Ощущение что я сильно охуел. Поспрашивал знакомых, коллег, кто полчаса на работу добирается, кто час, кто даже больше. Не только в курьерке, не только в Москве/Питере, а в целом по России, я ж не сильно молодой, круг общения у меня обширный.
И я такой весь красивый, 15 минут с хостела еду на работу на электровелосипеде забесплатно и подбираю себе квартиру чтобы максимум километр до работы было. То есть смысл чтобы я на максимальном рассосе добирался максимум 10 минут на работу и обратно.
Я прям охуел или как?
Кстати, если кто вдруг знает не сильно дорого неподалёку от Славы 40 в Питере, тысяч до 35 — прибухивающий курящий пересидок (я) очень хочет там жить 😂
Как всегда, основное тело в декантер и немного в стаканчик. На закусь свежие огурчики и брынза «Сенурская», также белый батон свежий.
Ну, брякнем первый стаканчик крупным глотком! Цветочно, сладко, 27 четко прописано по сахарам. Не бродит, остановили холодом, это прям хорошо. Послевкусие тяжеловатенько... По винограду интересен Коломбар, этот виноград относится к шестерке допустимых для Cognac AOC. Арманьяки с ним превосходны. Этот виноград набирает мало сахаров, и явно для этого он тут, именно он, я думаю, дает четкие 27, не 20-30, а прям 27. Кокур же — это Крымский трудяга. Все остальные — это вкус.
Ну что, постояло. Пьем. Бульк! Вино становится плотнее по вкусу, но и тяжелее. Мда, странное послевкусие. Ну, готов вердикт.
Не советую для вечера, разочаруетесь. Как летнее вино — явно нет, даже охлаждение плотность не то. Для мяса и женщин тоже можете пролететь, брать стоит просто как запаску за 400 р., для неприхотливых дам за 30 пойдет. Но опытную милфу этим вином вы не совратите, а молодежной женской братии точно не зайдет.
6 из 10. Как что-то новое и четкое по сахару — прям да. Но еще раз: вино не плохое, но вина Кубани, как мы теперь знаем, его делают. Хорошая замануха-этикетка тоже может сыграть, ведь мы помним, старички: «Солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья!»
Я могу и в дичку, и напомню, что есть мюзикл «Солнце, воздух и НА-НА!»
Солист популярной группы «НА-НА» Владимир Левкин опаздывает на концерт, и руководитель Бари Алибасов выгоняет его из ансамбля. В это время группа отправляется на гастроли теплоходом «Дмитрий Шостакович». Ребята советуют Володе Левкину переодеться в женское платье и отправиться вместе со всеми в круиз. После веселых приключений все образуется, и в финале группа исполняет песню в полном составе.
В Москве раз в два месяца на улице кошака видел, а тут десяток в день. Правда, там я в центре катался, а тут в Купчино.
Асфальт во дворах пиздец говно, я этого главного дорожника маме в рот давал, тут реально есть яма 30 см глубиной и там как на спиле дерева годовые кольца, только слои предыдущего асфальта.
Приглядываю квартиру. Дорого, блядь. Только что скатался глянул комнату, ценник 17, воняет ссаниной. И какой-то чурка показывал, который представитель хозяина. Давай, говорит, восемь косарей чтобы я за тобой забронировал, 27-го въедешь.
Нет, я знал, что у меня ебло тупое, но не думал, что настолько.
Велик сыпаться начал, у меня теперь половина конструкции на верёвках держится 🤣
Кто о чём, а я - опять о старых комиксах, творчестве 1940х. Что поделать - таково моё увлечение. Впрочем, читать не заставляю. А букаф будет много...
На сей раз расскажу я об антологии Silver Streak Comics. Непростая это антология - сравнительно недолгая (всего 21 полноценный выпуск, плюс несколько неполноценных), но непростая. И путаница начинается прямо с названия...
В костюме Серебряного Рывка нет серебряного цвета
Silver Streak Comics содержат истории о супергерое по прозвищу Silver Streak (Серебряный Рывок), так что можно подумать, что он является их главной звездой и комикс назван в честь него...но это не так! Рывок даже не в первом выпуске дебютировал. А назван комикс в честь любимого автомобиля издателя, Pontiac Silver Streak, без покупки лицензий или получения разрешений. В 1940-е за копирайтом не так тщательно следили. Попробуй сегодня начать выпускать несогласованный комикс "Гелендваген", или там "Паджеро" какой-нибудь. Засудят!
Зверь машина!
Но раз уж начал, о Серебряном Рывке всё же поведаю. Это довольно важный для истории комиксов персонаж - второй (после Флэша, Джея Гаррика) супергерой, обладающий суперскоростью, и первый в истории комиксов супергерой, способности которого включают одновременно суперскорость и умение летать (на тот момент Супермэн летать не умел). Откуда у него такие способности? Вот тут опять сложности. В дебютной истории объясняется, что Рывок был обычным человеком, которого загипнотизировал индус-любитель гонок, чтобы тот не боялся участвовать в гонке, на участников которой нападали чудища. Установка "Ты быстрейший, ты сильнейший!" настолько въелась в подсознание, что сработала и дала Рывку суперсилы (хотя как раз с "сильнейший" вышла промашка - автомобилями Рывок бросаться не умеет). Но в дальнейших выпусках упоминается, что в жилах Серебряного Рывка булькает особая "тайная жидкость", и все силы у него от химии - поэтому же он впоследствии делится силами с ручным соколом, а затем и маленьким мальчиком.
Ну да, SS - в целом не лучшая аббревиатура для супергероя.
Ну да ладно. Рывка сложно назвать главной звездой комиксов, носящих его имя, он даже на обложках крайне редко фигурирует (и тайной личности/человеческим именем не разжился). А кто фигурирует гораздо чаще? Злодей! И не просто злодей, а эпический злодей, тибетский террорист Коготь (Claw). Чисто теоретически человек, но жутко страшный, с огромной пастью и длинными острыми клыками, владеющий гипнозом и умеющий вырастать выше небоскрёбов. И при всём этом арсенале в первых появлениях побеждают его обычные люди, ноунеймы без суперспособностей или супергеройских личностей. А потом дебютирует...
Сорвиголова (Daredevil). Да не Дьявол Адской Кухни, Человек Без Страха (тот появится в комиксах Марвел спустя более чем 20 лет), а первый, оригинальный Сорвиголова. И у него тоже, как и у Рывка, "первый блин комом". В дебютном появлении описывается, что когда Сорвиголова был ребёнком, его родителей убили у него на глазах, а его самого пытали, и это привело к тому, что он на всю жизнь стал немым, но поклялся бороться с преступностью. История, конечно, внушительная...но немой супергерой для 1940х не подходит - герои того времени должны быть болтливыми. Поэтому уже во втором выпуске историю Сорвиголовы доработал напильником автор Пластичного Человека (если кто помнит один из прошлых моих постов тут), дав Сорвиголове и голос, и тайну личности - теперь в свободное время это Барт Хилл, богатый и показушно праздный парень, основное оружие которого - бумеранг (потому что его воспитали австралийские аборигены). Хмм, богач с именем на букву Б, пользующийся метательным оружием в супергеройском облике...пахнет летучими мышами.
Сорвиголова - самый популярный персонаж Silver Streak Comics, и за ним тоже закреплены достижения. В частности, Сорвиголова оказался достаточно популярным для того, чтобы о нём сделали спецвыпуск комикса, в котором он бьёт по морде Гитлера. И это до того, как США официально присоединились ко второй мировой войне, то есть, Гитлер на тот момент для США был эксцентричным правителем суверенной страны, а не тираном-врагом всего человечества. Смелый ход со стороны редакции (Капитан Америка на обложке первого своего комикса тоже дал Гитлеру по морде, но разница в том, что в самом комиксе он это так и не сделал, а вот Сорвиголова настучал по усикам и на обложке, и в самом комиксе). Кроме того, Сорвиголове выделили сольный комикс, что в 1940х было ОЧЕНЬ редким явлением - сольные комиксы выдавали только очень популярным героям. И этот комикс довольно долго продержался. А в антологии Silver Streak Сорвиголова преимущественно сражался с Когтем. В последней стычке Коготь был убит щедрой порцией вулканической лавы в хлебальник. 1940-е не нежничают с врагами.
Третий по популярности герой этой антологии - Капитан Битва (Captain Battle). Бывший солдат, ставший гениальным учёным. Разработал три главных изобретения - Курвоскоп (позволяет видеть, что происходит в любой точке земного шара), Люцифлаер (реактивный ранец, позволяющий летать якобы на скорости света) и Диссольво (бластер, превращающий плоть и кости в стрёмную жижу, ибо в 1940-е со злодеями не церемонились, говорю же). От остальных героев того времени Капитан Битва отличался, опять-таки, наличием отсутствия тайны личности (он даже найдёныша-сироту Нейтана Хейла, который стал его напарником, переименовал в "Хейл Битва") и особым упором на США. Ну то есть, американские супергерои по определению очень американские, но Капитан Битва периодически прямым текстом сообщает, "Если дело не касается Америки, прошу не беспокоить".
И да, в основу образа одноглазого Ника Фьюри лёг образ Капитана Битвы.
В первом своём появлении Капитан Битва противостоял злодею, превращавшему людей в злых мутантов-орлов, которые почему-то кудахтали и называли своего предводителя "Ваше кудахчество" (Your cluckness). Но Капитан разработал химикат, превращающий их обратно в людей, и именно так он разжился малолетним напарником. "Офигеть, один из орлов стал ребёнком. Чьих ты будешь, отрок? - Я толком и не помню, помню только, что меня зовут Нейтан Хейл. - Круто, будешь теперь Хейл Битва. Потому что я Капитан Битва. Будешь моим напарником. - Крутяк!".
О Капитане Битве тоже выходил отдельный комикс, но он как раз долго не продержался. Зато о нём сняли фильм, чем многие иные герои канувших в Лету издательств похвастать не могут.
Да, афиша выглядит, как порнопародия. Нет, это не порнопародия. Это дешманский и низкокачественный “Мам, купи мне Капитана Америку - У нас есть Капитан Америка дома”
Устали читать сию простыню? Ладно, тогда об остальных героях комикса вкратце. Совсем пропустить их нельзя, истории-то занятные.
"Дикки Дин, мальчик-гений" - истории о гениальном мальчике. В каждой серии он создаёт какую-нибудь вундервафлю (нередко - ужасающее супероружие), изобретение пытаются украсть враги (нередко - преступный учёный Доктор Скинн, слепец, пользующийся шлемом с видеокамерой вместо глаз), но Дикки с помощью верного друга-дурака Зипа отвоёвывает своё изобретение, а враги получают по заслугам. Примечательна история тем, что в ней Дикки не застревает в детском возрасте, а потихоньку растёт - в первом выпуске ему 10 лет, в последнем на вид около 15.
"Принц Пиратов" - в целом, взаимозаменяемые истории про бравого доброго пирата, но есть нюанс: Принц Пиратов специализируется на том, что бьёт рабовладельцев и освобождает рабов, и в комиксе нередко звучат фразы, что чёрные ничуть не хуже белых, тоже люди, к которым следует относиться, как к равным. Напомню, сегрегация в США будет отменена более чем через 20 лет. Эти истории для 1940х весьма дерзки.
Красный верх, синий низ, но Принц Пиратов не ищет Ван Пис
"Клауд Кёртис" - истории о бравом пилоте, создателе и владельце "Золотой Пули" - уникального сверхбыстрого и хорошо вооружённого самолёта. В управлении ему помогают напарники - Поп (умный) и Крушитель (сильный). В остальном - обычные приключения без суперсил.
"Престо Мартин" - истории о бравом шпионе, который разработал "Пластилин" - жижу, с помощью которой можно быстро сменить черты лица. Активно пользуется этим, чтобы газлайтить злодеев, прикидываясь кем-то из них.
"Лэнс Хейл" - взаимозаменяемые истории об очередном "Тарзане" - белом человеке, друге аборигенов, который носит шкуры, орудует ножом и копьём, бьёт браконьеров, хищных зверей, а иногда и особо зарвавшихся аборигенов. Из особенностей - бессмертие, которым он разжился в первом выпуске. Оно подразумевается, хотя напрямую не проверялось. Успел слетать в космос, но предпочитает джунгли.
И напоследок "Святой". История, которая убила этот комикс. "Святой" был героем кино в 1940-е, о нём было снято немало фильмов и написано немало повестей, и издатель комикса хвастался, как он наизнанку вывернулся и бешено потратился, чтобы купить права на включение историй о нём в свой комикс. Это был, как минимум, Джон Уик того времени - герой без суперсил, но с твёрдой гражданской позицией и отважным сердцем. А сейчас о Святом кто-то помнит? Вряд ли. Да и тогда как-то не срослось - антология Silver Streak Comics прогорела и закрылась через пару месяцев после появления в ней Святого.
Палка-палка-огуречик справа это не каракули юного владельца комикса, это официальный символ Святого.
Продержался комикс, как я уже сказал, 21 выпуск и закрылся. Потом супергерои вышли из моды, и комикс вернулся с прежней нумерацией, но с новым названием - Crime Does Not Pay (Преступность не окупается), в нём печатались ТОЛЬКО детективные истории. И с этим комиксом связан скандал - пошли утверждения, что настоящие преступники начали подсматривать из комикса идеи для преступлений. В итоге и этот комикс закрылся. Silver Streak Comics вернулся на пару выпусков в конце 1940-х без особого успеха, и в итоге окончательно закрылся.
Сейчас большинство персонажей из этого комикса являются достоянием общественности (Public Domain) и кто угодно может сделать комикс или фильм с ними. Сорвиголова несколько раз появлялся в более новых комиксах с изменённым именем, чтобы с Марвел не конфликтовать - побыл и Красным Дьяволом, и Бросающим Вызов Смерти Дьяволом. Про Капитана Битву, как я уже сказал, сделали кино. Рывок тоже мелькал в комиксах, заигрывавших с олдскульными героями. Но поскольку никого из них не выкупили ни Марвел, ни DC, знают о них сейчас только наглухо отбитые фанаты вроде меня и те, кому хватило терпения этот опус дочитать.
Ах наша память. Она порой бывает так изменчива. Тут помню, тут не помню. А здесь - рыбу заворачивали. Вот и мои воспоминания о первом концерте КиШей такие.
С творчеством КИШей я познакомилась в начале нулевых годов. А точнее 26 февраля 2000 года. Это был самый первый концерт КИШей в Екатеринбурге. Выступала группа на арене цирка. А цирк на тот момент был самой дешёвой концернтной площадкой. Но даже треть билетов не была продана. Знаю это со слов подруги, которая была продюсером КИШей на том концерте. Но и по заполняемости зала было видно, что мало народа пришло. Мы ходили бесплатно по проходкам. И ещё человек 10 из наших знакомых, так же, по проходкам прошли, которые эта подруга им дала. Представьте себе, что даже охраны на том концерте не было у сцены. Во время концерта люди стали запрыгивать на сцену и бегать по ней. Музыканты возмутились, сказали, что пока порядка на сцене не будет, концерт не продолжится. И ушли со сцены.
Порядок навели другие зрители - стали стаскивать со сцены тех, кто по ней бегал. Потом встали возле неё, чтобы беспорядки пересекать и дикарей на сцену не пускать. Музыканты вернулись и продолжили выступление. Концерт прошёл хорошо.
Именно на этом концерте я и познакомилась с группой Король и Шут. В последующем увлеклась их творчеством и неоднократно посещала их концерты. Но народа на тех концертах было уже много. Охрана была, и на сцену никто не залезал.
Цирк, как площадка для концертов, мне не понравился. Не подвигаться, не поскакать. Да и запах навоза мешает.
Это я так помню этот концерт. Но когда готовила этот рассказ к публикации, порылась в интернете. И нашла воспоминания другого человека. Наши воспоминания несколько отличаются. Думаю, что Николай Курилов лучше всё помнит - ведь он был в самой гуще событий.
Была я также на первых концертах в Екатеринбурге "Князя" и "Северного флота". Но там уже ничего интересного не было. Народа поначалу было мало. У "Князя" вовсе три ряда перед сценой стояло. Сейчас у "Князя" всё хорошо. А как у "Северного флота" - не знаю. Не ходим.
Бывают так называемые “туалетные сны”. В этих снах вечно ищешь пятый угол. И никогда, вы слышите, никогда нельзя поддаваться их сладким чарам! Если вы конечно хотите продолжить себя уважать.
Вагон “теплушка” мерно отстукивал километры. Я ехал, сам не понимая куда. Так и было написано в сценарии: Ты едешь в крытом вагоне типа “11-066”. Не помнишь откуда и куда. В вагоне сумрачно. Вокруг - ясный полдень и сельская пастораль (сцену додумать самостоятельно).
Спасибо хоть одежду прописали. Демиурги цирковые..
Еду я значит, еду. И очень мне хочется, пардон, в кустики заскочить. В вагоне это сделать воспитание не позволяет. Как назло вокруг только степь голая. Да и поезд что-то не спешит.. Останавливаться? Точно! Мы замедляем ход!
Какая-то грузовая платформа, залитая палящим солнцем. Стоят ангары, а в них кажется какие-то станки. Свет внутри не горит. Да и людей что-то не видно. Может едут следующим поездом? С этого состава так никто и не сошёл. Я даже сомневаюсь что в кабине вообще есть машинист.
Всё. Поезд стоп. Я бегу за угол складов на платформе. Вот оно - счастье! Только пристроился - из-за противоположного угла цехов выходит солдат. На нём шинель не шинель. Мундир не мундир. Этакое шерстяное пальто, военного образца. На плече - карабин. На ногах сапоги. Сам выцвел весь на солнце. Давно тут живёт, видно.
Что-то спорить с ним мне расхотелось. Вид то бывалый и даже грозный чем-то. Да и невежливо получается. Слез значит с поезда какой-то хмырь и орошает, понимаешь, вверенное имущество. Ладно солдат. Ты здесь в своём праве. Сдерживая позывы я забрался обратно в свой вагон. Поезд будто этого и ждал - грохнул сцепками и мы покатились дальше по степи.
Вот на роду написано (хе!) терпеть - значит терпи. День разыгрался. Вокруг уже не степь - перелески живописные проносятся. Зеленью пахнет. Птички пытаются спеть. А я красоты и не замечаю. Все мысли только об одном, самом низменном - как бы мне в перелесок забежать и природу благодарную оросить. Однако снова поезд замедляется..
Снова грузовая платформа. Пилорама.. Лесопилка.. Ну так как-то. Станины пил. Конвееры. Опилки везде валяются. Пахнет смолой и свежим деревом. И снова, что характерно, не единого человека. Забегаю за штабель брёвен. Только я пристроился - солдат идёт! Тот же. Выгоревший. Пришлось снова идти в свой вагон. Хотя меня конечно подмывало спросить солдата, они с тем степным близнецы или только однофамильцы?
Стук колёс. Свежий ветер приносит запахи большой воды. Кажется я слышу чаек. Или это булькает в ушах? Молча терплю бедствие. Мэй-дэй! Мэй-дэй! Если мы сейчас же не остановимся, я могу поступиться своими моральными принципами! Кажется меня услышали. Мы определённо замедляем ход.
Слева было озеро. Справа - гора, через которую шёл тоннель. Половина состава остановилась там, в непроглядной черноте. Мой вагон встал как раз перед входом. Из тоннеля тянуло сыростью и металлом. Ещё немного сырости наверное никто не заметит. Пристроился и.. Ага, вы угадали. По тоннелю перемещался огонёк фонаря. Солдат идёт. Сырой и выцвевший. В непонятной шинели и с винтовкой на плече. Да чтоб вас, одинаковые! Максимально грустно лезу в вагон. Осторожно, поезд отправляется..
Тоннель пролетел в незаметную вечность. Кажется здесь уже живут люди. Должны были жить. Вокруг сельские дома с огородами. Огурцы вон созрели. Но их никто не собирает. Тишина.. Тем временем я решился на нехорошее. Не в вагоне, нет. Из вагона на ходу поезда. Не повторяйте это дома. Вот он - миг свободы! Ветер дует в лицо. Нет никого кто бы помешал твоему счастью. Сейчас.. Мимо проплывает переезд. Ручной шлагбаум. Будка смотрителя. А в будке - солдат. Стоит и укоризненно так на меня смотрит. Смотрит прямо в глаза. От его взгляда меня будто пробивает молния! Я будто вспоминаю что-то. Открываю глаза. Наконец вскакиваю с постели и несусь в туалет. Спасибо тебе солдат! Оказывается ты не желал мне зла..
В доме номер 14 по Бисмарк-роуд в лондонском районе Хайгейт стоял декабрьский вечер 1914 года — тихий, промозглый, из тех, когда за окнами рано темнеет и хозяйки задёргивают шторы пораньше, лишь бы не выпускать тепло из комнат. Молодожёны въехали накануне: мужчина лет сорока с уверенными манерами и его свежеиспечённая жена, миловидная женщина неполных сорока лет, представившаяся хозяйке дома как миссис Лойд. Обвенчались они всего день назад, и хозяйка, женщина участливая, порадовалась за молодую пару, хотя, по правде говоря, назвать их совсем уж молодыми язык не поворачивался.
Шёл шестой месяц войны, и вся Британия уже привыкла к затемнённым по вечерам окнам, к сводкам с фронта на первых полосах и к тому особому, немного лихорадочному настроению, в котором молодожёны спешат обвенчаться, не откладывая счастье на неопределённое потом. Хайгейт войны почти не замечал — тихий, респектабельный район на холме, застроенный аккуратными террасными домами, где по вечерам пахло углём из каминов и кто-то неизменно упражнялся на фортепиано за плотно закрытыми шторами. Дом 14 по Бисмарк-роуд ничем не выделялся среди соседних: та же кирпичная кладка, та же невысокая чугунная ограда палисадника, то же крыльцо в две ступеньки.
Вечером хозяйка услышала, как наверху набирают ванну. Плеск воды, потом какая-то возня, потом тишина. А следом — совсем неожиданно — снизу, из гостиной, донеслись звуки фисгармонии: кто-то наигрывал старый протестантский гимн, «Ближе, Господь, к Тебе» [1], медленно, почти по слогам, будто разучивая его впервые. Хозяйка удивилась — не самое подходящее время для музицирования, — но не придала этому значения. Через несколько минут музыка оборвалась, хлопнула входная дверь, и на улице стихли шаги.
Запомните этот гимн, потому что раньше, чем закончится эта история, он прозвучит ещё не раз — и каждый раз будет означать одно и то же.
Через несколько часов хозяйка поднимется наверх и обнаружит, что новобрачная миссис Лойд мертва в ванне, а её убитый горем муж уже дал показания полиции: отлучился купить рыбы на ужин, вернулся — и обнаружил страшное. Ещё через несколько недель выяснится, что мистера Лойда на самом деле зовут иначе, что жена у него далеко не первая и что случайное совпадение в разделе некрологов одной воскресной газеты вот-вот превратит рядовое утопление в самое громкое судебное разбирательство английского 1915 года.
Предыстория. Джордж Смит
Джордж Джозеф Смит родился 11 января 1872 года в Бетнал-Грин, одном из беднейших районов лондонского Ист-Энда, в семье страхового агента, хотя тогда никто не мог предположить, как тесно эта профессия свяжется с его судьбой. Мальчишкой он был неуправляемым: мелкое воровство, порча чужого имущества, и уже в девять лет магистрат отправил его в исправительную школу в Грейвзенде, одно из тех суровых викторианских заведений, где из беспризорных мальчиков пытались лепить дисциплинированных работников, кормя их скудно, а наказывая щедро. Джордж Смит провёл там несколько лет и вышел оттуда не столько исправленным, сколько озлобленным — с твёрдым убеждением, что мир ему что-то задолжал.
Джордж Смит
Дальше была обычная для таких биографий цепочка: мелкие кражи, короткие тюремные сроки, случайные заработки. Обаянием природа Джорджа не обделила, чего нельзя было сказать о внешности: невысокий, коренастый, с тяжёлым взглядом, который недоброжелатели потом сравнивали со взглядом бешеной собаки, и пышными усами, которые слегка смягчали это впечатление.
Дар красноречия, видимо, компенсировал скупую внешность — женщины поддавались ему на удивление легко, а уж как обращаться с доверчивой, одинокой женщиной, мужчина выучил быстро на практике.
К слову, за всю жизнь Джордж женился по-настоящему лишь однажды, в 1898 году — на 19-летней Кэролайн Беатрис Торнхилл, и другого законного брака в его жизни больше не случится. Впрочем, супружеская идиллия продлилась недолго: мужчина подбивал жену на кражи у хозяек, у которых она служила, и в конце концов её осудили за одну из таких краж. Едва отбыв срок, Кэролайн уехала в Канаду и больше в Англию не возвращалась — а Джордж, оставшись формально женатым, но фактически свободным, обнаружил в этом занятную возможность.
Следующие десять лет он путешествовал по Британии под разными именами: каждый раз находил одинокую женщину с небольшими сбережениями, каждый раз женился на ней — незаконно, разумеется, — а когда её кошелёк пустел, исчезал вместе с последним, что там оставалось. В 1908 году, назвавшись на этот раз Оливером Джорджем Лавом, он обвенчался с Эдит Пеглер из Бристоля, женщиной простой и доверчивой, которая много лет свято верила легенде мужа о том, что тот торгует антиквариатом и подолгу разъезжает по делам. Её деньги он, впрочем, так ни разу и не тронул — редкое для него исключение. В том же году он обчистил на тридцать фунтов вдову Флоренс Уилсон из Уортинга. Год спустя настала очередь Сары Фримен, у которой наш мистер Смит выманил около четырёхсот фунтов сбережений и военных облигаций.
Эдит Пеглар — одна из жен Смита, что осталась в живых
К 1910 году подобная схема была отработана у него почти до автоматизма: знакомство, ухаживание, скорая свадьба, доступ к деньгам жены — и исчезновение. Не хватало малого: способа обзавестись действительно крупной суммой, не тратя времени на постепенное выманивание мелких сумм. Ответ мужчина нашёл там же, где искал его весь Эдвардианский Лондон, — в страховании жизни.
Невеста номер один: Бесси Манди в Херн-Бее
Летом 1910 года в Уэймуте, курортном городке на южном побережье, Смит познакомился с Беатрис «Бесси» Манди, 35-летней незамужней женщиной из состоятельной семьи, унаследовавшей после смерти отца солидную сумму в доверительном фонде. Бесси выросла в семье, где жениха полагалось сперва представить родным, а замуж выходили не раньше чем через год-другой знакомства. Но едва в её жизни появился представительный мужчина, назвавшийся Генри Уильямсом, все эти правила будто перестали для неё существовать — голова закружилась от любви в считаные недели. Уже в августе они обвенчались.
Родные Бесси, узнав о скоропалительном браке, забеспокоились всерьёз — жениха они видели впервые в жизни, а сумма в доверительном фонде была слишком заметной, чтобы не вызвать подозрений. Джордж, почувствовав, что фонд просто так не тронуть, повёл себя неожиданно: забрал у жены полторы сотни фунтов наличными и попросту исчез, оставив Бесси в недоумении и растерянности.
Казалось бы, на этом историю можно было считать законченной. Но полтора года спустя Джордж объявился снова, разыскал Бесси и с лёгкостью убедил её: дела вынудили его исчезнуть, а думал он всё это время только о ней. Доверчивая женщина простила его без долгих уговоров. Супруги составили обоюдные завещания, по которым всё имущество переходило оставшемуся в живых супругу — обычная по тем временам практика для молодой пары, вот только в нашем случае она звучала как заранее прописанный сценарий.
Джордж Смит с Бесси Манди — его первой женой, убитой в Херн-Бее в июле 1912 г.
Поселились они в Херн-Бее, тихом приморском городке в графстве Кент. Там, сняв дом на Хай-стрит, Джордж Смит первым делом купил подержанную чугунную ванну — деталь на первый взгляд совершенно бытовая. Спустя несколько недель Бесси начала жаловаться на внезапные приступы, похожие на эпилептические, хотя прежде ничем подобным не страдала: голова кружилась, руки немели, сознание на миг мутнело. Джордж заботливо водил свою супругу по врачам, послушно пересказывал симптомы и в целом производил впечатление образцового встревоженного мужа.
Утром 13 июля 1912 года Джордж Смит вышел из дома купить к завтраку рыбы. Когда он вернулся, Бесси была мертва — лежала в ванне, полностью погружённая в воду, и, как он потом опишет полиции, «голова была прямо под водой». В одной руке покойной так и остался зажат кусок мыла. Врач, вызванный на место, констатировал утопление, вероятно, во время очередного приступа, и, не найдя ничего подозрительного, подписал свидетельство о смерти без малейших колебаний.
По завещанию, составленному всего за пять дней до гибели жены, Джорджу досталось около 2579 фунтов — по тем временам сумма, которой хватило бы небогатой семье на десятилетие безбедной жизни. А спустя всего несколько дней после похорон безутешный вдовец наведался к хозяину дома и потребовал вернуть деньги за прокатную ванну, за ненадобностью более ему не нужную. Получил фунт семнадцать шиллингов возврата.
Бережливый человек, что и говорить — даже свежее вдовство не помешало ему проследить за возвратом мелкого залога.
Яйца на завтрак: Элис Бёрнем в Блэкпуле
Осенью 1913 года, чуть больше года спустя, объявление в брачной газете свело мистера Смита, теперь представлявшегося собственным именем, с Элис Бёрнем — 25-летней медицинской сестрой из Астон-Клинтона, доброй, работящей девушкой, откладывавшей жалованье на будущее. Полноватая, круглолицая, с открытой, доверчивой улыбкой, Элис была из тех девушек, кого соседи в один голос называют «золотым сердцем»: подрабатывала сиделкой у пожилых пациентов, часть жалованья исправно отсылала родителям, а свободные вечера коротала за чтением романов с продолжением в дешёвых журналах — мечтала, как и многие её сверстницы, о собственном скромном, но настоящем счастье. Джордж Смит, представившийся вдовцом с солидными сбережениями, для такой мечты подходил идеально.
Родные Элис, познакомившись с ее избранником, сразу насторожились: излишне гладкие манеры, слишком быстрый интерес к деньгам невесты. Отец, Чарльз Бёрнем, прямо предупредил дочь, что жених ему не по душе. Элис, однако, была влюблена и предупреждений слушать не стала.
Обвенчались они в ноябре того же года, и почти сразу Джордж настоял на страховании жизни жены на пятьсот фунтов — предложение, которое сам он подал как разумную заботу о будущем семьи. На медовый месяц молодожёны отправились в Блэкпул, приморский курорт на северо-западе Англии, и поселились в пансионе у супругов Кросли. Хозяева, люди приветливые и наблюдательные, отметили, что мистер Смит первым делом поинтересовался, есть ли в доме ванна.
Вечером 12 декабря 1913 года миссис Кросли заметила, что с потолка кухни, расположенной прямо под ванной комнатой, закапала вода. Поднявшись наверх проверить, в чём дело, она встретила мистера Смита — тот показался ей странно возбуждённым, объяснил, что как раз спускался за яйцами к завтраку, и попросил его не беспокоить. Когда дверь ванной всё же открыли, Элис Бёрнем была мертва — утонула точно так же, как за полтора года до неё Бесси Манди в Херн-Бее: в позе почти безмятежной, без единого синяка или ссадины на теле.
Элис Бёрнем — вторая жена Джорджа Смита, утонула в Блэкпуле в декабре 1913 г.
Из всех продуктов, за которыми мужья бегают в разгар семейного несчастья, яйца — не самое убедительное алиби, но, к сожалению для Элис, убедило оно решительно всех.
Джордж Смит получил страховую выплату в пятьсот фунтов и уехал из Блэкпула так же скоро, как появился. Тело Элис он похоронил в общей могиле, отказавшись платить за отдельное захоронение, — жест, который семья Бёрнем сочла оскорбительным, но списала на скупость безутешного вдовца, а не на что-то более зловещее. Впрочем, отец Элис своих сомнений на этот счёт так до конца и не оставил.
Гимн на фисгармонии: Маргарет Лофти в Хайгейте
Осенью 1914 года, когда Британия только-только вступила в войну и вся страна жила ощущением, что обычная жизнь ненадолго прервалась, мистер Смит завёл знакомство с Маргарет Элизабет Лофти — 38-летней дочерью священника, работавшей экономкой и присматривавшей за престарелыми джентльменами. Женщина она была одинокая, благовоспитанная и, что важнее всего для Джорджа, обладала скромными, но вполне определёнными сбережениями.
Маргарет давно свыклась с мыслью, что замужество, скорее всего, обойдёт её стороной: строгое воспитание в доме священника приучило её к сдержанности, к аккуратной экономии в мелочах и к тому, что о собственных чувствах не принято рассказывать посторонним. Тем неожиданнее для неё самой оказалось знакомство с Джорджем— обходительным, внимательным мужчиной, который слушал её так, будто ничего интереснее в жизни не слышал. Подругам она успела написать всего одно письмо о новом знакомом, восторженное и немного сбивчивое от переполнявших её чувств.
Маргарет Элизабет Лофти — третья жена, погибла в Хайгейте в декабре 1914 г., прожив замужем меньше суток
Ухаживания заняли считаные недели. 17 декабря 1914 года пара обвенчалась в Бате, а на следующий же день, ещё до заката, Маргарет составила завещание в пользу мужа и оформила страховку на семьсот фунтов — сумму по тем временам огромную, сопоставимую в пересчёте на нынешние деньги с несколькими миллионами рублей. В тот же вечер молодожёны заселились в съёмную комнату на Бисмарк-роуд в Хайгейте — ту самую, с которой начинается эта история.
Хозяйка дома, женщина участливая, слышала, как набирают воду в ванну, слышала плеск, а следом — гимн «Ближе, Господь, к Тебе», негромко и неумело сыгранный на фисгармони (клавишный инструмент XIX века) в гостиной внизу. Кто в тот вечер сидел за инструментом, хозяйка так и не узнала: то ли сам мистер Смит, коротавший время, пока где-то наверху затихала его новая жена, то ли звук доносился из соседней квартиры, а хозяйка просто ошиблась этажом. Как бы то ни было, вскоре музыка стихла, хлопнула дверь, и Джордж Смит ушёл — по его словам, за едой к ужину.
Маргарет Лофти прожила замужем меньше суток. Когда хозяйка поднялась наверх проверить, всё ли в порядке, она обнаружила ту же картину, что уже дважды случалась прежде в разных концах Англии: неподвижное тело в наполненной ванне, ни следа борьбы, ни единого крика, который хоть кто-то бы услышал.
Расследование дела о трёх ваннах
Смерть Маргарет Лофти пришлась на военную осень, когда фронтовые сводки на время примолкли, и в разделе некрологов воскресного выпуска «News of the World» заметка о трагически погибшей молодой жене заняла своё скромное место среди десятков подобных. Прочитал её, среди прочих, Джозеф Кросли — тот самый хозяин пансиона в Блэкпуле, у которого годом раньше утонула Элис Бёрнем.
Совпадение бросилось ему в глаза сразу: муж, отлучившийся якобы за едой, ванна, тело без единого синяка. Мистер Кросли вырезал заметку, приложил к ней вырезку годичной давности про смерть Элис и отправил обе в Скотленд-Ярд. Почти одновременно с ним точно такое же письмо, независимо, написал и отец Элис, Чарльз Бёрнем.
Для Джорджа, только что похоронившего третью жену за два с половиной года, эта случайная бдительность Кросли и Бёрнема обернётся крайне неприятным сюрпризом.
Дело поручили детективу-инспектору Артуру Нилу — человеку методичному, не склонному верить очевидному на слово. Осмотрев ванну, в которой погибла Элис Бёрнем, — тесную, едва достававшую взрослому человеку до середины бедра, — мистер Нил, по собственному позднейшему признанию, поначалу усомнился, что в подобной посудине вообще можно утонуть без посторонней помощи. Дальнейшая проверка быстро вывела его на след: «Генри Уильямс», «Джон Лойд» и мистер Смит, ныне пытавшийся получить страховую выплату по полису Маргарет Лофти, оказались одним и тем же человеком. 1 февраля 1915 года Джорджа Смита арестовали прямо в конторе страхового агента, куда он явился за деньгами.
За дело взялся патологоанатом Бернард Спилсбери, уже успевший заслужить репутацию лучшего судебного эксперта Англии. Тела Бесси Манди и Маргарет Лофти эксгумировали, но следов насилия экспертиза так и не нашла: ни ушибов, ни следов удушения, ни болезней сердца, которые объяснили бы внезапную смерть в воде. Господину Спилсбери пришлось строить версию не на теле жертвы, а на геометрии самой ванны: Бесси Манди, ростом почти в пять футов семь дюймов, лежала в ванне длиной едва ли пять футов. Стоило резко потянуть её за ноги вверх, и голова мгновенно уходила под воду — жертва теряла сознание от шока и захлебнувшегося дыхания прежде, чем успевала хоть как-то сопротивляться.
Бернард Спилсбери — патологоанатом, эксперт обвинения на суде в Олд-Бейли
Чтобы проверить теорию на практике, инспектор Нил пригласил опытную пловчиху, примерно того же роста и телосложения, что и погибшие женщины, усадил её в такую же ванну и на глазах у прокурора резко дёрнул за щиколотки. Женщина мгновенно ушла под воду и потеряла сознание настолько стремительно, что приводить её в чувство пришлось больше получаса — эксперимент удался блестяще, почти ценой ещё одной жертвы, на сей раз безо всякого злого умысла.
Суд в Олд-Бейли
Судебный процесс открылся в Олд-Бейли 22 июня 1915 года, и лондонская публика, изголодавшаяся по новостям, не связанным с фронтовыми сводками, восприняла его почти как театральную премьеру: галерея для зрителей была забита до отказа, а у входа в здание с самого утра выстраивалась очередь из желающих попасть в зал. Джордж Смит на скамье подсудимых держался с деланым спокойствием, изредка поправляя усы и оглядывая зал тяжёлым, немигающим взглядом — тем самым, что когда-то заставлял недоброжелателей вспоминать бешеных собак.
По английским законам мистера Смита можно было судить лишь за одно убийство единовременно, и обвинение выбрало смерть Бесси Манди, но добилось права представить присяжным обстоятельства двух других смертей — как доказательство единой, тщательно отработанной «системы». Защита во главе с сэром Эдвардом Маршаллом Холлом, одним из самых прославленных адвокатов эпохи, категорически возражала против такого допущения, справедливо указывая, что присяжным трудно судить об одном убийстве непредвзято, зная о двух других столь похожих смертях. Судья Скраттон возражение отклонил.
Джордж Смит от дачи показаний отказался — Маршаллу Холлу он оставил короткую записку с одной-единственной строкой, из которой прямо следовало: свидетельствовать в свою защиту подсудимый не намерен. Прокурор Арчибальд Бодкин зачитал присяжным хронику всех трёх браков подряд: одинаковые ухаживания, одинаковые поспешные завещания, одинаковые ванны, одинаковое алиби с отлучкой за едой. Спилсбери повторил перед присяжными свою версию о резком рывке за ноги, а инспектор Нил рассказал о чуть не обернувшемся трагедией эксперименте с пловчихой.
Свидетельствовать пришлось и Эдит Пеглер — той из женщин Джорджа, кто провёл рядом с ним больше всех лет, к кому он неизменно возвращался все эти годы, несмотря на семь других фиктивных браков, которые он успел заключить между делом, — и она так и не заподозрила ничего. На суде выяснилось: муж не раз предупреждал её быть осторожнее в ванне, потому что женщина, дескать, может там упасть в обморок и погибнуть. Заботливый муж, что и говорить, — вот только заботился он не о жизни жены, а о собственной безопасности сценария, отработанного на других.
Здание Олд-Бейли (Центральный уголовный суд Лондона) — современное фото места, где в июне-июле 1915 г. судили Джорджа Смита
Присяжные совещались около двадцати минут. Ровно столько же времени у самого Смита обычно уходило на то, чтобы очаровать очередную одинокую женщину задолго до свадьбы. Первого июля 1915 года был оглашён вердикт: виновен по всем пунктам, вынесенным на рассмотрение.
Услышав приговор, Джордж Смит нашёл в себе силы лишь на одну сдержанную фразу: «Всё, что я могу сказать, — я не виновен». Скромное заявление для человека с тремя утопленными жёнами за плечами.
Дальнейшие события
Апелляцию, поданную Маршаллом Холлом на предмет неправомерного допуска «системных» доказательств, лорд главный судья Ридинг отклонил без долгих раздумий — тем самым решение по делу Смита на десятилетия вперёд стало юридическим прецедентом, которым английские суды пользовались при разбирательстве серийных преступлений [2].
13 августа 1915 года в тюрьме Мейдстоун Джорджа Джозефа Смита повесили; экзекуцию, как гласил официальный протокол, провели «гуманно и без промедления». Палач Джон Эллис исполнял приговор буднично, как исполнял их не первый десяток раз.
Кэролайн Торнхилл, единственная законная жена мистера Смита, всё это время жившая в Канаде, вернулась в Англию специально ради суда — как утверждали позже журналисты, отчасти из любопытства, отчасти для того, чтобы окончательно закрыть эту главу своей жизни. На следующий день после казни бывшего мужа она вышла замуж за канадского солдата, будто торопилась стереть память о человеке, чьё фамилию когда-то согласилась носить.
Эдит Пеглер, узнавшая на суде о существовании ещё как минимум пяти других «жён», больше замуж не вышла. Лишь после его казни выяснилось и вовсе горькое: их брак с самого начала был недействителен — Джордж, как оказалось, был уже законно женат на Кэролайн Торнхилл ещё в 1898 году. Много лет спустя она признавалась знакомым, что до последнего не могла поверить: человек, годами приносивший ей букеты и оплачивавший закладную на дом, оказался тем самым чудовищем, о котором писали все газеты страны. Верность, которую он меньше всего заслуживал.
Дело против Смита стало одним из первых в британской истории, где суд позволил доказывать вину через доказанную схожесть преступлений, а не через прямые улики по каждому эпизоду в отдельности — прецедент, к которому английские прокуроры возвращались десятилетиями. Сам же Джордж Смит, по свидетельству тюремного капеллана, так ни разу и не произнёс ничего похожего на раскаяние: до последнего дня он держался версии, что стал жертвой нелепого стечения обстоятельств, а вовсе не расчётливым убийцей трёх женщин.
Три года спустя после последней ванны на Бисмарк-роуд гимн «Ближе, Господь, к Тебе» всё ещё звучал в английских церквях по воскресеньям — той же мелодией, что когда-то заглушила для случайных соседей звук чужой смерти. Для семей Манди, Бёрнем и Лофти эта музыка так навсегда и осталась связана не с утешением, а с последними минутами, прожитыми их родными в чужом доме, рядом с человеком, который для каждой из них когда-то казался спасением, а не приговором.
Трудно сказать, помнил ли сам Джордж Смит мелодию, которую наиграл — или кто-то наиграл рядом с ним — в тот декабрьский вечер в Хайгейте. Но три женщины, вышедшие за него замуж с разницей в несколько лет и в разных концах страны, в одном сходились безоговорочно: каждая искренне верила, что наконец нашла мужчину, который позаботится о ней до конца её дней. В каком-то смысле так оно и вышло — просто конец оказался куда ближе, чем кто-либо из них мог вообразить себе в день свадьбы.
[1] «Ближе, Господь, к Тебе» (англ. «Nearer, My God, to Thee») — популярный протестантский гимн XIX века на слова Сары Флауэр Адамс, часто исполнявшийся на похоронах и поминальных службах в Британии; по легенде, его же играл оркестр на тонущем «Титанике» в 1912 году, всего за два года до событий в Хайгейте.
[2] Речь о доктрине допустимости доказательств «схожего поведения» (similar fact evidence) — юридическом принципе, позволяющем суду учитывать эпизоды из прошлого обвиняемого, если они демонстрируют характерный, узнаваемый почерк преступления. До дела Смита британские суды применяли этот принцип крайне осторожно.
Тут опять я со старыми комиксами подъехал, а именно, с микро-антологией Nickel Comics.
Это реально маленькая антология в сравнении с более крупными комиксами 1940-х - и по длительности (продержалась всего 8 выпусков), и по объёму (в каждом выпуске всего по три истории, плюс короткая текстовая). Комикс пытался выехать на демпинге (стоил 5 центов, тогда как остальные антологии того времени стоили 10), но не вытянул.
Главгероем комикса является Человек-Пуля, и история этого персонажа прекрасна и нелогична, как раз в духе 1940х. Итак, жил-был криминалист Джим Барр, и однажды пришёл он к выводу, что источник преступности - бактерии, толкающие людей на преступления. И решил он создать "лекарство от преступности" - примешь порцию, и не хочется тебе больше ни грабить, ни убивать. Здорово же? И Джим таки создал лекарство. И самый трэш начинается дальше.
Джим решает испытать лекарство на себе, из гуманных соображений. Хотя у него самого никаких преступных тенденций не было, так что толку с такого испытания? Неважно. Лекарство оказывается весьма эффективным и уничтожает ВСЕ вредные бактерии в теле Джима. И оказывается, что бактерии понемногу ослабляютт тело и разум. Освободившись от них, за ночь тело Джима стало прочнее и сильнее стали, и он стал гораздо умнее (а также на голову выше и гораздо шире в плечах.
Аж пижама порвалась, так раскабанел
Поумнев, Джим приходит к выводу, что такую химию выпускать в продакшен нельзя, ибо если попадёт не в те руки, быть беде (почему? Она разве не устраняет злодейские порывы, автоматически делая "не те" руки "теми"?), изобретает шлем, позволяющий управлять гравитацией, и становится супергероем, Человеком-Пулей. В гражданском облике Джим Барр продолжает работать скромным криминалистом, и никто не замечает, что он за ночь из интеллектуала превратился в культуриста. Кстати, шлем Человека-Пули никак не скрывает его личность - но его всё равно никто не узнаёт. Так Джим и продолжает работать под началом комиссара полиции, который считает, что криминалистика (все эти отпечатки пальцев и улики) это шарлатанство.
С закрытием комикса Человек-Пуля переселился в более крупную антологию Master Comics, где разжился спутниками (Девушкой Пулей, Мальчиком-Пулей и Пуле-псом), и даже удостоился сольного комикса, который продержался 16 выпусков (что может показаться не особо впечатляющим, но в 1940-е годы только ОЧЕНЬ популярным персонажам выдавали сольные комиксы, и Человек-Пуля был в своём издательстве вторым по популярности после Капитана Марвел, известного сейчас как Шазам, а значит, практически третьим по популярности после самого Супермэна).
Человека-Пулю ы итоге, как и остальных персонажей издательства Fawcett, выкупила компания DC, и пыталась осовременить, но в итоге замела под ковёр. Персонаж периодически упоминается, но по большей части забыт. Впрочем, у негог есть “продолжения” - в виде Ветрореза (типа дочери Человека-Пули и Девушки-Пули), а также супергероини с труднопереводимым именем Bulleteer, которая помимо характерного шлема в виде наконечника пули может похвастать металлической кожей и огромными талантами. А оригинальный Человек-Пуля вошёл в категорию общественного достояния, о нём уже может кто угодно комиксы делать. Только он никому нафиг не сдался.
Второй историей в этой антологии является серия про Чародея Уорлока. Warlock the Wizard, масло масляное - Уорлок это в данном случае имя собственное, но само слово обозначает "Колдун, чернокнижник". Этот персонаж подчистую списан с другого персонажа ТОГО ЖЕ издательства, Ибиса Непобедимого - как и Ибис, Уорлок геройствует с помощью магии, которой пользуется с помощью волшебной палочки. Позиционируется как светлый маг, владеющий доброй магией, что сомнительно, если учесть, что его самые сильные заклинания - "Белиал Бельфегор!" (имена демонов) и "Геката Магна Матер" ("Геката Великая Мать"), а Геката - греческая богиня стрёмной, жуткой чёрной магии.
Тут сказывается американская установка, что любое колдовство это по определению сатанизм.
Третья же история совсем не супергеройская, это "Санта Барбара" о двуз разлучённых в детстве братьях, один из которых стал "Маугли". Несупергеройское приключение, таких в 1940-е много было.
Одно из самых длинных существ Мирового океана не имеет ни мышц, ни костей, ни мозга и представляет собой тонкую светящуюся "ленту", дрейфующую на глубине около тысячи метров.
Длина этого создания может превышать 50 метров, что больше любых китов, акул и кальмаров, славящихся своим гигантизмом. А называется этот обитатель океана — гигантская сифонофора (лат. Praya dubia)
Гигантская сифонофора внешне похожа на медузу, но в привычном смысле ею не является. Это колониальный организм, состоящий из тысяч крошечных специализированных особей, называемых зооидами. Каждый зооид выполняет свою функцию, но все они физически соединены и действуют как единый организм.
Одни зооиды отвечают за движение, другие — за пищеварение, третьи — за размножение, четвертые — за охоту. Генетически все они идентичны — это клоны, произошедшие от одной личинки. Но морфологически они различаются настолько, что выглядят как разные органы одного тела.
И вот тут биологи задаются вопросом: гигантская сифонофора — это один организм или колония? Формально это колония. Но функционально — единое существо, части которого не способны выжить по отдельности.
Сегодня большинство ученых сходятся во мнении, что гигантская сифонофора — это все-таки один организм, но с модульной структурой. Так что существо справедливо называть одним из самых длинных животных на планете.
Размеры
Длина гигантской сифонофоры может превышать 50 метров. Для сравнения: рекордная длина синего кита составляет 33,5 метра.
Однако тело гигантской сифонофоры — это не массивный торс из костей, плоти и кожи, а тонкая полупрозрачная лента толщиной всего несколько сантиметров. Она похожа на длинный студенистый шнур, медленно колышущийся в толще воды.
Точно измерить длину этого создания проблематично. Во-первых, существо постоянно сокращается и растягивается, и никогда не пребывает в состоянии полного покоя. Во-вторых, тело гигантской сифонофоры настолько хрупкое, что при попытке поднять ее на поверхность оно просто разрушается.
Поэтому все наши знания об этом организме — включая примерную оценку длины тела взрослой особи — основаны на дистанционных наблюдениях с помощью глубоководных аппаратов.
Где обитает
Гигантская сифонофора распространена в глубоководных зонах по всему Мировому океану. Ее типичная среда обитания — глубины от 700 до 1 000 метров, хотя отдельные особи регистрировались и глубже. Эта область известна как мезопелагическая, или сумеречная зона — слой воды, куда проникает лишь ничтожная доля солнечного света.
Освещение здесь крайне скудное, температура воды держится в диапазоне 4–10 °C, а давление в десятки раз превышает атмосферное. Именно экстремальные условия делают гигантскую сифонофору трудноуловимой для наблюдателей: исследования на таких глубинах возможны только с применением сложных и очень дорогих аппаратов.
Как охотится
Гигантская сифонофора дрейфует в толще воды вертикально, растягивая тонкие ловчие щупальца длиной до нескольких метров. Эти щупальца усеяны стрекательными клетками — книдоцитами, которые содержат яд.
Когда мелкая добыча — рачок, личинка рыбы, другое желеобразное создание — касается щупальца, книдоциты срабатывают мгновенно, впрыскивая парализующий токсин. Обездвиженная жертва обволакивается щупальцами и подтягивается к специализированным зооидами, отвечающим за пищеварение.
Гигантская сифонофора никогда не гонится за добычей. Она просто "висит" в воде как ловчая сеть и ждет, пока что-нибудь подойдет слишком близко. Это пассивная, но энергоэффективная стратегия позволяет существу процветать в условиях низкой плотности пищи.
Биолюминесценция
Как и многие глубоководные организмы, гигантская сифонофора способна светиться. В морском мраке она выглядит как бледно-голубая или зеленоватая полоса света (иногда с красными вкраплениями), медленно парящая в черной бездне.
Биолюминесценция у гигантской сифонофоры может выполнять несколько функций:
Привлечение добычи;
Отпугивание хищников;
Коммуникация между особями.
Хотя коммуникация под вопросом, учитывая, что у гигантской сифонофоры нет мозга — только распределенная нервная сеть.
Размножение
Жизненный цикл гигантской сифонофоры включает чередование поколений — полового и бесполого.
Взрослая колония производит половые зооиды — гонозооиды. Они выбрасывают в воду яйцеклетки и сперматозоиды, где и происходит оплодотворение. Из оплодотворенной яйцеклетки развивается свободноплавающая личинка, дрейфующая в планктоне.
Со временем запускается почкование, формирующее новых зооидов, каждый из которых остается физически связанным с материнским организмом. Так постепенно вырастает та самая 50-метровая "лента" из тысяч клонов, наделенных определенными функциями.
Таким образом, гигантская сифонофора проходит два этапа: половой — рождение новой личинки, и бесполый — рост колонии через почкование.
Гигантская сифонофора — одно из самых необычных созданий, известных науке. Тонкая, хрупкая, состоящая из тысяч клонов, она живет там, куда почти не проникает солнечный свет.
Океан остается наименее изученной средой на Земле, исследованной примерно на 5%. На глубинах в сотни и тысячи метров, согласно оценкам океанологов, могут скрываться до миллиона уникальных видов, о которых мы пока ничего не знаем.
Гигантская сифонофора — напоминание о том, сколько еще удивительного нам предстоит открыть на планете, которую мы считаем своим домом.
Как говорил Карл Саган: "Где-то что-то невероятное ждет, чтобы быть познанным".
1.Айрис Зигфрид 2.Анна-Моника фон Твардовски 3.Анжелика Бахманн 4.Соня Лена Шмидт
Salut Salon - это камерный музыкальный квартет из Гамбурга, Германия, в состав которого входят две скрипачки, виолончелистка и пианистка. Квартет был основан в 2002 году скрипачками Анжеликой Бахманн и Айрис Зигфрид.
В их репертуаре аранжированная классическая музыка, темы из народной музыки и саундтреков к фильмам, а также оригинальные шансоны, танго, поп-музыка, кукольные представления и инструментальная акробатика, классический кроссовер (музыкальный стиль, представляющий собой синтез элементов академической (классической) музыки и популярных жанров XX - XXI веков (поп, рок, джаз, электронная музыка и др.)
Два основателя квартета познакомились в 1980-х годах, когда сидели за одной партой на школьных музыкальных репетициях.С тех пор они постоянно выступали вместе, особенно после окончания школы, с пианисткой Амели Винклер. Они играли салонную музыку в стиле, популярном в XIX и XX веках. Их первое выступление в составе квартета состоялось осенью 1999 года: Бахманн и Зигфрид играли на скрипках, Винклер - на фортепиано, а Симоне Бахманн - на виолончели. 3 января 2003 года они дали свой первый крупный публичный концерт в гамбургском Мюзикхолле. В том же году вышел их первый CD для лейбла Warner, What Can the Heart Return. Вскоре после его выпуска Warner предложил им контракт на запись. С тех пор квартет дает более 100 концертов в год, состав коллектива меняется, но Бахманн и Зигфрид остаются неизменными участниками до ноября 2022 года.С 2008 года они постоянно выступают с пианисткой Анной фон Твардовской и виолончелисткой Соней Леной Шмид.
“Salut Salon” примерно переводится как “Привет, гостиная”. “Salut” - от названия их самого первого репертуара “Salut d‘amour”, а “Salon” - от того, что все началось в их гостиной.
Основной особенностью концертов квартета является юмор. Юмор и музыка. “Хорошее шоу это импровизация, прежде всего” - так говорит Анжелика Бахманн.
На первый взгляд можно подумать что девушки обычные обалдуи и им бы только подурачиться на сцене, но вскоре приходит понимание что они профессиональные музыканты с хорошим чувством юмора)))
Чем прекрасны вомбатовские ивенты? Тем что это прекрасный повод раскрыть новые горизонты интересностей, @GGDR не даст соврать, наколотивший на рекорд по постам в городском ивенте. Но вомбатцы, это ли не повод к ивенту присоединяться чуть более активней?
Я, как человек очень далёкий от музыки и с эрудицией в этой области в районе плинтуса, никогда не слышал, о том что есть такой отдельный музыкальный жанр - квайто.
Квайто — зародился в Соуэто, Йоханнесбург, Южная Африка, в период с конца 1980-х по 1990-е годы. Для этого стиля характерно использование южноафриканских звуков и семплов. Песни в стиле квайто исполняются в более медленном темпе, чем другие стили хаус-музыки, и часто содержат запоминающиеся мелодичные и перкуссионные лупы, глубокие басовые партии и вокал. По темпу они очень похожи на нью-йоркский хаус начала 1990-х.
Квайто развился и оформился в Южной Африке как отдельный жанр в период с конца 1980-х до начала 1990-х годов, став заметным музыкальным направлением в культурной среде после отмены апартеида.
В школах с преподаванием музыки (как и с многим другим) было тяжело, поэтому в этом контексте квайто возник как жанр, не требующий знания теории музыки, большого пространства для репетиций или дорогостоящих инструментов, что делало его особенно доступным для жителей тауншипов. Минимальные требования к освоению этого жанра позволяли молодым людям заниматься музыкой не смотря ни на что.
Отмена апартеида дала южноафриканским музыкантам более широкий доступ к международным произведениям и возможность свободно выражать себя. В результате квайто стал символом этой новой свободы, а многие лозунги против апартеида использовались в качестве текстов для песен в стиле квайто.
Для квайто характерен медленный темп. Этот жанр отличается ярко выраженными синтезированными басовыми партиями, а песни часто имеют фанковое, мелодичное звучание. Барабанные партии в квайто созданы под влиянием хаус-музыки, но исполняются в более расслабленном ключе. При создании квайто часто используются сэмплы из традиционной южноафриканской музыки, но также и диско и хип-хопа. Особенно заметно влияние зулусской музыки: в квайто часто используются традиционные зулусские музыкальные элементы и ритмы. Вокал в квайто обычно исполняется в разговорном или повествовательном стиле. Тексты песен исполняются на различных южноафриканских языках, таких как зулу, сесото и африкаанс, и затрагивают самые разные темы — от социальных и политических комментариев до личных переживаний и праздничных поводов.
С нашими ограничениями я что нашёл, то нашёл - любопытствуйте:
Георгий Николаевич Оболдуев (1898–1954) — русский советский поэт, прозаик и переводчик.
Творчество Оболдуева сочетает музыкальность и форму-эксперимент, психическую напряжённость и ощущение внутреннего «каната» — между свободой слова и давлением времени, между личной правдой и внешними обстоятельствами.
Поэт прошёл через арест и ссылку, участвовал в Великой Отечественной войне, жил и творил за пределами официального литературного пространства. Его стихи отражают не только художественные поиски, но и тяжесть эпохи, одиночество и искания духовного пространства.
Радуйтесь, хоть и недолго вам жить
Радуйтесь, хоть и недолго вам жить, Милейшие люди, Дорогие мои товарищи По жизни и смерти.
В этом до звезд налитом мире Следует во все как можно шире: Внюхаться по сон, Вглядеться по аберрацию, Вслушаться по сердце, Вдуматься по память, Вжиться по уши.
Тем более что перечисленное Столь же безобидно И заразительно, Сколь дышать. «Откуда видно»… … Это прямо поразительно!.. «… Что и требовалось доказать».
Она живет на доходы мужа
Она живет на доходы мужа. Обед посвистывает на примусе. Повечерело настолько, что ужас Проступает на ней без примеси:
Вот-вот небрежно и резко Навернется так называемый деспот И, вздуваясь, как нетрезвое тесто, Зачнет ежедневное побрезгиванье;
Но есть любовник молодой. Завтра проводит с рынка. Ощипет как курицу. Холодком Потрагивается женская спинка.
Что качаешь, цветик
Что качаешь, цветик Бледной головой: Ведь на этом свете Мы живем с тобой.
От луны лимонной На моем лице Натекает сонный Взор, забитый в цель.
На седое ухо Выпала роса Наклонись, понюхай Прежние глаза.
Убедись воочью, Жадная трава, Как сегодня ночью Ты меня сорвал.
Вижу, улыбается Маленький цветок И вежливо наклоняется С запада на восток.
Я скажу за себя, для меня его стихи немного трудны я бы сказал так
