Никогда не думал, что обзаведусь домом. Как и многие люди моего поколения, я считал, что купить собственный дом – это несбыточная мечта. Действительно, зачем привязываться к одному месту и влезать (в еще большие) долги? Но дом 242 на Малберри-Лейн все изменил.
После расставания, я собрал бинго тривиальных поступков, и единственное, о чем не стыдно вспоминать – новая работа на другом конце страны. Последняя отчаянная попытка выбраться из токсичного хаоса, в который превратилась жизнь, и оказаться там, где я никого не знаю, и никто не знает меня. Новый старт.
Итак, я получил работу. Должно быть, видеосвязь была настолько плохой, что интервьюер не разглядел мои похмельные глаза и не услышал дрожь в моем голосе. Высокая зарплата и такая же ответственность определенно пугали, но я отреагировал на это лучше, чем надеялся. Мои новые коллеги были добрыми, немного странными людьми, они помогли мне завести новые связи и выбраться из своей скорлупы. Вскоре, я искренне влюбился в город, который мы все называли домом.
Новая жизнь настолько воодушевляла, что уже через год я стал подыскивать себе постоянное жилье.
Но вскоре обнаружил, что арендная плата в этом идиллическом маленьком городке на северо-западном побережье Тихого океана астрономическая, а цены на недвижимость заоблачные. Даже с моей высокой зарплатой не факт, что мне удалось бы накопить достаточно денег для первоначального взноса, одновременно оплачивая аренду, счета и студенческие кредиты. Каждое место, которое я находил, было либо настолько дорогим, либо настолько дрянным, что это стало локальным мемом. Среди коллег и вовсе зародилась игра “кто сможет найти худший дом на рынке”.
Так что, впервые увидев рекламу дома на Малберри-Лейн, я сразу подумал: ну, а с тобой-то, что не так?
Двухэтажный фермерский дом с крепкой верандой ютился в паршивом райончике, зажатом с двух сторон более развитыми и приятными соседями. Однако ничего не указывало на проблему с преступностью, а цена оказалась настолько низкой, что я был уверен: кто-то забыл дописать пару-тройку нулей. Короче говоря, я тут же забронировал встречу. Дом оказался еще лучше, чем на фото. Добротно построенный, очень-очень чистый… Дружелюбный агент объяснил, что он пустует уже несколько недель после смерти бывшей владелицы – одинокой пожилой женщины. В ее смерти не было ничего криминального: старушка просто утонула в ванне.
Интересно, не поэтому ли там было так чисто? Как будто агентство стремилось стереть любые напоминания о бывшей обитательнице и ее смерти. Я задержался на пороге темной ванной, вглядываясь в сгущающиеся тени. Волосы на загривке встали дыбом. Я правда решусь жить там, где только что умер человек? Но с другой стороны, что за глупый вопрос? Я столько раз переезжал с одной съемной квартиры на другую, что наверняка уже могу собрать коллекцию мест, где кто-то да почил.
Но червячок сомнения уже делал свое дело. Идея купить дом казалась все менее и менее привлекательной, пока… Пока я не обернулся в последний раз, стоя у дороги. Я представил, как вхожу в дверь после долгого рабочего дня, а из широких окон льется уютный золотистый свет. Может быть, собака или супруга встречают меня у двери, кто знает… Агент ухмыльнулся и выжидающе протянул документы. Он знал.
Я переехал несколько недель спустя. Финансы оказались практически на нуле – подписывать документы на первую в жизни ипотеку было все равно что отдавать душу дьяволу, правда с несколько худшими последствиями, если что-то пойдет не так, – но я напомнил себе, когда ручка в нерешительности зависла над пунктирной линией, что такая возможность выпадает раз в жизни. Несколько моих коллег вызвались помочь мне переехать еще до того, как я решился попросить их об этом. Прекрасные люди. Как дети, мы скользили по пустым коридорам в носках, собирали башни из моих картонных коробок и ели пиццу, пялясь на голую стену гостиной и шутя о том, как я мог бы переделать это место. Горячий ломтик пиццы в одной руке, холодное пиво в другой, смех друзей эхом разносится по пустому залу… казалось, что жизнь прекрасна. Наконец-то у меня получилось.
– Чувак, – воскликнул мой менеджер, вытирая руки о штаны, – У тебя там походу течь. – Он только что вышел из ванной.
Нахмурившись, я последовал за ним обратно по коридору. И да, из крана в ванной мерно капала вода. Как бы я ни крутил ручку, ничего не происходило... пока, наконец, капание не прекратилось само по себе. Я решил вызвать сантехника утром и вскоре уже провожал друзей за дверь после первой вечеринки в моем новом доме.
Измученный долгим днем, я рухнул на чистые простыни, даже не раздеваясь и не приняв душ. Меня накрыло такое блаженство, в этой тихой голубой ночи, под шелестом лопастей потолочного вентилятора…
…В ванной горит свет. Странно. Я выхожу в коридор. Шаги гулким эхом гуляют между стен. Кран снова капает, но в этот раз звук такой, будто капли падают в воду. Толкаю дверь.
Ванная наполовину наполнена прекрасной, чистой бирюзовой водой. Такая теплая, блаженно теплая… Над белоснежными стенками поднимается пар. Забыв о беспокойстве из-за горящего света, я опускаю руку в воду. Идеально.
Толстая морщинистая рука, хватающая меня за шею, нереально раздута. С непреодолимой силой она погружает мою голову все глубже под воду. Пытаюсь бороться, бью руками по поверхности, но кислород неумолимо тает. И вот разум теряет контроль над телом. Оно пытается дышать. И одним толчком за другим горячая вода льется в мои легкие…
Я вздрогнул и проснулся. В доме стояла тишина. Ни света, ни капель, ни жутких мокрых, раздувшихся мертвых рук. Только я, прижимающий руки к горлу и насквозь мокрый от пота. Я отправился на кухню за стаканом воды, стараясь выбросить кошмар из головы. Сладкая, холодная… вода была восхитительна и быстро привела меня в чувство. Видеть кошмары на новом месте – это нормально. Особенно после того, как меня перепугала смерть прошлой владелицы. Я просто сам себе морочу голову. Выпив еще стакан божественно вкусной воды, я вернулся в постель и провалился в сон без сновидений.
Только через неделю я понял, что подсознательно избегаю собственной ванной. Обычно после работы я сразу шел в спортзал через дорогу, тренировался и там же принимал душ. Зубы я чистил так быстро, как мог, и перенес все необходимые мелочи в туалет на первом этаже, где тоже была раковина. Не могу сказать, снились ли мне еще кошмары – просто не помню. А может не хочу вспоминать. Но с этим нужно было что-то делать. Так что я отправился в ближайший магазин товаров для дома и скупил там все самое яркое, что смог найти.
Ярко-розовый мохнатый коврик.
Кислотно-зеленый силиконовый коврик для душа.
Набор пушистых полотенец с коровьим принтом.
И почему-то кучку горшочков с крошечными кактусами.
Расставив все это добро, я налил полную ванну горячей воды с пеной и погрузился в теплую воду. Закрыл глаза. Глубоко вздохнул. Если бы каждый раз нужно было смотреть в глаза страху в такой обстановке, то, черт, это не так уж плохо. Я плескался среди пузырьков, пока не надоело и вытащил затычку.
Протерев глаза от воды, я вдруг заметил что-то серое и распухшее, дрейфующее прямо под слоем почти осевшей пены… но стоило смахнуть ее и в ванной не оказалось ничего, кроме воды. Я вытерся новым полотенцем, довольный победой. Вообще-то, все это настолько придало мне уверенности, что я даже вернулся к давно забытому аккаунту в приложении для знакомств и отправил несколько сообщений. К моему удивлению, вскоре у меня было назначено свидание. Несколько кружек пива и долгую прогулку по центру города спустя, мы оказались в постели у меня дома. Раньше у меня никогда никто не оставался на ночь, и, несмотря на то, что мы только познакомились, было приятно засыпать, под сопение девушки, уткнувшейся в мою грудь.
Посреди ночи я проснулся и обнаружил, что она исчезла. Приподнявшись на локте, я оглядел голубоватый полумрак спальни. Она ушла? Я подкрался к окну и раздвинул жалюзи. Только заросшая, освещенная фонарями пригородная улица. Скрип половиц заставил меня обернуться. Темная фигура прислонилась к дверному проему.
– Привет, – промурлыкала она.
– Привет, – выдохнул я. – Ты напугала меня до усрачки!
– Знаешь, мог бы и сказать мне, что живешь с бабушкой.
У меня кровь застыла в жилах.
– Чего?.. – Я едва говорил.
– Ну да, я чуть не наткнулась на нее в ванне.
Мои глаза остановились на темноте за открытой дверью ванной в конце коридора. Из дверного проема выплыла фигура. Пятно темнее самой темноты. Она не издала ни звука. Нечто похожее на раздутый человеческий труп. Глаза, тускло горящие, как бледные лампочки, уставились на меня, полные ненависти… И она неуклюже побрела вниз по лестнице.
– Все нормально? – спросила девушка, не обращая никакого внимания на ужас за ее спиной.
– Да… Просто немного напуган.
Захлопнув дверь, я запрыгнул в кровать, натянул одеяло до самого подбородка и прижался к своей визави, крепко зажмурившись, будто боялся, что если вновь открою глаза тот монстр будет стоять прямо передо мной.
Утром пол перед ванной был мокрым.
Когда девушка ушла, я тут же сделал то же самое. У меня не хватило духу остаться дома наедине с темными коридорами, тишиной, и мерным звуком капающей воды. Так что я пошел в библиотеку. Я всегда свысока относился к "сумасшедшим", которые верили в экзорцизм и экстрасенсов… и теперь сам стал одним из них.
Первый священник, которого я спросил об экзорцизме, рассмеялся и повесил трубку.
Второй сказал мне, что я плачу справедливую цену за жизнь во грехе.
Третий, пожилой мужчина с ирландским акцентом, оказался гораздо добрее. Он предложил мне повесить распятие, положить библию под подушку и молиться каждый вечер перед сном . А если это не сработает, перезвонить ему.
У большинства экстрасенсов, как ни странно, номера были заняты или отключены.
Первая хотела денег просто за телефонный разговор.
Вторая пообещала, что изгонит демона, не выходя из своего трейлера, как только я отправлю 200 долларов на ее счет.
И снова в третий раз мне повезло. На том конце провода щебетали птицы, я практически чувствовал запах благовоний через телефон. Приятная молодая женщина с мягким, обнадеживающим голосом пообещала встретиться со мной в тот же вечер, чтобы познакомиться с домом. И если она не сможет решить проблему, визит будет бесплатным.
Если не считать одежды приглушенных тонов и россыпи украшений из нефрита, женщина, ожидавшая меня на подъездной дорожке, совершенно не напоминала “стереотипного экстрасенса”. На самом деле, она больше походила на преподавателя искусств, чем на сгорбленную старуху в шали, наглаживающую хрустальный шар. Она с улыбкой подала мне руку.
Мы присели тут же на крыльце, где я и поведал свою историю. Эми прекрасно умела слушать – мне довелось общаться с достаточным количеством людей, чтобы понять это. Казалось, она делала мысленные заметки. пока я говорил, и не проявляла ни осуждения, ни чрезмерного воодушевления. Закончив, я встал, открыл дверь в дом, шагнул внутрь и придержал дверь для новой подруги-экстрасенса.
Эми застыла на крыльце совершенно неподвижно. Будто пыталась подготовиться к чему-то. Жутковатое зрелище. Затем, глубоко вздохнув, она вошла внутрь, опустив голову. Лицо скрылось под занавесью волос.
– В общем, ванная, с которой все началось, наверху… – начал я, поднимаясь по ступеням лестницы. Эми снова застыла у меня за спиной. Словно в моей гостиной поставили эксцентричную статую. Я вздохнул. Остановился. И спросил наконец: – Эми?
Никакого ответа. Пришлось снова спуститься, вдруг у нее случился приступ или вроде того… Глаза девушки были закрыты. Я даже не мог понять, дышит ли она.
– Эми? – Я потянулся к ее руке…
Крик был таким громким, что стекла чудом удержались в рамах. И он все длился и длился. Даже когда у нее уже давно должен был закончиться воздух, крик продолжал вырываться из пересохшего горла. По щекам Эми катились слезы. Я встряхнул ее, дал пощечину, а когда и это не сработало – выволок из дома.
Когда ноги девушки коснулись крыльца, ее лицо снова обрело человеческие черты. Спотыкаясь, она попятилась от двери.
– Мне жаль… Прости… Я не могу…
– Эми? Что происходит? – мне только и оставалось, что кричать ей вслед.
– Я не могу, – пробормотала она на ходу, нетвердой походкой направляясь к машине. Забралась внутрь, заблокировала двери и завела двигатель. – Тебе нужно уезжать из этого места немедленно.
Серовато-черный дым повалил из выхлопной трубы подержанной машины. Эми рванула с места, явно стремясь убраться отсюда как можно дальше. Оставив меня беспомощно стоять на подъездной дорожке дома, очевидно, проклятого, или одержимого, или что там еще. Я вернулся внутрь. Страх сменился гневом. Это был хороший дом. Ее выходка, выходка экстрасенса, была всего лишь шуткой, мошенничеством, либо попыткой выманить деньги.
Что мне нужно было сделать, так это окружить себя светом, шумом и людьми, которым я доверял.
В тот же вечер я предложил устроить у себя вечеринку. Создал чат, добавил друзей и коллег. Я прибрался и заказал пиццу, то и дело вызывающе поглядывая в сторону ванной. Если призрачная бабка думает, что сможет справиться с моими пьяными коллегами, флаг ей в руки.
Пришла целая уйма людей, что меня приятно удивило. Ситуацию омрачали только долгие, обеспокоенные взгляды, которыми меня награждали украдкой со всех сторон. Возможно, эта история с новым домом и нежеланным соседом повлияла на меня сильнее, чем казалось.
Приехала моя начальница Кэрол, со столом для настольного футбола в кузове пикапа. Демаркус привез караоке. Вскоре мысли о мертвой старухе вытеснило беспокойство о жалобах на шум от соседей. Грохот, крики и глухой гомон заполнили дом… и все же дурное предчувствие никуда не делось. Я изрядно набрался в тот вечер. Стена, к которой я прильнул, казалась гладкой и прохладной, как водная гладь (и почему я всегда так не хожу?), но коридор как будто нарочно все время удлинялся, а ванная убегала на десятки метров с каждым моим шагом. Дверь ванной оказалась закрыта, света не было… Я ввалился в нее и шагнул в темноту в поисках унитаза.
Уткнувшись прямо в мокрую голую кожу.
С воплем я отшатнулся и быстро включил свет.
Кажется, Кэрол и Демаркус, застигнутые врасплох прямо посреди, кхм… свидания, перепугались еще больше меня. Мы все стояли в неловком молчании, красные, как раки, пока я не пробормотал сквозь поднимающуюся рвоту, прежде чем зажать рот рукой:
– Спальня дальше и по коридору. Меня сейчас…
Я проснулся на диване. Кто-то перенес меня сюда и уложил набок. Во рту стоял омерзительный привкус, темнота казалась бесконечной. В голубой ночи мерцали цифровые часы. Где-то на кухне лилась вода. Пошатываясь, я встал и направился навстречу звуку… Демаркус склонился над раковиной и жадно глотал воду прямо из крана.
– Ты пробовал? – просипел он. – Так вкусно, не оторваться.
Не обращая больше на него внимания, я открыл холодильник и залпом выпил остатки молока – верного средства от сушняка, еще со времен учебы в колледже. Пусть это даже была просто байка, но в тот момент я надеялся на эффект плацебо. Отрубаясь на диване, я все еще слышал, как из крана течет вода.
Кэрол в ужасе стояла в кухне, зажав руками рот. Демаркус – или то, что от него осталось – все еще пил воду. Его живот чудовищно раздулся, жидкие фекалии стекали по ногам, собираясь в озеро на полу, но мертвые губы были плотно сомкнуты вокруг крана. И все же вода просачивалась сквозь них и потоком стекала по раздутому телу.
Теперь пришла моя очередь кричать. Кэрол смогла собраться и уже вызывала полицию. Она осталась со мной до тех пор, пока не приехали офицеры. Она оставалась и когда нас допрашивали. Возможно только это меня и спасло. Я был в шоке и не мог выдавить даже “да” или “нет” без ее помощи.
Я не буду вдаваться в подробности уборки, расследования или того, как я взял отпуск и уехал к родителям на несколько недель. В любом случае, я почти ничего не помню. Единственное, что намертво впечаталось в память – скрюченное, залитое водой тело Демаркуса. Но мне все равно необходимо было вернуться домой. Либо это, либо объявить о банкротстве и потерять жизнь, которую я с таким трудом построил.
Из-за всего произошедшего, я перестал встречаться со своей парой из приложения. С тех пор у меня было достаточно бессонных ночей, и одна мысль все не давала покоя: только она реально видела потустороннее присутствие в доме. Так что я отправил ей длинное письмо с извинениями, объяснил, что произошло… и попросил о помощи.
Я не имел права ожидать ответа, но она ответила.
Я знал ее под другим именем. Номер телефона тоже был другим, но фотография совпадала. Алекс согласилась встретиться у меня дома, когда я вернусь.
Было приятно входить в эту прохладную, темную тишину не в одиночестве. Я нервно огляделся, присаживаясь на диван. В доме пахло хлоркой. Я мог бы поклясться, что слышал звук капающей воды, но ни за что не заставил бы себя выйти из комнаты и пойти искать его источник.
– Сначала я думал, что она охотится только на меня. Или что со временем все пройдет, не знаю. Но после того, что случилось с Демаркусом…
Алекс в задумчивости обхватила пальцами подбородок.
– Мы оба в большой опасности, – сказала она наконец. – Если ты думал, что я смогу помочь избавиться от духа, то зря. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Но мне кажется, что оно охотится на людей только когда они одни. Когда уязвимы. Наверное так и вышло с Демаркусом: он проснулся пьяным, мучился от жажды и вот так кончил. Оно и до меня пыталось добраться тогда,когда я в полусне побрела в туалет. Так что, если мы будем вместе, когда оно явится…
– Ты что не слышишь? – взорвался я.
– Слышу что? Ты меня пугаешь…
Я вскочил и бросился к лестнице.
– Этот звук! Вода капает! – Я обвиняюще ткнул пальцем вверх. – Там.
Я не осмелился бы подняться один и Алекс это знала. Она взяла меня за руку и повела по коридору. С каждым шагом звук становился все громче и громче, пока не начал греметь в ушах набатом. Казалось, я схожу с ума. Но Алекс ничего не слышала. Крепко зажмурившись, я толкнул дверь в ванную.
Ванна была полна голубой, кристально чистой воды. Одна за другой капельки срывались с крана на ее сверкающую поверхность, будто светящуюся успокаивающим светом.
Как только я увидел ее, сразу понял, что должен окунуться с головой.
Прохладная прозрачная жидкость смыла бы все дурные мысли. Она оставила бы меня чистым, непорочным и невинным, как херувим. По идеально гладкому фарфору под водой не блуждали никакие тени.
Следующее, что я помню, – это как меня тащат по ковру в прихожей, промокшего по пояс. Я сопротивлялся, кричал, делал все, чтобы вернуться в ванну, а Алекс держала меня, как могла.
– Ты чуть не утопился! – закричала она, когда я наконец пришел в себя. Некоторое время мы лежали вповалку, тяжело дыша. В конце коридора смутно маячила жадная пасть ванной. Наконец Алекс нарушила молчание. – Чувак, - вздохнула она, – ...ты не думал о том, чтобы просто избавиться от ванны?
Именно это я и сделал. Пришлось влезть в еще большие долги, но я готов был заплатить любую цену. Пока рабочие трудились, я не переставая слонялся вокруг, преисполненный чувством вины за то, что не предупредил их о том, что может случиться. Ночи я проводил у Алекс. Мы все чаще виделись с тех пор, как она спасла мне жизнь. Душ я принимал в спортзале. То, как вода вырывалась из насадки душа и стекала в канализацию, все еще наполняло меня каким-то безымянным ужасом... но шум в раздевалке и присутствие других людей помогало. Я даже как-то раз закрыл глаза. И моему мозгу вдруг оказалось не так легко представить серый, раздутый женский труп, стоящий прямо позади меня в душевой кабине.
Наконец, дело было сделано. Рабочие вывезли все старое содержимое ванной на какую-то свалку, не оставив и следа от комнаты, где бывшая жительница встретила свой печальный конец. Жизнь вернулась к чему-то, напоминающему нормальность, и, хотя я продолжал принимать душ в спортзале, все же смог примириться со странными событиями на Малберри-Лейн, 242, настолько, чтобы написать об этом. До сегодняшнего вечера я думал, что оставил все это позади.
На закате перед домом остановился потрепанного вида пикап. Я слышал из кухни его дребезжащий выхлоп. Водитель и несколько оборванцев-пассажиров вышли, стянули с чего-то брезент и выгрузили это на мой двор.
Это была ванна – ее ванна. Последний раз испуганно взглянув на зловещий груз, оборванцы умчались прочь. Я не знаю, купили ли они ее, украли или подобрали на свалке. Не знаю, как они узнали, куда везти ванну...но она вернулась. Я ловлю себя на том, что смотрю через плечо в окно, пока печатаю...чем темнее становится, тем больше теней плывет от проклятой ванны к моей входной двери. И я боюсь того, что увижу в своем окне, если отвернусь слишком надолго.
Опухшее, осунувшееся лицо, круглое и гнилое, как старая тыква.
Изо рта нескончаемым потоком течет вода…
Однако сейчас, обласканная лунным светом, старая ванна кажется такой прекрасной. То, как она стоит там, белая, как кость, на лужайке… выглядит так умиротворяюще. Пожалуй, я пойду прилягу в нее. Почувствую бледный свет на своей коже...
В конце концов, я так давно не принимал ванну.
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Комментарии