Петергоф. Часть 2.
Сколько бы раз я ни была в Петергофе, но так ни разу и не побывала ни в одном музее, кроме "Грота".
Развернуть13
–
Сколько бы раз я ни была в Петергофе, но так ни разу и не побывала ни в одном музее, кроме "Грота".
Я вам сразу скажу, не знаю, волшебный ли это ключ, или инопланетный, или еще какой-то... но когда я говорю, что он открывает любое устройство, я имею в виду ЛЮБОЕ устройство! Он открывает лотки для дисков, дверцы холодильника, наши электрические ворота… Все, что нужно сделать, это направить ключ, нажать "открыть", и... оно открывается! Просто вот так!
Он даже открывает нашу входную дверь! Одно нажатие кнопки "открыть", и дверь отпирается и мягко распахивается внутрь! Это ПОТРЯСАЮЩЕ!
Я нашла его на обочине дороги возле нашего дома чуть больше недели назад. Рассказала родителям, конечно, и спросила, что с ним делать… Они велели отнести находку в почтовое отделение в конце улицы и сдать, на случай, если кто-нибудь его ищет.
Это конечно ерунда какая-то (почему именно почтовое отделение? Это туда взрослые ходят искать потерянные вещи?..) но я была уверена, что родителям виднее, так что не стала спорить и пошла относить ключ.
...Правда, по дороге я немного похулиганила. Навела его на машину, припаркованную у соседского дома, и нажала кнопку “открыть”.
Знаете, просто на тот случай, если это ключ от той машины, просто чтобы посмотреть, что будет… И что вы думаете?! Машина открылась! Одна из дверей даже распахнулась! Нет, вы представляете?
Я подбежала прямо к входной двери и сразу же постучала, улыбаясь от уха до уха, сияя от того, что получила шанс сделать чей-то день лучше. Владелец наверное так волновался!
Но... он не казался обеспокоенным, когда открывал дверь. Только очень смущенным. Взглянул на ключ и сказал, что это не его... А потом поблагодарил меня и прогнал прочь, прежде чем я даже успела сказать ему, что это точно-точно от его машины! Он же сработал!
Сосед захлопнул дверь у меня перед носом. Не быстро и не громко, но все же. Грубовато, вот, что я скажу. Я собиралась просто оставить ключ на коврике у его входной двери… Но, должна признать, он как будто верил в то, что говорил… Разве человек не узнает свой собственный ключ? Ну разве нет?
Я не знала, что делать. Вернулась на улицу. Направила ключ на ту же машину и попробовала еще раз.
Сработало. Машина мигнула фарами, раздался тот самый звук, и распахнулась вторая дверь.
...Хм…
Я попробовала на следующей машине.
И, что бы вы знали, на ней тоже сработало.
И на следующей машине.
И на следующей.
Вы же понимаете, как росло мое любопытство? Я пробовала ключ на всяких-разных предметах, на всем подряд, и это работало! Со всеми до единого. Дверца микроволновой печи открылась с тихим щелчком. Моя копилка с электронным замком открылась. И даже замок на моем ежедневнике! И я знаю, что это может быть немного неприлично, но, в конце концов, я не отнесла ключ на почту. Оставила его себе. Уверена, что в конце концов настоящий владелец найдется и я верну ему ключ. Определенно.
...Извините, я немного отвлеклась. Просто хотела, чтобы вы знали, как я нашла ключ.
Я еще кое-что собиралась рассказать…
М–м-м…
О, точно! Машина в лесу!
Она стоит там много-много лет. Наверняка появилась, еще до того, как мы переехали сюда.
У нас такой большой сад, и прямо за ним тянется участок леса, тянется очень далеко и очень глубоко.
Сначала родители не разрешали мне играть там. Но в лесу нет ни опасных животных, ничего такого. Соседи все дружелюбные. Здесь нет внезапных обрывов, с которых можно свалиться, или быстрых рек, только такой же пригородный район на другой стороне леса, так что со временем родители смягчились.
...Но есть одна вещь.
И это Машина.
Я нашла ее, это я ее нашла… но брат утверждает, что он увидел ее первым.
...Он врет.
Он всегда врет.
И... честно говоря, он меня немного пугает. Поэтому я стараюсь не спорить.
Машина стоит примерно в пятнадцати минутах ходьбы вглубь леса.
Время от времени она гудит и трясется. Если прижать ухо к ржавому металлу, можно услышать странные лязги и жужжание глубоко внутри. На самом деле она не похожа ни на одно известное мне устройство, поэтому ее трудно описать. Я даже не знаю, почему я называю это "машина"... Не представляю, что это вообще такое.
Брат утверждает, что знает, но он просто снова врет. Иначе сказал бы мне. Он любит хвастаться.
Машина – это просто здоровенный куб, больше даже меня, собранный из целой груды ржавого металла. Некоторые запчасти я узнаю, некоторые – нет. Одни все еще немного блестят, но большинство выглядят потрепанными временем. Из нее торчат трубы, всюду решетки, а посередине находится железный круг диаметром около фута, слегка вдавленный в металл.
Она покрыта мхом, а металл с обратной стороны искорежен и смят деревом, выросшим рядом. Машина СТАРАЯ. И вот это мы знаем о ней наверняка.
...Я и не думала о том, чтобы открыть машину в лесу, до вчерашнего вечера.
Просто даже не связывала эти две вещи. А когда я поняла, что и правда нашла способ открыть ее, не смогла удержаться от визга. Тайна, наконец, могла быть разгадана… Всю ночь мне снились странные и чудесные вещи, которые обязательно скрываются внутри.
***
И вот этим утром сижу я себе за кухонным столом, болтаю ногами и напеваю под нос. Но мыслями я не здесь, о, я составляю план. Беру апельсин из вазы с фруктами, ставлю его перед собой, направляю ключ и нажимаю кнопку "открыть".
И с изумлением наблюдаю, как кожура отслаивается сама по себе, а дольки разделяются, брызгая фонтанчиками сока.
– Вау! – Я тут же хватаю хватаю кусочек и отправляю в рот.
– Это что еще за ХРЕНЬ?!
В панике оборачиваюсь.
Брат стоит в дверях, потрясенно уставившись на ключ.
О нет. О нет, нет, нет. Он его заберет. Он его заберет!
– Это... да это ерунда! – Поспешно пытаюсь сунуть ключ в карман толстовки, но он делает шаг вперед и протягивает руку.
– Давай, Луиза! Дай мне посмотреть!
Я колеблюсь. Не хочу отдавать ему ключ… но на лице брата вспыхивает гнев, и он повышает голос;
– ЛУИЗА! Дай мне посмотреть, сейчас же!
И вот, неохотно, я лезу в карман, достаю ключ и протягиваю ему. Он выхватывает брелок у меня из рук и рассматривает вблизи.
– Что за фиговина?
– Это мое, я его нашла… Он открывает всякое. Наверное можно попробовать на микроволновке, если хочешь…
И он хочет. Вытягивает руку и нажимает “открыть”.
Микроволновка открывается.
Что-то щелкает, и дверца распахивается.
– Ого! – восхищенно выдыхает брат. Он пробует ключ на целой куче устройств, и тот срабатывает каждый раз. Мне остается только наблюдать с растущим волнением и тревогой.
Он внезапно останавливается и резко разворачивается ко мне, заставляя подпрыгнуть от неожиданности.
– Йоу. Знаешь, что мы могли бы с ним сделать?
“Мы”?
– ...Что? – осторожно спрашиваю я.
– Открыть машину. Ту, что в лесу.
Я в отчаянии сжимаю кулаки.
Это была моя идея!
– Вообще-то я и так собиралась сделать это сегодня, Джексон...
Он снова смотрит на меня и хмурится.
– Ты собиралась открыть ее… без меня?
В горле пересыхает. Я начинаю, заикаясь, бормотать оправдания, но он просто качает головой.
– Эгоистичная маленькая девчонка. Надо бы думать не только о себе, но и о других.
Я краснею, но не отвечаю.
– Тогда давай, – продолжает он, – пошли уже!
– Можешь… – неловко переминаюсь с ноги на ногу. – Можешь вернуть мне ключ, пожалуйста…
Он демонстративно почесывает подбородок. Переводит взгляд с меня на ключ.
– Хммм… Ну я даже не знаю…
– Джексон, ну пожалуйста, пожалуйста, верни его…
Он как будто собирается вложить ключ мне в руку, но в последнюю секунду останавливается и сжимает его в кулаке.
— Сначала я кое-что возьму.
И брат бежит через весь дом, а я плетусь следом, прямо в подвал. Джексон, наконец, останавливается перед папиным оружейным шкафом.
– Джексон… Я не думаю, что это хорошая идея, не надо...
Он толкает меня с хмурым видом, я чуть не падаю.
– Не указывай мне, что делать, Луиза. Так надо. В машине может быть что-то опасное. Мне нужно это сделать.
С колотящимся сердцем, я наблюдаю, как Джексон направляет ключ на шкаф. Нажимает “открыть”.
И шкаф открывается. Навесной замок тут же отваливается и падает на землю с лязгом и глухим стуком. Остальные механизмы, удерживающие сейф запертым, жужжат и щелкают… дверцы открываются.
– О да… – бормочет Джексон себе под нос.
Широко раскрытыми глазами я смотрю на целую кучу оружия внутри. Осторожно дергаю его за рукав и пытаюсь увести, но брат отталкивает меня и проводит пальцами по оружию.
Не знаю, как оно называется, но, в общем, он хочет взять большое ружье. Правда потом передумывает и берет пистолет. Засовывает его в карман куртки. Закрывает шкаф… а затем, к моему удивлению, на самом деле бросает мне ключ.
Полагаю, теперь у него появилась новая игрушка.
Я неуклюже ловлю ключ и сразу же прячу в карман.
– Ну вот. Теперь пошли.
***
Сосновые иголки хрустят у нас под ногами.
Атмосфера напряженная.
...Ну, это для меня. Не уверена, что Джексона волнуют такие штуки, как “атмосфера”.
Мне и так не особо нравится проводить с ним время, но сейчас все куда хуже. Не могу не смотреть на пистолет… Сначала он оттопыривал карман куртки, но теперь Джексон вытащил оружие и перебрасывает из одной руки в другую. Целится в ветки и упавшие бревна. Снимает с предохранителя и ставит обратно….
Я наблюдаю, а он вдруг замечает.
– Что с тобой, Луиза?
От внезапного вопроса сердце начинает чаще биться.
– Ничего, - бормочу я.
– Врунья. Вот только не говори, что ты БОИШЬСЯ? Ты правда боишься ствола?!
Он поднимает пистолет. Он направляет его прямо мне в голову.
– Джексон! Не надо!
Лицо брата в миг становится серьезным. Он останавливается. Я тоже.
Он закрывает глаз и прицеливается.
– Джексон...
Сердце выпрыгивает из груди.
…
Тишина.
А потом он опускает пистолет. И смеется.
– Черт возьми, Луиза, я просто шучу. Очевидно же, что я не стал бы в тебя стрелять! Не будь таким ребенком!
Он снова смеется, но я – нет. Джексон поворачивается, и продолжает путь, и через мгновение я вытираю пот с ладоней и следую чуть позади. Во рту пересохло.
– Интересно, что внутри машины…
Я не уверена, обращается ли он ко мне или просто думает вслух, поэтому не отвечаю.
– Не могу поверить, что мы, наконец, узнаем это, спустя столько-то времени… – Он задумчиво трет щеку пистолетом. – Может это какое-то старое оружие? Или… или, может быть, куча крутых роботизированных штучек? А может вообще ядерный реактор?
– Зачем в лесу ставить ядерный реактор?
Он бросает на меня злобный взгляд.
– Мне-то откуда знать, Луиза? Ты как думаешь, что внутри?
Я пожимаю плечами, глядя себе под ноги.
– Может клад?
Он снова жестоко смеется и качает головой.
– “Клад”?! Ты издеваешься надо мной? Повзрослей уже, блядь.
Его слова ранят, но я стараюсь больше не выказывать слабости. Поэтому не отвечаю.
Прошло пятнадцать минут. Машина уже в поле зрения. Коробка размером с меня, если не больше. Позеленевшая от времени и обвитая ржавыми трубами. Чем ближе мы подходим, тем лучше слышны знакомые лязг и скрип.
Джексон в волнении переминается с ноги на ногу, затем встает в стойку и поднимает пистолет, целясь в переднюю часть машины.
– Давай. Время раскрыть секреты. Вскрывай этого ублюдка.
Я больше не уверена, что хочу этого. Не так. Не с Джексоном и пистолетом. Но он пугает меня. Всегда пугал. Поэтому я достаю ключ из кармана. Поднимаю его. Направляю на машину.
И нажимаю “открыть”.
Сначала ничего не происходит.
Мы стоим в напряженной тишине. Не слышим ни птиц, ни нежного шелеста ветерка в сосновых ветвях. Даже лязг машины, кажется, стихает.
А потом все возвращается в десятикратном размере. Громко, очень громко. Блеклые лучи оранжевого света пробиваются сквозь решетки и трещины в ржавом металле. Круглая панель спереди начинает медленно вращаться и со скрежетом старой цепи откатывается назад, открывая сложную сеть зубцов и шестеренок, кружащихся в грубом тандеме. Все они по очереди вздымаются вместе с окружающим металлом, с лязгом сдвигаясь в сторону по мере того, как передняя часть машины постепенно “открывается”.
– Черт… – бормочет Джексон, но я могу только смотреть, как раскрываются внутренние механизмы машины.
Вращаются и скрежещут темные крупные шестерни, тихо, но быстро, выпуская на свет мириады серебряных шестеренок поменьше. И вот они текут, как вода, из сети механизмов, соединяясь друг с другом на ходу, образуя единую полуаморфную форму…
И прежде чем последние серебристые шестеренки из центра раскрытой машины успевают упасть на траву, я вижу, во что они превратились.
Они приняли форму птицы.
Живой серебристой птицы.
И она взлетает. Взмывает в воздух, хлопая крыльями и сверкая, а потом взмывает ввысь, быстро рассекая воздух серебристыми крыльями.
– Вау! – Я смотрю на это чудо широко раскрытыми глазами и улыбаясь. Смотрю, как птица блестит в лучах солнца, пробивающихся сквозь облака и верхушки деревьев. – Это прекрасно!
– Гребанное безумие… – шепчет Джексон.
– Кажется еще не все! – Я указываю пальцем на машину, не в силах удержаться. Пусть Джексон смеется!
Однако он не смеется. Только наблюдает, как очередная порция маленьких серебряных винтиков и шестеренок высыпается из их более крупных, серых и ржавых контейнеров.
Как и в первом случае, они переплетаются и соединяются, вращаясь и мерцая, и, прежде чем успевают коснуться земли, собираются в маленькую механическую птичку.
И, как и первая, она взлетает вверх и улетает прочь.
Машина еще не закончила.
Две, три, пять, десять, дюжина птичек…
...Все порхают, хлопают крыльями и улетают прочь.
Я еще не видела ничего подобного в своей жизни.
Машина лязгает.
На этот раз рассыпается большая группа шестеренок. Поначалу масса бесформенная, как и раньше, но эти падают в траву и грязь, отскакивают от земли и собираются вместе, в новую форму.
Закрываю рот руками, вся во власти удивления.
– Это лиса… Серебристая лиса....
И конечно же, это так и есть. Сияющая механическая лиса. Она делает неуверенный шаг к нам, вытягивая шею. Я вижу сотни и сотни вращающихся маленьких шестерней. Лиса делает еще один шаг.
И раздается громкий ужасный хлопок.
С криком закрываю уши руками. Высокая звенящая нота трепещет на барабанных перепонках. Я в смятении наблюдаю, как голова лисы взрывается серебряным дождем. Она спотыкается и, шатаясь, падает на землю, тут же распадаясь на кучу металла.
Поворачиваюсь к Джексону. Его лицо искажено, из ствола пистолета, направленного прямо в голову лисы, валит пар. Его руки дрожат еще мгновение, а потом гримаса превращается в улыбку. Он смеется. Он смеется!
– Фууууух! Ты ВИДЕЛА это, Луиза? Потрясающая вещь!
– Зачем ты это сделал, Джексон!? Как ты МОГ!?
Ухмылка сползает с его лица, брови сходятся на переносице. Он небрежно машет на меня пистолетом.
– Не смей так со мной разговаривать, тупая сука! Эта штука перла прямо на нас!
– Нет! Не правда! Ты ЛЖЕЦ! Это всего лишь лиса! – кричу я со слезами на глазах.
Он делает шаг вперед и толкает меня на землю.
– Не СМЕЙ называть меня лжецом! Пошла ты!
Машина кашляет и жужжит. Из центра начинает вытекать еще одна группа шестеренок, похожая на сияющий серебряный водопад. Форма напоминаете кролика… . Существо рождается, и прыгает вперед, нюхая воздух. А потом готово уже броситься прочь, но еще один хлопок разрывает лесной воздух. Голова кролика разлетается на куски.
– НЕТ! ДЖЕКСОН, ОСТАНОВИСЬ!
С внезапным приливом храбрости, я вскакиваю на ноги и толкаю его. Этого я никогда еще не делала. Но в этой машине что-то есть, я это чувствую. Что-то особенное. Что-то волшебное. Что-то, чего Джексон никогда, ни за что сможет понять.
Из шестеренок формируется еще одно существо. Барсук, я думаю. Джексон поднимает пистолет.
И я выбиваю его у него из рук.
Он недоверчиво смотрит на меня и сильно бьет по лицу. Падаю на землю, по щекам льются горячие беззвучные слезы. Он подбегает к пистолету, поднимает и направляет его прямо на меня.
– Тронь меня еще раз, сука, и я застрелю тебя. Я, блядь, ЗАСТРЕЛЮ ТЕБЯ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? Мне все равно, что скажут мама и папа. Я скажу им, что ты сама залезла в шкаф. Я скажу им, что это был несчастный случай. И семье всем будет лучше БЕЗ ТЕБЯ! Так что просто будь ХОРОШЕЙ ДЕВОЧКОЙ И СТОЙ НА ЕБАННОМ МЕСТЕ!!
Барсук делает шаг к нам. С любопытством переводит взгляд с меня на Джексона. В нем такая нежность… я это вижу. Это чудо. Истинное чудо. А Джексону плевать. Всегда было и всегда будет.
Я неуклюже поднимаюсь на ноги.
Он ухмыляется. Поднимает пистолет, целясь в голову барсука.
Ветер шумит в ветвях.
Моя левая рука сама сжимается в кулак, а правая… а правую я поднимаю.
В ней ключ.
Холодный, импульсивный вызов написан на моем лице. Трясущимися пальцами я направляю ключ прямо на него. Я направляю ключ прямо на Джексона.
Он бросает взгляд в мою сторону.
– Какого хрена ты делаешь, Луиза?
Затем он видит ключ.
Бледнеет, пораженный внезапным и ужасным осознанием.
Вопит.
И двигается. Он пытается направить пистолет на меня, но слишком поздно.
Я нажимаю “открыть”.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Когда я был в утробе, все было куда проще. Никакой работы, никаких проблем, только тепло и питание на уровне «одна рука помогает другой». И как же я скучаю по тем временам, когда моя единственная забота была расти и развиваться внутри материнского чрева.
Ох, сколько тут уважаемых людей отписалось! Я тоже рядом постою. Представляю вашему вниманию себя – довольно известного персонажа в кругу своей семьи, но на Пикабу пока не очень.
Можно сказать, что я новорег. Если верить моему профилю, то я пикабушник уже 3 года, 9 месяцев и 4 дня. Но, может, это не первый мой аккаунт, и сижу я тут значительно дольше. Кто знает, кто знает… Лично я не знаю.
Пришел я на Пикабу, уставший от этих современных интернетов, ностальгируя по ламповым сообществам прошлого. Вроде как не раз слышал о печеньке, но вкусить не рисковал. Мало ли сколько там этих сайтов. Все они одинаковые, думал я.
Но постепенно я втянулся. Это было не банальное сборище одинаковых в своей бессмысленности статей и картинок с ОК, тут за такое смело посылали в йух. Но и самая мякотка, конечно - это авторский контент. Да, может, зачастую не профессионально написанный, но зато такой родной. С автором можно было пообщаться в комментариях, которые зачастую были даже интереснее самого поста. А потом дружно послать всех и быть посланным. И дружно, в обнимку и посмеиваясь, все шли в закат. И – идиллия.
Что же я встретил, когда пришел на Пикабу? Да, нытье про то, что Пикабу уже не торт. Мне кажется, это нытье появилось уже на второй день после создания сайта и давно стало традицией.
Два года я только читал, первое время даже не комментировал. Несмотря на то, что уже в то время я вел телеграмм-канал с познавательными постами, примерно в моем текущем стиле. Да, два года мне понадобилось на осознание этой мысли, что я пишу примерно так же, как и любят на Пикабу. И однажды я настолько преисполнился, что решил ворваться с ноги со своими постами.
Ворвался с панамкой, набрал в нее пикабушного позитива и применил спешное тактическое отступление. Потом показал свои художественные способности, и пикабушники мне вежливо объяснили, что мои чувства прекрасного малость преувеличены.
Создал даже второй аккаунт, чтобы показывать свои работы с тиснением по коже, но потом забросил.
Так и писал весь год, то в никуда, то один пост из множества выстреливал. Много раз хотел забросить. Но, справедливости ради, я после окончания каждой серии хочу все забросить. Пока снова не появится новая тема, которая меня увлечет и не возникнет дикого желания всех насильно с этой темой ознакомить.
Вот такой вот у меня недолгий, но извилистый путь на Пикабу.
Ты помнишь, мы раньше друг другу писали,
И в ящик почтовый конверты бросали,
Неделями ждали ответ рукописный,
И вновь отправляли бумажные письма.
Ты помнишь, мы раньше друг другу звонили,
И на телеграф в выходные ходили.
Болтали в кабинках стеклянных и тесных,
Делились горой новостей интересных.
Ты помнишь, мы числились все в картотеке
Читального зала и библиотеки,
Ходили в музеи, театры, кино,
С азартом играли в лото, домино.
Ты помнишь, мы раньше сверялись часами,
В назначенном месте встречались с друзьями,
Из местных газет вырезали заметки,
Давали рецепты подруге соседке.
В больших словарях мы искали ответы,
В смешных бигуди заполняли анкеты,
С морей привозили в подарок ракушки,
И спали валетом на раскладушке.
Всегда до зарплаты рублём выручали,
Проблемы легко и совместно решали,
Смеялись, общались и даже ругались,
Но снова за общим столом собирались.
Всё было так просто, всё было так важно,
Куда же всё это исчезло однажды?
Ведь дело не в старых, отживших вещах,
И не в ностальгических тех временах.
Мы все изменились, чужими вдруг стали,
Общаться друг с другом совсем перестали.
Зависли в аккаунтах разных сетей,
И служим примером для наших детей.
Крутые смартфоны себе покупаем,
А близким при этом звонить забываем.
Совсем перестали читать и писать,
И смайлами стали слова заменять.
Живём и не знаем кто наши соседи,
Знакомимся чаще всего в интернете.
Не чувствуем меру кредитным деньгам,
Становимся жертвами разных реклам.
Быть может пора это всё прекратить?
Самим измениться и мир изменить.
Открыть в себе то, что не знает цены,
Не просто ведь души нам Богом даны.
Виталия Роменская.
...Есть люди — существительные. Они никогда не успевают жить, потому что всегда существуют.
Есть люди — прилагательные. Они всегда к кому-то прилагаются, и никогда не бывают сами по себе.
Есть люди — числительные. Они всё исчисляют в количестве выгоды для себя.
Есть люди — местоимения. Они всегда ищут место потеплее, чтобы украсить его собой.
Есть люди — глаголы. Они всегда глаголят прописные и непреложные истины, и всё знают лучше всех.
Есть люди — наречия. Они безостановочно говорят, даже не задумываясь о чём.
Есть люди — предлоги. Они постоянно служат причиной для всех и для всего.
Есть люди — союзы. Они всегда стремятся создать с кем-нибудь кружок по интересам. Неважно по каким.
Есть люди — частицы. Они неприметны, и из них образуется серая масса.
Есть люди — междометия. Они всё время погружены в свои эмоции, и им некогда оглядываться по сторонам.
А ещё есть люди — страдательные причастия. И этим о них всё сказано...
""""""""""""""""""""""
Таша Калита
Я вам сразу скажу, не знаю, волшебный ли это ключ, или инопланетный, или еще какой-то... но когда я говорю, что он открывает любое устройство, я имею в виду ЛЮБОЕ устройство! Он открывает лотки для дисков, дверцы холодильника, наши электрические ворота… Все, что нужно сделать, это направить ключ, нажать "открыть", и... оно открывается! Просто вот так!
Он даже открывает нашу входную дверь! Одно нажатие кнопки "открыть", и дверь отпирается и мягко распахивается внутрь! Это ПОТРЯСАЮЩЕ!
Я нашла его на обочине дороги возле нашего дома чуть больше недели назад. Рассказала родителям, конечно, и спросила, что с ним делать… Они велели отнести находку в почтовое отделение в конце улицы и сдать, на случай, если кто-нибудь его ищет.
Это конечно ерунда какая-то (почему именно почтовое отделение? Это туда взрослые ходят искать потерянные вещи?..) но я была уверена, что родителям виднее, так что не стала спорить и пошла относить ключ.
...Правда, по дороге я немного похулиганила. Навела его на машину, припаркованную у соседского дома, и нажала кнопку “открыть”.
Знаете, просто на тот случай, если это ключ от той машины, просто чтобы посмотреть, что будет… И что вы думаете?! Машина открылась! Одна из дверей даже распахнулась! Нет, вы представляете?
Я подбежала прямо к входной двери и сразу же постучала, улыбаясь от уха до уха, сияя от того, что получила шанс сделать чей-то день лучше. Владелец наверное так волновался!
Но... он не казался обеспокоенным, когда открывал дверь. Только очень смущенным. Взглянул на ключ и сказал, что это не его... А потом поблагодарил меня и прогнал прочь, прежде чем я даже успела сказать ему, что это точно-точно от его машины! Он же сработал!
Сосед захлопнул дверь у меня перед носом. Не быстро и не громко, но все же. Грубовато, вот, что я скажу. Я собиралась просто оставить ключ на коврике у его входной двери… Но, должна признать, он как будто верил в то, что говорил… Разве человек не узнает свой собственный ключ? Ну разве нет?
Я не знала, что делать. Вернулась на улицу. Направила ключ на ту же машину и попробовала еще раз.
Сработало. Машина мигнула фарами, раздался тот самый звук, и распахнулась вторая дверь.
...Хм…
Я попробовала на следующей машине.
И, что бы вы знали, на ней тоже сработало.
И на следующей машине.
И на следующей.
Вы же понимаете, как росло мое любопытство? Я пробовала ключ на всяких-разных предметах, на всем подряд, и это работало! Со всеми до единого. Дверца микроволновой печи открылась с тихим щелчком. Моя копилка с электронным замком открылась. И даже замок на моем ежедневнике! И я знаю, что это может быть немного неприлично, но, в конце концов, я не отнесла ключ на почту. Оставила его себе. Уверена, что в конце концов настоящий владелец найдется и я верну ему ключ. Определенно.
...Извините, я немного отвлеклась. Просто хотела, чтобы вы знали, как я нашла ключ.
Я еще кое-что собиралась рассказать…
М–м-м…
О, точно! Машина в лесу!
Она стоит там много-много лет. Наверняка появилась, еще до того, как мы переехали сюда.
У нас такой большой сад, и прямо за ним тянется участок леса, тянется очень далеко и очень глубоко.
Сначала родители не разрешали мне играть там. Но в лесу нет ни опасных животных, ничего такого. Соседи все дружелюбные. Здесь нет внезапных обрывов, с которых можно свалиться, или быстрых рек, только такой же пригородный район на другой стороне леса, так что со временем родители смягчились.
...Но есть одна вещь.
И это Машина.
Я нашла ее, это я ее нашла… но брат утверждает, что он увидел ее первым.
...Он врет.
Он всегда врет.
И... честно говоря, он меня немного пугает. Поэтому я стараюсь не спорить.
Машина стоит примерно в пятнадцати минутах ходьбы вглубь леса.
Время от времени она гудит и трясется. Если прижать ухо к ржавому металлу, можно услышать странные лязги и жужжание глубоко внутри. На самом деле она не похожа ни на одно известное мне устройство, поэтому ее трудно описать. Я даже не знаю, почему я называю это "машина"... Не представляю, что это вообще такое.
Брат утверждает, что знает, но он просто снова врет. Иначе сказал бы мне. Он любит хвастаться.
Машина – это просто здоровенный куб, больше даже меня, собранный из целой груды ржавого металла. Некоторые запчасти я узнаю, некоторые – нет. Одни все еще немного блестят, но большинство выглядят потрепанными временем. Из нее торчат трубы, всюду решетки, а посередине находится железный круг диаметром около фута, слегка вдавленный в металл.
Она покрыта мхом, а металл с обратной стороны искорежен и смят деревом, выросшим рядом. Машина СТАРАЯ. И вот это мы знаем о ней наверняка.
...Я и не думала о том, чтобы открыть машину в лесу, до вчерашнего вечера.
Просто даже не связывала эти две вещи. А когда я поняла, что и правда нашла способ открыть ее, не смогла удержаться от визга. Тайна, наконец, могла быть разгадана… Всю ночь мне снились странные и чудесные вещи, которые обязательно скрываются внутри.
***
И вот этим утром сижу я себе за кухонным столом, болтаю ногами и напеваю под нос. Но мыслями я не здесь, о, я составляю план. Беру апельсин из вазы с фруктами, ставлю его перед собой, направляю ключ и нажимаю кнопку "открыть".
И с изумлением наблюдаю, как кожура отслаивается сама по себе, а дольки разделяются, брызгая фонтанчиками сока.
– Вау! – Я тут же хватаю хватаю кусочек и отправляю в рот.
– Это что еще за ХРЕНЬ?!
В панике оборачиваюсь.
Брат стоит в дверях, потрясенно уставившись на ключ.
О нет. О нет, нет, нет. Он его заберет. Он его заберет!
– Это... да это ерунда! – Поспешно пытаюсь сунуть ключ в карман толстовки, но он делает шаг вперед и протягивает руку.
– Давай, Луиза! Дай мне посмотреть!
Я колеблюсь. Не хочу отдавать ему ключ… но на лице брата вспыхивает гнев, и он повышает голос;
– ЛУИЗА! Дай мне посмотреть, сейчас же!
И вот, неохотно, я лезу в карман, достаю ключ и протягиваю ему. Он выхватывает брелок у меня из рук и рассматривает вблизи.
– Что за фиговина?
– Это мое, я его нашла… Он открывает всякое. Наверное можно попробовать на микроволновке, если хочешь…
И он хочет. Вытягивает руку и нажимает “открыть”.
Микроволновка открывается.
Что-то щелкает, и дверца распахивается.
– Ого! – восхищенно выдыхает брат. Он пробует ключ на целой куче устройств, и тот срабатывает каждый раз. Мне остается только наблюдать с растущим волнением и тревогой.
Он внезапно останавливается и резко разворачивается ко мне, заставляя подпрыгнуть от неожиданности.
– Йоу. Знаешь, что мы могли бы с ним сделать?
“Мы”?
– ...Что? – осторожно спрашиваю я.
– Открыть машину. Ту, что в лесу.
Я в отчаянии сжимаю кулаки.
Это была моя идея!
– Вообще-то я и так собиралась сделать это сегодня, Джексон...
Он снова смотрит на меня и хмурится.
– Ты собиралась открыть ее… без меня?
В горле пересыхает. Я начинаю, заикаясь, бормотать оправдания, но он просто качает головой.
– Эгоистичная маленькая девчонка. Надо бы думать не только о себе, но и о других.
Я краснею, но не отвечаю.
– Тогда давай, – продолжает он, – пошли уже!
– Можешь… – неловко переминаюсь с ноги на ногу. – Можешь вернуть мне ключ, пожалуйста…
Он демонстративно почесывает подбородок. Переводит взгляд с меня на ключ.
– Хммм… Ну я даже не знаю…
– Джексон, ну пожалуйста, пожалуйста, верни его…
Он как будто собирается вложить ключ мне в руку, но в последнюю секунду останавливается и сжимает его в кулаке.
— Сначала я кое-что возьму.
И брат бежит через весь дом, а я плетусь следом, прямо в подвал. Джексон, наконец, останавливается перед папиным оружейным шкафом.
– Джексон… Я не думаю, что это хорошая идея, не надо...
Он толкает меня с хмурым видом, я чуть не падаю.
– Не указывай мне, что делать, Луиза. Так надо. В машине может быть что-то опасное. Мне нужно это сделать.
С колотящимся сердцем, я наблюдаю, как Джексон направляет ключ на шкаф. Нажимает “открыть”.
И шкаф открывается. Навесной замок тут же отваливается и падает на землю с лязгом и глухим стуком. Остальные механизмы, удерживающие сейф запертым, жужжат и щелкают… дверцы открываются.
– О да… – бормочет Джексон себе под нос.
Широко раскрытыми глазами я смотрю на целую кучу оружия внутри. Осторожно дергаю его за рукав и пытаюсь увести, но брат отталкивает меня и проводит пальцами по оружию.
Не знаю, как оно называется, но, в общем, он хочет взять большое ружье. Правда потом передумывает и берет пистолет. Засовывает его в карман куртки. Закрывает шкаф… а затем, к моему удивлению, на самом деле бросает мне ключ.
Полагаю, теперь у него появилась новая игрушка.
Я неуклюже ловлю ключ и сразу же прячу в карман.
– Ну вот. Теперь пошли.
***
Сосновые иголки хрустят у нас под ногами.
Атмосфера напряженная.
...Ну, это для меня. Не уверена, что Джексона волнуют такие штуки, как “атмосфера”.
Мне и так не особо нравится проводить с ним время, но сейчас все куда хуже. Не могу не смотреть на пистолет… Сначала он оттопыривал карман куртки, но теперь Джексон вытащил оружие и перебрасывает из одной руки в другую. Целится в ветки и упавшие бревна. Снимает с предохранителя и ставит обратно….
Я наблюдаю, а он вдруг замечает.
– Что с тобой, Луиза?
От внезапного вопроса сердце начинает чаще биться.
– Ничего, - бормочу я.
– Врунья. Вот только не говори, что ты БОИШЬСЯ? Ты правда боишься ствола?!
Он поднимает пистолет. Он направляет его прямо мне в голову.
– Джексон! Не надо!
Лицо брата в миг становится серьезным. Он останавливается. Я тоже.
Он закрывает глаз и прицеливается.
– Джексон...
Сердце выпрыгивает из груди.
…
Тишина.
А потом он опускает пистолет. И смеется.
– Черт возьми, Луиза, я просто шучу. Очевидно же, что я не стал бы в тебя стрелять! Не будь таким ребенком!
Он снова смеется, но я – нет. Джексон поворачивается, и продолжает путь, и через мгновение я вытираю пот с ладоней и следую чуть позади. Во рту пересохло.
– Интересно, что внутри машины…
Я не уверена, обращается ли он ко мне или просто думает вслух, поэтому не отвечаю.
– Не могу поверить, что мы, наконец, узнаем это, спустя столько-то времени… – Он задумчиво трет щеку пистолетом. – Может это какое-то старое оружие? Или… или, может быть, куча крутых роботизированных штучек? А может вообще ядерный реактор?
– Зачем в лесу ставить ядерный реактор?
Он бросает на меня злобный взгляд.
– Мне-то откуда знать, Луиза? Ты как думаешь, что внутри?
Я пожимаю плечами, глядя себе под ноги.
– Может клад?
Он снова жестоко смеется и качает головой.
– “Клад”?! Ты издеваешься надо мной? Повзрослей уже, блядь.
Его слова ранят, но я стараюсь больше не выказывать слабости. Поэтому не отвечаю.
Прошло пятнадцать минут. Машина уже в поле зрения. Коробка размером с меня, если не больше. Позеленевшая от времени и обвитая ржавыми трубами. Чем ближе мы подходим, тем лучше слышны знакомые лязг и скрип.
Джексон в волнении переминается с ноги на ногу, затем встает в стойку и поднимает пистолет, целясь в переднюю часть машины.
– Давай. Время раскрыть секреты. Вскрывай этого ублюдка.
Я больше не уверена, что хочу этого. Не так. Не с Джексоном и пистолетом. Но он пугает меня. Всегда пугал. Поэтому я достаю ключ из кармана. Поднимаю его. Направляю на машину.
И нажимаю “открыть”.
Сначала ничего не происходит.
Мы стоим в напряженной тишине. Не слышим ни птиц, ни нежного шелеста ветерка в сосновых ветвях. Даже лязг машины, кажется, стихает.
А потом все возвращается в десятикратном размере. Громко, очень громко. Блеклые лучи оранжевого света пробиваются сквозь решетки и трещины в ржавом металле. Круглая панель спереди начинает медленно вращаться и со скрежетом старой цепи откатывается назад, открывая сложную сеть зубцов и шестеренок, кружащихся в грубом тандеме. Все они по очереди вздымаются вместе с окружающим металлом, с лязгом сдвигаясь в сторону по мере того, как передняя часть машины постепенно “открывается”.
– Черт… – бормочет Джексон, но я могу только смотреть, как раскрываются внутренние механизмы машины.
Вращаются и скрежещут темные крупные шестерни, тихо, но быстро, выпуская на свет мириады серебряных шестеренок поменьше. И вот они текут, как вода, из сети механизмов, соединяясь друг с другом на ходу, образуя единую полуаморфную форму…
И прежде чем последние серебристые шестеренки из центра раскрытой машины успевают упасть на траву, я вижу, во что они превратились.
Они приняли форму птицы.
Живой серебристой птицы.
И она взлетает. Взмывает в воздух, хлопая крыльями и сверкая, а потом взмывает ввысь, быстро рассекая воздух серебристыми крыльями.
– Вау! – Я смотрю на это чудо широко раскрытыми глазами и улыбаясь. Смотрю, как птица блестит в лучах солнца, пробивающихся сквозь облака и верхушки деревьев. – Это прекрасно!
– Гребанное безумие… – шепчет Джексон.
– Кажется еще не все! – Я указываю пальцем на машину, не в силах удержаться. Пусть Джексон смеется!
Однако он не смеется. Только наблюдает, как очередная порция маленьких серебряных винтиков и шестеренок высыпается из их более крупных, серых и ржавых контейнеров.
Как и в первом случае, они переплетаются и соединяются, вращаясь и мерцая, и, прежде чем успевают коснуться земли, собираются в маленькую механическую птичку.
И, как и первая, она взлетает вверх и улетает прочь.
Машина еще не закончила.
Две, три, пять, десять, дюжина птичек…
...Все порхают, хлопают крыльями и улетают прочь.
Я еще не видела ничего подобного в своей жизни.
Машина лязгает.
На этот раз рассыпается большая группа шестеренок. Поначалу масса бесформенная, как и раньше, но эти падают в траву и грязь, отскакивают от земли и собираются вместе, в новую форму.
Закрываю рот руками, вся во власти удивления.
– Это лиса… Серебристая лиса....
И конечно же, это так и есть. Сияющая механическая лиса. Она делает неуверенный шаг к нам, вытягивая шею. Я вижу сотни и сотни вращающихся маленьких шестерней. Лиса делает еще один шаг.
И раздается громкий ужасный хлопок.
С криком закрываю уши руками. Высокая звенящая нота трепещет на барабанных перепонках. Я в смятении наблюдаю, как голова лисы взрывается серебряным дождем. Она спотыкается и, шатаясь, падает на землю, тут же распадаясь на кучу металла.
Поворачиваюсь к Джексону. Его лицо искажено, из ствола пистолета, направленного прямо в голову лисы, валит пар. Его руки дрожат еще мгновение, а потом гримаса превращается в улыбку. Он смеется. Он смеется!
– Фууууух! Ты ВИДЕЛА это, Луиза? Потрясающая вещь!
– Зачем ты это сделал, Джексон!? Как ты МОГ!?
Ухмылка сползает с его лица, брови сходятся на переносице. Он небрежно машет на меня пистолетом.
– Не смей так со мной разговаривать, тупая сука! Эта штука перла прямо на нас!
– Нет! Не правда! Ты ЛЖЕЦ! Это всего лишь лиса! – кричу я со слезами на глазах.
Он делает шаг вперед и толкает меня на землю.
– Не СМЕЙ называть меня лжецом! Пошла ты!
Машина кашляет и жужжит. Из центра начинает вытекать еще одна группа шестеренок, похожая на сияющий серебряный водопад. Форма напоминаете кролика… . Существо рождается, и прыгает вперед, нюхая воздух. А потом готово уже броситься прочь, но еще один хлопок разрывает лесной воздух. Голова кролика разлетается на куски.
– НЕТ! ДЖЕКСОН, ОСТАНОВИСЬ!
С внезапным приливом храбрости, я вскакиваю на ноги и толкаю его. Этого я никогда еще не делала. Но в этой машине что-то есть, я это чувствую. Что-то особенное. Что-то волшебное. Что-то, чего Джексон никогда, ни за что сможет понять.
Из шестеренок формируется еще одно существо. Барсук, я думаю. Джексон поднимает пистолет.
И я выбиваю его у него из рук.
Он недоверчиво смотрит на меня и сильно бьет по лицу. Падаю на землю, по щекам льются горячие беззвучные слезы. Он подбегает к пистолету, поднимает и направляет его прямо на меня.
– Тронь меня еще раз, сука, и я застрелю тебя. Я, блядь, ЗАСТРЕЛЮ ТЕБЯ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? Мне все равно, что скажут мама и папа. Я скажу им, что ты сама залезла в шкаф. Я скажу им, что это был несчастный случай. И семье всем будет лучше БЕЗ ТЕБЯ! Так что просто будь ХОРОШЕЙ ДЕВОЧКОЙ И СТОЙ НА ЕБАННОМ МЕСТЕ!!
Барсук делает шаг к нам. С любопытством переводит взгляд с меня на Джексона. В нем такая нежность… я это вижу. Это чудо. Истинное чудо. А Джексону плевать. Всегда было и всегда будет.
Я неуклюже поднимаюсь на ноги.
Он ухмыляется. Поднимает пистолет, целясь в голову барсука.
Ветер шумит в ветвях.
Моя левая рука сама сжимается в кулак, а правая… а правую я поднимаю.
В ней ключ.
Холодный, импульсивный вызов написан на моем лице. Трясущимися пальцами я направляю ключ прямо на него. Я направляю ключ прямо на Джексона.
Он бросает взгляд в мою сторону.
– Какого хрена ты делаешь, Луиза?
Затем он видит ключ.
Бледнеет, пораженный внезапным и ужасным осознанием.
Вопит.
И двигается. Он пытается направить пистолет на меня, но слишком поздно.
Я нажимаю “открыть”.
~
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Жизнь заставила меня поменять очень старый компьютер на очень новый. На основании этого переезда я написал краткую пошаговую инструкцию процесса экспорта-импорта операционной системы Windows. Предлагаю эту инструкцию вашему вниманию и надеюсь, что она будет для вас полезной.
Краткое содержание. Создание установочного носителя на старом компьютере с помощью утилиты "Media Creation Tool". Установка Windows на новом компьютере с помощью созданного дистрибутива на установочном носителе. Проверка, в каком состоянии у нас находится установленная Windows. Процесс активации Windows при необходимости.
Сегодня часть 1 "Экспорт".
*** Создание установочного носителя на старом компьютере с помощью утилиты "Media Creation Tool". ***
Первым этапом нашей работы является создание на старом компьютере установочного носителя с операционной системой Windows 10.
Утилита, которая создает этот самый установочный носитель, разработана компанией Microsoft и называется "Media Creation Tool". Представляет собой эта утилита исполняемый файл с названием типа MediaCreationTool22H2.exe или с названием похожим на это.
Скачать утилиту "Media Creation Tool" можно бесплатно с официального сайта Microsoft по данным урлам:
https://www.microsoft.com/ru-ru/software-download/windows10 - информация о том, какой софт Microsoft можно загрузить с описанием и документацией.
https://go.microsoft.com/fwlink/?LinkId=691209 - прямая ссылка для скачивания "Media Creation Tool".
Запасной вариант для получения нужной утилиты - задать в поисковике строку Media Creation Tool. Этот способ пригодится в том случае, если компания Microsoft поменяет свои урлы для утилиты "Media Creation Tool". Такое вполне может случится.
Что может помешать получить нужную утилиту.
Компания Microsoft то закрывает доступ к этой утилите резидентам России, то снова открывает. Четкой закономерности в ее политике нет. В настоящее время (по состоянию на 24.02.2024) доступ открыт.
Важно провести процесс до того, как сломается старый компьютер. Иначе возникают проблемы для проведения процесса, особенно в том случае, если пришел в негодность носитель информации с операционной системой (HDD, SSD).
Обратите внимание на следующее.
Утилита "Media Creation Tool" НЕ является средством для резервного копирования! Это инструмент для создания специализированного, персонального, заточенного под вас дистрибутива операционной системы. В этом дистрибутиве НЕ будет ваших файлов, созданных прикладным софтом (текстов, фото, видео).
В этом дистрибутиве должна быть зафиксирована ваша лицензия для Windows. Но эта лицензия может сработать на новом компьютере, а может и не сработать. Это на усмотрение компании Microsoft. Тут уж как повезет. Если повезет, то при установке на новый компьютер со созданного дистрибутива Windows будет лицензированной. Если не повезет, придется решать эту проблему.
После скачивания утилиты "Media Creation Tool", запускаем ее на исполнение.
USB-устройство флэш-памяти. В этом случае мы сразу производим запись на внешний носитель. Это может быть флешка, DVD диск и т.п.
ISO-файл. Сначала создается ISO-файл на нашем основном внутреннем носители информации (HDD, SSD и т.п.). Затем уже с помощью специального софта делаем запись на внешний носитель.
Процесс формирования записи на внешний носитель завершен.
Список папок и файлов на внешнем носителе.
Интересное наблюдение: утилита "Media Creation Tool" в ходе процесса сожрала зачем-то примерно 90 ГБ пространства.
Я осторожно рекомендую использовать именно флэшку HIKSEMI, упомянутую выше. Вообще, современные флешки характеризуются большим процентом брака. В этом смысле флешка HIKSEMI 128GB отличается в лучшую сторону. Я покупал в разные времена несколько штук, все они оказались без брака, отработали без сбоев и для бакапов, и для создания загрузочного носителя.
После создания загрузочного носителя, я советую больше на эту флешку ничего не записывать. Возможно, у вас возникнет вопрос, не слишком ли расточительно использовать флешку 128GB, когда требуется не более 8GB. Тут важнее фактор надежности. Но, давайте, кратко пробежимся по ценам.
В 2023 году я покупал флешки HIKSEMI 128GB по цене примерно 250 рублей за штуку. В 2024 году купил намного дороже, примерно за 500 рублей за штуку. В основном руководствовался предыдущим положительным опытом. Возможно, есть смысл попробовать для этих целей варианты флешек HIKSEMI 64GB, 32GB, 16GB. Но есть ли они вообще в розничной продаже, стоят ли они дешевле проверенного 128GB, да и работают ли они также надежно? Надо проверять. А вот версия 128GB уже проверена.
Вместо флешки можно использовать диск DVD, тут есть следующие моменты, на которые надо обратить внимание.
Есть ли у вас вообще под рукой устройство для чтения дисков DVD? У меня такое устройство есть. Оно прекрасно подключилось через порты USB и на старом, и на новом компьютере. Весь процесс создания дистрибутива Windows и последующей установки на новом компьютере прошел успешно. Но вот если в 2022 году дистрибутив Windows успешно записался на диск DVD 4GB, то в 2024 году потребовался диск 8GB. Надо иметь это ввиду.
Вообще, все эти DVD диски стали экзотикой, но в продаже до сих пор есть, стоят примерно 80 рублей за штуку (Диск DVD-R двухсторонний 9.4GB 8x в конверте, 10 штук / Болванка DVD-R DS Double Sided 9,4GB 8x). Наверное, большого смысла нет заморачивается с этими дисками, надо пользоваться флешками.
Так или иначе, дистрибутивный носитель подготовлен, теперь можно переходить к установке Windows на новом компьютере.
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
Благодаря @MamaLada я узнала, что сегодня замечательный праздник - День рассказывания сказок.
Поэтому я решила рассказать Вам свою сказку, которая давненько у меня хранится.
Жили-были на белом свете два очень сильных мага. Черный колдун Малус и белая волшебница Любомира.
Малус был молод, он обладал какой-то завораживающей неестественной холодной красотой. Длинные волосы цвета вороного крыла спадали на его плечи. Большие черные глаза манили, гипнотизировали магическим блеском. Нос с горбинкой делал лицо гордым и надменным. Властно выступающий подбородок говорил о неведомой силе. Тонкие губы всегда улыбались. Но за этой улыбкой таились самые скверные, черные мысли и деяния мага.
Маг был высокого роста и крепко сложен. Хоть походка Малуса и была прямой, но он всегда ходил с тростью из чистого золота с алмазным набалдашником.
Колдун имел властную натуру, он был злой, хитрый, алчный к богатствам, к драгоценным камням. Никогда никого не любил и считал всех ничтожными существами. Его сердце было холодное, как камень. Малус мог легко обмануть любого человека, а потом просто-напросто наслаждался его страданиями. Маг мог легко выполнить любое желание просящего, но за это забирал его душу.
В замке злого волшебника была большая комната, в которой стояли большие стеллажи. А на стеллажах стояли колбочки, в которых томились души несчастных. Люди, которые связались с колдуном, всегда получали желаемое, но дорого платили за это. Они теряли радость к жизни, улыбка уже никогда не появлялась на их лице, они и сами становились похожими на Малуса. Их начинали интересовать только власть и деньги. У них пропадали способности любить, дружить, искренне сострадать. Материальные ценности – вот, что интересовало людей, лишенных души. Они становились рабами своего хозяина, рабами черного колдуна Малуса.
Волшебница Любомира была юна и красива. Она обладала чистой, первозданной красотой. Ее овальное лицо обрамляли густые, волнистые пряди пшеничного цвета. На лице выделялись большие голубые глаза. Их цвет напоминал лазурное бескрайнее небо. В этих глазах хотелось раствориться, они так и манили к себе любовью, добротой и спокойствием. Изящно изогнутые брови подчеркивали их выразительность. Тонкий, слегка вздернутый носик, говорил о веселом характере. Полные четко очерченные губы розового цвета всегда улыбались приятной, нежной улыбкой. Любомира не любила вычурных нарядов. Одевалась в простой сарафан. Очень любила природу, растения, животных. Могла разговаривать с солнцем, ветром, водой. Люди приходили к ней за помощью.
Белая волшебница не могла исполнять желания, как черный колдун. Любомира помогала нуждающимся людям, защищала старых и обездоленных, лечила больных. И никогда не требовала за это никакой платы. К ней шли люди с любой бедой, для каждого белый маг находила доброе слово, которое вселяло уверенность и надежду на лучшее.
У Любомиры был чудодейственный небесный камень - лазурит. Камень обладал большими необычайными способностями. Ходили легенды, что он является символом дружелюбия и искренности, чистоты помыслов. В конце каждого дня, волшебница брала его в руки и черпала с камня энергию для нового дня, для новой помощи людям. Вот этим-то камнем и вздумал завладеть Малус. Он хотел лишить мир доброй белой волшебницы. Чтобы править людьми, забирать их души и пополнять свою коллекцию колбочек.
Правдами и неправдами, подкупом и обманом, хитростью и изворотливостью получилось у колдуна выкрасть камень Любомиры. Волшебница теперь не могла каждый вечер восстанавливать энергию сил, не могла уже помогать людям.
Камень был доставлен черному магу. Малус открыл бархатную шкатулку, лазурит маняще переливался лазурным цветом, золотые прожилки бороздили самородок, извивались словно маленькие змейки, переплетаясь с рисунком камня. Он взял его в руки и волшебная сила лазурита, войдя через пальцы, устремилась к самому сердцу колдуна. Словно тысяча иголок впилось в каменное сердце мага. Энергия добра стремительно разъедала зло. У Малуса закружилась голова. Им обуяли неведомые ранее чувства любви, образ волшебницы вошел в его голову и в его сердце. Мысли о красавице не покидали его ни на минуту. Малус понял, как бедна была его жизнь без любви.
Любомира сразу почувствовала,
в чьих руках ее небесный камень и увидела образ Малуса. Его красота заворожила
ее. Юная дева поняла насколько беден и несчастен Малус. Имея все блага, он не
имел ничего. Его никто не любил, все только боялись его. Волшебница решила
вылечить Малуса своей любовью.
- Милый Малус, я вижу скольким людям ты принес несчастья, я
готова стать твоей женой, любить тебя, но ты должен сделать настоящий поступок,
чтобы доказать свои чувства ко мне! И я
сразу пойму, что ты мой избранник - произнесла Любомира. Ее слова эхом
отразились в голове Малуса.
Малус не мог ни спать,
ни есть. Он перебирал всевозможные поступки, которые мог совершить для
прекрасной волшебницы.
- Подарить прекрасную
диадему? Усыпать драгоценными камнями? Кинуть к ее ногам звезду с неба? Построить
ей дворец из золота? - на все мыслимые и не мыслимые идеи, образ Любомиры
отрицательно качал головой.
Черный колдун похудел,
осунулся, у него постоянно кружилась голова, бессонные ночи давали о себе
знать, никакие богатства не радовали его глаз, блеск камней не будоражил разум.
Словно приведение он блуждал по комнатам замка, войдя в комнату со стеллажами, посмотрев на колбочки
с душами, Малус тихо прошептал:
- Я отпускаю вас, зачем
я вас собирал? Зачем я мучал вас? Пусть хоть вы обретете счастье, если мне не
суждено - и начал разбивать колбочки тростью.
Десятки душ взмыли вверх комнаты, а колдун все колотил и колотил колбочки. Освобожденные души возвращались к людям, улыбки появлялись на их лицах, люди спешили домой, чтоб обнять своих близких и произнести теплые нежные слова, сказать, что ничего в жизни не имеет такой ценности как любовь и семья.
Когда последняя колбочка была разбита, Малус устало опустился в кресло, на его душе стало светло, он был счастлив. Образ Любомиры одобрительно улыбался ему.
Любомира и Малус сыграли красивую свадьбу, все люди от Востока до Запада радовались этому крепкому союзу. Любовь сделала Малуса совсем другим человеком и уже вместе, вдвоем - они творили добрые дела и помогали людям.
Вот так делая других счастливее, мы сами становимся счастливы сами.
Привет, дорогие подписчики. Ну и те, кто ещё не подписался - здравствуйте! Для тех, кто здесь впервые - меня зовут Илья, я занимаюсь строительством каркасных домов, техническим обследованием загородной недвижимости и строительным контролем.
Вчера был на одном объекте и увиденное напомнило мне историю многолетней давности. Один знакомый попросил меня заняться стройконтролем для его друга, которому строили каркасник в Тверской области. Обычно такие объекты на стройконтроль я не беру - далеко ехать из Подмосковья, но в этот раз очень попросили и скрепя сердце я взял объект в 3,5 часах езды от моего дома. Как выяснилось - не напрасно. Приехал принимать обвязку, когда бригада уже начала возводить каркас. И вот что я увидел:
Сказочный лес из стоек каркаса, который крепился к нижней обвязке гвоздями, вбиваемыми под 90 градусов. На вопрос - что, собственно, за шапито здесь происходит? Бригадир ответил, что они всегда так делают. Пришлось их началам плотницкого дела обучать, хотя у меня и нет лицензии на образовательную деятельность.
Зачитывать СП 70.13330.2012 "Несущие и ограждающие конструкции", где чётко прописаны правила монтажа деревянных несущих конструкций, которыми являются внешние стены каркаса:
8.1.4 Несущие деревянные конструкции зданий надлежит монтировать в максимально укрупненном виде: в виде ферм, полурам и полуарок, арок, секций или блоков, с учетом их особенностей и видов.
Тогда бригадир сообщил, что рама стены слишком длинная, она будет тяжёлая и они её не поднимут. Я предложил посмотреть КР (конструктивное решение, сборочную схему) и определить точки в которых можно будет разделить стену на несколько подъёмных секций и тогда...
- А у нас нет КР - ответил бригадир.
- И как вы строите? - спросил я.
- Да мы хорошо этот проект знаем. По АР строим.
- Оно и видно.
Фреймы (рамы) стен собираются на платформе основания в горизонтальном положении. Таким образом можно пробить нижнюю обвязку гвоздями, закрепив стойки ровно под 90 градусов. Сборка методом волшебного леса приведёт к многочисленным погрешностям и расхождениям положения стоек на верхней и нижней обвязке.
Да, технически возможно собрать каркас из стоек, устанавливая их вертикально. Но это как минимум, не технологично. Бригада потратит гораздо больше времени на то, чтобы выставить каждую стойку сначала при креплении к нижней обвязке, затем при креплении к верхней обвязке. Врезать укосины в вертикальную конструкцию также значительно сложнее, чем в горизонтальную.
Технология отработана столетиями, но на нашем рынке до сих пор находятся люди, которые придумывают что-то своё, даже не потрудившись посмотреть часовой фильм Ларри Хона или 15-минутный ролик любой современной строительной компании. Всегда так строим.
Бонус со стройплощадки. В предыдущем посте Каркасная технология от Агрокульта. На примере свежепостроенного дома я рассказывал, как мы строим дома и некоторые сочли цену 3,2 млн. рублей за дома 58 м2 - высокой.
Покажу, как мы строим перекрытия.
Вот так выглядит обвязка фундамента с черновыми полами:
Затем по нему раскатывается противомышиная сетка, поверх которой раскатывается гидроветрозащитная мембрана. Процессы занимают у бригады полчаса. Результат - полностью ровная и защищённая платформа, готовая к сборке перекрытия:
Вариант исполнения строителя-курильщика:
И вот, я задаю вопрос прорабу: "Как ты планируешь сделать гидроизоляцию и черновые полы, когда ты уже собрал перекрытие на обвязке?" А он и говорит мне человеческим голосом: "Залезет снизу плотник и всё прикрутит!"
Сейчас покажу, как это обычно выглядит:
Волны - это и есть черновые полы из дюймовки с шагом 400 мм. А чтобы они не совсем провисали, их подпёрли половой доской с шагом в метр. Короче, из того, что было.
Какой результат? Утеплитель в провисе, гидроветра висит, как простыня пьяного попутчика в плацкарте. Противомышиные сетки волнами, как они прилегают к краям обвязки - непонятно. А главное, что сделать всю эту порнографию гораздо сложнее, чем выполнить перекрытие технологично. Без черновых полов приходится скакать по лагам пола, кто-то обязательно провалится, порвёт противомышиные сетки, ушибётся, переломается. Но если ты не владеешь технологией - все процессы кажутся сложными.
Давайте посмотрим, как выглядит перекрытие у нас.
Черновые полы опираются на черепные бруски, в U-кронштейны установленны временные балки, которые создают необходимую для удержания человека жёсткость. После окончания строительства их можно демонтировать, но мы их оставляем как дополнительную опору. На таких полах утеплитель не провиснет, не отойдёт от краёв лаг, не просядет и не упадёт вниз. Противомышиные сетки и гидроветрозащита на таких полах также не прогнутся, не порвутся и будут лежать ровными полотнами, предохраняя дом снизу.
Вывод очень простой. Если цена строительства ниже средней по рынку - вам чего-то не доложили. Либо материалов, либо специалистов, либо технологий. Подумайте над этим, а я буду звонить проектировщику объекта, где плотники возводят лес из стоек.
Как обычно, на любые вопросы, которые не требуют больших временных затрат, расчётов или выезда на объект я отвечаю бесплатно в каментах или лично - мои контакты в профиле Пикабу. Кто не видит профиль или кому удобнее обратиться сразу напрямую - пишите в телеграм: karkasovo (это не канал, а мой контакт).
Аудит проекта, проверка договора на строительство, анализ сметы, выездное и удалённое обследование дома на соответствие строительным нормам, приёмка дома, консультации по реконструкции, строительный контроль - это моя работа и я делаю её за деньги.
Сегодня мы с вами поговорим о поездах - о том, куда можно добраться, сев в привычный вагон... или не добраться.
Автор: John Pesando. Мой перевод, вычитка: Sanyendis.
Я проснулся. Шершавое сидение подо мной и потёртые джинсы успели пропитаться потом. Казалось, я слышал тихий шорох, с которым восстанавливалось кровообращение в ногах. Мне снова снились дом, мама и папа, крыльцо, выходившее в старый сад…
Но когда глаза привыкли к свету, я понял, что всё ещё нахожусь в поезде.
Вагон, как всегда, был пуст. Я встал и потянулся. Вокруг валялись пустые консервные банки и коробки из-под съестного, воняло гниющим мусором и моим немытым телом. Месяц подходил к концу, со дня на день должно было наступить время переезда.
Я выглянул в окно. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались бескрайние, заброшенные фермерские угодья, изредка перемежавшиеся полями и небольшими рощицами. Поезд мчался так, словно боялся опоздать к какой-то ведомой только ему одному цели. Каждый день я проводил по многу часов у окна, надеясь увидеть хоть что-то необычное.
Однако сегодня утром нужно было поработать. Я собрал все пустые коробки и аккуратно сложил в заднем правом углу вагона. Позавчера я складывал их слева, а вчера – расставил по полу, где они лежали с самого начала. Я, конечно, не знал, что именно приведёт к открытию двери, но обычно это происходило после того, как я складывал пустые коробки и банки в определённом порядке. По прошествии нескольких месяцев я понял, что поезд следует определённым правилам и, похоже, вознаграждает за их соблюдение.
По крайней мере, я на это надеялся: у меня не было и маковой росинки во рту уже целых два дня, а дверь в следующий вагон всё не открывалась.
Не стоило и пытаться пробраться туда силой, я давно это усвоил. Замок на двери оказался настолько прочным, что я только сильно порезался, пока пытался его выломать. Впрочем, до этого доходило, только когда меня полностью захлёстывало отчаяние, а пока, к счастью, до этого было далеко.
Я снова сложил коробки, на этот раз в алфавитном порядке по названиям содержимого, а потом рассортировал по производителям. Когда и это не сработало, разложил по срокам годности, а потом перенёс в другой угол. Иногда коробки не помогали, и тогда можно было попробовать другие способы. Иногда срабатывала уборка, мытьё ванной комнаты и тому подобные мелочи. Я не знал, чего именно сейчас хочет поезд, но предполагал, что он ценит тяжёлую работу.
Через несколько часов такого времяпрепровождения я почувствовал, что слишком устал, и присел на одно из сидений. Уставившись на закрытую дверь, я прислушивался к звукам поезда, спешащего к своему недостижимому пункту назначения. За этой дверью меня ждали еда и вода… При одной мысли об этом я невольно облизнул губы, а желудок отозвался протестующей трелью. Что я сделал не так?
Для начала – сел в поезд.
Несколько месяцев назад я собрался навестить родственников. Начинался самый обычный вечер, вокруг было полно людей. Я устал после работы и примерно через час монотонного пути задремал. А когда проснулся, на улице уже рассвело, а в вагоне не было ни души, хотя в остальном всё осталось по-прежнему. Я, конечно, запаниковал. Кричал, пытался открыть двери, пробовал связаться с машинистом и даже хотел разбить окно, но поезд ехал так быстро, что это было равносильно самоубийству. Исчерпав все варианты, я решил подождать: поезд рано или поздно остановится, подумал я, и тогда я пойму, что происходит.
За окном не менялись времена года и не наступала ночь; даже пейзаж выглядел точно так же, как в тот день, когда я сел в вагон. Я много размышлял об этом и даже попытался, от нечего делать, подсчитать, сколько уже должен был проехать поезд, учитывая, что он двигался всё время по прямой с такой скоростью. Вышло, что я уже обогнул бы Землю не менее пяти раз. Но местность и не думала меняться. Никаких признаков океана, только бескрайние поля.
Я порылся в мусоре, пытаясь найти что-нибудь съестное, хотя и прекрасно знал, что там ничего не осталось. Прошло ещё полчаса. Я принялся вышагивать по вагону, пытаясь не смотреть на запертую дверь. Маленький красный огонёк, горевший в левом верхнем углу рамы, предупреждал пассажиров, что поезд движется, а дверь заперта. Когда приходило время сменить вагон, свет становился зелёным. Но дверь оставалась открыта всего несколько минут, а потом огонёк снова загорался красным. Однажды я пропустил этот сигнал.
Ни за что больше не допущу такого.
Поначалу я думал, что кто-то играет со мной. В первый день я высунул голову в окно и увидел, что по-прежнему нахожусь в третьем вагоне спереди. Не имея возможности выбраться наружу, я был вынужден ждать, пока не загорится зелёный свет. В первый день второго месяца, уже в новом вагоне, я снова выглянул в окно, чтобы понять, насколько я приблизился к голове состава… и увидел, что всё ещё нахожусь в третьем вагоне. Поезд выглядел, как обычно, я, определённо, переходил из вагона в вагон… Это казалось совершенно невозможным.
Неужели я сошёл с ума? Нет, всё вокруг выглядело слишком реальным. Не в силах разобраться в происходящем, я экспериментировал и ждал, пытаясь вычислить правила, которым мне теперь предстоит следовать. На второй месяц свет довольно долго не загорался, и я начал думать, что мог разгневать поезд, выглядывая наружу.
Я всё ещё метался по вагону, размышляя обо всём этом, когда заметил вдруг, что свет стал зелёным.
Сердце пропустило удар, я бросился к двери. Иногда лампочка оставалась зелёной всего около минуты, иногда – чуть дольше. Прошло не так много времени, чтобы я успел установить точную закономерность. В тот момент я не думал, а просто действовал. Я взялся за ручку и дёрнул дверь на себя.
Пространство между вагонами – вот мой единственный шанс раз в месяц оказаться на улице. Но к тому времени я всегда был уже страшно голоден и испытывал слишком сильное волнение, чтобы насладиться этим моментом. Едва сдерживая нетерпение, я ждал, когда лампочка над дверью следующего вагона загорится зелёным. Наконец это произошло, точно по расписанию. Я открыл дверь и заглянул в следующий вагон.
Он был чист, воздух пах свежестью, а в дальнем конце лежали сложенные аккуратной стопкой вещи. Метнувшись вперёд, я упал на колени, протягивая руки к еде и воде. Дверь за спиной снова тихо закрылась, а лампочка стала красной. Поезд проявил ко мне милосердие. Я рыдал, перебирая запасы – передо мной лежали совершено обычные продукты питания и напитки. Какое-то время мне казалось, что поезд следит за тем, как я питаюсь: в первый и второй месяц в новых «поставках» появлялось больше той еды, что я съедал до этого в первую очередь. Но теперь я не видел в выборе продуктов никаких закономерностей. Может, поезд уже не так пристально присматривал за мной? Я не знал. Я вообще ничего не знал.
Я откусил кусочек хлеба. Он был свежим и вкусным, и я громко застонал от удовольствия. Неземное наслаждение – съесть, наконец-то, что-то свежее. Однако еду следовало беречь, и пусть тело требовало немедленно набить желудок, я старался действовать экономно.
Я как раз заканчивал составлять каталог продуктов, когда случилось невообразимое: за окном пронёсся другой поезд.
Я прижался к стеклу, вглядываясь в окна проносящихся мимо вагонов. Никого… Никого… Снова никого. Сердце колотилось, почти выпрыгивая из груди.
И вот, когда передо мной показался последний вагон, я увидел девушку, прижавшуюся к стеклу, как и я сам. На её лице застыло затравленное выражение. На короткую секунду наши глаза встретились, и мне показалось, что я вижу в них историю куда более печальную, чем моя собственная. Сколько уже она едет в этом поезде? Она что-то сказала, но я, конечно, не расслышал. Её губы шевельнулись, а в следующее мгновение она уже пропала из виду.
Я смотрел, как уносится вдаль другой поезд, а потом просто опустился без сил на сидение. Не знаю, сколько я так просидел, непроизвольно сжимая и разжимая кулаки. Я смотрел на коробки с едой, на проносящиеся за окном пейзажи, на другие сидения, снова на еду, снова за окно…
Наконец я принял решение.
Схватив со стены аварийный молоток, я подошёл к окну. С отчаянным криком я изо всех сил ударил по стеклу. С громким треском окно разбилось, осколки посыпались на пол, оставив неровный пролом с зазубренными краями. Сделав глубокий вдох, я подтянулся и встал, опираясь об оконную раму. Кусочки стекла больно врезались в ладони, но я держался крепко.
‑ Никто не должен так жить, ‑ сказал я вслух. Рельсы проносились внизу, как лента старой кинохроники.
Я прыгнул.
…Я распахнул глаза, тут же сощурившись от яркого света. Руки нашли что-то мягкое. Чувства вернулись ко мне, и меня охватил ужас.
Я всё ещё находился в поезде. Я лежал на полу того же вагона, из которого только что выпрыгнул.
Пережитое отняло у меня остаток сил. Я просто лежал там, где меня положили, и смотрел в потолок. Он был раскрашен так, что напоминал небо.
Закрыв глаза, я мечтал оказаться дома.
Обратная связь имеет значение. Пожалуйста, если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (само произведение, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен.
Минутка саморекламы: больше историй - на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа.
Корпорация «Эмерция» располагалась на вершине небоскрёба. Из окон офиса открывался величественный вид на равнину из облаков, окутанных мягким золотом приближающегося вечера. Энтони Робертсон сидел за белым столом, стилизованным под дерево, с тоской наблюдая за неторопливым движением небесного тумана через окно, заменяющее в комнате одну из четырех стен. Неизвестно, сколько часов ещё придётся провести в этом душном кабинете, прежде чем удастся вырваться на свободу. Он ненавидел цифры и тех, кто их придумал в седой древности, ненавидел отчёты и особенно тех, кто каждый день просил у него денег на оплату налогов, аренду помещений, на старые и новые проекты. Энтони ненавидел их, ведь каждый раз он должен был разбираться с тем, откуда взять эти самые деньги, отдавая одним, он неизбежно забирал финансы у других. Всем было плевать на ограниченный бюджет компании, каждый сотрудник просто старался получить как можно больше от своего босса. Ненавидел Робертсон и то, что решать вопросы нужно было безотлагательно каждый вечер, и то, что не мог доверять никому, кроме себя. Корпорация «Эмерция» – его благо и проклятие.
Мужчина разглядывал себя в полупрозрачном отражении на стекле, он долго смотрел на свой четко очерченный подбородок, голубые глаза, немного приподнятые гелем короткие волосы, крепкий, уверенный в себе и при этом бесконечно измотанный от монотонного движения жизни. Тело – под Статус руководителя компании: широкие плечи, спортивный силуэт. Респектабельный вид стоил ему немало. Одежда, развлечения… Все деньги, вырученные за долгие часы просиживания в кожаном кресле, уходили на оплату Статуса, и ему это нравилось. Должно было нравиться, иначе никак. Мужчина размял шею, потом, покосившись на циферблат винтажных часов, достал из носа две небольшие вставки, которые препятствовали излишнему интересу к противоположному полу, и положил их на стол рядом с собой. Без них было как-то приятнее, свободнее что ли, а на этаже едва ли остался хоть кто-то, чтобы отсутствие затычек в носу стало проблемой. Он вновь ушёл с головой в работу, вчитываясь в значки, которые выводил стол, составляя пометки, что-то подтверждая, что-то отклоняя.
Руки секретарши поставили на стол чашку крепкого горячего кофе, мужчина едва кивнул на это, и та, цокая каблуками, удалилась из кабинета. Энтони взял в руки напиток, отхлебнул немного, а потом, оторвавшись от бумаг, уставился на чёрную жидкость в белом сосуде. Собственно, ничего особенного в происходящем не было, за исключением нескольких мелочей, которые казались странными и немного озадачивали. Мужчина для большей уверенности проверил нос – вкладышей там не оказались, они всё так же лежали рядом. Энтони тихо фыркнул. Надо же… Секретарша у него, оказывается, была из «идейных». После того как Кейт Браин проработала у него без проблем полгода, этот факт мало что менял, но был хорошим поводом, чтобы вновь отвлечься от работы. Робертсон по привычке захватил с собой вставки. Выйдя из кабинета, он ещё раз принюхался – чисто. Сколько не втягивай воздух и не раздувай ноздри, а ничего, кроме тонкого аромата обычных духов, не почувствуешь. Система очистки воздуха уже стёрла следы присутствия дневной смены, а темноволосая девушка за столом не распространяла вокруг себя будоражащих запахов. «Кейт Браин» было написано на ее бейдже. Она довольно мило наморщила лобик, полностью поглощенная рядами знаков на своем столе и почему-то не выглядела особенной. Темные волосы, завитые в аккуратные спирали, едва подпрыгивали при движениии головы девушки, губы чётко очерчены помадой.
– Я не ожидал, что кто-то, кроме меня, сегодня задержится после работы на целых два часа, – Энтони стоял, прислонившись к косяку, на выходе из своего кабинета в нескольких метрах от секретарши. Кейт подняла взгляд на своего начальника, в карих глазах отражалось лёгкое удивление, но его почти полностью скрывала усталость.
– Я не успела вовремя закончить с графиком ваших встреч на следующую неделю, если бы вы проводили совещания сам с собой, всё было бы куда проще, – на её губах отразилось дыхание улыбки.
– Мне нравится эта идея – договориться с собой я всегда сумею, – он начал играть с вкладышами для носа в своих руках, привлекая к ним внимание девушки. – То, что вы всё ещё здесь, – не все удивительные открытия за сегодня.
Браин чуть наклонила голову, следя взглядом за движением пальцев мужчины, а спустя мгновение пожала плечами:
– Да, от меня не пахнет. Просто не хотела этого для себя. Я слышала все эти бесчисленные «за» подобные изменения. Это удобно, когда тебе всегда нравится партнёр, и ты можешь пошалить, было бы только время. Самый полезный, быстрый и безопасный способ расслабиться после работы. Немного торопливого пыхтения с незнакомцем в полной эйфории и больше никаких проблем. Наука немного упростила и улучшила природный механизм, – она махнула рукой, – но, по мне, это просто способ забыть, насколько мы бесполезны.
– Мне нравится моя жизнь, и этого достаточно, – возразил Робертсон.
Секретарша хотела сказать что-то ещё, но осеклась и опустила глаза:
– Сэр, наши взгляды на этот вопрос могут расходиться. Мне нужна эта работа, чтобы существовать, и я не хочу её терять. Простите меня, я и так сказала лишнее…
– Кейт, не обижай меня. Я не буду увольнять тебя за мнение по вопросу, который не относится к твоей работе. А вот за неуважение ко мне – могу. А это неуважение – считать меня настолько ограниченным самодуром, который способен на увольнение за подобные высказывания, – окончание фразы прозвучало довольно жёстко.
Девушке не оставалась ничего, как просто согласиться и закончить свою мысль:
– В мире достаточно еды для каждого, достаточно развлечений и знаний. Просто прокормить себя мы могли уже несколько тысяч лет назад. Сейчас же урожай увеличился в десятки раз, появилась синтетическая еда, автоматизированные способы производства одежды и прочее. Каждый из нас мог бы работать только час или два в день на работе, которая нужна для выживания, а всё остальное время тратить на то, что захочет. Так хоть кто-то не просто прожигал бы жизнь, – Кейт с грустью рассматривала дверной косяк за спиной своего босса, в окне позади неё потихоньку начинали зажигаться звезды, – но вместо этого мы работаем ещё больше, чем раньше, заменяя возможность сделать что-то стоящее на несколько часов быстрых удовольствий… У меня нет времени на нормальную жизнь, но я не хочу забывать об этом.
– М-да, – снисходительно протянул мужчина, а потом, разочарованно вздохнув, передразнил её: – «Сэр, наши взгляды… я не хочу терять работу…» Заканчивай и иди домой.
Кейт нагнала интриги, за которой оказался лишь пустой пшик. Всё сказанное девушкой прозвучало как пустой набор напыщенных штампов, которым любят тешить себя недалекие люди в попытке показаться умнее. Через час, направляясь к выходу из офиса, с ощущением тягучей тоски Робертсон отметил, что девушки уже не было на месте, вокруг царил только прозрачный полумрак. В этот момент ему почему-то почудилось одиночество.
Энтони закончил вечер, как и множество вечеров до этого. Один из престижных клубов раскрыл свои двери, встречая гостей нескончаемой тягучей мелодией. В клубах всё просто и однозначно. Всё происходит легко и быстро в тёмных уголках, небольших комнатках, частных VIP-кабинах. Без алкоголя, без последствий, без обязательств. Иногда девушки рожали детей, но почти никогда не воспитывали их, чаще всего детей выращивали в специальных бутылях, и этот процесс был поставлен на поток. Людям не нужно было думать ни о чем, кроме бесконечной и бессмысленной работы. Человечество оплачивало лишь одно – существование «Статуса». Для сильных мира сего отказаться от возможности получить больше, чем уже есть, было немыслимо.
В клубе Робертсон огляделся и заприметил темнокожую девушку, которая лениво потягивала лимонад с шипучкой. Увидев Энтони, она улыбнулась ему, как старому знакомому. Пальцы брюнетки застыли у ноздрей. Робертсон кивнул, и они синхронно избавились от своих вкладышей. В клубе пахло. Как же там пахло! Концентрированный и лучший аромат разврата кружил голову и решал все вопросы за них. Мужчина стукнул запястьем по стойке, оплачивая себе уголок, и, не долго ожидая, вцепился в губы незнакомки поцелуем, та ответила жадно и порывисто. Вот и всё, они вскочили на поезд, с которого уже не спрыгнуть, а ведь её голос он услышал только в сплетении лёгких стонов. Ночь была жаркой.
И вот снова очередной рабочий день за сведением цифр и в целом бесполезным делом в области, существовавшей лишь потому, что современная экономика была слишком сложной. Раньше это удавалось как-то игнорировать. Часы тикали медленно, словно бы нехотя. Но пришло время, и золотого цвета облака стали приметой окончания летнего рабочего дня, приметой, что люди уже уходят домой, покидая рабочие места. Робинсон послал в личный чат Кейт просьбу зайти к нему в кабинет. Как это иногда бывает, ее слова в голове мужчины переварились и обрели свой настоящий смысл лишь после того, как он прожил ещё один круг своей жизни:
– Вот вы говорите, что отказались от операции. И что вам это дало? – спросил он, вспоминая дурман прошедшей ночи. – Ради чего можно было отказаться от этого?
– Чувство одиночества, чувство, словно я заперта в клетке, из которой нет пути на волю. Бессилие, – она вздохнула и развела руками.
– А зачем? – он с интересом смотрел на девушку, втайне надеясь услышать какую-то глупость. Он хотел успокоиться, понять, что ничего не пропустил, – Зачем Вам это всё чувствовать? Вы надеетесь что-то получить, или это как-то должно изменить весь мир? Жертва ради людей?
– Я не могу сказать – «зачем». Вряд ли так я изменю мир или ещё что-то, я чувствую себя немного особенной, вот и всё. Хотя, знаете, нас таких «особенных» достаточно много, – она снова развела руками и уронила их по швам.
Обаятельная девушка с аккуратной прической, чувственными губками и стройными ножками. Природная красота Кейт была обрамлена в со вкусом подобранный наряд. Бесполезный протест… Потому что иначе не может… В этом было что-то болезненно гордое.
– Это тяжело осознавать, – он встал со своего кресла и уселся на край стола, глядя вдаль на бесконечные облачные поля.
Похлопав рукой около себя, Энтони пригласил Кейт присесть рядом.
– А вы бываете в клубах?
– Нет. В смысле – у нас свои клубы, там меньше народу, и всё то же самое… Немного сложнее… За один вечер может даже знакомство не завязаться…
Она устроилась рядом с ним. На душе у Энтони было довольно мерзко от осознания, что завтра они снова встретятся на этой треклятой работе и послезавтра опять, и так повторится много раз, почти до самой смерти. И в то же время впервые за многие дни, где-то внутри у него появилось невнятное тёплое ощущение. Мужчина усмехнулся сам себе:
– Знаете, вы ведь выбили меня из привычного цикла.
Почему-то здесь, с нею, стало спокойно, уютно. Может, она сказала то, что он и сам давно знал, но в чём боялся себе признаться?
– Я не думала, что мои слова могут на кого-то повлиять, – мягкая и настоящая улыбка осветила ее лицо.
– Оказывается, могут, – пожал он плечами, – Мы могли бы…
– Не надо, – прервала она, – мы из разных миров, и…
– …это не изменить? – Энтони усмехнулся.
Опять она всё портила. Поднявшись на ноги, он тоскливо смотрел на девушку сверху вниз. Сегодня работы было не так уж много, и он мог бы уже закончить этот вечер, как вчера.
– Хотите убежать домой?
Кейт опустила взгляд, рассматривая свои пальцы. Она почувствовала обвинение в его словах и легкий неприятный привкус вины. «Она где-то даже милая», – отстранённо подумал мужчина. Хотя большего, чем разговоров с ней как с занимательным собеседником он не хотел. Девушка была забавной. И всё. Слишком много проблем, чтобы затащить её в постель. Да и зачем? Лёгкое общение в тёплом свете заходящего дня было редкостью. А вот «потанцевать» ночью было легко. И Энтони хотелось верить, что девушку тоже привлекает простая беседа. Если они только болтают, то зачем городить огород и грустить о неизменности пути, по которому несётся этот проклятый мир?
– Сейчас я бы хотела быть здесь, но потом… – она довольно долго подбирала слова, для окончания фразы. – Вы меня пугаете.
Робертсон поднял брови.
– Серьёзно? Чем это? – он сложил руки на груди, – Ну же, неужели ты до сих пор думаешь, что я уволю тебя просто потому, что ты взбесишь меня неосторожным словом?
Девушка покачала головой, ещё сильнее зажимаясь. Прижала плечи, ссутулила спину, словно стремясь превратиться в точку. В голову лезло сравнение с моллюском, которого пинцетом тащат из раковины.
– Я… просто не знаю зачем. Это не так работает, – выдавила она. – Вы обращаете внимание на своих, я на своих… Вот и всё… У нас разный Статус… Мой ниже. Значит, я зависима, не могу говорить и вести себя с вами на равных. Простите.
– Но ты же говоришь. Не глупи, Кейт, – мужчина покачал головой, явно разочарованный позицией девушки.
Она показалась ему интересной вначале, но сейчас это походило на беседу с магнитофоном. Опять эта тема про Статусы…
– Ладно, нам всем пора по домам.
Браин кивнула и, звонко цокая каблуками, удалилась из кабинета, оставив Энтони одного.
Одиночество. Каждый сам по себе, произведённый системой и без особого плана. Он какое-то время смотрел вслед девушке. Потом и сам удалился из офиса.
Следующим вечером он вновь вызвал девушку после рабочего дня в свой кабинет, на этот раз уже просто так, из-за вредности, из-за обиды на её отношение к нему. Говорить было уже не о чем, но и отпускать ее просто так не хотелось. Мужчина сидел на краю стола, глядя на подчинённую сверху вниз, с высоты своего положения и роста.
– Что, Кейт, я тебя всё ещё пугаю? – с легкой иронией спросил Робертсон, затяжное молчание создавало неловкость, и он пытался заполнить паузу.
– Вы играете со мной, мне это не нравится, – Браин уже не проходила в центр кабинета, просто стояла на пороге.
– Ты сама вынуждаешь меня своим поведением, – мужчина сделал жест рукой, – все эти намеки, что я негодяй. Вот и приходится соответствовать.
– Я не говорила этого, – возразила девушка подчеркнуто спокойно.
В ее карих глазах появился огонёк раздражения. Всё равно быстро… За несколько вечеров всё сошло на нет. Он взял в руки кружку со стола и сделал глоток остывшего кофе.
– Идите уж, похоже, на этом всё… – грустно протянул мужчина, отворачиваясь.
Девушка осталась стоять на месте.
– Это правильно для меня – держаться на расстоянии.
– Ну, так держись!..
– Мы по-разному смотрим на жизнь, почти как разные виды.
– Ты права, – он не хотел ничего доказывать, лишь устало соглашался со всеми аргументами девушки, которая почему-то все не уходила.
– Прекратите себя так вести! – она сделала полукруг по кабинету и стала перед его взглядом. – У вас нет на это никакого права! Вы… Мне неприятны.
– Настолько, что ты никак не решишься избавиться от моего общества? – уголки его губ сложились в ехидную улыбку, это становилось забавным. – Честно, уйдёшь, и всё станет, как прежде.
Девушка, словно ища поддержки, обернулась к стеклянной стене, за которой уже мерцали звезды. Так холодно и одиноко…
– Послушай, Кейт, – мужчина подошёл к ней; странно, так волнительно наедине с девушкой ему ещё не было, словно какое-то притяжение и тепло, что не сжигает дотла, оставляя без разума, а, как маленький зверёк, гнездится где-то в груди, – не стоит усложнять простые вещи. Хотя бы на этот раз.
Девушка почувствовала в тоне снисходительное пренебрежение к её словам, но на этот раз смолчала, лишь легонько вздрогнула, когда пальцы Энтони легли на её плечо.
***
Дни сплетались в месяцы, следуя друг за другом. А они всё так же частенько сидели в кабинете, попивая кофе после работы и болтая о прошедшем дне или о чём-либо более глобальном. Сегодня устройство современного мира было отложено в сторону, ведь это был один из редких моментов, когда не хотелось думать о серьезных вещах; стоило насладиться чем-то, что было так близко. Кейт и Энтони сидели рядом на краю широкого стола, глядя на белый пейзаж за стеклянной стеной, и пили кофе.
– Я видела застывшее лицо Смита, когда вы озвучили ему условия, – с улыбкой заметила Кейт. – Всё закончилось хорошо?
– Мы получили этот контракт! – радостно воскликнул Энтони.
Он забрал у девушки её чашку, поставил на стол, сгрёб Кейт в охапку и крепко прижал к себе. Потом отпустил. Девушка раскраснелась, поправляя прядь наманикюренными пальчиками.
– Отличные новости, – движения Браин на секунду стали чуть угловатыми. Энтони несколько мгновений смотрел на неё с улыбкой от уха до уха, а потом спохватился:
– Тебя домой сегодня забросить?
– Нет, я с подругой встречаюсь. Я говорила о ней, помнишь?..
Кейт прекрасно понимала, почему сегодня беседа не продлится дольше. Это было вполне предсказуемо, яркие эмоции требовали выхода, и Энтони справлялся с подобным одним единственным образом – в клубе для знакомств. Но сперва чёрная машина на воздушной подушке завернула на первый этаж одного из небоскребов к яркой неоновой вывеске «Кафе для настоящих».
– А остальные – поддельные? – фыркнул мужчина, немного сморщив нос. – Я думал, что вы ходите в места поприличнее.
– Ну, настоящим не обязательно заботиться о Статусе, – открыто улыбнулась Кейт, глядя, как Энтони закатил глаза.
Девушка толкнула его в плечо и выскочила из машины. Внутри кафе было довольно уютным, яркий пластик, синтетическая еда, которая подавалась в виде кубиков, даже без попыток сервировать это всё как нечто настоящее. Зато посетители называли себя «настоящими» потому, что не стали менять свой организм. Ее подруга Стефания уже попивала через соломинку какую-то жидкость тёмно-бурого цвета.
Кейт помахала ей от двери, Стеф помахала в ответ.
– Какая шикарная машинка тебя сегодня подвезла. Что за человек? –спросила подруга, едва Кейт приземлилась напротив.
– Можешь спрятать свою многозначительную улыбку, он не из наших, – Браин демонстративно вздохнула. – Через полчаса будет в объятиях очередной дамы.
– Ничего себе! – голос Стеф в мгновение изменился. – А как ты в его машине оказалась?
Браин непонимающе уставилась на подругу, слова блондинки смахивали на обвинение в чём-то глупом и опасном.
– Просто подвез и всё. Что тут такого? Это мой начальник, хороший человек в целом, – Кейт слегка нахмурилась. – Ты чего?
Стефания потрясла головой, возвращая себе дружелюбный вид.
– Да так, ты же знаешь, что они все – как прибор с тумблером. Что женщины, что мужчины. Чтобы включить тумблер, не обязательно ложиться на стол, достаточно склянки с синтетическими феромонами, – дружелюбный вид пропал, и девушка вновь стала выговаривать Кейт.
– Ух ты! А можешь рассказать мне что-то новое, что-то, чего я не знаю? И вообще, Этони – хороший человек, если бы не наши беседы по вечерам… – она сделала неопределенный жест одной рукой, а другой поправила волосы. – Не знаю, до этого жизнь была просто невыносимой дырой, а теперь вроде терпимо.
– Влюбилась в изменённого?
– Не влюбилась, мы просто друзья. И если ты не сменишь тему, я уйду, – Кейт встала из-за стола, но Стеф, протянув руку, остановила её.
– Я просто надеюсь, что ты не натворишь глупостей… – блондинка всем своим видом стремилась показать, что больше не будет касаться прежней темы. – Сегодня доставка привезла мне новый гардероб. Хочешь посмотреть?
– Значит, перемещаемся в твою квартиру? – Браин улыбнулась, желая просто забыть про реакцию своей подруги.
Стефания чуть наклонилась вперёд и, закусив губу, активно закивала.
Утром Кейт собиралась в квартире своей подруги. Она взяла со стула свою блузку и принюхалась.
– Похоже, я пропахла запахом босса, – Браин покачала головой, уловив легкий запах феромонов.
Она не различала их, только иногда едва могла почувствовать этот запах.
– Смотри, как бы на тебя не напала какая-нибудь измененная цыпочка, – крикнула ей Стефания из ванной.
Кейт взглянула на часы, времени менять одежду уже не было, да и озвученная опасность была весьма призрачной.
***
Снова вечер. Уютный офис. Девушка привычно приготовила в кофе-машине две чашки американо. Было интересно обсудить реакцию Стефани и послушать, что скажет на это Энтони.
Мужчина сидел, как обычно, на краешке стола. Его кабинет заполнил звук каблуков. Энтони повернулся и повёл носом, знакомый аромат в мгновение зажег томительный огонь внутри.
«Интересно, – подумалось ему, – неужели ей захотелось провести со мной ночь?»
Для Робертсона в этом не было большой проблемы, лишь толика удивления. Но Кейт – взрослая девочка, и мысли, что она не понимает, на что идёт у него даже не возникло.
– И всё же есть определенные плюсы у простоты, – пропел он, вставая со стола, он немного растягивал момент, в ожидании была какая-то терпкая прелесть, – решила воспользоваться?
– Ты о чем? – Кейт остановилась с двумя горячими кружками кофе на половине своего пути.
Сердце сжалось и пропустило несколько ударов. Действительно, она была взрослой девочкой и понимала, что сейчас происходит, поэтому буквально оцепенела.
Мужчина обхватил девушку и дернул к себе, впиваясь поцелуем в её шею.
– Энтони?!
Белые керамические кружки разлетелись по полу, выплеснув своё содержимое тёмным взрывом. Девушка уперлась руками в грудь Робертсона, для Энтони же это было лишь досадным препятствием:
– Тише, тише, – зашептал он, отводя и выворачивая руки Кейт.
Она закричала, забилась, как рыба, попавшая в сети. Выворачиваясь, девушка пыталась уже просто отбиться без оглядки, без осторожности. Что-то тёмное и неправильное в происходящем сквозь затуманенные мозги чувствовал Энтони, но остановиться не мог и не понимал, почему должен. Не понимал, почему секретарша так выворачивается, пытается посильнее ударить его. Кейт в какой-то момент удалось вырваться, и она рванула из кабинета. Как оленёнок копытами, она стучала туфлями, пытаясь бежать. Каблук хрустнул, и Браин повалилась на псевдопаркет. Подвернула ногу. Крик боли напоминал вой раненого зверя.
– Энтони! – как только смогла, Кейт хрипло и часто дыша, пробормотала сквозь накатившие слезы. – Я не хочу.
Мужчина остановился, схватился рукой за косяк так, что кончики пальцев и костяшки побелели.
– Вон отсюда, – так же хрипло отозвался он, не меняя своего положения.
Девушка едва кивнула и сначала ползком, а потом ковыляя, выбралась из здания. Не реализованное пламя желания перешло в гнев, мужчина схватил ближайший черный стул и запустил его в стекло. Стул отскочил на пол без повреждений, на прозрачной стене не осталось даже царапины. Энтони совсем не привык к мучительному состоянию, когда невозможно выпустить пар, он просто не знал, что с этим делать. Снова поднял стул и, подойдя к окну, принялся лупить им по стеклу, пока силы не иссякли.
***
Утром Кейт снова была на рабочем месте. Куда денешься? На столе загорелась лампочка вызова. Она, хромая, вошла в кабинет Энтони без привычного цоканья каблучков, мягкие, похожие на тапочки, балетки почти не создавали шума. Босс сидел за столом и внимательно смотрел на документы, что выводились на столешницу:
– Что это вчера было? – процедил он сквозь зубы, не поднимая головы. – Какое-то показательное выступление или проверка моего самоконтроля?
Когда он все же взглянул на Браин, в глазах мужчины горела такая ярость, что внутри у неё все сжалось и слова застряли в горле.
– Отвечайте! – почти прорычал Энтони.
– Стефани, я ночевала у неё день назад. Она… пропитала мою блузку феромонами, я не знала… Я слышала запах, но подумала, что это ваши… А она хотела доказать, что вы… – девушка судорожно вздохнула и замолчала.
– Что я – что? Просто животное, которое себя не контролирует?! – вскричал мужчина, потом откинулся в кресле и заговорил тише: – Мисс Браин, вы хороший работник, но не уникальный, вас легко будет заменить.
– Энтони! – несмотря на вчерашнее, из-за которого у неё до сих пор тряслись колени, потеря работы была ещё большим страхом.
– Мистер Робертсон, – поправил её голубоглазый. – Стоит лучше выбирать друзей, и вам самой решать – о ком сейчас я говорю.
Снова опустив взгляд к столу, к бумагам, он переместил один лист с места на место.
– Ладно, допустим, это были козни некой Стефани, – заговорил он совсем тихо, – но неужели я настолько отвратителен, что ты изо всех сил отбивалась. Ты ведь всё понимала… Что плохого было просто плыть по течению?
– Наверное, сложно будет понять, но я была просто не готова, испугалась, – Кейт опустила взгляд к своим балеткам. – Для некоторых из нас, то, что чуть не случилось, – страшнее смерти… когда это происходит по принуждению.
– Страшнее смерти, – он хмыкнул, явно принимая всё на свой счет, – тогда вам тем более лучше сменить место работы.
Он решил рассмотреть ту, кого ещё недавно почему-то считал другом, – несчастный вид, бинт на ноге… После волны злости внутри была какая-то опустошённость.
– Считайте, что сегодня у вас выходной. Завтра я найду для вас новое место работы.
– Энтони, я… – Кейт начала захлёбываться слезами.
– Не надо, так будет лучше, – оборвал её мужчина.
На следующий день Кейт не вышла на работу. Целый день, как натянутая струна, девушка ждала звонка, наконец телефон ожил, а в трубке раздался голос Энтони:
– Ты будешь секретаршей у Смита. Для тебя почти ничего не изменится, – слова падали, словно в глухую бочку.
– Энтони, многое изменится…
Секунда молчания, а потом короткие гудки в трубке.
***
Шикарная чёрная машина остановилась у кафе на первом уровне. Из неё вышел мужчина в дорогом костюме. Поправив галстук, он направился внутрь. Обведя зал взглядом, мужчина заприметил брюнетку в уголке и приземлился к ней за стол.
– Я не опоздал, Кейт? – улыбаясь, спросил Энтони.
– Вовсе нет, – девушка, не спеша, ела мороженное.
Он так и не смог вычеркнуть ее из своей жизни: сначала назначал совещания в офисе Смита и раз за разом искал взгляда Кейт, потом стал дожидаться её с работы… Их беседы вновь стали регулярными.
– Я всё думаю про тот вечер… Может, я не такой страшный, и мы сможем провести ночь вместе? – мужчина произнес это как можно спокойнее.
Он до последнего считал себя пострадавшей стороной, ведь достоинство мужчины растоптали в пух и прах. Кейт помрачнела.
– Не надо, – тихо пробормотала она, а потом шмыгнула носом, – прости… Просто, ты себя покалечил, и правильно у нас не получится. А как получится – не хочу я. Тут в кафе, нам ведь хорошо? Зачем ещё что-то?
Улыбка сошла с лица Робертсона.
Он почему-то действительно почувствовал себя калекой.
П.С. Очередная отдельная история. Наверное, я буду по понедельникам и дальше выкладывать короткие истории. В среду будет последняя часть "Метки эльфа" людям этот сюжет не слишком интересен. На следующей недели в среду выложу что-то другое.
Звон будильника показался Егору звоном разбивающегося стекла. Он едва разлепил веки и наощупь выключил звук, руками надавил на глаза и с тихим стоном сел на кровати. Ещё минута ему понадобилась, чтобы заставить себя встать и медленно, пошатываясь, пойти в ванную. Голову будто сдавило тисками. Полчаса спустя, быстро сходив в душ и наскоро позавтракав, он вышел из дома. Прогноз обещал, что на улице будет около нуля, но отвратительный ветер, казалось, продувал насквозь саму душу. Егор плотнее запахнул воротник осенней куртки и пошёл к метро. По пути он зашёл в кофейню, надеясь, что хоть кофе его согреет, а когда вышел, Хутха уже куда-то улетел.
— Куда он опять свинтил? — зло пробормотал Егор, и продолжил путь.
Кофе ни капли не помог. Всё так же слипались веки, всё так же едва волочились ноги, всё так же мучил пронизывающий ветер.
Скучающий на входе в парк колдун задал Егору несколько вопросов и пропустил внутрь. Парк казался на удивление спокойным, будто затаился. Егор доложил Антону, что вышел на патрулирование, получил свой маршрут и отправился бродить по парку. В голову, соревнуясь друг с другом, настырно лезли мысли о вчерашнем происшествии и о битве с сытыгахом. Поначалу Егор отгонял их как мог, но вскоре сдался и погрузился в размышления.
«Кто же такой Хутха?». Ещё вчера Егор задался этим вопросом, но подумать над ним у него не оказалось ни времени ни сил. Зато сегодня времени хоть отбавляй. Он попытался вызвать в памяти день, когда встретился с Хутхой впервые.
Был конец июня. Полтора месяца тому назад Егору исполнилось восемнадцать. Уже неделю стояла жара. Ни единое облачно не смело покушаться на безграничную лазурь неба. Егор только-только отстрадался с ЕГЭ и с утра сбежал на озеро. Как сейчас он помнил этот вид: и сверху, и снизу небо, а между ними тонкая неровная полоска гор. Домой он в тот день вернулся, когда горизонт стал алеть. Уставший, голоднющий, но счастливый. Баб Нюра поймала его у входа в дом, и сразу повела к обрядовому кругу. Ничего особенного он из себя не представлял: несколько установленных кругом камней и бетонных обломков с неприметными символами. Обычный человек и внимания не придал бы.
Баба Нюра велела Егору встать в середину, а сама обошла кругом и выложила реликвии: кусочек хрусталя, старую ониксовую брошь, маленькую косточку — бабушка всегда говорила, что это крестцовая кость лисы — полую загнутую костяную иглу — клык гадюки. После она подошла к Егору и, со словами: «Отпрыск сей ныне наследует роду», — вложила ему в руку старый, череп ворона. «Приди на родную кровь», — тихо добавила она и маленьким ножиком порезала Егору ладонь. Сделав это, она тут же выскочила из круга, как из огня, и шепнула:
— Капни кровь на череп.
Егор сделал как велела бабушка. Кровь окрасила кость в красный, потекла к клюву и в глазницы, оставляя алые разводы, а затем, неожиданно, без остатка впиталась в кость.
— Приняли, — облегчённо выдохнула баба Нюра.
Егор стал озирался, ожидая, что вот-вот поднимется ураганный ветер, разверзнутся небеса, но ничего такого не происходило. Шли минуты, баба Нюра всё больше нервничала.
— Кажется, ничего не произойдёт, — пожал плечами Егор и собрался пойти прочь, но бабушка страшно на него зашипела:
— Не смей! Жди!
Егор послушался и остался на месте. Прошло ещё несколько секунд, когда из черепа медленно и лениво, как мёд, полилась тьма. Она расползалась по земле вокруг. Череп взмыл, покрылся чёрным и ниспадающая из него тьма расползлась в воздухе, образуя плащ, который всё рос и рос, закрывая от Егора весь мир. Он успел увидеть, как баба Нюра рухнула на колени прежде, чем тьма закрыла от Егора и её.
Егор почувствовал, будто все чувства притупились. Тьма обволакивала мягкой шалью, уютным покрывалом, принуждала довериться ей. А потом во тьме появился силуэт. Мужчина с вороньей головой и руками, покрытыми перьями, внимательно смотрел на Егора жёлтыми глазами. Бесконечно долго существо изучало Егора, а затем раскрыло клюв и прокаркало единственное слово:
— Он.
После этого клубящаяся вокруг тьма вцепилась в Егора, и дальше он уже ничего не помнил. Баба Нора говорила, что когда мгла рассеялась, Егор лежал в обрядовом круге без чувств, а рядом сидел Хутха, тогда ещё в облике ворона.
Егор вынырнул из воспоминания, осмотрелся, но не заметил ничего необычного. Тогда мыслями он вернулся ко второму беспокоящему его вопросу: что же случилось в бою с сытыгахом? Егор знал, что воспоминание существует, но добраться до него никак не получалось. Стоило лишь попытаться его вызвать, как Егору становилось плохо, по хребту выступал холодный пот, а зрение и слуг подводили. Раньше Егор всегда отступался, но в этот раз твёрдо решил докопаться до этих воспоминаний.
Он начал издалека: вспомнил, как они с Хутхой осматривали жертв сытыгаха, затем то, как сытыгах напал на Егора. День охоты. Егор вышел из метро и нашёл последнюю жертву. Взял след. Тупиковый проулок, и сам враг. Егор помнит, как его едва не проткнули сотканные их мрака лезвия, а дальше провал. А в провале холодный, липкий бесформенный ужас. Егор попытался коснуться этого воспоминания, и его замутило, зрение заволокло серой пеленой. Чтобы не упасть, он остановился и, жадно хватая ртом воздух, опёрся на растущую у дороги липу. Собравшись с силами, он вновь подступился к злосчастному воспоминанию и окунулся в него с разбега. Дыхание перехватило, голову сдавило тисками, а сразу следом на Егора навалился всепоглощающий ужас. Он не понимал, кто он, не понимал, где он. Мир сжался до бесконечного ничто, и сам он был частью этого ничто: никем и ничем. Это не было похоже на смерть, но казалось чем-то худшим.
— … очнись! Егор! Егор, очнись!
Мир ходил ходуном. Егор чувствовал тело. Он вспомнил своё имя. Перед ним стоял мужчина, и тряс его, крепко ухватив за плечи. Тут Егор понял, что он вопит во всё горло. Медленно, будто кто-то неторопливо убавлял громкость, Егор прекратил. Закрыл рот. Постепенно он узнал человека, перед собой — Антон Горецкий. Он отпустил плечи Егора и спросил:
— Что стряслось?
— Плохое. Воспоминание, — ответил Егор, помедлив. Слова выходили с трудом.
— Это из-за воспоминания? — опешил Антон, — Я на твои вопли от самой палатки прибежал! А где, кстати, твоя птица?
— И сам хотел бы знать, — пробормотал Егор.
—Ладно, идём. Обедать давно пора, часа три как.
Только сейчас Егор заметил, что уже смеркается. Принуждая себя двигаться, он побрёл следом.
В палатке на Егора, подрагивающего от холода и усталости, навалилось тепло. Он рухнул на стул, и, облокотившись о собственные колени, несколько минут совершенно не двигался. Вчерашняя усталость наложилась на сегодняшнюю и теперь Егору казалось, что он стал тряпичным, абсолютно бессильным. Казалось, кто-то скребком вычистил его голову от мыслей.
Из транса его вывел голос Антона. Он предлагал Егору термокружку, над которой клубился пар.
— Спасибо, — пробормотал Егор, заставив себя протянуть руку и взять кружку.
Напиток пах терпко. Трудно было предположить, какие травы использовал Антон. Егор осторожно отпил. Вкус под стать запаху: терпкий, с горчинкой, чуть сладковатый. С глотком по телу, начиная с груди, расплескалось тепло.
— Что это? — спросил Егор.
— Зелье, — с ухмылкой ответил Антон, — ты пей, пей. Поможет силы восстановить.
Егор послушно сделал ещё глоток.
— А грач этот кто вообще? — спросил Антон, тыкая пальцем в экран смартфона.
— Дух. Какой-то мой дальний предок.
— Ты, получается, подчинил дух предка? — присвистнул Антон.
— Подчинил, как же…
— Ты ему подчиняешься что-ли?
— Это сложно объяснить, — медленно сказал Егор. — Наши души связано. Что-то вроде симбиоза, наверно…
Снаружи послышалось хлопанье крыльев. Порыв ветра распахнул полог палатки, и влетел Хутха. Он сел не плечо Егору и, уловив запах из кружки, сказал одобрительно:
— Хорошее снадобье, — и тут же спросил: — Что с тобой стряслось?
— Ничего, — ответил Егор, — просто устал.
— Ты это, иди, наверно, домой. Отдохни. Мне не надо, чтобы ты завтра такой же измученный был.
— Со мной всё в порядке, — сказал Егор, поднимаясь. Снадобье на самом деле прибавляло сил.
— На одном отваре долго не продержишься. Если не дашь себе отдых, потом только хуже будет. Всё, иди домой. Будешь упираться, могу и приказать.
— Ладно, ладно, убедил, — улыбнулся Егор и пошёл к выходу из палатки. — Спасибо, — добавил он.
— Ага, — ответил Антон, — давай до завтра.
Перед сном Егор хотел вплести ещё нить в клинок души, но Хутха его остановил.
— Антон был прав, — сказал он, — тебе лучше отдохнуть. Если будешь напрягаться, снадобье во вред пойдёт, — когда Хутха убедился, что Егор внял его совету, он добавил: — расскажи, что с тобой сегодня стряслось.
— Пытался избавиться от яда, который ты мне оставил, — ответил Егор горько, — не получилось, правда.
Он выключил свет и лёг спать, демонстрируя, что не собирается продолжать этот разговор.
Когда Егор вышел из палатки, уже стемнело, а Хутха дожидался его снаружи. Дел больше не было, и они отправились домой. По пути к метро Хутха внезапно отлетел в сторону и сел на вывеску с надписью «На другой стороне» и припиской рядом «Ресторан» и каркнул:
— Подойди.
Нехотя Егор подошёл.
— Нам надо сюда зайти, — сказал грач.
Егору почему-то совсем не хотелось внутрь.
— Зачем?
— Нас пригласили. И будет не вежливо отказываться.
— Нас? — удивился Егор, — мне никакого приглашения не приходило.
— Да, нас, — надавил Хутха, — заходи давай.
Егор открыл дверь и вошёл. Одновременно с ним внутрь влетел и Хутха.
Стоило Егору переступить порог, как он ощутил, словно на плечи ему положили незримую ношу.
Ресторан был оформлен в старинном стиле. Бревенчатые стены, бревенчатые же колоны с искусной резьбой, и резные косяки у дверей. По правую руку расположился гардероб, в котором работала невысокая девушка с острыми чертами лица, тонким длинным носом и заплетёнными в две косы каштановыми волосами. Егор отдал девушке куртку и пошёл вперёд, к повороту налево, который вывел Егора в большую двухэтажную залу, причём второй этаж нависал над первым только наполовину, как балкон. В самом конце зала, напротив входа, Егор разглядел бар, сработанный из причудливо изгибающейся целиковой доски. Столы все были массивные, деревянные. Вместо стульев — скамьи со спинками, вместо ножек которым служили пеньки. Не верилось, что такое заведение умещалось на первом этаже панельки.
Из ниоткуда появился молодой человек с глазами разного цвета: карим и серым, и сказал:
— Вас ожидают на втором этаже. Я провожу, — и двинулся к лестнице.
Ошарашенный Егор пошёл следом. Балясины тоже оказались с резьбой, причём каждая изображала какой-то сюжет. Егор успел разглядеть скачущего на волке юношу в богатом кафтане с высоким воротом; поющую птицу с женским лицом; жабу со стрелой во рту; Прекрасную девушку, у которой из рукава кафтана вылетают лебеди. С каждой преодолённой ступенью невидимая ноша на плечах Егора становилась тяжелее. Когда он ступил на второй этаж, ему казалось, будто кто-то водрузил ему на плечи мешок с песком.
На втором этаже, сидело нескольких посетителей. В дальнем конце, в углу, в мягком кресле, устроился крупный мужчина, лысый, с могучими усами. На столе перед ним стояла большая лохань с варениками и плошка со сметаной. С другом углу тихо переговаривались два удивительно высоких и худощавых человека. Один повернулся, взглянув на него, и Егору показалось, что-то странное, звериное, в лице этого посетителя.
— За мной, — сказал проводник зазевавшемуся Егору, и он, отвлёкшись от разглядывания посетителей, поспешил следом.
Они подошли к самому дальнему от лестницы столу у перилл. За ним идеально ровно сидел высокий, через чур худой человек. Он был одет в тщательно выглаженный дымчато-серый костюм-тройку с чёрным галстуком на ослепительно белой рубашке. К скамье рядом с ним была прислонена трость из воронёной стали с костяным набалдашником, а на столе лежала только большая книга в чёрном кожаном переплёте.
При взгляде на этого человека у Егора по хребту пробежали мурашки.
— У мальчишки неплохое чутьё, — промолвил мужчина. Голос у него оказался низкий, глубокий и завораживающий.
— Иначе я б его не выбрал, — ответил Хутха.
— Само собой, — сказал мужчина и указал рукой на скамью напротив себя, — прошу.
Егор, вздрогнул, словно приходя в себя, и сел на самый край. Хутха же удобно устроился на спинке, прямо напротив мужчины.
— Зачем звал?
— Поприветствовать, — делано улыбнулся мужчина.
— Ближе к делу, — ответил Хутха, — рассказывай, что хотел.
— Остеречь тебя хотел. Чуть больше двух месяцев тому назад кто-то перебаламутил всю округу, явившись во плоти. Ведь понимаешь, о ком толкую?
— Что значит во плоти? — спросил Егор, не удержавшись.
— Учителя своего спроси, — резко ответил мужчина, и на краткий миг Егору показалось, будто тот изменился. На Егора строго взирал древний старец. Он выглядел как мумия: иссохший, с пергаментной серой кожей. При этом его окружала аура величия. Его глаза пылали бледным пламенем, а голову его венчала тонкозубая, из призрачной кости, корона. Миг, и всё вернулось как было, но за этот миг на лбу у Егора выступил пот. Мужчина тем временем повернулся к Хутхе, и продолжил: — Мне бы очень не хотелось, чтобы это повторилось. Ты ведь меня понимаешь?
— Ты мне угрожаешь?
В ответ на это собеседник поднял в примирительном жесте руку, бледную, худую, с длинным тонкими пальцами.
— Я не ищу битвы. Лишь желаю, чтобы на моей вотчине было спокойно.
— Тогда мог бы сам успокоить сытыгаха, объявившегося в округе. Он, небось, тоже переполох поднял.
— К сожалению, не мог. Появились неотложные дела. К слову, я благодарен за то, что ты избавил меня от его присутствия.
— Тогда какие претензии?
— Никаких. Только небольшая просьба, — он навис над столом и с нажимом сказал: — не делай так больше. Мне бы не хотелось ссориться.
— Я тебя услышал.
После этих слов собеседник сдержанно улыбнулся и едва заметно кивнул, взглянув куда-то в сторону. Рядом тут же возникла девушка, точь-в-точь как та, что была в гардеробе. Только у этой в волосах были зелёные пряди.
— Что-то приготовить? — спросила она бойко.
— Мне — нет, но, вероятно, мои гости захотят что-то заказать. Не стесняйтесь, я угощаю, — закончил он, улыбнувшись Егору и Хутхе.
— Не смей, — тихо каркнул Егору Хутха, не сводя глаз с собеседника, — тебе тут есть нельзя.
— Почему? — удивился Егор.
— Разуй глаза, бестолочь!
Егор обвёл взглядом ресторан и понял, что вокруг нет ни единого человека. Официантка оказалась шишигой, с бледно-зелёной кожей, длинным острым носом и острыми когтями. Внизу, за барной стойкой стоял бес, похожий на человека, но покрытый бурой шерстью, а крупному мужчине в углу зала вареники сами в рот запрыгивали. Причём сперва они сами себя макали в сметану, а затем влетали в рот.
— Что это за место? — тихо спросил Егор.
— Лучшая корчма Москвы, — ответил их собеседник. — Хотя нынче такие места ресторанами именуют.
Судя по тону ответа, напряжение спало.
— И ты тут хозяин? — спросил Хутха.
— А кто ж ещё?
— А он смотритель? — Хутха, кивнул на беса за стойкой.
— Да. Думаю, люди именовали бы его «корчмовой» или «ресторанник», если б всё ещё общались с нами, но те времена давно минули.
— А кто ты? — тихо спросил Егор.
— Если ты до сих пор не понял, то и не заслуживаешь ответа, — резко ответил хозяин ресторана, — спроси потом у своего наставника.
— Идём, — каркнул Хутха, — нам тут делать больше нечего.
С трудом Егор встал и поплелся к лестнице. Когда он опустил ногу на первую ступеньку, их собеседник неожиданно спросил у Хутхи:
— Как твои поиски? Успехи есть?
— Откуда ты… — удивился Хутха.
— Я тоже кое-кого поспрашивал. Уже после тебя.
— Никак, — признался Хутха.
— Если что-то узнаю, дам тебе знать. Поверь, мне совсем не нравится мысль о том, что силой твоей завладеет кто-то, кого я не знаю хотя бы пару сотен лет. Да сберегут тебя боги, Старый Ворон.
— Боги мертвы, — мрачно отозвался Хутха.
— Знаю, — ответил хозяин ресторана, — но хочется верить…
— Идём, — сказал Хутха Егору, немного помедлив.
Только на улице с Егора спала невидимая ноша. Он хотел-было ещё раз взглянуть на вывеску, но она пропала. Позади была ничем не примечательная стена панельной многоэтажки.
— Кто это был? — спросил он Хутху.
— Ты на самом деле не понял?
Егор мотнул головой.
— Может когда-нибудь боги благословят тебя мозгами, — проворчал Хутха.
— Боги мертвы, ты сам сказал.
— Сказал. Но хочется верить… — пробормотал Хутха и ненадолго замолчал, но вскоре продолжил: — Сегодня ты повстречался с Кощеем. Запомни этот день как следует и надейся, что повторится это не скоро.
— А что он имел в виду, когда говорил о том, что ты явился во плоти во время боя с сытыгахом?
— Это… — Хутха стушевался
— Там что-то произошло. Что-то, чего я не знаю, — Егор попытался вспомнить, что же тогда случилось, но нашёл липкий ужас и тьму. У него закружилась голова, и он упал бы, если бы не опёрся о растущий рядом тополь.
— Расскажи, что произошло тогда, в бою с сытыгахом, — потребовал Егор.
Хутха тяжело вздохнул и ответил:
— Я вселился в твоё тело.
— Что?! Как… — Егор не мог найти слов, — Значит это ты отправил меня… туда? Я думал, что сошёл с ума!
— Иначе ты погиб бы. Ты не был готов к битве с сытыгахом. Слишком молодой, слишком неопытный, слишком…
— Слабый? — едко спросил Егор.
— …добрый, — закончил Хутха. — Сытыгах пришёл тебя убить, но ты не был готов убить его.
— И что, теперь каждый раз, когда мне будет “грозить опасность”, ты будешь захватывать моё тело?
— Нет. Это слишком тяжёлое испытание. Я не посмею больше.
— А если я снова окажусь слишком слаб?
— Ты не слаб. И никогда не был. Думаешь я избрал бы тебя, если бы ты был слаб? Если бы я считал, что ты не сумеешь вынести эту ношу? Нет, Егор, ты не слаб, но ни один птенец не умеет летать сразу как родился.
Какое-то время Хутха молчал, будто выдохся, но некоторое время спустя продолжил:
— Я сожалею о том, что сделал, но больше я никогда не займу твоё тело. Обещаю тебе.
Не отвечая, Егор пошёл к метро. Говорить с Хутхой не хотелось, на душе было скверно. Всё осточертело: противный зимний дождь, уродский лёд под лужами, невыносима давящая с неба хмарь и унылая, серая, грязная зимняя Москва. А больше всего осточертел этот грач. Странный, сварливый, раздражающий, древний и непонятный. И от этого страшный. Егор внезапно осознал, что знает о своём спутнике до ужаса мало.
У входа в метро из мрачных мыслей Егора вырвал телефонный звонок. Пётр Иванович. Ещё и ему что-то надо…
— Ты сейчас где находишься? — услышал он, приняв звонок.
— У входа в «Новогиреево».
— Сейчас пришлю машину. Хочу с вами переговорить с глазу на глаз.
— Понял, — устало ответил Егор, — мне у метро ждать?
— Да. Минут через десять за тобой подъедут, — ответил Пётр Иванович и завершил звонок.
Когда Егор добрался до кабинета Петра Ивановича, вечер уже перетекал в ночь. Казалось бы, ехать всего ничего, но московские пробки оказываются препятствием даже для колдунов. Раздражение схлынуло, и остались только грусть и усталость, которые, казалось, питали друг друга. Блуждание по сугробам, общение с лешим и Кощеем отняло у Егора неожиданно много сил как физических, так и душевных.
Кабинет Петра Ивановича условно делился на две половины: слева от себя вошедший видел рабочую зону с небольшой картотекой, шкафами и добротным дубовым столом, стоявшим прямо перед одним из двух окон. Справа, в самом углу, рядом со вторым окном, росла декоративная пальмочка высотой с человеческий рост, рядом с ней, у стены, стоял потрёпанный кожаный диван, перед которым расположился журнальный столик с застаревшими следами от кофе и чая. Все знали, что Пётр Иванович частенько засиживался на работе допоздна и ночевал прямо на этом диване.
— Я скучаю по временам, когда мне не надо было договариваться со всеми этими крючкотворами и крохоборами в дорогих костюмах, — принялся жаловаться Пётр Иванович вместо приветствия. — Я им говорю: «Будут человеческие жертвы», а им знаешь, что интересно? Как долго они в простое, видишь ли, будут! Сколько денег потеряют. Я им про жизни, а они мне про деньги. И в последнее время так всё чаще. Да нет, всегда так в последнее время. Не знаю, Егор, может раньше люди были иные, а может я был раньше иной и не замечал этого… Но очень я скучаю по временам, когда этим всем занимался кто-то другой, — он сокрушённо покачал головой, поднял взгляд на Егора и добавил: — Спасибо, что приехали.
Будто Егор мог не приехать.
— Садись, отдохни, — он махнул рукой в сторону дивана, — знаю, у тебя день тоже не был простым, — сказав это, он уткнулся взглядом в какой-то документ, лежавший на столе.
Егор опустился в обнявший его диван, и сразу как-то обмяк, растёкся. Голова потяжелела, а веки стали закрываться сами собой.
— Я вас для чего попросил приехать-то, — донёсся до Егора голос Петра Ивановича, — расскажите ка мне подробно, как обстоят дела в парке и ваши мысли по этому поводу.
Усилием воли Егор заставил веки открыться, сел прямее, чтобы меньше хотелось спать, и начал рассказ с того, как пришёл в парк и заметил, что что-то не так. Вместе с Хутхой они рассказали о встрече с лешим и девочкой-двоедушницей.
— В первую очередь, откуда, чёрт возьми, в небольшом парке взялся леший? Ты говоришь, он умеет путать тропы? — сказал Пётр Иванович, когда Егор и Хутха закончили рассказ.
— Мне показалось, будто в какой-то момент я очутился не в парке, а в древнем лесу.
— Вот! Ещё и с пространством умеет играть. Откуда он такой взялся то?
— Что-то в парке увеличивает количество… энергии. Думаю, леший родился как раз из этой энергии, — сказал Хутха.
— Надо как можно скорее найти источник этой энергии. А то, боюсь, мы получим ораву диких духов в густонаселённом районе. И что ещё за двоедушница? Они в городах давным-давно не появлялись.
— Не думаю, что она знает, в чём причина странностей, — сказал Егор.
— Я тоже, но двоедушницу нельзя оставлять без внимания. Нужно узнать, где она живёт, и откуда появилась. К тому же леший её, почему-то, охраняет.
— Может получится собрать информацию со школ в округе? — предположил Егор.
— Надо попробовать. Но на это понадобится время, — с сомнением сказал Пётр Иванович и замолчал, а после недолгого размышления продолжил: — Сделаем так. Вы с завтрашнего дня будете патрулировать парк. Главная задача — найти источник энергии. Если встретите диких духов… уничтожить.
Он снова сделал небольшую паузу, после которой сказал:
— На этом, пожалуй, всё. Идите домой, отдыхать.
Егор встал с нагретого дивана, вздрогнул от неожиданно вцепившегося в него холода и направился к двери, но на полпути остановился и спросил:
— Почему вы хотели пообщаться со мной с глазу на глаз? Почему я вообще в личном подчинении, а не в оперативной группе?
— Я уж думал, что тебе не интересно или и так всё понимаешь, — улыбнулся Пётр Иванович. — Ты мог заметить в наших рядах много колдунов разного пошиба, но вот шаманы — люди редкие. На всю Москву вас, кажется, трое, и, будь уверен, работы хватает у всех. Твои таланты слишком ценны, чтобы хоронить из в оперативном отделе.
— Тогда, может, поднимете мне зарплату?
Пётр Иванович улыбнулся и махнул рукой:
— Иди отдыхай. Думаю, ближайшие дни будут не простыми. Всё, давай-давай.
— Ну, попробовать стоило, — вяло усмехнулся Егор, выходя из кабинета.
До дома Егор добрался, едва держась на ногах, но всё же перед сном он заставил себя, как и каждый вечер прежде, покинуть тело и вплести ещё одну нить в «клинок души».
Хутха рассказал о «пурт’амевад» — клинке души — через несколько дней после битвы с сытыгахом. По его словам, это самое надёжное оружие шамана, но его нужно плести из нитей, сотканных из собственной души. Пурт’амевад не обычное оружие, а часть души владельца. Он не имеет постоянной формы, и только владелец решает, как «клинок» будет выглядеть.
Прежде чем лечь спать, Егор сел на пол, опершись спиной на кровать, и покинул тело. Он коснулся своей души, и с ужасной болью за пальцем потянулась тонкая, как паутина, нить. Казалось, что Егору в спину медленно вгоняют раскалённый гвоздь. Сердце бешено билось. После битвы с сытыгахом, покидая тело, Егор всё ещё отлично его ощущал. Наконец, нить отделилась от души и плавной волной затрепетала на эфемерном ветру. Медленно, Егор поднёс нить к правой ладони, на тыльной стороне которой появился тонкий, длинной в полторы ладони, луч света в форме лезвия. Когда Егор смотрел на него, ему всегда вспоминались зилоты протоссов. Нить притянулась к клинку и впиталась в него без остатка. Закончив, Егор вернулся в мокрое от пота тело. Извлечение нити с каждым разом было всё тяжелее. Может стоит сделать перерыв? Остаток сил ушёл на то, чтобы взобраться на кровать, и, как только его голова коснулась подушки, он провалился в беспамятство: на сны не осталось сил.
Предисловие автора
Два месяца я мучил этот рассказ (или он мучил меня, это как посмотреть), и решил, что пора-таки выложить. Прямо так как есть, хоть он до сих пор кажется мне не готовым. Но есть чувство, что либо я выложу его сейчас, либо так никогда и не доведу до того состояния, что буду считать его доделанным.
Хочу поблагодарить 26 человек, которые подписались на меня и, надеюсь, ждут продолжения моих историй. Осознание того, что моё творчество хоть кому-то нужно даёт силы писать, дописывать и мотивацию к тому, чтобы становиться лучше.
Приятного чтения!
***
Егор отхлебнул кофе и посмотрел на мужчину, который сидел за столиком по соседству. На его ботинке виднелся полупрозрачный бурый силуэт — бесёнок — который игрался со шнурками. Пару недель назад Егор начал замечать тени существ мира ду́хов, даже не выходя из тела. Оказалось, что они живут в домах, на улицах, на набережных, в переходах метро, в кафе и магазинах, да и много где ещё… Словом, всюду. Ху́тха сказал, что это от того, что связь Егора с миром духов окрепла.
Бесёнок на ботинке мужчины тем временем развязал шнурки и теперь, копошился, запутывая их в хитроумные узлы.
Мужчина допил свой кофе и собрался уходить. Поднимаясь, он заметил запутанные шнурки, чертыхнулся, и принялся развязывать накрученные бесёнком узлы, а виновник бардака спрятался за ногой и, казалось, смотрел прямиком на Егора.
Зазвонил телефон. На экране появилась надпись «Пётр Иванович. Шеф».
— Слушаю.
— Егор, привет. Ещё не в офисе?
— Нет.
— Хорошо. Заскочи, в Кусковский парк. Я ведь правильно помню, что тебе по пути?
— Да. А что там?
— Подозрительно много сообщений об активности. Надо б проверить.
— Понял, уже выхожу.
— Ты ещё дома, что-ли?!
— Нет, я, — Егор замялся, — кофе выпить зашёл.
— Ну-ка живо работать!
— Есть!
Егор завершил звонок, в два глотка допил оставшийся кофе и вышел на улицу. Несмотря на то, что уже была середина января, с самого утра шёл дождь. Холодные капли уныло шлёпали по остаткам грязных сугробов, а на дне луж спрятался коварный лёд.
Хутха куда-то запропастился. Когда Егор зашёл в кафе, грач остался ждать его снаружи, но, видимо, улетел по каким-то своим делам. В последнее время он часто где-то пропадал, а на все расспросы отвечал, мол и у него могут быть свои дела.
Придя в парк, Егор сразу почувствовал себя, что называется, «не в своей тарелке». Как будто бы сейчас ему здесь не место.
Чем глубже он уходил в парк, тем плотнее смыкалась вокруг зима. Если по всей Москве шёл дождь, сугробы наполовину растаяли, а на тротуарах были лужи, лёд и снежная каша, то тут, напротив, шёл редкий снежок, под деревьями расстелилось белое одеяло, присыпанное кое-где иголками, а дороги были покрыты притоптанным снегом.
Людей в парке было не особо много, лишь изредка навстречу попадалась гуляющая парочка или одинокий посетитель. Но Егора всё больше беспокоили силуэты, время от времени мелькавшие на самой границе зрения. Несколько раз он поворачивался, пытаясь их рассмотреть, но те всякий раз сразу пропадали.
Раздалось хлопанье крыльев. Плечом Егор ощутил знакомую тяжесть.
— Ты где пропадал?
— Дела, — ответил Хутха просто.
— Ты себе ворону нашёл, что-ли? — спросил Егор, и тут же ощутил звонкий подзатыльник. Он и не знал, что крылом можно так огреть.
— Ты б делом занялся лучше, — прокаркал Хутха. — Должен же хотя бы немного почуять, что тут не так что-то.
— Я и почуял, — ответил Егор с обидой, — только не пойму, что именно.
— Я пока тоже не пойму, — признался Хутха. — Пойдём дальше. Может разберёмся.
Чем дольше они бродили по парку, тем сильнее убеждались в том, что в тут опасно. Подо льдом в прудах что-то металось, будто готовое в любой момент вырваться и сцапать проходящего мимо посетителя, на краю зрения появлялось всё больше призрачных фигур и, казалось, даже слепленные давеча снеговики копили жизнь и готовы были вот-вот сойти со своих мест.
— Тут как-то слишком много… души. Настолько много, что из неё рождаются новые духи. Совсем юные. Они ещё не понимают, что они такое, и пробуют мир на прочность, — задумчиво сказал Хутха, и добавил: — Егор, звони Петру. Парк нужно закрыть. Людям здесь опасно.
Не мешкая, Егор достал телефон.
— Ты в парке? — спросил Пётр Иванович вместо приветствия.
— Да.
— Как обстановка?
— Тревожная. Хутха говорит, что парк лучше закрыть, не то могут появиться жертвы.
Пётр Иванович некоторое время молчал, затем ответил:
— Хорошо. Оставайся на месте, наблюдай за ситуацией. Если что-то случится, сразу оповещай. Я договорюсь о том, чтобы парк закрыли на какое-то время. И ещё вышлю тебе кого-нибудь в помощь.
— Хорошо.
— Всё, до связи, — сказал Пётр Иванович и сбросил вызов.
Егор свернул в сторону от приусадебного пруда и направился в дикую часть парка. Чем дальше он шёл, тем суровее становилась зима, гуще снегопад и выше сугробы.
Неожиданно, совсем рядом из-за дерева выскочила пламенно-рыжая лисица. Она в упор взглянула на Егора медными глазами, визгливо гавкнула и скрылась за деревьями, не оставив после себя ни следа.
Егор тут же кинулся вдогонку по протоптанной рядом тропе. Хутха, не удержавшись на плече, вспорхнул и каркнул:
— Куда?!
Лисица огненными сполохами мелькала между деревьями, но каждый раз, когда Егор добирался до места, будто растворялась в воздухе и появлялась вновь, но уже в десятке метров от Егора. Он не заметил, как тропа кончилась, и он оказался по колено в снегу. Не заметил, как совсем пропал городской шум, который пусть и становится тише, но никогда не смолкает полностью, когда гуляешь по Кусково. Егор опомнился только когда лес вокруг начал угрожающе трещать, а вдалеке послышался глухой рык. Его обступили деревья такие могучие и древние, что казалось, будто Егор угодил в самую чащу дремучего леса, под сводами которого давно не бывало солнечного луча. Снега тут оказалось намного меньше, и идти стало легче.
Лисий хвост пламенел за деревом впереди, и Егор бросился туда, но почти сразу рыжий огонёк хвоста пропал, будто кто-то задул свечу. Когда Егор дошёл до дерева, там уже никого не было. Ни следа. Он услышал, как на ветку дуба прямо над ним прилетел Хутха, и принялся озираться вокруг.
— Прибежал прямиком в ловушку, дубина, — пенял Хутха.
— Я подумал, что лиса как-то связана со странностями парка, — принялся оправдываться Егор, — это ж явно дух.
— Тут ты прав, связана.
В этот момент из-за деревьев неподалёку, вышла девочка, лет четырнадцати. Она зевала и потирала глаза, будто только что проснулась. Она была без шапки, в куртке, которая явно ей велика, джинсах и поношенных кроссовках. Русые волосы её доходили почти до пояса.
— Всё интереснее и интереснее, — тихо проговорил Хутха.
— Ты потерялась? — спросил Егор, собираясь подойти ближе, но Хутха предостерёг его:
— Стой.
В этот самый миг ель, под которой стояла девочка, ожила. Её ветви удлинились и стали больше напоминать лапы или, даже, руки. Существо резко согнулось, и, взметнув фонтан снега вперемешку с комьями мёрзлой земли, ударило ветвями о землю между Егором и девочкой. Присмотревшись, Егор разглядел в кроне нечто, отдалённо напоминавшее уродливое, непропорциональное человеческое лицо.
— Тут не должно быть лешего, — сказал Хутха удивлённо, — лес слишком мал.
Леший молчал.
— Мы не причиним вам зла, — добавил Егор.
Егору показалось, что на уродливом лице он заметил сомнение.
— Ты видишь меня, — прокаркал Хутха, — если бы мы были врагами, ты уже погиб бы.
— Нет, — ответил, наконец, леший. Гулким, протяжным голосом, в котором слышались шелест листвы и треск ветвей. — Ты старый. И могучий. Из далёких мест. Но и я не слаб.
Он говорил медленно, будто вспоминая слова, и совсем простыми фразами.
— Кто эта девочка? — спросил Егор.
— Ей нужна помощь.
— Ты защищаешь её потому что ей нужна помощь?
— Да. Она потерялась.
— Конечно, — ответил Хутха, который сел на лиственницу, поближе к лешему, — она же двоедушница.
— Помогите ему! — неожиданно выкрикнула девчонка.
— А что с ним случилось? — удивился Егор.
— Он дичает, — ответил Хутха. Слышишь, как разговаривает? Как будто ему приходится вспоминать, как это вообще делать.
— И что будет, когда он одичает?
— Его придётся убить. Или он начнёт убивать людей в парке.
— Вы поможете?
Леший водил глазами от Егора к девочке, потом к Хутхе и снова к Егору. Было видно, что он едва поспевает за разговором.
— Постараемся, — ответил Егор. — А ты кто такая? И как сдружилась с лешим?
— Оксана, — ответила девочка. Я тут не далеко живу. У Новогиреево. И часто прихожу сюда. Ли́се тут нравится.
— Ли́ся — это твоя вторая душа? — спросил Хутха.
— Наверно… — неуверенно ответила Оксана, — она живёт вместе со мной. Тут, — девочка ткнула пальцем себе в грудь.
— А кто твои родители? — спросил Хутха.
— Мама Лена. Я с ней живу. А папу я не знаю.
— Понятно. Мы тебе обязательно поможем, — сказал Егор, и обратился к лешему: — Как думаешь, от чего ты теряешь рассудок?
Некоторое время монстр стоял, недвижимо, будто не слышал вопроса. Затем вздрогнул, сбрасывая оцепенение, и ответил:
— Нет.
— И на что ты рассчитывал, — пробормотал Хутха и добавил: — как давно начались изменения?
— Не знаю.
Хутха перелетел на плечо лешему и принялся клевать его в голову, приговаривая:
— Бесполезное полено! Ты хоть что-нибудь знаешь?!
— Эй, ворона, не обижай лешего! — возмутилась Оксана.
— Он грач, — машинально поправил её Егор.
Леший принялся неуклюже отмахиваться, и Хутха перелетел на соседнюю сосну.
— Пойдём. Тут мы больше ничего толкового не узнаем.
— А нас леший отпустит? — с сомнением спросил Егор.
— А куда он денется? Так ведь, деревяха?
— Ступайте, — ответил леший.
Егор с Хутхой на плече побрёл обратно по своим же следам. Постепенно деревья стали тоньше, ниже, моложе. Посветлело, послышался шум автомобилей. Зазвонил телефон. Номер не определён.
— Алло.
— Да неужели! Ты же Егор?
— Да.
— Я Антон. Меня отправили тебе в подмогу. Ты где?
— В парке.
— Правда, что-ли? — съязвил Антон. — Я вот, представь себе, тоже! Где тебя искать то?
— Я… — Егор осмотрелся. Вокруг только деревья и снег. — Трудно сказать. Можешь мне скинуть геометку? Я подойду.
— Окей. Только не тормози. Задолбался я уже тебя по всему парку искать.
— Да, да, конечно.
Егор завершил звонок. Вскоре в «Telegram» пришло сообщение от пользователя «gorec». Геометка показывала на место рядом с усадебным прудом. Егор сверился со своим местоположением на карте: идти минут пять. Совсем недавно парк казался Егору намного больше.
Антон дожидался Егора на небольшой поляне неподалёку слева от приусадебного пруда. Там же оказалась большая серо-зелёная палатка, из которой выглядывала чёрная печная труба. Горецкий, казалось, не чувствует холода, он был без шапки, в серой толстовке с капюшоном и не застёгнутой тонкой ветровке.
Стоило выйти из леса, как Хутха, сказав, что хочет ещё раз осмотреть парк, улетел.
— Ты что, за кроликом в нору убежал? — спросил Антон, когда Егор подошёл.
— Да нет, — опешил Егор.
— Расслабься, я пошутил, — улыбнулся Антон, и пошёл к палатке. — Ты с этим вороном прям как настоящий сказочный колдун с фамильяром!
— Не люблю сказки.
— А чего так?
— Да волшебство сказочное как-то не по мне.
— Странно слышать такое от колдуна, — сказал Антон, входя в палатку. Егор последовал за ним.
Внутри стояло два стола: письменный и обеденный, несколько раскладных стульев, буржуйка, в которой горел огонь и трубу от которой Егор видел снаружи, небольшая газовая плита на две конфорки и баллон с пропаном рядом с обеденным столом.
— А что тебе нравится? — спросил Антон, когда за Егором опустилась тяжёлая материя «двери».
— Фантастика, космос.
— Например?
— «Звёздные войны», — принялся вспоминать Егор, — «Пятый элемент», «Старкрафт»…
— Так Звёздные войны — то же фэнтези, только в космосе, — усмехнулся Антон.
— Чего это фэнтези?
— Ну сам подумай! Сила — та же магия, её никак научно не объяснишь!
— Так медихлорианы…
— Чушь дебильная, — отмахнулся Антон, — Призраки силы тоже в медихлорианах хранятся?
На это ответить было нечего. Антон подошёл к плите, включил газ и пальцем поджёг конфорку.
— Ты это как…?
— Волшебство, — ухмыльнулся Антон, взял старенький железный чайник и поставил на огонь. — А «Властелин колец» ты не смотрел?
— Нет, — признался Егор, — как-то не довелось…
— Зря. Посмотри, уверен, тебе понравится. Только книгу не читай.
— Чего это? Думаешь, не осилю?
— Ну ты ж волшебство не любишь, а там оно в каждой строчке, — усмехнулся Антон. — Ладно, садись, расскажу тебе, что мы все тут будем делать, и какая у тебя роль.
Антон рассказал, что СКоР организовал патрулирование парка и выставил на всех входах оперативников, что бы те не пускали в парк гражданских и следили, чтобы из парка не выбралась какая-нибудь нечисть. От Егора ожидают, что он найдёт источник странностей и доложит начальству, которое уже будет решать, что с этим делать.
Приветствую вас, биксбитовые мои! С праздником!
Сегодня 26 февраля и День рассказывания сказок!
Есть и такой праздник. Хоть праздник и неофициальный, но чудесный и добрый. Все мы выросли на сказках, которые нам рассказывали (читали) наши мамы и бабушки. Сказки занимают особенное место в жизни каждого человека.Первые сказки мы слышали от наших близких. В первых книжках, которые нам читали, были сказки. Добрые и страшные, весёлые и грустные - сказки бывают разные. Слушая их, дети переживают за героев, учатся отличать добро от зла, правду от лжи. Сказки народов мира – это живая, неумирающая история народов и стран, которая проявляется в самых общих чертах, но обрисовывает характерные черты каждой нации, ее взгляды на жизнь, историю, явления природы. Это сокровищница культуры человечества.
Сейчас, когда мы стали взрослыми, сказки читаем уже своим детям. Но, будучи взрослыми, люди не перестают любить и читать сказки. Есть даже такой жанр современного искусства - фэнтези. Ну так это тоже сказки. Сказки для взрослых людей, где добро обязательно побеждает зло.
Лично я очень люблю читать такие книги. А вы?
