Как рассыпалась одна из крупнейших бизнес-империй дореволюционной России
Дело было в 1900 году. На скамье подсудимых оказался крупнейший предприниматель своего времени. Суммы, фигурировавшие в деле, впечатляют даже сегодня.
23 июня в Митрофаньевском зале началось слушание дела коммерции советника Саввы Мамонтова, его брата, потомственного почётного гражданина Николая Мамонтова, двоих сыновей первого — Сергея Мамонтова и Всеволода Мамонтова, дворянина Константина Арцыбушева и потомственного почётного гражданина Михаила Кривошеина, обвиняемых в крупных растратах и многочисленных злоупотреблениях.
А в чём же была суть этого громкого дела? Если описать коротко, то Савва Мамонтов перенаправил финансовые потоки на благо бизнеса.
Железные дороги — выгодный бизнес
Мы привыкли упоминать Савву Мамонтова как филантропа и покровителя искусств. Однако в первую очередь он был крупнейшим российским предпринимателем, имевшим интерес в том числе и в строительстве железных дорог.
Строительство железнодорожных магистралей в XIX веке было не просто выгодным, а крайне выгодным делом. Первая дорога, Царскосельская, была открыта в 1837 году и имела протяженность всего 25 вёрст (26,3 км). За ней была Николаевская, открытая в 1851 году, и по ней уже ходили отечественные паровозы производства Александровского завода (Санкт-Петербург), а вскоре на нём начали выпускать и вагоны. В 1870-е в России строилось более 1,5 тыс. км дорог в год, в 1890-е железнодорожная сеть в год прирастала на 2,5 тыс. км.
Бурно развивавшийся бизнес привлёк и Мамонтовых. Иван Мамонтов финансировал прокладку ветки в Сергиев Посад, был директором Общества Московско-Ярославской железной дороги. После смерти промышленника компанию возглавил его сын Савва.
В начале 1890-х было принято решение продолжить Московско-Ярославскую дорогу до Архангельска, чтобы как-то оживить северные районы. В 1897 году дорога протяжённостью 595 вёрст была открыта — строительство заняло всего 3,5 года.
При этом к 1900 году Общество Московско-Ярославской дороги успело построить ещё 3 дороги, в «парке» компании было более 200 паровозов, около 4 тыс. товарных вагонов и порядка 400 пассажирских. Прибыль всего этого бизнеса по тем временам была колоссальная — более 5 млн рублей в год.
Невский завод: проблемы и убытки
Для железной дороги нужны были паровозы и вагоны, и Мамонтов решил наладить их отечественное производство. Его компания арендовала государственный Невский механический завод, приобрела металлургическое предприятие в Иркутской области. Началось формирование промышленного концерна. Эксперты отмечают, что обычно в состав таких конгломератов входили крупные банки, обеспечивая финансовую стабильность. А вот как раз банка у Мамонтова не было.
Невский завод нуждался в переоборудовании, к тому же ему никак не удавалось выбраться из долгов. Чтобы найти средства, 1898 году были выпущены облигационные займы, но этого было недостаточно.
В 1899 году в кассе Московско-Архангельской железной дороги обнаружилась недостача: деньги было вложены в обустройство Невского завода. Предприятия заключали между собой договоры, но завод был не в состоянии выполнить обязательства, и его долги снова росли. Мамонтов рассчитывал покрыть их доходами от строительства других железнодорожных веток, но полученные концессии внезапно были отозваны. На середину февраля 1898 года долг многострадального завода перед железной дорогой достиг почти 9 млн рублей.
Мамонтов между тем продолжал искать источники финансирования. Используя своё влияние и возможности других своих компаний, он добился получения кредита в Международном коммерческом банке Петербурга (некоторые историки говорят, что этот банк посоветовал Мамонтову сам Сергей Витте*).
*Государственный деятель осуществил комплекс преобразований в промышленности. В результате его денежной реформы Россия получила обеспеченную золотом валюту.
В многоходовой сделке были задействованы различные ценные бумаги, но к тому времени уже поползли слухи о том, что с железнодорожной компанией Мамонтова не всё благополучно. В итоге банк кредит закрыл, а уже полученную Саввой Ивановичем сумму потребовал вернуть. Бизнес-империя рассыпалась на глазах.
Последние надежды
Мамонтов искал спасения у Витте. На суде, о котором мы уже упомянули в начале, Николай Гарин-Михайловский, известный писатель и инженер, рассказал, что по просьбе предпринимателя обращался к министру финансов за поддержкой Невского завода — госкредитом под залог паёв предприятия.
Но Витте тоже отказал, крайне пренебрежительно высказавшись о перспективах получить в залог бумаги завода.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Есть разные версии, почему же Витте не помог Мамонтову: по одной из них, о небезупречности железнодорожного бизнеса знал министр юстиции Николай Муравьёв и хотел этим воспользоваться в борьбе против Витте. Министр финансов, не видя других возможностей обезопасить себя, пожертвовал Мамонтовым.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Савва Иванович решил продавать собственность, но было уже поздно. В сентябре 1899 года его арестовали, обвинив в незаконных сделках и злоупотреблениях. Следующие полгода он провёл в тюрьме: за его освобождение был назначен залог в 5 млн рублей, и внести его в сложившейся финансовой ситуации семья не смогла.
Впрочем, и меньшую сумму родственники вряд ли смогли бы собрать. Как пишут в «Судебной драме», во время ареста Мамонтов, выслушав требование немедленно вернуть 700 тыс. рублей, предъявил всю имевшуюся у него наличность — 53 рубля с копейками и 100 немецких марок. Никаких больше денег во время обыска в доме найдено не было. А у Мамонтова в кармане обнаружили заряженный револьвер и записку о намерении покончить с собой.
По-человечески Мамонтову сочувствовали многие. В воспоминаниях художника Константина Коровина читаем: «Я приехал в Петербург и увидел Сергея Юльевича Витте, который был министром. Сергей Юльевич, к моему удивлению, сказал мне, что он тоже не знает акта обвинения Мамонтова. — Я знаю, что Мамонтов честный человек, и в этом совершенно уверен».
С 23 по 31 июня 1900 года в Московском окружном суде (а точнее в уголовной палате) присяжные рассматривали дело Мамонтова. Также на скамье подсудимых были его брат, два сына и два руководителя железной дороги.
Защита была представлена ведущими адвокатами того времени.
Сам прокурор Алексей Лопухин отказался обвинять Мамонтова. Он отмечал, что злоупотребления его были очевидны, но сделаны они были в результате ошибок в предпринимательской деятельности — Мамонтовы не положили эти деньги себе в карман. «Защищать нравственность их поступков, конечно, было невозможно, но и выбор министерством финансов именно их в качестве дани правосудию казался непонятным», — писал впоследствии Лопухин.
Как сказал на процессе Гарин-Михайловский: «Какую угодно перспективу Мамонтова рисовали себе все знавшие его, только не эту. Этого Савва Иванович не заслужил».
Савву Мамонтова защищал Фёдор Плевако.
Плевако, без преувеличений, был выдающимся адвокатом своего времени, а его речи стали образцом судебной риторики. При этом он умел обратиться к присяжным так, чтобы его слова произвели наибольшее впечатление: он стремился восстановить справедливость, а не упирался только в букву закона.
В итоге Савва Иванович Мамонтов и все другие подсудимые по этому делу были оправданы в уголовном суде, но гражданские иски на сумму более 9 млн рублей были удовлетворены. Мамонтову пришлось продать большую часть своего имущества и коллекцию, у него осталось только одна небольшая керамическая фабрика.
___________________________________________________
А у вас есть небольшая керамическая фабрика? :)
