями летучей мыши на лице она выглядела донельзя странно, но это было не страннее всего, через что мы прошли. В какой-то момент она тихо вскрикнула; ей показалось, что эта штука впилась сильнее, или будто с лицом под ней что-то происходило (последнее оказалось ближе всего к истине), и она принялась с новыми силами отрывать их от себя. Но они держались крепко, и боль от попыток оказалась такой сильной, что через некоторое время она снова сдалась. Что бы эта штука ни делала с её лицом – пытаться что-то исправить было уже поздно. Оставалось надеяться, что она получит, наконец, что хотела, и отвалится сама собой.

Я не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, будто мы планировали просто сидеть в замке и болтать, и даже не пытались придумать какой-то план действий. План у нас, вроде как, был. Или, пусть смутно, но мы представляли себе, что станем делать дальше. Уже наступила ночь, так что мы решили переночевать в развалинах, отдохнуть, а утром отправиться в путь и попытаться выбраться поближе к цивилизации и выяснить, куда же нас занесло. Тогда станет ясно, как добраться до дома. Если, конечно, эти твари уже не поджидают нас там.

Ка предположила, что, возможно, тоннели перенесли нас не только сквозь пространство, но и сквозь время – не на часы, а на годы. Может, эти земли, где бы они ни находились, будут заселены лишь спустя много веков. Или, может, наоборот, все наши города уже давным-давно разрушены и лежат в развалинах.

Мы посмеялись над этой идеей, но я не уверен, что смех этот звучал искренне.

К счастью, мы предусмотрительно захватили с собой еду и воду, так что, по крайней мере в эту ночь, голод и жажда нам не грозили. Холодало, а у нас не было с собой одеял, и мы сидели, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Мы рассчитывали отдохнуть хотя бы одну ночь, прежде чем отправляться в путь.

Но заснуть оказалось не так-то просто. Неудивительно, учитывая, что нам довелось пережить днём. Тем более, что проснулись мы всего несколько часов назад – в нашем часовом поясе сейчас должно было наступить позднее утро, и мы не так уж сильно хотели спать. Поэтому просто лежали и отдыхали.

В какой-то момент Мария вдруг встала и вышла за пределы замка, из-под сохранившейся крыши. Поколебавшись, я последовал за ней.

Мария стояла и смотрела на звёзды.

‑ Ты в порядке? – спросил я её.

‑ Я просто проверяла.

‑ Что проверяла?

‑ Вон Кассиопея. А вон там Орион. Я не так уж хорошо знаю созвездия, но эти два всегда нахожу.

‑ Так ты смотришь на звёзды?

‑ О, гляди, вон там Большая Медведица. Значит, Малая Медведица должна быть прямо… Да, вон там. Вот и она.

Я посмотрел, куда она показывала. Я никогда не считал себя знатоком астрономии, но имел представление о том, как должна выглядеть Малая Медведица. Не сразу, но я её узнал.

‑ Значит, мы на Земле, ‑ сказала она.

‑ Что?

‑ Мы всё ещё на Земле. Или на другой планете с теми же созвездиями, но это маловероятно.

‑ Так вот почему ты решила посмотреть на звёзды? Чтобы убедиться?

‑ Я не считала всерьёз, что мы на другой планете. Но теперь мы знаем наверняка – это Земля.

Мне нечего было на это ответить, и я просто встал рядом и тоже стал смотреть на звёзды, пытаясь найти ещё хоть одно знакомое созвездие. Как я уже сказал, астрономия никогда не была моей сильной стороной. Поэтому я просто смотрел на небо и придумывал собственные созвездия. Но первый же узор, который я увидел, напомнил мне то лицо на потолке из детских воспоминаний, и я перестал этим заниматься.

‑ Если уж на то пошло, мы можем ещё сузить круг поисков, ‑ продолжила Мария. – Мы находимся в северном полушарии. Насколько мне известно, Орион виден из любой точки Земли, но вот Кассиопею, и уж тем более Малую Медведицу, в южном полушарии на небе не увидишь.

‑ Так много звёзд, ‑ прозвучало глупо, но я не удержался.

‑ Точно. Вдали от больших городов есть свои преимущества. Звёзды светят здесь так ярко. Смотри, Млечный Путь – такой чёткий, через всё небо!

Мы стояли так ещё некоторое время, глядя на звёзды. Вскоре к нам подошёл Итан, а следом и Ка – им тоже стало интересно. Мария как раз показывала нам, где находятся Плеяды (она только что вспомнила, как их найти на небе), когда Ка вдруг начала к чему-то принюхиваться.

‑ Вы это чувствуете?

Раньше я ничего не замечал, но теперь, когда она обратила на это внимание, тоже это почувствовал. Какой-то сладковатый запах. Словно неподалёку что-то гниёт.

Итан и Мария тоже принялись принюхиваться в поисках источника запаха, но первой поняла, что происходит, именно Мария.

‑ О боже. Кажется, это пахнет от меня.

‑ То есть как – от тебя? – удивилась Ка.

Мария поднесла руку к носу, потом повернулась ко мне.

‑ Джесси… Фонарик ещё у тебя?

Я порылся в карманах и протянул его ей. Мария направила луч света на свою руку. Кожа была синюшной, местами даже зеленоватой, и выглядела так, словно на ней местами проросла плесень.

‑ Боже мой!

Она посветила на другую руку, потом задрала рубашку и посмотрела на живот. Её широко распахнутые глаза резко контрастировали с загорелой кожей.

‑ Что с тобой? – спросила Ка.

‑ Не знаю. Может, я подхватила что-то из болотной воды?

‑ Ты же гниёшь!

‑ Я и без тебя это вижу!

‑ Как ты себя чувствуешь? – сочувственно поинтересовался Итан.

‑ Нормально. Но, о господи… моя кожа…

‑ Мы должны показать тебя врачу.

‑ Ночью через болото не пройти. Пойдёмте в замок.

Теперь нам стало не до любования на звёзды. Несмотря на холод, Мария села отдельно от нас; что бы с ней ни происходило, она не хотела заразить кого-то из нас. Как бы нам ни было её жалко, никто не стал спорить. Запах только усиливался, так что то, что она сидела в стороне, было даже к лучшему.

Мы пытались не впадать в уныние и продолжали разговаривать, но не могли перестать думать о Марии и о том, что с ней происходило. Ей становилось всё хуже. Теперь от неё не просто неприятно пахло; кожа на руках начала трескаться, а по лицу стекали какие-то выделения. Она гнила заживо, быстро, гораздо быстрее, чем должно распространяться гниение.

Наконец Итан вскочил на ноги.

‑ Мы должны как можно скорее отвезти тебя к врачу. Нельзя ждать до утра.

‑ Мы не пройдём ночью через болото.

‑ Мы справимся, ‑ он протянул ей руку, помогая подняться. Не знаю, задумывался ли он о том, что может заразиться. Но Мария пренебрегать осторожностью не стала. Осуждающе посмотрев на Итана, она с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела к выходу из замка.

Мы с Итаном, достав фонарики, шли впереди. Мы направились на юг (Мария разобралась в сторонах света по звёздам) – судя по тому, что мы успели заметить днём, кажется, южный берег болота должен был быть ближе.

Мария опиралась на моё плечо. Сначала она не хотела ко мне приближаться, но я настаивал, и наконец она сдалась, чтобы не тормозить нас. Вонь, однако, становилась всё сильнее. Она напоминала мне о подвале миссис Пури. Тот же запах гниющего мяса с нотками мускатного ореха.

Но одним запахом дело не ограничивалось. У неё начали выпадать волосы, кое-где даже с кусочками кожи. Все понимали, что, скорее всего, ей осталось недолго, но мы не готовы были просто с этим смириться. Мы шли дальше и надеялись успеть выйти к людям.

‑ Болото заканчивается, ‑ сказал Итан где-то через час. Его голос звучал преувеличенно бодро. – Мы почти выбрались.

‑ Это бесполезно, ‑ пробормотала Мария. – Врачи мне уже не помогут.

‑ Если это какая-то инфекция, то они дадут тебе антибиотики, и ты поправишься. Кроме того, местные должны знать, что не так с этой водой, и как это лечить.

‑ Дело не в воде. Дело вот в этой штуке, ‑ она подняла руку и показала на прилипшие к её лицу крылья летучей мыши. – Она превращает меня в одного из них.

Мы все остановились.

‑ Ты же не можешь знать этого наверняка, ‑ возразила Ка.

‑ Нет, я точно знаю. Раньше не знала, а теперь знаю. Эта штука влияет ещё и на мой разум. Я начинаю думать, как они. Я знаю то, что знают они.

Наступила тишина, только вдалеке слышались крики каких-то водоплавающих птиц, да вокруг жужжали мухи, привлечённые запахом гниющей плоти.

‑ Я… ‑ начал было Итан, но тут же замолчал.

‑ Отведите меня обратно в замок, ‑ сказала Мария.

Никто не сдвинулся с места, и она повторила с нажимом:

‑ Отведите меня в замок!

Пока мы шли назад, её состояние ухудшалось. От тела Марии начали отваливаться куски плоти. В болотной ряске закачалось ухо. Когда мы вернулись к насыпи, на которой стояли руины замка, на её руках и груди проступили голые кости.

Я усадил её к стене. Ноги уже почти перестали её слушаться. Она подняла голову, обратив ко мне лицо с, похоже, приросшими крыльями.

‑ Они называются «скилеваки», ‑ сказала она. Её голос напоминал теперь хриплое карканье.

‑ Что?

‑ Скилеваки. Так они называются. Я знаю это теперь, потому что становлюсь одной из них.

‑ Это безумие! – воскликнула Ка, но Мария покачала головой, причём так энергично, что в стороны полетели крохотные кусочки плоти.

‑ Это правда. Теперь я это знаю. Я знаю, кто они такие и чего хотят.

‑ И чего же они хотят? – спросил Итан.

Мария повернула к нему голову.

‑ Тебя.

‑ Меня? Зачем я им?

Мария дёрнулась, задрожала и опустила голову.

‑ Лучше тебе этого не знать.

‑ Они хотят меня убить?

Она снова подняла на него глаза.

‑ Да.

Итан недоумённо покачал головой. Не думаю, что он ожидал такого ответа.

‑ Но если всё, что им нужно, это просто убить меня, то зачем им было приходить ко мне в спальню? К чему все эти песнопения, если они могли без затей свернуть мне шею?

Мария снова покачала головой, на этот раз медленнее.

‑ Я не говорила, что они хотят просто тебя убить.

‑ Должно же быть что-то, что мы можем сделать! – воскликнул я. – От этого должно существовать лекарство.

‑ Для меня? – Мария пожала плечами. – Лекарства нет. Вам придётся меня оставить.

‑ Но мы не можем тебя здесь бросить!

‑ Я превращаюсь в одного из них, ‑ с тошнотворным хлюпающим звуком часть плоти с её плеча сползла на землю. – Процесс ещё идёт, я начинаю получать их знания, но пока ещё думаю, как человек. Но скоро я стану хотеть того же, что и они. Я стану опасна для вас. Вы должны меня оставить.

‑ Не можем же мы тебя просто тут бросить, ‑ повторил я.

‑ Возвращайтесь тем же путём, каким мы сюда пришли. Через тоннели. Прошло уже достаточно времени, чтобы они перестали нас там искать. Вы сможете вернуться домой только так.

‑ Но мы не помним дорогу по тоннелям, ‑ возразил Итан.

Мария повернулась к нему и протянула руку. Это движение выглядело неестественно, словно неумелый кукловод управлял ей, дёргая за ниточки. Несколько секунд Итан недоумённо смотрел на неё, пока она наконец не произнесла ещё два слова:

‑ Твой блокнот.

Поколебавшись, Итан покопался в карманах, достал свой блокнот и вложил его в руку Марии. Она всё так же выжидательно смотрела на него, пока Итан не догадался протянуть следом карандаш. Тогда, придерживая блокнот одной рукой, Мария принялась рисовать.

Я заглянул ей через плечо. Сначала мне показалось, что это просто сеть линий, но потом до меня дошло, что она рисует карту, карту тоннелей. Она не поместилась бы на одной странице, поэтому она пронумеровала переходы между листами, чтобы показать, какие линии с какими соединяются. Туннели местами пересекались и проходили друг под другом, и это немного сбивало с толку, но я был уверен, что мы сможем разобраться, если постараемся.

Мария рисовала очень тщательно, и это заняло немало времени. К тому времени, как она закончила, плоть окончательно сошла с её подбородка, обнажив нижнюю челюсть, и отвалилось оставшееся ухо. Наконец она закончила и передала блокнот и карандаш Итану.

‑ Стрелка показывает, где находится портал, через который мы прошли сюда, ‑ сказала она. – Звезда – это проход обратно в подвал. Вам надо туда.

Итан продолжал листать блокнот, планируя маршрут, по которому нам предстояло двигаться.

‑ А что такое «Х»? – спросил он.

‑ Даже не думай туда идти. Это Собор.

‑ Собор?

‑ На самом деле, конечно, это не совсем собор, но название подходящее. Туда они хотят тебя отвести. Тебе туда нельзя.

‑ Но что там?

‑ Узнаешь, если они с тобой закончат. А теперь иди!

Мы пытались спорить, но Мария была настроена решительно. Она становилась скилеваком, настаивала она, и когда превращение завершится, нам будет опасно находиться с ней рядом. Мы должны её оставить. И нам пришлось уступить её уговорам.

Начался обратный путь через болото. Я несколько раз оглядывался назад, пока мы шли. Мария сидела на краю насыпи и смотрела нам вслед. Она казалась примерно вдвое ниже своего обычного роста; может быть, у неё уже не осталось ног. Когда я оглянулся во второй раз, её там уже не было.

Думаю, нам понадобилось больше времени, чтобы вернуться к холму. Наверное, это потому, что все чувствовали горечь расставания и шли медленнее, чем обычно. А потом пришлось карабкаться к пещере. Это заняло немало времени, мы раз за разом оскальзывались и съезжали вниз. В какой-то момент мне даже начало казаться, что мы больше скользим вниз, чем поднимаемся. Я думал, мы никогда не доберёмся до пещеры, или даже вообще не сможем найти вход, но Ка настаивала, что точно запомнила, где он находится. Когда пещера оказалась, наконец, перед нами, я испытал невероятное облегчение.

Когда мы добрались до уступа перед входом в пещеру, Ка обернулась и схватила меня за руку:

‑ Смотри, там!

Я посмотрел на болото, но не увидел ничего необычного. Итан заметил, что мы остановились, и тоже обернулся к развалинам замка. Всё выглядело совершенно обыкновенно, и он недоумённо пожал плечами.

‑ Да вот же! – воскликнула Ка, показывая рукой. – Она идёт за нами!

Теперь я увидел её. Маленькая фигурка, пробирающаяся через болото. Она находилась ещё довольно далеко от нас, но это могла быть только Мария. Она шла за нами.

Видимо, подумал я, превращение завершилось. Она – скилевак, и теперь она плывёт за нами.

‑ Надо спешить! – решительно сказал Итан и пошёл в пещеру. Мы с Ка двинулись следом. Пещера была не очень большой, и портал находился совсем близко ко входу. Круг грибов оставался на месте. Вот только стена внутри него имела теперь тот же серо-коричневый цвет, что и везде. Портал закрылся. Мы оказались в ловушке.

Продолжение – в следующем посте.

Обратная связь имеет значение. Если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (само произведение, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен. Надо ведь учиться на ошибках, верно?

Минутка саморекламы: следующую главу выложу завтра. Но на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа, историю уже сейчас можно прочитать полностью.

Я не летал уже несколько лет, иначе, возможно, заметил бы странности гораздо раньше. В тот день я возвращался домой после визита к другу в Нью-Йорк, и рейс оказался сильно перегружен. Некоторые вылеты отменили, и зал ожидания буквально лопался от людей, с нетерпением ожидающих свободного местечка. Я же путешествовал один и все еще имел в запасе несколько дней отпуска, поэтому с радостью взял деньги и обменял билет на более поздний рейс. Я не спешил и летел только с ручной кладью, так что в тот момент показалось, что пара часов ожидания стоят предложенной суммы.

Когда я принимал деньги, мне нарисовали символ на тыльной стороне ладони. Темный, закольцованный, нанесенный толстым слоем темной краски, он приковал мое внимание. Глаза следовали за изгибами линий, как зачарованные, снова, снова и снова… В тот момент я почти ни о чем не думал, разве что решил, что этот символ вроде печати ночного клуба – должен дать понять сотрудникам, что со мной делать. А может это такая пометка, чтобы я не пытался снова перепродать ваучер?..

Я без приключений сел на поздний рейс. Честно говоря, теперь мне это кажется странным. В здании аэропорта целая куча людей пытались перекупить места, обналичить кредитки и ваучеры, было несколько случаев отмены брони и салон просто обязан был быть забит до предела, но я оказался единственным во всем ряду. И через проход тоже не было ни души. На всем рейсе набралось от силы пятнадцать человек. Да мы могли каждый занять свой собственный ряд кресел, если бы пожелали!

Полет прошел без происшествий.

Я задремал и проснулся вскоре после приземления, от того, что стюардесса отчаянно трясла меня за плечи. На ее лице была написана смесь раздражения и глубоко укоренившегося страха. Все остальные пассажиры давно сошли.

Когда я схватил свой рюкзак и направился к двери, небольшой экипаж самолета выстроился в живой коридор, чтобы проводить меня, что само по себе не было особо странным… Но люди казались встревоженными, некоторые смотрели на часы, другие нервно раскачивались взад-вперед. Кто-то похлопал меня по спине. Стюардесса, разбудившая меня, раздраженно отвела глаза. Кто-то улыбнулся. Пилот поблагодарил меня за мой “дар”. Я подумал тогда, что меня перепутали с кем-то важным. Но теперь понимаю.

Как только мой рюкзак оказался за дверью самолета, ее захлопнули там быстро, что едва не врезали мне под зад. 

Спускаясь с трапа, я заметил, что что-то было очень не так. 

Во-первых, это был не мой аэропорт... 

А, во-вторых, он выглядел запущенным, если не полностью заброшенным.

Я нервно взглянул на свой билет, и, конечно же, обнаружил на нем код аэропорта, которого я никогда не видел. Боже мой, какой же я идиот. Надо было внимательнее смотреть, что мне дали вместе с наличными в обмен на старый билет! Я ошибочно предположил, что собираюсь лететь в тот же аэропорт, только более поздним рейсом… хотя сотрудник, оформлявший бронирование, подтвердил город, и на табличке у выхода на посадку город тоже был указан правильно… Конечно, рядом с моим домом есть два аэропорта, и любой прекрасно подошел бы, но этот явно не был одним из них.

Я лихорадочно огляделся в поисках хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь мне добраться до нужного места, но поблизости не оказалось ни души. Ни пассажиров, ожидающих посадки. Ни людей с моего рейса. Ни сотрудников. Только я, совершенно один.  

Раздался негромкий, но резкий скрежет. Самолет отрывался от земли, даже не откатив трап.

Я остался в незнакомом аэропорту совершенно один.

Доступа к Wi-Fi не оказалось. Что, в целом, не страшно, ведь у меня не было и пароля. 

Я вздохнул и смирился с тем, что придется бродить по терминалу в поисках признаков жизни. 

Ночь будет долгой, но я придумаю, как добраться домой. 

Возможно. 

Думаю, в тот момент я был слишком уставшим, чтобы тревожиться.

В конце концов, я начал осваиваться в новом окружении. Красивый, хоть и устаревший терминал. Мое внимание привлекли золотые барельефы вдоль стен – они были действительно уникальны, хотя, при ближайшем рассмотрении, лично мне показалось, что изображенная на них сцена была слишком графичной, чтобы выставляться в общественном месте. Странного вида существо разрывало человека на части, а не менее странные фигуры наблюдали за происходящим из окружающей вязи образов.

Аэропорт выглядел полностью заброшенным. Электричества не было, последние лучи света, проникавшие через большие витражные окна с замысловатым рисунком, окрашивали все в темно-красный оттенок. Повсюду валялись отпавшие потолочные плитки, некоторые застряли на ветхих сиденьях. Нехорошее предчувствие росло, чем дольше я осматривался. В этом месте было что-то благоговейное: терминал напоминал церковь, – но меня все же начала бить дрожь. Интуиция подсказывала, что здесь не обитало ничего святого.

Слегка пахло гарью – обивка стульев впитала этот запах. На земле, насколько хватало глаз, лежал толстый слой серой пыли. Пыль заползла и в мои сандалии, осела на сиденьях и столешницах и даже в щелях барельефа на стенах. Я заметил следы ног моих попутчиков и решил, что пойду по ним на выход. Больше никаких указателей не осталось. 

Через некоторое время следы начали расходиться, поскольку остальные, похоже, разошлись в разные стороны. Я заметил, что одна группа направилась к тому, что, как я предположил, было другим терминалом, вниз по длинному темному туннелю. Некоторое время я всматривался в темноту, но так ничего и не смог разглядеть. Последние лучи света снаружи быстро угасали, а электричества не предвиделось, так что я решил не идти этим путем. Вместо этого, проследил за отпечатками других групп, которые шли в противоположном направлении, к открытому вестибюлю.

В конце концов, следы начали рассказывать историю, смутившую и напугавшую меня. В какой-то момент к группе присоединился дополнительный набор отпечатков, как будто кто-то или что-то появилось из ниоткуда и начало ползти на четвереньках рядом с ними. Вскоре после этого следы пассажиров стали беспорядочными, разбежались в разные стороны. Я следовал за парой отпечатков, но в конце концов каждый человеческий след резко обрывался, как будто их стирало из реальности. Было так тихо.

Я задавался вопросом, неужели никто из других пассажиров не выбрался отсюда?

Внезапно я услышал шум прямо надо мной, скрежет, как будто что-то тащили по потолку. Или кто-то полз?..  Я даже не поднял глаз, просто побежал обратно тем же путем, каким пришел. И только отойдя на, как мне показалось, "безопасное" расстояние, позволил себе оглянуться. Что-то гибкое и темное двигалось по потолку над тем местом, где я только что стоял. А потом исчезло в дыре, оставленной упавшей потолочной плиткой.

Я вернулся к витражам и позолоченным барельефам. Сумерки сгустились неестественно быстро, и в темноте я заметил кое-что странное в ночном небе – оно не было похоже на небо, к которому я привык. Слишком ясное. Никакого светового загрязнения. Мириады звезд. Будто не существовало ни единого источника света, кроме них.

Я собрался с духом, подпитываемый растущим чувством беспокойства, и неохотно решил попробовать пройти по туннелю. А когда подошел ближе, заметил впереди нечто. Живое существо, баюкающее одного из пассажиров.

Все выглядело гладко и цельно, но чем больше я вглядывался, тем меньше деталей имели смысл. Конечности и черты лица не подходили к телу, они кружились и смещались и давали лишь смутное представление о форме. Единственное, что я мог ясно видеть, был тот же символ, что у меня на руке, который, похоже, был вырезан на том, что я определил как "туловище" существа. При взгляде на него у меня разболелась голова. Даже сейчас я не могу полностью описать то, что видел – только обрывки. Длинные тонкие отростки, движущиеся, вытекающие и всасывающиеся. Голова, лишенная лица, с углублениями на месте основных черт. Эта странная голова напомнила мне человека, пытающегося вдохнуть через плотный черный пакет. Существо изгибалось неестественным образом, будто выпрямившись в полный рост оказалось бы выше здания аэропорта.

Пассажир забился в крепкой хватке и засипел, как будто из его легких вырывали последний вздох. Он медленно превращался в ничто у меня на глазах. Существо в ответ издало глубокий вздох, вздох удовлетворения, и воздух снова наполнился запахом гари.  

Человек рассыпался, в пыль, подобную той, что покрывала пол. Смешался с ней. Они стали единым целым. Я подумал о густом пепле, в котором стоял по щиколотку, о том, как он забился в мои сандалии, между пальцев ног… все начало вставать на свои места. Я никогда в жизни ничего так не желал, как оказаться в безопасности дома и забросить сандалии прямиком на луну.

Я невольно ахнул, на две секунды позже поняв, что если он меня еще не заметил, то теперь я себя раскрыл.

Существо  начало приближаться, и тогда, в момент панической ясности, я осознал, что знаю, где дверь наружу – конечно, это приведет к падению на землю с высоты второго этажа, но даже это казалось куда привлекательнее, чем перспектива разделить судьбу того бедолаги.

Я побежал, шаркая по праху, обратно к трапу и закрыл за собой дверь. Просто привычка: вряд ли стекло удержало бы ужас взаперти. 

Добравшись до верха трапа, я увидел по ту сторону ясной глубокой ночи луг, освещенный заходящим солнцем. Не было ни взлетно-посадочной полосы, ни каких-либо других признаков аэропорта. Насколько хватало глаз, тянулись  низкорослые деревья и пожелтевшая трава, выжженная летней жарой. Почти как дома.

Я попытался дотянуться до него, но не смог – словно ударился о невидимую стену. На мгновение растерялся, а затем попробовал другой рукой. Все мое тело, кроме руки, отмеченной символом могло пройти на ту сторону. 

Изгибающиеся линии нарисовали черным-черным перманентным маркером. Сколько не три, все тщетно. Конечно.

Но я тер. Тер, как будто, целую вечность, старался не думать о том, как существо появляется из двери терминала, перетекает, словно жидкость, перекрывает все пути отступления массивным телом…

И тер еще неистовее.

К тому времени, как трап протестующе заскрипел под весом твари, я уже наполовину смирился с тем фактом, что никогда не выйду, думая только о том, как ужасно было бы умереть сейчас в дверях. Я был так близко, что мог видеть розовые и оранжевые отблески заката на равнинах в мире, находящемся за пределами моей досягаемости. В моем мире. На мгновение мелькнула мысль о  том, как животные, попавшие в ловушку, прокусывают плоть, кости, сухожилия, чтобы вырваться, и я почувствовал какое-то болезненное родство с ними…

Что за нелепые мысли. Мне не нужно откусывать себе руку. Только часть. 

Тварь подбиралась все ближе. А я все отчаяннее вгрызался в кожу, борясь с волнами боли. 

К моему огромному удивлению, почти подойдя вплотную, существо остановилось. Оно не преследовало меня и не двигалось. Просто наблюдало.  Я вдруг почувствовал, что оно разумно. Казалось, оно изучает меня. Ждет.

Наконец, символ исчез. Отплюнув кровь, я просунул сквозь барьер саднящую, мокрую руку…

Сработало. 

И я прыгнул наружу. Не было больше ни трапа, ни аэропорта, только поле, небо и твердая земля, неласково принявшая меня в свои объятия. 

А еще последний привет того мира: несколько черных, похожих на жидкость отростков, парящих на фоне красочного неба моего мира. Оно осторожно тянулось к двери, через которую я сбежал. Так и не появилось полностью, вероятно, привязанное к тому месту так же, как я всего несколько мгновений назад.

***

Я добрался домой. На самом деле я оказался всего в нескольких километрах от дороги. Десятилетия назад на том месте стоял аэропорт. Его снесли давным давно и заменили более крупным хабом, через который я обычно и летал. Но даже с этой информацией, ничто из того, что я пережил, не стало более ясным.

Единственным утешением, которое я в конце концов нашел, было то, что существо не преследовало меня. Оно просто не может вырваться наружу.

Ведь так?

~

Оригинал 

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Там вот мужик снег чистил 16 января и навстречу тоже как у нас.